Пролог

Я только что вернулась из столовой, до конца обеденного перерыва оставалось ещё полчаса, и я решила побездельничать, листая ленту в телефоне.

Я — это Елена Александровна Костикова, двадцати семи лет отроду, целый капитан юстиции, и с недавнего времени старший следователь межрайонного следственного отдела «Раменское» Московской области. Я с отличием закончила Московскую академию Следственного комитета имени А. Я. Сухарева, которая с 2019 года начала готовить следователей для работы в СК РФ.

Родители очень хотели, чтобы я осталась работать в Москве, но тут даже старый друг отца из центрального аппарата не смог помочь. И по распределению я попала в один из районных центров Московской области. Даже это считалось очень большим блатом.

Меня так и восприняли сотрудники отдела, и ковыряться бы мне до конца жизни в ворованном белье и похищенных велосипедах, если бы под своё крыло меня не взял начальник отдела Фёдор Викторович. Он натаскивал меня как щенка, поручая всё более сложные дела и иногда сглаживая мои ошибки.

Со временем у меня наладились хорошие отношения и с коллегами. Правда, по какой-то своей причине они считали, что имеют право лапать меня на корпоративах и даже пытаться затащить в постель. Наверное, потому что я была вся такая стильная и красивая. Но опыт замужества после второго курса, закончившийся к выпускным экзаменам, напрочь отбил желание заводить серьёзные отношения с коллегами по работе.

Сейчас я вела в отделе все дела по преступлениям в отношении несовершеннолетних. Часто приходилось допрашивать насильников, просто отъявленных подонков, находя в себе силы не взорваться тут же на месте от их разглагольствований. Но приходилось терпеть — тем более я последнее время серьёзно занялась изучением психологии и не могла себе позволить сорваться и поломать хрупкий контакт между следователем и подследственным.

— Леночка, — я чуть не подскочила на стуле, когда резко зазвонил телефон в моей руке, — солнышко моё ненаглядное, мне тот гад из главка всю плешь проел, и я остался без обеда. Выручи дядю Федю, а? Сбегай, купи мне чего-нибудь перехватить. И заодно заскочи в аптеку — мне там супруга заказ скинула, я скриншот тебе отослал. А я тебе денежку переведу, а?

— Фёдор Викторович, ну я же не секретарша, а старший следователь. Наташку-то чего не попросите?

— Так она отпросилась, у неё малец заболел, побежала из садика забирать. Ну Леночка, ну уважь старика.

— Да ладно Вам, конечно схожу. Это я так, поупиралась слегка. Но если опоздаю с обеда — скажу, что выполняла Ваше сверхответственное секретное поручение.

— Заметано, сбегай, а то мне никак даже из кабинета выползти.

Фёдор Викторович как раз и был тем начальником отдела, который поверил в меня, научил работать и до сих пор добровольно курировал все мои дела. Он уже год как перебрался в кабинет начальника межрайонного следственного отдела, когда прежний уехал на повышение в славную Удмуртию.

Дядя Федя практически заменил мне моего рано ушедшего из жизни отца, с которым они в своё время вместе работали ещё в молодости в Казахстане. Поэтому я никогда бы в жизни не посмела отказать ему в любой его просьбе.

Ближайшая аптека была на улице Коминтерна, и я с удовольствием прогулялась через большой парк, прилегавший к улице, где располагалось здание МВД. В аптеке была небольшая очередь из пенсионерок, а я никуда и не спешила. Когда я уже расплачивалась за заказ, мне показалось, что на меня кто-то пристально смотрит. Тяжело так смотрит — и я вся внутренне напряглась.

Я не стала резко оборачиваться, просто аккуратно повернула голову в сторону аптечных витрин. В стекле отразилось бледное, будто восковое лицо лысого мужчины, стоявшего за входной стеклянной дверью на улице. Именно он смотрел на меня.

Я узнала его мгновенно. Игорь Лавинский. Тот самый, кто на допросах смотрел на меня с такой сладкой, масляной улыбочкой, будто мы встретились в ресторане, а не в кабинете следователя. Лысый, с большими залысинами, из-за которых череп казался неестественно вытянутым. Глаза — мелкие, белёсые, всегда влажные, как у больной рыбы. Он не моргал. Никогда. За всё время допросов я ни разу не видела, чтобы он моргнул.

Рост под два метра, плечи сутулые, руки длинные, с непропорционально крупными кистями. Именно этими руками он душил тех девочек — я знала это, даже если суд не смог доказать. На его правом запястье, я помнила, была татуировка — грязно-синяя перевёрнутая звезда, «воровской» наколкой он гордился, хотя в блатном мире был никем, обычным опустившимся насильником.

Он стоял неподвижно, как истукан, и смотрел на меня через стекло. Не улыбался. Не угрожал. Просто смотрел.

И от этого взгляда у меня по спине побежали ледяные мурашки.

А потом он медленно, очень медленно поднёс правую руку к своему горлу и провёл большим пальцем поперёк шеи — от уха до уха. Режущий жест. Улыбнулся — не масляно, как на допросах, а жутко, оскалив мелкие, редкие зубы. И исчез за дверью.

Меня будто током ударило. Я сунула пакетик с лекарствами в сумочку, пихнула плечом дверь и выскочила на улицу.

Пусто. Только длинная, нескладная фигура удалялась по улице Коминтерна в сторону пересечения с Красноармейской. Он шёл быстро, но не бежал — будто знал, что я пойду за ним.

Я машинально проверила содержимое сумочки, а именно на месте ли мой табельный пистолет Ярыгина. В отделе всем выдавали новые пистолеты Ярыгина, хотя я хотела ПМ — так как новый пистолет и в руке у меня не помещался, да и весил как булыжник. Но на наверху не одобрили, и теперь почти всё пространство в моей сумочке занимал восемнадцати зарядный "Грач". Набрала номер начальника.

— А, Леночка, всё взяла?

— Фёдор Викторович, срочно уточните, где сейчас находится Лавинский Игорь Петрович.

— Да где же ему быть — мотает четвертак на зоне. Ты чего?

— Я столкнулась с ним у аптеки, он меня узнал и сейчас уходит по Коминтерна вверх к Красноармейской. Мне нужна помощь. Звоните.

— Лена, — голос начальника, позвонившего через пару минут, был предельно серьёзен, — немедленно прекрати преследование, туда уже направлена опергруппа и вызвали СОБР. Лавинский бежал месяц назад, убив при перевозке в больницу двух контролёров и водителя. Он вооружён и опасен. Я потом разберусь, по какой причине нас не поставили в известность о его побеге. Немедленно прекрати преследование и уходи.

— Не могу, он свернул в садовое общество «Мир», я только что прошла 147-й дом, он явно идёт к кладбищу. За ним гаражные общества, промзона. Фёдор Викторович, где ребята?

— Ленка, брось, всё равно не уйдёт! Я приказываю!

— Не могу. Я тогда не смогла привязать его к тем убийствам, но я всегда знала, что это он убил тех девочек. Помните, три тела в парке? Я плакала в машине, потому что знала — это он, но не могла доказать. Поторопитесь. Ой, он берёт такси!

Я побежала бегом, доставая на ходу пистолет и досылая патрон в патронник. Преследуемый уже был возле такси и разговаривал с водителем, потом резко повернул голову в мою сторону и сунул руку в карман. Я на ходу выстрелила в воздух и заорала:

— Лавинский! Стоять! Следственный комитет! Буду стрелять на поражение!

— А ну вставай, лентяйка ты этакая, опять спишь среди бела дня! — орал кто-то над моим ухом.

Ну что ж это такое, опять обозвали. Я хотела уже резко встать и возмутиться, как вдруг до меня дошло. Я же по идее мертвая. Почему тогда я слышу чьи-то крики? Я на том свете или как?

И почему эти крики кажутся мне какими-то странными, будто что-то в них не то? Тут до меня наконец дошло: да ведь они не на моём родном русском! Но с какого перепугу я их понимаю? Где я? Что происходит? Что это за место? И почему я до сих пор жива? Я же отчётливо помню метнувшееся мне в глаза пламя выстрела, навсегда погасившее огонь моей жизни.

Я аккуратно, щёлочкой, приоткрыла левый глаз. Надо мной, уперев руки в бока, стояла азиатская деваха в нелепом сером одеянии и орала не переставая. Потом вдруг легко пнула меня ногой в бок. Что-то всё-таки тут не так.

— Со Ён У! Прекрати притворяться и вперёд воду таскать! — деваха была явно зла, но это не помешало мне изумиться, услышав, как меня назвали. Какая к чёрту Ён мать его У? Я попыталась резко встать и вдруг поняла, что это уже не моё крепкое тело. Я провела руками по груди — мамочка, куда делся мой размерчик?

— Ты чего там попой елозишь? Быстро вставай, а то старшая Гон тебя не пожалеет, так сильно палок хочешь?

Я медленно, шатаясь от усталости, поднялась на ноги. Девчонка успокоилась и даже миролюбиво сказала:

— Пошли быстрее воду таскать, а то из-за тебя и нас всех накажут. Бери своё ведро.

Ведро было странное, деревянное, с деревянной дужкой, и объёмом литров пятнадцать, ну не меньше. У колодца толпились женщины в одинаковых серых одеяниях. Молодые и не очень, плосколицые и обыкновенные, узкоглазые и не совсем. Два женоподобных паренька в зелёных то ли халатах, то ли платьях, качали длинной рукоятью воду из колодца. Она бежала по жёлобам, к которым мы подставляли вёдра.

Девчонка, которую звали Пон Ха Ген, подсказала мне шёпотом, что воду не нужно наливать до краёв, иначе можно и живот надорвать. Мы таскали эти вёдра вверх по каменной лестнице в прачечную, где сливали их в несколько деревянных чанов. Откуда уже прачки брали её для стирки и полоскания. Прачечная называлась Седальбан. Странно слышать — сначала показалось «Сещельбан», но придётся привыкать.

На обед мы никуда не уходили. Две женщины принесли нам в корзине большие полусырые рисовые шарики, которые мы тут же и ели, сидя на ступеньках. Еда была невкусная, несолёная, но я уже поняла, что выбирать мне не придётся.

Итак, к вечеру память реципиента немного восстановилась. Что мы имеем: девочка семнадцати с половиной лет по имени Со Ён У. Двенадцать лет своей жизни провела в дальнем пограничном монастыре, куда попала в четырёхлетнем возрасте.

Монахи нашли её среди груды мёртвых тел после побоища, учинённого степными варварами на мосту, по которому жители пограничного города пытались убежать от нашествия. Всё, что девочка помнила, — это своё имя и то, что у неё были братик, мама и папа.

В толчее на мосту, когда на него ворвалась степная конница, она потеряла родных. Всё, что у неё осталось, — это вышитый мешочек, в котором находились два нефритовых браслета, украшенных золотой насечкой, дорогая брошь и небольшое нефритовое кольцо такого же тёмно-зелёного цвета с золотистыми прожилками.

Мешочек хранился у настоятеля монастыря, и только кольцо он дал девушке, когда ей исполнилось четырнадцать лет. Всё остальное, сказал он, отдаст на её совершеннолетие. Но не срослось. На монастырь напали, настоятеля убили, всё сожгли, а их, несколько оставшихся в живых женщин, освободил королевский отряд.

Бандиты уже продали их на север и только ждали, когда за ними приедут. Узнав об этом, королева распорядилась отправить девочек-сирот в королевский дворец. Так и стала Со Ён У рабыней-мисури, или сусай — женщиной колодцев.

Во время минутного перерыва я посмотрела на своё отражение в ведре воды. Девушка была довольно симпатичной — тонкий нос с небольшой горбинкой, большие выразительные глаза миндалевидной формы с густыми ресницами. Высокие точеные скулы, чёткие черты лица, рост почти метр семьдесят, стройная пропорциональная фигура. И конечно, чувственные губы и лёгкая лучезарная улыбка. Мимика у девушки была просто прекрасной.

С этого вечера я задерживалась у тётушки Лю на час-два, составляла отчёты, считала расходы на питание, которые потом подавались наверх в виде заявки. Но я не забывала об основной работе, не ждала никаких поблажек и утром вставала вместе со всеми. Я понимала, что тётушка внимательно наблюдает за мной, и не только она.

И у меня наладились доверительные отношения с Им Су Ян. Эта молодая женщина всё больше и больше мне нравилась. Я ещё в тот день после схватки с негодяйками, после обеда, отправилась её искать. Я нашла её у дальнего колодца. Она сидела на камне, держа в руках кусок лепёшки, и смотрела куда-то вдаль. Когда я подошла, она не удивилась, будто ждала.

— Ты хочешь со мной поговорить, Со Ён У? — спросила она без приветствия.

Я села рядом. Подумала, как бы начать. Решила спросить прямо:

— Ты так легко заступилась за меня в ту ночь, но я почти ничего о тебе не знаю. Ты здесь давно?

Она усмехнулась, но не зло.

— Восемнадцать лет. С восьми лет. Меня продали сюда, когда отец не смог выплатить долги. Его увели в долговую тюрьму, мать умерла от болезни через год. Я осталась одна. И меня арендодатель продал во дворец за долги моих родителей. Было у него такое право.

Она откусила от лепёшки, прожевала, прежде чем продолжить.

— Здесь мне удалось выжить, Со Ён У. И только потому, что я научилась молчать, слушать и не высовываться. Ты же совсем другая. Я видела твои глаза, когда ты стояла над той девкой. Ты не боялась ни её, ни вообще чего-то.

— Боялась, ещё как боялась, — честно призналась я. — Просто старалась этого не показать.

Она засмеялась тихо, будто я сказала что-то очень смешное.

— Это хорошо, что боялась, значит, ты умная. Но во дворце и умные редко живут долго. Особенно если они не знают, где опасно поднять голову или просто наступить на неприметный камушек.

Она наклонилась ко мне и заговорила почти шёпотом:

— Ты думаешь, та драка была случайностью? Харим и её подружка вернулись не просто так. Ты — идеальная мишень, Со Ён У. Молодая, красивая, необычная. Ты привлекла внимание. И они проверяли тебя, вернее, тот, кто их подговорил. Но никто не знал, что всё повернётся вот так.

У меня похолодело внутри.

— Кто?

— Вот этого я не знаю, может Гон Су — пожала плечами Им Су Ян. — Но я знаю, что ты должна быть осторожнее. Ты умеешь драться, ты можешь читать и писать, ты не ноешь, как другие, по ночам. Это уже делает тебя подозрительной. А если кто-то узнает про твою тайну…

Я замерла.

— О чём ты? О какой тайне?

— Я видела, как ты что-то закапывала в саду. В первую же ночь, когда тебя привезли. Мне не спалось, и я сидела у окна и смотрела в сад — я часто не сплю по ночам. Ты была очень осторожна, но я всё видела.

Она положила руку на моё плечо.

— Не бойся. Я никому не скажу. Но если кто-то узнает — ты пропала. Инспекция приходит раз в месяц. Они проверяют всё. Поэтому пусть то, что ты там закопала, там и лежит. И я даже не собираюсь у тебя спрашивать, что там закопано.

Я кивнула, чувствуя, как пересохло в горле.

— Я просто проверила, замотала всё в тряпку и закопала поглубже.

— Хорошо, — она улыбнулась. — Но будь осторожна, когда в следующий раз пойдёшь к дубу. Гон Су Ин тоже иногда не спит по ночам. И у неё длинный нос.

Она встала, отряхнула одежду.

— Если хочешь здесь выжить, Со Ён У, ты должна уметь не только драться, но и терпеливо ждать. И запомни: я тебе не враг. Я просто женщина, которая слишком долго сидит в одной дрянной яме, чтобы не заметить, что рядом появился кто-то, кто тоже хочет выбраться на свет.

И она ушла, оставив меня сидеть на камне с ледяным комом в груди. Я считала себя такой осторожной, думала, что никто не знает. Хорошо, что это Им Су Ян, а не служанка Гон. С тех пор мы держались вместе, она поменялась местами со спавшей рядом со мной девушкой, и теперь мы спали все рядышком — я, она и безобидная Пон Ха Гён.

В тот день госпожа Лю позвала меня, как обычно, сделать вечерние записи. И я предложила ей переделать всю книгу учёта. Не знаю почему, но она мне поверила. Дала чистую сшитую книгу, а я выпросила ножницы и клей. Линейку я себе сделала давно, нужного размера, присмотрев ровную дощечку и аккуратно обстругав её острым ножом.

До этого я заполняла книги, подкладывая под лист трафарет с начерченными жирными вертикальными линиями. Сейчас я решила использовать тонкую расщеплённую бамбуковую палочку. Клала на лист линейку и проводила палочкой тонкую черту тушью. Ждала, когда высохнет, и повторяла на следующих листах.

Это я делала помимо того, что продолжала писать под диктовку госпожи Лю. Процесс нанесения линий занял четыре дня. После чего я аккуратно обрезала верх книги, а на выступающую обложку наклеила длинную узкую бумагу, где написала названия всех колонок. Теперь каждая колонка соответствовала определённым тратам, и не надо было искать нужный материал по всей книге.

Видя, что госпожа ни о чём меня не спрашивает, я книгу отложила в сторону и начала её вести только с первого числа следующего месяца. Получилось так, что госпожа, надиктовав мне текст, даже не глянула в книгу, давно убедившись, что я пишу без помарок и ошибок. А утром пошла в Управление Дворца с отчётом да в новой книге.

А через час к нам спустилась госпожа Шин и приказала мне следовать за ней. Я впервые покинула стены Водного отдела, поэтому начала с любопытством крутить головой по сторонам, пока госпожа Шин не шикнула на меня:

— Ты с ума сошла? На ярмарке? Живо голову и глаза опустила, руки вниз живота, спину согнула и следи за мной. Тут мы кланяемся всем.

Оказывается, меня захотел видеть сам управляющий Ли, всесильный евнух, распоряжавшийся всеми слугами дворцовых служб. Моя книга лежала на столе, рядом сидело несколько важных дам. Я, как учили, с грохотом упала на пол, выразила всемерное почтение и замерла в ожидании. Чего? Сама не знала.

— Подними-ка голову, — голос мужчины был на удивление сильным и мужественным. А мне казалось, что все евнухи пищат, как те, у нашего колодца. — Этот журнал ты расчертила?

Я бросила взгляд на стоявшую тут госпожу Лю, и она кивнула мне головой.

— Да, господин Ли, это я его расчертила.

— А ответь: по какой причине ты это сделала и как тебе такое пришло в голову?

— У тётушки Лю последнее время болит рука, и я вызвалась помогать ей в написании отчётов и составлении различных прошений. Занимаясь этим некоторое время, я заметила, что иной раз, чтобы найти какие-то нужные сведения, приходится листать страницу за страницей. И я подумала: а если эти сведения разбить по группам, указать названия этих групп, то тогда поиск нужных сведений можно будет делать намного быстрее.

— Дальше. Как у тебя получились такие ровные линии и нет ни одной помарки?

— Ещё в монастыре я заметила, как монахи для разметки бумаги использовали не тонкие кисточки, а побеги молодого бамбука, расщепляя его кончик. Капелька туши тогда зависает и не стекает сразу по срезу. Вырезала дощечку как образец и с её помощью разбила книгу на разделы. Нет помарок потому, что меня десять лет учил каллиграфии настоятель монастыря.

— То, что ты сделала, достойно поощрения. Я посоветуюсь с госпожой Лю, как тебя наградить. Госпожа Шин, проводите девушку обратно в отдел. Одну не отпускайте, она слишком красива, чтобы ходить по дворцу одна.

Я была ошарашена его последними словами. Господин Ли был очень серьёзным чиновником королевского дворца и просто так ничего не говорил. Тем более я не считала себя красивой. Симпатичная — это да. Но стоп — я же сужу о себе по своим меркам из прошлой жизни.

Вернувшись к работе, я была вынуждена отвечать на вопросы, которыми меня забросали девушки. Но я не стала рассказывать всё полностью, уклончиво ответив, что господина Ли интересовали последние отчёты отдела. И показала глазами на прислушивавшуюся служанку Гон, незаметно подкравшуюся к верхней ступеньке лестницы из прачечной.

День прошёл как обычно, а вот вечером после ужина в отдел пожаловал сам управляющий господин Ли с несколькими служанками в синих ханбоках. Всех построили во дворе в четыре шеренги, слева от нас встали два десятка евнухов отдела, и я впервые увидела, сколько нас много — почти сто человек. Евнухи жили отдельно, за стеной, и развозили воду из источника по дворцам. Служанка Гон встала на правый фланг построения, а госпожа Лю и старшая служанка Шин — перед центром строя отдела.

— Рабыня Водного отдела Со Ён У, выйди сюда и прими королевский указ, — это прозвучало настолько неожиданно, что я поначалу растерялась, пока Им Су Ян не вытолкнула меня из шеренги. Тётушка Лю показала пальцем левой руки — быстрее. Одна из служанок управляющего положила в двух шагах перед ним коричневую подушку, на которую меня поставили на колени.

— Указ Управления двора Её Величества! — после этих слов наступила полная тишина, а я низко наклонила голову. Сердце было готово выскочить из груди, ноги и руки предательски дрожали.

— Рабыня Водного отдела по имени Со Ён У поступила во дворец по личному указанию Её Величества в возрасте шестнадцати лет два с половиной года назад. За всё это время она показала себя дисциплинированной, послушной, а также стала верной помощницей начальника отдела «Важной дворцовой дамы» госпожи Лю.

Указанная рабыня зарекомендовала себя с самой лучшей стороны, характер её прямой и открытый, честный, она достойна быть верным слугой Его Величества. Поэтому приказываю: с сего дня (дата и год) рабыня Со Ён У войдёт во дворец в качестве наин младшего девятого ранга и станет служанкой Водного отдела со всеми правами и обязанностями. Встань, Со Ён У, и прими указ. Госпожа Лю, обряд Кванре провести завтра во дворе Управления Дворца. Её Величество дала своё разрешение провести его, несмотря на то что Ён У не достигла требуемого возраста.

Я встала, склонила голову в поклоне и на вытянутых руках приняла толстый красный свиток. Одна из служанок вышла вперёд и подала мне на руки моё новое одеяние — синий ханбок из более дорогой ткани, тёмно-синюю юбку-схиму, лиловый пояс и лиловую ленту, тёмно-красные кожаные туфельки и бронзовую бирку. В моих глазах стояли слёзы.

— Ён У, я буду за тобой внимательно следить, — благодушно сказал управляющий Ли. — Если ты продолжишь так же усердно работать, то сможешь далеко пойти.

Когда управляющий ушёл, ко мне подошла госпожа Шин и, тронув за плечо, сказала, впервые назвав меня по имени:

— Ён У, иди за мной, быстрее.

Я послушно поднялась на террасу, проходившую вдоль всего дома, где проживали сама Шин, госпожа Лю и, с правой стороны, служанка Гон. Госпожа Лю распустила всех, и двор наполнился шумом и гомоном обсуждения только что случившегося.

Шин отомкнула замочек на левой крайней двери, и мы вошли в небольшую уютную комнату.

— Теперь это твоя комната. С сегодняшнего дня ты живёшь здесь. Перенеси вещи и быстро иди в кабинет начальницы. Держи ключ от замка.

Я осталась одна, подошла к кровати и села на неё, потому что ноги от волнения уже не держали. Попробовала рукой, подпрыгнула — мягкий матрас, большая плотная подушка. Встала, прошлась по комнате, но шторы пока не отодвигала. Нужно будет убраться, смести пыль, сделать влажную уборку.

Небольшой шкаф для вещей, стол, два стула, комод и маленькое медное зеркало на стене. Низкий длинный шкафчик с выдвижными ящиками под окном, на полу коврик и у кровати такой же, но маленький, для ног.

Сняла с себя старую одежду, аккуратно её сложила и положила в шкаф. Пусть лежит, мало ли что. Внутри принесённого комплекта лежало и нижнее бельё — чистый белый хлопок. Я переоделась в новое, протёрла зеркало и заплела себе в волосы новую лиловую ленту, повязала пояс, повесила на него бирку и сунула ноги в кожаные туфли. Теперь мне были положены белые носочки. Они были странные, сшитые по шву, но сам шов на ноге не чувствовался.

Я тряхнула головой и быстро вышла, закрыв за собой дверь на замочек. Раз тут так принято, то не буду нарушать установленные правила. Тётушка, госпожа Шин и служанка Гон уже ждали меня в кабинете.

— Осмотрелась? Понравилось? Смотри, как ты смотришься в этой форме, просто загляденье.

— Моя госпожа, как же может не понравиться? Я позже сама там всё вымою, уберу и выстираю ковры.

— Можешь взять рабынь, зачем самой всё делать? — удивлённо спросила Гон.

— Может быть, потом, но сначала я сама лично пройду каждый угол и каждую пядь этой комнаты, вычищу до блеска. Когда делаешь для себя — то лучше это делать самой. Госпожа, что будет входить в мои обязанности?

— Вас в помещении было тридцать девушек. Ты станешь над ними старшей, а также я поручу тебе присматривать за евнухами, хотя они и живут за стеной. Итого пятьдесят шесть человек, справишься?

— Справлюсь. Среди евнухов есть старший?

— Был, но вышел из доверия, и теперь работает до конца жизни во Дворе Нечистот.

— Я просто подумала: как я буду проверять чистоту их тел? Они хотя и евнухи, но всё равно мужчины.

— О, а зачем тебе проверять их тела? — недоумённо спросила уже госпожа Шин, раскладывая по тарелочкам кусочки дымящейся курочки и варёные овощи.

— Госпожа Шин, я давно уже обратила внимание, что многие в отделе не только сами не моются, но и руки не моют. Под ногтями грязь, на шеях потёки. Своих в комнате я, скажем так, убедила, что нужно за собой следить. Мы грели воду и мыли ноги, прежде чем ложиться спать. И не только ноги. Пусть девушки-рабыни, но от них не должно пахнуть как от лошадей на конюшне.

— Ого-го, а я и не знала, — удивлённо сказала госпожа Лю. — Мин Су, открой шкафчик и возьми там глиняную белую бутылочку. Налей нам немного вина. Чуточку можно. Но почему ты за это взялась, и при чём тут евнухи?

— Я впервые увидела их сегодня всех и рядом. От них смердело, их руки были грязными, под ногтями земля, ногти не обрезаны. А ведь они развозят чистую родниковую воду по дворцам наложниц, королевских супруг, королев и даже самого короля. Эту воду везут на королевскую кухню, в королевскую аптеку. Четыре года назад от кровавого поноса умер маленький наследный принц, и не только он. И не помогли ни отвары пиона, ни даже женьшень.

— А при чём тут грязные ногти и понос? Давно известно, что он возникает из-за нарушения циркуляции энергии Инь и Ян в организме.

— Да, и проклятие духов, и ядовитый туман. Я про всё это слышала. Но монах, который учил меня лекарскому делу и вместе с которым я собирала травы в горах, смеялся над такими утверждениями. Он сказал, что в грязи и земле живут некие очень маленькие червячки, и когда они вместе с грязными руками попадают на еду и потом внутрь, то… Давайте сначала поедим, госпожа, — я улыбнулась, решив, что рассказывать, как дальше ведут себя бактерии в кишечнике, за столом будет неуместно.

— Почему ты замолчала, что дальше? — в глазах Гон горело любопытство.

— Дальше — потом расскажешь. Госпожа пригласила нас всех на ужин, а не слушать про чьё-то дерьмо, — внезапно поддержала меня Шин. Она наполнила небольшие чашечки белым мутноватым рисовым вином, и я впервые попробовала местный сорт спиртного. Это было простое макколи, слегка разбавленное водой.

После ужина мы вышли на террасу. Я пока не знала, как мне с ними держаться, поэтому чувствовала себя скованно.

— Ён У, сегодня мы ничего делать не будем, а с завтрашнего дня после обряда занимаешься отчётами, а также следишь за работой и своими людьми. Госпожа Шин проведёт тебя по дворцовым службам, и в дальнейшем ты сама будешь их посещать по моему распоряжению или с отчётами и заявками.

— А меня не водили, — обиженно сказала Гон Су Ин.

— Так ты и грамоте-то еле обучена, и пишешь, как курица лапой. Кто же тебя пошлёт-то? — ехидно заметила госпожа Шин. Было видно, что она недолюбливает эту служанку.

— Ён У, завтра, как поставишь всех на работы и проверишь их помещения, мы ждём тебя здесь, у скамьи. И да, что там с червячками?

— Часть из них умирает в желудке и выделяет яд, от которого пучит живот, выходят газы и возникает понос. А остальные добираются в кишечник, где плодятся и начинают поедать кишки изнутри. Монах как лекарь вскрывал тела умерших от джекли — красного поноса. У них все кишки были в сквозных дырах, через которые остатки пищи попадали внутрь тела, гнили и отравляли человека. И он умирал в страшных мучениях.

— А руки при чём и ногти? — не вытерпела Гон Су Ин.

— Настоятель по рекомендации моего учителя заставлял монахов мыть руки перед едой, всегда есть только мытые овощи и фрукты, а также вовремя стричь ногти и после работ тщательно мыть руки с бобами маш или с древесной золой. На входе в зал, где все ели за одним столом, всегда стоял один из монахов и проверял у всех чистоту рук. И поэтому в монастыре за все двенадцать лет никто не болел, хотя в округе это происходило часто.

— Я думаю, у тебя уже есть что предложить? — спросила меня госпожа Лю.

— Госпожа, верно, я об этом уже думала. У нас два пустующих помещения — у северной арки и вот, напротив, рядом с той комнатой, где я жила. Убраться там, всё сложить, отмыть, поставить там по две большие бочки. Где когда-то была кухня, поставить два котла и греть там воду. Но это для того, чтобы женщины могли раз в неделю помыться.

— Ты об этом не говорила.

— Просто не успела, моя госпожа.

— Но это не так просто. Котлы надо где-то взять, и это не самое главное. Проблема будет с получением дров. Мы же не в деревне, где можно пойти в лес и принести того же хвороста.

— Старые котлы должны быть на складе вещей у управляющего Ли, я уже аккуратно узнавала. Один котел поставим вон там, на улице, у самой лестницы. Там всегда солнце. Если в него налить утром воды, то за день она нагреется, и можно будет прямо у котла мыть ноги перед сном. Госпожа, но ведь это не запрещено?

— Нет, не запрещено. Просто этого никто и не делал.

— Я понимаю, что для многих рабыни и евнухи не люди, но от их работы зависит вся жизнь во дворце. Это же не создаст много трудностей для дворцовых служб?

— Я подумаю и посоветуюсь с управляющим Ли. Можете все идти, а ты останься.

Мы вошли в её комнату, я помогла ей раздеться и лечь в постель, потом долго массировала ей ноги и спину.

— Девочка, послушай меня. Сейчас многие будут тебе завидовать и пытаться ставить палки в колёса. Я не знаю по какой причине, но королева подписала прошение управляющего Ли. Может, Мин Су ей про тебя рассказала, они же тайно встречаются. Да и управляющий — очень непростой человек, что-то в тебе он увидел. Он умеет смотреть очень далеко.

— Моя госпожа, есть что-то, чего я не знаю?

— Завтра ты пройдёшь ускоренный обряд Кванре, и сразу после этого станешь полноправной наин. Многие по десять-пятнадцать лет сидят в ученицах сэнгакси, прежде чем получают младший девятый ранг и звание наин. Понимаешь? Девочки из знатных и богатых семей с четырёх лет растут и воспитываются во дворце, прежде чем их зачисляют в штат. А ты была рабыней.

— А Гон Су Ин? Я слышала, что она…

— Гон Су Ин была четырнадцать лет ученицей сэнгакси в Прачечном отделе. Госпожа Вонг имеет такой же старший восьмой ранг, как и я, но Водный отдел в служебной иерархии подчиняется Прачечной. Родители Су Ин — богатые купцы в столице. Сама понимаешь, почему её прислали к нам служанкой. Но она перед назначением наин прошла обряд, присягая королю на пожизненную верность, послушание и целомудрие. И официально считается женщиной короля. А ты будешь проходить его после назначения.

— А тогда почему мне сразу не провели такой обряд? Я о нём и не слышала.

— Потому что мы сами не знали, что Её Величество примет по тебе такое решение. Никто не знал. Скорее всего, это управляющий Ли постарался — чем-то ты ему понравилась, но не как женщина, про это забудь. Что-то он в тебе видит. А ещё потому что тебе ещё нет двадцати лет — его проводят в день совершеннолетия. Вот поэтому завидовать и пакостить тебе будут не только твои бывшие соседки по комнате, но и другие наин, и даже, допускаю, по их наущению и некоторые сангун. Ты понимаешь, о чём я?

— Да, моя госпожа, я всё поняла. Сидеть в кустах, не высовываться, чётко знать своё место и помнить, что я в их глазах выскочка и самозванка.

— Как ты ясно и чётко всё описала. Я не смогу тебя защитить, тем более мне года через три по возрасту уже придётся покинуть дворец. Госпожа Шин скорее всего скоро вернётся к королеве. Я так думаю. Кого сюда поставят — я не догадываюсь и даже гадать не буду. Её Величество имеет право повышать любую женщину во дворце, даже рабыню. Такие случаи были, но давно. Всё, хватит, беги спать.

— Я всё поняла. Пойду проверю девушек и лягу отдыхать.

Рано утром, в четыре часа, в отдел пришли несколько женщин, которые увели меня в Управление Дворца. С нами пошли госпожа Лю и Шин Мин Су. Меня завели в помещение, где заставили раздеться до исподнего. Затем на меня надели ярко-красную шелковую юбку чхиму и жёлтую укороченную кофту чогори.

Поверх всего надели парадный королевский халат вонсам ярко-зелёного цвета с очень широкими рукавами. Концы рукавов были украшены разноцветными полосами пяти благословенных цветов и длинными белыми манжетами, которые полностью закрыли кисти рук. Поверх всё стянули широким красным шёлковым поясом, расшитым золотыми нитями.

Меня одевали как настоящую невесту, которой я и являлась, так как обряд означал, что я выхожу замуж за короля и становлюсь его женщиной. На голову мне надели чокдури — небольшую округлую шапочку-корону из чёрного шёлка, богато украшенную натуральным жемчугом, кораллами, янтарём и полудрагоценными камнями.

Мне расплели мою косу и сплели волосы сзади в пучок и проткнули его серебряной шпилькой пине. К поясу прикрепили роскошную подвеску нориге из шёлковых кистей с тремя крупными элементами из нефрита, коралла и серебра. Пучок волос означал, что я теперь замужняя женщина. Это не значит, что всё это будет моё — это просто костюм для ритуала.

На голове, по центру пробора, мне разместили серебряную шпильку чхопчи в виде серебряной лягушки. Это уже был подарок от старших дам Управления, и как наин я должна была носить эту шпильку каждый день.

Сзади к причёске прикрепили красные ленты с золотым тиснением и опустили их мне на спину. На щеках и на лбу нарисовали красные круги, подвели брови, напомадили губы шафранной помадой, а перед этим нанесли на лицо белую пудру из молотого риса.

Меня подняли под руки и вывели на улицу. Старшая дама, держа передо мной мою именную табличку, кистью зачеркнула мои имя и фамилию и торжественным громким голосом произнесла:

— С этого часа в стенах этого дворца больше нет девицы Со Ён У. Род Со больше не защитит тебя, и ты не сможешь продолжить их кровь. Твоё детское имя мертво. Отныне твоё имя — наин Ён У, где «Ён» — это лотос, пробивающийся сквозь толщу грязной воды, а «У» — преданность. Твой отец — король. Твоя мать — королева. Твой дом — этот дворец до самого твоего гроба.

На мои глаза навернулись слёзы, но я выпрямила спину и с поклоном приняла табличку с моим новым именем. Потом меня повели на площадь перед закрытыми воротами королевского павильона, где я встала на колени вместе с ещё четырьмя девушками из других отделов. У нас у всех теперь день рождения в один день.

Длинные белые манжеты рукавов закрывают наши лица. Я совершаю четыре глубоких, медленных поклона в землю. С каждым поклоном я мысленно прощаюсь с каждой частичкой своего прошлого: первый поклон — родителям, второй — свободе, третий — девичьим мечтам, четвёртый — своей жизни.

Я не знала, что в этот момент на галерее соседнего дворца, скрытые за тонкими бамбуковыми шторами, стояли королева и главный управляющий дворцом господин Ли. Управляющий Ли прошептал Её Величеству:

— Ваше Величество, обратите внимание на вторую девушку справа. Это та самая сирота из Водного отдела, о которой я Вас просил. Даже после четырёх поклонов её спина прямая, а взгляд не опущен в землю. В ней есть какой-то стержень.

Королева кивнула ему в ответ, потом сказала:

— Пусть пока всё остаётся так, как есть. Я подумаю, как мне её использовать. Ты говорил, что она красива? Просто в этом наряде я не могу ничего разглядеть, они все пять как фарфоровые куклы. Пока наблюдай за ней.

— Слушаюсь, Ваше Величество. И ещё, обратите внимание: когда звучала команда подняться, другие девушки медлили, их плечи дрожали, это было видно даже отсюда, они просто боялись поднять голову. Но эта девица… Она поднимается плавно, секунда в секунду с ударом гонга. Её движения не рабские, а ритуальные. Но самое главное — это её взгляд. Перед поклоном, когда все закрывают глаза от страха, она на долю секунды бросает прямой, оценивающий взгляд на ворота королевского павильона. Она что, вообще ничего не боится?

— Я тоже заметила, что она, в отличие от этих, держит спину прямо, словно на ней не шелка, а боевые доспехи. А руки? У неё железное самообладание. И я увидела ещё кое-что, что могла заметить только женщина: она сдвинула узел выше и шпильку поправила, поэтому со стороны её шея кажется длиннее и подбородок выше. Как будто она знала, что на неё будут смотреть, именно на неё. Хм, мне уже моя Шин рассказала об её уме и находчивости. Ли, следи за ней, потому что сейчас она станет мишенью для многих во дворце, особенно тех, кто точит на меня зубы. Ты понял, о чём я?

Я об этом узнала много позже, очень много позже. А сейчас, после последних ударов гонга и объявления о том, что обряд закончен, я поднялась и, шурша тяжёлыми юбками, направилась во двор Управления Дворца, где меня ждала госпожа Лю. В помещении женщины помогли мне снять одежды, смыть грим с лица.

Одежду уложили в сундук и унесли на склад, до следующего обряда. Мне оставили только серебряную лягушку чхопчи на голове, новую табличку, жёлтую чогори и тёмно-красную юбку. Ещё туда положили тёмно-зелёный чанот с белыми краями — мою накидку для выходов за пределы дворца. Я теперь почти упакована. Это моя парадная одежда наин.

Господин Ли вошёл в комнату и, подойдя ко мне, по-отечески обнял:

— Дитя, ты сегодня была просто прекрасна, и кое-кто это заметил. Теперь всё зависит от твоего ума, терпения и благоразумия. Постарайся не поддаться на провокации, оставайся сама собой и во всём советуйся с тётушкой Лю. Иди, она ждёт тебя на улице, даже два раза плакала. Ты для неё как дочь. Иди, и сегодня у тебя выходной, просто посиди и подумай над тем, что сегодня произошло.

Моё появление с серебряной лягушкой на голове и со свертком в руках в отделе встретили глубокой тишиной. Всё, я теперь не просто служанка, а наин, женщина короля, нахожусь под его защитой и выполняю его поручения. Так это звучало официально.

До самого вечера я просидела у тётушки Лю. Мы тихо пили вино, потом к нам присоединилась Шин Мин Су. Я плакала, потому что моя прежняя жизнь закончена, и теперь нужно только жёстко выживать. И я к этому готова.

На следующий день я узнала, что к моему изумлению управляющий Ли поддержал предложенные госпожой Лю меры по улучшению быта. И не только в нашем отделе, но и в Швейном и в Прачечной. За два дня установили котлы, привели в порядок помещения. Заодно я наведалась в дом, где жили двадцать шесть евнухов. Состояние помещения я смогла оценить только одним словом — помойка.

Я построила их в воскресенье после утреннего развоза воды во дворе, перед этим заставила вынести всё бельё из комнаты. И впервые пришла к подчинённым с палкой «чанг» из ясеня. Она была метровой длины и использовалась в королевстве для наказаний. Я не собиралась пускать её в ход, но мне, как старшей над рабами, она была положена по штату. Я обнаружила её в моей комнате за шкафом.

Парни косились на палку, и всё делали быстро и споро. Я сначала только покрикивала на них, но потом начала грозно кричать:

— Развели здесь свинарник, да какой свинарник — там и то чище! Назвать вас свиньями — значит оскорбить настоящих свиней! А ну встали все ровно, быстро, не то подправлю строй палкой!

Я заставила их сначала снять обувь и поставить на неё сначала правую ногу, потом левую, показать руки. А потом потребовала немыслимое — раздеться по пояс. Они как девочки стыдливо закрывали свои титечки, а я чуть не лопалась от смеха, стараясь выглядеть грозной.

— Первая шеренга — шаг вперёд, быстро, руки поднять вверх!

Чего я только не увидела — и расчёсанные волдыри, и гноящиеся чирьи, но самое главное — грязь на телах, грязь на руках и даже под ногтями. Расчёсы меня взволновали — нам только клопов для полного счастья не хватало. Я когда-то читала, что они были бичом в южных странах, где все строения были деревянными.

Я ещё раз прошлась вдоль строя, внимательно вглядываясь в их лица, и выбрала одного:

— Как твоё имя? Сколько тебе лет и сколько ты уже во дворце?

— Нам Му Ёль, двадцать семь лет, двадцать три года во дворце.

— И ты всё время был здесь?

— Нет, я работал старшим истопником во дворце наложницы Сонг, но, когда четыре года назад её отец стал мятежником, её сослали в монастырь, а нас раскидали кого куда.

— Назначаю тебя старшим. Грамоту знаешь?

— Умею писать и читать, госпожа Со-сси ханъа-ним.

Меня впервые назвали новым именем и госпожой за всю мою эту и прошлую жизнь. Но я постаралась не выказать никаких эмоций.

— Первое: составишь общий список — имя, возраст, сколько времени уже во дворце, где раньше работал, укажешь, кто за какой дворец отвечает.

— Второе: сейчас накипятить воды и залить все щели в комнате, в полах, в стенах, в шкафчиках и особенно в сундуке для белья. Хорошо, что у вас ещё нет обоев и помещение каменное.

— Третье: нарвёте на поле за стрельбищем полыни, поставите жаровни, положите её туда и закроете плотно двери.

— Госпожа Со-сси ханъа-ним, вы думаете, клопы?

— А кто же ещё? У вас у половины людей расчёсы на теле.

— Четвёртое: всем подстричь ногти на руках и ногах. Я не собираюсь заглядывать вам в штаны, но руки и ноги буду проверять часто. Грязные ноги — палка на спине, грязные руки — палка на спине, грязь в помещении — палка на спине вашего старшего. Если нет ножниц — получить у меня. Иметь запас бобов и золы для мытья рук. Всех коротко остричь.

— Пятое: каждое воскресенье будете греть воду и мыться. Бельё стирать и проглаживать раскалённым утюгом. Утюг вам отдельный дам. Управляющий Ли распорядился выдать во все отделы старые кухонные чаны и дрова. О каждом заболевшем докладывать мне немедленно. У кого-то остались вопросы? Нет вопросов? Тогда я ушла, но вечером приду всё проверить.

Поднимаясь по лестнице, наткнулась на весёлый взгляд Шин Мин Су:

— Как ты их в строй поставила, как воинов. Никогда бы не подумала, что ты можешь быть такой жестокой.

— Госпожа Шин, я не жестокая, я жёсткая, а это две большие разницы.

— Если мы не в официальном месте, то называй меня Шин-онни. Я поняла. Что будешь делать с той, что тебе вчера хамила в спальном помещении?

— Мин Су-я, у тебя такие длинные уши?

— Да даже длиннее, чем ты думаешь, — засмеялась она в ответ, потом посерьёзнела: — Я понимаю, что вы вместе жили несколько лет, но такое спускать нельзя. Хочешь, я её накажу?

Вчера вечером одна из девушек высказала мне претензию, что я придираюсь ко всем, заставляю делать невозможное, и вообще кто я такая? Вот она уже пятнадцать лет в отделе и должна была самой первой стать служанкой, но почему-то ей не предложили, это было её место.

— Ты владеешь каллиграфией? Ты можешь написать и составить отчёт? Ты вообще-то грамотная? Ты старалась для этого?

— А зачем мне быть грамотной? Там только надо приказывать и всё.

— Там — это где?

— Да все знают, что ты подлиза и всех нас ненавидишь за то, что была такой же рабыней. Ха-ха-ха. Ты подлизалась к госпоже Лю.

— Все — это кто? — я начала тихо заводиться.

— Уй Лань, уймись уже, это для тебя плохо закончится, — к ней подошла Им Су Ян и положила ей руку на плечо, но та не унималась.

— Все — это мы все! Вот, ты нас всех предала и стала выскочкой!

— Ты за всех-то не говори, ты говори только за себя, — неожиданно сказала одна из взрослых девушек, сидевшая на топчане и массировавшая усталые ноги. — Всё, что госпожа — да, теперь для нас она именно госпожа Со, — делает, она делает для нас. И как бы тебя, такую глупую, могли выбрать? Если не понимаешь, то значит, возраст мозгов тебе не прибавил.

— Уй Лань, смотри, это для тебя плохо закончится, — Им Су Ян пожала плечами и отошла в сторону. Все замолчали, только упрямица стояла, набычившись, напротив меня и тяжело дышала, не сводя с меня своих красных глаз.

— Уй Лань, — сказала я после затянувшегося молчания, — госпожа Лю не имеет никакого отношения к моему назначению, она сама этого не ожидала. И ещё — я найду тебе твоё место. А теперь тушите свет и всем спать. Пять минут вам на всё.

У госпожи Шин, наверное, есть там доверенная девушка, которая и успела ей доложить.

— Мин Су-я, я сама её накажу, так, что на всю жизнь запомнят и она, и все остальные. Но сначала мне завтра нужно кое-куда сходить.

— Секрет?

— Нет, я пока просто не знаю, получится или нет. Если не получится, просто накажу её палками. Но, к сожалению, видимо, только палками не обойтись. Будет пакостить и гадить.

— Вот и я о том же, я на таких уже насмотрелась.

Я не стала откладывать и, когда понесла отчёты управляющему, завернула в самый дальний угол дворца, где располагался Двор Нечистот. Так негласно называли отдел, который занимался вывозом нечистот из всех дворцов и служб, их утилизацией и мытьём чанов с отхожих мест. Туда ссылались самые пропащие, и ссылка туда считалась самым страшным наказанием для слуг во дворце.

Глава отдела, добродушный на вид мужчина в возрасте, сидел у себя и с наслаждением пил чай. Увидев меня, он удивлённо поднял брови:

— Что занесло такую красотку в наши дерьмовые края?

— Красотку не занесло, — поддержала я его шутливый тон, — она пришла по делу к господину.

— Ну тогда сядь, попей чаю, уважь старика.

— Какого старика? Где старик? Почему я его не вижу? — я села и стала крутить головой, вытаращив глаза.

— Ах ты ж плутовка, — он откинулся на высокую спинку стула и рассмеялся.

— Ваша покорная слуга наин Со из Сэсугана.

— Наслышан, наслышан. Что у тебя случилось, раз пришла ко мне?

— Господин, я хочу наказать одну рабыню, — и я без утайки рассказала ему всё, что произошло позавчера. Он призадумался.

— Я думаю, управляющий Ли примет правильное решение, но в любом случае прошение должна подавать госпожа Лю. Ты-то зачем ко мне пришла?

— Господин, есть у меня одна мысль. Нет ли у вас в отделе женщины, которую можно было бы перевести к нам, в Водный отдел? А задумка такова: одну за прегрешения наказали, а другую за хорошую работу перевели в другой отдел. Я же понимаю, что к вам попадают и служанки высоких особ по их личному приказу. И отменить его может только королева. Но, может, есть такая, которая страдает по чужой вине, или… Ну, Вы меня понимаете?

— Есть-то есть, и не одна. Мне их жалко, но что поделать. Говоришь, обменять провинившуюся?

— Ну, она же всё равно попадёт на тяжёлые работы, так хоть с дерьмом не будет связана.

— А в чём тут твой интерес? Не поверю, что из жалости.

— Никакой жалости, чистый расчёт. Каждая служанка должна знать и понимать, что если она нарушает правила, то не только палка будет ей наказанием. И каждая из них должна знать, что власть бывает справедливой, нужно только заработать прощение своим усердным трудом.

Евнух встал, прошёлся по комнате, почесывая подбородок, потом повернулся ко мне и, ткнув пальцем в сторону двора, сказал:

— Есть одна такая, которой давно тут не место. Но её благодетельница умерла. И некому за неё заступиться, она уже шесть лет тут. Вся её вина была в том, что не понравилась даме Сонг. А теперь-то и самой дамы нет, но никто же не пойдёт к королеве по поводу этой женщины.

— Вы знаете, как её звать?

— Конечно знаю, я их всех знаю. Ли На Ён, двадцать семь лет, из них двадцать один год во дворце. Была служанкой госпожи Ким, третьей супруги старого короля. После её смерти девушку перевели к наложнице Сонг, ну а потом сразу к нам. Была, как и ты, служащей девятого ранга, а теперь рабыня. Отец её умер от горя.

— Я вчера тоже слышала это имя от одного из наших евнухов, который ранее служил ей.

— Ну кто же не знал даму Сонг? Любила кататься в открытом паланкине по дворцу, ловить и наказывать чужих служанок и евнухов.

— Господин, тогда я пошла к управляющему с отчётами, и если всё получится, то я сама за ней приду. Но лучше, чтобы она ни о чём не знала, вдруг не получится.

— Хорошо. Если получится, я буду только рад за неё. Они тут не все грешники, но что поделать, жизнь такая. Но ты даже не спросила, какая она?

— А зачем? Я же не подругу себе выбираю.

— Ну тоже верно.

Я благополучно добралась до здания Управления Дворцом и передала учётные книги евнуху, отвечающему за учёт. Завтра их заберу. Аккуратно заглянула в залу — евнух Ли сидел за столом и что-то писал. Я тихонечко постучала по дверному косяку. Он быстро поднял голову:

— Вот и зайчик попался. Иди-ка сюда.

— Мой господин, какой зайчик?

— Пусть будет кролик — это поговорка такая: как подумаешь кого поймать, он тут же появится. Сядь, помоги мне написать доклад Её Величеству, а то второй лист комкаю, помарки ставлю.

Следующий час он диктовал мне письма не только к королеве по делам Внутреннего двора, но и в Королевский секретариат, Сахонбу — Инспекцию по проверке чиновников — и даже в Хонмунган — Управление королевских советников.

После каждого документа он внимательно его читал у окна, восхищаясь моим почерком и тонкостью линий иероглифов. Я решила использовать подходящий момент.

— Господин управляющий Ли, можно с Вами посоветоваться?

— Давай, что там у тебя за проблема?

И я изложила ему всё — от стычки с рабыней до разговора с главой «Двора Нечистот». Всё время, что я говорила, он прохаживался по зале, держа руки за спиной.

— Ли-сангсон-ним, — закончила я, — я не ищу тут для себя никаких выгод, я просто хочу, чтобы многие поняли, что нарушение субординации может караться не только палками и последующей ненавистью в спину. Я не думаю, что это единичный случай, я краем уха слышала такую же перепалку полтора года назад в Швейном отделе.

— Ты всё правильно рассудила. И я думаю, что королева поддержит меня в этом вопросе. Это будет очень воспитательный момент — тот, кто нарушил, тот будет не просто бит, но и ему предстоит ковыряться в дерьме до конца своих дней. Как правило, о тех, кто туда попадает, принято забывать. И второй момент: на его место встанет человек, который действительно заслужил прощение.

— Ли-сангсон-ним, тогда и те, кого сослали в тот двор, тоже получат, пусть призрачную, но надежду. И пример в виде этой женщины… к сожалению, не запомнила её имя.

— Ли На Ён.

— Господин, вы держите всех в своей памяти? Это очень удивительно.

— Хватит мне тут льстить, беги, а то вдруг тебя тётушка Лю уже потеряла.

Они пришли в тот же вечер — евнух Управления Внутреннего двора и четыре евнуха Управления наказаний. Всех построили, после чего рабыню, осмелившуюся перечить госпоже и нагло нарушившей субординацию, наказали тридцатью ударами палок по низу спины.

Когда после наказания две женщины хотели помочь ей встать, евнух приказал им остаться на месте и унылым распевным голосом огласил приказ Её Величества Королевы по Внутреннему двору:

— Означенная рабыня Пак Уй Лань не только вела себя вызывающе и оскорбляла вышестоящую служащую Внутреннего двора, но и нагло претендовала занять её место, не имея к этому ни знаний, ни способностей. Вносила смуту среди рабов и призывала их к неповиновению. За указанные преступления данная рабыня навечно ссылается в Управление Чонъёнса.

Евнух скатал документ в трубочку, передал его госпоже Лю, после чего приказал немедленно увести наказанную к её новому месту жительства. Во дворе стояла мёртвая тишина. Никто даже в мыслях не мог подумать, что наказание будет таким. Пусть попробуют меня осудить, хватит сидеть в прошлом.

Когда её увели, он спросил, кто из нас наин Со. Я вышла вперёд.

— Сангсон-эгам Ли приказал тебе идти в Управление Чонъёнса и забрать там женщину, которая за примерное поведение переводится в Водный отдел. Все документы уже у господина До. Её Величество подписала указ.

Вот тут во дворе поднялся шум обсуждения случившегося. Отправить провинившуюся копаться в дерьме — это уже было и не раз. Но чтобы оттуда кто-то возвращался — такое случилось впервые.

Я не шла, я буквально летела в направлении Двора Нечистот, но аккуратно летела, чтобы не напороться на какой-нибудь вариант «дамы Сонг». И хотя был уже вечер, ёнгам До ждал меня в своём кабинете.

— Дай-ка я на тебя посмотрю ещё раз внимательно, — он встал и подошёл ко мне. — Ну-ка подними глаза?

Он взял меня за подбородок и несколько мгновений смотрел мне в глаза. Потом покачал головой:

— Девочка, будь осторожна. Твои глаза не принадлежат не то что рабыне, даже служанке. Во дворце много тех, кто за время жизни здесь научился видеть. Но я удивлён, я крайне удивлён. Даже не тем, что Её Величество подписала такой указ, а тем, что господин Ли осмелился к ней пойти с таким предложением. А он ничего не делает, заранее всё тщательно не взвесив. Ты очень интересная. Постарайся не высунуть голову раньше времени, ты поняла, о чём я?

— Господин ёнгам До, я запомню Ваши слова и буду постоянно о них помнить.

— Ладно, держи указ и пошли во двор.

При свете горящих факелов во дворе выстроились полсотни мужчин и два десятка женщин. Они стояли, сгорбив спины и склонив низко головы. Запах, конечно, был ещё тот, но я постаралась даже не поморщиться. Не увидев ту наказанную рабыню, я повернулась к господину До. Заметив мой невысказанный вопрос, он наклонился ко мне:

— Когда её сюда вели, она принялась скандалить и упираться, поэтому евнухи Управления наказаний ещё добавили ей. Сомневаюсь, что она сможет встать через три дня. Забудьте про неё.

Управляющий отделом подождал, пока слева и справа не выстроятся чиновники отдела, потом развернул взятый у меня документ и начал зычным голосом:

— Рабыня Управления Чонъёнса Ли На Ён, выйди и выслушай Королевский указ!

Из стоящих рядов вышла молодая женщина с осунувшимся лицом и мягко опустилась на колени прямо на сырую землю. Я не видела её лица, только сгорбленную спину и чёрную косу с вплетённой в неё лентой.

— Рабыня Ли На Ён за все годы, что она провела в Управлении Чонъёнса, зарекомендовала себя исполнительным, трудолюбивым и дисциплинированным работником, — я увидела, как дрогнула спина женщины и чуть приподнялись головы стоящих перед нами.

— За всё выше перечисленное Её Величество Королева прощает всю вину рабыни Ли На Ён и своим указом переводит её в Водный отдел Управления Внутреннего двора. Встань, Ли На Ён. Указ я передам наин Со, которая, несмотря на то что уже вечер, настояла на его оглашении именно сейчас. Иди собери вещи и жди её тут. И благодари наин Со, которая не побоялась выступить с таким предложением перед управляющим Ли.

— Ну что, ты довольна? — спросил он меня, когда мы вернулись в его кабинет. За нашими спинами слышался шум обсуждения и громкие крики поздравлений в адрес рабыни Ли.

— Довольна ли я? Господин, Вы так говорите, как будто это был мой каприз. Думаю, Её Величество правильно поняла слова, сказанные ей управляющим Ли. Главное в них — это то, что справедливость существует, и история рабыни Ли — живой этому пример. Как и участь той, которая нарушила основные законы Внутреннего двора.

Девушка ждала меня у крыльца, держа перед собой небольшой узелок с вещами. Только теперь я рассмотрела её — она была такого же роста, как и я. Лицо овальное, губы пухлые, выразительные открытые глаза, небольшие мешки под глазами.

— Иди за мной.

— Госпожа, ёнгам До только что сказал, что это Вы сделали так, чтобы меня перевели из этого ужасного места.

— Не совсем так. Я хотела перевести отсюда любую женщину, для этого были причины. Тебе нужно благодарить господина До за то, что он назвал мне твоё имя. Идём, тебе нужно будет хорошо помыться и сменить одежду, а эту просто сожжём.

— Госпожа, но кто Вы? Никогда за всю историю никого не возвращали из этой ямы.

— Я тоже была такой же рабыней, как и ты. Пошли быстрее, а то вода остынет.

Я сидела на скамье и смотрела, как Им Су Ян помогает ей отмыться, трёт её волосы. Пришлось даже воду менять, потому что чуткий нос Су Ян после первого мытья всё же уловил въевшийся запах.

— Три себя энергичней, отовсюду убирай грязь. У нас тут мытьё каждую неделю. И будь благодарна ханъа-ним Со за то, что она придумала такой вариант, и он понравился Её Величеству.

Старую одежду сожгли тут же, в огне костра под котлом. Ли На Ён сидела перед ним на корточках, шевеля палкой сгоравшую одежду.

— Им Су Ян, возьмёшь её в свой десяток. Пойдёмте, я всем её представлю.

Да, я разбила подчинявшихся мне рабынь на три десятка, поставила в каждом старшую и распределила между ними объекты, которые мы обслуживали. Прачечная, Швейный отдел и королевская конюшня, которая находилась сразу за нашей стеной.

Каждые два дня объекты менялись, чтобы никому не было обидно. Девушки приняли такое нововведение сначала настороженно, а потом им понравилось, что такая разбивка помогала им к концу недели не выглядеть измождёнными.

— Принимайте новенькую, её зовут Ли На Ён. Дальше всё сами.

Стычки с Гон Су Ин всё-таки избежать не удалось. Видя, что госпожа Лю всё лучше и лучше ко мне относится, и зная, что скоро госпожа Шин освободит место старшей служанки, она упросила свою покровительницу госпожу Вонг прийти в Водный отдел и придраться ко мне так, чтобы случай стал известным.

И поднять вопрос: на каком основании без ритуала Кванре рабыня, не прослужившая во дворце даже пяти лет и ни дня не бывшая ученицей сэнгакси, получила девятый ранг и стала штатной служащей двора.

Но одна из служанок Прачечной вовремя предупредила о предстоящем визите старшую служанку Шин, подслушав разговор служанки Гон со своей начальницей. Предупреждён — значит вооружён.

И как только госпожа Вонг вышла из Прачечной и с тремя служанками отправилась к нам вершить наказание, госпожа Лю отправила Шин Мин Су за управляющим Ли. Сама она не могла справиться с наглой старой правительницей Прачечной.

Меня тётушка Лю отослала с заявкой на дрова в Отдел снабжения двора. И поэтому начало спектакля я не застала. Госпожа Вонг повела себя нагло и превысила свои полномочия так, что даже госпожа Лю была возмущена.

Вонг сорвала со стены график уборки, устроила бардак в помещении, приказав своим служанкам там всё перевернуть, а потом потребовала открыть мою комнату, закрытую на замочек.

К этому моменту я уже подошла к арке и слышала её крики. Только я, собравшись с силами, захотела войти во двор, как сзади раздался крик:

— Наин Со, стоять на месте!

Я обернулась — к арке быстрым шагом подходил управляющий Ли в сопровождении четырёх евнухов, а за ними сзади почти бежала Шин Мин Су. Выглядел господин Ли, мягко говоря, разъярённым.

— Войдёшь сейчас, а мы подождём немного снаружи. Наин Шин, оставайся тут.

Я вошла быстрым шагом как раз в момент, когда госпожа Вонг требовала у госпожи Лю ключи от моей комнаты. Не обращая на неё внимания — она для меня по иерархии никто, её старшинство было неформальным — я бодро доложила, что все распоряжения госпожи Лю исполнены, отчёты сданы, заявка на дрова и древесную золу с бобами маш принята. И что я жду её дальнейших указаний. Я даже встала по стойке смирно, как когда-то в академии на построении.

— Так, мерзавка, явилась? Ну-ка немедленно открывай свою комнату!

— Госпожа, но кто Вы? На Вас нет одежды Дворцовой Инспекции, и Вы не являетесь моей начальницей. По какой причине я должна выполнять Ваши требования? В мою комнату имеют право заходить без спроса только моя начальница госпожа Лю и женщины Инспекции.

Я не наглела, я просто просчитала все моменты — господин Ли разъярён, так как ходатайство на меня подавал он. И подписала его Её Величество после долгой беседы с ним. Моё предложение о замене — прощённой на провинившуюся — тоже было озвучено им от своего имени королеве, я в этом не сомневалась. И тут госпожа Вонг, которая была на два года старше моей начальницы, приперлась в чужой отдел и вздумала качать права.

Если инцидент дойдёт до верхов, то и у королевы могут возникнуть некие осложнения с министрами. Я понимала, что она делала это в каких-то своих целях, но министры — а я их видела, почти все старые бородатые деды — могли использовать этот момент для давления на неё и короля.

Поэтому управляющий Ли будет гасить всё в самом зародыше. И не потому, что я ему так сильно нравлюсь. Тут налицо покушение на его полномочия и на его власть.

— А ну схватить её! — приказала госпожа Вонг своим служанкам, и те двинулись ко мне.

Я отскочила и встала в боевую стойку, подтянув вверх юбку.

— Если здоровьем и внешностью не дорожите, давайте рискните! — и крутанула перед ними вертушку, не донеся ногу до лица самой первой служанки сантиметров на пять. И опять встала в позицию.

Они все разом отпрянули назад, не ожидая от меня подобного. Видимо, лицо моё стало весьма выразительным, глаза превратились в щёлки. Перед ними была не просто служанка, а пантера, готовая кинуться.

Я увидела стоявших в арке управляющего Ли и Шин Мин Су, наблюдавших за происходящим. Я перевела взгляд на них, сделала шаг в сторону и склонилась в поклоне. Девки машинально обернулись и уставились растерянно на свою начальницу, которая, не выбирая выражений, орала на госпожу Лю. Та хранила молчание, стоя перед ней со скрещёнными на груди руками.

— А ну молчать! — голос господина Ли, сильный и мощный, заставил всех обернуться в сторону арки.

Он медленным шагом подошёл к нам, а Мин Су быстро махнула рабыням, чтобы они скрылись в помещениях.

— Госпожа Вонг, — процедил он сквозь зубы, — а когда это Вы и по какому праву стали тут командовать? У Вас какая должность? Управляющая Семенбаном. А здесь что? — Седальбан. Когда и кто назначил Вас здесь управляющей? По какому праву Вы в присутствии рабынь и евнухов низшего ранга наносили оскорбления госпоже Лю, являющейся такой же Чонсик восьмого ранга, как и Вы? Я жду объяснений. А вы все трое пошли прочь, пока не приказал вас наказать.

Девок как ветром сдуло, они поднялись бегом по лестнице, ведущей в прачечную.

— Она назначила рабыню служанкой и теперь после ухода наин Шин хочет сделать её старшей наин девятого ранга. Я этого не допущу, я всем расскажу, что она не прошла обряд и не была ученицей!

Я не знаю, что на неё нашло — может, возраст сказался, — но не могла такая дура стать начальницей отдела в королевском дворце. Или же семья Гон так крепко держит её за причинное место, что она решила, что прокатит нахрапом?

— Что Вы сделаете? — глаза управляющего Ли сузились, и на лице появилась хищная улыбка.

Он смотрел на даму Вонг безмятежным взглядом охотника, в капкан которого наконец-то попалась долгожданная добыча. Стоп, а не было ли моё возведение в наин частью плана королевы по очистке Внутреннего дворца от кадров старой королевы? Да мне всё равно, я не думаю, что она отыграет назад, а я постараюсь не дать никому для этого повода.

— Госпожа Вонг, — управляющий Ли даже слегка ей поклонился, — из всего услышанного я понял, что Вы решили поставить под сомнение правомерность Её Величества Королевы принимать решения во Внутреннем Дворе, которым она руководит согласно своего статуса и законов королевства? Я Вас правильно понял?

Мадам открыла рот, потом закрыла, потом опять открыла, напоминая выброшенную на берег рыбу. До неё наконец дошло, в какую дыру она сама, только что, своими руками себя запихала. За спиной господина Ли улыбалась Шин Мин Су, явно наслаждаясь происходящим.

— Я не слышу ответа? Ваши слова прекрасно слышали не только сотня рабынь, но и находящиеся здесь три евнуха Управления Двора, госпожи Лю, Шин и Со. Этого достаточно? Вы нанесли оскорбления госпоже Лю, подорвали авторитет наин Со, назначенной личным указом Её Величества, оскорбляя её мерзкими и грязными словами, которых дама Вашего положения не то что произносить — знать не должна! Я думаю, что Ваших извинений тут уже будет мало. Идёмте к Её Величеству. И ещё — наин Со прошла обряд на следующий день по личному указу Её Величества. Что теперь скажете?

— Я… Я… Я хочу извиниться, — пролепетала госпожа Вонг.

— Сначала Вы извинитесь перед Её Величеством за нанесённое ей оскорбление, потом перед госпожой Лю. Я же свои извинения за Ваше беспутство уже приношу наин Со. Ён У, принимаешь от меня её извинения?

— Да, мой господин, я благодарю Вас за восстановленную справедливость, — и я встала на колени.

— Поднимись, я не тот, перед кем надо становиться на колени, — он строго взглянул на меня, а потом вдруг подмигнул. Что же ты задумал и затеял?

— Госпожа Лю, госпожа Вонг, следуйте за мной во дворец Её Величества. И не вздумайте прикинуться больной, мои евнухи отнесут Вас туда на руках.

Как только они ушли, я быстро оглядела весь двор. Шин Мин Су кивнула мне на крайнюю дверь. Когда я распахнула её, Гон Су Ин стояла у шкафа, прижав к груди руки. Я молча подошла к ней и сходу врезала стопой по голени. Она охнула от боли, схватившись за ногу, и я тут же влепила ей наотмашь пощёчину, отправившую её в угол.

— Не перестарайся, — Мин Су тоже вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Дура, ты понимаешь, что сейчас произошло? Ну то, что тётушка Лю костьми ляжет, но уберёт тебя отсюда — это одно. Ты подставила госпожу Вонг так, что ей грозит увольнение из дворца. Управляющий Ли теперь твой личный враг — ты этого добивалась? Старшая служанка? Да, сейчас, вот прямо завтра тебя назначат и дадут старший девятый ранг. Есть много более достойных девушек. Меня назначили? А ты знаешь, по какой причине? Нет, и я не знаю, это дела королевы. Но ты решила в них вмешаться. Такие дуры, как ты, достойны только украшать отдел ёнгама До, и я боюсь, ты непременно станешь там самой знаменитой красавицей.

Я говорила и одновременно с каждой фразой била ей костяшками пальцев в лоб. Потом ещё пару раз пнула и присела перед ней. Взяла за волосы, задрала голову и тихо произнесла:

— А ещё теперь тебе надо начинать меня бояться. Королева далеко, а я тут, близко. Смотри, не поскользнись. Плавать-то умеешь? Нет? Ой, беда-то какая! Как же так — в Водном отделе и ни разу не плавала? Может, пойдём попробуем?

Её губы тряслись, она забилась в угол между стеной и шкафом, прижала руки ко рту, засунув в него оба указательных пальца. В глазах сквози́л ужас, но похоже, она до конца так и не поняла, что произошло. Я поднялась:

— Я думаю, что завтра господин Ли уже примет решение, вернее, озвучит решение Её Величества. Будь готова. Бякнешь ещё что-то — не обижайся на то, что произойдёт. Я ухожу.

На улице я села на скамейку, положив руки на колени. Мин Су села рядом, обняла меня за плечи:

— Успокойся, ты и так её напугала. Ты была такой убедительной, что даже мне не по себе стало.

— Онни, я спокойна, очень спокойна. Может, пойдём встретим госпожу Лю? Я просто переживаю за неё. И ещё — она сказала, что через три года ей уходить из дворца. А ей есть куда идти?

— Насколько я знаю, нет. Родных у неё нет, родители давно умерли. Был когда-то брат, но от него давно нет вестей. Да и видишь же, какой у неё возраст. Она собиралась пойти жить в деревню Ханбокан, где селятся все бывшие слуги и служанки, помогая друг другу.

— А ты знаешь, у неё есть сбережения? Ведь она столько лет проработала во дворце.

— Конечно есть, и немалые. И украшения ей дарили, и подарки есть от королев и даже прежнего короля. Она в молодости была красавицей. А почему ты спрашиваешь?

— А может, предложить ей купить домик в городе, на окраине, чтобы был сад и огород, а? Я бы потом к ней в гости на выходные ходила, если будут отпускать. Помогала бы в земле копаться. Найти бы кого, на кого оформить дом, а потом уже на себя переоформит.

— Найти-то не проблема, я могу переговорить завтра с братом — он служит в Управлении мер и весов. Но сначала нужно говорить именно с ней, а то вдруг она не захочет.

— Давай пойдём её встретим?

Мы не стали входить во двор Дворца королевы, остались ждать нашу госпожу у арки.

— Мин Су, любимка моя! — сзади раздался радостный женский голос, и появившаяся ниоткуда дама обняла её и прижала к себе.

— Дама Чхве?

— Да кто же ещё? — судя по цвету чогори, она была не меньше чем служащей шестого ранга.

Она поинтересовалась у Мин Су, почему та не заходит во дворец, и сказала, что скоро её ссылка закончится. Потом повернулась ко мне. Я сделала почтительный поклон.

— А это что за красотулина с тобой? — ну опять, ну какая я красотулина!

— Служанка Водного отдела наин Со, моя госпожа.

— А ну-ка подними голову, дай я на тебя гляну, а то только слышала от господина Ли, — она взяла меня за плечи и какое-то время рассматривала моё лицо, потом отступила на шаг, осмотрев меня с ног до макушки.

— Хм, а он был прав.

Дальше мы не смогли узнать, в чём оказался прав господин Ли, так как и он, и госпожа Лю вышли из арки.

— А вы чего тут? Здравствуйте, госпожа Чхве, — моя госпожа почтительно приветствовала дворцовую даму высшего ранга. Та ответила и вошла в арку. Ох, мне же стало как интересно, но увы, у господина Ли я спрашивать не буду.

— Мы решили Вас встретить, — ответила Мин Су.

— Господин Ли, а где дама Вонг? И что будет с Гон Су Ин? — я не выдержала, забросав евнуха вопросами.

Он поморщился, но ответил:

— Дама Вонг стоит на коленях перед покоями королевы и будет там стоять до тех пор, пока Её Величество не примет по ней решение. Служанка Гон будет завтра переведена в Управление уборки королевских конюшен.

— Её Величество завтра пришлёт указ о назначении новой служанки, она подумает, — добавила госпожа Лю.

— Скажите этой Гон, пусть убирается сегодня же на конюшню. Ей ещё повезло, пока повезло, — и господин Ли удалился быстрой походкой.

Мы не спеша отправились в отдел. Госпожа Лю рассказала, что королева даже не приняла мадам Вонг, а извиняться её перед моей госпожой прямо там, у крыльца, заставила старшая дама королевы.

— Госпожа, мы тут с Мин Су поговорили и хотим задать Вам вопрос.

К удивлению, госпожа Лю ответила, что она сама давно об этом подумывала, но дворцовым служащим запрещено иметь имущество за пределами дворца. А вот если бы на кого-то оформить, то она была бы рада. Денег, наверное, хватит, просто она не знает реалий за дворцовой стеной.

— Я попрошу брата всё узнать, он всё равно работает со всеми торговыми гильдиями. Сколько будет стоить и в каком районе лучше смотреть.

Я не стала сама заходить к Гон — достаточно было того, что к ней вошла Мин Су. Видимо, та была готова, потому что покинула отдел минут через десять, пытаясь перед этим попросить прощения у госпожи Лю. Но та сидела на скамье, даже не повернув головы.

— Положи ключи от комнаты и исчезни, — Мин Су оборвала тирады Гон Су Ин и указала рукой на арку входа.

На следующий день прямо с утра во дворе появился управляющий Ли с тремя служанками. Одна из них держала в руках комплект такой же одежды, как и в прошлый раз. Неужели кто-то из нас?

Все тянули головы, но всё равно никто не угадал. Сначала был зачитан приказ о том, что служанка Гон переведена в Управление королевских конюшен. А потом…

— Рабыня Ли На Ён, выйди и прими Королевский указ.

Её Величество восстановила справедливость, вернула Ли На Ён её нижний девятый ранг и назначила служанкой Водного отдела вместо удалённой Гон Су Ин. Вот так вот, и никак иначе. У меня закралось чувство, что кто-то мной руководит — ну не может быть таких совпадений.

Ли На Ён сразу же вошла в рабочий ритм, а так как она до этого была служанкой покоев королевской супруги, то спуску никому не давала. Мы отметили её восстановление в кабинете у госпожи Лю. Теперь можно было заняться и проблемами нашей будущей пенсионерки. Хотя пенсии тут не платили и о их существовании даже не подозревали.

У меня состоялся первый выход в город. Мы получили у управляющего Ли бирки для выхода из дворца и отправились по указанным адресам смотреть подходящее жильё для моей госпожи. Старший брат Мин Су в течение недели с помощью торговцев нашёл несколько домов по сходной цене, и нам предстояло их посмотреть.

Мы даже на рынок не зашли, а сразу отправились на смотрины. Но ни один из показанных мне домов не удовлетворил меня. Госпожа-то была согласна и на самый первый, но я посмотрела, сколько там предстоит делать ремонта, и отговорила её от покупки. В общем, всё это затянулось почти на месяц.

За это время госпожа Вонг была отправлена из дворца на вольные хлеба, а начальницей Прачечной стала креатура королевы, которую прекрасно знала Мин Су. Сама госпожа Шин должна была вернуться в свиту королевы к осени, так пообещал король. Он распорядился подготовить амнистию, включая и дворцовые службы, к своему дню рождения. На её место королева уже присмотрела одну из своих служанок.

Домик госпоже Лю мы нашли только через два месяца. Хозяин был в отъезде, но как только он появился, брат Мин Су сразу же сообщил нам об этом. Вот этот дом мне сразу понравился.

И его состояние, и то, что нет необходимости покупать дополнительную мебель, и за домом был сад с огородом, протекала река, а во дворе был свой колодец. Владелец не торговался, так как проживал в Кёнгидо, а этот дом принадлежал его давно умершему брату.

Теперь по выходным я брала Им Су Ян и Пон Ха Гён с собой, благо господин Ли всегда выписывал нам пропуска. И усадьба преображалась — траву за домом выкосил сосед, которому я заплатила. Он же вместе с сыном за плату вскопал весь участок до реки и обработал землю.

Узнав, что тут будет жить дворцовая дама, сосед, у которого была своя кузня на этой же улице, посоветовал купить пару рабов и поселить их в пустующем флигеле. Проблема была в том, что чтобы их купить, нужно было их оформить. Но этот вопрос неожиданно решила Ли На Ён, которая попросила об этом своего двоюродного брата.

Вообще последнее время мы с ней прекрасно сошлись, она влилась в нашу компанию, как будто мы были вечность знакомы. К моим девушкам она относилась ровно и спокойно, всё-таки они были моими первыми подругами в этом мире.

Покупать рабов мы пошли вместе с ней и её старшим братом, оставив девушек домывать второй дом и выдирать траву между каменных плиток двора. Усадьба состояла из главного дома и двух поменьше, стоявших в виде русской буквы «п». За главным домом был большой сарай-дровник и маленькие хозяйственные помещения.

Потолкавшись у Управления Работ, где в этот день проводилась ярмарка-продажа рабов, которые ранее принадлежали должникам или государственным преступникам, я обратила внимание на сидевшую у забора пару — мужчина обнимал за плечи плачущую женщину, а к его ногам жалась девочка лет пяти.

— Кто вы и откуда?

— Госпожа, мы служили у Дондайского янбана, но его арестовали за взятки, и всю семью отправили в ссылку. А нас привезли в столицу.

— Это твоя жена?

— Да, госпожа, жена и дочь. Жена работала на кухне, а я во дворе — рубил дрова, убирался и всё остальное. Госпожа, вы же не собираетесь нас разлучить? Перед нами продали всю семью в разные места.

— На Ён, иди поищи чиновника ведомства.

Договорились мы быстро, и через полчаса с бумагами в руках уже шли к дому. Пока рабов оформил на себя господин Ли, а позже их просто переоформят на госпожу Лю. Я распорядилась, чтобы они заняли пристройку, прошла с обоими по усадьбе, указав, что нужно сделать.

Единственное, что мужчина попросил, — это купить инструменты. Мы сделали просто: я пошла с ними на рынок, где он купил недостающие пилу, лопату, грабли, а его жена приобрела пару кастрюль и чайник. Ну и немного продуктов, семена. Я оставила им деньги, показала, что нужно делать, и, забрав девушек, вернулась во дворец.

В следующий поход мы пошли вместе с госпожой Лю, потому что нужно было купить новое постельное бельё и по мелочам — всё, что будет необходимо для проживания женщины в этом доме. На рынке присмотрела себе пару безделушек, но решила, что могу и без них обойтись.

Инспекция часто делала обходы и конфисковывала украшения и косметику у служанок, так как по правилам дворца им запрещалось это иметь. Хочется — перехочется. Единственное, что я купила, — это обоюдоострый небольшой узкий кинжал в деревянных ножнах, и во время своих выходов в город крепила его ремнями к предплечью левой руки, наточив до бритвенной остроты.

Госпожа захотела в этот раз остаться ночевать в своём доме и отпустила нас пораньше. Тем более семейная пара за неделю практически полностью закончила все работы во дворе и по дому. Оставалось только покрасить террасу.

Я решила в качестве награды за проделанную работу отвести девушек в местную уличную таверну — я её давно присмотрела. Она стояла на скрещении двух улиц и пользовалась, по словам соседа, бешеной популярностью из-за мастерства поварихи.

Чтобы не привлекать внимания, Мин Су нашла для них лилово-синие платья, в каких обычно ходят служанки городских богатеев. Одеяние рабынь мы брали для работы и оставили в доме нашей госпожи. Поэтому девушки смотрелись очень привлекательно, и я не раз перехватывала брошенные на них восхищённые мужские взгляды.

Как только мы вошли под навес, хозяйка со всех ног бросилась ко мне. Я попросила усадить девушек за отдельный стол, им подали густой мясной суп, кашу и жареную курицу с овощами. Я села отдельно, так как мой статус обязывал. Я опустила на плечи чанот, открыв свой идеальный пробор с серебряным чхопчи в виде лягушки. Для горожан я была как губернатор, зашедший в пивную.

Я попросила примерно то же самое, но, естественно, мне подали и курицу уже разделанную, да и в супе шматки мяса, а не кусочки плавали. Несмотря на то, что это была обычная забегаловка, готовили здесь очень вкусно, о чём я не замедлила сказать обслуживавшей меня хозяйке.

Деньги у меня уже были. Наин получали содержание в натуральном виде, и пока я ещё не знала выходов на город, у меня скопилось приличное количество качественного риса, бобов и связок сушёного минтая. Ежемесячно я получала сорок килограммов риса, двадцать пять килограммов бобов и пятьдесят штук вяленого минтая.

Потому что с момента назначения я была на полном обеспечении — и питание, и форма, всё выдавалось. У нас в отделе была своя маленькая кухня, где хозяйничала одна из мисури. Она и готовила для трёх наин и начальницы отдела, а продукты получала на королевской кухне.

Так вот — Шин Мин Су познакомила меня с торговцем, которому она сама сдавала своё довольствие. А так как у меня скопилось всё за несколько месяцев, то я сразу получила на руки приличную сумму. Отложила всё в стол, а сегодня решила немного потратиться на угощение девушкам. Да и госпожа Лю дала деньги на продукты и инструменты.

Двух мужчин, сидевших от меня через два столика и смотревших в мою сторону, явно обмениваясь впечатлениями, я заметила не сразу. Один был постарше, в длинном зелёном халате, а второй, в синем одеянии с чёрной лентой на голове — ну тридцать, может чуть больше лет. Аккуратная бородка, лучистые глаза, доброжелательная улыбка и приятные черты лица. Крупные кисти рук и слегка вьющиеся волосы. Заметив, что я на него смотрю, он встал и подошёл к моему столу, присел напротив и спросил:

— Вы не будете против, если я присяду? — второй мужчина сразу поднялся и встал у него за спиной.

— А если я буду против, то Вы встанете и уйдёте?

— Наверное, нет, — он рассмеялся приятным смехом.

Да что это со мной? Он мне что, понравился? Стопэ!!! Со как там тебя, Ён У, ты теперь замужняя дама, и муженёк твой, хоть ты его в глаза не видела, сразу прикажет отрубить голову даже за подобные разговоры.

— Господин, с какой целью Вы присели за мой стол? — я взяла в руки куриную ножку и, глядя ему в глаза безмятежным взглядом, игриво приподняв брови, всадила свои зубки в нежное мясо.

Он опустил глаза и не отрываясь смотрел на мои шевелившиеся губы, которые я время от времени ещё и облизывала розовым язычком. Мы такое уже проходили, плавали, знаем.

— Я просто хотел спросить, где выращивают таких красавиц?

— Такие, как я, растут далеко на севере. Ещё остались вопросы?

— Ты как себя ведёшь? — внезапно возбудился второй мужчина и вопросительно посмотрел на первого, но тот спокойно опустил глаза.

Ага, зелёный значит, слуга синего.

— Не поняла — что за возмущение? Скажите спасибо, что ещё отвечаю на ваши вопросы.

— А если я очень знатный человек — спросил господин в синем, — то Вы можете мне назвать своё имя?

— Господин, для чего? Вернее, зачем Вам знать имя замужней женщины?

— Вы замужем? Такая красивая и молодая?

— А господин совсем слепой? Никак проблемы со зрением?

— Да как ты смеешь, да ты знаешь… — второй не успел досказать до конца, как я ткнула в его сторону пальцем.

— Могу — и смею! И знать не хочу! Я же сказала, что я замужняя дама, и только слепой не мог бы увидеть серебряную чхопчи на моей голове. Вам обязательно сказать, кто мой супруг? Или сами догадаетесь? Госпожа, мы уходим.

Я встала и накинула на голову чанот. Мои девушки подошли и встали рядом, смотря недобрыми взглядами на незнакомцев.

Мужчина в синем ещё раз улыбнулся, поднял, как бы защищаясь, обе ладони и примирительно сказал:

— Простите меня, просто Ваша красота затмила мой разум, и мои глаза не сразу увидели то, что я был обязан заметить в первое же мгновение. Ещё раз прошу меня простить, о прекрасная незнакомка.

Я внезапно быстро наклонилась к нему, почти касаясь его носа кончиком своего, и, глядя ему в глаза, произнесла насмешливым тоном:

— Хорошо, неизвестный Вы наш господин в синем. Прекрасная незнакомка решила Вас простить — теперь-то Вы довольны? Позвольте откланяться.

И, мотнув юбкой, я вышла из таверны. Вот же прицепился… Но хорош, ничего не скажешь, хорош. В той жизни я, может, и попробовала бы с ним замутить. В нём чувствовалась врождённое благородство, надёжность и внутренний стержень. Как он на слугу зыкнул — тот моментом затих.

Дни и недели шли чередой, каждые были похожи на другие. Никто меня не трогал, да и я не старалась с кем-то вне отдела завязывать знакомства. Вечером мы собирались на веранде и тихо болтали обо всём, провожая садившееся на западе солнце. Госпожа Лю сдала свой дом в аренду на два года приехавшей из провинции семье нового чиновника, семья рабов следила за порядком, выращивала овощи на огороде. А однажды госпожа Лю угостила нас яблоками и грушами из собственного сада.

Я усиленно занималась в своём закутке, потом кралась к себе в комнату, там мылась заранее запасённой тёплой водой. Не хотелось, чтобы кто-то увидел. Как-то, осматривая после жалобы евнухов треснувшую лестницу, ведущую в конный двор, я услышала справа какие-то крики и поднялась на небольшой поросший кустами косогор.

Мужские крики и доносившийся оттуда стук дерева по дереву меня заинтересовали, и я прошла через кусты, почти попав на Королевское стрельбище. Здесь гвардейцы занимались стрельбой из луков и тренировались на деревянных мечах и копьях. Я присела в кустах и, оставаясь незамеченной, некоторое время наблюдала за ними, потом вернулась назад. Но вечером решила проверить появившуюся у меня задумку.

Я специально прошла вокруг Конюшен, Ипподрома и Стрельбища. Как и ожидалось, часовые стояли только у входа в Конюшни. Кстати, Гон Су Ин уже покинула их, отправившись служанкой на дальнюю загородную ферму. Господин Ли слово держит. Туда ей и дорога.

Как только стемнело, я, надев синий ханбок, пробралась на само стрельбище. Специально прошлась по периметру — никого. В самом центре поля стояло несколько столов и стойки с разным оружием — деревянные тренировочные копья, мечи, алебарды. На столе лежали стрелы, а рядом на стойке висели несколько луков. Я лук последний раз брала в руки на городских соревнованиях, и то, когда только прибыла в отдел.

Я положила стрелу, натянула тетиву — лук был упругим, тетива мощная, но я смогла. Банг! — стрела попала в щит. Ого!

Я сбегала к мишени — стрела торчала внизу щита. Да тут днём некоторые гвардейцы и в щит-то попасть не смогли. Я подняла прицел — банг! — стрела попала в верхний край. Поправка на ветер, расстояние — мозг всё вспомнил — и следующие три стрелы я всадила в нарисованную морду кабана. Собрав использованные стрелы, аккуратно разложила их на столе. Всё-таки стук по дереву мог привлечь чужое внимание.

Взяла один меч, второй, ещё один, пока не подобрала себе по руке. Крутанула — мышцы помнили всё, чему учил девочку старый воин. А теперь потанцуем. Опомнилась только когда вдалеке прозвучал гонг, обозначавший, что уже середина Часа Крысы, или полночь. Уставшая, но довольная, я разложила всё по местам и шмыгнула в кусты.

Теперь я рано по утрам бегала вокруг стрельбища по дорожке, по которой обычно скакали верховые гвардейцы, целя из луков в мишени на середине поля. Потом так же бегом возвращалась, когда рабыни уже умывались и завтракали. Им Су Ян всегда ждала меня с тёплой водой в помывочной, и после завтрака я, свеженькая, уже то бегала в Управление, то относила из Управления заявки по службам.

Господин Ли использовал меня по полной — я писала все его отчёты, письма, иногда забирала с собой книги учёта. По моей просьбе и рисунку мне сделали настоящие счёты. Здесь тоже было подобие счёт, но они сильно отличались от привычных. На вопрос, откуда я взяла такие счёты, я ответила, что точно такие были у настоятеля монастыря, он обучил меня ими пользоваться, и мне на них удобнее считать. Валю всё на монастырь, чего уж там, спросить-то уже не с кого.

Десять полных спиц по десять костяшек и одна с четырьмя. Я пересчитывала дома накладные, писала всё на черновики, потом он и ещё один евнух проверяли, и только затем всё оформлялось начисто. Все книги учёта хранились в Королевском хранилище, поэтому всё в них должно было быть без ошибок.

Наступила очередная зима. Я шла по залитой обеденным солнцем дорожке, завязав на все завязочки поверх стёганой кофты отороченный мехом жилет — бэджу. Да уж, наин снабжались как положено, не то что раньше я мерзла, таская воду по обледенелым ступеням. А на мне сейчас тёплые стёганые носки, такая же юбка, да ещё и нарукавники.

Я только что закончила все отчёты и несла их в Управление. Свернув направо, я заметила нескольких молодых евнухов, над кем-то громко насмехавшихся. Подойдя ближе, я увидела, что мишенью для их оскорблений стал старый евнух в застиранном ханбоке, когда-то имевшем зелёный цвет.

Он втягивал свою лысую голову в плечи при каждом их крике, шапку с него уже сбили на землю, а один из евнухов даже угрожающе раскачивал ногой бочку с нечистотами, которую этот несчастный катил в сторону ведомства господина До. Так и есть, вон черпак закреплён, да и сопляки носы зажимали.

— А ну прекратить! — мой звонкий голос заставил их вздрогнуть и повернуться ко мне.

Увидев придворную, они моментально стушевались и склонились в поклоне. В любом случае мой статус был выше, да и они не знали, кто я.

— Мы приветствуем Вас, наин-мама.

— Объясните-ка мне, что здесь происходит и в чём провинился вот этот человек?

— Наин-мама, он посмел со своей вонючей бочкой, полной дерьма, перейти нам дорогу, от него смердит как из выгребной ямы.

— А ты у нас, конечно, из семьи янбанов? Да как же это он посмел тебе дорогу-то перейти, а? Как думаешь, сам-то ты застрахован от попадания на Двор Нечистот?

Потом отступила в сторону с дорожки, махнув старику рукой:

— Отойдите в сторону, пусть выполняет свою работу — везите свою бочку куда везли.

— Но наин-мама…

— Пусть уйдёт, а вы останьтесь, мне есть что вам ещё сказать.

Когда старик со своей бочкой удалился, я подошла к ним вплотную:

— Вы можете не уважать его положение, не уважать то, что он делает, но кто вам позволил не уважать его возраст? Кто вам позволил не уважать его седые волосы? Вы где, как и кем воспитывались? В ваших семьях тоже не уважали старших? Вас такому учили ваши родители? На севере есть поговорка: от сумы и тюрьмы не зарекайся. Что означает — никогда не думай, что ты не можешь попасть в тюрьму или не станешь нищим с дырявой сумой.

— Но госпожа наин…

— Помолчи! Когда я скажу, что можешь говорить — тогда и рот откроешь. А если я сейчас вот возьму и доложу о случившемся Ли-сангсон-ниму? Я как раз несу ему проверенные мною документы. Мгновенно окажетесь рядом с этим стариком. Судя по вашей молодости, вы все делаете во дворце свои первые шаги. Я попрошу запомнить мои слова — в этом дворце каждая стена, каждый куст и каждый камень имеют глаза и уши. И ничего не может оставаться тайным. Всё поняли?

Они закивали головами, и в их глазах появился испуг. Ну да — неизвестная наин их отчитала и пригрозила доложить управляющему Ли. А вдруг он действительно сошлёт их к этому старику?

— Если до вас дошло, что вы сейчас сделали, то идите и подумайте над моими словами. Если не дошло — вспомните ещё раз то, что я вам только что сказала.

Я махнула рукой, и они чуть ли не бегом исчезли за поворотом. Я ещё немного постояла, глядя им вслед, потом повернулась и обмерла.

Передо мной, шагах в пяти на заснеженной дорожке, стояла большая группа служанок высокого ранга, судя по утеплённым зелёным ханбокам. Впереди стояла молодая симпатичная женщина около тридцати лет в тёмно-красном, покрытом золотой росписью ханбоке с меховым воротником и меховыми отворотами, с большими золотыми кругами на плечах и груди, с которых на меня смотрели вышитые драконы с рубиновыми глазами.

Это была сама королева.

Я мгновенно развернулась, ушла с дорожки, сложила руки с книгами внизу живота и согнулась в почтительном поклоне, уперев свой взор в кончики моих туфель. Королева прошла чуть мимо, потом остановилась и развернулась ко мне.

— Кто ты, назови себя.

Я упала на колени, почти коснувшись носом земли, и тихим голосом ответила:

— Ваша покорная слуга наин Водного ведомства Ён У предстала перед Вашим Величеством. Окажите милость, простите это ничтожное создание за то, что по своему неразумению посмела встать на пути Вашего Величества. Я заслуживаю смерти.

— Как ты сказала? Ён У? А ну-ка подними голову.

— Я не посмею, Ваше Величество, я…

— Выполняй то, что тебе приказывает Её Величество, — раздался суровый голос одной из дам, и я поняла, что проскользнуть не удастся.

Я выпрямилась, оставаясь на коленях, глядя чуть в сторону, так как посмотреть в лицо королеве приравнивалось к государственной измене.

— Подними голову выше, — ещё раз приказала королева, и я краем глаза видела, как она меня рассматривает.

Прошла почти минута, прежде чем она нарушила затянувшееся молчание.

— За что ты так мастерски распекала этих евнухов? Я застала только конец твоей речи, но успела насладиться произведённым эффектом — раз они убежали от тебя бегом.

— Ваше Величество, Вы позволяете мне ответить?

— Да, раз я задала вопрос, значит, можешь на него отвечать.

— Ваше Величество, докладываю: они вшестером остановили и обижали старика, вывозившего нечистоты из дворца Его Величества. Может, он и совершил когда-то в прошлом проступок, достойный такого наказания, и даже не заслуживает прощения, раз до сих пор находится в Управлении нечистотами, но он всё-таки старик. И они хотя бы из уважения к его возрасту и седым волосам могли зажать носы и пройти мимо.

— Ты что, такая добрая? Решила пожалеть того, кого наказали?

— Нет, Ваше Величество, как бы я посмела. Даже в мыслях такого не было. Но если они позволили себе оскорбить старика сейчас, они могут сделать это в другой раз, и в третий. И у них появится чувство, что старших можно не только оскорблять, но и не слушаться. Такое поведение — это первый шаг к неповиновению в будущем. Но главное тут всё-таки другое — они с самого начала своей службы во дворце должны чётко понять и усвоить, что один их неверный шаг — и они сразу встанут рядом с этим стариком у такой же бочки. И тогда другие будут смеяться и издеваться уже над ними. Может быть, в следующий раз они подумают над моими словами. Потому что как ты относишься к людям, так и люди станут относиться к тебе.

— Ну что ж, тут я с тобой согласна, Ён У. Хорошо сказано. Можешь быть свободна. Идёмте, госпожа Чхве.

Я опять упала носом в снег, пока вся процессия не прошелестела мимо меня юбками. Фух, пронесло. Не дворец, а настоящее минное поле. Управляющему Ли я решила об этой встрече не говорить. Если надо, он и от королевы узнает, что она меня видела. Если она вспомнит.

Вечером я опять была на «стадионе». Снег к этому времени почти растаял, но после захода солнца землю накрыл лёгкий морозец. Я пробежала шесть кругов, выпустила двенадцать стрел, добившись девяти попаданий в центр лба кабана, потом долго и увлечённо «вальсировала» с мечом. Отрабатывала уходы от прямого удара, падала на колено, крутила подножку, в общем, трудилась до седьмого пота. Потом поработала над упражнениями боевого ушу, вспоминая всё, чему меня учил старый воин.

Уходя, ещё раз проверила, всё ли в порядке на столе и на стойках, поправила висящий лук и лёгким шагом быстро ушла через кусты.

Но я не знала, что в этот раз из других кустов, с высокого склона, за мной наблюдали внимательные глаза.

Но господин Ли о моей встрече с королевой узнал из других источников. О том, что королева снизошла до разговора с простой наин самого низшего ранга, да ещё и поинтересовалась её именем, через два дня уже знал весь дворец. Включая Вдовствующую королеву, всех супруг и наложниц короля.

— Ён У, ну как же так? Я же просил тебя быть ниже травы и тише воды.

— Ли-сангсон-ним, но я всегда там ходила и никогда Её Величество там не появлялась. Мне и спрятаться было негде, когда они появились — там дорожка от арки до арки по чистому полю.

— Не надо было распекать тех оболтусов, и тогда прошла бы там до появления королевы.

— Но я не смогла пройти мимо. А Вы бы смогли?

Он помолчал, потом принялся расхаживать по кабинету.

— Наверное, тоже бы не смог. Сейчас бы, наверное, смог, а тогда, когда был молод как ты, — тоже вступился бы за него. Но пусть это послужит тебе уроком. Ты здесь никто, любая важная сангун может наказать тебя без повода и причины. За тебя никто не заступится, даже я, к моему сожалению.

— Но господин, как может чужая сангун наказать меня без Вашего ведома или тётушки Лю?

— Тётушка твоя всего лишь наин восьмого ранга и получит звание сангун только в следующем году, перед уходом из дворца. Госпожа Лю когда-то была близка с Великой королевой, бабушкой нынешнего короля. Но у Великой королевы были сложные отношения с нынешней Вдовствующей королевой, ты понимаешь, о чём я? Поэтому тётушка твоя до сих пор не получила пятый ранг, несмотря на то, что по выслуге должна была получить его ещё десять лет назад.

— Я поняла, мой господин, спасибо, что просветили меня. Я никогда не интересовалась тем, что происходит вне моего отдела, и тем, что называется дворцовой политикой.

— И правильно делаешь. Лезть в эти хитросплетения — это всё равно что войти в клетку с голодным тигром. Сейчас затаись и никуда не ходи, отчёты тебе будет передавать и забирать Ли На Ён. Я вызову её и поручу этим заняться. И ещё — Вдовствующая королева не ладит с молодой королевой, поэтому ты невольно можешь стать её мишенью. Не покидай отдел. Хотя при желании они могут тебя везде достать. Будь благоразумна. У тебя хорошие задатки, я вижу в тебе бушующую энергию, которая может помочь нашей королеве в будущем, поэтому постарайся сохранить себя. Всё, запомни мои слова и иди.

Только этого мне и не хватало — какой-то малозначимый разговор с королевой, и я оказалась в прицеле всех дворцовых группировок. А что я про них знаю? Да ничего не знаю. Пора уже заняться этим вопросом вплотную. Пригодится ли мне такое знание или нет — покажет время.

Шин Мин Су, когда я рассказала подругам о происшествии, восприняла всё очень серьёзно:

— Онни, чем это мне может грозить? Я же ничего не значу и ничего не знаю.

— Во дворце идёт самая настоящая война за влияние на короля. Предыдущая королева родила ему сына. Но сама умерла через год от горячки. Сын тоже умер недавно от кровавого поноса — не смогли его спасти.

— Или не сильно хотели, — многозначительно вставила На Ён. Она тоже когда-то оказалась не по своей воле на острие этой войны, отделавшись лёгким испугом. А некоторые из девушек её госпожи заплатили за своё знание жизнями.

— Король вторично женился на королеве Инсон из Западной партии. Я пришла во дворец вместе с ней из её дома. Но, к сожалению, она не может пока забеременеть. Поэтому её положение тоже не крепкое.

— Под неё копают?

— Как интересно ты сказала. Да, именно это определение будет точным.

— Но смысл? Кто-то жаждет занять её место? Или здесь война между партиями? Просвети. Какие вообще партии тут задействованы.

— Партий всего четыре, все они представляют интересы крупных янбанов и высшей знати королевства. Северные, Южные, Западные и Восточные. Самая сильная партия — это Западные, у них посты министра юстиции и других важных министерств — господин правый советник короля из Западной фракции. За ними следом идут Северные, потом Южные. Самая слабая фракция — это Восточники.

— И от каждой партии есть наложницы?

— Да, и не одна. Было их восемь, теперь после удаления госпожи Сонг осталось семь. Самая опасная из них — это Хан Кён Бин, супруга первого ранга, родила королю двух девочек, очень мстительная и ревнивая. Король уже тяготится её ревностью, но её отец — правый советник из фракции Западных, Ёнъиджон, или премьер-министр. За ней стоят крупные феодалы. Второй по опасности стоит Ый Ван Гвиин. Тоже родила королю дочь и метит на место Хан Кён. Эту надо вообще избегать — как только она видит красивую служанку из наин, то сразу же старается удалить её из дворца, даже используя грязные методы. Её отец — министр Налогов. Она из Южной партии.

— Остальные такие же?

— Остальные не рожали королю детей и поэтому живут в своё удовольствие. Каждая из них — это влиятельные рода на стороне короля. Единственная — Мин Хва Суквон, она дружит с моей королевой, но это исключение, потому что ранее она была служанкой. Король её отметил своим вниманием, и она стала сангун, а когда родила от него девочку, то получила самый низший статус наложницы. Добрая и приятная женщина.

— Ты забыла про ведьму, — тихо сказала На Ён, потом встала, резко открыла дверь и выглянула на улицу.

— Кого она имела в виду?

— Вдовствующую королеву.

— Но ведь она мать короля?

— Официально так, а неофициально она его усыновила после того, как родную мать короля отправили в ссылку и затем отравили. Причём при её участии. Её родной сын погиб на охоте, а родная мать короля была из работниц Швейного отдела. Понимаешь?

— То есть… Возможно ли такое, что знать проявляет мало уважения к королю?

— Никогда такое не говори, даже собственной подушке, поняла? Первый и последний раз я такое слышала, иначе нас всех… — и она провела ладонью по горлу. На Ён оставалась в дверях, наблюдая за происходящим во дворе.

— Получается, что эти наложницы могут мне навредить, если решат, что я могу стать на сторону королевы?

— Не смеши меня, толку с твоего встать? Ты кто такая? Никто, как и мы. Единственное — у тебя есть красивое лицо и такая же красивая фигура. Поэтому я бы советовала тебе не ходить центральными дорожками, если вдруг господин Ли пошлёт с каким-нибудь поручением. Но я думаю, он уже сам приказал тебе сидеть и не высовываться, так?

— Да, сказал вообще никуда не выходить, а отчёты будет носить и приносить Ли На Ён. А я буду всё делать здесь, у себя в комнате.

— Правильно он тебе приказал, и не смей его ослушаться.

С этого дня я и носа не казала за пределы отдела. Даже прекратила бегать на стрельбище, занималась всё в том же своём закутке. Так прошло несколько месяцев. Наступила весна, распустились листья на деревьях, прилетели птицы. Осторожность со стороны господина Ли ослабла, и он начал снова вызывать меня к себе, решив, что раз за это время ничего не произошло, то моя персона не заинтересовала врагов Её Величества.

Скорее всего, они навели справки обо мне, выяснив, что эта мелкая наин только что была рабыней, а о её повышении ходатайствовал господин Ли, который использует её как своего личного писаря из-за исключительного почерка. А связываться с ним не хотела даже первая наложница короля.

Я возобновила свои занятия на стрельбище, увеличив дистанцию выстрела наполовину. Так же Су Ян грела для меня воду, иногда это была Ха Ген. Я исподтишка делилась с девушками едой, потому что последнее время по какой-то причине их порции уменьшились, и из рисовых шариков исчезли ингредиенты, ранее дававшие хоть какой-то вкус.

Теперь ни бобов, ничего там не было. Как-то Су Ян рассказала, что ранее кормили даже супом на курином бульоне, давали варёные и пареные овощи, и даже выдавали на отдел чай. Девушки сами кипятили его с разными травами и пили по вечерам.

Госпожа Лю сказала, что уже не раз обращалась на кухню с просьбой увеличить рацион, ведь евнухи и женщины занимались тяжёлой физической работой, которая требовала от них много сил. Но ей отвечали, что это режим экономии, введённый самой королевой. И они ничего не могут с этим поделать. Ну а идти к королеве и спрашивать госпожа не рискнула.

В тот день я обратила внимание, что одна, то другая девушки отбегали в сторону, извергая всё съеденное. На мой вопрос Су Ян сказала, что сегодня принесли рисовые шарики, которые вообще есть было невозможно. Но что-то есть-то надо, вот и результат.

— Ты тоже съела?

— Нет, я не стала есть, мы с Ха Ген подумали, лучше вечером у тебя что-нибудь попросим.

— Принеси мне, если он у тебя остался. И почему мне сразу не сказали?

Принесённый шарик оказался мокрым комком не проваренного неочищенного риса, напоминавшим клейкую массу, да ещё и с неприятным запахом. Его даже невозможно было взять в руки, и поэтому Су Ян принесла его на тряпочке.

Я зашла к госпоже, показала ей этот осклизлый комок с запахом, но она развела руками — а что мы можем сделать? Ну, это уже ни в какие рамки не лезло. Может, если бы Шин-онни была сейчас в отделе, я бы посоветовалась с ней, но её не было, и поэтому мои ноги сами понесли меня в Управление Дворца.

Господин Ли сидел вполоборота за столом и что-то читал, попивая чай. Увидев меня и моё лицо, он положил книгу на стол и встал:

— Дитя моё, что такое приключилось, что на тебе лица нет, а то, что осталось, — и то малиновое от злости?

Я молча протянула ему тряпочку с бесформенным куском риса. Он наклонился, потянул носом воздух, поморщился:

— Ты где взяла такую гадость?

— Мой господин, это не гадость, это еда, которой с недавнего времени королевская кухня кормит рабынь. И не только в нашем отделе. У меня сегодня нескольких уже рвало, к вечеру, боюсь, начнётся понос, а завтра они не смогут работать. И не только они. Вы представляете, какой хаос случится во дворце?

Он думал несколько мгновений. Потом положил мне руку на плечо:

— Ён У, ты просто не представляешь, какая ты молодец. Дай-ка мне это недоразумение в тряпочке, — и он забрал у меня злополучный рис.

Вызвал нескольких евнухов и отправил их в разные отделы с наказом принести такие же рисовые шарики, которыми сегодня кормили рабов и евнухов. И расспросить, давно ли они получают такую пищу.

— Мой господин, одна из старых рабынь рассказала, что несколько лет назад им всегда давали шарики с бобами, вываренные, подсоленные, иногда с кусочками мяса. И шарики были в два раза больше размером. А ещё им давали каждый день горячий суп на курином бульоне, овощи жареные и пареные, особенно зимой. Но когда я появилась в отделе, уже шарики давали несолёными.

— Ну тогда они были ещё нормальными?

— Нет, мой господин, их нормальному человеку есть невозможно. Когда-то я с наставником собирала травы ещё в монастыре, и королевские лесники развозили по лесу огромные белые камни — каменную соль. Которую животные с удовольствием лизали.

— К чему ты клонишь?

— Я тоже спросила наставника — и он ответил, что человек может прожить без еды и сладкого, но без соли и воды нет. Если мясо не посолить, то оно загнивает. Так и у людей — если организм не получает соли, он начинает её вырабатывать сам, чтобы убить мелких червячков, которые могут попасть в желудок с пищей. Так-то соль их убивает, как она делает в засоленном мясе.

— И что дальше?

— Только вот то, что вырабатывает сам желудок, убивает не только паразитов, но и начинает разъедать стенки кишечника. Человек слабеет, начинает часто болеть любыми болезнями. А когда недостаток соли становится уже совсем большим, то сок желудка становится таким едким, что может прожечь стенки — и человек умирает в страшных мучениях. Мой наставник был самым лучшим лекарем из тех, кого я знала.

— Не знал таких подробностей. Вот оказывается, как. Спасибо. А теперь иди в отдел и проследи за всеми женщинами. И если опять у кого начнётся рвота — смело вызывай лекарей, скажи госпоже Лю — это мой приказ.

Я вышла и почти бегом отправилась в отдел, только бы больше никого не рвало и не случилось чего похуже. На крик, раздавшийся впереди, я сначала не обратила внимания, но потом до меня дошло:

— Дорогу Её Высочеству Ый!!! Дорогу Её Высочеству Ый!!!

В конце дорожки из-за поворота показалась процессия с открытым паланкином, и я рванула куда глаза глядят. Именно об этой наложнице рассказывала Шин Су, именно она уродовала служанкам лица, после чего их изгоняли из дворца. Слева оказался пролаз в густых кустах, и я, не раздумывая, прыгнула в него, пробежала в первую же арку, заскочила за какой-то угол и присела.

В той стороне, откуда я прибежала, раздались крики: «Она туда побежала, немедленно найти и доставить к Её Высочеству!» Ну всё, курочка-ряба, похоже, сварилась. Сзади надо мной кто-то дважды кашлянул. Я подскочила как ужаленная и стукнулась о торчавшую сверху черепицу.

— Ой, больно-то как! — я опять с размаху присела на корточки, схватившись за голову.

— Там нет служанки? — внезапно крикнул кто-то из-за угла, наверное, один из евнухов.

— Исчезни отсюда! — раздался над моей головой громкий мужской голос.

Оттуда в ответ прозвучало:

— Простите, господин, ничтожный слуга исчезает.

Я подняла глаза — надо мной стоял высокий смуглый молодой человек, весь в чёрном, только широкий пояс и рукава были тёмно-лилового цвета. На голове у него была широкая шёлковая повязка с золотым орнаментом, а в левой руке он держал внушительный меч в ножнах. Лицо было скуластым, вытянутым, длинные волосы падали ему на плечи, цепкие глаза смотрели прямо и внимательно.

— И долго ты будешь ко мне спиной сидеть? — неожиданно спросили у меня сзади.

Я вскочила, развернулась и, споткнувшись, чуть не упала. Сильные мужские руки схватили меня за талию и удержали в вертикальном положении.

— Ой, господин, простите меня, это было так неожиданно. Простите, я… Господин?

Передо мной стоял тот самый господин из таверны. Он опять был в том же синем платье, с той же повязкой на голове. За ним стоял тот же постоянно бурчавший слуга в зелёном. Только сейчас я обратила внимание, что у них обоих материал платьев был дорогой, с тиснёными сложными узорами на ткани.

— Ты? Вот же бывают в жизни повороты! — он рассмеялся тем самым приятным смехом. Потом повернулся к своему слуге: — Господин Лим, ну что ты на это скажешь? Мы недавно вспоминали ту незнакомку, а она вон где, оказывается, бегает.

Господин Лим пожал плечами и почему-то улыбнулся мне. А вот это меня озадачило. Я сделала шаг назад, поправила платье и съехавшую набок чхопчи, почтительно поклонилась:

— Господин, а Вы что делаете во дворце? Неужели Вы тут тоже служите?

— Ну… Получается, что так.

— Вы работаете на Его Величество?

— А на кого же ещё? А от кого ты так пряталась и почему они за тобой бегали?

— Так я убегала от Её Высочества Ый, а это её евнухи меня искали.

— А что ты такого могла натворить, если она послала за тобой погоню?

— Господин, честно, ничего. Я её даже в глаза не видела, но моя старшая онни в отделе наказала мне не показываться ей на глаза, так как она, если увидит симпатичную служанку, то приказывает тайно испортить ей лицо, чтобы её выслали из дворца. А мне некуда идти, и я не хочу, чтобы мне резали лицо.

— Господин Лим, ну что скажешь? Чего так на меня смотришь?

— Вы опять не спросили её имя.

— А зачем? Я знаю, что она в Водном отделе, и самое главное — её знает евнух Ли. Пошли к нему. Ук, что скажешь? Ты же её раньше не видел?

— Господин, я ничего не скажу. Но я видел, как Вы сегодня смеялись и вели себя как мальчишка. Почему не сказали, кто Вы?

— Да ладно уже тебе бухтеть, пошли-ка в Управление. Если я скажу ей, кто я, — думаешь, мне будет так весело? Эх, Ук, столько лет со мной, а так и не понимаешь.

В Управлении вошедших встретили евнухи низкими поклонами.

— Где управляющий Ли?

— Ваше Величество, он только что пошёл со старшими евнухами на Королевскую кухню. Я немедленно пошлю за ним.

— Не надо, я сам туда пойду.

Они появились на кухне, когда управляющий Ли, построив всех работников — от рабов до мелких поварих и наин с чиновниками ведомства, — распекал главу Королевской кухни. А тот оправдывался и ссылался на королеву, мол, она приказала экономить на еде, он тут ни при чём.

— Что ты там сказал по поводу королевы? — вошедший быстро подошёл к склонившимся в поклоне и резко спросил евнуха Ли. — Где этот рис?

— К..к..какой? — запинаясь, спросил евнух Ли.

— Тот, что тебе принесла девушка из Водного отдела. Где он?

— Вот он, Ваше Величество. И он не один такой. Такие же рисовые шарики мы нашли в Швейном, в Прачечной, в Управлении садов и в Королевской оранжерее — везде, где есть рабы и низшие евнухи.

— Так, это то, чем в моём дворце кормят слуг и рабов? Так, управляющий королевской кухней? А что ты там говорил про Её Величество? Указ, говоришь? Где тот указ? Ну-ка неси его сюда. Господин Лим, пригласите сюда Её Величество. Мы сейчас всё и узнаем, прямо тут, на месте. А ты принеси мне сам указ из Королевского архива, и быстро, бегом!

Королева появилась быстрее, чем запыхавшийся евнух на еле гнущихся от страха ногах подал управляющему Ли свиток с указом. Её Величество сказала, что пока не прочитают указ, она словом не обмолвится. Зато её первая дворцовая дама сангун Чхве мерила управляющего кухней прямо испепеляющим взглядом.

Его Величество ткнул указ управляющему королевской кухней и приказал:

— Читай!

Тот, запинаясь и икая от страха, пытался прочитать скачущие буквы, но король не выдержал, забрал у него свиток и громким голосом прочитал его от начала до конца.

— И где здесь слова об уменьшении рациона для слуг? Где тут написано, что рецептура блюд должна быть изменена? Здесь указано на расточительство придворных дам, когда некоторые наин требовали себе по двенадцать блюд на один завтрак. И указано на то, что королевский двор должен стать примером экономного расходования средств во время засухи, поразившей провинции королевства. Где, старый ты пень, тут написано, что королева приказала сделать то, о чём ты говорил? А? Укажи пальцем!

Управляющего трясло, вместе с ним тряслись и старшие поварихи, мелко завывая от страха.

— Управляющий Ли!

— Слушаюсь, Ваше Величество!

— Немедленно провести проверку всего ведомства. Управляющего и старших поваров отправить под арест и допросить, по какой причине они нарушали установленную рецептуру. Назначить временно на их места любых поваров, кто может исполнять их обязанности. Не поверю, что таковых нет. Изготовить завтрак и обед заново и раздать по всем отделам. Высчитать всю стоимость потраченных продуктов из жалования арестованных. Результаты проверки доложить Её Величеству.

— Ваше Величество, — молчавшая королева обратилась к королю, — а как быть с тем, что управляющий оклеветал меня?

— Моя королева, он ответит за это так, как предписано законами королевства. Мы с Её Величеством покидаем кухню. Управляющий Ли, я надеюсь, что вы исполните свой долг.

— Непременно, Ваше Величество. Их Величества покидают королевскую кухню!!! — и все присутствующие опустились на колени.

— Моя королева, я провожу Вас до Ваших покоев.

По дороге королева спросила, что он думает делать с управляющим. Король, не задумываясь, ответил, что тот сам выбрал свою судьбу, обворовав казну и оклеветав Её Величество.

— Моя королева, у тебя есть на примете достойный человек, который займёт это место?

— Да, мой король. И не только это. Я поменяю всех старших поваров и поварих, которые окажутся замешаны в воровстве. А то, что они воровали продукты и продавали их на рынке — я в этом не сомневаюсь. Поручи Трибуналу как следует их допросить. То, что наши наин торгуют продуктами на рынке — они продают своё личное жалование, а не обирают рабов и слуг именем королевы. И ещё — нет ли тут политики и скрытого умысла?

— Как она вовремя-то сообщила об этом, — проговорил король.

— Ты о ком?

— Да есть одна бесстрашная наин из Водного ведомства, которая, горя возмущением, пришла к евнуху Ли и положила ему этот злосчастный липкий рисовый шар прямо на стол.

— Ты говоришь о Со Ён У?

— Ого! А ты откуда о ней знаешь?

— Супруг мой, ну это же я по просьбе евнуха Ли подписала указ о возведении рабыни Со в статус наин низшего девятого ранга. Моя Шин до сих пор находится в этом отделе, и она рассказала мне кое-что об этой девушке. И я в начале зимы сама наблюдала, как она защитила старого евнуха из Двора Нечистот от нападения шестерых евнухов-новичков. Так их отчитывала, что они потом бегом убежали. Но, мой король, а ты-то откуда её знаешь?

Король обернулся к остановившимся дамам и приказал им удалиться на двадцать шагов, потом обернулся и проверил. После чего рассказал королеве о стычке в таверне.

— Понимаешь, мне захотелось её проверить, но она так меня отшила, что не только я, но и мой Лим опешил.

— Что, нарвался на ту, которой твоё лицо не понравилось?

— Ну, я бы так не сказал. Но она умеет быть неожиданной. Когда она внезапно резко наклонилась ко мне и ткнула меня своим носиком вот сюда, — король показал на свой кончик носа, — и уставилась мне в глаза, я даже на мгновение оторопел. Я не знал, что она будет делать. Мой Лим даже рот открыл и замер. А она вдруг с улыбочкой прошипела: «Незнакомка прощает тебя».

Он вдруг рассмеялся, ему вторила и королева:

— Нет, ну серьёзно. Она тебя своим носом ткнула? Вот прямо-прямо сюда? Ой, как я хотела бы быть там в этот момент!

Они прогуливались по саду, держась за руки, от чего у многочисленных шпионов и шпионок, следивших за обоими, зудели ноги немедленно доложить своим хозяйкам о том, что они видят. Это было неслыханно — король хотя и уважал свою королеву, но чтобы вот так, при всех, да за руки!

— А сегодня она вообще учудила, — и он рассказал ей о сегодняшней встрече. — А потом она остановилась, крикнула мне: «Господин!», подпрыгнула и добавила: «Ты самый-самый лучший!» — и рукой помахала, а я неожиданно ей в ответ. Сам не знаю, как так получилось. Но она не знает, кто я, потому что я ей и не врал, но и правды не сказал. А Лим с Уком промолчали.

— Стоп, мой король, да она же тебе нравится!

— Не знаю, моя королева, но рядом с ней я почувствовал себя легко и…

— Хочешь, чтобы я взяла её в свою свиту? Есть проблема, и большая.

— Что за проблема?

— Моя Шин рассказала мне, что она круглая сирота. В детстве потеряла родителей и до шестнадцати лет жила и воспитывалась в далёком пограничном северном монастыре. Помнишь набег на север, когда погибли многие семьи янбанов и даже семья губернатора? А когда несколько лет назад варвары разрушили монастырь, я приказала выживших привезти во дворец. Так она и стала рабыней в Водном отделе.

— Погоди, эта несносная служанка была рабыней?

— Да, она наин всего пару лет. Но с её помощью я уже сумела заменить главу Прачечной и подчистить ещё два ведомства, которые были связаны с дамой Вонг. А теперь, получается, она преподнесла мне подарок, дав легальный повод вычистить всю королевскую кухню от людей твоей матери.

— Но что мешает…

— Мешает то, что мои дамы могут её не принять — это её происхождение из рабынь. Я знаю, что она отлично понимает своё положение и знает своё место. Моя Шин почти каждый день навещает меня, ты же знаешь, что мама дала её мне как личную служанку.

— Моя королева, сегодня в словах девушки я услышал нечто, что меня насторожило. Что за слухи ходят по дворцу об Ый Ван Гвиин? Что эта девочка сегодня пряталась от неё в ужасе, а за ней гонялись евнухи Благородной супруги?

Королева помрачнела, замедлила шаг и некоторое время просто шла молча.

— Мне неудобно об этом говорить, но между ней и Хан Кён Бин идёт соперничество за твоё внимание. И имели место случаи, когда супруга Ый приказывала наносить порезы на лица красивых наин, чтобы удалить их из дворца.

— Зачем? Чтобы они случайно не попались мне на глаза и не понравились?

— Ну, раз сам знаешь, то зачем спрашиваешь? Я не могу с этим ничего сделать, и причину ты знаешь.

— Я поговорю с супругой Ый.

— Бесполезно. Только разозлишь её, и она станет усиленно искать, кто тебе на неё нажаловался. И если выйдет на эту девушку — её просто убьют.

— Так просто?

— Это дворец, мой милый супруг. Тут и не то бывает. А то ты не знаешь, что творит Вдовствующая королева?

Король замолчал, потом вздохнул:

— Я пока ничего не могу с ней поделать. Знаю, что она меня ненавидит, так как я занял место её родного сына. Но кто же знал, что он утонет на охоте, не рассчитав количество выпитого спиртного?

— Вот поэтому я советую оставить эту девушку на её месте. Боюсь, если кто-то заметит твой к ней интерес, она просто исчезнет. Даже если бы она была из знатной семьи, её всё равно бы убрали. И следов не найти — вокруг леса и горы с бурными реками.

— Моя королева, ты что-то знаешь?

— Может быть, и знаю, но лучше промолчу. Мне и так ненависть твоей матери проходу не даёт.

— Моя королева, я буду у тебя сегодня ночевать.

— Я всегда тебе рада. Что-нибудь приготовить?

— Да ничего не готовь. Себя приготовь, — король рассмеялся и, кивнув своим сопровождающим, ушёл в сторону Дворца Совета.

Я ничего не знала об этом, потому что была рада уже тому, что сумела пробраться в Водный отдел без приключений. А когда после обеда внезапно в отдел привезли на повозке горячий суп с кусочками курицы, и сразу две лепёшки и два больших рисовых шарика с бобами на каждого, а также мешочек с чаем, моему изумлению не было предела. Как и всех остальных. Тётушка Лю позвала меня к себе, где уже сидели Шин и Ли На Ён.

— Давай, рассказывай, что ты сегодня натворила, что для наших людей наступил такой праздник?

— Да ничего особенного. Принесла тот вонючий кусок риса и положила господину Ли на стол, а он почему-то обрадовался. А потом я столкнулась с супругой Ый и убежала от неё. И натолкнулась на господина, с которым у меня была стычка в городе.

— Какая такая стычка? Ну-ка рассказывай. Ён У, ты обязана рассказывать обо всём, чтобы я знала, опасно это или нет.

И я рассказала им о встрече в таверне, и как я его ловко отшила, а сегодня он оказался со своим слугой во дворце.

— Как он выглядел? — спросила почему-то встревоженная Шин Мин Су.

Когда я описала господина, её лицо почему-то помрачнело.

— Онни, что-то не так?

— Он был только со слугой или с ним был охранник?

— Был. А откуда ты знаешь? Такой весь в чёрном, сильный и опасный.

— Да ничего, я просто спросила. Впредь будь осторожна. Не все, кто кажутся тебе добрыми и хорошими, являются такими на самом деле.

Я решила промолчать, но реакция Шин мне не понравилась. Тем более Ли На Ён вопросительно на неё посмотрела, а та кивнула в ответ. И обе уставились на меня, рассматривая так, как будто видят впервые.

— Ён У, ты когда-то говорила, что у тебя во дворце спрятана вещица, оставшаяся тебе от твоей матери. Можешь её принести? — тон, которым Шин задала мне вопрос, показался мне слишком серьёзным.

— Мне не надо ходить, я давно её выкопала и ношу на шее.

Я достала из-под одежды мамино кольцо, сняла его и передала госпоже Лю. Недавно во время досмотра мне пришлось показывать его инспектору Дворцовой Инспекции. И хотя женщинам было запрещено иметь украшения, я упросила его оставить, так как это моя единственная память о матери, и я ношу его как талисман на шее. Инспекторша, после некоторого размышления, отдала его мне обратно.

— Мин Су, а ведь колечко не простое. Я такого нефрита за всю свою жизнь не видела, — госпожа передала моё кольцо Мин Су, которая сначала рассматривала его на свет, потом стала изучать, видимо желая найти надписи.

— Онни, там нет никаких надписей. Они были на двух нефритовых браслетах из такого же материала и сделанных точь-в-точь, как это кольцо. Но браслеты, как и мамина брошь с синим камнем, сгорели во время пожара, когда погиб настоятель. Он обещал всё отдать мне на моё совершеннолетие, но судьба распорядилась по-иному.

— Что ты ещё помнишь о своих родителях?

— Ничего, я же была маленькой. Помню, был старший братик. Но я сейчас даже лиц не помню — ни его, ни родителей. Стоп! — я замолчала, а они не сводили с меня взглядов.

— Что-то ещё вспомнила?

— Да, у мамы на какой-то руке, кажется на правой, не было кончика мизинца, и это как-то было связано со змеёй. Но больше я ничего не помню.

— Это уже много, очень много — сказала Шин, потом поднялась, вернула мне кольцо. — Госпожа, мне нужно отлучиться ненадолго. А ты, Ён У, считай себя под арестом, пока супруга Ый не успокоится. Я её повадки знаю — неделю будет теперь на паланкине кататься.

— Но она же меня не видела!

— Это не важно. Главное, что ты посмела от неё прятаться. И я боюсь, что она начнёт через своих людей выпытывать, кто сегодня приходил к управляющему Ли. А если они сложат всё вместе, то получится, что это ты поспособствовала переменам на кухне. Тот, кто управляет кухней, управляет и всеми дворцами. Так как только там можно подсунуть яд или что-нибудь, способное навредить здоровью. Понимаешь, о чём я? Всё, я пошла.

— Так что мне делать? Если они всё узнают, то прятаться будет бесполезно? Что же делать? Бежать?

— Нельзя. Я думаю, что управляющий Ли сможет что-нибудь придумать. У него особые отношения с дамой Ый.

Я ходила из угла в угол по всей территории отдела, пока не пришла Шин и не рассказала, что творится сейчас во дворце. Что каким-то образом обо всём узнал Его Величество и лично явился на кухню с проверкой. Во всём дворце сейчас стоит большой переполох. Поверхностная проверка показала большую недостачу не только на самой кухне, но и в ведомстве снабжения. Инспекторы только вошли, как два евнуха упали на колени с повинной.

— Так что, думаю, сейчас всем не до тебя будет.

Прошло несколько тревожных дней, но я не заметила ничего для себя опасного. Потом весь дворец был взбудоражен слухами о том, что Его Величество наказал Благородную супругу Ый домашним арестом, но подробностей никто не знал.

В тот день, когда я показала всем своё кольцо, Шин Мин Су прямиком отправилась к Её Величеству.

— Госпожа Чхве, мне нужно увидеть Её Величество.

— Мин Су, ты почему пришла днём? Увидят же и доложат Вдовствующей королеве.

— Есть кое-что срочное, что Её Величество должна знать. Я пришла окольными путями и вошла во двор через хозяйственную калитку. Никто не должен был увидеть.

— Хорошо, королева в саду занимается с цветами, пойдём.

Её Величество увлечённо работала ножницами, обрабатывая свою огромную клумбу. Ей помогали две служанки и садовник. Увидев идущих в её направлении даму Чхве и Шин Мин Су, она выпрямилась и отослала всех от себя.

— Раз ты пришла днём, значит, что-то случилось. Оно того стоит?

— Ваше Величество, но я сначала хочу Вас спросить: Его Величество не встречался сегодня со служанкой Водного отдела?

Дама Чхве удивлённо взглянула на Шин Мин Су и перевела вопросительный взгляд на королеву.

— Да, было такое, но, насколько я знаю, служанка не догадывается, что с ней разговаривал король.

— Да, она понятия не имеет, как и в случае в таверне. Раз Его Величество проявил к ней интерес, то я хочу кое-что сказать. У неё есть фамильное нефритовое кольцо, оставшееся ей от матери.

— Погоди, она же была рабыней, и, насколько я знаю, она сирота.

— До четырёх лет она жила в семье, и у неё был старший брат. Во время вторжения на север она потерялась в толчее на мосту, потом её нашли монахи, вырастили и воспитали. По её словам, с ней был мешочек, в котором находилась золотая брошь с синим камнем, два нефритовых браслета в золотом оформлении и нефритовое кольцо, изготовленное в том же стиле.

— Ну, сказать можно что угодно, — вставила дама Чхве.

— Погоди, — остановила её королева. — А ты продолжай.

— Настоятель обещал ей всё отдать, когда наступит день её совершеннолетия. Когда ей исполнилось четырнадцать лет, он отдал ей кольцо, которое она всегда носила на шее как амулет.

— То есть у неё есть только кольцо?

— Браслеты и брошь погибли при пожаре, а кольцо она закопала на территории в первый же день, как её привезли сюда. Сегодня я его посмотрела — невероятной красоты нефрит, тёмно-зелёного цвета. Если смотреть на свет, то внутри видны золотые прожилки. Украшено тремя золотыми нитями. Ён У сказала, что надписи были только на браслетах, но она тогда не умела читать.

— То есть эта рабыня может быть из знатной семьи? Но я не слышала никогда о нефритах такого цвета.

— Ваше Величество, она не помнит, как выглядели её родители и брат, но сегодня вспомнила, что у её матери отсутствовала одна фаланга на мизинце правой руки. И это как-то связано со змеями.

— Погодите, — тревожно сказала дама Чхве. — Я когда-то в юности слышала историю, как девушка, укушенная в лесу змеёй, мгновенно отрубила себе часть пальца кинжалом, обрубок замотала платком и так пришла домой. Но это было очень давно. Я напишу письмо своей маме. Она живёт на севере, и именно она когда-то рассказывала эту историю. Она должна знать имя той женщины.

— Хорошо, напиши маме письмо и от меня там привет передай. И уточни, может, она знает что-то о дальнейшей судьбе этой девушки. Очень интересный момент получается, ну очень интересный. А ты беги в отдел, а то кто-нибудь заметит. Ну очень интересно. Кстати, дама Чхве, — никому об этом ни слова, даже Его Величеству.

— Я Вас поняла, Ваше Величество.

В тот вечер я отчаянно воевала со всеми тенями, что посмели посягнуть на меня. Меч летал во всех плоскостях, я падала, поднималась, уходила в перекат. Всё продолжалось ровно до того момента, как за моей спиной кто-то не захлопал в ладоши. Я резко в прыжке развернулась и, схватив меч двумя руками, на автомате встала в боевую стойку.

Передо мной опять стоял господин в синем, а за ним маячила фигура его слуги. Господин сделал ко мне несколько шагов, медленно хлопая в ладоши.

— Впечатлён, ой как впечатлён. Да ты прямо мечница хоть куда, даже можно в гвардейцы наниматься. Кабана опять сегодня всего истыкала?

— Сегодня? Господин, да Вы за мной никак подсматривали?

— А что, нельзя было? Иду себе, гуляю, никого не трогаю, вдруг слышу, что за кустами кто-то пыхтит как загнанный бык. Ну, думаю, гляну, а то вдруг бык сбежал. Ба! А там моя незнакомка с мечом воюет.

— А про кабанью голову?

— Так я вон там гулял, — он показал на дальние кусты, — там дорожка вверху как раз по краю загона проходит, ты не знала? Просто там никто не гуляет, поэтому я и облюбовал этот угол дворца.

— Но господин, уже стемнело. Почему Вы находитесь на территории дворца?

— Меня приглашала Вдовствующая королева, задержала. Теперь мне придётся ночевать у своего товарища по Университету.

— А так можно?

— Мне можно. Но скажи мне, для чего ты так усиленно тренируешься? Бегаешь, стреляешь из лука, махаешь мечом — ты на войну собралась? Позволь узнать, с кем?

— Нет никакой войны. Просто я раньше, до дворца, жила и воспитывалась в дальнем монастыре. И мой наставник был старым воином. Он говорил, что такие занятия делают крепкими тело, руки, ноги. А если тело крепкое, то к нему не подступит ни одна болезнь. И ещё эти занятия укрепляют силу воли и силу духа. Он говорил: не прекращай заниматься, даже когда вырастешь, и, если у тебя появятся дети — занимайся вместе с ними, так как в здоровом теле всегда будет здоровый дух.

— Прекрасные слова. Ну что, сразимся, моя незнакомка?

— На что?

— Ты уже торгуешься? — он рассмеялся. — Хорошо. Если выиграю я — ты назовёшь мне своё имя. Если выиграешь ты — я подарю тебе десять слитков золота.

— Сколько-сколько-сколько? Десять? Ух, да как же я буду стараться! А какие правила?

— А никаких. До победы.

Он подошёл к стойке и снял с неё первый же деревянный меч. Помахал им, потом взял второй, взвесил в руке и повернулся ко мне:

— Ну, я готов.

— Но господин, Вы сами сказали: до победы.

— Я от своих слов не отказываюсь. Нападай.

Но я пошла по кругу, покручивая меч в руке, прикидывая, насколько он может быть опасен. Внешность часто бывает обманчивой. Я сделала выпад — он его мгновенно отбил и сразу отступил в оборонительную позицию. Понятно, тоже хочет посмотреть, что я умею.

Я сделала несколько обманных финтов, он лениво отбивался, держа левую руку за спиной. И тут я нанесла ему мощный удар двумя руками — он еле отбил его. Следом последовала серия ударов, вынудившая его перехватить меч обеими руками и начать драться со мной всерьёз. Через минуту мы оба уже тяжело дышали, но никто пока не пропустил ни одного удара.

Я снизила темп, а потом, воспользовавшись его промахом, нанесла ему удар ногой в грудь. Без правил — значит без правил. Он отлетел назад, но остался на ногах и сам кинулся в атаку, почти ослепив меня серией быстрых и сильных ударов.

Уходя от одного из них, я резко присела и крутанулась вокруг своей оси — попала. Противник как подкошенный упал на землю, я кинулась к нему, но встретила удар ногой и отлетела в сторону. И тут же получила удар плашмя по заднице. Было не столько больно, сколько обидно.

Я подлетела вверх и полоснула его наотмашь — попала по плечу.

— Ты специально это сделал? — в запале поединка я перешла на «ты», отскочив назад и потирая левой рукой пострадавшую пятую точку.

На меня смотрели смеющиеся глаза.

— Ну, ты же сказала: без правил. Чего тогда обижаешься?

— Я не злопамятная, я всё записываю, вот только сейчас негде, — я болтала, помахивая мечом, стараясь выбрать момент.

Моя лента слетела, и разметавшиеся по плечам волосы мешали смотреть. Я машинальным жестом поправила их. Вот он, момент — я рванула вперёд, упала и с переката ударила его обеими ногами. Попала — он ожидал атаки мечом, но не такой подлянки.

— Ах ты ж! — с этими словами он рухнул на землю, его меч отлетел в сторону.

Я с победным воплем «аллаааа!» кинулась на него, но он поймал меня за лодыжку и дёрнул на себя. Я упала, извернулась и на четвереньках рванула к своему отлетевшему мечу.

Да не тут-то было — он поймал меня за ногу и потянул к себе. Бешено дрыгая ногой, я оставила ему в качестве трофея свою туфельку, подхватила меч, развернулась и прямо с четверенек прыгнула ему на грудь. Он ударился спиной об землю и замер, так как я очень удачно села, придавив коленями его предплечья.

Я поелозила немного, занимая положение поудобнее, потом прижала двумя руками меч к его шее и с улыбочкой, стараясь сделать счастливое лицо, поигрывая бровями, проговорила:

— Ну… Ёшкин кот, что-то моё сердечко подсказывает, что кто-то только что продул мне десять слитков золота. Мои прекрасненькие, желтенькие и сверкающие золотые слиточки, ну-ка идите к мамочке.

В наступившей тишине раздался смех. Я недоуменно перевела глаза вниз — он смеялся, всё громче и громче. Я почувствовала, что-положение-то сложилось какое-то двусмысленное. Его руки лежали на моих бёдрах, ладони чуть обхватили талию. Я смотрела ему в смеющееся лицо, пыхая и пытаясь сдуть закрывавшие мне лицо волосы, потом ослабила колени. Он протянул вверх обе руки и закинул мне волосы назад.

— Так уже лучше, воительница?

Я не успела ему ответить, как вдруг сильные руки схватили меня с обеих сторон, рванули вверх, в сторону, удар ногой под колени — и я рухнула на землю. Чья-то рука пригнула мне голову к земле. Рядом истошно кричала женщина:

— Ваше Величество!!!! Ваше Величество!!! Вы не пострадали??? Я сама ей голову отрублю, как она посмела, ведьма!!! Что смотрите, тащите её в Трибунал!

Рядом причитали в том же духе, видимо, служанки.

Ваше Величество? Господин в синем — это сам король? Какая же я дура, ведь… Но Шин, ты же всё поняла, но мне не сказала! Передо мной мелькнули переглядывания Мин Су с На Ён, и пазл сам собой сложился. И его нахождение вечером во дворце, и охранник, и попытка явно евнуха оборвать меня ещё в таверне. Какая же я полная дура. Но почему же Шин не сказала?

Всё моё нутро съёжилось до размера маленькой вишенки. Перед глазами пробежали картины в таверне, мой клевок носом, моё ехидство, а ещё махание ручкой, сидение на бесценной груди монарха — это же полный жопень, задница, это…

Перед моим мысленным взором уже мелькали то виселица, то пляшущий надо мной палач с мечом, то тянущие моё тело в разные стороны быки на площади. В общем, всё, что мой разум успел вспомнить из просмотренных когда-то дорам.

— А ну всем молчать! — властный голос прервал вопли и кудахтанье служанок.

Наступила тишина.

— Отпустите её.

— Но Ваше Величество, она же…

— Дама Ким, когда это я повторял Вам два раза, а? И ответьте — что Вы тут делаете?

Меня отпустили, но я всё равно осталась в том же положении. Колени подтянула под грудь, ладони упёрла в землю и положила на них лицо. Что делать-то? Наступила полная тишина, прерываемая только треском горящих факелов.

— Ну, воительница, что теперь тебе твоё сердце подсказывает?

— Ваше Величество, я заслуживаю смерти-и-и-и! — я попробовала подавить на жалость, но он только рассмеялся.

— Прекрати выть, я задал вопрос. Немедленно на него отвечай.

Внезапно я успокоилась — всё равно уже всё сделано, пропадать, так с музыкой. Пару раз всхлипнула, потом жалостливым голосом ответила:

— А я не знаю, Ваше Величество, его нет на месте.

— А куда же оно внезапно делось?

Я аккуратно выпростала из-под лба свою правую ладонь и, не отрывая головы от земли, провела пальцем по своему боку и указала на торчащую вверх мою задницу:

— Оно уже, наверное, там.

И тут же, хлопнув себя по заднице, прижала к ней ладонь и так застыла.

— Ты чего делаешь? — он хохотнул и похлопал в ладоши. — Отвечай, чего зад рукой прикрыла?

— Чтобы оно совсем не выскочило.

— Кто оно?

— Сердечко моё перепуганное, — плаксивым голоском ответила я.

Не знаю, что на меня нашло, но меня просто пёрло. Почему-то я уже уверовала в то, что раз не потащили казнить сразу, то пронесёт.

Он зашёлся таким заразительным смехом, что аккуратные смешки послышались даже от окружавших нас гвардейцев и слуг. Отсмеявшись, он приказал мне поднять голову и сесть. Я уже немного освоилась, потому что, сев, сразу же откинула волосы назад, сложила руки на коленях и упёрла свой взгляд в землю.

— Господин Лим, распорядитесь, пусть поищут её ленту, она где-то тут её потеряла.

Мне подали найденную ленту, и по приказу короля я стала завязывать волосы, всем существом чувствуя, что его взгляд остановился на моей поднявшейся груди. Я же шла на тренировку и поэтому не забинтовала её, как предписано дворцовыми правилами.

— А теперь подними голову, я приказываю — подними!

На меня смотрели смеющиеся глаза — он просто наслаждался происходящим. Мне так захотелось показать ему язык, что я еле сдержала себя. Король резко поднялся, отряхнулся, потом повернулся к подбежавшей даме.

— Дама Ким, я задал вопрос и не получил на него ответа. И так?

— Ваше Величество, мне доложили, что Вы находитесь один в тренировочном лагере с неизвестной рабыней, и я поспешила к Вам, потому что оставлять Ваше Величество одного никто не имеет права.

— С чего Вы взяли, что я был тут один? Со мной были господа Лим и Чан.

— Но служанка не видела господина Чана, и я тоже его не вижу.

— Просто когда служанка смотрела на меня, господин Чан уже стоял у неё за спиной. Если вы его не видите, то это не значит, что его здесь нет. А теперь все уходите отсюда.

— Ваше Величество, но я не могу Вас оставить с этой неизвестной рабыней, потому что…

— Госпожа Ким, — король добавил железа в голос, — во-первых, она не рабыня, просто сейчас на ней костюм для тренировки. Во-вторых — и я, и Её Величество прекрасно знаем, кто она. Достаточно? Идите, вы мне тут мешаете.

Дождавшись, пока женское стадо покинет площадку, король повернулся и, бросив мне «иди за мной», отправился к воротам лагеря. Он сел на каменную скамью и хлопнул по ней ладонью:

— Садись тут.

— Я не могу, я не смею, Ваше Величество.

— Я приказываю — садись!

— Я не могу исполнить Ваш приказ, меня же сегодня убьют. Мы здесь не одни. Если посмотрите чуть выше моего правого плеча, то можете увидеть в кустах спрятавшуюся фигуру евнуха, а у стены конюшни притаилась чья-то служанка. Пока мы сюда шли, я успела осмотреться.

— Хм, и точно. Господин Лим, где Ук?

— Он, скорее всего, тоже заметил шпионов. Мне подать ему знак?

— Подай, я хочу знать, кто посмел за мной подглядывать.

Евнух Лим поднял правую руку и покрутил кистью. Через пару минут Чан Ук притащил и бросил к ногам короля трясущегося от страха евнуха. Служанка успела убежать.

— Кто тебя послал, отвечай Его Величеству! — Ук сильно пнул завывавшего от страха евнуха в кобчик, да так, что тот от удара ткнулся носом в землю.

А послала его благородная супруга Хан Кён Бин. Пара пинков — и он доложил, что его задача следить за тем, куда ходит Его Величество и с кем встречается, и ещё пара евнухов занята тем же. Они меняют друг друга.

Король вздохнул, потом кивнул евнуху Лиму. Тот поднял мелкого за ухо и приказал:

— Ты отправишься в Управление Наказаний и получишь тридцать ударов палкой, после чего остаёшься там. Его Величество позже решит, где ты будешь дальше служить. Проваливай, быстро.

Когда евнуха и дух простыл, король, поморщившись, сказал:

— Как они уже меня замучили своими выходками. Одна головная боль, что от одной, что от второй, — потом поднял голову и посмотрел на меня: — Ён У, вот все мне говорят, что ты такая умная. Что мне можешь посоветовать в этом случае?

— Ваша смиренная слуга не смеет даже помыслить Вам что-то советовать.

— Вот оно — я же говорил, стоит мне сказать, кто я, и моё веселье быстро закончится. Давай договоримся: пока никого нет — я для тебя тот господин из таверны. Что бы ты ответила тому господину? Ты же не трусиха.

— Господин, я бы не стала сильно наказывать служанок и евнухов. Они нарушают дворцовый уклад не по своей воле, у них нет выбора — или подчиниться, или их ночью вывезут на гору на кладбище. А вот тех, кто отдаёт им такие преступные приказы, наказать следует.

— Погоди, про какое кладбище ты говоришь?

— Ваше Величество, во дворце каждый день умирают евнухи и служанки, или даже просто исчезают. Их тела вывозят, и в лучшем случае закапывают на горе за дворцом. В худшем — сваливают в яму за городскими воротами, куда свозят всех неизвестных, умерших в столице. А потом могильщики их закапывают по несколько тел в одну яму.

— Продолжай, — я увидела, как натянулась кожа на скулах короля.

— Вы не можете сильно наказать ни супругу Хан, ни супругу Ый, так как за их спинами стоят могущественные кланы Южных и Западных. Но Вы имеете возможность посадить их под домашний арест на неделю под любым предлогом, на две, ограничив сношение с внешним миром, запретив их посещения даже родственниками. Лишить жалования на пару месяцев. Ну, не знаю. Но я бы наказывала только их, пока не дойдёт. Поговорить с отцами обеих, ведь своим поведением они наносят вред своим семьям и, в конце концов, выдвинувшим их фракциям. Думаю, что они смогут привести своих дочерей в чувство.

— Хм, я подумаю над твоими словами, что-то в них есть. А вот задачка посложнее. Смотри: недавно после поднятого тобою шума была проведена ревизия, которая выявила масштабные хищения продуктов во дворце. Десятки слуг обогащались за счёт других. Дело ещё не закончено, но у меня появились и другие сомнения.

— Я слушаю, Ваше Величество, — я стояла перед ним, сложив руки, как и положено, внизу живота, но почему-то была спокойна. У меня было какое-то чувство дежавю, как будто я опять в кабинете с Фёдором Викторовичем, это он позвал меня к себе посоветоваться.

— Я подозреваю, что нечисто и в Королевском хранилище, и в Королевской сокровищнице. Но назначаемые проверки ничего не выявили, хотя из провинции поступил донос, что кто-то продал там большой земельный участок, принадлежащий королевской семье.

— Ваше Величество, а кто проводил дознание?

— Конечно, «Управление Сахонбу», они занимаются по закону коррупцией во дворце.

— Кто им руководит? Кто-то из представителей фракций?

— Конечно.

— Мне давно мой наставник рассказывал, что когда-то люди, затеявшие мятеж и предательство, использовали против короля похищенные деньги из его же королевской сокровищницы. Продавали земли, а на вырученные деньги нанимали наёмников для мятежа. А все проверки ничего не находили, так как эти люди делились с проверяющими украденным. И все были из одной фракции.

— Даже так? И что, ты ничего не можешь мне предложить?

— У Вас же есть тайные инспекторы, которые подчиняются только Вам.

— Но я не имею права использовать «Амхэн Оса» внутри столицы и дворца, только в провинциях.

— Как всё хитро обставлено. Но они могут же проверить в провинциях состояние Ваших земель согласно реестра? Но для этого нужны несколько реестров за несколько лет, чтобы избежать возможности их подделки.

— Могут. Реестры пишутся в двух экземплярах, один из которых хранится в секретариате.

— И ещё. Ведь нет закона, который запрещает Вам, как королю, создать новую службу? Найти вне столицы молодых талантливых чиновников, возможно, поискать среди тех, кого несправедливо удалили из столицы — такие должны быть. И поручить им провести тайное расследование. Иногда простые слуги знают больше, чем их господа.

— Ён У, сколько тебе лет?

— Двадцать один будет в этом году.

— Ты уверена, что тебе двадцать один, а не сорок один?

— Ваше Величество, я почти каждый свой год помню, начиная с четырёх лет. Продолжу: чиновников ввести в секретариат на самые низшие должности, чтобы они смогли иметь доступ к документам дворца. А позже считать их одним из управлений Ыйгымбу. И сразу же предупредить: один намёк на тень взяток или протекторства — и они не в ссылку поедут, а рабами на рудники. Пусть решают: или власть и престижная королевская служба во дворце, или соломенная обувь и похлёбка на воде.

— Что скажешь, господин Лим?

— Ваше Величество, наин Ён У дело советует. Я давно уже об этом думал, и у меня есть несколько таких молодых людей на примете. Нужен только Ваш приказ, и я сразу вызову их в столицу.

— Ваше Величество, позвольте сказать? У Вас же есть в городе принадлежащие Вам дома?

Король и главный евнух переглянулись, потом король спросил:

— А откуда тебе это известно?

— Но Ваше Величество, я просто подумала, что такие обязаны быть.

— Продолжай.

— Чтобы эти молодые люди встречались по делу только вне дворца, чтобы никто не смог бы установить хоть какую-то связь между ними и Вами, или господином Лимом. Или это будет человек, которому Вы доверите вести дела. Просто если этих молодых людей раскроют, то им может грозить даже смерть.

— Принято. Смотри, как могут быть полезны молодые наин со свежими мозгами. Вот только последнее время они никак мне не попадались. Всем нужно только одно — хотя бы одна ночь, чтобы потом задирать нос и жить припеваючи на обеспечении дворца.

— Ваше Величество, это же не про меня? Я даже подумать не могла, что молодой господин в синем и есть король. Простите меня ещё раз. Я клянусь, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы загладить свою страшную вину.

— Ладно, ты уже прощена, и хватит мне тут причитать. А ты очень полезная наин.

— Ваше Величество, уже второй гонг, мне нужно не попасться, иначе никто меня не простит.

— Понял. Ук, проводи наин до её отдела.

— Ваше Величество, если увидят, ведь…

— Он просто пойдёт следом и проследит, чтобы ты дошла. Так понятнее?

— Поняла, Ваше Величество. Я могу идти? Я ухожу.

— Иди уже, несносная девчонка. Хотя стоп — кто такой ёшкин кот?

Я благополучно добралась до отдела, прошмыгнула по лестнице, метнулась в свою комнату, перевела дух, потом быстро помылась, переоделась и накрылась одеялом. Сон никак не шёл, мысли крутились вокруг того, что в моей жизни может измениться после такого знакомства. Ведь король не из тех, кто делает что-то просто так.

Если будет светить положение наложницы, я и отказаться-то не смогу, но всё в руках Божьих, как говорила моя бабушка в прошлой жизни.

Я немного опоздала к завтраку, поэтому обе служанки уже приканчивали утреннюю кашу с курочкой. Я села и молча, с осуждением, уставилась на обеих. Мин Су отложила в сторону палочки:

— Что случилось? Ты чего нас буравишь своим возмущённым взглядом?

— Вы что, не могли мне тогда сказать, что мой господин в синем — это король?

— Да, не сказали. А если бы сказали, это что-то бы изменило?

— Да, изменило бы. Я бы вчера не подралась с ним и не сидела бы у него на груди.

Мин Су откинулась на спинку стула, а у На Ён сначала из рук выпали палочки, а потом изо рта — каша. Обе ошарашенно смотрели на меня. Я рассказала про вчерашнее, опустив последующую беседу с королём.

— Дама Мин там была? — встревоженно спросила Мин Су.

— Да, она появилась, когда наш поединок уже закончился. Подняла гам и шум, меня собрались тащить в Трибунал, казнить — в общем, полный набор. Всё это продолжалось, пока король на неё не крикнул. И то мне показалось, что она всё время порывалась поступить по-своему.

— Правильно тебе казалось. Она — человек Вдовствующей королевы. А это значит, старая ведьма уже всё знает. Ён У, будь очень осторожна. Все остальные скопом ей в подмётки не годятся.

— И что мне теперь делать? А если бы предупредили, я бы ни за что не сделала того, что произошло вчера. Я бы сразу упала на колени, просила о милости и прочем. Но… Я не знаю, как мне сейчас жить. Я всего лишь два года назад была бесправной рабыней, за моей спиной никого, я сирота. Я же не маленькая, я всё понимаю.

— Ты думаешь, Его Величество захочет сделать тебя наложницей?

— Я видела его глаза — там всё было написано.

— Вдовствующая королева будет против.

— Я бы даже сказала, что очень сильно против, — открыла рот до сих пор молчавшая На Ён. — Она может пойти на любые, даже жестокие меры. И может так случиться, что ни король, ни королева не смогут ей помешать. Она сначала делает, а потом запирается у себя и сидит, пока всё не успокоится.

— И что мне теперь делать? Может, рассказать всё господину Ли?

— А он тебе как поможет? Вот с ней он точно не будет соперничать. За её спиной — всё вельможное старичьё. Могучие кланы, которые сами по себе и не входят ни в одну из партий. Она тогда приказала отравить родную мать нашего короля, и несмотря на возмущение министров, её никто не наказал — даже правивший король, его отец.

— Мин Су, сделаем так. Если с ней что случится — ты беги к королеве, а я к господину Лиму. Не просить помощи, нет — просто сообщить. Пусть они сами решают. К сожалению, мы никто, и жизнь наша не стоит в их глазах ничего.

— А мне что делать?

— Иди расскажи всё госпоже Лю и делай всё, что тебе положено по должности.

Управляющему я всё-таки рассказала о случившемся — ну не могла я от него это скрывать. Он стал очень серьёзным, а на следующий день приказал мне явиться к нему со счетами. Меня посадили в отдельную комнату с окном и сказали ждать. Неожиданно пришёл сам господин Лим.

Два дня подряд он диктовал мне тексты, цифры, я считала и подбивала баланс. Еду мне приносили прямо в комнату, туалет был тут же, в крыле здания, а вечером первого дня мне поставили там же кровать. Ночью Управление охранялось королевскими гвардейцами.

— А ты молодец, не задала ни одного вопроса, — резюмировал господин Лим. — Это говорит о том, что ты очень умная.

— Господин Лим, раз управляющий и Вы так поступили, значит, так нужно. Кто я такая, чтобы задавать вопросы? Если будет необходимость — Вы сами мне всё расскажете.

— Хорошо, сегодня уже можешь идти в отдел. Его Величество приказал мне передать тебе огромную благодарность за проделанную работу. И он восхищён твоей каллиграфией, как и я. После того, как комиссия закончит работу, Его Величество собирается тебя поощрить. Всё, можешь идти.

Но я ничего не стала рассказывать ни Мин Су, ни На Ён, ни тётушке Лю. Сказала, что переписывала под диктовку евнуха Лима секретные документы.

Вечером я переоделась и отправилась в тренировочный лагерь. Я надеялась, что король опять туда придёт, но он не появился ни в этот, ни в следующий вечер. А на третий день со мной случилось несчастье.

Я возвращалась с тренировки и уже почти подошла к арке, разделявшей королевскую конюшню с Водным отделом, как вдруг из кустов метнулась тень и на меня попытались набросить покрывало.

Я отбилась от двух нападавших, оказавшихся тщедушными юными евнухами, после чего на меня напал ещё один, постарше, попытавшийся нанести удар кинжалом прямо мне в лицо. Я успела перехватить его руку и отправила его через себя в полёт — спиной на каменные ступени.

Поднявшихся евнухов встретила серией ударов, сбила с ног, одного сбросила в колодец, а другого ударом головой об стену отправила в нирвану. Осмотревшись, увидела, что первый успел утонуть, а эти двое не подавали признаков жизни.

Я кинулась по лестнице вверх, выкрикивая имя Нам Му Ёля, но внезапно голова моя разорвалась на тысячи кусочков, и мир вокруг превратился в густую темноту.

В себя я пришла от толчков чем-то твёрдым в спину. Странное чувство, что меня куда-то везут. Я открыла глаза и поняла, что нахожусь в повозке, которую катят по неровной дороге. Руки и ноги мои были связаны, а рядом лежал ещё кто-то, почти придавив меня своим холодным телом. Покойник — страшная догадка осенила меня.

Через щели крышки мерцал отблеск факела, слышался говор, причём женский. Я пошевелила руками, изогнула кисть правой руки, зацепила пальцами рукоять кинжала, который с момента покупки был закреплён к предплечью левой руки, и он послушно скользнул в мою ладонь. Пригодился, мой миленький, не зря я его так с любовью оттачивала до бритвенной остроты.

Верёвки на руках я разрезала быстро, а вот чтобы согнуть ноги, нужно было как-то освободиться от придавившего меня тела. И я при каждом толчке повозки стала сама сталкивать остывшее тело к борту — получилось. После чего надвинула его на себя, зажала в руке рукоять кинжала и стала ждать.

Вот послышались мужские голоса и недовольный женский голос, который кому-то приказал укрепить факелы на повозке и снять крышку.

— Ты и ты, снимите быстро крышку. А ты, лучник, иди и перережь горло той, что лежит в повозке.

— Госпожа, нам приказали только выкопать яму под могилу. Зачем живую сюда-то везли?

— Болван! Чтобы стража на воротах увидела кровь? А так — две умершие служанки. Иди делай быстрее, а то сам не доживёшь до утра. А вы следом возьмите второе тело, его кинем поверх этой девки.

Я прищурила глаза, когда начали стаскивать тяжёлую крышку. Вот надо мной наклонилось усатое лицо воина в шлеме королевских лучников. А точно, они же не входят в дворцовую гвардию, но патрулируют подходы ко дворцу со стороны гор и леса.

Он одной рукой притянул к себе мёртвое тело, наклонился, и я тут же всадила ему в горло кинжал. Оттолкнула и вскочила в повозке. Итак: два мелких евнуха, которые везли повозку, две служанки и пожилая дама в тёмно-зелёном чогори придворной пятого ранга. И оторопело смотрящий на меня второй воин в полутора метрах от повозки.

Не обращая внимания на завопивших служанок, я оттолкнулась от борта и прыгнула на второго воина, взмахнув кинжалом. Он увернулся, но я успела схватиться за рукоять его меча, ударом ноги сбила его с ног. Меч сам выскочил из ножен и оказался у меня в левой руке.

Ко мне с разъярённым лицом и небольшим стилетом кинулась старшая дама, но я успела перехватить меч обратным хватом, и лезвие вошло ей в живот. Выдернула, кинжал в зубы, меч в правую руку. Воин уже вскочил, и я ударила его без замаха снизу-вверх, наискосок.

Он повалился на спину. Я быстро осмотрелась — евнухи от страха присели у повозки, служанка одна сидит на попе, другая уже возле своей госпожи, смотрит на меня с ненавистью, пытаясь вырвать у умирающей нож. Да не вопрос, милая, получи, чего хотела.

И сразу в голове щёлкнула мысль — их нельзя никого оставлять в живых. Я зажала своё сердце в кулак и в течение нескольких мгновений убила всех, после чего упала на землю и прислонилась спиной к колесу повозки.

Воздух со свистом входил и выходил из лёгких, сердце колотилось как сумасшедшее. Я схватилась рукой за грудь. Несколько секунд мне даже казалось, что оно выскочит наружу, поэтому я сжала её до боли. Отдышалась. Что же теперь делать?

Успокоившись, встала, заглянула в повозку. Там лежало тело служанки, наин, такой же, как и я. Лицо её было изуродовано несколькими ударами ножа. Ко мне вернулась ясность мысли. Что мы имеем — сначала меня пытались убить три евнуха, а потом напали вот эти, посерьёзнее. А это значит, что меня решили даже не калечить, а просто убить.

То есть, скорее всего, узнали о моей роли в деле с кухней, моём участии в каком-то секретном расследовании короля. Такие ни перед чем не останавливаются — вспомнила я слова На Ён. А уж мой контакт с Его Величеством и то, что он мне благоволит, уже сама по себе серьёзная причина избавиться от меня.

Итак — мне нужно уходить отсюда как можно дальше и побыстрее. Я ещё раз осмотрелась, потом собрала трофеи, обшарив карманы лучников. Два лука, два меча, два полных колчана стрел, деньги, серебряный слиток, огниво, иголка, нитки белые и чёрные, какая-то мелочёвка. Мне теперь всё сгодится. Посмотрела на остальных — а чего я стесняюсь?

Они не собирались мне предоставить ни единого шанса. Я первым делом проверила обувь — у одной из служанок оказался мой размер. Сняла туфли, потом подумала и стащила с обеих нижнее бельё. Да и в карманах нашлось много интересного. Особенно в расписном саше у главной дамы — два золотых королевских слитка, безделушки, монеты.

Общий улов получился внушительным. Я ещё раз подошла к телу служанки. А ведь она моей комплекции и роста, платья у наин девятого ранга одинаковые. Значит… Я сняла с себя бирку и повесила её на пояс мёртвой девушки. Потом подумала и туда же повесила вышитое саше со своими инициалами, которое мне подарила Ли На Ён.

Потом походила, нашла тяжёлый камень, накрыла её лицо оторванным у старшей дамы подолом нижней юбки и со словами «прости, милая, но мне нужно как-то жить» нанесла несколько тяжёлых ударов по лицу покойницы. От хруста костей меня чуть не вырвало.

Но я терпела, после чего скинула тело в приготовленную могилу и наполовину закопала, оставив лопату в яме. Подтащила одного воина к яме, остальных оставила так, как есть. На первый взгляд — привезли закопать покойницу, но на них напали грабители.

Последний раз всё осмотрела, ещё раз проверила карманы и тела, нашла у евнуха спрятанную вязанку медных монет, перекинула через спину оба лука, всё, что можно, повесила на себя, взяла в руки факел и увязанные в узел вещи и отправилась вверх по склону горы.

У управляющего Ли в кабинете висела большая карта, и как-то он при проявлении мною любопытства рассказал, что на карте обозначено и где оно находится. Сейчас я держала эту карту в голове, так как мне нужно было выйти к постоялому двору, дождаться удобного случая и увести лошадь.

Начало светать, когда я спустилась со склона горы и оказалась у развилки дорог. Там же стояла большая таверна, у ворот которой у коновязи были привязаны оседланные лошади.

До этого я ещё раз всё внимательно осмотрела — один лук и один меч выбросила в бурную речку, туда же улетел и пустой колчан. Стрелы я часть втиснула в оставшийся колчан, часть обвязала тряпками и убрала в узел. Благо я оборвала на тряпки все юбки у служанок и госпожи — пусть гадают, что там произошло.

Бирка погибшей улетела на середину реки. Всё, нет больше Со Ён У. Нужно будет раздобыть бирку для себя, а это можно сделать только в одном месте. Лошадь я выбрала посмирнее и тихо увела её подальше от спящей таверны. Через полчаса я уже была у южных ворот столицы, где была огромная яма, куда стаскивали умерших горожан, у кого не было близких.

Яма охранялась, но кое-как. Поэтому через пять минут я стала обладательницей деревянной бирки с именем Пак Ю На, двадцати трёх лет. А теперь — в путь. Я планировала за двое суток подняться на север, оставить там лошадь и решить, где я буду жить. Пусть ищут на севере, если надумают.

К седлу лошади был приторочен прекрасный меч в чёрных полированных ножнах и чёрная мужская шляпа. Вот спасибо и прости меня, неизвестный путешественник. Шляпа пришлась мне почти в пору, только пришлось немного подтянуть ленту.

Я ехала не спеша, убрав волосы под шляпу. В первом же селе купила чёрную мужскую одежду, разменяла у хитрого трактирщика оба золотых слитка. Он не стал ничего выяснять, тем более я закрыла низ лица лиловым платком, взятым в рукаве главной дамы, и разговаривала с ним чуть ли не хриплым басом. Получился увесистый мешок медных денег.

По дороге я несколько раз убивала зазевавшихся кроликов, а как их разделывать, я знала из прошлой жизни, потому что мой дед постоянно брал меня на охоту в сезон. Лошадь косилась и фыркала, но что поделать. Кроликов хватило на два дня.

Я простилась с лошадью у придорожной таверны и стала подниматься в горы. Сверху открылся прекрасный вид на обширную долину. Губернский город, несколько деревень. Внизу протекала широкая река, по которой сновали лодки. А не поеду я никуда. Я теперь преступница, на моих руках кровь пяти королевских евнухов, двух королевских лучников, служанок и чьей-то сангун.

Я помнила, что один евнух утонул, второго я хорошо приложила головой, а третий рухнул спиной на ступени и затих. Пусть будут мёртвые — мне теперь одним больше, одним меньше.

Место для жилья я нашла неожиданно, как по наитию решив пройти в небольшое ущелье, откуда вытекал ручеёк, спускавшийся вниз в большую реку. В конце ущелья, где ручей падал с высоты водопадом в небольшое чистое озеро, я нашла большую пещеру, а рядом с ней — старый дом с ещё крепкой крышей.

В домике была пара старых кастрюль и дырявый чайник. Значит, придётся спускаться вниз, в деревню. Я застирала своё платье от кровавых пятен и, взяв с собой деньги, сходила на разведку в деревню. Моей добычей стали топор, котелок и старый, но приличный чайник.

Всё это я выменяла у кузнеца за несколько монет и пару кроличьих шкурок. Рассказала ему легенду о том, что мой муж умер, а меня хотел взять себе в постель местный купец, но я сбежала. Поверил он или нет, но с этих пор я приносила ему мясо косуль, кроликов, шкурки, за которые он мне платил.

Взамен он делал мне наконечники для стрел. Староста деревни знал, что я живу на горе, я с ним однажды встретилась, рассказала ту же историю, он проверил у меня бирку, и больше никаких вопросов не задавал. Это были два единственных человека, кто видел меня в лицо и мог связать с женщиной, живущей на горе.

Однажды я совершила путешествие в главный город провинции, прошла через ворота по бирке, купила себе одежды и необходимых мелочей. И мне удалось купить две бамбуковые трубочки с хочжэчцы — китайскими тлеющими спичками.

Сняла крышку, дунула — появилось пламя. Закрыла крышку — пламени нет. Такая спичка могла сохранять тление несколько месяцев. Обе я решила зажечь только тогда, когда у меня закончится огниво, взятое у мёртвого лучника.

Я охотилась на горе, благо дичи здесь было немеряно. Оленей и кабанов не трогала. Но косули и кролики были моей постоянной добычей. В озере я брала воду, у истока ручья стирала своё бельё.

Обзавелась прекрасной чёрной маской-платком с нарисованными на ней зубами тигра. На охоту ходила в чёрной шляпе и всегда с собой носила за спиной тот меч, который достался мне с украденной лошадью. Не знаю, по какой причине хозяин не взял его с собой в таверну и оставил притороченным у седла.

Первую зиму встретила уже подготовленной. Нарубила и натаскала в пещеру много сучьев и сушняка, и проблем с теплом у меня не было. Снег выпал, но его было мало по сравнению с теми сугробами Подмосковья из моей прошлой жизни. Столица находилась южнее, там снег вообще долго не лежал.

Гости заявились ко мне внезапно, когда я стирала бельё. Я заметила движение в стороне ручья краем глаза и метнулась в хижину, откуда уже вышла с мечом за спиной и луком с наложенной стрелой в руках.

— Глянь, Гон. Баба! Баба настоящая, да ещё и молодая! Нам несказанно повезло.

— Слышь, девка, ты это… Ты лук-то опусти. Мы тя не сильно попользуем, глядишь, и жива останешься.

Их было четверо — с мечами, луками за спиной, и у одного — копьё. В поводу они вели лошадь с богатым седлом и попоной. На ней были закреплены два вьюка. Одного взгляда на их лица было достаточно, чтобы понять: живой они меня не оставят. Я на таких насмотрелась ещё в прошлой жизни.

Поэтому я не медлила ни мгновения — первая стрела ударила со стуком в грудь того, с копьём, вторая — в того, что бахвалился, после чего я скаканула за угол дома, в который впилась стрела, пущенная бандитом, оставшимся в живых. Однако какой шустрый. Я упала на колено и, оттолкнувшись ногой, резко высунулась из-за угла — и вовремя. Один из них с мечом в руке уже был в паре метров.

Стрела вошла ему в грудь, и, падая, он закрыл меня от последнего врага. И началась игра в кошки-мышки. Я не могла выйти из-за дома, а он не мог покинуть долину. Наконец он не выдержал:

— Эй, барышня, может, закончим?

— Как закончим? — ответила я и тут же перебежала в сторону. Но он не использовал этот момент.

— Я тихо уйду и забуду, что когда-то был здесь.

— И приведёшь сюда своих друзей?

— У меня нет друзей, в нашей профессии они не бывают. Я просто уйду, ты победила.

— И оставишь их здесь?

— Даже лошадь оставлю. Она принадлежала какому-то офицерику, которого река уже унесла не знаю куда.

— И я должна тебе поверить?

— А у тебя есть другое предложение?

— Хорошо, можешь уходить, я сама их похороню. Но если ещё раз появишься — я убью тебя первой. Мне всё равно, когда умирать, я уже официально мёртвая, понял?

— Я ухожу, барышня… Я ухожу…

Голос его удалялся. Я быстро выглянула и увидела скачущую по камням фигуру. Стрела «ивовый лист» вошла ему в спину между лопаток. Когда я подошла, он был ещё жив.

— Ты же слово дала, — прохрипел умирающий.

— Это было моё слово: сначала дала, потом передумала и забрала обратно. Таким, как ты, слово не дают. Умирай, я позже вернусь и похороню тебя.

Для их похорон я использовала лошадь. Не буду описывать, сколько мне стоило трудов и изобретательности, чтобы с помощью блока поместить каждое тело на её спине. Закопала я их почти у дороги, где земля была помягче. Ну как закопала — чуть присыпала и обложила камнями.

Осмотрела трофеи — мне перепала хорошая казна, мечи, луки, стрелы, всякая всячина, а главное — богатый конь. Но в притороченной к седлу сумке я нашла военные донесения и после некоторого раздумья отвела лошадь в деревню к старосте.

Мечи и всё прочее я отдала кузнецу. Мой лук, который мне достался в ту ночь, был получше, чем те, что были у разбойников. Старосте я сказала, что убила бандитов и указала, где их закопала. Передала ему часть добычи, которую, по моему мнению, они сняли с убитого офицера.

Позже староста мне сказал, что губернатор хочет выразить мне свою признательность за спасение важных донесений. Но я ответила, что мне не нужны поощрения, я сделала это потому, что понимаю важность любого военного донесения.

Семье убитого офицера во встрече я тоже отказала. Попросила старосту передать, что я отшельница и живу далеко в горах. Тем более что теперь я появлялась в селе только в мужской одежде, в той чёрной шляпе и своём платке-маске, от вида которого дети с громким плачем разбегались, а взрослые старались уйти с моего пути.

По вечерам иногда хотелось выть от тоски и безнадёжности. Что делать, я не знала, но возврата к прежней жизни быть не могло. Выйти насовсем к людям я тоже не могла, так как бюрократия в королевстве работала прекрасно, и установить, кто такая на самом деле Пак Ю На, чиновникам не составит труда.

Иногда в груди становилось так тяжко, что я даже два раза срывалась, орала на всё ущелье и плакала от бессилия. Потом брала себя в руки и уходила в лес, ставила силки, добывала косуль, иногда по заказу била тупой стрелой, чтобы не повредить ценный мех, лисиц.

Я постоянно умывалась рисовой водой, отварами, размельчала бобы маш, отмывала каждую частичку своего тела. Зимой грела воду, а летом купалась нагишом в своём озере. Делала маски из мёда, давила сок из дыни, наносила на лицо.

Целая процедура, которая занимала много времени и помогала мне быть в тонусе и помнить, что я женщина, молодая и даже красивая. Поэтому я любовалась своей белой кожей на руках и на лице, наносила сок и на тело. Благо дорогу в ущелье практически никто не знал, и я пользовалась этим.

А те, кто знал, — те не ходили сюда, зная, что здесь живёт женщина-отшельница, убившая уже сто, не поверите, сто бандитов. Мол, там вся гора в их могилах. Смешно, но действительно разбойники по какой-то причине обходили эти горы и близлежащие деревни стороной.

Кузнец мне как-то сказал, что на обратном склоне горы есть ущелье, где из земли выступает блестящий чёрный камень. Он иногда брал его домой для домашней печи. Горит хорошо и долго держит тепло. По его наводке я нашла это место. Камень оказался настоящим чёрным, с блестящими прожилками, — каменным углём.

По моей просьбе кузнец соорудил мне наплечные носилки, и я потихоньку таскала мешки с углём к себе в дом. Интересная конструкция — две вертикальные жерди, скреплённые между собой, и внизу на уголках что-то типа полочки. Ставлю мешок, привязываю, приседаю, продеваю лямки, встаю и иду. И так два мешка в день я осиливала.

В первую зиму в деревне было очень голодно. Снега, по словам местных, выпало невероятно много — даже старики не помнили, чтобы снег был по колено. Мы договорились со старостой, что он и кузнец с сыном будут забирать крупную дичь, которую я добуду. Первым трофеем стал крупный олень.

Когда я вернулась из деревни, возле туши уже крутились два волка. Заднюю ногу успели погрызть. Отбежали и сели на снег — худые, поджарые. Пришлось их шугануть, так как лошадь кузнеца ни в какую не хотела подниматься в гору. Мужчины тут же освежевали оленя, сняли шкуру. Я попросила часть внутренностей скинуть на снег — как-то жалко стало двух тощих зверюг. Мяса хватило на всю деревню. А шкуру я прямо в озере выскоблила, высушила, и потом жена кузнеца пошила мне из неё длинную куртку с тканевым подкладом и с капюшоном, и меховые унты.

Олени попадались ещё несколько раз. Кабанов я не трогала, да и силки прекратила ставить. Сердце обливалось кровью, и жалость подступала к горлу, когда видела, как бьётся и кричит как ребёнок попавший в них заяц.

А потом я провалилась в ручей и простыла. Обеспокоенные моим долгим отсутствием, кузнец с женой поднялись в горы и нашли меня с жаром, почти без сознания. Жена осталась со мной, а кузнец прислал ей в помощь свою дочь. Поили отварами, обтирали, хотели перенести в деревню, но я отказалась.

Что мне нравилось в деревенских — они никогда не задавали ненужных вопросов. Но всегда называли меня госпожа Пак. Четыре оленьи шкуры, выделанные мною, кузнец отвёз в город и выгодно там продал. Когда он предложил мне за них деньги — я взяла только десятую часть. На остальные попросила купить риса для жителей деревни.

В город я теперь выбиралась каждые две недели. В основном — узнать новости, потолкаться на рынке, иногда пококетничать с молодыми дворянами, вкусно поесть в таверне при рынке. Там можно было заказать комнату, чтобы никто не мешал, и спокойно насладиться едой. В город я ходила в приличной одежде и в вуали, как молодая незамужняя дворянка. И ни разу меня никто не остановил и не проверил бирку.

Покупала я соль, пряности, рисовую муку, из которой сама для себя пекла лепёшки. И наполняла сделанную мне деревенскими флягу рисовым вином. Иногда душа просила расслабиться. Дважды видела губернатора провинции — пожилого чиновника, часто выходившего в город поинтересоваться ценами на рынке, что нового появилось у торговцев. Было видно, что местный люд его уважает.

В розыскных листах, вывешенных на большой доске у входа на рынок, меня не было. Значит, моя уловка сработала и теперь для всех меня нет в мире живых. Что дальше делать и как жить, я пока не знала. Для себя решила, что ещё пару лет поживу на горе, потом спущусь вниз и поселюсь в городе. Может, найду себе какого мужчину, который не станет слишком интересоваться моим прошлым. В любом случае жить до конца мне в этом мире.

Вторая зима была менее снежной, но в феврале ударили сильные морозы и опять всё накрыло белым покрывалом. На охоте теперь меня всегда сопровождали волк и волчица, иногда даже вдвоём. Косуль я разделывала теперь сразу на месте, чтобы не тащить с собой лишнее. Внутренности и голову оставляла серым санитарам.

В деревне в этом году было полегче с продуктами, а то в прошлую зиму в пищу шло всё, даже копыта вываривали. Поэтому я позволяла себе не брать внутренности и возвращаться налегке. В тот день, спускаясь с горы к ручью, я услышала левее в стороне тропы чей-то стон и смех нескольких мужчин.

Осторожно приблизившись, внизу за деревьями на тропе я увидела упавшую мёртвую лошадь с торчащей из шеи стрелой, которая падая придавила своим телом ногу дворянина. Его я могла видеть только со спины. К нему приближались трое мужчин явно не с добрыми намерениями.

Все были одеты как охотники — в меховые шкуры и тёплые меховые сапоги, обтянутые крест-накрест ремешками, такие же шапки мехом наружу. У одного из них в руках был лук с наложенной стрелой, второй небрежно помахивал мечом, а у третьего в руке был длинный изогнутый кинжал.

Меч дворянина был приторочен к левой стороне у луки седла и сейчас был так же придавлен телом павшей лошади, как и его левая нога. Разбойники, а это были именно они, насмехались над упавшим, обещая, что сильно больно убивать не будут — всего лишь немного голову отделят от шеи.

— Слышишь, нам много-то и не нужно, только твоя голова, за которую нам обещали немалые денежки. Так что ты нас уж извини, но головой с нами ты просто обязан поделиться. Тем более тебе, мёртвому, она через пару минут уже будет ни к чему.

Я тихо опустила на землю тушу косули, сняла и положила рядом свою шляпу, встала на одно колено и воткнула перед собой в землю три стрелы с широкими тяжёлыми наконечниками, заготовленные на оленя. Бандиты подошли к лежащему человеку почти вплотную, но продолжали глумиться над ним, наслаждаясь его беспомощностью.

Я на секунду прикрыла глаза, вдохнула, потом выдохнула и натянула тетиву. Первая стрела ударила в грудь лучника — как самого для меня опасного. Вторая попала в грудь бандиту с кинжалом. Третий перепрыгнул через лошадь и человека и кинулся ко мне с мечом.

Я вскочила, сделала шаг вперёд и вогнала ему стрелу в грудь с расстояния нескольких метров. Удар был такой силы, что его откинуло назад, он схватился рукой за древко торчащей стрелы и попытался, опираясь на меч, встать. Я уже отбросила в сторону лук и потянула из-за спины меч.

В тот день, когда я пропала из дворца, многое произошло. Нам Му Ёль, услышавший мой крик, прибежал и обнаружил плавающее в колодце тело евнуха, одного евнуха со сломанным позвоночником и пытавшегося ускользнуть мелкого евнуха, который, оказывается, прикинулся потерявшим сознание, когда я была ещё там.

Он сообщил о случившемся Шин Мин Су, она вызвала стражу. При осмотре лестницы была найдена моя пинье — заколка из белого нефрита, подаренная мне тётушкой Лю. Меня нигде не смогли обнаружить.

При допросе уцелевшего евнуха, который проводил лично прибывший в отдел управляющий Ли, выяснилось, что их послала Благородная супруга Ый, чтобы нанести несколько порезов на лицо наин Ён У. К этому времени третий евнух скончался, так и не придя в сознание.

Выживший рассказал после того, как на него надавили, что, когда они напали на госпожу, она неожиданно оказалась владеющей боевыми искусствами и быстро с ними справилась. Но он видел, как у самой лестницы на неё набросились ещё два евнуха и служанки, нанесли ей удар палкой по голове и потащили куда-то в кусты.

Получивший сообщение о происшествии король пришёл в ярость. Ведь только недавно по просьбе её отца, министра Налогов, с супруги Ый сняли домашний арест. Назначили следствие, арестовали всех её слуг и служанок во главе с сангун. Всплыло столько всего, что в шок пришли даже следователи Трибунала.

Отец наложницы стоял на коленях перед покоями Его Величества, но тот был неумолим. Вскрылись не только случаи уродования служанок, но и несколько убийств, совершённых по приказу благородной супруги вне дворца.

Она оказывала покровительство, а если точнее — содержала два кибана в столице. И там по её приказу убили несколько непокорных рабынь, проданных для утех мужчинам и отказавшихся от такой «милости». Две из них оказались дочерьми дворян, похищенных на юге и проданных в бордель в столице.

— Вам что, денег мало?! — орал король на утреннем совещании. — Мне уже доложили, что это не первый раз, и того, кто заикнётся, что нужно прекратить следствие, я обвиню в государственной измене. Чьи-то ещё уши вылезут? Министр Налогов — немедленно подавайте в отставку. А что делать с твоей дочерью, буду решать я. Она моя жена, согласно законам королевства.

Сахонбу проводила следствие с небывалым усердием, и скоро стало известно, что вечером королевские стражи по личной команде Вдовствующей королевы выпустили из дворца повозку с умершей служанкой. Во дворце наступила гнетущая тишина, даже министры боялись пройти мимо королевского кабинета.

А через два дня поиски гвардейцев на горе дали результат — были обнаружены уже слегка объеденные зверьём трупы и свежая могила. Всех опознали: главная дама Вдовствующей королевы, две её служанки, два евнуха её двора и два королевских лучника.

С женщин содрано нижнее бельё, и, похоже, они были изнасилованы, но сейчас это определить уже трудно. Из результата расследования стало понятно, что они приехали на гору, вырыли могилу и, как только начали хоронить служанку, на них напали бандиты. Потому что при них не нашли ничего, ни монетки.

Тело служанки бандиты не тронули, поэтому при ней нашли бирку и саше с десятком монет. Лицо умершей было обезображено, но следователи установили, что умерла она от удара острым ножом в спину.

Глава Сахонбу докладывал обо всём на утреннем Совете.

— Глава, то есть служанка была убита во дворце? Она не умерла своей смертью? Лицо сильно обезображено?

— Ваше Величество, нет никаких сомнений, что она была убита намного раньше, на территории самого дворца. А лицо изуродовали уже после её смерти. У меня и моих людей сложилось впечатление, что тот, кто приказал это сделать, ненавидел эту девушку именно из-за её красивого лица.

— Установили имя служанки?

— Да, Ваше Величество. При ней была именная бирка и вышитое саше. Её подруга опознала саше, которое она сама лично вышивала в подарок убитой. Это наин Водного отдела Ён У.

Король внезапно с грохотом вскочил. В стороны разлетелись лежавшие перед ним на столике указы и прошения, сам столик улетел вниз, под ноги министров. Все замерли — таким короля ещё никто не видел. Лицо побелело, скулы заиграли желваками, голова непроизвольно пару раз дёрнулась, кулаки сжались так, что костяшки пальцев побелели.

— Глава, — король сказал это тихо, еле шевеля губами, — ошибки быть не может?

— Ваше Величество, и рост, и платье, и личная бирка, и саше — всё указывает на пропавшую три дня назад из отдела наин Ён У. У неё на пальцах нашли пятна от туши, а по словам управляющего Ли, она последнее время занималась написанием отчётов в его управлении.

— Говорите, убили из-за её красивого личика? — глухим голосом после долгого молчания вдруг спросил министров король.

— Ваше Величество, — вперёд выступил уважаемый член фракции Западных, министр Внутренних дел, — это, к сожалению, обычное явление во дворце. Увы, не первый раз. Успокойтесь, Ваше Величество.

— Вы так считаете? — голос короля прозвучал с иронией, но жёстко, с необычными для него железными нотками, что для всех стало неприятным сюрпризом. Он всегда старался вести себя сдержанно, даже если министры шумели в зале и выступали против его воли.

— Дело в том, министр Мин, что эта наин по моему приказу проводила секретное расследование, для чего ей в Управлении Дворца был выделен отдельный кабинет. О сути расследования знали только я, господин Лим и несколько моих тайных инспекторов. Уже по тому, что она предоставила, будут приняты жестокие меры. А до этого именно она выявила воровство на королевской кухне и в Управлении снабжения. Так за что её жестоко убили? Никого не прощу, даже не вздумайте пытаться просить.

Министры притихли, потому что одно дело — убили из ревности. Но тут получается, пахнет кое-чем другим.

— Министр Мин, убийство человека, проводящего расследование по личному приказу короля, чем будет считаться? Я жду ответа.

— Государственной изменой, Ваше Величество.

— Является ли юридически наин королевского дворца, прошедшая обряд Кванре, королевской супругой?

— Является, Ваше Величество.

— Убийство моей супруги на территории королевского дворца каким преступлением будет, господин Мин? Отвечайте!

— Государственной изменой, Ваше Величество.

— Начальник Сахонбу, слушай королевский приказ: следствие по делу благородной супруги первого ранга Ый Ван Гвиин ускорить, если необходимо — применить к арестованным суровые методы воздействия. Второе — арестовать всех слуг и служанок Вдовствующей королевы и допросить. Саму королеву оставить во дворце и назначить туда временных слуг решением Трибунала.

— Ваше Величество!!! Вы не можете! Она же мать нации!!! — несколько министров упали на колени, взывая к королю.

Он внезапно сошёл со ступеней и подошёл к упавшим на колени министрам. Опять наступила тишина.

— А убивать людей во дворце по собственной прихоти — значит можно? Моих подданных убивать — это она может? Только за последние два года по её приказу убили девятнадцать наин, евнухов и даже даму восьмого ранга. Все они не только были моими подданными, но юридически каждая женщина дворца является моей супругой. За пределами дворца именем Вдовствующей королевы пугают детей, вам это известно? Её судьбу будет решать Верховный совет королевства, который мы соберём после окончания следствия.

Король поднялся наверх и сел на трон.

— Главный королевский секретарь здесь?

— Да, Ваше Величество!

— Пишите указ. Её Величество королева как глава Внутреннего двора должна изъять у супруги Ый мою дочь и в дальнейшем решить, кто будет заниматься её воспитанием. Я не могу допустить, чтобы мою дочь воспитывала злобная, ограниченная и неблагодарная женщина. Не прошло и двух месяцев, как с неё сняли домашний арест за подобное. С ней разговаривали я, Её Величество, её собственный отец. Как только с неё сняли наказание, она тут же принялась за старое. Никакого уважения ко мне как супругу и королю, к Её Величеству и к собственному отцу. Её судьбу я решу чуть позже.

Вечером король пришёл к королеве, она сама сбежала с крыльца, взяла его за обе руки. Всматриваясь в его лицо, перекошенное от произошедшего, пригласила пройти к ней.

— Супруг мой, пойдём, войдём в дом. Пойдём, просто посидим рядом. Я всё знаю, мне моя Шин прибежала и рассказала. Им приносили вещи Ён У на опознание. Как же так?

— Моя королева, спасибо тебе, конечно, пойдём.

Королева сама налила ему чая, подала собственноручно приготовленные медовые пирожные.

— Моя королева, с завтрашнего дня Шин в твоей свите. Я так решил. И издай указ — старшей служанкой назначь ту, как её, Ли На Ён. Она тоже в своё время настрадалась от моей мачехи.

— Но мой король, тогда в отделе не останется ни одной служанки.

— Ён У ходила обустраивать дом госпожи Лю с двумя рабынями. Когда тогда, в таверне, я себя глупо повёл, они подлетели к нам как две курицы, готовые защищать своего цыплёнка. Я потом спросил её: «Ты такая добрая, что кормишь рабынь за свой счёт?» Она ответила: «Они для меня не просто рабыни». Узнай у Шин их имена и моим личным указом назначь их служанками Водного отдела в память о Ён У. И дай им девятый ранг, пусть другие во дворце подавятся от зависти и злости. Управляющий Ли приходил ко мне и попросил за них, и я с ним согласился.

— Я всё сделаю, как ты скажешь.

— И ещё — я завтра подпишу указ, и ты забери у Ый мою девочку. Хочешь — сама её воспитывай, или реши, кто будет этим заниматься, но я не могу оставить её с этой порочной женщиной. Пойдём спать, я и так сильно сегодня устал.

На следующий день во дворе Водного отдела появилась важная процессия евнухов из Управления Дворца во главе с управляющим Ли. По команде госпожи Шин все построились во дворе. Управляющий Ли развернул первый свиток:

— Старшая служанка Шин Мин Су, выйди и прими королевский указ. За преданность Её Величеству, долготерпение и многократно доказанную верность королевской семье старшая служанка Водного отдела Шин Мин Су переводится в личную свиту Её Величества и повышается до низшего седьмого ранга. Встань, Шин Мин Су, и прими королевский указ.

Слёзы так застили глаза Шин Мин Су, что она смогла подняться на веранду только с помощью кинувшихся ей помогать евнухов. Но управляющий не уходил, он развернул следующий свиток:

— Служанка Водного отдела наин низшего девятого ранга На Ён выйди и прими королевский указ. Служанка Ли На Ён показала себя верной подданной, умелой и требовательной служанкой, которой поручали вести не только дела Водного отдела, но и в Управлении Дворца. Повелеваю — назначить наин На Ён старшей служанкой Водного отдела и повысить её до низшего восьмого ранга.

Это было просто невероятно — из низшего девятого сразу в низший восьмой ранг, такой же, как и у госпожи Лю. Вот только госпожу Лю повысили до низшего пятого ранга в тот же день утром, отдельным указом прямо в кабинете управляющего Ли. О чём он и сообщил всем присутствующим.

— Госпожа Лю сейчас вызвана к Её Величеству. Она ознакомлена со всеми перестановками в вашем отделе и полностью согласна с выраженной волей Её Величества.

Когда все уже посчитали, что это всё, сейчас их наконец распустят на завтрак, управляющий Ли взял в руки третий свиток и кашлянул. Мгновенно наступила полная тишина. Он осмотрел стоявших перед ним евнухов и рабынь. Потом зачитал просто невероятное:

— Рабыни Водного отдела Им Су Ян и Пон Ха Ген, выйдите сюда и примите королевский указ.

Если Су Ян ещё вышла сама, то Пон Ха Ген вытолкнули. Бледную и ничего не понимающую.

— Означенные рабыни показали себя дисциплинированными, трудолюбивыми и верными подданными. Назначенные старшими десятков, они добились хороших показателей в работе отдела, зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. Характер у обеих прямой и открытый, честный, они достойны быть верными слугами Его Величества. Поэтому приказываю: с сего дня (дата и год) рабыня Им Су Ян и рабыня Пон Ха Ген войдут во дворец в качестве наин младшего девятого ранга и станут служанками Водного отдела со всеми правами и обязанностями. Встаньте, Им Су Ян и Пон Ха Ген, примите указы. Обряд Кванре будет проведён завтра же во дворе Управления Дворца в присутствии Её Величества Королевы. И вы обе понимаете, кому вы обязаны этим? Не плачь, Ха Ген, она смотрит на вас сверху и, наверное, рада за вас. Служанки, передайте новым наин их форменную одежду.

Через две недели после этих событий королевским указом Благородная супруга Ый была лишена титула, всех званий, объявлена простолюдинкой и сослана замаливать грехи в дальний монастырь.

Вдовствующая королева, несмотря на иммунитет её статуса, была лишена права вмешиваться в жизнь дворца. Ей полностью был заменён весь штат слуг, которых лично назначила Её Величество. И Вдовствующей королеве было запрещено покидать территорию её дворца до особого распоряжения.

— Моя госпожа, это дама Чхве, позвольте войти?

Королева сидела на маленькой подушечке, а Шин Мин Су, как когда-то в юности, расчёсывала ей её длинные волосы, ниспадшие почти до пояса.

— Дон Ю, что-то случилось?

— Ваше Величество, пришёл наконец ответ от моей матери.

— Читай то, что она ответила по моему вопросу.

— «На второй вопрос, доченька, отвечаю. Я прекрасно знаю и эту историю, и ту, о ком в ней говорится. Это моя лучшая подруга — дочь князя Юн, моя Га Ён. Когда собирали ягоды в лесу, её укусила гадюка, и она, не раздумывая, отсекла себе фалангу мизинца, разожгла китайской спичкой огонь, прижгла рану, перевязала её, и сама пришла домой. Все были восхищены её мужеством.

Потом она стала супругой князя Го, назначенного позже нашим губернатором. Во время вторжения варваров они были захвачены и увезены на север, где оба умерли от пыток через год. Их сын шесть лет назад сумел бежать, Его Величество вернул ему титул и все земли, сейчас он главнокомандующий пограничными войсками севера.

По поводу нефритового кольца — был полный комплект, состоявший из кольца, двух браслетов и серёжек из редкого байкальского тёмно-зелёного золотистого нефрита. Брошь была Сианьской работы с огромным голубым алмазом посередине. Это фамильные драгоценности рода Юн, передававшиеся по женской линии.

Да, я слышала, что у них была маленькая дочь, но она пропала во время сражения у моста Сангавон. Вернувшийся молодой князь пытался найти её следы, но так ничего и не нашёл. А почему ты меня об этом спрашиваешь? Появились какие-то сведения об этом ребёнке? Сообщи, если узнаешь. Целую. Твоя мама».

Сидевшие в кабинете женщины долго молчали. Шин даже прекратила расчёсывать волосы королевы. Потом последняя произнесла:

— Вот же как судьба повернулась.

— Ваше Величество, Вы расскажете об этом королю?

— Нет, давайте не будем. Дай мне это письмо, я уберу его в свои документы. Зачем нам бередить его и так не заросшую рану?

Я об этом ничего не знала, а жила своей жизнью отшельницы, иногда посещая в женской одежде столицу провинции. Не знаю зачем, но мне иной раз хотелось пройтись по магазинам, присмотреть себе какую-нибудь безделушку, новую одежду, что-то из румян или пудру.

Переодевалась я в найденной мною недалеко от города пещере, потом шла по горам с тюком и заплечной сумкой к себе домой. Вернувшись из очередного похода, когда уже сошёл снег и пошла к концу вторая зима в этих горах, я впервые столкнулась в моём лесу с охотившимися дворянами. Их было трое в сопровождении губернатора и шести слуг.

Я выцелила пасшуюся косулю и поразила её с дальней дистанции своей стрелой. Но когда я вышла из леса, то обнаружила у моей добычи двух мужчин, рассматривавших мою стрелу.

— Вы, двое, отойдите от моей добычи. Это моя стрела.

— Женщина? — изумлённо произнёс один из них, а второй передвинул поближе ножны с мечом.

Оба рассматривали меня. Я, как всегда, была в чёрном мужском костюме, с луком в руках и чёрным же колчаном за плечами. Шляпу я давно не носила, сменив её на купленный в городе головной убор степных женщин — широкая серебряная полоска, с которой свисали десятки тонких серебряных цепочек, закрывавших верх моего лица. Но сегодня было солнечно, и она опять покрывала мою голову. Низ был надёжно спрятан той самой повязкой с тигриным оскалом.

Я подошла к ним метров на двадцать и остановилась, видя, что они не собираются уходить:

— Господа, вам особое приглашение нужно или как?

— Девка, ты нам угрожать вздумала?

— Ты уверен, что я девка? А если нет? Обожаю ставить на место наглецов. У меня таких уже не один десяток у дороги прикопан.

Тут я не врала — за два года ко мне несколько раз забредали любители лёгкой добычи, но я не оставляла им никаких шансов. Снизу подошли ещё несколько человек, и среди них я узнала губернатора. Видя, что к ним приходит подмога, дворяне сделали ко мне несколько шагов.

— Ещё шаг, и стрела будет между глаз, — я вскинула лук. — Посмотрите на стрелу и её наконечник, я не шучу.

— Женщина, ты умеешь шутить? Да я…

В тот пасмурный летний день я спускалась вниз по склону, собираясь по просьбе кузнеца подстрелить кролика и выйти на дорогу, ведущую в деревню. Внезапно мои уши уловили металлический лязг и какие-то крики внизу у подножия горы. Быстро спустившись по склону, я увидела, что посреди дороги отчаянно рубится с несколькими наёмниками какой-то дворянин в поношенной одежде.

Его товарищ, похоже, уже был мёртв. Рядом с ним лежали два наёмника, но четверо других почти одолевали дворянина. Он был ранен, и не раз, и защищался уже из последних сил.

Шлёп! — моя стрела пробила горло одного из наёмников навылет. Я спустилась ещё ниже, так как росшие у дороги деревья ухудшали видимость. Второй наёмник получил стрелу уже в грудь, но третий ловко отмахнулся от обеих моих стрел и кинулся с мечом мне навстречу. Я откинула в сторону лук и, выхватив меч, взяла его поудобнее.

Я оказалась быстрее, ловчее и лучше подготовленной. Меч дважды вспорол ему мышцы на груди, полоснул по левой руке, и, когда он оступился, я резанула его наотмашь по горлу. Дворянин к этому моменту лежал на земле.

А оставшийся наёмник, оседлав его, давил двумя руками лезвие на его горло. Тот перехватил клинок врага лезвием меча, но силы убывали, и наёмнику осталось почти чуть-чуть додавить. Я в два прыжка оказалась рядом и полоснула врага ниже основания черепа, потом пнула ногой, чтобы тело не упало на дворянина.

Быстро кинулась ко второму, но его глаза уже умиротворённо смотрели в голубое небо. Проверила наёмников рядом с ним — остывают. Кинулась к дворянину — он уже пытался приподняться на локте и отползти к придорожному дереву.

Я схватила его за плечи и волоком оттащила к стволу ясеня. Быстро рванула на нём одежду, достала из своей сумки ткань, разорвала её на ленты и перевязала колотую рану над сердцем.

Потом наступил черед левой руки, где я просто отмахнула ножом его рукав, так как ран было три. Он молчал, тяжело дышал и только не сводил глаз с моего лица, поворачивая голову вслед моим движениям.

— Не вертите головой. Вообще не шевелитесь. Если пытаетесь рассмотреть моё лицо, то всё равно ничего не увидите.

— Но незнакомка, почему Вы закрываете своё лицо? Вы ведь не крестьянка, я это уже по запаху почувствовал.

— Закрываю? Значит, так хочу. Не раздражайте меня, мне ещё Вас перевязывать. Кто Вы? За Вами послали аж шесть прекрасных бойцов. Товарищ Ваш мёртв, мертвее не бывает. Не дёргайтесь и вытяните ногу, мне нужно её перевязать.

Когда я перевязывала ему голову, неожиданно моё кольцо выпало из ослабленного верха ханбока и, стукнув его по носу, закачалось на шёлковой нитке. Я извинилась и, не стесняясь его взгляда, спокойно убрала кольцо на место.

— Чего Вы так смотрите? Женщину впервые видите так близко? Или кольцо заинтересовало?

— Второе.

— Это память, всё, что осталось мне от моей матери. Помолчите, Вы теряете силы.

— Просто это очень редкий и дорогой байкальский нефрит. Его добыли немыслимо далеко отсюда.

— Господин, Вас надо стукнуть по голове, чтобы вы потеряли сознание? Поверьте, я знаю, куда и как стукнуть, и не постесняюсь это сделать. А теперь будем пробовать вставать. Рядом деревня, и там есть хороший лекарь.

— Госпожа, мне нужно кое-что взять на теле моего товарища.

— Мы просто пришлём старосту с повозками, и они привезут все тела в деревню.

— Нет, это очень дорогая штука. Госпожа, я сам. Не смотрите, госпожа.

Но я подошла к мертвецу, быстро осмотрела его карманы, сняла саше с пояса, потом расстегнула верх — на шее мёртвого дворянина висела золотая печать Тайного Инспектора. Я сняла её, потом, вспомнив, поднялась немного наверх, подобрала лук и сброшенный колчан со стрелами.

— Наклоните голову, — и я перебросила шёлковую нить на его шею и убрала печать погибшего товарища ему за пазуху.

— Вы даже не поинтересовались, что это. Потому что Вам не интересно, или потому что знаете, что это за печать?

— Второе. Всё, молчим и, опираясь на меня, медленно поднимаемся. Не хватайте свой меч, крестьяне всё привезут.

— Госпожа…

— Мне заткнуть Вам рот? Это я мигом. Молчим и идём. И опирайтесь на меня, хорошо опирайтесь, не стесняйтесь.

Так мы через минут двадцать и приковыляли к деревне. Кузнец, чей дом стоял у леса, прибежал вместе с сыном и принял от меня дворянина.

— Ведите его к лекарю, а я пойду к старосте.

— Всё сделаем, госпожа, не беспокойтесь за него, — и они быстро повели дворянина в сторону дома лекаря.

Староста стоял у дома. Он внимательно меня выслушал, сразу послал сына верхом к магистрату. Я знала, что он всё сделает как надо. И с тел наёмников и мёртвого дворянина не пропадёт ни одной монетки.

Кто-то организовал нападение на инспекторов — тот, кто знал, кем они являются на самом деле. Но теперь это не моя забота. Я вернулась в лес, добыла вместо одного сразу двух кроликов и вернулась к кузнецу.

— Госпожа, спасибо за кроликов, жена будет рада. Да, он всё спрашивал Ваше имя, ну и мы сказали его, нельзя же ослушаться дворянина.

Я пожала плечами — сказали, значит сказали. Меня знали как Пак Ю На, так что ничего страшного в том, что они назвали моё имя, не было.

Раненый инспектор попал в столицу только через полтора месяца, так как его запретил везти лекарь главного города провинции. Тело его погибшего товарища отвезли сразу же и передали семье. Король, как только узнал, что привезли раненого, немедленно отправился в дом его родителей.

— Не вставай, я всё знаю из доклада губернатора. Тебя спасли крестьяне и привезли к лекарю. Кого подозреваешь в нападении? Потому что на телах наёмников ничего не смогли найти.

— Только министра Вана и клику Южных. Из того, что мы узнали, глава Королевской сокровищницы продал землевладельцам восемнадцать участков, принадлежавших королевской семье. Все деньги он передал главе фракции, министру Вану. А вот куда они их направят — догадаться не трудно. Возьмите на моём столе тетрадь. Я постарался внести туда всё, что мы с Юлем смогли узнать.

— Мне жаль Юля, я позабочусь о его матери и сестре.

— Спасибо, Ваше Величество.

— Выздоравливай, ты мне здоровым нужен.

— Погодите. Ваше Величество, Вы сказали, что меня спасли крестьяне? Но это не так. Меня спасла женщина по имени Пак Ю На, и я Вам скажу, что никогда не видел такого бойца, как она.

Король вернулся от двери и опять сел на кровать раненого.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда Юль погиб, оставшиеся четверо навалились на меня, и жить мне оставалось несколько мгновений, так как они были хорошо подготовленными бойцами. Внезапно один, потом второй упали, пронзённые стрелами. Я машинально, как и наёмники, повернул голову в сторону леса. По склону горы быстро бежала вниз женщина в чёрном, с развевающимися длинными волосами, и прямо на бегу пускала стрелы, одну за другой. Наёмник отбил несколько, и она схватилась с ним на мечах. Я больше в ту сторону не смотрел, так как меня свалили и меч неумолимо приближался к моей шее. Как вдруг наёмник упал на меня мёртвым.

— Что сказали местные?

— Они сказали, что она живёт там несколько лет в горах. За это время успела уничтожить два десятка бандитов, разбойники её кличут Ведьмой и обходят гору и окрестности стороной. Ваше Величество, она сделала того наёмника за несколько секунд. Я бился с ним, он был опытный воин.

— Заинтересовал меня. Женщину нужно наградить за твоё спасение.

— Ещё одно: когда она взяла с груди Юля печать инспектора, она даже не спросила, что это. На мой вопрос ответила, что знает, для чего эта печать. Государь, много у нас людей, которые видели в глаза печать Тайного инспектора? Мне показалось это странным. И есть ещё одна странность.

— Говори, я прямо заинтересовался этой историей. И почему губернатор мне ничего не доложил?

— Наверное, потому что прекрасно о ней знает, и местные, которые её любят, боятся, что она может уйти, если почувствует лишнее внимание. Она охотится в горах и приносит в бедные семьи мясо и раздаёт его бесплатно.

— Так что за странность?

— Когда она перевязывала мне голову, у неё вот отсюда, — он показал себе на грудь, — внезапно вывалилось нефритовое кольцо на шёлковом шнурке. Она убрала его и сказала, что это единственное, что ей осталось в память о матери. А странно то, что это был бесценный байкальский нефрит тёмно-зелёного цвета с золотистыми прожилками. Я разбираюсь в камнях, и когда-то отец мне говорил, что единственный комплект таких колец и браслетов был очень давно привезён в королевство князем Юн с далёкого севера.

— Действительно странно. У князя Юн дети давно взрослые, а ты говоришь о молодой женщине, так?

— Да, и ещё — она живёт в лесу, но кожа на её руках была мягкая, белая, гладкая как шёлк. Лицо было закрыто маской с изображением оскаленной морды тигра, а на голове одета серебряная шапочка северных степных женщин. И из-за серебряных цепочек нельзя было разглядеть верх лица. Но она благоухала как знатная молодая женщина — это в лесу-то. Значит, несмотря ни на что, она следит за собой. Крестьяне сказали, что она постоянно носит эту маску, и никто не видел её лица, кроме старосты и кузнеца, с которыми она дружна.

— Очень интересная история, я уточню про нефритовое кольцо, что-то такое я когда-то слышал. Выздоравливай.

Вечером король был в гостях у королевы, у которой он последнее время всё чаще оставался ночевать. И рассказал историю спасения инспектора, преподнеся это как удивительный случай. Пообещав, что обязательно наградит женщину, спасшую его жизнь.

— Да, и ещё. Инспектор с удивлением рассказал, что эта Пак Ю На носит на шее кольцо из ценного байкальского нефрита, а инспектор разбирается в камнях. Он сказал, что когда-то такой нефрит в страну привёз князь Юн.

У двери раздался стук. Все обернулись — там стояла побледневшая Шин Мин Су, выронившая все принесённые ею чашки с чаем с подноса на пол.

— Мин Су, что с тобой? — встревоженно спросила королева.

Та упала на колени и попросила прощения у Его Величества. Он приказал ей подняться.

— Госпожа Шин, на тебе лица прямо нет. Что случилось?

— Ваше Величество, а это кольцо случайно было не тёмно-зелёного цвета?

— Да, но откуда ты знаешь?

— Ваше Величество, — она обратилась к королеве, — вспомните письмо. Ведь госпожа Юн Га Ён была женой князя Го и мамой Ён У.

— О чём вы? — недоумённо спросил король, переводя взгляд с лица оторопевшей королевы на взволнованную Шин Мин Су.

Королева, отбросив скромность, быстро, прямо на коленях, подползла к шкафчику, достала бумаги, нашла письмо и протянула его королю.

— Прочитайте, Ваше Величество. Я не верю в совпадения. Только одна женщина может носить такое кольцо на шее.

— Ваше Величество, Ён У всегда носила это кольцо на шее, я его сама в руках держала. Но этого же не может быть! Тогда чьё тело было в могиле? Или она… Да не может быть! Ваше Величество, она инсценировала свою смерть. Это она убила всех и сбежала той ночью, это она живёт на той горе. И генерал князь Го — её старший брат.

Король вскочил, но королева дёрнула его за ногу:

— Вы куда на ночь глядя собрались? Пошлите вашего Чан Ука, Ваше Величество.

Король сел обратно.

— Погодите, до меня только начинает доходить. Если всё сказанное вами верно, то она является младшей сестрой князя Го и внучкой семьи Юн? Я немедленно вызываю князя письмом в столицу, жду его, и мы поедем вместе с ним.

— Ваше Величество, а Вы сможете взять меня с собой? Моя госпожа, Вы отпустите меня? Ведь Ён У может скрыться, как только заметит солдат или охрану Его Величества. Я уверена, что местные прекрасно знают, где она живёт, просто сговорились хранить это в тайне и никому не говорят.

Конец сентября выдался очень жарким, поэтому я перешла спать в прохладную пещеру. Мне опять приснился почему-то король, который шёл по горе мне навстречу и звал меня: «Ён У! Ён У!» Я проснулась, тряхнула головой. На улице уже почти рассвело, лучи яркого осеннего солнца пробивались через листву росших на скалах ущелья деревьев и отражались яркими слепящими бликами на тихой глади небольшого горного озера.

Я потянулась и… И опять услышала, как кто-то настойчиво зовёт меня по имени, зовёт почему-то очень знакомым голосом. Я взяла с собой меч и осторожно выглянула из пещеры. На той стороне озера, у дверей моей хижины, металась какая-то фигурка и громко звала:

— Ён У!!!! Ён У!!!

— Онни! Я тут! — внезапно я узнала этот голос и, даже не пытаясь понять, как она здесь очутилась, побежала к ней вокруг озера.

Мин Су обернулась на мой крик, всплеснула руками и, спотыкаясь на камнях, помчалась мне навстречу, радостно вопя изо всех сил:

— Ён У! Мерзавка ты эдакая, дрянная девчонка! Дай только добежать, я тебя…

Тут на полуслове она споткнулась и упала, потом села, опершись на руки, но я не дала ей подняться — я уже подлетела к ней, рухнула рядом на колени, и наши тела слились в объятиях. Она больно хлопала меня то по спине, то по заднице, плакала и причитала:

— Да как так можно было? Мы с На Ён чуть не умерли от горя, когда нам принесли твою бирку и твоё саше! Как можно было? У-у-у-у-у-у!!! Тётушка Лю тогда слегла и еле поднялась! Ну как так можно было? У-ууууу!!!

— Молчи, молчи, всё расскажу. У меня не было выбора-а-а-а-а-а! Я больше не могу! Просто молчи! — У-у-у-у-у-у!!!

Мы, наверное, минут пять ревели как две коровы на выпасе, стоя на коленях и обняв друг дружку, как вдруг над моей головой раздался ясный знакомый голос:

— А меня никто не хочет обнять? Разве я не заслужил?

Мы обе разом повернули на голос свои заплаканные лица, и я увидела стоящего в одном шаге от меня короля — в том же синем одеянии, как в таверне и на поле. Он стоял и просто улыбался своей тёплой улыбкой.

Что-то бормоча и не прекращая плакать, я поднялась и кинулась на него, споткнулась и с размаха ударилась головой о его грудь. Но он устоял на ногах, схватил меня в охапку, сначала поднял, вглядываясь в моё зареванное лицо, потом опустил, прижал к своей груди и гладил, не переставая гладил мои трясущиеся плечи. Всё, девушка сломалась. Да сколько же можно было быть оловянным солдатиком?

— Я точно не сплю? Ущипните меня. Как вы меня нашли? — я подняла своё заплаканное лицо, положила ему на грудь ладони и всматривалась в его черты, которые мне снились уже второй год.

Я что, влюблена? Я протянула руку и провела указательным пальцем по его мягкой курчавой бородке:

— У тебя такая мягкая борода? — я пока ещё ничего не соображала, наверное, поэтому обратилась к королю на «ты».

Он ничего не сказал, только молча поднял мою голову и, склонившись надо мной, внезапно поцеловал мои мокрые от слёз глаза. Сначала один, потом второй.

Я приподнялась на цыпочках и коснулась его губ своими. Он схватил мою голову обеими ладонями, и мы оба утонули в длительном, выстраданном поцелуе. Да я же его люблю! Да как такое возможно? Я ведь не думала ни дня о нём… Он же мне только снился. Или думала, и боялась сама себе признаться? Как же так получилось-то? Ну как же так?

Я отстранилась от него и растерянно оглянулась вокруг. Спинами к нам стояли господин Лим, верный Чан Ук, королевские гвардейцы. И только один человек стоял и смело смотрел на нас, почему-то глупо улыбаясь. И тут я его узнала — да ведь это же был тот князь, который показался мне ещё тогда, на склоне, знакомым.

— Ваше Величество, — я уже пришла понемногу в себя, но ладони с груди короля не убирала, — кто этот князь? Мы с ним уже виделись, и он показался мне знакомым. Все отвернулись, даже Мин Су, а почему он стоит и на нас смотрит?

— Может потому, что имеет право смотреть на тебя даже больше, чем я?

— Это как так? — я опять подняла к нему своё лицо.

— А ты подумай, почему он кажется тебе знакомым, и почему у него больше прав.

Я сделала шаг влево и обошла поворачивавшегося за мной короля, сделав несколько неуверенных шагов по направлению к князю. Что-то такое непонятное крутилось в голове, но я не могла понять, что. Я всматривалась в его лицо, уже понимая, что он стоит тут не просто так, и по глазам короля догадалась, что это его сюрприз мне.

— Ён У, ты опять бегала без разрешения смотреть на курочек? Опять пришла как последняя замарашка? Ну что мне с тобой делать? А если мама увидит? Быстренько иди ко мне, помоем руки, твоё личико, и никто ничего не узнает, правда? — то, что произнёс князь тихим голосом, вдруг взорвалось в моей голове ярким взрывом, который внезапно распахнул все ранее запертые двери.

Я сделала ещё один неуверенный шаг, ещё один, потом села на корточки, опять заплакала и позвала:

— Су Хён… братик мой…

Он в один прыжок оказался рядом, рывком поднял меня и прижал к себе моё вздрагивающее от рыданий тело. Я покачала головой, внезапно она сама собой задралась вверх, и я просто потеряла сознание.

Очнулась уже лежащей в тени у моего домика, на чьём-то плаще. Рядом со мной сидел король, моя голова лежала на его коленях. Тут же был брат, а Мин Су хлопотала надо мной, протирая холодным мокрым платком мою шею и даже грудь, запуская руку под ханбок.

— Щекотно! Ну ты куда влезла? — я машинально схватила её за руку, скользнувшую с холодным платком между моих грудей.

Рядом стоял господин Лим с… со своей шляпой, полной озерной воды.

— Господин Лим, — я слабо улыбнулась и указала пальцем на дверь за моей спиной, — там же ведро есть.

Засмеялись все, даже сам евнух Лим, выливший уже ненужную воду и вертевший свою шляпу в руках.

— Ваше Высочество, я как-то не успел подумать, просто срочно нужна была вода.

Я долго и не мигая смотрела на господина Лима, но он приподнял брови и повёл ими в сторону короля. Я задрала вверх голову, чтобы увидеть смеющиеся хитрые глаза.

— Ваше Величество, почему господин Лим меня так назвал? Я же была всего лишь служанкой девятого ранга. Я чего-то не знаю?

— Да, за прошедшие два с половиной года многое изменилось. И ты многого не знаешь, как и другие не знают многое о тебе. Но давай я всё тебе расскажу позже, а сейчас нам пора собираться домой.

— Домой?

— Ты хочешь увидеть своего дедушку? Хотя ты видела его, и не раз.

— Поясните, Ваше Величество, и можно я встану, а то Ваши драгоценные колени устанут.

— Язвишь? Правильно, значит, пришла в себя. Встаём. Просто твой дед, отец твоей покойной матушки, — это левый королевский советник князь Чванджон Юн Чон Тхэ.

— А это точно? — почему-то глупо спросила я, прекрасно помня сурового высокого мужчину с окладистой бородой, при появлении которого даже средние чиновники шмыгали по углам, не говоря уже о нас.

— Точнее не бывает, но он пока не знает о твоём существовании. Знают только я, королева, её дама Чхве, Мин Су и твой брат. Мы решили пока никому не говорить ни о том, что нашли тебя, ни о том, кем ты на самом деле являешься. Всё собрала? А меч с луком и стрелами тебе зачем?

— Я не могу их оставить. Или Вы думаете, что я буду с ними наперевес по дворцу ходить?

Король опять засмеялся и махнул рукой. Мы начали спуск с горы. Брат держал меня за руку, помогая обходить камни, хотя в его помощи я и не нуждалась. Но мне было очень приятно на душе хотя бы потому, что я держала его руку в своей. Я попросила короля зайти в деревню, так как хотела попрощаться с её жителями.

— Ваше Величество, все они прекрасно знали, где я живу, но никто из них меня не выдал, хотя ясно было, что моё имя не настоящее. Когда я после первой зимы простыла и заболела, жена кузнеца с дочкой приходили ко мне, и она отпаивала меня отварами. Староста деревни помогал продавать шкурки и закрывал на многое глаза. Даже старый губернатор — я уверена — тоже знал, что я от кого-то прячусь. Он опытный чиновник, и такого не провести. Но и он сделал вид, что ничего не происходит.

— Я тебя понял, конечно, зайдём. Но после деревни я попрошу тебя опять надеть твою маску. Не хочу, чтобы в столице связали женщину, которая ехала с королём из провинции, с пропавшей Ён У. У столицы нас будет ждать паланкин. Тебя отвезут в один из моих городских домов, и я лично проинструктирую твою охрану.

Мы въехали в деревню, вдоль улицы которой выстроились гвардейцы. Бедные местные жители растянулись вдоль центральной улицы, упав ниц перед королём. Я вопросительно посмотрела на короля, и он кивнул головой.

— Всем разрешается встать!!! Это приказ Его Величества-а-а-а! — протяжно и громко крикнул поставленным голосом господин Лим.

Люди стали осторожно подниматься и застывали, не поднимая голов. Но я видела, что одна, то другая селянка быстро зыркали на короля и потом опускали глаза. Женщины — их не переделаешь.

Я остановила лошадь напротив семьи кузнеца, мягко спрыгнула на землю и подошла к ним.

— Пак Хен, подними голову, это я, Пак Ю На.

Он вздрогнул и поднял вверх удивлённые глаза. Сначала посмотрел на меня, потом на короля и опять опустил глаза.

— Хен, всё, что осталось у меня в домике, я оставляю тебе. Закончились мои скитания. Моё настоящее имя не Пак Ю На, да думаю, ты с первого дня знал об этом. Я скрывалась здесь от убийц, и сейчас Его Величество нашёл меня и возвращает во дворец. Протяни руку.

И я вложила в его руку мешочек с десятью серебряными слитками, которые мне дал господин Лим. Для крестьянина это была гигантская сумма.

— Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали. И как ухаживали за больной, и помогали выжить. Поделитесь со старостой, я не могу себя раскрывать больше, чем вы знаете. И примите мой поклон, — и я церемонно поклонилась испуганным крестьянам.

Гвардеец помог мне подняться в седло. Я ещё раз кивнула смотревшей на меня дочери кузнеца, и мы тронулись в путь. В центре деревни я остановилась и громко, чтобы услышали все, сказала:

— Я благодарю всех жителей деревни за оказанное мне гостеприимство, и я всегда буду помнить об этом. Прошу меня простить, если когда-то кого-то обидела, — и я поклонилась на все стороны, после чего мы покинули деревню.

— Ён У, это обязательно было? Я имею в виду — кланяться жителям простой деревни, простолюдинам?

— Ваше Величество, каждый, кто считает себя порядочным и хочет быть справедливым, должен научиться быть благодарным. Без таких вот простолюдинов все янбаны королевства моментально стали бы нищими. К сожалению, они не умеют быть благодарными. Для этого нужно познать тяготы и жизнь простого народа. Но такое невозможно даже вслух произнести, поэтому я говорю это только Вам.

Через два дня мы остановились у ворот столицы королевства. В пути ночевали в двух небольших городах, где мы с Мин Су спали вместе в одной комнате. Я узнала о награде для моих девочек, и о возвышении На Ён, и о пятом ранге для моей госпожи Лю. Рассказала она мне и о судьбе дамы Ый. В общем, мы поделились всем, что у нас обеих за эти годы произошло.

Во время пути король останавливался во всех деревнях, выслушивал старост и магистратов, жалобы крестьян. Официально он выехал на хэнхэн — ежегодная поездка короля именно для этого. Мин Су купила для меня чанот, и мы следовали с ней, прикрывшись от чужих глаз, в середине процессии.

Паланкин доставил нас в утопавшее в зелени поместье, почти в центре города. Высокие стены, несколько отдельных зданий, небольшой пруд, образованный запрудой на протекавшем через двор ручье. Меня встретили молчаливые служанки, проводили в покои и помогли помыться и переодеться. Мин Су оставила меня и убыла во дворец.

После обеда я попросила принести мне бумагу и тушь. Но меня проводили в отдельный кабинет, весь заставленный книгами, стеллажами со свитками. Это был рабочий кабинет короля, когда он оставался в этом доме. И я занялась прикидкой того, что мне предстояло сделать.

Мне будет нужна главная дама, причём такая, чтобы я могла ей доверять. Понятное дело, что мне попытаются подсунуть свои глаза и уши все наложницы Нэмёнбу. Как ни крути, но кроме Мин Су я никого не видела в этой роли. И для неё это возможность получить старший пятый ранг.

Мне нужно будет иметь по штату пятнадцать служанок и трёх евнухов, один из них будет моим секретарём. На это место я планировала взять Нам Му Ёля. Других евнухов — уже на его усмотрение.

Мне нужна старшая для внутренних покоев, а это шестой ранг. Старшая над швеями, над вышивальщицами и над поварихами. А ещё ученицы, с десяток мусури. Голова кругом идёт. Хорошо, я в своё время под руководством госпожи Лю выучила весь штат дворца.

Думала — зачем это мне? А вот пригодилось. Но в любом случае утверждать мой двор будет королева, это закон, она глава Внутреннего двора. Я только могу озвучить свои хотелки.

На улице раздался какой-то шум — это кого там вечером принесло? Если бы это был король, то уже несколько раз во дворе прокричали бы: «Его Величество прибыл!»

— Госпожа, — в дверь аккуратно постучали, — прибыл левый министр, Его Превосходительство князь Юн, генерал Го и с ними ещё несколько человек.

Вот оно, началось. Хорошо, что меня переодели в синий с отливом ханбок, сделали причёску, и я не смотрелась сейчас той дикаркой, которая вошла в эти покои. Я вышла гостям навстречу на крыльцо, спустилась вниз и низко поклонилась главе рода.

Он сделал шаг ко мне, взял мою голову в свои огромные ладони, долго смотрел мне в глаза, потом по его щеке поползла вниз невольная слеза, и он прижал меня к своему могучему телу.

— Как будто дочь свою любимую увидел. Как же вы похожи с ней. Я приказал накрыть в беседке стол, поужинаем и поговорим.

Стол уже был накрыт, значит, дед прислал своих людей заранее и имел разрешение короля на доступ в эту усадьбу. Я же слышала, как Его Величество лично инструктировал начальника стражи. Меня он посадил по свою левую руку, потом встал и представил меня присутствующим:

— Это ваша сестра и моя внучка Го Ён У, которая в ближайшие дни по повелению Его Величества войдёт во дворец в ранге Гвиин Го.

Все встали и приветствовали меня поклонами, а я сидела, открыв рот, оглушённая сказанными дедом словами. Гвиин — это же низший первый ранг, после него только Бин и королева. Дед представил мне присутствующих:

— Ну, брата своего ты уже знаешь — командующий Северной армией генерал Го Мин Хо. Рядом с ним сидит генерал Юн Мин Хек, твой старший двоюродный брат, командующий корпусом гвардии стен и ворот. Далее Юн Гон Су, твой второй двоюродный брат, Тэсахон Сахонбу, генеральный прокурор. И Юн Мин Хо, третий брат и заместитель министра Налогов и сборов, глава отдела финансов.

Я каждый раз вставала и кланялась своим новым родственникам, которые с любопытством разглядывали меня. Потом дед попросил меня подробно рассказать всё, что со мной происходило с момента, как я попала в монастырь. Наша встреча закончилась уже за полночь.

Дед покидал усадьбу последним:

— Пойдём прогуляемся по двору. Насколько я понял, новость о том, что король делает тебя Гвиин, ты услышала впервые. Внучка, наш род и род Го — одни из самых знатных в королевстве. И я, вообще-то, просил у короля титул Бин, мы имеем на него полное право, но он привёл кое-какие аргументы, которые меня убедили. Мы с ним немного поиграем с главами других партий, которые будут верещать и плеваться слюной, крича, что ты рабыня, и всё прочее. И я, и король уже готовы к этому. Пока твоё существование для всех большой секрет, поэтому сиди тут тихо. Завтра придёт доверенная дама королевы Чо Хе Джу, она будет с тобой заниматься дворцовым этикетом.

— Господин, у меня…

— Никогда так больше меня не называй, это я тебе в будущем буду кланяться, запомнила? Что хотела сказать?

— Вот, у меня осталось мамино кольцо, остальное сгорело при пожаре в монастыре, — я подала ему своё кольцо.

Он долго рассматривал его, мне казалось, просто смотрел на него, а сам был где-то далеко, потом вздохнул и вернул мне кольцо.

— Носи его смело, это наша фамильная драгоценность, которая теперь принадлежит по праву тебе. Видишь, какой у тебя сильный клан? Ты теперь должна достойно представлять его во Внутреннем дворце. Там тебе мы не поможем, ты сама себя должна поставить так, чтобы они просто боялись с тобой связываться.

— Мне как-то непривычно будет с самого начала.

— Вот именно с самого начала — прямая спина, надменный взгляд, никакого крика. Ровно и по делу. Оскорбили — не игнорируй, но и не опускайся до их уровня. Я сегодня после встречи с Его Величеством первым делом пошёл к управляющему Ли. Ты долго работала с ним, он тебя продвигал, как будто предвидел твоё будущее, и защищал, хотя ты об этом не знала. Не забывай об этом.

— Дедушка, я умею быть благодарной, меня этому жизнь научила.

— Я знаю. Король был поражён тем, что ты кланялась простым жителям деревни, благодаря за оказанное гостеприимство. Для многих такое не понять, но для тебя, которая познала все тяготы жизни простолюдина, такое поведение нормальное и благородное. Я оценил, и Его Величество оценил. В ваши с ним отношения я вмешиваться не намерен, ты уже большая девушка. Будь внимательна ко всем мелочам и не дай себя обмануть. Дай я тебя поцелую, и беги спать.

И начались трудовые будни. Дама Чо оказалась совсем не старой женщиной, она учила меня всему — от осанки до видов приветствий, от распределения приборов на праздничном столе до системы взаимоотношений между наложницами, Дворцовый кодекс и всё прочее. Часть я знала, а то, чего не знала, усваивала уверенно и быстро.

И к концу недели она заявила, что считает меня готовой войти во дворец. Я поблагодарила её и подарила два золотых слитка. Дед принёс мне целый ящичек таких и наказал не скупиться, потому что в будущем возможно мне понадобится её помощь. А в воскресенье утром пришла улыбающаяся Мин Су.

— Меня вчера вечером Её Величество поставила в известность, что отдаёт тебе как Чэсанг-сангун. Это же старший пятый ранг, я так благодарна моей королеве. Но ты-то меня примешь?

Я положила перед ней начерченную мной схему.

— О, я узнаю тебя… Ой, Вас, Ваше Высочество, тут даже…

— В лоб хочешь? Заряжу, не отрывая попу от пола.

— Ён У, так нельзя, я же могу забыться, или служанки подслушают. Просто мы-то знаем, кем являемся друг для друга. Так, На Ён ты хочешь сделать главой своих покоев? Хороший выбор. Тогда забери туда и Им Су Ян, и Пон Ха Ген. Ставить их чем-то руководить нельзя — не то что не поймут, но они просто не справятся. Нам Му Ёль — прекрасный выбор. И он всегда будет тебе обязан, как и девушки. Её Величество сказала, что подберёт тебе служанок, а девочек сэнгакси подберём мы уже сами.

— А мы не оголим Водный отдел?

— А Вам, моя госпожа — эх, как звучит-то! Ещё два года назад я бы посмеялась. Так вот, Вам какое уже до этого дело? Тем более тётушка Лю через пару месяцев уходит из дворца. Её Величество уже наметила туда даму из своих покоев, пусть растёт. Да и господин Ли не оставит отдел без внимания.

— Его Величество ни разу за всё это время не пришёл, — обиженно промямлила я.

Мин Су рассмеялась:

— Уже тоскуешь? Ему нельзя, и так уже слухи пошли. И даже наложница третьего старшего ранга Южных Сон Соён проявила непомерную активность, пытаясь пронюхать, кто тут живёт. Кто-то пустил слух, что король привёз красивую рабыню, которая была разбойницей, и хочет сделать её своей наложницей. Про Гвиин никто даже не думает. Они облизываются на это место, Ян и Чо — две наложницы второго ранга — даже во вражду вступили. Ян Соый из твоей Северной партии, поэтому в будущем обязана быть на твоей стороне.

Мы просидели до обеда, планируя, чем станем заниматься, какие сделаем первые шаги. Я была благодарна королеве, что она всё-таки отпустила ко мне свою Мин Су. Выше седьмого ранга ей там всё равно не вырасти, максимум шестой низший к старости.

На улице раздался какой-то шум, крики, кто-то визгливым голосом гневно распекал начальника стражи. Мы переглянулись, и как раз в дверь постучали:

— Госпожа, там во двор пришла Её Высочество Сон Соён со свитой и хочет насильно войти в Ваши покои.

— Я сейчас выйду. Мин Су, оставайся тут, я не хочу, чтобы она тебя увидела и заранее связала меня с королевой. Чтобы ни произошло, я с ней справлюсь. Шаболда визгливая! (Последнее я сказала по-русски и прикусила язык.)

Я взяла в руки свой меч, надела шапочку с цепочками, свою тигровую маску и с весёлым возгласом: «Ну как тебе?» — повернулась к ошалевшей от увиденного Мин Су, у которой кусок пирога сам выпал на столик.

— Пойду наслаждаться процессом. У меня и здоровые мужики кипятком писались, — и с этими словами я вышла из покоев.

На крыльце даже прозвучали звуки пощёчин. Ну, это уже быдлячество. Благородная дама не имеет права применять телесные наказания, это я запомнила. Только королева имеет право наказывать и миловать. Тут не дворец? Да нет, тут его филиал, поэтому все законы Дворца действительны и обязательны.

Я бахнула ногой в двери, и обе створки распахнулись настежь. Вышла на крыльцо и увидела следующую картину. Справа стоял, согнувшись от унижения, гвардейский офицер, перед которым стояла какая-то сангун и кричала, что ему жить осталось до вечера, так как отец благородной супруги Со сотрёт его в порошок. Чё уж там — эпохи и миры меняются, но быдло везде быдло. Прямо передо мной по ступенькам поднималась молодая особа, видимо сама дама Со, с шестью служанками. Вдали у раскрытых ворот виднелись растерянные гвардейцы.

— И что тут происходит? Кто может мне объяснить? — меч я держала за спиной ножнами вверх. Но и так мой экстравагантный вид заставил дам сделать пару шагов назад, а хамку закрыть рот.

Я повернулась к офицеру:

— Ворота закрыть, это приказ. Выполнять! Немедленно!

И он сорвался с места. Ворота захлопнулись, и я через головы дам крикнула гвардейцам:

— Никого не выпускать! Послать посыльного к Его Величеству!

— Ты кто такая, что тут командуешь? — возмутилась сангун и начала подниматься по лестнице.

Я опустила правую руку с мечом, и через мгновение извлекла его со свистом из ножен. Положив сверкающее лезвие на правое плечо, я начала медленно спускаться к столпившемуся внизу бабью.

— Ты кто такая, отвечай! — властно крикнула дама Сон.

— А ты кто такая, что приперлась сюда без разрешения Его Величества? Офицер стражи, вы предупреждали даму Сон, что Его Величество категорически запретил сюда пускать кого-либо, кроме перечисленных им в списке персон?

— Да, госпожа, но она отказалась слушать.

— Эй ты! — повернулась к нему сангун, но я прыгнула на ступеньку вниз и молниеносно ударила её плашмя мечом по левому уху.

Она вскрикнула и отлетела на служанок вниз. Я наставила остриё на даму Сон и стала медленно спускаться с лестницы следом за ней.

— Слушай сюда внимательно, Сон Соён. Я знаю, кто ты, но ты не знаешь — кто я. Я сейчас послала гвардейца сообщить о твоём приходе Его Величеству, и пока он не отдаст соответствующего приказа, вы все будете сидеть тут. Твой приход в эту охраняемую усадьбу равносилен государственной измене. А если я человек, которого никто не должен был видеть? И я связана с войной с северными варварами? Ты решила узнать, кто я, чтобы передать тайну нашим врагам? Ты такая самоуверенная или настолько глупая?

Я говорила хрипловатым голосом, да ещё и с невероятным акцентом. Хорошую практику в своё время получила, когда подкалывала друзей якобы кавказским говором. Закончив говорить, я крутанула две бабочки перед её носом, а потом начала фланкировать мечом, который летал над их головами и у меня за спиной.

— Стоим и ждём. Чего вдруг замолчала? Эй ты, в зелёном, ещё раз рот откроешь — язык отрежу тут же, вместе с ушами. Повторять не буду. Ну так, Сон Соён, чего молчишь? Скажи, что это была не твоя идея, и я заступлюсь за тебя перед Его Величеством. Кто надоумил тебя сюда прийти? Кто тебе сказал, что здесь живёт женщина? Подумай хорошенько. Иначе твоё поведение можно расценить как проявление ревности. Что там написано в «Семи смертных грехах»? Карается в лучшем случае палками и изгнанием, а в худшем — чашечкой весёлого напитка коричневого цвета.

Солнце припекало, они стояли в центре двора. Сон Соён после пары попыток двинуться вперёд только изрыгала проклятья. Я, с мечом на плече, ходила туда-сюда по третьей ступеньке и изредка вбрасывала фразы:

— Вот, именно так и было.

— Правильно, чего мелочиться, давай погромче, там уже за воротами полстолицы собралось. И это супруга Его Величества? Да ты аджумам у колодца и рта открыть не дашь.

— О боги, когда же это закончится…

В ворота требовательно постучали. Я махнула рукой страже, и во двор вошли шесть женщин в тёмно-вишнёвых ханбоках. Старшая из них поклонилась Сон Соён и попросила её и всех остальных следовать за ней.

— Ваше Высочество, я инспектор Ом из Дворцовой Инспекции. Её Величество незамедлительно требует Вас к себе. Мы выходим немедленно.

Она повернулась и оценивающе посмотрела на меня. Я вставила меч в ножны и, пожав плечами, развела руками, потом поклонилась ей. Она мне ответила, ещё раз пристально посмотрела, но, не проронив ни слова, развернулась и ушла. Вот это выдержка, надо запомнить её имя. Это ведь она тогда вернула мне моё кольцо.

Через час во дворе появился мой брат Юн Мин Хек, переговорил с гвардейским офицером, потом поднялся ко мне на ступени, поклонился:

— Его Величество в курсе произошедшего, и нарушение его приказа так не оставит. Но, сестра, зачем мечом-то махать нужно было? И жуткую маску одевать?

— Брат, я не хотела, чтобы кто-то увидел моё лицо. Ну а кроме как мечом их было не остановить. Там сангун даже в драку к офицеру лезла. Он не виноват, его шантажировали судьбой его семьи.

— Как не виноват? А завтра его будут шантажировать, когда он будет охранять покои короля? Тогда что? Все, кто шёл в гвардию, все об этом знали. И не беспокойся о нём. Завтра Его Величество подпишет указ, а сегодня вечером он тайно посетит тебя. Я откланиваюсь, пришёл поменять офицера.

Итак, сегодня король придёт ко мне. А вдруг он захочет остаться на ночь? Мне как — поломаться для порядка или уступить? Не с Мин Су же советоваться. Ладно, пойду готовить покои, и надо распорядиться об ужине на двоих.

— Мин Су, сегодня должен прийти Его Величество. Если что — сама понимаешь. Но встретить его мы должны как положено, пошли готовиться.

Король с небольшой свитой пришёл, когда уже почти стемнело. Я проголодалась, поэтому не стала его дожидаться и насладилась ужином. Мин Су встретила его на середине двора, а я, как и положено, стояла на верхней ступеньке лестницы.

— Пойдём внутрь, нам нужно поговорить перед завтрашним днём.

Он прошёл в глубь моих покоев. Сунувшейся с подносом Мин Су сказал, что всё попробует, но в следующий раз. Он отлучился ненадолго — есть для этого причина. А я-то губу раскатала: жгла в покоях веточки сандалового дерева, взбивала подушки.

Он сел на моё место за столик, я уселась на подушечку перед ним. Мин Су скользнула к двери, но он остановил её:

— Тоже сядь.

— Завтра состоится заседание Совета, на котором я объявлю о твоём возвращении.

— Ваше Величество, брат сказал, что главы партий Южных и Западных вчера осаждали Главный павильон? И якобы мой дед требовал у Вас для меня ранг супруги Бин? А оппозиция грозится бойкотировать Совет и парализовать работу Правительства?

— Есть такое, приходил он ко мне. Твой дед — мудрый политик, но он мыслит, как глава фракции и рода, а не как правитель. Если я завтра объявлю указ и сделаю тебя Бин, Западная партия объявит нам войну. И с ней объединится Южная. Они завалят меня петициями о том, что ты была рабыней. Они назовут твою семью узурпаторами, которые силой оружия твоего брата заставили короля уступить. И всё такое. Но я не могу позволить им очернить твоё имя в первый же день.

Я понимающе кивнула. Конфуцианские трактаты, которые я когда-то изучала, ясно говорили о важности баланса сил во власти.

— Поэтому Вы даруете мне ранг Гвиин? Младший, но всё же первый ранг?

— Да, — глаза короля блеснули решимостью. — Гвиин — это «Драгоценная особа». Этот ранг достаточно высок, чтобы утереть нос критикам: никто не посмеет назвать рабыней женщину первого ранга. Но в то же время у тебя не будет личного титульного имени, как у Бин. Для министерств ты останешься Гвиин Го. Это компромисс, который остудит горячие головы в Совете. Они подумают, что я отступил под их натиском.

Он взял мои руки в свои и чуть сжал пальцы, потом наклонился ближе, его голос упал до шёпота:

— Но это лишь временный щит, Ён У. Я даю тебе этот ранг не потому, что сомневаюсь в тебе. Я защищаю тебя. Дворец — это волчья яма. Мне нужно, чтобы ты осмотрелась, утвердила своё влияние во Внутреннем дворе и заставила их уважать тебя за твой ум, а не только за происхождение. И бояться. Поэтому всё в твоих руках. Ещё раз — я в тебе не сомневаюсь, ни капельки.

Я посмотрела королю прямо в глаза.

— Я понимаю, Ваше Величество. Ранг Гвиин станет моей своеобразной крепостью, а не клеткой. Я докажу, что кровь рода Го и Юн достойна этого ранга, даже если эта кровь омыта слезами моего рабства.

Он притянул меня к себе и обнял. Мин Су сразу поднялась и откланялась. Я услышала, как бьётся его сердце почти напротив моего уха. Потом подняла голову и посмотрела ему в лицо:

— Ваше Величество, Вы сейчас уйдёте?

— А ты не хочешь, чтобы я уходил? Не боишься?

— Чего мне бояться?

— Того, что может произойти, если я не уйду.

— Нет. Я долго думала об этом и не боюсь ни капельки. В любом случае мы приходим в эту жизнь через боль. Поэтому, если Вы об этом, — я не боюсь.

— Я могу задуть свечи? — он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

— Но сначала скажите своим людям, что им придётся ждать. И ещё — я хочу пройти через это именно сегодня. Мне кажется, это поможет Вам завтра.

Он осторожно помог мне раздеться. Я легла, подняла вверх руки и ждала, когда его плечи опустятся прямо на мои ладони. В пылу рванувшей из обоих страсти я не учла одного — я, уже побывавшая замужем в прошлой жизни, забыла, что это тело никогда не знало мужской ласки, и была наказана за свою забывчивость.

Когда его грудь коснулась моей, я изогнулась и цапнула его зубами за плечо, но он не остановился ни на мгновение. Я отпустила его и прошептала:

— Это за то, что сделал мне больно, — и счастливо улыбнулась, глядя в его глаза.

Когда он, весь мокрый от пота, откинулся в сторону, я протянула руку и вытащила заранее приготовленное полотенце:

— Вытри себя. Это сухое полотенце.

Потом зажгла китайской спичкой свечу, приподнялась и посмотрела на плоды нашей борьбы. Он рукой повалил меня на спину, но я брыкнула ногами:

— Погоди, тебе только пот нужно вытереть, а мне и кое-что другое.

Он отобрал у меня заготовленную ткань и, нежно глядя в мои глаза, сделал это за меня. Я подала ему другую ткань, сложенную в несколько слоёв:

— Я приподнимусь, а ты подложи её под меня.

Он аккуратно расправил её, потом облокотился на локоть:

— Ён У, я не перестаю тебе поражаться. Тебе двадцать два года с небольшим, но я всегда познаю тебя как мудрую женщину с разной стороны. Ни одна, подчёркиваю, ни одна девушка не вела себя так, как это сделала сегодня ты. И о себе, и обо мне позаботилась, не призывая служанок, как другие, чтобы устроить театр из простыни. И не делала спектакль из всего происходящего.

Я повернула к нему голову, потом аккуратно повернулась на бок сама:

— Может, потому что я росла не с серебряной ложкой во рту, хотя и родилась с ней. Я привыкла оценивать происходящее не только с точки зрения «выгодно ли это мне», но и смотреть на всё с другой стороны — что та получает от всего этого. Но мы не с этого начали, — я улыбнулась и хитро взглянула на него. — А мне понравилось. Но сегодня повторять не будем. Как-то я не рассчитала свои силёнки, и ещё кровит.

Он придвинулся ко мне и нежно поцеловал, потом ещё, потом опять ещё, но я постучала его по плечу:

— Я что сказала? На сегодня хватит. Пусть заживут мои страшные кровавые раны, — и легко рассмеялась.

Отодвинула его рукой и приложила палец к его губам.

— Ты невыносима, — выдохнул он, перехватывая мой палец и целуя его кончик.

— Это что, комплимент?

— Это констатация факта, — он улыбнулся в темноте, и я почувствовала, как его рука снова скользнула по моему плечу, но мягко, почти невесомо. — Ты знаешь, что я могу приказать тебе молчать?

— Можете, — я приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз, — но я всё равно не послушаюсь. И тогда Вам придётся меня наказать. А я, между прочим, уже завтра буду Вашей официальной супругой. Как Вы будете смотреть в глаза министрам, если они увидят на моём лице следы Вашего гнева?

Он засмеялся — тихо, но искренно.

— Ты права. Ты — моя слабость.

— Я теперь Ваша слабость? И когда это я ею стала?

— Моя самая опасная слабость, — он перекатился на спину и уставился в потолок. — И мне, кажется, это начинает нравиться.

Повисла пауза. Мы оба смотрели в темноту. Тишину нарушало только потрескивание догоравшей сандаловой свечи. Я чувствовала, что он о чём-то задумался — серьёзно, тяжело.

— Ваше Величество, — я коснулась его груди, — что-то не так?

Он взял мою ладонь и прижал к своей груди.

— Завтра, когда я официально объявлю о тебе, начнётся игра. И ты будешь в центре этой игры. Твои враги будут искать твои слабые места. Они не будут нападать открыто — они будут плести интриги, шептаться за спинами, подсылать своих людей в твой штат.

— Я знаю, — тихо сказала я. — Я не боюсь. Её Величество сама решит, кто будет в моём штате, за исключением тех, кого я возьму сама, а такие уже есть. Я верю, что они не предадут меня.

— Знаю, что не боятся. Это меня и пугает. Ты слишком смелая, чтобы быть просто наложницей, и главное, что я боюсь, — ты слишком умная, чтобы остаться вне политики.

Я накрыла его ладонь своей.

— Тогда сделайте меня чем-то большим. Дайте мне какое-нибудь оружие. Титул — это просто слова и внешний лоск.

Он повернул голову и посмотрел на меня в полумраке.

— Какое такое право?

— Право вершить суд над теми, кто посмеет даже не поднять руку на Ваших слуг, а просто попытаться подумать об этом. Я не знаю почему, но я как-то умею видеть ложь и находить правду. Дайте мне возможность защищать Ваш двор изнутри. Сделайте меня… Ну не знаю кем, главной помощницей Её Величества. Она умная женщина, но её связывают по рукам и ногам её же кланы.

Он долго молчал. Я почти слышала, как его мозг перебирает варианты, просчитывает риски. Потом он притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

— Ты просишь невозможного.

— Я всего лишь прошу справедливости.

— Справедливость во дворце — это роскошь, которую не может позволить себе даже король, — он вздохнул. — Но я подумаю над твоими словами. Не обещаю, но подумаю. Есть кое-какая мысль, но мне нужно посоветоваться с Её Величеством.

Я улыбнулась в темноте.

— Этого уже достаточно.

Он откинулся на подушку, и мы снова лежали молча. Я чувствовала, как его пальцы перебирают пряди моих волос — рассеянно, задумчиво.

— Ён У.

— Я за неё, а что?

— Ты спать собираешься?

— Я попробую, — я деланно зевнула. — Но если Вы будете ворочаться и вздыхать, а не дай бог ещё и храпеть — выгоню. Вот честное слово, выгоню.

Он засмеялся.

— Ты первая женщина, которая сказала королю, что выгонит его.

— Я — Ваша слабость, уже забыли? — я повернулась к нему спиной, потолкалась попой, выбирая позу поудобнее, и натянула одеяло до подбородка. — Кстати, у слабостей есть свои привилегии. Ну как-то так, я права, нет?

Он ничего мне не ответил, но я почувствовала, как он придвинулся ближе, обнял меня за талию и тихо притянул к себе.

— Но-но! Я же предупредила.

— Глупенькая… Спокойной ночи, моя Ён У.

— Спокойной ночи, Ваше Величество.

Я почти уже проваливалась в сон, когда он прошептал мне в затылок:

— Не поверишь, но это был самый странный разговор в моей жизни. И самый прекрасный.

Я улыбнулась и ничего не ответила — просто положила свою руку поверх его и замерла. И не слышала, как он тихо поднялся и ушёл.

Утро

Я проснулась от того, что кто-то тихо гладил меня по голове, пропускал мои волосы через свои пальцы. Я открыла глаза — надо мной склонилась улыбающаяся Мин Су, а на столике уже стоял поднос с завтраком.

— Его Величество ушёл ещё ночью, — прошептала она. — Сказал не будить тебя, пока сама не проснёшься, но я подумала, что тебе нужно собраться.

Я села, чувствуя лёгкую боль внизу, и поморщилась.

— Больно?

— Приятно больно, — улыбнулась я, потянулась.

— Он сказал, что завтра к обеду пришлёт паланкин и свиту. И велел передать тебе, — тут она замялась, — что ты — самая большая ошибка в его жизни.

— Чего?! — я округлила глаза. — Так и сказал? Ну знаете ли…

— И самое лучшее его решение, — закончила она, хитро улыбнувшись. — Он так и сказал: «Передай ей: я совершил ошибку, когда позволил тебе уйти. И я исправил её, когда нашёл тебя. Она самая-самая необычная, интригующая и желанная».

Я невольно прижала ладони к лицу и рассмеялась.

— Он это всерьёз сказал? Ты не обманываешь меня?

— Сказал, и ещё приказал одеть тебя так, — Мин Су подошла к шкафу и распахнула его, — чтобы они все подавились от зависти.

Я встала, подошла к шкафу и провела рукой по тканям. Настоящий синий с золотой вышивкой, глубокий вишнёвый, тёмно-розовый с блеском, благородный изумрудный…

— Вот этот, — я ткнула пальцем в тёмно-розовый с золотистыми кругами, расшитыми орнаментом из дивных цветов. Потом выбрала юбку цвета чистого неба, расшитую золотыми бабочками, а по низу — сложными орнаментами из цветов.

— Мин Су, что там с моими волосами?

— Мы всё исправим, поправим, сделаем так, как нужно. — Мин Су подошла ко мне и взяла мои руки в свои. — Но сначала — завтрак. Тебе нужно много сил. Завтра ты официально станешь наложницей, и это только начало. С завтрашнего дня количество врагов только увеличится. Я вчера молилась богам, чтобы они дали тебе силы, и мне тоже.

Я посмотрела на неё и кивнула.

— Только начало, — прошептала я. Потом спросила: — На Ён и девушки знают о моём выборе?

— Нет, королева сказала, что нельзя раньше времени. Как только она определится с Вашим размещением, тогда она и объявит Указом по двору. Она что-то задумала, а если уж она молчит, значит, задуманное ею будет большим сюрпризом для всех остальных наложниц.

Они пришли перед самым обедом. Я уже была готова, надев на себя то, что выбрала в первый свой день. Ко мне постучалась служанка и сообщила, что меня хочет видеть господин Ли Чхан Хун по поручению господина Чан Ука.

В помещение вошёл высокий и стройный офицер королевской гвардии в круглой форменной чёрной шляпе и тёмно-фиолетовом военном костюме. Худощавое лицо, примерно около тридцати лет, небольшие усики и аккуратная бородка, окаймлявшая полумесяцем его подбородок.

— Ваше Высочество, я, Ли Чхан Хун, назначен Его Величеством капитаном Вашей личной стражи. Клянусь служить верно и достойно, и если возникнет такая необходимость, я готов защитить Ваше Высочество ценой своей жизни.

— Я принимаю Вашу верность, капитан Ли Чхан Хун. Сколько с Вами будет людей?

— Пока десять, Ваше Высочество. Мы с капитаном Уком лично их отбирали. Его Величество наказал, чтобы все они были преданы только королю и защищали его супругу.

— Господин Ли, для Вас это повышение или понижение? Мой вопрос не праздный.

— Ваше Высочество, я…

— Стоп. Когда никого посторонних нет, для краткости можете называть меня «Моя Госпожа». Продолжайте.

— Моя госпожа, я был десятником в личной охране Его Величества. Мой род не знатен и не богат, мои сёстры могут надеяться только на меня. Поэтому я вечно буду благодарен судьбе, которая выбрала именно меня для занятия этого поста.

— Ну, не судьба Вас выбрала, а Ваша преданность Его Величеству сыграла свою роль. Сразу предупреждаю — служба будет трудной и, возможно, опасной. Не потому, что у меня дрянной характер, нет. Просто многие во дворце посчитают меня лёгкой добычей, и, возможно, кое-кто не остановится даже перед попыткой меня убить. Поэтому я прошу Вас не терять бдительности ни на минуту и требовать того же от Ваших подчинённых. Итак, я готова к выезду.

— Ваше Высочество, я сейчас обо всём распоряжусь. Позвольте уйти? — он поклонился и быстро вышел из покоев.

Я в сопровождении Мин Су вышла на крыльцо. Передо мной в низком поклоне склонились пришедшие с паланкином служанки, евнухи и гвардейцы.

Я медленно спустилась по лестнице.

— Поднимите головы и представьтесь, так как я никого из вас не знаю.

— Ваше Высочество, главная над Вашей кухней соджу-наин седьмого ранга Кюн Ман Ок и подчинённые мне Ваши служанки, — представилась стоявшая на правом фланге дама в возрасте и показала на стоявших у неё за спиной четырёх девушек. Я кивнула ей головой и перевела взгляд на её соседку.

— Ваше Высочество, главная над Вашей швейной мастерской чимбан-наин восьмого ранга Пак Дан Дан и подчинённые мне Ваши служанки, — за ее спиной стояли четыре женщины.

— Ваше Высочество, главная над Вашей вышивальной мастерской субан-наин восьмого ранга Ким Сон А и три подчинённые мне служанки.

— Итак, вас всех выбрала и назначила в мой двор Её Величество королева. Для некоторых из вас это возможность получить повышение, особенно для вас, главные дамы. Я имею право ходатайствовать перед Её Величеством о возведении вас в шестой ранг согласно занимаемым должностям.

— Теперь самое главное — я могу простить всё, кроме предательства и лжи. Чтобы ни случилось — я должна знать. Вы — мои служанки, и мне решать, наказывать вас или нет. Только Её Величество может вынести своё решение по моему предложению. Никто другой не имеет права вас пальцем коснуться. Любое оскорбление вас считается оскорблением меня — это моё личное мнение. Я и буду поступать, исходя только из этого. Провинились — я сама вас накажу, но я должна знать, где и в чём, чтобы суметь вас защитить.

— Теперь представляю вам вашу Чэсанг-сангун пятого ранга Шин Мин Су. Её приказания выполнять так же, как и мои. Она назначена на эту должность личным указом Её Величества. Любое неподчинение ей равносильно неподчинению мне. Я надеюсь, что нам никогда не придётся с вами встречаться по этому неприятному для вас и для меня поводу. А теперь вперёд, выступаем.

Двенадцать носильщиков подняли богато украшенный паланкин, и процессия покинула двор. Паланкин был открытый, только полупрозрачные занавески опускались со всех четырёх сторон. Я сидела, выпрямив спину и глядя только вперёд. Впереди шёл евнух с барабаном и протяжно и громко кричал: «Дорогу Её Высочеству Гвиин Го!». Следом за ним по середине улицы шёл капитан Ли Чхан Хун, по бокам процессии — королевские гвардейцы, справа от паланкина шла Мин Су, слева — дама Кюн Ман Ок, а за паланкином — остальные служанки в колонну по три и с десяток евнухов, присланных Управлением Двора.

Горожане и гости столицы выходили из домов, поворачивались к процессии и склоняли свои головы в почтительном поклоне. Перед воротами Дворца процессия не задержалась — стража ворот расступилась и склонила головы во время моего проезда. Паланкин остановился на центральной площади перед Дворцом Совета.

— Опустить паланкин! — раздался знакомый голос, и я узнала Главного евнуха господина Лима. Мин Су откинула занавесь и подала мне руку. Я выставила свою ножку в позолоченной кожаной туфельке и торжественно ступила на каменные плиты двора. Всё, ворота за спиной закрылись.

Все евнухи и чиновники Управления Дворца выстроились во дворе, когда получили известие, что Гвиин Го следует в их направлении.

— Приветствуем Ее Высочество — и с тихим шелестом все стоящие во дворе опустились на колени. Я, не останавливаясь, сразу же подошла к коленопреклонённому господину Ли и попросила его встать. Видя, что он не решается это сделать, я наклонилась и взяв его за плечи, помогла ему подняться.

— Ваше Высочество, так нельзя, кто Вы, и кто я?

— Господин Ли, сейчас, в это мгновение, здесь нет Ее Высочества и Управляющего Дворцом. Есть только мужчина в уважаемом возрасте и молодая женщина, которая помогает ему встать. Встали? Ну вот, а теперь я опять Ее Высочество — и я улыбнулась ему в лицо.

— Проводите меня в свой кабинет. Все остальные могут встать, благодарю вас за выказанное мне почтение, всех вас ждет работа. А мы с господином Ли просто попьем чая.

Я знала, что каждое сказанное мною сегодня во дворце слово будет донесено до всех закоулков. Я не лукавила, я поступала так, как велело мне сердце. И впредь буду выказывать уважение всем, кто старше. Даже если буду знать, что они настроены против меня. Пусть про себя думают, что хотят, но я всегда буду сама собой.

— Присаживайтесь, иначе я тоже встану — я указала господину Ли на стул напротив себя — чай у вас в управлении всегда был вкусным, вот пришла себя побаловать

— Да, Ваше Высочество, не успели войти во дворец как сразу ко мне пить чай — как только посторонние покинули помещение, он сразу стал самим собой. По его просьбе я подробно рассказала о том, что произошло в тот злополучный день, и как мне пришлось выживать потом

— Но господин Ли, у меня появились сомнения, что Вы тогда поверили в мою смерть там, на горе.

— Ваше Высочество, я что, не смог бы узнать Вы это или нет?

— Но почему вы повысили На Ён и моих девушек? Неужели знали, что я могу вернуться, и не просто вернуться?

Он лукаво посмотрел на меня, потом поднял пиалу с чаем и хитро глянул на меня еще раз поверх чашечки.

— Я с самого начала знал, что Вы необыкновенная, как только первый раз увидел

— Поясните. Я пока не понимаю в чем проявилась моя необыкновенность.

Он встал и быстро подошел к двери, открыл ее и выглянул в коридор. Затем отдал кому-то распоряжение встать в конце коридора и никого не пускать.

— Видите ли, я из тех, кто умеет видеть — он вложил в слово «видеть» какой-то особый смысл, и это меня насторожило.

— И что же Вы увидели?

— Я сейчас раскрою свои карты Ваше Высочество. Но предупреждаю сразу — то, что я скажу, может показаться Вам безумием. Однако я прошу Вас выслушать до конца.

Я насторожилась, но кивнула.

— Я слушаю, господин Ли.

Он помедлил, собираясь с мыслями, потом заговорил тихо, почти шёпотом:

— Я видел Вас по-особому дважды. Первый раз увидел в тот день, когда Вы пришли ко мне с жалобой на питание. Вы положили мне на стол тот вонючий рисовый шарик. Я тогда ещё подумал: в этой девушке есть что-то необычное. Но это было просто ощущение. Потом я вдруг увидел Вашу вторую сущность.

Он сделал паузу и пристально посмотрел на меня.

— А следующий раз — я увидел Вас во сне. За день до того, как королевские стражи нашли Ваше тело на горе.

— И что Вы увидели?

— Я видел Вас. Живую. В горах. Вы стояли на скале, смотрели на закат, и ветер развевал Ваши распущенные волосы. Вы были в чёрной одежде, с луком за спиной. И Вы улыбались — спокойно, свободно. И тогда во сне я понял, что Вы живы, Вы сбежали и Вы вернётесь.

Он замолчал, давая мне осмыслить услышанное.

— Господин Ли… — я покачала головой. — Вы хотите сказать, что видели меня во сне? Как-то странно и двусмысленно звучит, не находите?

— Я хочу сказать, — он подался вперёд, понижая голос до шёпота, — что я не всегда был управляющим Внутреннего двора. В молодости я учился у шаманов на горе Пэктусан. По некоторым причинам я не стал шаманом, но я могу иногда видеть то, что скрыто от глаз обычных людей. Я чувствую судьбу, Ваше Высочество. И когда я впервые увидел Вас, я понял одно — в Вас есть какая-то другая сущность.

— У Вас другой взгляд, другая походка, другой способ мыслить. Вы не просто выжившая сирота из монастыря. Вы для меня как женщина, которая уже прожила одну жизнь и начала другую.

Я молчала. Я первый раз не знала, что сказать. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, и в его глазах не было страха, не было осуждения, только некая мудрость и понимание.

— Почему Вы так решили? — спросила я наконец.

— Слишком много мелочей. Вы знаете то, чего не могли знать ни одна рабыня, ни одна монахиня. Вы говорили о червячках, которые живут в грязи и убивают людей. Откуда это могла знать молодая рабыня? Рассказал ваш наставник? А ему откуда это стало известно? Я тоже в некотором роде ученый и лекарь. Вы создали совсем новую систему учёта. Вы вели себя с евнухами, как военачальник с солдатами. И когда Вы сражались с наёмниками — Вы использовали приём, которому не учат в монастырях. Я разговаривал с выжившим инспектором, с тем, кого Вы спасли на дороге. Он опытный воин, и сразу это заметил. Есть вещи, которые я не могу объяснить словами. Но я знаю: Вы должны быть здесь. Вы должны быть рядом с королём. Вы — та, кто сможет изменить многое в нашей стране

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Господин Ли, спасибо Вам за то, что Вы тогда поверили в меня. За то, что защищали меня, даже когда я об этом не знала. За то, что Вы есть. Но по поводу второй сущности скажу сразу— я в себе такого не чувствую. Поэтому не надумывайте ничего такого шаманского. Просто я всегда знала, что место в водном отделе не для меня, я понимала, что могу намного больше, знаю больше, просто не было возможности себя проявить, пока чистая случайность не привела меня в помощницы тётушки Лю. А дальше обо мне узнали Вы. Но я запомню все, что Вы мне сегодня сказали.

— А что скажете по поводу Ваших умений и знаний?

— Так это вы еще не знаете, что я сегодня говорила при Ее Величестве на трех западных языках — это теперь к какой сущности отнесете? Старый настоятель был необыкновенным человеком, и не зря он был наставником прежнего короля и моего деда, да и других министров

— Погодите, Вы сейчас говорите о Мунджоне Дэсса?

— Господин Ли, конечно о нём. Вы же никогда даже не спрашивали, в каком монастыре я жила.

— Как же я раньше то не догадался… Тогда многое становится понятным, если Вы были его любимицей. Я в юности присутствовал на его занятиях, когда он преподавал в столичном университете. Значит это он был настоятелем того горного монастыря, печально, печально.

— Теперь, я думаю, Вы выбросите из головы хотя бы половину того, чего надумали?

— Ваше Высочество, я подумаю над этим вопросом — евнух Ли хитро улыбнулся — но я всегда буду на Вашей стороне. Сейчас Вам необходима большая осторожность, так как неприятностей можно ожидать даже не от наложниц, а от неприметных служанок и дам дворца. Тут такой гадюшник, что методы как напакостить отработаны уже годами.

— Господин Ли, я знаю, в какой ядовитый лабиринт я вступила. Был ли у меня выбор? Нет, не было. Поэтому я постараюсь не заблудиться и не попасть в настороженные на меня волчьи ямы. Кстати, распорядитесь, что бы кто-то отвел служанок и евнуха из Водного отдела в мой дворец. Боюсь, увидев меня, они могут повести себя несколько неправильно по отношению к моему Высочеству.

— Немедленно исполню — он поднялся и вышел за дверь. Но ты смотри какой человек. Не зря, нет, не зря он сумел подняться до вершин управления королевским дворцом. Чего он от меня ожидал? Что я доверчиво ему признаюсь, что в прошлой жизни я была старшим дознавателем министерства внутренних дел по-местному? Или была замужем, пила спиртное? Не было никакой прошлой жизни — есть молодая амбициозная женщина, которую недавно звали Со Ён У, а теперь она зовется Гвиин Го.

— Ваше Высочество — управляющий вернулся быстро — я уже распорядился и их повели в павильон. Я хотел узнать у Вас, не думали ли Вы, какое ведомство дворца возьмете под свой контроль? Все наложницы отвечают за разные ведомства перед Ее Величеством, как говорится, никто без дела не сидит.

— Я подумала, что не мешало бы взять под контроль ведомство Камчхальбу.

— Ваше Высочество, но это же Служба внутренних расследований дворца

— Я аккуратно спросила у Ее Величества, кто из наложниц и за что отвечает. С интересом узнала, что наложница Сон Совон отвечает за швейный и водный отделы. Ну ни разу я ее не видела за все годы моего пребывания там.

— Не обязательно бывать самой. Тётушка Лю регулярно, каждую неделю, ходила к ней с докладом.

— То есть она знает только то, что ей докладывают главы отделов, так? А то, что там происходит на самом деле, знаете только Вы, так?

— Так и есть. И я этим весьма ловко пользуюсь — он засмеялся. Понятное дело, любая из глав отделов из кожи вон вылезет, что бы ничего из творящегося у них не вышло наружу. А ведь и погибали работницы, и травмы получали, но тишина.

— Но Вы не ответили на мой вопрос, переведя мое внимание на другое. Почему?

— Потому что считаю, что принесу этим большую пользу Ее Величеству. Управление занимается делами служанок и наложниц, и я уверена, что там найдется немало полезной информации. Кроме этого я попрошу отдать мне контроль над Чанъаквоном.

— Погодите, а разве у Вас есть способности к музыке?

— Нет, но музыканты сейчас как бы бесконтрольные. А ведь там работает много молодых женщин, которые живут вне дворца. Да и многие музыканты проживают в городе. Идеальное место для организации чего угодно, от заговора до торговли запрещенными товарами на территории дворца.

— Нет, с этим делом там спокойно, по крайней мере никогда оттуда ничего не исходило, в отличии от других отделов и управлений.

— Вот и посмотрим. Но я обещаю, что без Вашего ведома никаких серьезных изменений я производить не буду. Мне даже будет так лучше, если по информации будете действовать именно Вы с Управлением наказаний.

— Но как воспримут эту новость остальные наложницы?

— А кто им мешал взять эти ведомства под опеку?

— Глава Камчхальбу сложная женщина, сангун высшего пятого ранга, она докладывает напрямую первому министру.

— Ну а у меня первый ранг, кто она против меня? Но я не собираюсь с нею воевать, поверьте, есть много других способов добиться взаимопонимания. И какое отношение имеет первый министр к внутренним делам Нэмёнбу? По какой причине Глава Камчхальбу прыгает через голову Ее Величества, которая является Главой всего внутреннего двора?

— Надо запомнить, как Вы только что сказали — очень меткое сравнение. Потому что королева не имеет детей, не может родить уже сколько лет. Хотя Его Величество ее любит и уважает, и последнее время почти два года только у нее и ночевал.

— Господин Ли, секретный вопрос — получается, что у всех наложниц рожались девочки? Я слышала, что несколько девочек умерли после рождения. Может тут дело в другом?

— Ваше Высочество — евнух опять перешел на шепот и нагнулся ко мне через стол — есть у Его Величества сын, ему уже четырнадцать лет. Но рожден от крестьянки и вне двора, когда наш король еще не был наследным принцем, не был женат на госпоже Ким Ин Сон и воевал против чуджонов на юге. Его никто не признает, да и знают о нем единицы. Я поддерживаю семью где он растет финансово. Это тайна, так как стоит ей выйти наружу, начнется хаос, или мальчика убьют.

— А почему Вы это мне говорите? — так же шепотом спросила я

— Потому что Вам предстоит стать для Его Величества близким человеком. Я уже знаю, что он провел с Вами две ночи, ну даже не спрашивайте откуда.

— Да я и не собираюсь это скрывать. Я его законная жена, чего мне стесняться. Я приняла к сведению то, что Вы мне сейчас сказали. Завтра на утреннем собрании наложниц я попрошу Ее Величество о назначении меня в те отделы. Представляю, какая будет буря. Кстати, Сон Со Ён так и не узнала во мне ту нахалку, что махала перед ее носом мечом. Его Величество поселил там служанку своих покоев, которая расхаживает по двору в моем платье и в моей маске, и тренируется с мечом.

— Но ведь Вас везли во дворец из того особняка.

— И что, если спросят, скажу я там только ночь переночевала перед отбытием во дворец. Пусть проверяют. Пока молчание. Потом все равно вылезет, но чем позже, тем лучше. Господин Ли, я уже засиделась у Вас, к вечеру уже весь дворец будет знать об этом.

— Пусть знают. Это и Вам и мне полезно. Им придется учитывать, что я буду делиться с Вами информацией, как и вы со мной. Я провожу вас до ворот Управления.

В павильоне вовсю кипела работа. Хотя слуги перед моим заездом и навели там порядок, но требовательная Мин Су нашла много недоделок, которые службы дворца сейчас устраняли. Со стороны кухни приятно пахло куриным бульоном, госпожа Ман Ок зря времени не теряла. На вопрос где сангун Шин первый же евнух ответил, что ее вызвала Ее Величество.

Перед главным крыльцом, положив себе под ноги узлы с личными вещами, стояли мои девушки и Нам Му Ёль. Видимо Мин Су ушла раньше, и они стоят ждут решения по ним. С лестницы сбежала госпожа Пак и закричала на весь двор

— Ее Высочество Гвиин Го здесь — и сама первой склонилась в низком поклоне. Я прошла к ней и махнула рукой, пусть продолжают работу.

— Продолжаем работу! — прозвучало во дворе, и слуги опять заскребли метлами.

— Так, головы поднимаем — приказала я, и сразу увидела четыре пары изумленных глаз. У Ха Ген с обоих глаз потекли слезы, красивое личико сморщилось, На Ён смотрела с непередаваемым изумлением.

— А ну ка пошли за мной — я крутанула юбкой и вошла в центральные покои.

— Всем выйди и пока не позову не входить.

— Ну здравствуйте, Ха Ген, не плачь — я подошла к ней и прижала ее к себе, но она расплакалась ещё больше. Девушки не выдержали и подбежали ко мне

— Как???

Я рассказала всю историю, опустив малозначимые детали. И объяснила, откуда я была знакома с королем и королевой.

— На Ён, ты теперь глава моих покоев, отвечаешь не только за простыни, но и за то, чтобы сюда ни одна посторонняя тварь носа не сунула, Су Ян и Ха Ген тебе в помощь. Остальных девушек подберешь сама, завтра же пойдешь в Чимиль, девочек для нас уже отобрала дама Чхве. Вернется дама Шин — получите новую форменную одежду, и На Ён, ты теперь в одном шаге от сангун, помни об этом.

Павильон Бокёнчжон

Первым делом я обошла своё новое жилище, и оно меня впечатлило. По периметру шёл высокий трёхметровый каменный забор, на территорию павильона можно было попасть только через дубовые двустворчатые ворота, окованные медными полосами. Шириной двор был примерно метров сорок, но в длину — не менее ста.

Прямо от главных ворот к следующим, расположенным примерно метрах в шестидесяти от них, вела выложенная ровными мраморными плитками дорожка по перекинутому через небольшой пруд каменному мосту. Через несколько шагов от входа вправо уходил красивый арочный мостик с ажурными каменными перилами.

С обеих сторон от входа расположились уютные длинные деревянные домики с верандами, с покрытыми черепицей двускатными крышами. За прудом слева и справа симметрично расположились две круглые беседки. Перед ними влево и вправо уходили узкие каменные дорожки, ведущие к таким же ухоженным домикам. Вся территория между дорожками представляла собой ровно остриженные газоны с причудливо обрезанными кустами и растущими в кажущейся хаотичности карликовыми соснами.

Берег пруда был выложен камнем, а также я заметила несколько каменных горок, усеянных цветущими цветами, две большие чаши-клумбы и небольшие ивы. В самом пруду росли осока, кувшинки и декоративные водоросли. В воде, сверкая спинами, плавали белые и красные королевские карпы и иные рыбы.

К основному зданию дворца, отделённому ещё одной стеной, но уже пониже, вели ажурные деревянные ворота с погодообразной крышей. За ними расположилась выложенная разноцветной плиткой площадь примерно сорок на двадцать метров, на противоположной стороне которой и стояло на высоком, метра полтора высотой, фундаменте главное здание.

Слева и справа от площади разместились такие же красивые домики под черепичными крышами, в которых жили и работали вышивальщицы и мои швеи. За самим зданием у тыльной стены, слева и справа, расположились построенные в таком же стиле два хозяйственных домика, где были оборудованы складские помещения.

Я стояла на берегу озера между невысокими соснами, погружённая в свои мысли. Как сделать то или другое, с чего начать. Вдали показалась быстро идущая Им Су Ян со свитком в руке. Я развернула его — всё, разрешение дано и на вход, и на то, чтобы королева могла выйти на прогулку.

— Что там? — тревожно спросила Мин Су.

— Всё, разрешение дано. Идёмте в павильон Кёнъугун.

Павильон находился в самом дальнем углу дворца, в глубине небольшого бамбукового леса. Короли обычно туда ссылали провинившихся жён, там же доживали свои дни вдовствующие королевы, очень явно нарушившие королевские законы.

Песчаная дорожка привела нас к небольшому пригорку, на котором стоял простой деревянный дом с верандой во весь фасад. Никаких заборов и оград я не увидела. К входу вели ступени, выложенные плоским камнем. У небольших ворот во внутренний дворик сидели на ступеньках два гвардейца и прохаживался офицер в чёрной шляпе.

Увидев нас, он приказал воинам встать, после чего они приветствовали меня, склонив головы. Я молча подала офицеру свиток, он развернул его, ознакомился и открыл ворота во внутренний дворик дома. Он был небольшим — где-то шесть метров шириной и столько же в длину.

С невысокого крыльца нам навстречу кинулась пожилая седая дама в простом сером ханбоке. Я подобный носила во времена Водного отдела.

— Вы не можете войти сюда! — она раскинула руки и встала передо мной.

— А где положенное моему статусу приветствие? Или за время пребывания здесь Вы забыли, как надо обращаться к супруге Его Величества первого ранга? И как Вы меня не пустите — так и будете стоять с раскинутыми руками? В сторону, иначе будете наказаны. Хотя нет, идите и доложите, что Гвиин Го прибыла для Мунан инса (обряд утреннего приветствия старших).

Она оторопело посмотрела на меня, потом поднялась по ступенькам и ещё раз оглянулась. Я в ответ махнула ей рукой — поспеши. Всё, что я узнала о старой королеве, не предвещало мне лёгкого пути. Когда король вынес на Совет решение об удалении Вдовствующей королевы от дел дворца, он встретил просто бешеное сопротивление, которое смог победить только тем, что поставил условие: если тэби-мама остаётся на месте, он отрекается от престола в пользу кого угодно.

Местное духовенство было потрясено происшедшим, так как по всем существовавшим канонам Вдовствующая королева в принципе могла творить что угодно, вплоть до смещения королевы, действовать через её голову, заставлять стоять на коленях у своего дворца, тем самым полностью унижая её достоинство.

Служанки Вдовствующей королевы вели себя нагло даже по отношению к супругам первого ранга. И не только её, но и всех предыдущих вдовствующих особ. В общем, когда-то это должно было закончиться, и произошло это в правление нынешнего короля. Этому способствовали и особые личные взаимоотношения между ней и молодым королём, к смерти матери которого она приложила немалые усилия.

Приказав своим оставаться во дворе, я поднялась и вошла в коридор. Навстречу мне выскочила та дама, видимо, сейчас именно она была сангун Вдовствующей королевы.

— Вам нельзя туда входить! Тэби-мама отказывается Вас принимать!

Я двумя пальцами упёрлась в её грудь и, двигая ими вправо, убрала её со своего пути. Видя, что она собирается вернуться на место, дала ей тычок основанием ладони, от чего она впечаталась спиной в стену и глянула на меня испуганным взглядом. Я приблизила к ней мои глаза разъярённой голодной кобры и прошипела:

— Ещё раз выкинешь что-то подобное — и тела твоего не найдут. Замри тут.

Я отворила дверь и вошла в небольшие покои, где напротив входа сидела сама королева. Она мгновенно повернула голову в сторону и уставилась в стену невидящим взглядом. Судя по поджатым губам, которые немного подрагивали, она была в тихом бешенстве, но ничего не могла поделать.

Я сложила руки на груди в замок — правая ладонь поверх левой, — руки плавно подняла до уровня глаз, медленно развела локти в стороны параллельно полу. Наклонила голову, взгляд устремила в пол. Королева чуть повернула голову и внимательно следила за моими манипуляциями.

Плавно опустилась сначала на левое колено, затем на правое. Села на пятки, разведя колени в стороны под пышной юбкой, и наклонила верхнюю часть тела вперёд. Руки остались ровно на уровне глаз, тыльные стороны ладоней не касаются пола — всё как положено, пара сантиметров до досок.

Никаких резких движений, всё плавно, как и учила меня Шин. В нижней точке замерла ровно на десять секунд. Затем подняла корпус, медленно встала с правого колена, плавно перешла в положение стоя, опустила руки до уровня живота и замерла, глядя чуть выше груди королевы. И так три раза подряд.

— Сядь! — резко приказала королева.

И я так же плавно села перед ней, расправив юбку.

— Подними голову, я хочу видеть твои глаза… Хм… А ты очень интересная особа. Я приказала тебя похитить и убить, а ты пришла и смотришь на меня безмятежным взглядом. Ты хоть чего-нибудь боишься?

— Не боятся только дураки, Ваше Величество, а я себя к ним не причисляю. Конечно боюсь — всего боюсь, чего следует бояться. Но показать свой страх уже значит проиграть.

— А сейчас чего боишься?

— Что Вы не выслушаете меня.

— И всего-то? Кстати, как тебе тогда удалось спастись?

И я рассказала ей всю эпопею: от схватки с евнухами дамы Ый до моего возвращения во дворец. Она внимательно меня слушала, не перебив ни разу. Потом спросила:

— Ты что, не испытываешь ко мне вражды? Так не бывает.

— Бывает, когда интересы страны должны быть выше личных обид. Да и если честно — Вы не приказывали меня убить.

— Да что ты говоришь? — с иронией произнесла королева и, повернувшись ко мне, села поудобнее и принялась меня пристально рассматривать. Я опустила глаза, чтобы не поймать её взгляд.

— Объяснись.

— Вы послали похитить и убить некую низкородную служанку из рабынь, на которую Его Величество вдруг обратил своё внимание. Так как королева и наложницы не смогли родить ему сына, а прежнего наследника не уберегли, то Вы внимательно смотрели за всеми, кто старался приблизиться к Его Величеству. И исходя из своих соображений старались уберечь его от опрометчивых шагов. Поэтому если я и испытывала к Вам ненависть в самом начале, то сейчас я понимаю, какие мотивы Вами тогда двигали. Хотя можно было просто увести ту служанку в дальнее поместье и не пачкать руки.

— Звучит правдоподобно. Как ты познакомилась с королём, как сумела вообще к нему приблизиться?

— Не поверите: когда я с ним познакомилась, он не знал, что я служанка во дворце. Мы познакомились в городе, в таверне, — и я рассказала ей всё, до соревнования на стрельбище.

— То есть ты случайно зашла туда, чтобы угостить своих рабынь, которые помогали в обустройстве дома Лю?

— Да, мне сосед госпожи Лю, который косил траву и копал огород, посоветовал. Сказал, что там внешне простая крестьянская забегаловка, но готовят там отменно. И это действительно так. А Его Величество уже находился там. И он первый подсел ко мне — я-то сидела отдельно от рабынь — и начал заигрывать. А я отшила его, да ещё и случайно носом стукнула.

Пришлось рассказать и про схватку на мечах, и как я на него прыгнула.

— Что ты там прокричала?

— Алла-ала-ала-ала! — это клич бешеных степных воинов. А сейчас выяснилось, кто мои родители и кто моя семья. Я с самого начала носила с собой вот это мамино кольцо, — я подняла руки и сняла с шеи кольцо, подав его через столик королеве.

Она долго рассматривала его, поднесла к глазам и посмотрела на свет, потом вернула его мне.

— Хорошо, мы выяснили, что ты, как ни странно, не считаешь меня врагом. Что дальше? Чего ты хочешь?

— Тэби-мама, а Вы не хотите погулять вокруг озера, пройтись по дворцу? — клюнет или не клюнет?

Она сидела здесь взаперти уже почти три года, с тех самых событий. Она на мгновение замерла, потом наживка сработала.

— А разве я могу выйти? Мне запрещено королём покидать этот двор, даже со слугами, что приносят еду, разговаривать. И вдруг ты предлагаешь мне прогулку? А если король узнает?

— Я упросила его. Я поэтому и не пришла, как положено, в шесть утра, а ждала, пока он подпишет указ, разрешающий мне Вас посещать и Вам гулять вне двора вместе со мной.

— А тебе зачем это нужно? Что ты от этого выигрываешь?

— Давайте всё-таки выйдем на свежий воздух и там спокойно, прогуливаясь, поговорим. Зачем я это делаю, для чего и для кого. Позовите свою даму, а то я её немного напугала.

Она вызвала двух своих служанок, и они начали её одевать. Я сидела не шелохнувшись, наблюдая, как она поворачивается во все стороны, потом как ей делали причёску.

— Вы тоже оденьтесь. Хотя про Вас в указе ничего нет, но я думаю, никто не будет специально вычитывать все его строки. Остальные служанки не нужны, хватит и моих.

Мы вышли на крыльцо, и все мои сопровождающие склонили низко головы, как и было ранее приказано.

— Офицер, сопровождайте нас во время прогулки, — распорядилась я старшему стражи, который не знал, что ему делать.

Мы спустились по каменной лестнице и пошли к озеру. Королева два раза оступилась, и поэтому я крепко взяла её под руку. Она посмотрела на меня, но промолчала.

— Ну, я тебя слушаю.

— Первое: я хочу, чтобы восстановились нормальные отношения у Вас с Его Величеством. Время лечит любые раны, тем более, как мне кажется, он уже смягчил своё к Вам отношение.

— Второе: я хочу, чтобы знатные и важные янбаны Вашего клана вернулись в Правительство или заняли соответствующие посты в провинции. Создался опасный перевес, когда Южные и Западные могут совместно выступать против решений Его Величества, тормозя действие многих полезных нововведений.

— Третье: наличие в Правительстве и Совете сильной партии Восточных позволит создать союз с Северными и нивелировать угрозы со стороны Южных и Западных.

— Четвёртое: сын прощает свою мать и возвращает её на законное место — в Тэбиджон. Это усмирит гордыню некоторых учёных мужей, которые считают, что именно они должны править и вершить всё в королевстве. Хотя, если честно, они дальше кончика собственного носа не видят. Но при этом у них отменное самомнение, даже просто невероятное.

— Пятое: восстановить целостность двора. Вернуть всё так, как и должно быть при процветающем правлении и умном руководстве страной. Мне кажется, все стороны этого конфликта должны усвоить полученные уроки. Достаточно?

Мы уже прошли половину пути вокруг озера, натолкнулись на две стайки служанок, мгновенно согнувшихся в три погибели, на убиравших сучья евнухов и на гвардейский патруль. Думаю, через час весь двор будет знать, что Вдовствующая королева и Гвиин гуляют вокруг озера. Часа не прошло, как на горизонте показались любопытные наблюдающие фигуры, мелькнул даже красный цвет кого-то из министров.

— Напомни мне, сколько тебе лет?

— Скоро будет двадцать три, тэби-мама.

— Ой, что-то мне не верится. На прогулку меня зачем вывела? Показать, что мы с тобой помирились? Чтобы все увидели и начались бурные обсуждения?

— А как же, это одна из причин. Но не главная. Пусть те, кто когда-то ползал в ваших покоях на коленях и обещал золотые горы, увидят, что Вы снова вышли из заточения. Я уверена, что Ваше возвращение не займёт много времени. Королева Инсон тоже хочет, чтобы Вы вернулись.

— А она-то чего? Я же всегда не скрывала к ней своего отношения.

— Ну а она своего к Вам. Но ради страны и её народа пора прекращать это затянувшееся противостояние. Ни одна из сторон от этого не выигрывает, а в итоге проигрывает вся страна. На юге зашевелились мятежники, а на севере у границ опять появились кочевники — уже было несколько стычек. Имперские чиновники разводят руками, мол, сами от них страдаем. И на этом фоне продолжаются склоки между министрами. А сейчас ещё и большое коррупционное дело.

— Я слышала, но без подробностей. Расскажи, что знаешь.

— Пропали драгоценности из Королевской сокровищницы, продано восемнадцать больших участков королевских земель. А на вырученные деньги южане нанимают и обучают армию.

— Кто за этим стоит?

— Министр Общественных работ Ван и фракция Южных.

— Король знает?

— Да, он мне и сказал об этом.

— С каких пор ты стала вмешиваться в политику?

— Ещё когда была наин, невольно. Он в шутку спросил моего совета, но я не приняла шутку, а подсказала, как вывести их на чистую воду. Начали проводить следствие по моему методу и сразу вышли на продажи земель.

— Это не дед твой там впереди шествует, как будто воздухом дышит?

— Ну а кто же. Но тэби-мама, клянусь, вот чем угодно клянусь — я его не предупреждала. Я вообще не знала, примете Вы меня или нет.

— И поэтому пинками разогнала всех моих служанок и сама вошла ко мне? Ну-ну.

— Ну не было пинков, это они преувеличивают. Сами разбежались.

Она глянула на меня и хмыкнула. Мы так и шли под руку, пока дед не подошёл к нам вплотную и не склонился в почтительном поклоне, приветствуя королеву.

— Ён У, мы поговорим с Её Величеством? А вы сопроводите нас.

— Слушаюсь и повинуюсь, — шутливо ответила я и сделала три шага назад.

Мы отпустили их вперёд шагов на десять и медленно шли вслед. Озеро с этой стороны заросло кувшинками, которые в это время года как раз только начинали цвести.

— Мин Су, отдала все распоряжения?

— Да, Му Ёль отправил смышлёного евнуха следить за дворцом наложницы Пак. Я написала письмо брату и передала его ему со служанкой. Попросила уточнить всё, касающееся её семьи. Он через связи среди торговцев узнает всё быстрее, чем мы пойдём по другому пути. Но почему Вы обратили на неё такое внимание? Она просто живёт, ни к кому не цепляется, тихая, приветливая со всеми, даже с чужими слугами.

— Есть на севере поговорка: в тихом пруду могут прятаться токкэби. Что-то такое мелькнуло в её взгляде, хотя она всегда прячет глаза. Её отец — третий советник, в его руках очень много власти и возможностей сделать с любым человеком что угодно. Хочу завтра нанести после обеда визит госпоже Суквон. Пора познакомиться поближе и с Ян Соый.

— А Хан Кён Бин и Сон Соён?

— Дама Сон действует как слон в джунглях, и я думаю, она просто не умеет бить в спину. Кён Бин может, но пока всё не выяснит по поводу меня, она будет соблюдать нейтралитет. Она и так Бин, выше ей не подняться.

— А если родит мальчика?

— А если королева родит мальчика? Давай не будем загадывать. Она уже принесла Его Величеству двух дочерей.

— А Вы?

— Давай меня пока сюда не приплетать. Ты же знаешь, всё зависит от благосклонности и воли Его Величества.

— Ну так вы с ним вчера так, что я даже служанок всех на улицу выгнала и сама на крыльце сидела.

— Всё в руках богов. Так, надо как-то начинать восстанавливать свою форму. Мне теперь и на стрельбище нельзя, вообще некуда выйти — как в клетке. Надо что-то придумать.

— Моя госпожа, они остановились и ждут нас.

— Ваше Высочество, — князь поклонился мне, — оставляю на Вас Её Величество и покидаю Вас.

Я подошла к королеве и увидела её довольное лицо. Она оттянула свой левый локоть.

— Ну что, идём? — и я взяла её под руку.

— Почему ничего не спрашиваешь?

— Потому что Вы сами мне скажете, если посчитаете это нужным. Я в дела князя не вмешиваюсь.

— И правильно делаешь. Значит так: мы проблему наших отношений с тобой решили. Я не думала, что будет так просто. Думала, злобу затаишь и короля будешь настраивать. Я же знаю, что он у тебя каждую ночь бывает. Ты подскажи ему: пусть хоть раз к кому-нибудь сходит, зависть — страшная вещь, на себе прочувствовала.

— Скажу, я тоже об этом уже думала. Слишком хорошо не всегда хорошо.

— Смотри, уточки какие красивые прилетели.

Мы не спеша шли вокруг озера, разговаривая о всём и ни о чём. У поворота на тропинку нас ждала Кюн Ман Ок с двумя служанками. У них в руках были накрытые тканями подносы, от которых очень вкусно пахло.

— Это кто? Твои люди? — королева посмотрела на меня с удивлением.

Я кивнула головой:

— Ваше Величество, пока по Вам не будет принято решение, моя дама со служанками будет доставлять Вам еду с моей кухни. Я не обеднею. Я знаю, что управляющий Ли всё равно старается Вам помогать, но у меня возможностей больше. Дальше я не пойду, Вас проводят. Но завтра я буду у Вас вовремя.

— Приходи, поговорим, мне всегда есть что тебе сказать.

Мой визит к Вдовствующей королеве наделал шума. Но королева Инсон на утреннем приветствии сразу же обрубила обсуждение, сказав, что она была в курсе всего и именно она дала мне разрешение.

— А почему никто из вас до этого не посетил Тэби-маму? Я-то понятно — я не могу к ней явиться без Его Величества, да и наши отношения были очень напряжёнными. Это я ещё мягко сказала. Но вы-то почему? А теперь возмущаетесь? Вам-то что мешало? Рта не было спросить разрешения у Его Величества? Пришла новенькая и сразу же сделала то, чего вы сами не смогли сделать за почти три года. Поэтому молчите.

Я сидела, скромно опустив вниз глаза. Утром я переступила порог дома в бамбуковом лесу ровно после удара гонга, оповестившего, что наступила вторая половина Часа Кролика, то есть шесть часов утра. Мы пили с королевой чай с пирожными, испечёнными на моей кухне. Она познакомила меня со своей сангун — госпожой До Ин Джи. В этот раз при встрече присутствовала и Шин Мин Су.

Не было сказано ничего особенного, но королева намекнула мне, что вокруг супруги третьего ранга Пак Су Кён могут случиться некие странности. Я и сама об этом уже думала, но приняла сказанное к сведению и промолчала. Значит, несмотря на кажущуюся изоляцию, королева прекрасно осведомлена о происходящем, и не только внутри дворца. Надо иметь это в виду.

Уже на улице я остановила Сон Соён:

— У меня есть для тебя несколько слов. Прекращай вести себя как маленький ребёнок. Её Величеству в один момент может это надоесть, и тогда тебя не защитит даже отец. Кроме того, вспомни, как отец Ый поплатился не только сам своим местом, но в отставку были вынуждены уйти все её родственники. Ты сейчас отвечаешь за всю свою семью. Пойми, я не желаю тебе зла, и меня не задеть такими мелкими уколами. Прими к сведению.

Я повернулась и ушла, оставив её стоять посреди дворцовой улицы. Сегодня у меня запланированы посещения обоих ведомств, которые должны были утром получить королевский указ о назначении меня ответственной за их работу. Начать я решила с музыкального ведомства.

Рано утром у своих ворот я обнаружила Мин Хву Суквон с небольшой свитой.

— Ён У, — она назвала меня по имени, — возьми меня с собой, я тоже хочу сходить на поклон к старой королеве.

Было свежо, погода намекала на дождик, и мы обе накинули на себя чаноты.

— Я хотела ещё вчера к тебе подойти, но дочка засопливила, и весь вечер капризничала. Я раньше всегда к ней ходила, она то принимала, то не принимала. Я же для неё никто, чаще просто на коленях стояла во дворе, и её высокомерные служанки передавали от неё ответы. А если ответа не было, то иногда мы с Сон Совон часами так стояли. Обидно и стыдно. А потом ещё её служанки разносили по всему дворцу весть о нашем унижении.

— А Сон Совон не смогла родить? Она же не первый год как я во дворце.

— У неё два выкидыша были, и поговаривали, что не просто так. Мальчик и девочка. Будь сама осторожнее.

— А остальные?

— Сон Соён второй год здесь, и Чосан не проявил к ней интереса. А Ян Соый и Чо Сукпий были мамами, но недолго. Обе девочки умерли от болезни.

— А ты как сумела?

— Так я же была Сын Ын Сангун. Его Величество как-то много выпил, и я попалась ему под руку. А утром он одарил меня этим титулом и ушёл. Хорошо, что не забыл, — горько усмехнулась она.

— Мои родители — простые купцы, поэтому для всех них я просто никто. Мне дали комнату и двух двенадцатилетних сэнгакси в услужение. Да нас таких было больше десяти. Но родила только я одна, а остальные так и живут, в достатке, уже не служанками. Никто не знал, я скрывала беременность. А так как никуда не привлекалась, то и мои роды стали для всех неожиданностью.

— А когда узнали, что девочка, то вообще сделали вид, что ничего не произошло, так?

— Я давно подозреваю, что тут что-то не чисто. Но кто я и где мои подозрения? Но двор-то шепчется, Ён У, шепчется. Слуги знают много, но стараются молчать, чтобы не попасть в борьбу между супругами и фракциями. А это смерть.

— Давай закроем эту тему. Спасибо, что предупредила. Я стараюсь быть настороже, но у меня пока ещё мало опыта в этих подковёрных интригах. Всё, пришли, поднимаемся по ступенькам.

Нас встретила До Ин Джи:

— Вас сегодня двое?

— Госпожа До, доложите Тэби-маме, что пришли супруги Го и Сук.

Королева приняла нас обеих. Она была уже одета в положенный ей по рангу наряд, покои преобразились, появились живые цветы. Мы сделали по три поклона, произнесли приветствия и пожелания, после чего аккуратно уселись напротив королевы. Я повернулась и позвала Шин Мин Су, которая с двумя служанками внесла вкусно пахнущую сдобу и сладости.

Королева поинтересовалась делами маленькой принцессы, которой скоро исполнится пять лет. Важно было то, что мы посетили опальную даму, и она не тормознула Мин Хву, как раньше, на подходе. Может, урок пойдёт ей впрок?

На обратном пути я аккуратно расспрашивала Мин Хву о последних годах, когда ещё госпожа Сонг была в ранге Бин. Мой профессиональный нюх меня никогда не подводил. Поэтому нужно проверять всё, от еды до косметики. Еду готовили мои поварихи, но продукты брали с королевской кухни. Косметику получали в Медицинском отделе.

После приветствия у действующей королевы она оставила у себя Хан Кён Бин и Мин Хву, и они вместе отправились в комнату-класс, где сейчас назначенная юмо обучала дочерей обеих супруг и дочь изгнанной госпожи Ый. Девочек учили письму, каллиграфии, читали им главы из «Наставления для женщин» королевы Инсу.

А я вернулась домой и занялась внутренними делами. Мой двор уже разросся почти до девяноста человек. Мин Су привела десять девочек. Потом я решила взять ещё десятерых. Их закрепили за женщинами моего двора как личных служанок, и одновременно они получили своих наставниц. Даже Им Су Ян и Ха Ген теперь получили по воспитаннице, которые спали вместе с ними в одной комнате.

Чхве Ю Ри, которую я забрала из музыкального отдела, была переведена из рабынь в гуннё и стала первой помощницей Мин Су. Она и жила у неё в комнате, занимаясь делами своей госпожи как её личная служанка.

Я дважды посещала музыкальный отдел, но оба раза просто не к чему было придраться. Господин О поинтересовался судьбой рабыни Чхве, на что я ответила, что она уже не рабыня, а личная служанка сангун Шин. Он был рад за девушку. Вообще, мне этот дядька очень понравился.

Состоялся суд по делу госпожи Пак и оскорбления королевской семьи. С ней поступили очень мягко, снизив её ранг до простолюдинки и отослав в дальний монастырь. Но вот её отец и старший брат лишились своих постов в правительстве. Увы, таковы были правила.

По её же делу были арестованы две главные инспекторши, обвинённые в укрывательстве по делу супруги Ый. Так как всплыли ещё несколько неприятных моментов, которые министр Налогов, отец Ый, сумел нивелировать щедрыми подношениями. Бумерангом ударило и по опальному министру, лишившемуся части имущества, ушедшего в доход казны.

Король мне ничего не рассказывал, но я уже знала, что следствие по делу хищений в Королевской сокровищнице вышло на новый уровень. Одна из девушек-инспекторов при проверке учётных книг обнаружила много нестыковок и записей, сделанных поддельным почерком. Она была задушена прямо на территории дворца, после чего был устроен пожар в библиотеке сокровищницы.

Его Величество на совете потребовал от органов дознания быстрого раскрытия этого знакового преступления. И уже тайно подумывал о смене большей части слуг во дворце. Останавливало только то, что всех их нужно будет обустраивать, а те, кто придут на их места, будут не обучены.

В один из вечеров ко мне пришла с докладом Ли На Ён:

— Ваше Высочество, у меня одна девушка заболела странной болезнью.

Служанка лежала у себя в комнате, тяжело дышала, её постоянно рвало, и две девушки водили её в туалет.

— Лекаря вызвали?

— Да, сейчас придут королевские лекари и ыйнё (женщины-врачи). Но мне кажется, что она отравилась.

— Она что-то ела вне стен павильона?

— Нет, она ни разу, как попала сюда, не выходила за его пределы. Она из второй партии, что взяли для Ваших покоев. Она обедала и ужинала вместе со всеми девушками, здесь.

— Странно, но налицо симптомы отравления.

— Вы уверены, что это отравление?

— Другой причины не вижу.

Лекарь и три помощницы появились почти сразу. Он осмотрел девушку внешне, потом вышел, а с ней остались его помощницы. Он, как мужчина, не имел права осматривать тела женщин, для этого и были нужны ыйнё.

— Ваше Высочество, налицо внешние признаки отравления мышьяком. Сейчас женщины осмотрят её тело, но её лицо поражено — имеет отёк и сильные покраснения.

Из комнаты вышла одна из лекарок, сняла маску. Лекарь приказал ей доложить всё сразу мне.

— Ваше Высочество, на теле у неё красные язвочки, дыхание затруднено, у неё судороги, и она жалуется, что не чувствует ступней. Мы готовим сейчас отвар как при отравлении мышьяком, потому что всё похоже на это. Но нужно узнать, как он попал внутрь её тела. У меня есть подозрения, что он попал и на кожу, и внутрь одновременно. И это точно не еда.

Я вошла вместе с ними в комнату — несчастную опять рвало, и уже не только её. Я посмотрела на расчёсы на её лице, потом приказала скинуть с неё одежды. На теле тоже появились красные пятна.

Я наклонилась и увидела, как в двух местах шелушится кожа. Это точно был мышьяк — мы проходили в Академии яды и были на практических занятиях. Я села с ней рядом. Она смотрела на меня и тихо плакала.

— Слушай меня внимательно. Тебя отравили, но мы не знаем, как и что для этого использовали. Ты никуда не выходила из павильона, так?

Она кивнула головой. Я ещё раз, аккуратно кончиками пальцев раздвинув ткань, осмотрела её грудь и плечи. Странно, очень странно.

— Что Вы думаете? — обратилась я к той самой ыйнё, что поставила диагноз.

— Ваше Высочество, мышьяк мог попасть ей на кожу, или она вдохнула что-то, что содержало мышьяк. Но это точно не еда.

Внезапно острая догадка кольнула меня. А ведь мы изучали этот момент, лектор точно говорил об этом.

— Так, ты брала мои вещи? Какие именно? Я не стану тебя ругать и наказывать, ты сама себя уже наказала. И если выздоровеешь, то не стану тебя никуда выгонять — я обещаю это при всех. И буду тебя защищать, если этого потребуют другие. Потому что я дала слово и обязана его сдержать, даже если ты простая служанка. Ты брала мои вещи? Нам это очень важно знать, иначе мы не сможем спасти твою жизнь.

Она что-то прошептала. Женщина наклонилась над ней, потом выпрямилась.

— Я так и подумала. Где она — у тебя или лежит на месте?

— На месте, у зеркала госпожи, — прошептала служанка.

— Ваше Высочество, мне нужно попасть в Ваши покои. А вы срочно готовьте второй отвар, — распорядилась она своим помощницам.

— Идём, чего ждать.

Первым делом она отправилась к небольшому столику с зеркалом, на котором стояла и лежала вся моя местная косметика. Её приносили из королевской аптеки, но я ещё никогда ею не пользовалась. Не считала нужным, да и если честно, то и руки не доходили.

Ыйнё собрала всю мою косметику в узел и сказала, что ей нужно срочно попасть на кухню. Я осталась ждать результата. Ждать пришлось недолго.

— Вот эта коробочка с пудрой, Ваше Высочество. В неё добавлен мышьяк. Я взяла щепотку и прокалила порошок — появился…

— Характерный чесночный запах, так?

— Да, Ваше Высочество. Другие коробочки не отравлены. А вот эта — точно. Мы передадим её Главному королевскому врачу, и тогда он вынесет окончательное решение.

— Девушку можно спасти?

— Да, но нам нужно забрать её к себе в ведомство.

— На Ён, распорядись, чтобы евнухи приготовили носилки и потом пусть выполняют распоряжения этой ыйнё. Кстати, как Вас звать?

— Ваше Высочество, я ничтожная ыйнё, и…

— Я задала вопрос. А кто тут ничтожный, уж позвольте решать мне.

— Мун Со Ри, Ваше Высочество.

— Мун Со Ри. Я пока не хочу, чтобы об этом узнали до утра те, кто не посвящён. Мои люди будут молчать, да они почти и не покидают стен павильона. Девушку можно поместить в отдельную комнату?

— Да, Ваше Высочество. Я помещу её в отдельную комнату, и с ней постоянно будет находиться моя помощница.

— Хорошо, идите. Я хочу, чтобы она выжила, и я запомню Ваше имя.

— Его Величество прибыл! — раздался во дворе знакомый голос евнуха Лима.

Ну, вот этого мне сейчас и не хватало.

— Что тут происходит? — король, не обращая внимания на склонившихся лекаря и лекарок, прошёл сразу ко мне.

Я кивнула им, чтобы удалялись, сама же потянула короля в свои покои.

— Ничего пока не случилось, но меня пытались отравить. Как Вы и предупреждали, — и я рассказала ему всю эпопею с пудрой.

Он успокоился и сел на кровать.

— Сама что думаешь?

— Тут три варианта: отраву поместили в пудру в королевской аптеке, в момент, когда её несли сюда, и уже когда она находилась в моих покоях. Пудру и косметику получают Ли На Ён и Им Су Ян, поэтому отравление по дороге отпадает. В покоях постоянно находятся две служанки — я специально так повелела, чтобы у одной не появился соблазн что-нибудь учудить. Мы уже допросили её напарницу — да, пострадавшая пробовала пудру перед зеркалом, да ещё и нюхала, как она ароматно пахнет. Они видели, что я не касаюсь косметики, ну и… Они женщины, а любопытство родилось раньше, чем на свет появилась сама женщина. Остаётся один вариант — отправление пудры в самой королевской аптеке.

— Ты всё верно сказала, как по полочкам разложила. Что со служанкой, она выживет?

— Лекарь обещал, что да.

— Накажи потом её и сошли во Двор Нечистот.

— Не стану я этого делать. Она уже сама себя наказала и не стала ничего скрывать, поэтому мы смогли определить способ и предмет отравления. И я уже обещала ей, что не буду её наказывать. Данное слово нужно держать.

— Хорошо, я послушаю тебя. Всё настроение испортили, я как на лодке с парусом сюда летел.

— Не берите в голову, Ваше Величество. Кстати, а по какому вопросу Вы так летели ко мне, а? — я лукаво улыбнулась и взяла его лицо в свои ладони.

Я попросила короля не предавать огласке случившееся, а перед тем, как мы погасили свечи, послала Пон Ха Ген к госпоже Ом, чтобы её девушки взяли под наблюдение медицинский отдел на предмет — кто проявит любопытство к отравленной служанке.

Утром, после походов к обеим королевам, я собрала у себя свой военный совет. Присутствовали капитан Ли, мои девушки и Кюн Ман Ок.

— На Ён, как получали косметику в аптеке, так её и получайте. Но складывайте отдельно, в сундук за ширмой. Всё, что мне будет нужно, будем покупать в городе, и у разных продавцов.

— Госпожа Кюн, Вы с парой девушек понадёжнее будете закупать продукты в городе. Есть одно место, где очень хорошо готовят. Те продукты, что мы не будем использовать, будем продавать через эту таверну. Не хотелось бы, чтобы посторонние узнали, что Вы готовите мне блюда из не дворцовых продуктов. Но сами видите, что сегодня чуть не случилось. И мы не можем предотвратить отравление продуктов на самом складе Королевской кухни.

— Господин Ли — на Вас охрана и сопровождение женщин в городе. С Её Величеством я всё решу, постоянные пропускные бирки будут оформлены.

— Далее — слуги питаются так же с нашей кухни. Если нужно — давайте добавим для Вас помощниц, есть необходимость?

— Да, если возможно, то двух. Нам нужно будет получить ещё два котла и наладить вторую печь. Она есть, но давно не использовалась.

— Итак — считаем, что мы находимся на осадном положении. Нам Му Ёль, необходимо усилить охрану двора и покоев павильона.

— Моя госпожа, мне необходимо усиление в четыре человека.

— Я поговорю с Сангсоном Ли, не хотелось бы брать не проверенных людей.

Отпустив всех, попросила Мин Су рассказать всё, что она узнала о Пак Су Кён.

— Моя госпожа, с бывшей главой Инспекции они не родственники, просто из одной Западной фракции. Дом её родителей находится в столице, служанки самой супруги часто выходят в город для посещения её родного дома. У неё два старших родных брата: один служит вместе с моим братом в Управлении мер и весов, второй служит начальником левого управления городской полиции. Есть две сводных сестры от наложниц отца, и одна от их кухарки. Сёстры уже замужем, живут в столице, а вот где находится сестра от прислуги, узнать не удалось. Отец — учамчан, третий советник Его Величества. Хитрый и верткий чиновник, ни за что не отвечает, но всегда везде присутствует.

— Сколько лет сестре от кухарки, не узнали?

— Почему? Она старше Су Кён на год, ей двадцать один. Служанка дома рассказала, что они очень похожи с Су Кён.

— Надо бы её найти. Старая королева что-то знает, но я не могу её спросить напрямик. Собираемся, мне нужно посетить Камчхальбу.

Госпожа Ом сообщила любопытную новость — оказывается, сразу после переноса моей служанки в Медицинское ведомство туда приходила одна из служанок Пак Су Кён, а сегодня утром она вышла в город и отправилась в отчий дом. Одна из девушек проследила её туда и обратно. В доме родителей госпожи служанка оставалась во дворе, к ней выходила мать супруги Пак, после чего служанка вернулась во дворец.

— Хорошо. Госпожа Ом, Вы готовы ответить на мои вопросы по ведомству?

Она четко доложила, какие провела перемещения, кого понизила и кого повысила. Её Величество утвердила все её решения.

— Вы же понимаете, почему выбор Её Величества пал именно на Вас, хотя Вы тоже принадлежите к Западной фракции?

— Нэджон-мама решительно меняет всех людей, кто в своё время был поставлен на дворцовые посты при старой королеве.

— И это тоже, но главное — Ваши знания, опыт и Ваши результаты. Ведомство не должно быть политизировано настолько, что закрывает глаза на одни преступления и в то же время раскрывает другие. Вы должны быть вне политики — вот почему её выбор пал на Вас.

— Ваше Высочество, могу ли я задать вопрос?

— Спрашивайте, если смогу, то отвечу.

— Тогда на крыльце в маске — это же были Вы?

— Да, это была я, так было надо. Никто не должен был узнать о моём возвращении до официального объявления Его Величеством. Слухи всё равно как-то просочились, но это уже была большая игра моего деда и Его Величества. Я только выполняла их волю.

— И ещё вопрос — почему Вы интересуетесь супругой Пак? Она же ни в чём не замечена, даже слуги говорят, что она самая добрая из супруг.

— Не знаю, сама не понимаю, почему именно ей. Это как у охотничьей собаки — взяла след, но сама пока не знает, куда он её приведёт, и кто окажется в конце пути. И в самом красивом и чистом пруду могут водиться гоблины? Слышали такую поговорку?

— Такую нет, но примерно такую по смыслу слышала.

— Тогда в тот день Сон Соён примчалась в городское поместье после небрежной обмолвки Пак Су Кён о том, что король привёз и держит в городском доме разбойницу, которой хочет заменить одну из своих супруг. Откуда супруга Пак узнала обо мне и о том, что я нахожусь в том доме? Много непонятного, просто подождём.

Королевский врач, который ежедневно приходил ко мне после завтрака, перед посещением Её Величества, в этот раз почему-то долго сидел на коленях перед моей кроватью, на которую он меня всегда просил лечь при замере пульса. Я наблюдала за ним, вернее за выражением его лица, которое показывало, что он в чём-то сомневается. Мне ещё болячки сейчас не хватало.

Наконец он отпустил мою руку, отполз назад, но не встал, а наоборот — склонил голову до пола.

— Что случилось?

— Ваше Высочество, я смею доложить Вам радостную весть — Вы беременны!

Говорите, радостная весть? Да я испугалась как никогда в жизни.

А тут ещё ко мне влетела Шин, кинулась рядом на колени и стала сбивчиво лепетать, как она счастлива и…

А я не слушала её, так как в голове одно за другим крутились видения — токсикоз, живот, утка на выгуле, рожать.

— Ён У, ты чего плачешь? — она быстро утёрла мне слёзы.

Я повернулась и, обняв её, прижалась к ней.

— Мне страшно. Это же надо будет рожать. Фух! — я выдохнула, отстранилась и сама вытерла слёзы. — Зови сюда наших.

В покои быстро вошли На Ён, Су Ян, Ха Ген и, к моему удивлению, Ю Ри. Я посмотрела на Мин Су, но она прикрыла глаза и кивнула головой. Девушки поклонились мне, а потом расселись напротив после моего разрешения. Узнав о вердикте королевского лекаря, они чуть не подпрыгнули от радости.

— Вы-то чего радуетесь? — не выдержала я.

— Но Ваше Высочество, — начала Ли На Ён, — это же событие для всей королевской семьи и дворца. К Вам, и к нам тоже, сейчас будет особое отношение.

— Вот по этому поводу я вас и собрала. Кто соображает в лечебных травах?

Все разом повернулись в сторону Им Су Ян. Сразу сдали.

— Ваше Высочество, а что будет нужно?

— Сейчас медицинское ведомство начнёт пичкать меня разными отварами и укрепляющими настоями, но, помня о пудре и о том, что виновного так и не нашли, что-то мне не очень хочется принимать их лекарства.

— Но провоз лекарств из-за пределов дворца считается преступлением. На моей памяти несколько служанок были биты и отосланы в горные монастыри как раз по этой причине, — Ли На Ён выглядела встревоженной. Она поняла, почему я обеспокоена.

— У нескольких супруг были выкидыши, несколько детей умерли от болезней. Я не думаю, что это случайности, вот что мне не говорите. Тем более у двоих должны были родиться принцы. Я буду рада девочке, очень рада, но мне не хотелось бы страдать и умирать. Сказать королю, что я не доверяю королевской клинике? Но он сам пользуется её настоями и отварами. Нужно что-то придумать.

— Через музыкальный отдел, — я впервые услышала в своих покоях голос Ю Ри.

Чхве Ю Ри

— Объяснись, — я повернулась к ней, как и все остальные.

— Я часто выходила в город по поручению господина О и закупала травы у травников для музыкантов. Музыканты часто болеют, в основном простудами, и поэтому я варила для них укрепляющие отвары.

— Но тогда ты была рабыней Музыкального отдела, а сейчас — служанка Её Высочества.

— У меня осталась старая бирка. Охрана ворот меня знает, и я не думаю, что до них дошла весть о том, что я больше не рабыня ведомства. Я куплю травы, которые покупала всегда, и отнесу их в Музыкальное ведомство. Там есть музыкант, с которым я дружила и который знает мою сестру. Именно через него она устроила меня в ведомство после смерти родителей. Я оставлю травы у него, он не из болтливых. А потом их нужно будет просто забрать во время очередного посещения ведомства Её Высочеством.

— Если ты варила отвары музыкантам, значит, ты разбираешься в травах?

— Ваше Высочество, иногда для того, чтобы суметь выжить, приходилось учиться всему. Я прошу назначить меня ответственной за Ваши отвары. Я буду ходить и получать их в Медицинский отдел. И я же буду их смотреть и проверять. Есть много способов сделать эти отвары опасными без добавления ядов.

— Поясни.

— Если в отвар добавлять понемногу высушенной травы белой омелы, то принимающий их человек через несколько месяцев может получить сердечные колики, а потом и апоплексический удар. Но серебряная палочка не будет показывать яд. Как и в случае с наперстянкой — она через несколько месяцев вызовет резкие боли в животе и потом уже отравление через то, что в желудке будет выделяться. Корень аконита тоже не показывает себя как яд, но он бьёт по сердцу и парализует человека.

— И как ты определишь — есть в отваре названные тобой травы или нет?

— Они побоятся класть смертельные дозы. Аконит вызывает онемение кончика языка, покалывание и мурашки, потом это проходит. Если его много, то человек задыхается и умирает. Сложнее с омелой — у неё нет никаких признаков, и действовать она начинает потом. Но я знаю противоядие против неё. Наперстянка даёт сонливость. Я куплю сразу же травы для противоядия и приготовлю его.

— Хорошо. Если справишься, то не только я, но и Его Величество тебя наградит.

— Ваше Высочество, есть ещё травы, которых стоит опасаться. Это пижма, душица, спорыш и шалфей. Их дают тогда, когда не хотят появления ребёнка, для выкидыша.

Мы переглянулись. Я в травах сама неплохо разбиралась, но в такие подробности не вдавалась.

— А это откуда тебе известно?

Она замялась и замолчала. Значит, было что-то в отделе, что они скрывали.

— Можешь не говорить, я уже сама догадалась. Ругать не собираюсь. Сделаем так — ты не просто будешь забирать отвары, ты должна будешь присутствовать при их приготовлении и проверять состав. Если они захотят напакостить, они попробуют тебя отвлечь или отозвать. Просто делай, как они говорят, и запомни, кто это был.

— Моя госпожа, нам уже нужно идти на утреннее приветствие к Её Величеству, — Мин Су помнила всё, что я должна была сделать в этот день.

Визит к королеве, проверка Музыкального ведомства, визит к Сангсону Ли. И я хотела отпроситься у королевы для выхода в город. Мы хотели навестить госпожу Лю и посмотреть, как она там устроилась. Ведь после своего возвращения я так и не смогла с ней увидеться.

Когда я вошла в зал, все супруги находились уже на своих местах. С Мин Хвой мы виделись утром во время визита к старой королеве, с остальными я обменялась поклонами.

— Ты чего сегодня совсем последняя? — спросила Хан Кён Бин.

— Королевский лекарь немного задержал, слишком долго осматривал.

— И поэтому я тебя поздравляю, — весело сказала королева Инсон, входя в зал из бокового входа.

Мы встали, приветствуя Её Величество.

— Садитесь. Я поздравила её потому, что сегодня Королевский лекарь обнаружил, что супруга Го беременна.

Послышались поздравления от женщин, появились лёгкие улыбки у всех, кроме Сон Соён. Она просто промолчала. Женщины начали давать советы, обсуждать, как и что, а я вертелась в кресле, ожидая, когда королева их распустит, и только поддакивала в ответ.

— Чего ты вся извертелась? — спросила королева, когда все попрощались и ушли.

Я поделилась с ней своим недоверием к Медицинской службе дворца.

— Если кто-то сумел подложить баночку с пудрой, то что ему стоит сунуть в мои отвары те или иные травки.

И я поведала королеве всё то, что мне рассказала Чхве Ю Ри. Королева замолчала и начала постукивать пальцем по подлокотнику кресла. Это означало, что она думает. Потом она встала и прошлась по залу.

— Если всё то, что ты мне рассказала, — правда, то тогда выкидыши у супруг могут быть делом чьих-то рук.

— А разве раньше никто об этом не подумал?

— А какие подозрения были? Да никаких. Ян Соый постоянно простывала, потом слегла, и потом у неё случился выкидыш. Да и у других были свои причины.

Я промолчала, но решила всё проверить, спросить у самих женщин.

— Я не могу тебе разрешить это делать официально, но если дойдёт до Его Величества — я отвечу. Ты ещё хочешь что-то сказать?

— Ваше Величество, могу ли я посетить в ближайшие дни дом госпожи Лю? Мы ведь так и не смогли увидеться после моего возвращения. Думаю, что потом это сделать уже будет невозможно.

— Да тебе и сейчас, после объявления о твоей беременности, уже нельзя покидать территорию дворца, но я разрешу. И только один раз. Когда хочешь пойти?

— Завтра после утренних приветствий.

— Иди сразу после завтрака, ко мне не приходи, я скажу, что отправила тебя с поручением в город. Но Ён У — охрана, и чтобы никаких неожиданностей, иначе Его Величество мне голову снимет. Он приходил к тебе?

— Когда? Врач был после завтрака, и я потом сразу пошла сюда.

— Тогда иди жди его. Как закончится совет, он обязательно к тебе придёт. Потом уже будешь проверять музыкантов и посещать Управление Двора.

Его Величество пришёл, вернее, прилетел ближе к обеду. Он ворвался в мои покои, схватил меня в охапку и поднял над собой. Я только успела взвизгнуть, но вдруг впервые в своей жизни увидела у мужчины такие счастливые глаза. Я никогда ничего подобного не видела — ни в той, ни в этой жизни. Он закружил меня, чуть не упал, и потом так и сел, посадив меня на колени.

— Я не мог ни на минутку оторваться от дел. Мне лекарь сказал, когда я уже был перед дверями Зала Совета. И как назло, министры слишком долго гундели. Я даже не помню, о чём сегодня разговор был. Ну какой же ты молодец! Ты смотри — я к ним несколько лет хожу и без успеха, а ты как жаворонок.

— Ну, может, потому что без охоты ходил?

— Что есть — то есть. Мин Су, принеси чего-нибудь попить.

Король пробыл у меня почти два часа, обедал вместе со мной, шутил, заметил Чхве Ю Ри — кто такая. Я рассказала ему, откуда её взяла и почему.

— Я сегодня же скажу королеве — пусть произведёт её в низший девятый ранг. Если она тебе полезна, то нечего ей ходить в простых гуннё.

— Но мой король, она два месяца назад была простой рабыней.

— И что? Такова моя воля, и всё. Пусть попробуют оспорить. А кто будет спорить — того самого рабом сделаю. Хе-хе-хе, — пошутил он в конце. Но думаю, многим бы его шутка ой как не понравилась, а то вдруг так и сделает.

Он проводил меня почти до Музыкального отдела, так как я убедила его, что просто обязана следовать мною же утверждённому графику.

Господин О встретил нас у входа на территорию, так как, видимо, уже наученный горьким опытом, выставил «наблюдателей». Пока я пила с ним чай, Ю Ри успела переговорить с высоким долговязым музыкантом, потом отошла к свите и встала рядом с Мин Су, глядя строго перед собой. А ведь сколько знакомых вокруг неё крутились! Любопытство — не порок, но тут все хотели знать, как ей живётся.

Я кивнула Мин Су, смотревшей на меня, и она что-то шепнула девушке. Та мгновенно улетучилась с моих глаз, и её сразу окружили музыканты и рабыни. Всё-таки столько лет она провела здесь.

— Любимицу мою забрали, эх, — посетовал господин О.

— Его Величество сегодня пожаловал ей девятый ранг. Правда, она об этом ещё не знает, так что Вам остаётся только радоваться за девушку.

— Ваше Высочество, Вы серьёзно? Моя девочка станет служанкой? Это же как дворянство получить.

— Она его и получит, указ будет уже завтра.

— А почему Вы ей не скажете?

— Тогда сюрприза не будет, — засмеялась я. — Мы с Его Величеством были наедине, поэтому даже мои близкие служанки об этом не знают. Я у вас засиделась, пойду в гости к Сангсону Ли.

Господин Ли уже всё знал. Ему я рассказала о своей задумке с травами. В любом случае он бы прознал — его люди расставлены везде, и даже в городе у него всё схвачено. Тем более я хотела с ним посоветоваться и по старому делу о пудре, и о моих подозрениях в отношении супруги Пак.

— Думаю, эта задумка имеет смысл. Лучше десять раз перестраховаться, чем один раз всё потерять. Если узнают, то поднимут вой, потому что по всем правилам питаться и получать лекарства женщины дворца могут только из Королевской аптеки и Королевской кухни.

— Если умудрились отравить пудру, то уж продукты тем более могут отравить. Но мне интересно здесь другое — супруга Мин рассказала, что у нескольких наложниц случились выкидыши, и при этом были потеряны два принца. Неужели ни у кого во дворце не возникло мыслей, что кто-то расчищает себе дорогу?

— Конечно, первое, что подумали — это как раз то, о чём ты сейчас сказала. Но никаких зацепок, и всё происходило прямо у всех на глазах.

— А кто вёл следствие по делу о выкидышах?

— Так ведь не было никакого следствия. Не смогли найти никаких улик, указывавших бы на то, что присутствовал злой умысел, поэтому дела не заводились.

— А кто занимался всеми этими происшествиями, кроме Её Величества?

— Занималась… Постой, но ведь всеми этими делами занималась госпожа Пак из Инспекции.

— Которая сейчас где?

— Значит, она могла что-то скрыть в пользу своей партии — Западных. Или…

— Договаривайте, раз начали.

— Нет, просто мелькнула одна догадка, но я её проверю, и потом мы об этом поговорим. Если моя версия верна, то Вам нужно быть вдвое осторожнее. Я сегодня же займусь этим вопросом. Почему-то эта версия мне раньше в голову не приходила. Видимо, у Вас просто свежий взгляд. Тогда столько всего делать пришлось.

— Я завтра собираюсь посетить госпожу Лю. Нэджон-мама (королева) уже дала мне разрешение покинуть дворец.

— А как же то, что уже объявлено о Вашей беременности?

— Я буду осторожна, возьму с собой кроме девушек охрану.

— Если захотят что-то сделать, то и охрана не спасёт. Я знаю, где тётушка Лю живёт, и пошлю туда заранее своих опытных людей. Кто знает, кроме Её Величества, что Вы идёте завтра в город?

— Я и мои ближайшие служанки. Больше я никому не говорила, даже капитану Ли.

— Его Величество знает?

— Нет, мы с Нэджон-мама решили ему не говорить.

— Он бы Вас точно не выпустил. Значит, я сам возьму на себя обеспечение Вашей безопасности. Но имейте в виду — час, не более. О том, что Вы покинете дворец, всё равно узнают. У каждой наложницы свои шпионки, как и у министров. Все всем платят за информацию. Час — потому что им нужно будет не менее двух часов, чтобы что-то организовать.

Сангсон встал и взял с полки свиток, развернул его. Это была тщательно вырисованная карта столицы. Он нашёл на карте дом госпожи Лю, потом облокотился обеими руками о столешницу и задумался.

— Вот видите — Вам придётся пройти через городской рынок, здесь повернуть на главную улицу, за мостом свернуть налево. Тут тоже небольшой рынок, и потом улица торговцев. Везде высокие стены, ответвления узких переулков, нависающие крыши кибана и игорного дома — вот тут. Лучник, засевший на любой из этих крыш, не промахнётся.

— И что мне делать?

— Два паланкина, а Вы сами в одежде служанки идёте вместе со всеми после второго. Женщины ваши должны быть одеты как простые городские служанки. Ну а капитан Ли знает, что делать. Но он — это ближний круг охраны. Я вышлю своих людей, они расположатся вот тут и тут, на всех верхних точках и балконах. Если Вы хотели ещё с кем-то встретиться — нельзя. Лучше пошлите Вашу доверенную служанку.

— Я поняла. Я просто не подумала, насколько всё может оказаться таким серьёзным.

— Обратно двинетесь вот по этому маршруту с моими людьми, а паланкины вернутся теми улицами, которыми Вы пойдёте к дому госпожи. Вы обучены верховой езде? Хотя кого я спрашиваю, — он позволил себе улыбнуться.

— И ещё — как Вы сами-то планировали идти? Гулять по рынку? Почему Её Величество Вам ничего не сказала?

— Наверное, потому что я сказала, что сначала посоветуюсь с Вами. Она в ответ кивнула головой и ответила, что это очень хорошо.

— Пришлите ко мне капитана Ли и Шин Мин Су. Я с ней кое о чём переговорю. Во всём, что касается за пределами дворца, положитесь на неё. И девочку, как там её, что Вы взяли из Музыкального ведомства и назначили ответственной за отвары. Я хочу на неё посмотреть.

— Господин Ли, мне всегда было любопытно — почему Вы мне так помогаете?

— Я Вам уже ответил, хотя Вы и не поверили. Я и дальше буду не только помогать Вам, но и оберегать Вас. Потому что чувствую в Вас неизвестную силу, и у Вас очень сильная положительная аура. Кстати, Вдовствующая королева тоже кое-что может, имейте в виду.

— Тогда почему она не смогла предусмотреть то, что произошло при выполнении её приказа?

— Но она же до этого не видела Вас.

— Спасибо за предупреждение. Каждый день узнаю что-то новое. Я сделаю всё так, как Вы мне сказали. Я прощаюсь с Вами.

Тётушка Лю сидела во дворе на скамеечке и играла с маленьким щенком. Первое мгновение она ничего не могла понять, переводя взгляд с Мин Су на На Ён и мою свиту, пока я не сделала шаг вперёд. Она всплеснула руками и кинулась ко мне, но я успела быстрее и сразу же, пресекая попытки её поклонов, обняла и прижала её к себе.

— Вы же моя первая ступенька в новую жизнь, — прошептала я растроганной женщине.

Мин Су быстро распорядилась занести паланкины во двор и приказала носильщикам пока отдыхать. Мужчины чинно расселись в тени у сарая, а мы все вошли в дом. На пороге нас встретила шустрая девчонка, которая быстро открыла перед нами все двери, принесла напитков и сдобы — всё, что было. Минут через десять пришли Пон Ха Ген и Чхве Ю Ри, которых Мин Су ещё по дороге сюда отправила в мучную лавку за вкусностями.

Тётушка Лю тихо сидела рядом со мной и молча гладила меня по голове. Глаза у неё при этом стали туманными, а на лице блуждала добрая улыбка. Девчонку эту она взяла с рынка — та побиралась у харчевни. Взяла ещё одну семью на рынке рабов, и теперь у неё был полный порядок как во дворе, так и в саду. Конечно же, она повела меня похвастаться своими яблоками и грушами, а также показать кусты со смородиной.

Вернулась Мин Су и кивнула мне головой — значит, вопрос с продуктами через таверну уже решён. А ведь это была самая главная причина моего выхода из дворца. Чхве Ю Ри вернулась с двумя связками перевязанных бечёвками пакетиков с лекарственными травами. Мы распределили их каждой под чогори (верхняя часть ханбока) — ну не будут же стражи на воротах обыскивать свиту супруги Его Величества.

Во двор вместе с капитаном Ли вошёл воин в синем ханбоке и поклонился мне.

— Ваше Высочество, время вышло. Вас уже ждут у тыльной калитки, а все остальные во главе с капитаном Ли вернутся тем же маршрутом.

Я тепло попрощалась с госпожой Лю. Она проводила меня через сад к калитке, открывающейся на улицу, идущую прямо к мосту. Шестеро верховых в синем и лошадь для меня стояли прямо перед самой калиткой.

— Ваше Высочество, — один из воинов спрыгнул с седла и подставил скрещённые ладони.

Я поставила на них ногу, и он ловко и легко поднял меня в седло.

— Ваше Высочество, — спросил старший, который приходил за мной во двор, — позвольте уточнить. Вы уверенно сидите в седле?

— Хоть галопом, хоть как, но с седла не выпаду. Это не первая моя поездка, так что не волнуйтесь.

Мы с ходу взяли в карьер. Всадники поставили меня в середину «коробочки», и кавалькада, подняв облако пыли, с топотом копыт помчалась под гору. Не снижая скорости, перелетели мост, распугали торговцев, куда-то свернули, потом ещё, и вот мы уже у стен Дворца. Лошади перешли на шаг, и у дворцовых ворот старший всадников передал меня начальнику воротной стражи. Я отошла вглубь арки ворот, чтобы меня никто не увидел с площади, и осталась ждать своих.

Капитан стражи сбегал и принёс откуда-то мне стул, но я, поблагодарив его, отказалась сесть. А то была бы картинка для обитателей дворца — простая служанка сидит, развалившись на стуле. Тем более в лицо меня практически никто не знал. Я встала, как положено наин, сложив руки и опустив глаза в землю. Мимо меня за это время в обе стороны прошло не менее двух десятков дам и служанок, предъявлявших страже особые жетоны. Сновали евнухи, чиновники.

Вот мне тут даже интересно стало — а эти-то зачем и как ходят? Пока я размышляла, внезапно в городе раздался резкий звук, который моё чёткое ухо сразу распознало как ружейный выстрел, за ним ещё один. Мимо меня на площадь споро выбежали гвардейцы королевской стражи, закрыли весь проход рогатками и затворили ворота. Послышался топот копыт кавалерийского отряда, ускакавшего куда-то в сторону выстрелов.

А ведь за все годы пребывания здесь я так и не удосужилась узнать — а какой именно сейчас год. Местное летоисчисление обычно велось по году правления очередного короля и сверялось по северной Империи. Никаких западных вещей я ни разу не увидела, и не помню даже ни единого упоминания о людях или о чём-то с запада. Но ведь я отчётливо слышала именно ружейные выстрелы — их ни с чем не спутать.

Вот ворота снова открылись и впустили несколько перепуганных служанок, которые после отметок у дежурного в журнале припустили бегом в разные стороны. Ещё минут десять терзаний, и в ворота начали вбегать мои девушки. Я бросилась к капитану Ли:

— Что там случилось?

— В нас стреляли, причём в каждый паланкин.

— Кто-нибудь пострадал?

— Нет. Паланкины были пустые. Одного стрелка наши убили, второй смог убежать.

— Из чего стреляли? Что это были за звуки?

— Из чочхонов, — и, видя моё недоуменное лицо, он пояснил, что это фитильные ружья, которыми вооружены некоторые отряды в армии, воинов которых называют посу.

— Я первый раз о таких слышу.

— В дворцовой страже их нет, но Ваш брат уже ходатайствовал перед Его Величеством о создании такого отряда в составе дворцовой гвардии. Их первоначально привезли с севера, как и чонтонги, а потом уже научились делать в наших мастерских. Наша армия сильно пострадала от северных войск в последней войне, которые как раз были ими вооружены.

— Чонтонги — это что?

Из объяснения капитана я поняла, что речь идёт о пушках. Интересно, какой сейчас год по европейскому календарю. На мой вопрос, приплывали ли к нашим берегам чужеземные корабли, он ответил, что кроме как вэгу никого не знает. Вэгу — это японские пираты и захватчики.

По тому, что случилось в городе, и капитан, и Мин Су были твёрдо уверены, что сведения могли просочиться только из дворца, а эти посу прятались в столице у какого-то сановника. То есть, получив данные, что я покинула дворец в двух паланкинах, они моментально посылают в засаду двух стрелков. Хотя, скорее всего, их было больше, так как чтобы занять позицию, им пришлось убить троих людей Сангсона Ли. Там уже работают следователи Ыйгымбу.

Вопрос в другом — это хотели убить именно меня или охотятся за всеми королевскими супругами. Я вроде никому дорогу не переходила, Сон Соён тут не в счёт. Разве что причиной могла стать моя беременность.

По дороге в павильон меня встретила встревоженная дама Чхве и передала повеление королевы немедленно явиться к ней. Пришлось идти на ковёр.

— То есть Сангсон Ли предусмотрел такой запасной вариант? И ты вернулась назад верхом?

— Как ураган промчались. Они поставили мою лошадь внутрь группы, я накинула чанот, и с лошади сошла только у дворцовых ворот. Но как же они быстро всё узнали и сумели сделать засаду! И вот пусть мне говорят что угодно — но это заговор. И не против меня, а против Его Величества.

— Почему не против тебя?

— Да кто я? Я просто его женщина, которая вдруг ждёт от него ребёнка. А вот тем, кто за этим стоит, очень не хочется, чтобы у Его Величества появился сын. И они бьют наугад. Но кое-что не сходится. У дамы Ый дочь, у Мин Хвы дочь, а у Хан Кён Бин даже две девочки, но при этом остальные так и не смогли родить.

— И что тут не сходится?

— А то, Ваше Величество, что все трое спокойно могли родить мальчиков, и был бы наследник. Хан Кён рожает первой, а за ней кто? Я просто не узнавала.

— За ней дама Ый, потом через год вторую девочку опять рожает супруга Хан, и после неё уже Мин Хва.

— А после этого сплошные выкидыши, так? Кто за это время был вынужден покинуть дворец?

— Дама Ый, дама Сонг и при родах умерла супруга Ён.

— Кто занял их место? На месте Ый теперь я, а кто заменил тех двоих?

— Пак Су Кён и Сон Соён. И то Его Величество до последнего упирался. У него как раз был роман на стороне.

— Когда во дворце появилась Пак Су Кён? До или после Сон Соён?

— Дама Сон взята на смену удалённой госпожи Сонг. Она не очень давно во дворце. А дама Пак пришла почти пять лет назад, после смерти любимой наложницы государя госпожи Ён.

— Если девочке Мин Хвы пять лет, то получается, что… — я замолчала, глядя королеве в глаза.

Она прекратила выстукивать что-то только ей понятное на подлокотнике и вопросительно посмотрела на меня.

— Чего ты замолчала?

— Получается, что после её прихода ни одна из наложниц не смогла родить, хотя беременности-то были. Вот почему я буду пить только свои отвары.

— Его Величество прибыл! — раздался во дворе протяжный голос евнуха.

Король пошёл в покои и приказал всем удалиться. Я приготовилась к крупной головомойке от него, но, к моему удивлению, он был неестественно спокоен.

— Значит, они решили поступить вот так. Но Сангсон всё равно их переиграл. Сейчас я прикажу усилить твою охрану, и гвардейцы будут стоять не только у ворот павильона, но и патрулировать окрестности, особенно в ночное время.

— Ваше Величество, кто они? — задала резонный вопрос королева.

Король поморщился:

— Пока не время их называть. Это тянется уже много лет. А ты, — он повернулся ко мне, — должна быть предельно осторожна.

Я вдруг, неожиданно для себя, решила рассказать ему свои задумки по питанию и по отварам.

— То есть ты всё равно будешь получать на Королевской кухне и в Медицинском ведомстве продукты и отвары, только чтобы ослабить их бдительность?

— Да. Продукты я решила продавать вместе с теми, что девушки получают в качестве платы. А попадать во дворец они будут через Сангсона Ли, он сам всё устроит. Покупать будем всё в той таверне, где мы тогда первый раз встретились. Мой выход сегодня к тётушке Лю был отвлекающим манёвром. В это время Чхве Ю Ри посетила травников, а Мин Су договорилась с хозяйкой.

— Кстати, евнух Лим, а где там подписанный мною указ? Ты не забыл его взять? Принеси его сюда.

Евнух вошёл и подал монарху красный свиток. Король быстро передал его королеве. Она вопросительно подняла брови.

— Это твоя просьба о присвоении той девушке девятого ранга. Обряд же ей уже проводили после перевода в гуннё? Указ Гвиин может сама зачитать вечером у себя в павильоне. Правильно, Ён У? Сегодня же, — и лицо короля расплылось в доброй улыбке.

Из-за попытки покушения взволнованная королева даже не спросила у меня, как я посетила госпожу Лю.

На этом мои походы не закончились. Прибежала служанка и передала просьбу Вдовствующей королевы незамедлительно посетить её покои. Тэби-мама внимательно выслушала мой рассказ, кое-какие детали уточняла.

— Его Величество так и не сказал, кого он подозревает?

— Нет, ни мне, ни королеве Инсон. Но похоже, что это какая-то давняя война. Он так и сказал, что это тянется уже очень долго.

— Я знаю. Поэтому, милочка, будь добра быть внимательной ко всем происходящим вокруг тебя мелочам. Даже если что-то происходит не с тобой, а с твоими служанками. Королевству нужен наследник, поэтому я позволю себе быть циничной. Твоя задача сейчас — выносить и родить мальчика.

— Но Тэби-мама, я же не знаю, кто у меня будет.

— Зато я знаю, — и она многозначительно посмотрела на меня своим твёрдым взглядом.

Я промолчала, помня о сказанном мне господином Ли.

— Не спрашиваешь? Значит, узнала?

Я в ответ кивнула головой — а чего скрывать? Сейчас многое зависит от этой пожилой властной женщины. То, что она живёт в самом углу дворца, ни о чём не говорит.

— Только я вот не знаю, сколько во дворце может оказаться таких, как Вы. Если недруги Его Величества настроены так решительно, то даже сидя взаперти можно потерять свою жизнь. Я за себя не боюсь, но вот чем дальше, тем больше я буду становиться беззащитной и неповоротливой.

— Что там король думает по моему поводу?

— Пока есть сопротивление в Совете. И Западная, и Южная фракции опасаются Вашего возвращения и тем самым ослабления своих позиций. По словам Её Величества, Вам удавалось сдерживать амбициозность лидеров фракций. И сейчас они чувствуют себя весьма вольготно. Если Вам удастся уговорить знатных вельмож из Восточной партии вернуться во дворец, то опасность их союза с Северными будет висеть над другими фракциями постоянно.

— При этом Южная и Западная фракции не всегда идут нога в ногу. Там хватает разногласий, которые не дают им заключить прочный союз и вместе добиваться своих целей. Ты умница, совсем молоденькая, а схватываешь всё на лету. Хотя я всё-таки не уверена, что внутри тебе столько лет, сколько нам всем известно.

— О чём это Вы, Ваше Величество?

— Да так, ни о чём. Оставлю пока всё при себе. Но ты особенная, очень особенная, и у тебя другая аура, абсолютно другая, даже её цвет другой.

— А разве у ауры может быть цвет? — я была удивлена услышанным, поэтому не постеснялась спросить.

— Ты даже не спросила, что такое аура. Хотя мало кто знает значение этого слова. Ты только спросила про её цвет. Хорошо, я отвечу: у людей, имеющих разные характеры, аура для меня выглядит в разных цветах. Вернее, оттенки красного, зелёного и серого. Но у тебя она синяя, и временами меняет цвет от тёмного до голубого. Первый раз за всю свою жизнь такое вижу.

— И я хотела бы видеть так, как Вы. Но почему такая уверенность, что у меня будет мальчик?

— Не спрашивай. Раз я сказала, значит, так и будет. Сама не знаю, это пришло всего на одно мгновение, пришло и ушло. Объяснить не могу. Так устраивает? Просто верь и всё, и береги себя. Ступай, скоро начнёт темнеть.

После ужина я приказала всем построиться во дворе. Евнухи зажгли масляные фитили в юридынах (стеклянные или бумажные фонари кубической формы). Два евнуха держали на длинных шестах такие же фонари над верхней ступенькой лестницы, освещая верхнюю террасу.

— Слушаем Указ Её Величества Королевы! — свиток с указом я передала Шин Мин Су, и она зачитала его громким голосом.

— Гуннё Чхве Ю Ри, выйди сюда и прими королевский указ.

Наступила тишина, в которой было слышно, как потрескивают фитили в фонарях. Побледневшая девушка, стоявшая сзади меня в свите, спустилась по второй лестнице и встала перед нижней ступенькой на колени. Даже Шин Мин Су не знала, что написано в указе. Я же стояла, сложив руки, и спокойно смотрела на бледную служанку, преклонившую свои колени внизу лестницы.

— Рабыня Музыкального ведомства Чхве Ю Ри за долгие четырнадцать лет работы во дворце зарекомендовала себя трудолюбивой, послушной, уважающей старших работницей. Заслужила уважение не только музыкантов и слуг, но и главы и чиновников отдела. Отзывчивая, добрая. Была отмечена Её Высочеством Гвиин Го и по её рекомендации переведена в павильон Бокёнчжон с изменением статуса.

Тут Мин Су запнулась и с удивлением посмотрела на меня. Я сама-то указ не читала, но что она там такого увидела, что брови столбиком поднялись?

— С сегодняшнего дня Чхве Ю Ри входит во дворец как наин старшего девятого ранга в качестве личной служанки покоев Её Высочества.

Тут даже я от удивления не выдержала, подошла к Мин Су:

— Дай-ка я гляну, может, случайно ошиблись? Это как?

Виновница стояла на коленях, склонив спину, и только бросала недоуменные взгляды то на меня, то на Мин Су.

— Нет там никакой ошибки. Это я так исправил, вот захотел и исправил, — с этими словами во двор павильона вошёл король.

Я сбежала с лестницы ему навстречу, а слуги и служанки склонились в низком поклоне.

— Прибыл Его Величество! — протяжный возглас господина Лима немного запоздал.

Его Величество поднял меня и взошёл по ступеням наверх.

— Чхве Ю Ри, подними голову. Я знаю, что ты сама поставила свою жизнь под угрозу и взяла обязательства ради Её Высочества. Поэтому говорю при всех: если всё пройдёт благополучно, ты получишь ещё большую награду, как и все остальные. Самое главное сейчас — это сберечь вашу госпожу и её будущего ребенка.

Его Величество приказал всем встать, а сам вошёл в мои покои. Я не стала ему рассказывать о том, что мне сегодня сказала Вдовствующая королева, но спросила, на какой стадии сейчас находится вопрос о её возвращении в Тэбиджон.

— Уперлись и Южные, и Западные. Хорошо, хоть твой дед поддерживает меня.

— А как же иначе. Вот только я никак не могу понять, по какой причине они упираются? Боятся опять попасть под власть королевы? Но Ваше Величество, а зачем Вам испрашивать их мнение? По законам она является Вашей матерью, как вдова Вашего отца. Просто издайте указ, что простили её и возвращаете на законное место Вдовствующей королевы. Я всё знаю о судьбе Вашей родной матушки, но с возвращением Королевы у Вас появится возможность призвать ко двору всю знать Восточных.

— Ты говорила с ней даже об этом?

— Но Ваше Величество, я же Ваша супруга и просто обязана всегда быть на Вашей стороне. И ещё — что мешает Вам встретиться с ней лично? Даже до того, как подпишете указ. Тем самым Вы выскажете свою сыновью почтительность, покажете своё уважение и просто потешите её самолюбие. Она там, в этом углу, уже с ума сходит от тоски. Наши небольшие прогулки вокруг озера — это ничто по сравнению с тем, какой свободой она обладала ранее.

— Ну не могу я после всего, что она совершила, делать первый шаг. Не могу.

— А если я легонечко подтолкну Вас в спину?

— Это как?

— А давайте завтра прогуляемся вместе вокруг озера? И ненароком зайдём? Ну, как бы иду я такой мимо, вижу, как две мои супруги входят в павильон в бамбуковой роще, и вдруг меня посещает мысль: «А почему и я не могу зайти?» Раз — и зашёл? — и я лукаво посмотрела на него из-под поднесённой к глазам ладони.

— Ах ты ж какая! — он прихватил меня за щеку и потрепал.

Я кивнула Мин Су, и она с девушками покинула покои.

— Ваше Величество, вы арестованы, — с этими словами я потянула ленточку на его груди, но он перехватил мою руку.

— Подожди. Завтра ты, как всегда, идёшь к ней в шесть?

— Да, мы встречаемся с Мин Хвой у моих ворот, и далее не спеша идём в парк, пока не прозвучит сигнал гонга, что наступила половина Часа Кролика (шесть утра). И только тогда поднимаемся по ступенькам в тот павильон.

— Тогда я завтра буду вас ждать у южной пристани на озере. Если я опоздаю, подождите меня и пойдём вместе. Да и Мин Хву я давно не видел. Так что эх, придётся завтра рано вставать.

— Это Вы на что намекаете? Нет, арестован так арестован. Руки вверх.

Выйдя утром из ворот павильона, я была удивлена, увидев стоящую рядом с Мин Хвой маленькую девочку, одетую в малиновую юбку и лимонного цвета чогори. Она сразу спряталась за супругу Суквон и оттуда поблескивала бусинками карих глаз.

— Да проснулась и ухватилась за меня, даже сама оделась без служанок. Хочу увидеть бабушку. Она ведь её никогда и не видела.

— Вопрос, примет ли её бабушка. Ну ладно, не отправлять же её обратно.

Я подмигнула девочке, аккуратно присела и спросила, как зовут маленькую принцессу.

— Хи Джин.

— А меня Ён У. Ты знаешь, кто я?

Она, как взрослая, с серьёзным выражением на лице, кивнула мне головой. Я улыбнулась как можно доброжелательнее и протянула ей сжатую в кулак правую руку с оттопыренным мизинцем. И тут вдруг до меня дошло — я ведь не знаю, было ли это принято здесь, это же не дорама. Но ребёнок не долго думал — она протянула мне такой же кулачок с мизинцем, мы зацепились, потом коснулись друг друга большими пальцами. Всё, контакт налажен.

Мы шли с Мин Хвой, неторопливо обсуждая вчерашнее происшествие. Ребёнок шёл между нами, держа обеих за руки. Её маленькая тёплая ладошка просто согревала мне руку, от неё по всему моему телу растекалось какое-то благоговейное тепло. Я впервые держала в своей ладони руку ребёнка. И моё сердце ёкало всё больше и больше.

Весь день во дворце царил хаос. Я сходила утром на приветствия и засела дома. Вчера, после сообщения о рождении мальчика, мы все вместе зашли в покои поздравить виновницу торжества. И мне очень не понравилось выражение деланной скромности на её лице. Мол, ну что вы, это само так получилось, и у вас у всех всё впереди.

Король был вне себя от радости, я его отлично понимала. После стольких девочек наконец родился сын. Он сразу обратился к королеве с просьбой повысить супругу Пак до ранга Бин, и теперь с утра она уже не Пак Сукён, а Пак Со Бин. О чём был зачитан указ Её Величества во всех службах и ведомствах Дворца.

О наших с госпожой Ом расследованиях я помалкивала, и, судя по поведению королевы, и ей ничего доложено не было. Тем более сейчас создалась сложнейшая ситуация из-за рождения наследника. Я приказала вынести кресло на крыльцо и сидела, наблюдая, как слуги и служанки убирают двор, что-то делают.

Мысли мои крутились вокруг сестёр-близнецов. Если они раньше в постели друг дружку меняли, то что помешало им сделать это сейчас? И по какой причине и куда исчезла сестра, которая, по словам слуг, была сильно похожа на законную дочь? Вчера я видела и господина Пака, и его супругу — красивую статную, моложавую женщину с гордо поднятой головой. Попробуй скажи, что она была кисэн.

Королева уже предупредила меня, что теперь на собраниях я буду сидеть не на подиуме рядом с ней, а в первом кресле внизу. Да мне всё равно, где сидеть, лишь бы от этого хуже не было. Я увидела входящую быстрым шагом во двор госпожу Ом, и сердце моё тревожно стукнуло. Она имела очень серьёзный вид.

— Ваше Высочество, у нас во дворце самоубийство.

— А почему Вы пришли с этим ко мне?

— Потому что это особая сангун — санъын сангун. И нужно будет докладывать Её Величеству, почему наложница свела счёты с жизнью. Но это ещё не всё — я прошу Вас пойти со мной.

По дороге она рассказала, что висящее тело обнаружили служанки королевской кухни, когда пришли забирать посуду. Никто не отвечал, и они зашли в небольшой домик, где проживала сангун и две её служанки. Сразу же доложили в Инспекцию. Госпожа Ом оставила их там сидеть, чтобы новость не разлетелась по дворцу.

Домик располагался в том же парке, но с другой стороны озера. Глава Камчхальбу подняла все документы — сангун звали Ким Сэ Ри, во дворец она попала пять лет назад. Его Величество был не в настроении после скандала с Её Величеством, а она попалась на его пути. Отправляя её прочь, он спросил её имя, и утром она уже была пожалована титулом. Сама выбрала этот домик, жила все эти годы тихо. У неё были две служанки — четырнадцати и двенадцати лет.

— Почему были?

— Потому что их нигде нет, и мы не можем найти. Из дворца они выйти не могли, их бы никто не выпустил.

— А может, не можете найти, потому что ищете живых служанок?

Госпожа Ом посмотрела на меня удивлённым взглядом:

— Ваше Высочество, о чём Вы?

— Этот домик? А почему тут так много людей?

— Это мои люди и люди из Медицинского ведомства.

— Надеюсь, что внутри не так затоптали всё, как здесь.

Среди ыйнё я заметила стоящую Мун Со Ри со своими двумя девочками и подозвала её к себе.

— Ты осмотрела тело?

— Ещё нет, Ваше Высочество, нас туда ещё не запускали.

— Идёшь со мной.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Тело после снятия положили прямо на кровать. В комнате была одна служащая Инспекции. Госпожа Ом распорядилась, чтобы она вышла.

— Я сразу всех выгнала, потому что смотрите, — с этими словами она сдернула белое полотенце с лица самоубийцы.

Заметив мои поднявшиеся брови, она сказала:

— Вот именно так и я себя повела. Благо мои не все знают её в лицо.

Передо мной, уставив в потолок мёртвые глаза, лежала Пак Сукён.

— Мун Со Ри, принеси свечу.

Нет, всё-таки не она, так как при лучшем освещении стала видна родинка у правого уха, а у той её не было. Очень похожа, очень, практически близняшка, но это точно не Пак Сукён.

— Ну что ж, вот и нашлась её сестричка. Получается, что она вошла во дворец вместе с сестрой?

— Да, на четыре дня позже. А вот рекомендацию ей давала дама Сонг. Странно, да?

— Не знаю, я её не застала уже. Вернее, не сталкивалась. Ну-ка посветите вот здесь, — я присела, рассматривая странгуляционную борозду на её шее. — Так, а это что такое?

— Ну-ка поверните тело на бок, а ты, — я подозвала перепуганную девчонку, — отведи ей волосы назад. И прекрати бояться — она уже не кусается. Ты будущая ыйнё, должна всё стойко переносить.

Так, вот у нас пошла борозда вверх. А чего это у нас она такая бледная, не вижу кровоподтёков по краям, нет отёка. Стоп, а это что?

— Госпожа Ом, посветите вот здесь, чуть в сторону, ещё чуточку — вот видите еле заметную тонкую полосочку?

— Да, вижу, как ниточка. Но что это?

— А вот это как раз и есть причина её смерти. Её удушили, набросив сзади мягкий платок и поверх него тонкую бечеву. А потом подвесили к потолку. Капитан Ли! — внезапно закричала я.

Капитан вбежал в комнату и замер, не сводя с меня глаз.

— Возьмите десяток конных и мчитесь в деревню Ульсан, она находится недалеко.

— Я знаю эту деревню.

— Госпожа Ом, где живёт та женщина?

— Четвёртый дом справа, если ехать от столицы.

— Там будет женщина — привезите её сюда. Если она уже мертва — значит, её тело. Но постарайтесь застать её живой, хотя я уже сомневаюсь в этом. Выполняйте, сошлитесь на Её Величество, если что. Мин Су, отправь На Ён к королеве, пусть передаст, что я хочу, чтобы она срочно прибыла сюда. Очень срочно.

— Капитан, — крикнула вслед Ли госпожа Ом, — возьмите мой свисток, там две мои девушки должны её караулить. Свистните, они выбегут к вам. Будьте осторожны.

— Ваше Высочество, Вы что-то знаете или предчувствуете?

— Госпожа Ом, смотрите — во дворце живёт, прячась от всех… Стоп, а что это за запах такой сладковатый? Рано ещё. Вы чувствуете?

— Нет, ничего не чувствую.

— А ты, Мун Со Ри?

— Что-то есть, Ваше Высочество. Позвольте мне её осмотреть.

Она развязала узел, распахнула полы ханбока, потом наклонилась, принюхиваясь. Я тоже увидела это — желтовато-серые мокрые пятна на её груди. Лекарка потрогала их, потом поднесла к носу, вдруг лизнула и начала быстро распахивать остальную одежду, обнажив обе груди покойницы. Из её сосков текло молозиво. Мы переглянулись, и она быстро подозвала обеих своих помощниц.

— Ты держи ей чхиму, а ты с этой стороны держи вот эту лампу.

— Госпожа Ом, давайте поможем. Я знаю, что она хочет посмотреть, но девочки одни не справятся. Мин Су, посмотри, чтобы никто не вошёл. И скажи, как только появится королева.

Мун Со Ри раздвинула ноги убитой — можно уже это говорить с уверенностью. Мы с госпожой Ом и девочка постарше держали полы юбки, а лекарка с головой нырнула между ног покойницы. Вот её рука под одеждой поднялась к животу, потом она потребовала ещё света, и маленькая, закрыв глаза, тоже залезла полностью под юбку убитой с лампой (свеча с зеркалом в стеклянном стакане).

Поднявшись, Мун Со Ри приказала девочкам выйти, и мы остались в помещении втроём.

— Ну что, когда? — я уже знала ответ, но не знала времени.

— Убили её примерно шесть-восемь часов назад, пятна уже пошли. А вот сутки, максимум двое назад, она родила ребёнка. Живот вздутый, значит, матка ещё не опала. Там у неё всё в разрывах и трещинах, всё в крови, и запах уже от неё. А так как после смерти у неё все мышцы расслабились, то молозиво само выходит через соски груди.

— Мин Су, пошли кого-нибудь за Сангсоном Ли. Дело пахнет большой кровью. Госпожа Ом, надо срочно искать девочек или хотя бы их тела. Если она рожала при них, то тогда им смерть.

— А капитана Ли Вы зачем послали в деревню?

— Если это то, о чём я думаю, то ту женщину просто обязаны убить и спрятать тело. Нам сейчас нужна наша королева. Кроме неё никто не может отдать приказ об аресте всех лекарей и повитух, принимавших роды у госпожи Пак. Давайте пока осмотрим комнату, может, она записи какие вела.

Но даже тщательный осмотр не дал никаких результатов. Не было не то что записей, не нашли даже письменные принадлежности. Что уже само по себе было странным. Я села на стул и смотрела на остывающее тело. Мы опять закрыли ей лицо большим полотенцем и просто ждали. Но первым пришёл Сангсон.

Я рассказала ему всё, что знала. Он сам посмотрел на мёртвое тело, покачал головой, потом вышел и отдал распоряжения сопровождавшим его двум евнухам. И те сорвались бегом их исполнять.

Сейчас все евнухи дворца будут искать во всех колодцах и укрытиях либо тела, либо живых служанок. По дворцу Управлением Сангсона была отдана команда слугам: «Стоп!». Все обязаны оставаться на своих местах по месту службы.

— Её Величество прибыла.

Я вышла на крыльцо и поклонилась королеве.

— Ну что тут такого случилось, что ты сорвала меня с занятий с принцессами?

— Войдите внутрь, Ваше Величество. Кроме госпожи Чхве, всем стоять на месте. Это приказ, — я указала пальцем в сторону тронувшихся следом служанок.

Королева повернулась и махнула рукой — вся её свита отступила на три шага назад. Госпожа Ом откинула полотенце, и они обе, синхронно — что королева, что её дама, — ахнули.

— Как так? Я её час назад посещала. Как?

— Здорово похожи, да, Ваше Величество?

— Похожи, о чём ты?

— А присмотритесь. Я тоже сначала испугалась.

— Хотя да, эта родинка… Но я не вижу больших отличий, даже если их поставить рядом. Но что это значит? Кто это? Что с ней?

— Это родная сестра Пак Сукён. Она вошла во дворце вместе с сестрой, но как служанка и под чужим именем. Попалась на глаза Его Величеству в удобный момент, или этот момент создали, после чего она, получив статус, жила здесь пять лет, никому не известная. А что с ней — Вам доложит ыйнё Мун Со Ри.

— Говори, — приказала королева.

По мере того как лекарка рассказывала, лицо королевы мрачнело всё больше. Лекарка показала на обе борозды, объяснила их происхождение и почему так, а не по-другому. После чего глава Ом рассказала всё, что удалось узнать о прошлом самой госпожи Пак.

Королева села за стол и долго молчала, постукивая пальцем по столешнице. Лицо её при этом было бледным, сосредоточенным. Потом она повернулась к нам.

— Дама Чхве, пригласи на завтра старшую госпожу Пак к девяти утра ко мне на завтрак. Передай, что я хочу сделать ей подарок.

— Госпожа Ом, к восьми утра приведите ко мне ту кисэн и ждите в соседней комнате моего приказа. Сейчас вернётесь в ведомство, уточните список всех, кто принимал роды у супруги Пак. Вечером всех арестовать. Служанку, которая постоянно бегает, тоже арестовать вечером. Я вызову её к себе, а далее отведём в павильон к Гвиин Го.

— Ваше Величество, там у меня под хранилищем дров есть прекрасный глубокий винный погреб. Чудесное место для бесед.

— Ты сама беременная, зачем тебе этим заниматься?

— Ну не я же лично это буду делать.

— Мин Су, пусть вызовут сюда того лекаря, что принимал роды у супруги Пак, немедленно. Нет, сама его приведи. Ничего не говори, скажи, что я срочно зову.

— Дама Чхве, а пригласите-ка сюда Его Величество, пусть тоже примет участие. Это же такой обман… С самого начала обман… Да за такое… Просто нет слов. Так, Ён У, пошли кого-нибудь за обоими твоими братьями — за Гон Су и Мин Хёком. Давайте выйдем на воздух, я уже не могу тут находиться. Ыйнё, ты остаёшься тут.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Первым Мин Су притащила старенького лекаря, я его ни разу не видела. Мы опять вошли в комнату, где у него волосы дыбом встали, когда он увидел лицо убитой. Королева опять села в кресло. Трясущийся лекарь, сгорбив спину, остался стоять перед ней. Она молчала, и было слышно, как у него стучат остатки зубов. Я кивнула Мин Су и указала на него. Мин Су сделала шаг и неожиданно сильно ударила его ногой под коленки. Он со стуком рухнул на пол и заплакал от страха.

— Сейчас ты или ответишь и останешься жив, или тебя отведут в пыточную, но тогда ты всё равно ответишь на все вопросы. Слышишь меня?

— Да, Ваше Величество, — заикаясь от страха, пролепетал старик.

— Ты принимал роды у госпожи Пак?

— Я, Ваше Величество.

— А теперь отвечай — кого родила госпожа Пак. И прежде чем ответить, подумай, по какой причине я тебя спрашиваю и почему здесь лежит тело мёртвой девушки, как две капли воды похожей на госпожу Пак. И почему я вызвала сюда командующего корпусом Гвардии и главу Сахонбу. Даю время подумать. А вместе с тобой умрёт вся твоя семья — дети, внуки, правнуки. Я слово держу. Если ответишь правильно — просто лишишься должности. Опять повторяю — я слово своё держу.

— Ваше Величество! — старик упал на пол всем телом и протяжно завыл.

В этот момент с улицы послышался голос капитана Ли:

— Мы вернулись!

— Пусть войдёт, — распорядилась королева.

— Ваше Величество, докладываю. Женщина, за которой нас послала Гвиин Го, мертва. Убита ножом в сердце. Её тело сейчас гвардейцы везут сюда, и тело одной из ваших девушек, госпожа Ом. Вторую мы спасли. Нападавшие убиты, и двое взяты в плен, их везут сюда. Короткий допрос в поле с отрезанием…

— Не надо подробностей, — обрубила его королева. — Продолжай!

— Ваше Величество, это люди господина Вана, младшего брата министра Вана.

Мы переглянулись — а эти-то тут при чём? В этот момент пришли мои братья и следом за ними вошёл Его Величество. Я наблюдала, как каменело его лицо по мере того, что рассказывала ему королева и по её команде уточняли госпожа Ом и Мун Со Ри. Потом он присел перед лежащим стариком.

— Так кого родила супруга Пак? — внезапно он схватил лекаря за волосы и резко поднял его голову от пола.

Тот аж захрипел, и я бросилась к королю:

— Ваше Величество, задушите!

— В сторону! — в бешенстве крикнул он мне.

Я от испуга отскочила к стене, где меня поймала Мун Со Ри.

— Ну?!! Я долго буду ждать?

— Девочку, Ваше Величество… — и он заплакал навзрыд.

— Ваше Величество, сядьте! — уже приказным тоном сказала королева и сама поставила ему стул рядом со своим креслом. Потом спросила лекаря:

— Как получилось, что там оказался мальчик? Почему ты обманул Его Величество? Отвечай!

— Не знаю. Его вынесли сразу, когда ребёнок родился. Ваше Величество, мои внуки захвачены людьми министра Вана, и если бы я этого не сделал, то их бы убили и всю мою семью.

— Куда дели принцессу? — резко спросила я.

— Не знаю, её унесла молодая служанка сразу же после родов.

— То есть все, кто там внутри был, все всё знали?

Он опустил голову на пол и опять заплакал. Король распорядился немедленно арестовать всех, кто принимал роды, и всех слуг супруги Пак. Ребёнка и кормилицу изъять и держать отдельно. Найти рождённую девочку. Брату приказал окружить усадьбу Паков, главе Сахонбу произвести обыск в доме. Искать документы и всё прочее. Обоих — и министра, и его жену — доставить в Трибунал.

Таким разъярённым я его никогда не видела, и не дай Бог ещё хоть раз увидеть. Королева еле усадила его в кресло, встала рядом и придерживала за плечо, когда он пытался вскочить.

— Какой позор, какой позор! — он закрыл лицо ладонями и только раскачивался взад и вперёд.

— Ваше Величество, позвольте сказать, — дождавшись, когда он успокоится и выпьет поднесённую ему кружку воды, я выступила вперёд.

— Говори, что ты хотела сказать. Но не вздумай даже защищать её.

— И не подумаю. У меня давно были подозрения на её счёт, и не только по этому случаю. Мы с Её Величеством уже обсуждали ранее супругу Пак, но не было никаких доказательств, только выстроенные умозаключения.

— Ты хочешь что-то предложить?

— Да. Ваше Величество, отмените только что данные Вами приказы, благо все ещё здесь.

— Ты в своём уме?

— Ещё как в своём. Её Величество уже вызвала завтра старшую госпожу Пак на праздничный завтрак и пообещала вручить подарок. Сам министр утром явится на работу. Факт смерти сангун Ким уже известен всем во дворце, а то, что Вы пришли сюда, — так это потому, что она одна из Ваших наложниц. О том, что она родила, знает узкий круг — только те, кто сейчас находятся в этой комнате, и вне её Сангсон Ли. Тело перевезти и пока положить в Камчхальбу, выставить охрану. Ыйнё Мун Со Ри со своими служанками останется там же. Служанок с королевской кухни отпустить. За особняком установить наблюдение, запретить до особого распоряжения все выходы из дворца.

— И что дальше?

— Завтра мы проведём, как Её Величество и планировала, привезённую из провинции кисэн к ней в павильон для опознания, чтобы потом не было никаких сомнений. И хочу напомнить, что в деревне Ульсан действовали люди Главы Министерства наказаний князя Вана. Сейчас двух из них доставят сюда, и, брат, возьмите их к себе. Если они появятся в Трибунале, я допускаю, что люди министра смогут об этом узнать.

— Ты не доверяешь Трибуналу?

— Не то чтобы я не доверяла, но по службе он напрямую связан с Министерством Наказаний. Люди есть люди, с этим ничего не поделаешь. В прошлый раз, когда напали на тайных инспекторов, так ничего и не смогли доказать. Хотя выживший инспектор был уверен, что это были люди князя Вана. Служанку Её Величество вызовет сегодня к себе, и мы её допросим. И тогда завтра к Совету Вы будете уже знать всё основное. А провести аресты — это недолго. Но мне кажется, что тут всё более запутанно, чем просто жажда власти у госпожи Пак. Ну не могу я поверить, что она отдала приказ убить собственную родную сестру. Скорее всего, она её прятала.

— Хорошо, сделаем так, как ты предложила. Я немного погорячился, просто какой позор для королевской семьи. Ыйнё?

— Ыйнё Мун Со Ри готова выполнить любое приказание Его Величества.

— Сделай так, чтобы тело женщины сохранялось как можно дольше, хотя бы до завтрашнего обеда.

— Я всё сделаю, Ваше Величество, но мне нужно будет сходить в Медицинский отдел за травами и препаратами.

— Ён У, ей можно доверять?

— Да, Ваше Величество. Оставит своих девочек в Инспекции, а сходит сама.

— Итак, что у нас получается. Тело переносят в Инспекцию. О том, что покойная рожала, не знает никто, кроме находящихся здесь. Генерал Юн, держите наготове отряд, чтобы окружить усадьбу Пак, если потребуется. Прокурор Юн — установите наблюдение немедленно. Ну а вы делаете всё так, как задумала Её Величество.

— Ваше Величество, Сангсон Ли прибыл и просит дозволения войти, — раздался голос евнуха Лима с улицы.

— Пусть войдёт.

— Ваше Величество, докладываю. Тело младшей служанки со следами удушения нашли в заброшенном колодце на заднем дворе кузнечной мастерской. А вторую служанку удалось найти живой — она пряталась в заброшенном павильоне у северных ворот.

Мы с королевой проследовали в мой павильон, после чего туда доставили служанку погибшей Ким Сэ Ри. Её полностью укутали в чанот и принесли в закрытом паланкине. Тело погибшей доставили в Камчхальбу. Пока всё делалось согласно плану королевы.

Девочку трясло, она была чумазая, как дочь трубочиста, так как пряталась в полуразрушенной печи павильона. Я приказала сначала её отмыть, накормить, а потом привести в мои покои, где на моём законном месте восседала переодетая в одно из моих платьев королева.

С ней осталась только дама Чхве, все остальные проследовали в павильон Тхэчжоджон следом за переодетой в платье королевы Мин Су. Девочку привели, посадили перед нами, и королева попросила всех удалиться.

— Расскажи Её Величеству всё, что ты знаешь, с самого начала, как ты стала служить сангун Ким. Ничего не бойся. Её Величество уже разрешила мне забрать тебя в мою свиту, никто тебя не собирается наказывать, что бы ты ни рассказала. Нам нужна только правда, мы очень хотим наказать тех, кто убил твою госпожу и её мать.

— Я ничего не знаю про её маму, но госпожа была очень доброй, я её любила. Она была мне и Шин Хи как старшая сестра, но теперь их убили, и я осталась одна.

— Расскажи с самого начала, всё. Мы тебя не торопим. И подними голову, я хочу видеть твоё лицо, — спокойно сказала королева и улыбнулась служанке.

Девушка попала в услужение к сангун Ким, когда ей было девять лет, а её напарнице Шин Хи — семь. Они жили в том домике как сёстры, но иногда госпожа пропадала на несколько дней и всегда возвращалась хоть и с подарками, но задумчивой и замкнутой.

А в конце прошлого года она пропала на неделю. После чего вернулась вся в слезах, плакала несколько дней, даже есть отказывалась, а потом через два месяца выяснилось, что она беременна. К ней приходила одна старая наин, которая была как лекарь и всегда осматривала госпожу.

Служанкам сказали, что если они проболтаются, то не только их ждёт смерть, но будут убиты и все члены их семей. Роды принимала та женщина, и с ней были ещё две пожилые служанки. Девочка до этого их никогда не видела. А вчера прибежали те же служанки и с ними четыре евнуха. Служанки забрали мальчика и унесли.

Госпожа начала кричать и звать на помощь, потом крикнула девочкам, чтобы спасались сами, но тут ей заткнули рот. Сама она бросилась бежать, следом за ней и младшая. Но два евнуха поймали Шин, а ей удалось убежать, потому что она спряталась за углом с подобранным большим камнем, и когда евнух выбежал на неё, она ударила его по голове, и он упал.

Потом она видела, как несколько евнухов бегали с фонарями и везде искали её. Она вспомнила про этот северный заброшенный павильон и спряталась там. Потом её нашли люди, которые звали от имени королевы, и она узнала среди них Сангсона Ли. Ещё она вспомнила, что маленькая Шин сильно укусила того евнуха, который её схватил, за руку — тот даже завизжал как женщина.

Больше она ничего не видела. На вопрос, приходила ли когда-нибудь к её госпоже другая госпожа, девочка ответила, что у них никогда не было никаких гостей. Госпожа жила одна, ни с кем не общалась, и когда девочка стала постарше, то ей даже казалось, что её госпожа тут от кого-то прячется.

Мы отпустили её, и девочку забрала к себе ученицей в вышивальную мастерскую госпожа Ким Сон А.

— Ну что мы выяснили?

— Ваше Величество, мы теперь знаем, что у одного из евнухов укус на руке, то есть следы зубов ребёнка, а у второго должна быть рассечена голова. Три служанки в возрасте — мы их предъявим девочке на опознание. Сангун Ким действительно пряталась, так как если бы кто-то её увидел, кто знает в лицо супругу Пак, сразу возникли бы вопросы. Как они всё хитро придумали. Но при чём тут бывшая супруга Сонг?

— Она была ставленницей главы Южной фракции князя Вана. Что-то тут не так, мы чего-то не знаем. Госпожа Чхве, пошлите за Сангсоном Ли.

— Может, приказать накрыть на стол?

— Давай попозже, когда уйдёт Управляющий Дворцом.

Капитан Ли доложил, что были две попытки выйти из дворца, несмотря на строгий приказ Его Величества. Один евнух пытался покинуть дворец по наклонённому дереву через забор в районе дворцовой конюшни, схвачен и пока находится в дворцовой тюрьме Управления. И служанка пыталась покинуть дворец, переодевшись в мусури Водного отдела.

— Евнуха и служанку доставить сюда. Это мой приказ, — распорядилась королева.

После чего сразу вошёл господин Ли. Кстати, он, выслушав Её Величество, сказал, что похоже один уже пойман — у пытавшегося бежать евнуха пробита и наспех перевязана голова. Его немедленно приведут с мешком на голове сюда.

Капитан Ли и Нам Му Ёль уже приготовили подвал для допросов наших подозреваемых. Осталось только их доставить. Первым привели евнуха, отвели в подвал и привязали к стулу. Мы спустились туда с королевой и сели в поставленные для нас кресла. Она приказала сдернуть с него накидку.

Бледный юноша лет шестнадцати испуганно осмотрелся, потом увидел и, видимо, узнал Королеву и попытался вжаться в спинку стула. В углу евнух Нам уже разжёг костёр в металлическом горне и шевелил кочергой угли. Мин Су ввела девочку:

— Это он!!! Это он за мной тогда гнался! У него должна быть рана на голове!

— Всё, успокойся, Мин Су уведите её наверх.

Ребёнок бился в истерике, кричал, что это они убили её госпожу, пока один из евнухов не заткнул ей рукой рот и не унёс наверх. Пойманный немного поёрзал на стуле и опустил голову.

— Сам всё расскажешь, или приказать начать калить железо? — королева спросила это будничным тоном и кивнула головой евнуху Наму.

Тот взял в руки увесистые щипцы, пару раз зловеще ими щёлкнул и положил их в пламя костра.

— Минут пять, Ваше Величество, и будет готово, — бодрым голосом доложил он.

Я кивнула капитану Ли на евнуха, тот сделал пару шагов вперёд и с оттяжкой несколько раз ударил его по лицу — и справа, и слева. Голова евнуха моталась как теннисный мячик. Из разбитого рта хлынула кровь. Сзади кто-то испуганно икнул.

Я повернулась и сказала побледневшей Пон Ха Ген:

— Уйди отсюда, тебе здесь не место.

Она бегом поднялась наверх. Мин Су и Ли На Ён стояли с невозмутимыми лицами, как и дама Чхве.

— Долго собираешься молчать? Ты вчера принимал участие в убийстве наложницы Его Величества. Я хочу знать, кто отдал тебе этот приказ, кто приказал убить детей-служанок? Я жду ответа. Хочешь или не хочешь, но ты всё равно ответишь на мои вопросы. Где бумага, что принёс Управляющий Ли?

— Так, значит, у тебя есть отец, мать, два брата и сестра. Я прикажу их всех на твоих глазах забить палками насмерть, прямо сейчас. Отдам приказ, и королевские гвардейцы моментом доставят их сюда. Прикажу убивать одного за другим, начнём с младшей сестры. Собираешься смотреть? Или сам умрёшь, без них? Я могу это обещать, я всегда держу слово. Евнух Нам?

— Я готов, Ваше Величество!

— Покажите ему, что мы с ним не шутим. Ён У, может, всё-таки пойдёшь наверх? Погоди, евнух Нам. Мин Су и Ли На Ён, выведите Её Высочество отсюда наверх. Это мой приказ.

Когда мы уже поднялись из подвала, снизу по ушам ударил протяжный нечеловеческий вой. Стоявший у дверей евнух сразу же закрыл их за нами. Во дворе царила необычная тишина, все слуги исчезли, как будто их и не было. Я сама первый раз видела королеву такой, скажем так, сосредоточенной.

Во дворе у вторых ворот стояли два евнуха и между ними связанная женщина с тканевым мешком на голове.

— Вы кто, и кто это?

— Ваше Высочество, нас прислал Сангсон Ли. А это служанка, пытавшаяся бежать в одежде мусури.

— Заведите её в покои. На Ён, приведи девочку.

Служанке было около тридцати лет, она выглядела очень испуганной и сразу, как только с неё сняли мешок, повалилась на колени. Привели девочку, но она сказала, что никогда эту служанку не видела.

Служанка была наин девятого ранга и служила супруге Пак. Почему бежала? Потому что в павильоне с утра происходят странные события. Ещё вчера утром появились новые евнухи, а старые куда-то делись. Потом пропали две служанки, и кто-то пустил слух, что их убили и закопали прямо в подвале кухни.

Там и раньше всякое странное происходило, и она видела однажды, как какой-то неизвестный чиновник в саду отчитывал супругу Пак. Служанка тогда сразу спряталась, так как если бы её заметили, то сразу бы там же и убили.

— Почему ты не пришла и не доложила всё Сангсону Ли? Её Величеству, как главе двора?

— Ваше Высочество, но нам запретили покидать двор. Я сбежала, но все ворота оказались закрыты, а вдоль стен — гвардейские патрули. Я сначала пробралась в Музыкальный отдел, но там уже всё закрылось. В Водном отделе схватила сушившееся бельё, и так, во влажном, и пошла вместе со всеми. Там не сильно смотрели, но сами мусури вдруг подняли шум, что среди них чужая. Меня схватили и привели в Управление Дворца.

— Ты рассказала всё Сангсону?

— Нет, его не было, и меня просто держали запертой, потом привели сюда.

— На Ён, немедленно беги и всё расскажи Его Величеству. Мин Су, пошли немедленно человека к моему брату, пусть передаст ему, что во дворце Пак Бин чужие.

— Ваше Высочество, — внезапно подала голос служанка, — они с мечами и на них под одеждами евнухов надеты доспехи.

— Хорошо, что предупредила. Где сама супруга Пак?

— Я её не видела с того момента, как она родила.

— Чхве Ю Ри, отведи девушку вниз, пусть её накормят и разместят вместе со служанками двора. Ты не будешь наказана, поняла?

Она закивала головой и, пятясь задом, вышла из покоев. Похоже, что-то у кого-то пошло не так, а это значит, что есть утечка, и среди очень близкого круга. Или всё не так, как мы думаем.

Вошла озабоченная королева. Я рассказала ей о том, что узнала, и что послала служанок к брату и к Его Величеству.

— Ён У, там Паки просто марионетки. Евнух действовал по приказу чиновника Министерства наказаний До Джи Хёна. Я даже не знаю такого чиновника, настолько он мелкий. Я уже начинаю бояться за принцессу. Но если хоть волос упадёт с её головы — я выжгу всех калёным железом, до седьмого колена, и места их усадеб солью посыплю.

На улице послышался топот, потом в покои вбежала служанка:

— Ваше Величество, солдаты вошли в павильон!

Мы вышли на крыльцо. Во дворе находилось не менее тридцати гвардейцев. Офицер доложил, что они выполняют приказ командующего гвардией. Под охрану взяты павильоны всех супруг и Её Величества, включая Тэбиджон. Значит, король начал действовать.

— Ён У, на сегодня хватит. Иди отдыхай, и я пойду к себе. Завтра в восемь часов вместе с госпожой Ом жду у себя.

Утром капитан Ли рассказал, что ночью была схватка у павильона супруги Пак, но всё обошлось благополучно. Противников оказалось менее двух десятков, и гвардейцы просто задавили их массой. Наследник и супруга Пак в безопасности, павильон оцеплен, вся пища проверяется трижды.

Утром я одна сходила в Тэбиджон и всё рассказала Вдовствующей королеве. В основном она уже была в курсе, только уточнила некоторые детали касаемо смерти Ким Сэ Ри. Завтра в свои городские дворцы начнут прибывать влиятельные князья Восточной партии, покинувшие правительство и министерства в своё время в знак протеста против некоторых действий ещё прежнего короля.

— Откуда ты узнала про борозды на шее и как они должны выглядеть?

— Я же жила в монастыре, и моим наставником настоятель назначил старого воина, заведовавшего монастырской аптекой. Его часто звали в магистрат проводить осмотры тел в префектуре. Я с двенадцати лет ходила с ним, и он всегда объяснял мне, что я должна увидеть. И почему так, а не по-другому.

— Да уж, та часть твоей жизни вне стен дворца оказалась очень полезной. Но будь осторожна, я тебя предупреждала об этом ещё раньше. Одни враги уходят, их место занимают другие.

Кисэн, которую привела госпожа Ом, выглядела лет на тридцать с небольшим, хотя, по словам главы ведомства, на самом деле ей уже перевалило за сорок. Мы прошли боковым коридором и попали в небольшую комнату, откуда вела дверь в зал приёмов Её Величества.

Супруги только начали входить — первой появилась Ян Соый, за ней Сон Соён, Мин Хва. Женщины обсуждали вчерашнее, и, насколько я поняла, всё основное нам удалось сохранить в тайне. О ночной стычке никто не знал, весь разговор крутился вокруг самоубийства неизвестной сангун Ким.

Вот под руку со своей служанкой появилась госпожа Пак, почтительно всех приветствовала. Получила в ответ поздравления с тем, что она стала бабушкой наследника трона. Хотя официально наследного принца назначали после достижения мальчиком семи лет, но уже никто в этом не сомневался. Госпожа Пак села на стул для гостей, её служанка встала за её спиной, всё как положено.

Не было только меня и новоиспечённой мамы. Вошедшая королева приняла приветствия, а по поводу меня сказала, что Гвиин Го задержится, так как выполняет её особое поручение. Я подозвала кисэн и через щёлочку в портьерах предложила ей посмотреть в зал — видит ли она здесь кого-то знакомого.

Она посмотрела в щёлочку, потом вдруг схватилась обеими руками за рот и быстро отпрянула назад, чуть не сбив с ног госпожу Ом. Я увидела её округлившиеся от страха глаза.

— Что? Кого ты там увидела?

— Ваше Высочество, но этого не может быть! Она уже много лет как мертва!

— Ты про кого говоришь?

— Можно я ещё раз посмотрю? — и она минут пять вглядывалась в зал, пока королева отчитывала за что-то одну из супруг.

Потом отошла и уверенно сказала:

— Там на стуле отдельно от всех сидит женщина, которую похоронили около двадцати лет назад. Я могу вспомнить точнее.

— О ком ты говоришь?

— О Ким На Рин. Вон она сидит в центре и улыбается. Я узнаю её в любом виде, ведь я несколько лет жила с ней в одной комнате.

— Так, пойдёмте-ка отсюда. Нам предстоит долгий разговор, — мы вышли на террасу и прошли в беседку, где я приказала обеим сесть.

Ким На Рин была молоденькой служанкой в доме одного из южных князей, когда из-за какой-то провинности князь приказал своим воинам изнасиловать её. Её насиловали около недели, после чего чуть живую продали в кибан. Так она и появилась в их комнате.

Лекарь выходил её, но ещё полгода госпожа не пускала её к клиентам. А потом появилась её сестра-близнец Ким Сан Ши. Если На Рин испытывала жуткий страх перед близостью с мужчинами, то её сестра была полной противоположностью. Так они и жили — На Рин очаровывала, выбирала момент, и вместо неё в объятиях мужчины оказывалась сладострастная Сан Ши.

А потом среди её клиентов появился губернатор, и в один из дней она якобы сбежала и утонула. Привезли её изуродованное речным потоком тело и похоронили на местном кладбище. Родители сестёр уже умерли, поэтому на похоронах были только девушки и мадам кибана.

Сестра Сан Ши тоже куда-то пропала, но значительно позже лекарь сказал, что она родила девочек-близнецов от губернатора.

— Погоди, ты говоришь, что девочки были близнецами и у них не было разницы в возрасте?

— Ваше Высочество, а как может быть разница в возрасте у близнецов? Сёстры Ким сами были близнецами, и одна из них родила близнецов.

— Погоди, — озадаченно произнесла уже госпожа Ом, — но насколько я знаю, одна девочка была рождена, как мы теперь знаем, сестрой На Рин, а вторая чуть позже — второй сестрой, но тоже от губернатора.

— Госпожа, что Вы? Это невозможно. На Рин не могла иметь детей — ей так изуродовали всё, что она даже не в состоянии была провести одну ночь с мужчиной. За неё всегда это делала сестра-близнец. Они обе сильно любили друг дружку, обе умные, хитрые и смелые. Они всегда были рядом, как не разлей вода. Заболевала одна — и следом за ней другая. Я не знаю, что произошло, но На Рин сейчас выглядит очень потерянно, хотя и старается улыбаться. Сёстры хоть и близнецы, но я-то могу их различить — много раз видела обеих рядом.

— Зато мы знаем. Хорошо, ты нам очень помогла, и мы своё слово сдержим. Тебя освободят от рабства и вычеркнут твоё имя из государственного реестра кисэн. Госпожа Ом, распорядитесь, чтобы её сопроводили в мой павильон и передали в руки евнуха Нама.

Я вошла через центральный вход, поприветствовала Её Величество как положено, она указала мне на место рядом с собой, и я, поднявшись на подиум, поправила юбку и села на своё старое место. Присутствующие с удивлением посмотрели на мой манёвр — ведь всем уже было известно, что я должна сидеть внизу, а это место теперь принадлежит супруге Пак.

Я подала королеве свернутую в трубочку записку и увидела, как её брови поднялись от изумления. Она повернула ко мне голову, но я утвердительно прикрыла глаза. После собрания она попросила даму Пак остаться на завтрак, после чего мы проследовали в обеденный зал. Внезапно в коридоре королева обернулась:

— Подскажите, пожалуйста, как мне Вас называть — госпожа Пак, супруга министра Пака, третьего советника Его Величества, или кисэн Ким На Рин?

Я увидела, как на лицо женщины наползает маска ужаса. Она вдруг схватилась за сердце и рухнула на пол. Прибежавшие служанки и евнухи перенесли её в кабинет Её Величества, после чего госпожа Чхве вылила на неё кружку холодной воды.

Ким На Рин пришла в себя, попыталась встать, но не смогла, даже руки её не держали. Служанки подняли её и поставили на колени.

— Рассказывайте всё, что знаете. Ваша сестра-близнец была убита вчера в первой половине дня людьми князя Вана. А до этого была убита её дочь Ким Сэ Ри и её служанка. Вчера вечером вооружённые люди заняли павильон супруги Пак. Что всё это значит? — я задала вопрос, не давая ей опомниться.

— Я не знаю, — еле слышно прошелестело в ответ.

— А что ты знаешь? — внезапно рявкнула королева, напугав даже меня. Она встала и обошла вокруг коленопреклонённой женщины. — Ты знаешь, что бывает за обман Его Величества? Что делают с семьёй обманщика? Вы с самого начала это задумали, когда ввели во дворец обеих сестёр? Отвечай!

— Ваше Величество, я об этом ничего не знаю. Мы с господином Паком с самого начала не хотели, чтобы наша дочь вообще принимала участие в отборе невест. Но от нас ничего не зависело. Мы не хотели, чтобы на нашу семью обратили внимание, но когда она прошла в третий тур, то дороги назад уже не было.

— А она что, не могла сделать ошибки и не пройти во второй тур? — я не могла не удержаться от такого вопроса.

— Нам запретили любое общение, как только она вошла во дворец. Я не могла с ней даже увидеться, и так вот всё получилось.

— Кто был инициатором в вашем сближении с губернатором Паком? Что случилось с его женой? Только не говорите, что не знаете. Мы посылали специальных людей в тот город.

— Господин Пак сказал, что всё сделает сам, чтобы я стала его женой. Я не знаю подробностей и никогда не хотела их знать.

— Господин Пак знал, что ты бесплодна? — задала я самый коварный вопрос.

Она стала хватать ртом воздух как выброшенная на берег рыба, видимо пыталась мне возразить, но я прервала её:

— Мы всё знаем. И о том, как тебя целую неделю насиловала толпа пьяных мужиков, и вердикт лекаря тоже знаем. И то, что твой супружеский долг за тебя выполняла твоя сестра-близнец, и что именно она родила от господина Пака двух девочек-близнецов, которые вместе вошли во дворец. Кто сделал Ким Сэ Ри особой сангун? Госпожа Сонг? Откуда вы с ней знакомы?

— Я не знаю её, никогда не видела, только слышала о ней. Когда наша девочка стала супругой Его Величества, к нам в гости пришёл министр князь Ван и за ужином сказал, что всё знает о нашей тайне. И у него есть выписка из книги, где я числюсь как кисэн, и свидетели, как господин Пак изменил мне имя. И откуда взялось тело той женщины, которую одели в мои одежды, и что господин Пак сделал со своей законной женой. И пообещал передать это её семье, а меня выдать властям, если мы не будем делать всё, что он нам прикажет.

— Пак Со Ри знала об этом?

— Он сам с ней встречался, и по его приказу мы с сестрой отдали во дворец Ким Сэ Ри. Но знала ли она всё до конца — я не знаю.

— Господин Пак знает, что девочек родила не ты, а твоя сестра?

— Нет! — она почти выкрикнула это. — Он вообще даже не знает о её существовании!

«Голливуд нервно курит в сторонке», — почему-то подумала я, слушая излияния бывшей кисэн, которая чуть было не стала настоящей тёщей правящего короля и бабушкой будущего короля. Она стояла на коленях, её руки и голова тряслись, как при болезни Альцгеймера, губы дрожали, из глаз непроизвольно лились слёзы.

Фиг с ним, с князем Ваном, но теперь всю семью ожидала лютая смертная казнь. Таковы законы Королевства.

— Кто был мужчиной, от которого зачала мальчика Ким Сэ Ри?

— Я не знаю. Её вызвали из дворца и увезли люди князя, а через неделю вернули.

— То есть с твоей племянницей сделали то, что когда-то с тобой?

Она промолчала, потом закатила глаза, как-то медленно осела и упала навзничь.

— Лекаря сюда, быстро! — закричала королева.

Я кивнула даме Чхве, и она опять выплеснула стакан воды на лежащую женщину. Та пошевелилась, потом подтянула ноги к груди и тихо, так тоненько завыла. Было ли мне её жалко? Нет, ни капельки. Она сама выбрала свою судьбу, шла по ней как королева, а теперь все вокруг вдруг стали виноватыми.

— Ваше Величество, привели служанку супруги Пак, которая постоянно ходила в город.

Девице оказалось немногим за тридцать, холёная, с умными глазами и красивым лицом. Она после поклона застыла столбом на коленях рядом с матерью своей хозяйки, показывая всем своим видом, что не понимает, по какому поводу её сюда вызвали. Королева задала ей несколько вопросов, на которые девица отвечала односложными «не знаю», «не ведаю», «первый раз слышу».

— Ты решила умереть ради своей хозяйки с высоко поднятой головой? — королева хмыкнула. Похоже, эта девица её даже немного развеселила. Потом наклонилась вперёд и спокойным деловым тоном произнесла: — Нет, ты подохнешь, захлебнувшись в собственном дерьме. Я это тебе обещаю.

— Ваше Величество, отдайте её мне, в тот самый подвал. Евнух Нам побеседует с ней один на один. С помощью раскалённого железа и прочих забавных штучек. Но сначала я прикажу кнутом содрать с неё всю одежду, да, всю, до последней нитки. Будем останавливаться, отливать водой и продолжать, пока я не получу ответы на все интересующие меня вопросы. Вы пытались меня убить, причём дважды. Так почему я должна быть с вами милосердной? Ты даже в дурном сне не можешь себе представить, что я могу сделать с человеческой плотью. Жизнь в горах меня многому научила. Ваше Величество, я забираю её?

Я видела, что ей страшно. Страшно от моих слов, страшно, что королева молчит и только постукивает пальцем по подлокотнику кресла, страшно от тонкого воя госпожи Пак, лежащей на полу рядом с ней, и от её обезумевших глаз.

— Мин Су, заткни этот вой, надоело уже, — Мин Су подошла и несколько раз сильно ударила ногой лежащую в кобчик. Вой прекратился, видимо, хозяйка кобчика поняла, что эти игры тут не проходят.

— Ты, — королева ткнула пальцем в служанку, — к кому ты бегала через десять минут после того, как Гвиин Го вышла из дворца? Кто послал стрелков на крыши? Сегодня евнух, который участвовал в убийстве сестры твоей хозяйки, геройствовал минут пять. Мне проверить, насколько хватит твоего разума и какой у тебя порог боли? Уверена, поменьше, чем у того парня. Ему раздавили ногами мужской орган, и мочиться ему теперь придётся в себя, до самой смерти, а она не за горами.

— Ваше Величество, может, всё-таки отправим её ко мне в подвал? Зачем Вам марать руки об это дерьмо? И одну, и вторую — ко мне, так как я не верю половине из того, что нам рассказала Ким На Рин. У меня нюх на враньё.

— Его Величество прибыл! — раздался на улице знакомый голос господина Лима.

Король вошёл вместе с ним в покои, мы встали и приветствовали его поклонами. Он прошёл в конец кабинета и сел в кресло, где ранее сидела королева. Она, не торопясь, подробно и обстоятельно рассказала ему всё, что нам удалось узнать.

— Значит, эта шлюха отправила во дворец даже не свою дочь, а племянницу. Её сестра спала с её же мужем, который ранее ради всего этого отравил собственную жену — он признался во всём после пяти минут пыток. Он даже не знал о том, что существует вторая близняшка, и что дочери у него две, а не одна. И берут меня большие сомнения, что так называемая супруга Пак вообще знала о наличии у неё сестры. Крутили как хотели и Паком, и его семьёй. Хотели получить трон? Обманом? А это что у нас тут такое на коленях стоит?

Король встал, подошёл к служанке, схватил её длинными пальцами за подбородок и резко поднял.

— Слушай сюда. Если расскажешь всю правду, может, и останешься жить. Может. По крайней мере, я не дам тронуть твою семью, если передумаю. Но если соврёшь хоть на капельку — прикажу сжечь твоих родителей, всех родных, на кострах живьём. А ты будешь на это смотреть. После чего тебя начнут рубить на куски, рубить, прижигать и опять рубить. Готова отвечать? Ты сейчас не думай о других, о ней, — он пнул лежащую женщину, — о той, что сидит и даже не знает, что все вокруг неё уже схвачены. Ты думай о себе, о своих родных и близких. Готова отвечать на мои вопросы?

Она сглотнула и быстро закивала головой.

Вызванный королевой евнух еле успевал записывать всё, что говорила служанка. Она теперь отчаянно боролась за жизнь свою и своих близких. Её с шести лет определили служить госпоже Пак Со Ри, и с ней же она попала во дворец как личная служанка супруги Пак. И со временем стала её сангун. Именно она выполняла все поручения и была связующим звеном между Пак Сукён и её родным домом.

Но в тот раз о выходе Гвиин из дворца она сообщила своему настоящему хозяину — князю Вон Мин Кану, начальнику полиции столицы, одному из южных вельмож. В своё время её задержали во время облавы в игорном доме, где она скрытно делала ставки, и с того момента её жизнь принадлежала князю.

Именно князь поручил ей следить за всеми супругами короля. Она и так этим занималась, собирая сведения для своей хозяйки, засылая мелких служанок и евнухов следить за каждым их шагом. Конечно, не одна она этим занималась, но именно ей поступила информация, что Гвиин Го покинула дворец с целью посетить госпожу Лю.

Управление префектуры располагалось рядом с Дворцовой площадью, поэтому князь уже через пятнадцать минут знал, что я покинула дворец. После чего служанка сбегала в дом Паков, вошла и просто вышла, не встречаясь с хозяйкой.

Ту служанку она никогда не видела, так как та жила в углу усадьбы, за высоким забором, в отдельно стоящем доме. Всем слугам под страхом смерти запрещалось интересоваться, что там находится. Знала ли она о том, что у её молодой хозяйки есть сестра? Да, знала, слышала, что это плод развлечений господина Пака на стороне, но ни она, ни Пак Со Ри никогда не видели ту сводную сестру.

Были ли у супруги Пак контакты с министром Ваном? Да, конечно, он часто навещал её и приносил подарки и угощения, но они всегда разговаривали наедине, так как хозяйка приказывала всем выйти даже не в коридор, а на улицу. И служанка была обязана охранять вход.

— То есть ты утверждаешь, что супруга Пак никогда не видела свою сводную сестру? — король даже недоверчиво хмыкнул.

— Ваше Величество, нет. Да и зачем ей было видеть какую-то простолюдинку? У господина Пака есть ещё две дочери и сын от простолюдинок, они живут в загородном поместье. И та, наверное, там же.

Она явно не врала, спасая свою жизнь. Ким На Рин затихла, мне на мгновение даже показалось, что она умерла. Нет, дышит. Рано тебе ещё умирать.

— То есть ты никогда не видела ни ту служанку, ни её дочь, так?

— Да, Ваше Величество. Зачем мне врать?

— А теперь расскажи про тот день, когда твоя госпожа родила принца. С самого утра.

— Ваше Величество, утром пришёл министр Ван и привёл с собой людей, одетых евнухами, но это были воины. Он сказал госпоже и мне, что будущему принцу грозит опасность, и поэтому Южная фракция обязана любой ценой защитить его от любых покушений.

— Но ведь твоя госпожа принадлежит к фракции Западных? Какое отношение к ней имеет глава фракции Южных?

— Я не знаю. Это началось через полгода после того, как мы вошли во дворец. Он появился неожиданно, а после его ухода госпожа два дня была как не своя, а потом успокоилась. У супруги Пак было много секретов и от меня. Хотя я была её личной служанкой с детства и сангун её покоев.

— А кому она доверяла всё?

— Даже не знаю. Может, бывшей сангун госпожи Сонг? Она появилась у нас через два года, госпожа Со Бон Хян сразу стала ближней и старшей служанкой, а потом и Чэсанг-сангун.

— У меня вопрос, — я повернулась к королю, и он разрешающе кивнул головой. — Вопрос такой: откуда министру Вану было известно, что родится именно мальчик? Твоя госпожа была в этом уверена? Поэтому она так снисходительно посматривала на всех остальных супруг и даже на Её Величество? Отвечай, откуда она знала, что родится именно мальчик?

— Старший чиновник Министерства наказаний До Джи Хён приводил к ней ведунью. И она…

— Ну-ка договаривай. Ты же при этом присутствовала, так? Ты же тоже должна была узнать это пророчество, так?

Служанка впала в ступор, и я уже начинала догадываться по какой причине, как и все остальные.

— Что она напророчила Пак Со Ри? Быстро отвечай, иначе отправлю в пыточную! — король даже встал от нетерпения.

Служанка вдруг заревела и упала головой на пол. Ясно, что напророчила. Озвучь такое — и сразу государственная измена на шее.

— Ваше Величество, Вы можете ей пообещать, что оставите в живых? Мы все понимаем, что напророчила ведунья и по чьему приказу. Пусть озвучит. Жизнью больше или меньше — тут уже роли не играет.

— Хорошо, благодари Гвиин Го за то, что я милостиво оставлю тебя в живых. Говори.

— Ваше Величество, — служанка прекратила плакать, немного всхлипывала, но осталась в том же положении — голова на ладонях, лежащих на полу. — Она сказала, что если моя госпожа родит мальчика, а она видит, что это будет мальчик, то в последующем она станет королевой.

— А каким образом она станет королевой при живой королеве Инсон — она не сказала? Понятно. Вопрос: я не верю, что ты не полюбопытствовала, откуда взялась ведунья и кто она. Отвечай. Чем больше ответов ты нам дашь, тем больше у тебя появится шансов.

— Я всё узнала. Это знахарка и шаманка Хан Се Хи, живёт недалеко от столицы, в деревне Юльсек-Ри. Её услугами часто пользуются знатные дворяне, которые приезжают к ней в деревню и даже часто ждут от неё разрешения войти в её дом. Её привозили дважды, второй раз — полтора месяца назад.

— Кто приводил её? Тот же чиновник?

— Да, Ваше Величество. Я не знаю, каким образом они проводили её во дворец, но к нам она приходила в форменной одежде старшей наин.

— Теперь поподробнее про тот день, — королева уже устала терпеть и тем более видеть растрёпанную Ким На Рин.

— Родовые схватки у госпожи начались перед обедом. Я сразу послала за лекарем, которого нам ранее указал господин Ван. Вместе с ним появились три старые сангун, которых я никогда не видела. В это же время одна за другой начали пропадать наши служанки, а вместо них появились какие-то новые, и все не молодые.

— А тебе в голову не приходило, что они исчезали только потому, что могли узнать то, чего не должны были знать? И ты после всего этого собиралась остаться живой? Да твоя госпожа уже решила твою судьбу. Вернее, те, кто ею командовал, — королева смотрела на неё с лёгкой улыбкой, как на ненормальную.

— Нет, Ваше Величество. Мы же выросли вместе, это невозможно! — удивлённо прошептала служанка и подняла свои глаза на королеву.

Та в ответ саркастически улыбнулась и отрицательно покачала головой. Опустив голову, девушка замолчала, потом продолжила рассказ.

— Вокруг все были уже чужие, только я оставалась у её кровати, потому что она держала меня за руку до последнего. Как только ребёнок родился, она потеряла сознание. И сразу же из соседнего помещения принесли другого ребёнка. Я даже не подозревала, что он у них был. А того, что родился, завернули и его унесла сама госпожа Со. И больше я её не видела во дворце.

— Ты видела, кто родился?

— Конечно. Это была девочка. Я ещё подумала: как же так? Госпожа была уверена, что будет мальчик, всё мечтала, как она станет самой главной.

— То есть получается, что супруга Пак понятия не имеет, кого она на самом деле родила?

— Когда она пришла в себя, ей положили на грудь этого мальчика, и потом уже вошли все вы и остальные супруги. Она считает, что родила сына.

— Ваше Величество, — я встала, — позвольте мне выйти.

Я вышла и послала одну из своих служанок за госпожой Ом, и пересказала ей всё, что узнала. Девочка, скорее всего, уже вне стен дворца. Вторая служанка убежала за моим братом, Главным прокурором.

— Нужно отследить все перемещения бывшей сангун госпожи Сонг — Со Бон Хян. Именно она вынесла девочку. Куда они могли деть ребёнка? Как ваша старшая, разрешаю применять любые методы ко всем, кто может что-то знать. Речь идёт о жизни члена королевской семьи.

После ухода госпожи Ом быстро пришёл и Юн Гон Су.

— Гон Су, мы знаем, что девочку вынесли из дворца, и её жизни угрожает опасность. Те, кто могут знать о её местонахождении, — это сангун Со Бон Хян, министр Ван и чиновник его министерства До Джи Хён. Мне сказали, что он возглавляет силовую часть Южан, и именно он несколько раз тайно приводил к госпоже Пак шаманку. Его надо незаметно схватить и допросить.

— Шаманку? Во дворец? Это после строжайшего запрета ещё прежнего короля?

— Брат, они её убьют. Ты понимаешь, на что они пошли? Они собирались убрать королеву — или свергнуть, или даже убить. И кто тогда становится первой кандидаткой, да ещё и с наследником? Тут и Южные, и Западные в один голос вопили бы на Совете. Брат, медлить нельзя. Пока ещё госпожа Ом что-то узнает, а этот подлец обязан знать. Мешок на голову — и ко мне в павильон, в подвал. Ли и Нам быстро ему язык развяжут. Да и вообще он потенциальный труп после всего, что сделал. Это он приказал начальнику полиции префектуры послать убийц против меня в городе.

— Ты вернёшься к королеве?

— Нет, я буду тебя ждать у себя. И пошли к брату человека, пусть подготовит не менее ста гвардейцев конными, и пусть лучников возьмёт.

— Что ты задумала?

— Как только будет названо место — нужно будет немедленно выехать туда.

— Но нужен приказ Его Величества.

— Он будет, но потом. Пока его будут писать, ребёнка могут убить, если уже не убили.

Я мерила двор шагами, стараясь выстроить ту схему, по которой действовали заговорщики. Но в каждом случае приходила к одному варианту — коронация Пак Со Бин и смерть короля, назначение её регентом при малолетнем наследнике. А это одновременно означало бы смерть Вдовствующей Королевы.

Так как именно она по всем законам королевства при внезапной смерти короля и недееспособности наследника назначалась регентом. А вот если её не будет — тогда уже, и только тогда — королева, мать наследника. Что тут сказать — красиво задумано, и явно не год и не два назад.

Ворота распахнулись, и несколько служащих Сахонбу внесли во двор безжизненное тело, полностью завернутое в мешковину. Следом за ними во двор вошли дед, оба брата и… Вдовствующая Королева. Дед сам всё обдумал и, видимо, пришёл к тем же самым выводам.

Я молча указала пальцем на дверь в подвал и приказала Ли На Ён убрать всех слуг в помещения.

— Оставайся тут, — дед был непреклонен.

Сами они вместе с королевой спустились в подвал. А я себе места не находила. Через полчаса пришла госпожа Ом.

— Ваше Высочество, у этой дамы есть недалеко от Хансона, в Доксан-Донге, оформленная на чужое имя усадьба. И она сегодня утром покинула дворец через хозяйственные ворота, сопровождая повозку со своим трёхмесячным довольствием. И через час эта повозка, уже запряжённая лошадью, покинула столицу.

— Так, Ха Ген, беги к брату, пусть седлают лошадей, и одну мне. Со мной Су Ян, она умеет держаться в седле.

Я нырнула в подвал, навстречу выворачивающим душу звукам — там хрипел и бился допрашиваемый.

— Ты чего здесь делаешь? — строго прикрикнула на меня королева.

Не смотря на обнажённое тело, всё покрытое ожогами и сгустками крови, я быстро доложила всё, что узнала от госпожи Ом.

— Что ты собираешься делать?

— Срочно выехать туда. Мне нужно Ваше разрешение, Тэджон-мама. Лошадей уже седлают.

— С ума сошла! Ты беременная, какое седло? Воины и твой брат сами справятся, — дед сурово посмотрел на меня и для большего эффекта стукнул по столу ладонью.

Как же, напугал.

— А если нет? Одно дело, когда они окажут сопротивление военному отряду — могут потом сказать: приняли за ряженых. Но когда с ними будет моё Высочество — пусть попробуют. Все знают, что будет с их семьями и всеми родными, если посмеют поднять на меня даже не руку, а мизинец. Я хочу спасти девочку, это очень нужно. Время идёт даже не на часы, а на минуты. Я могла бы и не спрашивать, но я так не могу. И по поводу беременности — у меня всего два месяца, ничего не будет. Тут ехать недалеко, мы не будем спешить. Я пошлю всадников окружить усадьбу и выставить посты на всех дорогах из деревни. Сами поедем шагом, я не собираюсь скакать сломя голову.

— Князь, она права. Твоя внучка, как всегда, права. Но будь осторожна. Времени действительно нет, а этот молчит — слишком предан Ванам.

Я поднялась наверх, крикнула На Ён и Ха Ген, быстро переоделась. Через десять минут мы с Су Ян уже сидели в сёдлах перед хозяйственными воротами. Как только они открылись, десяток за десятком в них рванула сотня элитных конников Кёмсабока (гвардейская кавалерия). Мы с тремя десятками конников Оёнчхона (корпус столичной гвардии, которым командовал брат) двинулись следом.

Выехав из города, мы по наплавному мосту из соединённых лодок через остров Надыльсон пересекли полноводную реку и, объезжая холмы и несколько лесов, через пару часов уже выехали на вершину невысокой горы, откуда открылся прекрасный вид на большую деревню. На её улицах была видна суматоха, а во всех концах виднелись круглые чёрные шляпы королевских гвардейцев.

Усадьба располагалась на окраине деревни, почти примыкая к подступавшему к ней лесу. Я указала рукой на лес, но старший офицер ответил, что там уже спрятались наши солдаты. В стороне усадьбы послышались ружейные выстрелы. Я махнула рукой, и мы спустились вниз.

Гвардейцы заняли крыши ближних домов и пускали стрелы на территорию усадьбы.

— Кто-то пострадал от ружей?

— Нет, — ответил командовавший лучниками офицер, покосившись на меня. — Их пули летят над нашими головами. Зато наши стрелы достали некоторых из очень смелых, — и он показал рукой на лежавшие у стены усадьбы тела в чёрном.

— Это Её Высочество, она здесь старшая, — старший офицер указал на меня.

— Не надо, господин. Командуете всем Вы и Ваши офицеры, я не собираюсь вмешиваться в военные дела. Если офицер говорит, что пули летят выше голов, значит, эти наёмники плохо обучены. На таком расстоянии из ружей нужно целить в колени, так как пороховой заряд здесь сильнее, и при выстреле ствол ружья поднимается выше.

— Сейчас подойдёт отряд генерала Юн Мин Хека, у них есть чочхоны.

— Офицер, не нужно устраивать перестрелки. Можете послать туда кого-нибудь с известием — у них есть ещё шанс остаться в живых. Если будет сделан хоть один выстрел в мою сторону — смерть. Пострадает дочь Его Величества — лютая смерть всем родственникам, всем, кого найдём, по всем линиям.

— Ваше Высочество, но их должны казнить за такое! Как же можно говорить о том, что останутся в живых?

— Вы хотите штурмовать эти стены и каменный дом усадьбы? Потерять дочь короля и половину своих солдат? И сможете потом понести за это ответственность? Я всё приму на себя, и гнев Его Величества тоже. Меня послала Вдовствующая Королева, так что делайте так, как я говорю.

Через пару минут лучники прекратили пускать стрелы. Обороняющиеся тоже успокоились, и наступила тишина, прерываемая только кудахтаньем деревенских кур и другими звуками всей деревенской живности. Минут пять запертые в усадьбе совещались, потом высунулась голова и крикнула, что они согласны на переговоры, если старший офицер придёт к воротам сам — они никому не доверяют.

Я молча отодвинула офицера и двинулась к воротам. Не знаю, что на меня нашло, но я была на все сто процентов уверена, что сейчас они просто смотрят на двух женщин в одежде дворцовых служанок и накинутых чанотах, подошедших к воротам.

— Эй, мы сказали: пусть главный командир подойдёт, а вы служанок прислали!

— Её Высочество Гвиин Го перед вами, она и будет с вами говорить! — звонко выкрикнула Им Су Ян, протянула в их сторону руку и показала мою именную золотую печать, сделала шаг в сторону и поклонилась мне.

Печать — это уже знак высшей власти. Там совещались недолго. Калитка в воротах отворилась, и ко мне вышел седой дворянин в доспехах, но без оружия и с непокрытой головой. Подойдя на два шага, он почтительно поклонился и остался стоять в таком положении.

— Ваше Высочество, простите, что не признал. Но Вас никто из моих солдат и не видел. Однако я знаю, как должна выглядеть печать Вашего Высочества. Янбан Пён Джин Со, владелец этих земель, приветствует Ваше Высочество.

— Господин, объясните мне, по какой причине Вы выступили против королевской власти и используете ружья против отряда королевской гвардии?

— Ваше Высочество, тут имеет место быть недоразумение. Прибывшая утром из города в мой дом важная дворцовая дама привезла печать главы Министерства наказаний князя Вана и передала его приказ выступить в эту усадьбу и взять её под охрану. Мятежники в форме королевской гвардии могут попытаться захватить усадьбу и даму, которой поручено сохранить жизнь молодого, только что рождённого принца. По её словам, в столице мятеж, его подняли князья Го и Юн, с севера идут их войска. Его Величество схвачен, но ей удалось вывести наследника, и теперь нам предстоит его защищать до прихода Южной армии, которая спешит на помощь Вдовствующей королеве.

— Господин Пён, всё, что она Вам сказала, — полная ложь. Король жив и сейчас ведёт допросы министра Вана и его помощников. Убит не король, а его наложница, родившая сына. У этой женщины по имени Со Бон Хян на руках не наследник, а дочь, рождённая супругой Пак. По приказу министра Вана принцесса, рождённая супругой Пак Со Бин, тайно была заменена рождённым от простой наложницы и одного из людей министра мальчиком. Я допускаю, что армия Юга идёт на столицу, но армия Севера не трогалась с места. Этой армией командует мой старший брат.

— Но это просто невероятно!

— Я стою вместо дворца тут перед Вами. Это нормально?

— Если Вы Гвиин Го, то тогда князь Юн…

— Мой родной дед. Генерал и прокурор Юны — мои двоюродные братья. Родной старший брат — командующий пограничными войсками. Янбан, но у меня появился вопрос: Вы вот так просто поверили этой даме?

— Конечно нет. Она привезла письменный приказ министра с его подписью и печатями. И я, как глава префектуры Гвангмиёнга, обязан был действовать согласно ему.

— Это очень хорошо. И что думаете делать? Сейчас подойдёт войско генерала Юн Мин Хека с пушками. Нам нужно решить всё сейчас. Я обещаю, что ни Вы, ни Ваши люди не пострадают, чего не могу сказать о той даме. Тем более от ваших выстрелов среди гвардейцев никто не пострадал.

— Но это не мы стреляли, а люди той дамы.

— Очень интересно. Что это за люди?

— Четверо наёмников с иностранными ружьями. С ней ещё две служанки в возрасте и четыре молодых евнуха.

— Вы сможете их арестовать так, чтобы не пострадала девочка?

— Я постараюсь. Остальным и ей я скажу, что предложили сдаться, иначе сюда уже идёт целое войско. А Вы — служанка королевы, которая прислала Вас передать свою волю как регента, так?

— Замечательно придумано. Возвращайтесь, и мы будем ждать. Тогда все останутся живы, и я ещё раз обещаю — никто не пострадает. Вам отдали не поддельный, а настоящий приказ. Но мы вовремя разобрались, и поэтому не произошло кровопролития. Мы уходим, вы — после нас. Если за нами наблюдают, то чанот на моей голове не даст им меня опознать. Даже если и видели, никому в голову не придёт, что супруга короля будет здесь в такой одежде.

— Это верно. Вы необыкновенная женщина — и то, что я слышал до этого, и то, что узнал сейчас. Я Ваш верный слуга, Ваше Высочество.

— Приятно слышать, но я и Вы прежде всего — верные слуги Его Величества. Я жду от Вас сигнала.

Мы вернулись в столицу через три с половиной часа. На руках Им Су Ян мирно спала девочка. Сзади меня ехал янбан Пён Джин Со, вокруг — королевские гвардейцы. В хвосте колонны ехало несколько повозок с наспех сколоченными деревенскими плотниками клетками. В них везли даму Со, её служанок, евнухов и троих наёмников. Одного воинам янбана пришлось прикончить.

Король находился в зале Совета, где допрашивали князей Вана, Кюнга, Вона и ещё двух министров. Госпоже Ом удалось поймать пытавшуюся бежать шаманку Хан Се Хи. Поэтому я послала Чхве Ю Ри доложить Его Величеству о том, что девочка спасена и доставлена во дворец, и передать приказ министра Вана, где было расписано предательство от и до. Сама идти я не рискнула — мне и так достанется от королевы.

К моему изумлению, я застала там Вдовствующую королеву, которая мирно пила чай в покоях королевы Инсон.

— Ну что? Мне уже доложили, что ты вернулась. Рассказывай.

Я обстоятельно рассказала, как всё происходило, отметила честность янбана и отдельно сказала, что дала слово, что ни он, ни его люди не пострадают.

— Хорошо, мы с королевой поддержим твоё слово. Очень хорошо, что поехала туда ты. Я бы там не задумывалась ни минуты, да и вояки наши устроили бы штурм и воевали до упора. И боюсь, зашло бы так далеко, что людям янбана не оставили бы выбора. И принцесса бы погибла. Не бойся, королю мы с королевой уже всё объяснили. Он просто за тебя переживает, и главное то, что ты беременная.

— Ваше Величество, позвольте спросить?

— Слушаю.

— Так Пак Со Ри точно не знала, что родила девочку?

— Нет, она была уверена, что родила сына, принца, и была рада как никогда в жизни. Она не знала о существовании сестры-близнеца, а её тётя, о которой она знала, всегда была закутана в платок. Поэтому о том, что её мать и она — сёстры-близнецы, она даже не догадывалась.

— Что с ней?

— Плачет. И по сестре, и по ребёнку — она ещё не знает, что ты вернула принцессу. И по матери, которую ждёт смерть, и по отцу. Вся жизнь рухнула.

— Мне её не жалко. Нисколько. Что ей стоило сразу прийти к Её Величеству и доложить обо всём? Как только князь Ван начал к ней ходить. Но она поверила ему, поверила потому, что ей сильно хотелось верить. Шаманке поверила по той же причине. И мне теперь понятны её затаённые улыбки на утренних собраниях у Её Величества. Она смотрела на нас как на будущих жертв. Нет ей прощения, не жалко. Но что будет с ребёнком?

— Будет с кормилицей, а потом назначим ей служанок и юмо, которая займётся её воспитанием. За это не беспокойся, я уже начала подбор, — королева Инсон, как всегда, уже всё распланировала и предусмотрела.

А мне предстояла тяжёлая встреча с королём.

Он пришёл вечером, уставший, хмурый, сел в моё кресло. Я приказала принести чай, сама села напротив него на невысокий тканевый стульчик, взяла в руки чашку и приготовилась объясняться. Но он сидел, откинувшись на спинку стула, держа, как и я, в поднятой руке чашечку с чаем, молчал и улыбался.

Я наконец улыбнулась ему в ответ, приподняла чашечку и взглядом спросила: ну, я прощена?

Король лично в пыточном дворе Трибунала допрашивал изменников, начиная с министров и заканчивая мелкими пешками. Министра Вана и его последователей король тогда арестовал прямо в ходе утреннего Совещания. В зал вошли гвардейцы и выволокли тех, на кого указал Его Величество. Попытку за них вступиться пресёк сразу же, назвав их изменниками, совершившими убийство его супруги и наследника трона. Тут заткнулись даже самые ретивые.

Королева проводила допросы служанок и служащих двора, пойманных на месте преступления, и тех, кого они называли в ходе следствия. Были арестованы служащие Медицинского отдела, Королевской кухни, ещё четырёх отделов, евнухи Королевской сокровищницы и следом за ними её глава, начальники левого и правого управлений полиции столицы, глава городской полиции Подочхона.

Схваченные лекари Королевского Якпана (больницы) и несколько ыйнё дали показания, пролившие свет на смерть наследника, смерть во время родов любимой королевской супруги Ён и не рождённого ею мальчика, выкидыши у трёх супруг, медленное отравление Её Величества вытяжками сока пижмы. И даже попытку моего отравления.

Его Величество приказал арестовать членов семей всех преступников и доставить их в дворцовую тюрьму и в ведомство Чоноксо (прообраз столичного СИЗО). Часть содержалась в тюрьмах других ведомств. Дома и усадьбы изменников были опечатаны и взяты под охрану местными властями. Слуги всех арестованных тоже были схвачены и помещены в тюрьмы в провинциях. Туда выехали следователи Ыйгымбу для их допросов.

Я не принимала никакого участия в этих процессах — мне хватило поездки в седле и стресса перед стенами, с которых на меня враждебно смотрели лучники и стрелки янбана Пён Джин Со. Тогда я ни о чём не думала, так как для меня главным было спасти жизнь ребёнка, предотвратить кровопролитие и захватить Со Бон Хян живой. Её показания пролили свет на многие происшествия во дворце.

Министр Ван после удаления супруги Сонг спрятал её, вернее, своих верных служанок, в различных службах дворца. Сама дама Со жила под именем умершей служанки в Сесегане — ведомстве уборки и чистоты. Тихо подметала дворы и следовала указаниям своего хозяина.

Ещё три бывшие верные служанки дамы Сонг, не привлекая внимания, жили и работали в Прачечной и в Швейном отделе. И даже всесильный управляющий Ли не был в курсе всего этого, так как его второй помощник действовал по указке фракции Южных и прикрыл перемещения служанок, которые официально якобы были отправлены в дальнее королевское поместье.

Следствие вскрыло участие Ким На Рин в отравлении и смерти законной супруги губернатора Пак и её роль в совершённой подмене принцессы. И именно она и шаманка Хан Се Хи нашли мужчину, очень похожего на Его Величество, под которого подложили бедную Ким Сэ Ри.

Неделю её держали в загородном доме Ванов, и выбранный на роль отца насиловал её по несколько раз в день, как только восстанавливал свои силы. После чего её вернули во дворец. По словам шаманки, от этого мужчины уже родилось несколько мальчиков у знатных дам, и ни одной девочки.

Её Величество получила список семей, в которых наследники родов появились таким незаконным образом. А нити от преступления Пака и Ким в отношении его супруги протянулись в дальнюю провинцию, где оказались замешаны сам брат, его слуги и главный городской лекарь.

Всего в деле о государственной измене оказалось замешано более тысячи семисот человек. Южная фракция в тайне от остальных планировала посадить на трон своего короля, а до его совершеннолетия правила бы королева-регент в лице Пак Со Ри, за спиной которой стоял бы всесильный министр Ван.

Сам король, его супруги, Вдовствующая королева и королева Инсон должны были погибнуть во время спланированного южанами мятежа, который по плану Вана поднимают Восточные с целью восстановить полную власть Вдовствующей королевы и своей фракции, причём в союзники им определяли фракцию Северных.

Рассчитывали одним ударом уничтожить и тех, и других. Тридцатитысячная армия Южан, спешившая к столице защитить короля от мятежников, была остановлена в двенадцати километрах от города. Его Величество сам выехал на коне к мятежникам, которые были ошеломлены появлением перед ними живого короля.

Пользуясь их замешательством, он вызвал к себе старшего князя Вона, возглавлявшего мятежную армию. Во время разговора тот внезапно потянул из ножен меч и немедленно был убит королём в мимолётной схватке на глазах всей армии. Подъехав к выстроенным рядам южан, король поднял окровавленный меч вверх:

— Только что на ваших глазах я был вынужден убить князя Вона, который вёл вас всех совершить государственную измену и хотел на ваших глазах меня убить.

Ряды воинов шелохнулись, среди них поднялся шум, послышались отдельные выкрики. Король опять поднял вверх меч, призывая ряды к молчанию.

— Изменники выкрали родившуюся принцессу и собирались её убить, заменив ребёнка мальчиком, рождённым от простолюдинки и обыкновенного княжеского воина. Изменники совершили покушение на мою любимую супругу Гвиин, используя западные ружья. Пытались отравить её и Её Величество. Сознались в том, что способствовали смерти наследного принца и супруги ранга Бин, подмешивали не только яд в пищу Её Величества, но и отвары трав, которые препятствовали её беременности.

Наступила полная тишина, только звякали уздечки коней кавалеристов. Все понимали, что теперь ждёт тех, кто посмел поднять руку на королевскую семью и благополучие страны. За всю историю королевства таким не было ни пощады, ни прощения.

— Сегодня они планировали от имени Восточной фракции совершить нападение на дворец, убить меня, всю королевскую семью и верных трону министров. А ваша армия, ведомая предателями, должна была уничтожить мятежников, которые сами не подозревали, что их уже приговорили к смерти.

— После чего главари изменников собирались устроить казни во всех фракциях и обескровить страну. И вызвать гражданскую войну с Севером, где находится пятидесятитысячная армия генерала Го, старшего брата супруги Го, на которую ими дважды было совершено покушение. Я даю вам пять минут на арест всех изменников, кто вёл вас для совершения измены.

Закончив говорить, король развернулся и медленным шагом поехал к выходившим из леса и строившимся гвардейцам и воинам западного военного лагеря. На холм уже выкатывались пушки, которых у Южной армии не было. Его Величество не успел доехать до королевской армии, как из рядов Южан раздались крики, что они всех схватили, после чего все их воины и командиры опустились на колени.

Все прекрасно понимали, что будет, если они вступят в сражение даже с теми немногочисленными силами королевской армии, преградившими им путь. Всё, что озвучил король, — это прямой путь к смерти всех близких. Поэтому воины расступились и вытолкнули из строя два десятка связанных старших офицеров из Южных янбанов. Его Величество приказал Южной армии разбить на поле лагерь и ждать его приказов.

Я узнавала новости только от моих девушек, так как королева настояла на том, чтобы я соблюдала рекомендации лекарей. Поэтому я на утренние приветствия ходила только к Вдовствующей королеве, где мы все и встречались. От походов в свои покои она меня освободила. Мой животик рос прямо на глазах, и я медленно, но уверенно превращалась в переваливающуюся с ноги на ногу уточку.

Рацион теперь был наполнен различными овощами. И в первую очередь разнообразными салатами и огурцами. Вот чего я не ожидала тут встретить, так это солёных и маринованных огурцов. Ох, как они пришлись мне сейчас кстати!

Я попросила сначала Вдовствующую королеву, а потом и королеву Инсон, чтобы за мной закрепили личным лекарем именно Мун Со Ри. Её Величество повысила её до Нэ-ыйнё, что было неслыханно для её возраста. На время моей беременности я настояла, чтобы она и её ыйнё аи (девочки-помощницы) проживали на территории павильона Бокёнчжон.

— Ваше Величество, если что случится, то пока моя служанка добежит в Медицинский отдел, пока они соберутся и прибегут сюда — за это время может что угодно случиться. Я прошу временно зачислить их в мою свиту.

— Но Ён У, такого никто никогда не делал, и нигде, даже в Анналах о таком не написано. Это же будет нарушением дворцовых правил.

— И зря, Ваше Величество. Иной раз при болезни вовремя оказанная правильная помощь спасает жизнь как человека, так и ребёнка. Предыдущий король умер именно потому, что ему не была вовремя оказана помощь лекарем. Пока его позвали, пока он сумел прийти — время было утеряно, и он не смог ничего сделать. И вдобавок его ещё и казнили вместе с семьёй ни за что. А если бы он был хотя бы в павильоне, то смог бы вовремя пустить кровь. Но когда он пришёл, всё уже было кончено. Кто виноват? Лекарь? Или причина в том, что в старину такое не предусмотрели?

— Но если об этом узнают министры, то поднимут шум.

— Так давайте поступим по-другому. Кто пишет дворцовые правила? Люди или не люди? Внесите изменения в сами правила. Объявите о том, что отныне, начиная с Вашего Величества, у каждого члена королевской семьи будет личная ыйне. Толку с лекарей, если они могут только пульс пощупать и не могут нас осмотреть? Вот я выбрала для себя Мун Со Ри. И Вам советую присмотреть хорошую лекарку и поселить её рядом с собой.

Королева задумалась. С одной стороны, она прекрасно понимала полезность моего предложения, а с другой — министры цеплялись к каждой мелочи, настаивая иной раз на старых глупостях, лишь бы показать свою значимость. Да и разного рода учёные, придерживающиеся старинных традиций и обычаев, могли бы поднять шум.

— Ваше Величество, сейчас как раз самое время вносить изменения. Скоро закончится следствие и начнут приводить в исполнение вынесенные приговоры. Я не думаю, что наши министры лишены чувства самосохранения. И многие из них сейчас втайне опасаются, что палец обвиняемого во время пыткок может указать на них. Там многие были если не прямо замешаны, то по крайней мере догадывались и выжидали, чья сторона возьмёт верх.

— Ты права. Давай тогда не будем откладывать, садись за мой стол и пиши. Потом прочитаешь мне свои мысли, и мы тут же попробуем их оформить в указ. А завтра я отнесу написанное нами Его Величеству, пусть покажет левому и правому советникам.

Написание текста заняло примерно час, ещё часа полтора мы правили и подчищали некоторые моменты. После чего королева села и переписала весь текст своей рукой. Я решила воспользоваться моментом и высказать то, что мне давно пришло в голову.

— Ваше Величество, я ранее никогда не сталкивалась с нашими воинами и поджолями (полицейскими), но то, что я увидела во время мятежа и при выходах в город, позволяет мне думать, что нужно проводить изменения и в этих важных направлениях. Но, конечно, в лекарском деле — в первую очередь.

— Ён У, давай сначала попробуем побороть наших министров в этом вопросе, а потом уже, когда у Его Величества появится больше времени, поговорим и об этом. Он тоже задумывается о реформах, но пока сам не знает, по какому пути нужно идти.

К моему удивлению, и мой дед, и Хан Дан У сразу же поддержали предложение Её Величества. Несмотря на фракционные разногласия, оба советника понимали, что прежние правила сейчас просто устарели. И указ об изменениях в лекарском деле во Дворце станет первым шагом на пути ко всем последующим изменениям.

Так в моём павильоне появились сразу четыре новых жительницы. Мин Су по моей просьбе освободила для них во втором дворе первый от ворот домик напротив правой беседки. Мун Со Ри обустроила там настоящую аптеку и поселилась вместе со своими тремя ыйнё аи, девочками-помощницами.

Приговоры по изменникам начали выноситься через три месяца после начала следствия. Князья Ван, Вон, Кюнг и их сыновья как знатные янбаны были обезглавлены, а их головы на деревянных шестах на три дня установили у дворцовых ворот.

Янбан До Джи Хён, дама Со и шаманка Хан Се Хи были разорваны на части быками. Страшная смерть ждала тех, кто убил Ким Сэ Ри, её служанку и участвовал в подмене и похищении принцессы. Члены семей изменников были обращены в государственные рабы и отправлены на тяжёлые работы. Единственное, я упросила Его Величество через королеву не сносить их дома и усадьбы, а наградить ими верных людей, а то по старым законам полагалось не просто снести все строения, но ещё и посыпать это место солью.

Ким На Рин и министр Пак были обезглавлены, его брат, принимавший участие в убийстве законной супруги, выдан на расправу её семье. А все их близкие стали рабами.

Пак Со Ри решением Её Величества стала простолюдинкой и была навечно сослана на остров Тамн. Королева официально удочерила её маленькую принцессу.

Все, кто принимал участие и помогал в искоренении измены, были поощрены — кто званиями, кто подарками. Моя Мин Су получила в награду несколько рулонов шёлковой ткани, а от Её Величества — коралловое нориге (подвеска на пояс), украшенное золотой насечкой. А от Его Величества — десять золотых слитков.

Ли На Ён была повышена до высшего шестого ранга, награждена тканями и украшениями. Им Су Ян и Пон Ха Ген получили высший восьмой ранг и другие подарки. Все дамы моей свиты были повышены, заняв позиции старшего седьмого и восьмого рангов. Её Величество никого не оставила без своего внимания.

Почти все лекари Королевской аптеки и больницы были заменены, и ко мне теперь каждое утро приходил мерять пульс новый моложавый крепкий лекарь Гон, взятый Сангсоном Ли из провинции. Ему было немногим чуть за сорок. Дядька был с большим чувством юмора и вёл себя абсолютно свободно, поражая моих служанок своими шутками и подколками. Был он крепким, круглолицым и напоминал весёлого упитанного кабанчика, вставшего на задние ноги.

Но дело своё он знал, и Мун Со Ри теперь бегала советоваться только с ним. Однажды он и меня удивил, достав из ящичка тоненькую деревянную трубочку со слуховыми раструбами на обеих концах, напомнившую мне нарисованную трубку из старой книжки про доктора Айболита.

— Ваше Высочество, позвольте мне послушать сердцебиение ребёнка. Пульс — это, конечно, хорошо, но вот этой штукой я услышу намного лучше.

И его не смущало, что по дворцовым законам он даже мой пульс мог пробовать на ощупь только через ткань. Но я разрешила, попросив На Ён развязать мне корым (ленты) и распахнуть полы чогори. Всё равно под ним было ещё нижнее бельё.

Он внимательно и долго слушал, приложив узкий конец трубки к уху, потом отодвинулся, некоторое время молчал, наклонив голову к правому плечу.

— Ваше Высочество, я не сторонник, как другие, гадания по пульсу — слишком всё изменчиво. Ребёнок может спать или может шевелиться. При этом пульс в обоих случаях будет разным. Но то, что я вижу, — Ваш острый живот и светлую кожу, а также то, что по словам вашей поварихи вы сейчас предпочитаете острую и пряную пищу, я бы рискнул предположить, что у Вас будет мальчик. Но сразу же скажу — полноценно это можно узнать только после родов. Природа иногда преподносит и не такие сюрпризы.

— Если честно, то мне всё равно, кто родится. Главное — это будет мой ребёнок, я всё равно буду его или её любить.

— Я знаю. Матери всегда матери. Я столько родов принимал у бедняков и богачей. Но у всех разные ожидания. Богачи ждут наследника, и рождение дочери для них как проигрыш в кости. А бедняки рады появлению на свет любого ребёнка — точь-в-точь, как Вы сейчас сказали. Я прощаюсь с Вами, Ваше Высочество, и обязательно приду завтра.

Мун Со Ри, теперь как моя Нэ-ыйнё, получала в Королевской аптеке лекарства и отвары, хотя мы и продолжали всё делать так, как и ранее. Чхве Ю Ри приносила из Музыкального отдела травы, которые ей покупал друг её сестры. Лекарства и отвары для меня заваривали в павильоне. Несколько раз Ю Ри относила взятые из аптеки настои в город знакомому опытному травнику, но каждый раз результат был положительным.

Его Величество по вечерам пропадал у меня, хотя я его заставляла посетить других наложниц:

— Ваше Величество, и так мне завидуют, не делайте мою жизнь ещё тяжелее.

Но он в ответ только смеялся, потом ложился рядом, прикладывал ухо к моему животу, слушал и радовался как ребёнок, когда оттуда пихались ножками и ручками. Постукивал мне по животу и спрашивал:

— Ну ты как там? Скоро тебя ждать-то? Мне всё равно, кто ты, главное, что моя плоть и кровь.

И на фоне всего этого появилась внезапная новость о том, что беременна Её Величество. Лекарь Гон выкинул всё, что ей давали, и прописал свои травяные настои. И чуть больше чем через полгода его лечение дало результат. Да и Его Величество не забывал уделять ей внимания, так как лекарь Гон был уверен в своём успехе. Королевских лекарей он ни в чём не обвинял:

— Ваше Величество, в чём их вина, если они об этом не знали? Я сам узнал случайно, когда путешествовал по стране, и старый лекарь-травник рассказал мне, как травы иной раз могут конфликтовать в давно проверенных сборах. Но если эти же травы закладывать в готовящийся отвар в другой последовательности, то они дают совсем иной эффект. Что и получилось в случае с Государыней.

Я уже еле ходила, но всё равно нашла в себе силы посетить её. Ин Сон была одновременно рада и в то же время немного напугана. Ей уже было за тридцать, а в этом возрасте в эти времена женщинам рожать было уже сложно. Мы немного погуляли по её саду, я как могла постаралась её успокоить.

— Всё в руках Небес. Если и есть там кто — он всегда нам поможет. Будем молиться и ждать, такова наша доля.

Я успокаивала её и саму себя. Потому что страшно боялась предстоящего, да любой человек боится боли. Мун Со Ри при очередном осмотре попросила меня пройтись по комнате, как только я встала и ещё не одевалась.

— Ваше Высочество, у Вас живот опустился. Что с Вашей изжогой? Дышать не стало легче?

— Да, и действительно, уже несколько дней нет ни изжоги, ни отрыжки. И ты правильно спросила — да, дышать полегче, нет уже такой одышки. А в чём дело?

— А не было ли спазмов, когда поворачиваетесь в постели?

— Погоди, это что-то плохое? Есть, побаливает, как бы схватывает и отпускает.

— А есть ещё что-то, чего раньше не было?

— С вечера уже несколько раз сходила, и жидковато. Попросила Чхве Ю Ри сварить мне яиц покруче.

— Ничего не надо, всё нормально. Это уже у Вас ребёнок на свет просится.

— Ты это серьёзно?

— Серьёзней некуда. Время пошло на дни. Пусть кто-то из девушек с этого дня спит прямо в Вашей комнате. А я приготовлю всё, чтобы потом ничего не искать. И попрошу на кухне иметь всегда кастрюлю горячей воды и несколько вёдер холодной. И постоянно их менять, чтобы были свежими.

Через несколько дней утром меня неожиданно посетила Вдовствующая королева, и я решилась на прогулку. До этого я ограничивалась только территорией своего павильона, гуляя с девушками по дорожке до первых ворот и прудов и обратно. Мы с королевой прошлись вдоль озера. Она рассказывала, как рожала и первого, и второго сыновей, дочь. Погода была уже совсем осенняя, на озерной глади у берега кружились опавшие с деревьев жёлтые листочки.

Я была ей благодарна за то, что она вытащила меня на большую прогулку. Нет, я не была всё это время одна. Меня ежедневно навещали Мин Хва с дочерью, Ян Соый, с которой мы постепенно сблизились, даже Хан Кён Бин заглядывала. Но Вдовствующая королева просто взяла и вытащила меня за стены павильона, где мне почему-то вздохнулось намного легче. Или мне тогда это показалось.

Я уже почти уснула, как вдруг почувствовала что-то не то. Моментально проснувшись, я поняла, что подо мной мокро. Увидев, как я заворочалась и попыталась сесть, спавшая в эту ночь у меня Чхве Ю Ри мгновенно подлетела со своего матрасика, схватила и разожгла лампу. Откинув одеяло, она повернулась к двери и закричала:

— Зовите немедленно Мун Со Ри! Пошлите за повитухами! У госпожи началось!!!

И через минуту всё вокруг меня закрутилось и завертелось. Кстати пришлась и тёплая вода, и заранее заготовленные моей лекаркой прокипячённые тряпочки и простыни. Меня окружили незнакомые тётки, и началось по-настоящему. Я боролась до самого утра. Помню и лицо королевы над собой, и почему-то вдруг, когда уже почти не было сил, раздавшийся со стороны дверей знакомый мужской голос:

— Кто сказал, что нельзя, если вы не справляетесь? Смерти её хотите? А ну все в сторону, или зашибу!!! Ю Ри, помоги мне их убрать! Да плевать мне на ваши нельзя! А ну живо в сторону!

И сразу — женский визг. А потом сильные руки, которые надавливали на мой живот, поворачивали меня, и всё — я ушла в нирвану.

Очнулась от резкой боли внизу, боли во всём теле. Хотела позвать на помощь, но из моего рта раздался только тихий стон.

— Она пришла в себя! Она пришла в себя! — загомонили все вокруг.

Я приоткрыла глаза — за окном моих покоев уже светило солнце. Потом открыла один глаз. Прямо перед моим лицом увидела огромные карие глаза Чхве Ю Ри, в руку которой я вцепилась мёртвой хваткой. Потом медленно повернула голову.

— Принесите, — я услышала властный голос Вдовствующей королевы.

Я настояла на том, чтобы лекарь Гон был назначен моим персональным лекарем. И теперь каждое утро в моём дворце звучали смех служанок и его раскатистый бас. В первый же день он, только войдя в покои, успел сделать не ожидавшей от него такого Чхве Ю Ри «козу» двумя пальцами в бок, выгнал всех, кроме Мин Су, и только после этого тщательно меня осмотрел.

Я утром сразу же сказала Мин Су, что полностью ему доверяю. И поэтому она не выказала никакого удивления, когда я разрешила ему осмотреть меня полностью. Он прописал оживляющие мази, потом мы с ним долго разговаривали на темы материнства. Будучи мужчиной, он разбирался во многих вопросах получше многих дворцовых дам.

На мой вопрос о кормилице он ответил, что у меня сейчас, по его наблюдению, достаточно своего молока. Но когда ребёнка отдадут кормилице, мне придётся столкнуться с явлением, называемым «Юон», а в народе «чотмомсаль», или попросту с маститом. Избежать этого было невозможно, так как по законам королевства наложница не имела права кормить сына своим молоком.

Связано это было с тем, что она не должна потерять физическую форму и привлекательность, но самое главное — не допустить привязанности принца к матери. Исключение составляли первые три недели, так называемые семь по семь, или «Самчильиль». Наложница должна была передать через своё молоко часть своего иммунитета ребёнку, да и сама восстановиться. Но это делалось не всегда.

Для себя я уже всё решила. Поэтому кормить ребёнка я начала с первого же момента, как только он закапризничал. Сидевшая на моей постели Мин Хва помогла мне своими советами, я сцедила несколько капель малышу прямо в ротик, и он сразу потянулся к моей груди. Вообще после рождения ребёнка у меня с утра собирались все королевские супруги, даже Сон Соён. Первый раз она вошла следом за Ян Соый, согнув спину и смущённо сцепив пальцы рук внизу живота.

Самое главное поздравление после короля и королевы я получила от деда и всей моей огромной семьи. Братья пришли со своими супругами и детьми. У всех было по двое, а у Мин Хека даже трое детей. Они окружили большую кровать, где лежал младенец, и смотрели на него с непередаваемым восторгом. А я смотрела на них с грустью — ведь они выросли каждый под полой своей мамы, а мне предстоит передать сына на воспитание другим женщинам, таков закон королевства.

Я впервые увидела их жён, которые мне очень понравились. Если бы я не жила в стенах дворца, то, наверное, мы бы сдружились намного крепче. Я попросила их навещать меня хотя бы иногда, и даже можно с детьми. Соответствующее распоряжение будет дано в Управление Дворца.

А через две недели после рождения сына был оглашён королевский указ о присвоении мне титула Го Сук Бин, что означало «Чистая и добродетельная Бин из рода Го». Вторым указом Ян Соый получила титул Гвиин Ян, заняв мою позицию, что усилило влияние Северной партии. Чо Сукпий стала Чо Соый, поднявшись на высшую вторую степень.

Её Величество не стала вспоминать прошлое и в ознаменование рождения наследника повысила ранг Сон Соён до Сон Сукпий, сделав её супругой младшего второго ранга. Мин Хва и Сон Совон были повышены до звания супруг младшего третьего ранга, став Мин Хва Сукён и Сон Сукён. Тем более лекари объявили и об обнаружении беременности у Сон Совон. Прямо кучно пошло.

Не были забыты и верные слуги: управляющий Ли получил второй ранг, который до него во дворце имел только Главный евнух господин Лим. Подарки и поощрения получили главы всех ведомств дворца, старшие наин всех отделов. В ознаменование события по велению Его Величества двадцать самых отличившихся служанок из рабского сословия мусури получили низший девятый ранг и стали наин.

Отдельным указом королева поощрила моих слуг и служанок. Нам Му Ёль поднялся до старшего пятого ранга и получил титул санхо, Мин Су заняла самую верхнюю позицию среди наин, став сангун высшего пятого ранга. Выше только королевские супруги. Это не просто следующий по сравнению с прежним титул табеля о рангах, это и увеличение содержания и ежемесячных подарков от трона.

Особо была отмечена Чхве Ю Ри, которую, несмотря на ворчание и протесты некоторых министров и чиновников, Её Величество по указу короля назначила ответственной за проверку подаваемой мне еды и присвоила старший восьмой ранг. Король помнил свои обещания.

По моему рисунку дворцовый столяр сделал небольшую кроватку-качалку с ручками для переноски. И мы с малышом в солнечные дни выходили «подышать свежим воздухом» во второй двор. Ему и спалось на улице лучше, да и мне можно было погулять среди беседок. Заботу о ребёнке в это время брала на себя Им Су Ян.

Прошло две недели. Жизнь во дворце шла своим чередом, и я постепенно возвращалась к делам. После первого после родов посещения утреннего собрания у королевы я осталась, и у нас с нею состоялся разговор.

— Ваше Величество, через неделю заканчивается Самчильиль, но я ребёнка им не отдам. Пока не встанет твёрдо на ноги — никаких юмо я не приму.

— Но Ён У, так положено согласно Закону.

— А какого закона? Когда и кем он принят? Людьми, которые жили сотни лет назад? Но мир-то изменился. У меня нет никаких обременяющих обязанностей по дворцу, которые требуют моего непосредственного участия. Я не руковожу, как Вы, двором. И ещё — был ли из этих дворцовых юмо кто-нибудь матерью?

— Нет, конечно нет. И как они смогли бы? Они же все дворцовые наин.

— Вот и ответ, Ваше Величество. Когда принц Нан поскользнулся и упал в озеро, что сделали эти юмо? Они бегали вокруг и кричали, пока ребёнок тонул. Ни одна из них не умела плавать. Но я о другом — если бы хотя бы одна из них была его матерью, то она прыгнула бы в воду даже не умея плавать, сама бы погибла, но вытолкнула ребёнка к берегу. Разве я не права?

Я приводила пример за примером, благо почти неделю пересматривала приносимые мне из библиотеки королевские хроники. Королева молча слушала и только, как всегда, постукивала длинным ногтем указательного пальца по полированной столешнице. Я напомнила ей и о смерти предыдущего наследника, при этом причину смерти сразу поставила под сомнение. Сначала начинается эпидемия дизентерии во дворце, потом ею заболевает наследник, при этом после его смерти сама эпидемия как-то быстро сходит на нет.

— Ты ставишь под сомнение выводы комиссии министров?

— Мама-ним (госпожа), а давайте вспомним, кто были эти министры? Они же все сейчас кто казнён, кто в ссылке. Кто тогда лечил принца? Да те же, кому не так давно отрубили головы. И я бы поподробнее поговорила с теми юмо, кто тогда отвечал за принца.

— Но сейчас-то заговорщики уничтожены, чего ты боишься?

— Уничтожены одни, на их место встали другие. Может, я не так выразилась: они не заговорщики, но пока я не буду уверена, что мой сын крепко стоит на ногах и окружён надёжными слугами, я буду ждать удара с любой стороны. Я не доверяю ни Чо Соый, ни Хан Кён Бин. Да и Гвиин Ян для меня тёмное пятно, несмотря на то, что она принадлежит к знатному северному роду.

— Но вы же вроде подругами стали?

— В том-то и дело, что вроде. У каждой из них есть свои интересы. Если Вы родите сына, то тогда все их помыслы будут утрачены. Его Величество за прошлый месяц посетил всех из них, кстати, по моему настоянию. Мне надоели косые взгляды этих женщин.

— А Мин Хва? Почему ты её не упомянула? Она же не принадлежит ни к какой фракции.

— Возможно, а возможно и нет. Я не исключаю того, что кто-то из министров ищет к ней тропинку. Её родители хоть и бедны, но они не простолюдины. И они живут на юге.

— Южная фракция сейчас сильно ослаблена, у неё даже нет нового лидера.

— Это пока его нет. Зато Восточная партия сейчас настолько усилилась после прибытия знатных дворян и учёных, что её голос в совете стал весьма весом. Тем более фракцию возглавил великий учёный князь Ёнг, и Его Величество отдал им министерские посты казнённых южных. Сам князь теперь третий советник, их министр возглавил Министерство общественных работ.

— Но это же хорошо.

— Как сказать, Ваше Величество. Князь — учёный и слывёт очень честным и принципиальным человеком. Но он ярый приверженец старины, выступает за неизменность развития королевства. В своё время резко выступал против огнестрельного оружия и пушек. По этой причине даже во дворце только сто стрелков посу. А в армии Северной Империи их тысячи.

— Возможно, он уже поменял своё мнение после последней войны с пиратами?

— Я вот услышала обратное. Он начал с протеста королю по поводу статуса рабынь, получивших девятый ранг. Мол, это противоречит всей философии предков, рабыня должна оставаться рабыней и даже не должна во сне мечтать стать кем-то другим. И часть министров приняла его сторону, как сказал Его Величество, выли хором: «Ваше Величество, измените своё решение».

— Он говорил мне. Но он же не изменил его.

— А дальше они соберут бездельников, именуемых конфуцианскими учёными, и они станут выть на коленях на дворцовой площади.

— А почему ты называешь их бездельниками? Они же учёные.

— Ваше Величество, а что сделали эти учёные для страны, для её народа, для Его Величества? Что они создали или придумали, чтобы увеличить посевы в стране или облегчить страдания народа? Они создали новые сельскохозяйственные инструменты? Они создали новое оружие? Они просто выучили чужие книги на чужом языке и хвастают тем, что происхождение позволяет им быть теми, кем они есть — знатными бездельниками. Другие дворяне видят, что оказывается так можно — ничего не делать и получать большие деньги от казны. И они сами рвутся в ряды таких учёных. Из истории королевства я почерпнула одно — ни разу, ни разу, Ваше Величество, они не выступали на стороне власти и короля при решении вопросов, затрагивавших судьбы страны.

— Ты опасаешься, что они припомнят твоё прошлое?

— Ну так пусть только рискнут. И какое моё прошлое? Его Величество ясно сказал — все, кто попробуют нанести оскорбление мне или поставить под сомнение мой статус, будут считаться государственными изменниками. Чтобы напасть на меня, им сначала нужно сместить моего деда и всех моих братьев. Я хочу на это посмотреть.

— Давай вернёмся к главной проблеме. Через неделю я буду должна издать указ о передаче принца в руки юмо. Управление дворца уже ведёт поиски надлежащей кормилицы. Я не могу более откладывать.

— Да уж. Я пережила обряд Тхэшиль (торжественное захоронение плаценты и пуповины), терплю всякие соломенные кэмджулы с красным перцем и углём над всеми дверями (амулеты), а теперь какая-то посторонняя, никогда не рожавшая женщина станет матерью моему сыну? Ваше Величество, а если у Вас родится сын, Вы тоже вот так его отдадите?

— Да, отдам. Пойми, ни я, ни король, ни ты не в состоянии справиться сейчас с этим. И боюсь, даже твой клан тебя не поддержит. Никто не запрещает тебе видеться с сыном и навещать его. Но жить и расти он будет отдельно. Такова, увы, реальность нашего мира.

— Именно нашего мира, так как из прочитанных в монастыре книг я узнала, что на Западе у королей одна королева, и она занимается воспитанием всех детей. Просто у них другая вера в Божественные силы, и их пророк завещал им, что у каждого мужчины должна быть одна жена. И свадьбы у них проходят в их храмах, там они дают клятву на верность не только друг другу, но и своему Богу. У них так и написано — священные узы брака может разорвать только смерть.

— Как интересно. Одна жена и всё? А если у неё нет детей, то тогда что делает король?

— У короля есть братья, он назначает своим наследником кого-то из их сыновей. Там всё по-другому. И я очень боюсь, что когда их корабли доплывут до наших берегов, к встрече с ними мы окажемся не готовы.

— О чём ты говоришь, Ён У? — в покои королевы внезапно вошёл король. Скорее всего, он запретил во дворе объявлять о своём приходе и стоял у двери, слушая наши разговоры.

— Ваше Величество, — после приветствия короля мы сели напротив него, и я ответила на его вопрос, — когда после покушения на меня я пришла из любопытства на стрельбище гвардии посмотреть оружие наёмников, я увидела там британское ружьё. Точно такое было у моего наставника в монастыре.

— И что такого в том ружье? У нас тоже уже есть ружья.

— Ваше Величество, Вам не доложили? Кстати, на стрельбище были только гвардейские офицеры и следователи, и ни один чиновник из Военного ведомства не пришёл. Его ждали, но он так и не появился. Эти ружья, в отличие от наших, могут стрелять в дождь. Их устройство позволяет врагам делать четыре и даже пять выстрелов в минуту, когда наш посу сможет сделать только один за полторы минуты. То есть на один наш выстрел враг с такими ружьями ответит шестью выстрелами. Но главное состоит в том, что их ружья могут стрелять в три раза дальше, чем те, что есть у наших воинов.

— Ты в этом уверена?

— Я при офицерах произвела выстрел, они посмотрели вражеский порох и сравнили его с нашим — это ещё одна проблема. Наш порох горит медленно, а их вспыхивает мгновенно. После нашего пороха остаётся несгоревшая часть, а их порох сгорает без остатка — пых, и всё. А это значит, что нашим воинам придётся во время сражения через каждые три-четыре выстрела чистить своё оружие. Я даже не представляю, какой мощью обладают их чонтонги (пушки).

— Ён У, ты можешь всё это подробно описать на бумаге? И всё, что помнишь из тех книг, которые привёз из путешествия на Запад великий Мунджон Дэсса (настоятель того монастыря)?

— Я всё сделаю, как Вы желаете, Ваше Величество.

— А в вопросе о принце королева права. Я понимаю твою тревогу и твою боль как матери, но мы не можем пойти против дремучих древних правил, какими бы они ни были. Это сразу нарушит установившееся пока равновесие в правительстве и даст нашим противникам в руки мощное оружие против меня и твоей фракции. Ведь за твоей спиной стоит весь Север. Но ни тут, ни на Севере никто не готов к такой резкой смене понятий.

— Ваше Величество, спасибо за то, что Вы сами это понимаете.

— Ты же знаешь, что я связан по рукам и ногам древними традициями. И министры, их отстаивающие, прежде всего таким образом доказывают превалирование своей власти над королевской. Поэтому твой шаг будет опрометчивым не только для тебя и твоей фракции, но и для меня.

— Я поняла, Ваше Величество. Но тогда я уповаю на то, что Её Величество сама лично выберет и юмо, и кормилицу для нашего сына. Особенно кормилицу, так как в последующем она получит первый ранг Бонбуин и сможет влиять на некоторые поступки наследника Вашего Величества.

— Ён У, — королева повернула ко мне свою голову, — я уже всё продумала, и поэтому прекрати беспокоиться. Кормилица будет из рода Пэков, её супруг — военный комендант речного флота. Они достойные люди, она уже вырастила и выкормила четверых детей. К сожалению, пятая девочка, которую она родила на неделю раньше, чем ты, скончалась. Я лично встречалась с нею, и она готова войти во дворец хоть завтра.

— Я благодарю Вас, Ваше Величество, за Ваше беспокойство. Я готова с нею встретиться даже завтра.

Чему быть, того не миновать. Я могу своим упрямством нанести вред не только себе, но и королевской власти в целом. Поэтому зажмём всё внутри себя в крепкий кулак и будем жить дальше. Слухи о моём нежелании отдавать принца, скорее всего, уже дошли до ушей министров, так что они в предвкушении возни на Совете. Облом, господа хорошие, девочка Ён У не даст вам даже тени предлога выступить против Его Величества.

На следующий день эту тему затронула и Вдовствующая королева, когда я после королевской четы вместе с другими супругами посетила её покои. Но я сделала удивлённое лицо, услышав вопрос королевы.

— Ваше Величество, кто распространяет такие нелепые слухи? И не похоже ли это на государственную измену? Это клевета против члена королевской семьи, не так ли? Надо посмотреть, кто из министров или чиновников первым откроет рот по этому вопросу.

— То есть это всё чья-то ложь?

— Ваше Величество, на сегодня я пригласила к себе супругу командира речной флотилии госпожу Пэк, которую мне рекомендовали как кормилицу для принца. Я желаю с ней познакомиться, побеседовать и хочу, чтобы она посмотрела принца. И даже попробовала его сегодня покормить. Её девочка умерла после родов, и у неё сейчас полно молока. И она уже выкормила четверых детей.

— Госпожа Пэк? Я помню её, это очень хороший выбор. Она к тому же обладает и другими достоинствами: знает великую поэзию, прекрасно воспитана и образована. И семья её с Севера, как и ты. Её супруг познакомился с нею, когда служил в одной из северных крепостей.

Женщина оказалась миловидной, чуть полноватой дамой немногим за тридцать. Она вела себя с достоинством, не гнула спину, как многие, отвечала на мои вопросы быстро, не задумываясь. В моих покоях она осмотрела малыша, и её выражение лица при этом мне очень понравилось. Покормила его и попросила разрешения прийти сегодня вечером. Я дала своё согласие.

А через два дня я проводила своего сына в Донгунджон, Восточный Дворец, где с этого момента и до восшествия на престол, если оно состоится, будет жить мой первенец. Как и павильон Бокёнджон, Восточный дворец представлял собой комплекс, где уже проживали десятки слуг, евнухов и служанок, отобранных туда королевой Инсон.

Отдельно от Часондана (жилой комплекс Восточного дворца) расположился комплекс помещений под названием Пихёнган — место, где будущий наследный принц под руководством лучших преподавателей королевства будет постигать науки и учиться управлению страной. Если королева родит сына, то мой ребёнок получит титул Гун, вернётся ко мне и будет жить со мной до совершеннолетия.

Проводила — это, конечно, громко сказано, но метров пятьдесят от своего дворца я прошла рядом с паланкином, увозившим от меня моего ребёнка. Сердце сжимало непередаваемой грустью, но я помнила слова королевы — нельзя дать им ни малейшего повода. Я не хочу подставить ни королеву, ни короля. До самого вечера у меня всё из рук валилось, хотелось не просто плакать, а кричать во весь голос.

Вечером пришёл король, остался у меня ужинать, а потом мы перешли в опочивальню. Тут, за закрытыми дверями, я дала волю своим чувствам. Я плакала и ревела у него на груди, а он гладил меня по голове, тихонечко похлопывал по спине и тяжело вздыхал.

Ночью я прижалась к нему спиной, он обхватил меня своими крепкими руками, нашёл мои ладони и сжимал их, пока я не заснула. Ни на что большее я пока не была готова, и он отлично это понимал. Я была безмерно ему благодарна за то, что поддержал меня именно в этот тяжёлый для меня момент.

Новость о том, что король не просто ночевал у Го Сук Бин, но и завтракал вместе с нею, разлетелась по дворцу со скоростью света. На утреннем совете никто даже словом не обмолвился по вопросу наследника. Ни в предыдущие дни, ни потом. Князь Ёнг продолжал настаивать на смене статуса новых наин, но король задал ему вопрос:

— Князь, если бы Вы сделали кому-то подарок, а через неделю приехали к этому человеку домой и потребовали свой подарок назад — как бы это выглядело? А за эту неделю одарённый Вами человек уже рассказал о дарованной ему милости всей округе. Что бы сказали тогда люди? Что князь не разборчив в своих подчинённых и поэтому одарил недостойного? Или что князь не может держать данное им своему слуге слово? Что выберете?

— Ваше Величество, но это же совсем другое?

— Как другое? Смотрите — я распорядился, чтобы Управление дворца составило список из выдающихся мусури: молодых, верных, честных, преданных королю и трону, обученных грамоте, и которые способны служить во дворце в ином качестве. Заметьте — я не сам выбирал этих женщин, их рекомендовали главы всех дворцовых ведомств. Я читал их представления — эти женщины действительно достойны иной участи. Часть из них вела всю отчётность ведомств, освобождая главных дам от бумажной волокиты и давая им больше времени для руководства ведомствами. Другие заменяли должности служанок наин, по разной причине их покинувших. Им уже провели обряд Кванрё, они юридически являются моими женщинами, и я могу хоть сегодня любую из них позвать в ночное время в свои покои. И тут Вы предлагаете всё отменить, вернуть всё обратно.

Министры переглянулись. Никто не ожидал, что король будет так твёрдо стоять на своём. Князь Ёнг открыл рот, но не нашёл, что сказать.

— Погодите, я ещё не закончил. Тогда другие мусури, увидев такое, станут работать спустя рукава. Потому что король не держит своего слова, потому что как ни старайся — ты всё равно остаёшься рабыней. И в конце твоей дороги не видно даже намёка на луч солнца. Что скажете на это? Этот указ был не просто моей личной прихотью, а продиктован необходимостью укрепления не только самой королевской власти, но и её авторитета. А Вы сейчас предлагаете мне всё это перечеркнуть?

— Ваше Величество, но всё равно это противоречит заветам наших предков, и…

— И сколько мы можем жить по заветам наших предков? Вот я приведу сейчас конкретный пример. Вы перед уходом из правительства настояли на том, что введение в армии оружия огненного боя противоречит самой философии нашей страны, не так ли?

— Да, именно так, и я до сих пор так считаю. Наши лучники намного быстрее и дальше стреляют. И пока эти посу зарядят свои ружья, они будут истыканы стрелами. А во время дождя они вообще бесполезны.

— Мне вчера принесли западное ружьё, взятое у наёмников До Джи Хёна. Это ружьё может стрелять и в снег, и в дождь, и в бурю. Западный стрелок делает из него четыре выстрела в минуту. И главное — оно посылает пулю на расстояние, которое в три раза превышает возможности наших ружей, и в два раза — дальность стрельбы из лука. Кроме этого, на Западе придумали новый порох, который позволил им делать свои ружья не только дальнобойнее наших, но и намного легче. Что скажете?

— Этого не может быть.

— Потому что Вы об этом не знали? Их пушки стреляют в пять-шесть раз дальше, чем наши. Их корабли располагают десятками таких пушек, мне нарисовали картинку корабля, где пушки стоят в два ряда. А есть огромные, где такие пушки стоят в три ряда, и их больше сотни. Не наших маленьких хванджа, а больших мощных хонгюпо.

— Вас обманывают, Ваше Величество, такие корабли невозможно построить.

— Добавлю. Наши оружейники могут делать не более пяти ружей в неделю. Они оборачивают металл вокруг металлических прутов, куют его, пока он не приобретает круглую форму, схватывают стволы скобами, крепят их, стягивают. И всё равно иногда они разрываются при стрельбе. На Западе стволы ружей высверливают на специальных станках, которые вращаются от силы водяных мельниц. Одна мельница может крутить десять станков. На каждом из них — пять стволов. И в час такая мастерская изготавливает пятьдесят стволов, а за день — пятьсот. За день, министр!!!

— Откуда Вам такое известно? Кто вносит смуту в вашу голову, Ваше Величество?

— Князь, десять таких ружей лежат в хранилище Сахонбу. Мы с Вами просто пойдём на гвардейское стрельбище, и Вы сами их осмотрите и опробуете. Я не хочу с Вами сейчас спорить. Наши мастера изучили ружья и пришли к выводу, что мы тоже можем делать у себя такие. Но нужно знать рецепт выплавки железа, как изготовить такие длинные свёрла, чтобы они не сломались. И как приспособить водяную мельницу, чтобы она крутила подобные станки. Их самый главный секрет кроется в механизме, который используется для выстрела. Но этот секрет наши мастера уже раскрыли.

— Ваше Величество, Вы так убедительно сейчас говорили, что меня взяли сомнения. Я жду встречи с Вами на стрельбище.

Я после разговора с королём весь день и до самого вечера сидела за столом, вспоминая всё, что мне было известно об устройстве армий и оружии того времени на Западе. Конкретных технических подробностей я не знала, но отец, увлекавшийся историей, собрал дома большую историческую библиотеку. И заразил своим хобби и меня.

Даже в школе на уроках рисования я вместо цветочков и девочек рисовала солдатиков в старинной форме и обязательно раскрашивала их, помня иллюстрации к красивой книге «Ветры Куликова поля». У отца на полке отдельно стояли несколько книг этого автора, Анатолия Митяева, где в упрощённой форме для школьников рассказывалось о важнейших битвах русской армии и флота, о роли в этих битвах полководцев и флотоводцев, о значении битв и сражений в истории России. Но главное — все книги были снабжены десятками красочных рисунков.

Я везде, где только бывала, заходила в книжные магазины, к букинистам, искала историческую литературу и привозила ему в подарок. В поезде часто открывала купленную книгу и иногда просматривала, и даже читала её. Попадались и редкие экземпляры середины двадцатого века, обильно снабжённые схемами и объясняющими рисунками. Сейчас такие книги — большая редкость.

Поэтому я обо всём, что помнила, писала на отдельных листах. И если что-то вспоминалось позже, просто дописывала. Высунув язык, как смогла, нарисовала парусный фрегат и для сравнения фигурки матросов на мачтах. Всё это якобы было в привезённых настоятелем с Запада книгах. А о том, что он много лет путешествовал на Запад и посетил самые западные страны, было известно и при прежнем короле.

Король внимательно прочитал всё, что я написала. Я поясняла ему всё, что сумела изобразить на своих картинках. Ну не художник я, как смогла. Но фрегат получился на удивление похожим, даже самой понравилось. Он забрал все листы и только через день затронул эту тему на Совете, когда князь Ёнг опять как бык попёр на тему о бывших рабынях.

В своё время Мин Хек попросил меня показать ему весь процесс от заряжания ружья до выстрела. С ним было несколько его офицеров, внимательно слушавших и следивших за моими действиями. У До Джи Хёна в усадьбе взяли не только ружья, но и пару пистолетов и два небольших просмолённых бочонка пороха. Там же была и пулелейка — я помнила, как она выглядела на рисунках.

— Брат, вот эта штука для отливания пуль. Видишь, все ячейки, куда заливают свинец, одинаковые. Это потому что ружья высверлены одним размером сверла. А наши посу каждый льют пули для своего ружья, так как их размеры у всех разные.

Гон Су выдал из хранилища Сахонбу семь ружей для занятия. И полдня я провела с ними на стрельбище. Все офицеры были грамотными и достойными воинами, ранее знакомыми с огнестрельным оружием. Поэтому уже к обеду смогли, используя взятый у предателя запас патронов, научиться стрелять залпом три раза в минуту.

Вызванный служащий кузнечной мастерской слушал мои объяснения не более минуты:

— Ваше Высочество, я всё понял. Оказывается, всё так просто, никакой сложности. Я вернусь через час.

И через час он принёс увесистый мешочек вновь отлитых пуль. Бумагу мы взяли в Управлении евнухов, там же и весы для взвешивания специй. Один из офицеров аккуратно разрезал патрон по месту склейки, они перевели его размеры на другой лист, и через час офицер вернулся из мастерской с тонкой дощечкой-трафаретом.

— Брат, видишь, что вся бумага пропитана льняным маслом и высушена?

— Вижу. И понимаю, что это сделано для того, чтобы она полностью сгорала при выстреле и не забивала остатками ствол, как это происходит у наших чочхонов, где посу используют тряпки в качестве пыжей. Но это же потребует огромного расхода бумаги?

— Но брат, посмотри, какого качества эта бумага! Она не предназначена для письма, она вся в волокнах и прожилках, а это значит, что её производство может быть намного дешевле.

— Надо будет узнать об этом у ремесленников, которые изготавливают бумагу для дворца.

Они тщательно взвесили порох из нескольких распотрошённых патронов. Расхождения были минимальными. Потом сами, как могли, скрутили несколько неуклюжих патронов. И сами продолжили занятия, длившиеся два дня. И к тому моменту, когда король привёл министров на поле, группа «показательных занятий» была уже готова.

Сопровождавший короля и министров командующий гвардией, видя, как они трогают ружья и пробуют неуклюже провести разные манипуляции с ними, предложил помощь своих офицеров.

— Генерал Юн, разве твои офицеры смогут справиться с этими западными ружьями? — спросил якобы ничего не знающий король.

Генерал ответил утвердительно и отправил за ними посыльного. Пока ждали, князь Ёнг задал ему вопрос:

— Генерал, если эти ружья неизвестные, то как вы смогли научиться ими пользоваться, и сколько это заняло времени?

— Ваше превосходительство, все действия с этим ружьём мне показала моя младшая сестра, которой ранее довелось держать такое оружие в руках.

— Погодите, Вы говорите о Го Сук Бин? Но насколько я знаю, она была рабыней, и откуда ей вообще известно об этом оружии?

— Да, о ней. Но до того как стать рабыней, моя сестра жила в северном монастыре Бохёнса и была воспитанницей великого Мунджона Дэсса, который обучил её нескольким западным языкам и давал ей читать свои книги. Её наставник, бывший генерал Ли Пон Вон, владел таким ружьём, привезённым из Империи Моголов. Вы не знали об этом, Ваше превосходительство?

— Первый раз слышу. Я даже не видел Вашу сестру, но то, что я сейчас услышал, мне, как учёному, очень любопытно. Ваше Величество, Вы позволите мне посетить Вашу супругу?

— Я думаю, что она не откажет Вам, так как слышала о Вас только всё самое хорошее. Конечно, князь, я буду даже рад, если вы встретитесь и пообщаетесь. Поверьте, она очень интересный собеседник. А вот и наши командиры с ружьями.

И загремели выстрелы. Офицеры выстроились в ряд, стреляли стоя, с колена, и при последнем заходе сумели, следуя командам генерала Юна, сделать четыре выстрела. Министры были поражены, после чего решили попробовать. Князь Ёнг сам заряжал ружьё несколько раз и стрелял.

— Ну князь, что теперь скажете?

— Ваше Величество, обдумывая все ваши слова, пока мы шли сюда, я пришёл к выводу, что у Вас имеются какие-то неизвестные записи. Мне хотелось бы на них взглянуть.

— Князь, все эти записи сделала моя супруга Сук, стараясь вспомнить всё, что видела в книгах великого Дэссу. К сожалению, книги и сам настоятель погибли при обороне монастыря. Но мне думается, что такие книги можно найти в Северной Империи, которая уже завязала с западными варварами некоторые отношения. Так как войска одной из северных империй вышли к их самым северным границам и основали там небольшую крепость. Император послал войска, и имперская пятидесятитысячная армия осадила небольшой форт пришельцев, где находилось не более пяти сотен их солдат.

— Судя по Вашему лицу, там произошло что-то неожиданное?

— Да, имперская армия понесла огромные потери и не смогла взять эту маленькую деревянную крепость. Ей пришлось отступить и завязать с варварами переговоры. И всё потому, что их оружие превосходит имперское, а значит и наше. И не только оружие, но и военная организация и навыки обучения. А наши крепости даже не все вооружены чонтонгами (пушками).

— Ваше Величество, Вы всё-таки опасаетесь вторжения западных людей?

— Не обязательно западных, но любых, кто получит оружие от них. В Империи Великих Моголов высадились белолицые и захватили два больших порта. Но потом в результате войны одни из них уничтожили других, и теперь остались на полуострове одни. Их полковник Клайв обучил и вооружил своим оружием несколько сотен местных воинов и в сражении на севере против пятнадцати тысяч кавалерии и тридцати пяти тысяч пехоты бенгальского наваба одержал убедительную победу. Это как понимать?

— Ваше Величество, но это очень далеко от нас.

— Князь, белолицые приплыли туда на своих огромных кораблях. Что помешает им приплыть и к нашим незащищённым берегам? Поэтому я завтра предложу на совете, чтобы каждый из министров подумал, что мы сможем сделать, чтобы увеличить мощь и силу нашей армии. Многие из них побывали на полях сражений и имеют военный опыт. Ну а я жду Вас после обеда у себя в кабинете, мы вместе с Вами прочитаем эти листы.

А у меня с утра была гостья. На Ён доложила, что пришла глава Камчхальбу госпожа Ом. Я приняла её в беседке. После приветствия с поклоном она молча положила передо мной длинный конверт.

— Что здесь?

— Донесение от одной из наин Управления дворца, которой господин Ли поручил проверить бухгалтерские книги Ведомства заготовок. После чего он прислал её ко мне с донесением.

— Я прочитаю, но коротко — о чём пойдёт речь?

— О крупных хищениях из казны, Ваше Высочество. Я пока не докладывала Её Величеству и сразу пришла к Вам.

Прочитав письмо, я подняла на госпожу Ом удивлённые глаза:

— Это как понимать? То есть ни в одном из ведомств не вели подробного учёта приходов и расходов?

— Да, кроме Ведомства заготовок. Дело в том, что ещё при прежнем короле во всех ведомствах были упразднены должности бухгалтерских помощниц и помощников, когда после войны в годы засухи проводили чистку дворца и убирали незначительные должности. Глава ведомства просто поручил вести подробный учёт одной из мусури, которой доверял. Кстати, благодаря рождению принца она стала наин.

— Но в любом случае поступления должны же были как-то учитываться? Я сама в своё время вела учёт у госпожи Лю, ещё когда была мусури, потом и когда стала наин.

— Учёт поступления, то есть того, что вы получали на отдел, так?

— Ну да, чтобы моя госпожа Лю смогла всегда дать точный ответ в Управление Дворца.

— Но дело в том, что есть ведомства, которые должны были вести учёт не только поступления, но и расходов. Это Королевская кухня и все остальные кухни, это Швейный и Вышивальный отделы.

— Погодите, но несколько лет назад был же скандал с пищей? Я же сама тогда шум подняла.

— Там было другое — они воровали из выделенных со склада кухни продуктов. А здесь речь идёт о том, что кухни заказывали продуктов намного больше, чем нужно для приготовления блюд.

— Ну очень интересно. И как это не заметили в Управлении господина Ли?

— А как они могли заметить, если должности были сокращены даже в самом управлении, а в отчётах ведомств указывались фиктивные цифры. Эта наин сходила в Управление, взяла справки о количестве людей в каждом отделе за разные числа и сравнила их с нормой полученных продуктов. Там всё завышено минимум в полтора раза.

— То есть кухни получают продуктов больше, чем могут использовать?

— Да, именно так, Ваше Высочество. Но тут интересно другое — все кухонные склады получают ровно то количество продуктов и ингредиентов, которые необходимы для готовки по рецептурам.

— То есть, иными словами, треть продуктов вообще не покидает складов Ведомства Доставки?

— Я боюсь, Ваше Высочество, что их там и не было. Эта наин отпросилась кое-что проверить в городе. Я велела отцу послать за ней наших людей. И на рынке её попытались похитить люди в масках, произошла схватка.

— Выяснили, кто это был?

— Нет, на шум схватки появилась городская стража, и они бежали. Но очень подготовленные наёмники, по словам моего брата. Я спрятала её у себя в ведомстве. Её комнату перевернули вверх дном. Видимо, искали книги, но она их держала на складе дров в старом котле.

— Где книги?

— У меня, моя помощница позже сходила и забрала их. Но наин рассказала удивительную историю. Она обошла несколько крупных рыночных торговцев, которые поставляют продукты и прочее во дворец. Все накладные, по которым проводится закупка во дворец, должны выписываться главами торговцев лично и удостоверяться их личными печатями. У первого же торговца она обнаружила другой почерк и отличающуюся печать. Услышав вопрос, поставляет ли он товары во дворец и какие, он испугался и просто вытолкал её, несмотря на то, что она ясно сказала, кто она и откуда прибыла. Просто вытолкал и закрыл свой магазин.

— Следующие торговцы повели себя так же?

— Нет, двое вообще были удивлены поставленным вопросом, сказав, что они даже мечтать не могут о поставках во дворец, мол, все продукты туда поставляет торговый дом Гу Сон Хвана. А после этого на неё напали.

— Первый торговец послал людей к хозяину. Кто такой этот Гу Сон Хван?

— Очень богатый человек, содержит несколько кибанов (среднее между гостиницей с рестораном и публичным домом), где принимает знатных гостей и министров, владеет двумя десятками кораблей, которые плавают на север и на запад. У него много магазинов не только в столице, но и в главных городах всех провинций. Склады, мастерские, фермы по разведению лошадей и скота. Ходили слухи в городе, что где-то на севере в провинции Пхённан у него даже есть шахты, где добывают серебро, железо и медь.

— Но это же запрещено указом ещё отца предыдущего короля?

— Никто пока ничего не нашёл, хотя, может, и не особо искали. Я же сказала — к нему ходят министры и важные чиновники, и я допускаю, что выходят от него они не с пустыми карманами.

— Нужно эту наин привести сюда. И книги принести, что забрала Ваша помощница.

— Но Ваше Высочество, я опасаюсь за её жизнь. Она что-то ещё узнала, но боится говорить даже мне.

— Хочу спросить — ведь после той истории с рисовыми шариками королева поменяла всех главных дам тех ведомств? Или я чего-то не понимаю?

— Поменять-то она поменяла, но в течение двух лет они потеряли свои места, так как двор их не принял.

— Как понять «не принял»? Кто, какой двор, если их лично назначила Её Величество?

— Глава Королевской кухни попала в опалу и была сослана на южные острова. Во время праздничного ужина король потерял сознание и чуть не умер. Причиной посчитали некачественно приготовленное блюдо, поэтому пострадала она и ещё несколько старших наин. Глава Швейного отдела сама подала в отставку, когда при примерке новой одежды для Хан Кён Бин в ней обнаружили неубранные иголки, и супруга Его Величества опасно поранилась.

— Можете не продолжать. И кто за всем этим стоит?

— Совет высших сангун двора.

— Это что ещё за орган?

— Это тайный орган, они собираются и решают, что делать с провинившимися наин. Старая королева знала, но не препятствовала.

— Она же мне лично сказала, что сама велела меня убить.

— Сказала — это одно, но, насколько мне известно, перед этим было собрание сангун в том самом заброшенном дворце, где потом нашли прятавшуюся служанку.

— Вы докладывали об этом Её Величеству?

— Нет, но думаю, что она сама знает. С этим никто ничего не может поделать.

— То есть в королевском дворце существует тайный совет служанок, который ставит себя выше короля? Даже королева не имеет права выносить смертные приговоры, это может только Его Величество. Капитан Ли, подойдите и присядьте.

Я думала недолго, прикидывая разные варианты.

— Итак: госпожа Ом сейчас возвращается в ведомство и приводит под охраной сюда эту наин. Накиньте на неё чанот (накидка, накрывающая голову), вернее, на свою служанку, которая будет её изображать. Оденьте на девушку доспех. Могут издали пустить стрелу. Я сейчас пошлю служанку к брату, чтобы обеспечил дальнее патрулирование. Пойдёте сюда мимо озера — там удобнее сделать засаду как на вас, так и на стрелка, если такой окажется. Выйдете из Камчхальбу после получения от меня сигнала.

— Вы, капитан, берёте с собой пару моих служанок и несколько своих людей. У ведомства задняя стена выходит к проходу между ним и Трибуналом. Найдите лестницы. Госпожа Ом, как вы уйдёте с девушками, пусть ваши верные люди поднимут эту служанку на стену. Там её примет капитан Ли и мимо королевского дворца и дворца королевы приведёт её к тыльной калитке, через которую евнухи выносят отходы. Накиньте на неё чанот, свяжите ей красной верёвкой руки, пусть служанки ведут её под руки как заключённую. Если что — переводите из Трибунала преступницу на допрос ко мне. Только объясните ей всё, чтобы не запаниковала. Если вопросов нет, то выполняйте.

Я набросала брату записку и отправила её с Пон Ха Ген. Она вернулась быстро и передала ответ. Брат написал, что в течение десяти минут вышлет усиленные патрули в район озера и в бамбуковый лес. Я выждала время и отправила Ха Ген к госпоже Ом.

Первым пришёл капитан Ли и привёл служанку, которую по моему приказу сразу же завели в мой кабинет. Госпожа Ом появилась минут через двадцать. Как мы и опасались, в них стреляли из лука. Стрелок, выпустив несколько стрел, попытался скрыться, но был окружён гвардейцами и принял яд. Никто не пострадал, стрелы завязли в стёганом ватине и не нанесли вреда инспектору, изображавшей наин.

К нашему удивлению, стрелок оказался евнухом из Управления Главного королевского секретаря. Почтительный, исполнительный, трудолюбивый евнух, прослуживший во дворце уже более тридцати лет. За всю службу не совершил ни единого проступка, а о том, что он владеет мастерством лучника, вообще никто не знал.

— Госпожа Ом, нужно быстрее проверить всех его родственников и семью. Возможно, причина его предательства кроется там.

— Я уже приказала двум инспекторам отправиться к нему домой.

— Ваше Высочество, к Вам главный прокурор Юн Гон Су — Тэсахон Сахонбу.

— Я сейчас встречу его, а вы идите и занимайтесь своими делами. Я сама расспрошу девушку, и пока она останется у меня.

Я встретила брата у вторых ворот и пригласила идти за мной.

— Сестра, что опять случилось? По моим данным, напали на человека, которого глава Инспекции вела к тебе на допрос. Ведь ты же отвечаешь сейчас за Камчхальбу.

— Гон Су, сейчас в кабинете всё и узнаем. А сейчас послушай, — мы остановились на террасе, и я коротко рассказала ему всё, что успела узнать от госпожи Ом.

С каждым сказанным мной словом его лицо становилось всё серьёзнее и мрачнее.

— Судя по той верхушке горы, что ты сейчас озвучила, в этом деле могут быть замешаны не только дворцовые слуги, но министры и чиновники из правительства и провинций.

— Да, поэтому я пока никому не докладывала. Инспектора Камчхальбу тоже толком ничего не знают, госпожа Ом всё делала в тайне от всех. Для посторонних эта наин в чём-то провинилась, за что была арестована, а сейчас доставлена ко мне на допрос. Вести её сразу к королеве было бы опрометчивым решением.

Девушка сидела в центре кабинета на коленях, кроме Мин Су там больше никого не было. Как только мы вошли, она приникла лбом к полу и замерла.

— Мин Су, позаботься, чтобы рядом с кабинетом никого не было. А ты подними голову и сядь поближе.

Она не стала причитать «не смею» и прочее, просто подвинулась на коленях ближе к столику и замерла, устремив глаза в пол. Гон Су сел справа от меня. Я показала ему пальцем на книги, он открыл верхнюю и углубился в её чтение. Девушке было немногим за двадцать, немного курносенькая, но весьма симпатичная, с цепкими умными глазами. Она пару раз стрельнула ими на меня и на главу Трибунала и опять замерла.

Королева пришла последней, наин за ширмой даже успела поесть. В моих покоях остались только Шин Мин Су и пришедшая с королевой Чхве Дон Ю. Обе оделись как неприметные служанки девятого ранга. Первой доложила королеве глава Камчхальбу, затем своё мнение высказали я и глава Трибунала, и только потом позвали из-за ширмы Пак На Рэ. Дама Чхве устроилась на коленях у моего стола и быстро записывала услышанное в принесённой с собой книге.

— Ты думаешь, без Кьюнг Ми Ре здесь не обошлось? — королева была как никогда серьёзна. Ведь та была вторым лицом в иерархии управления дворцом после королевы, хранительницей её печати, её глазами и ушами.

— Я думаю, что нет. Не могла Ок Нам Джин действовать без её одобрения. Система построена так, что все друг на друга доносят. И вспомните, что тогда случилось с теми сангун, которых Вы назначили на посты в Швейный, Вышивальный отделы и на Королевскую кухню. Но если честно, то я даже не знаю, что и делать. Суммы, которые выводятся из казны, просто гигантские. Если установить наблюдение за Гу Сон Хваном, то выяснится, что почти все министры и высшие чиновники с ним знакомы и кормятся из его рук.

— Что посоветует глава Трибунала? — королева повернулась к главе Сахонбу.

— Ваше Величество, я предлагаю пока не делать никаких резких движений. Нужно всё тщательно обдумать. Мы даже не знаем, насколько нам верны те слуги, которых мы считаем своими. И я не исключаю, что некоторые офицеры Трибунала подкуплены. Когда на кону такие деньги — та сторона может пойти на любые преступления.

— Ваше Величество, если мы начнём действовать сейчас, то я не исключаю того, что они затаятся и обрубят все связывающие нити, при этом могут даже пойти на убийства тех, кто может что-то знать. Нужно начинать поднимать все их связи, установить слежку и выходить на цепочки. Но для этого нужны люди, не замешанные в дворцовых делах. И при этом опытные в деле слежки. Стоит им заметить внимание к своим персонам, как начнётся то, что я сказала ранее.

— Госпожа Ом, что думает?

— Ваше Величество, то же самое. У меня есть не более десяти девушек, которым я могу доверять если не полностью, то во многом. И всё. Многие из инспекторов принадлежат к знатным семьям, и я не знаю, как они поведут себя при таком расследовании.

— Так что будем со всем этим делать? Что будет с этой наин?

— Ваше Величество, — я уже обдумала некоторые моменты и решила, что девушку оставляем у меня. Пока всё не закончится, она будет жить здесь — в данной ситуации это будет самым верным решением. При этом ни при каких условиях не покидая павильон. Даже если они станут действовать от Вашего имени. Я посещу господина Ли, и мы обговорим кое-какие моменты. Он может требовать к себе из ведомств любые бухгалтерские книги, которые будут потом доставляться сюда. У наин прекрасное чутьё на неверные цифры. Она продолжит всем этим заниматься, но не выходя за пределы моего дворца.

— Ваше Величество, я подберу несколько верных офицеров и установлю слежку за главой гильдии и его помощниками. Нам нужно зафиксировать, с кем из дворца, кроме сестры, они встречаются. И кто из министров часто ходит к нему сам. Я попробую найти информатора среди кисэн. И встречусь со своим старым другом, возглавляющим левый Подочхон (управление полиции). Есть кое-какая задумка, как нам использовать в этом деле полицию. У них намного больше опытных сыскарей, чем у нас. А госпожа Ом займётся наблюдением внутри дворца.

— Да, Ваше Величество, я возьму под наблюдение обеих высших сангун, а также Первую даму Королевской кухни. И постараюсь проникнуть на одно из их собраний, как только установлю место, куда они сейчас перенесли свои сборища.

Для себя я решила, что просто буду анализировать получаемые сведения и выстраивать логическую цепочку всей коррумпированной схемы. Когда брат покидал покои, я упросила его мне кое-что передать. Он кивнул головой, и перед ужином офицер Сахонбу принёс увесистую шкатулку, которую Мин Су с трудом поставила на стол.

В шкатулке лежали два реквизированных у мятежников пистолета, мешочек с пулями и мерка с порохом. Минут пять я разбиралась с этим имуществом, после чего зарядила оба пистолета и положила на столик. Мин Су сосредоточенно наблюдала за моими действиями.

— Мама-ним, это такое же оружие, как те длинные западные ружья?

— Да, только стреляет не так далеко.

— Вы чего-то боитесь?

— Нет, я не боюсь, я опасаюсь. А это два разных понятия. Достань мой лук из ларя и стрелы, и сама приготовь для себя оружие. Я просто подумала, что они могут атаковать сразу же, в первую же ночь, постаравшись убить эту наин. Кстати, где она?

— В соседней комнате, с Су Ян. Пока так, а завтра уже найдём, где её разместить.

— Позови сюда капитана Ли и Нам Му Ёля. Накинь на меня одеяло, не хочу снова одеваться.

Оба появились через пять минут. Одетые по форме, а евнух ещё и поверх своего одеяния надел кожаный доспех. За спиной колчан со стрелами. Капитан тоже был в доспехах.

— Ваше Высочество, вызывали?

— Да, проходите и садитесь. Та девушка, на которую сегодня покушались, принесла очень важные сведения, которые могут навредить многим не только во дворце, но во дворце в первую очередь. Я опасаюсь, что они решат напасть для её убийства в ближайшее время, потому что считают нас пока неготовыми к её защите. Тем более мы не запросили подкрепления у гвардейцев.

— Я запросил без Вашего ведома, — капитан Ли поклонился и продолжил, — я ходил к генералу по его вызову. Он обеспокоен сегодняшним нападением, и думаю, что Ваш брат прокурор ему что-то рассказал. Поэтому он прислал полтора десятка воинов, которые попали в павильон через хозяйственные калитки. И приходили по одному, в течение двух часов. Я разместил их по периметру двора. Прошу прощения, что не поставил Вас в известность, но это просто моя обязанность — защищать Вас.

— Мне не за что тебя прощать. Му Ёль?

— Мама-ним, я перевёл всех женщин и евнухов из первого двора во второй, попросил потесниться, даже старшие наин взяли в свои комнаты по несколько девушек. Так нам будет легче их защищать. Приказал на ночь забаррикадировать двери. В первом дворе я велел разжечь огни во всех фонарях и использовать дополнительные факелы. Все евнухи в доспехах и вооружены, кроме тех трёх, что будут изображать сторожей. Ничего не объяснял, просто сказал, что это на одну ночь.

— Хорошо. Я опасаюсь, что напасть могут не местные евнухи, как дневной лучник, а опытные наёмники одной торговой гильдии, то есть посторонние, проникшие во дворец. Всё, идите и будьте бдительны. Мин Су, приведи-ка наин сюда вместе с Су Ян, ляжете здесь, места в покоях полно.

Долго не могла уснуть. Вот уже прозвучал двойной гонг, обозначавший, что наступила середина Часа Крысы (полночь), а сон всё не шёл в голову. По опыту из прошлой жизни я чувствовала, что напасть могут сегодня. Позже не будет иметь смысла. Если наин рассказала мне всё, что знала, то опасность для них представляю кроме неё и я.

Её смерть лишает нас свидетеля, а мои слова без её показаний и пояснений будут мало уже что значить. Поэтому постараются убить именно её. Искать станут в помещениях для служанок, а значит, на всякий случай могут убить всех. Ведь они понятия не имеют, как она выглядит. Но если кто-то из них имеет, тогда это будут те же люди, которые напали на неё на городском рынке. Потом я забылась в тревожном сне.

Проснулась от ощущения какой-то опасности, хотя вокруг было тихо, только сопели во сне девушки. Вот Мин Су повернулась на бок и закинула свою ногу на Су Ян, та недовольно что-то проворчала во сне. Но лёгкий ледяной ветерок уже коснулся моих волос, прошёлся по лицу и скользнул в вырез ночной рубашки. За тыльной стеной что-то тихонько звякнуло, и у меня по коже поползли крупные холодные мурашки.

Я тихо поднялась и при мерцающем свете догоравшей свечи аккуратно надела приготовленные штаны и подтянула к себе обувь. Давно я не надевала этот костюм из прошлой жизни. Мин Су подняла голову — я приложила палец к губам и кивнула в сторону двери. Потом показала на девушку. Шин легко толкнула её в бок и сразу приложила палец к губам, потом показала головой за ширму.

Су Ян села и вопросительно посмотрела на меня. Я подняла палец и прислушалась. Нет, не ослышалась, кто-то тихо пробирался по черепичной крыше. Мин Су подняла палец вверх — я в ответ кивнула в сторону стойки с мечом.

Не успела я сделать шаг к двери, как ночь взорвалась криками и лязгом стали. Су Ян схватила мой лук и колчан со стрелами, вставила стрелу и направила её на дверь. Я, держа в руке по пистолету, приоткрыла ногой дверь.

Прямо перед ступенями на террасу рубились люди в чёрном, мои евнухи и гвардейцы капитана Ли. Чёрных было больше, они теснили моих людей наверх. Я толкнула дверь ногой и выскочила на площадку. Несколько чёрных ломились в закрытые двери соседних павильонов — они готовы были убить всех, не зная в лицо ту наин.

Я сунула один пистолет за пояс, взяла второй в обе руки, взвела курок и тщательно выцелила одного из громил, почти выбившего дверь в помещение, в котором дико визжали от ужаса и страха мои женщины. Грохот выстрела, наёмника отбросило в сторону, а все бившиеся внизу на мечах на мгновение замерли.

Отдача ударила в руку— тяжёлая, знакомая, как тогда, на полигоне в прошлой жизни. Только теперь от неё зависела не оценка, а жизнь.

Я перехватил разряженный пистолет в другую руку и схватила второй. Только выйдя из дверей, сразу заметила рослого воина, почти пробившегося через моих людей. Он мастерски владел мечом, поражая противников и просто расчищая себе путь, и при этом успевал подавать команды своим наёмникам. Наши глаза встретились — а я уже смотрела на него поверх дула пистолета.

Расстояние было чуть больше трёх метров. Он отчаянно рванулся вперёд, но тяжёлая пуля ударила его между глаз. Он отлетел к первой ступеньке и просто рухнул плашмя на спину, раскинув руки. Рядом свистнула стрела, найдя жертву в чёрном одеянии.

— Погоди, я не поняла: получается, что сегодня ночью тебя пытались убить? — Вдовствующая королева даже подалась немного вперёд, смотря на меня с удивлением.

— Ваше Величество, только во дворе моего дворца погибли одиннадцать евнухов и двадцать три гвардейца. Двое наёмников, что остались живы, молчат, так как сами ничего не знают. Им заплатил их главарь, он же их и собирал. Но я лично его убила, поэтому мы не можем добиться от них никаких нужных признаний.

— Его Величество так это не оставит. Это нападение на дворец и на устои королевской власти, — она нервно сжимала ладони, массируя их большими пальцами рук. Некоторое время королева пребывала в задумчивости, потом решилась спросить: — Его Величество отдал приказы об арестах?

— Да, Ваше Величество, велено схватить торговца Гу Сон Хвана и всех его родственников, включая тех, кто служит во дворце, — и я вкратце рассказала ей о расследовании Управляющего Ли, которое он поручил своей наин. И как её пытались похитить, а теперь даже убить. Именно после того, как она смогла многое узнать. И когда заинтересовалась торговыми сделками между Гу Сон Хваном и дворцовыми ведомствами.

— Но как же так? Я же сама назначала Кьюнг Ми Ре и Ок Нам Джин на эти высокие должности, все эти годы они служили верно и не допускали ничего подобного. Что же произошло?

— Ваше Величество, вы прекрасно знаете о тайном Совете сангун дворца, поэтому обязаны понимать, что их верная служба обходилась королевской казне в круглую сумму. Без Верховной сангун одна Ок Нам Джин ничего не могла бы сделать. По скромным подсчётам, ещё далеко не полным, из казны воровали тысячу нян в день, тысячу. Это только на торговых сделках. А помимо этого все кухни и мастерские, которые были обязаны сдавать неизрасходованные ткани и продукты обратно на склады, присваивали эти излишки и продавали их на рынке через доверенных лиц.

— И теперь, когда всё вылезло наружу, они решили убить наин. Но при чём тут ты, не понимаю, ты-то тут при чём?

— Но Тэби-мама, я же отвечаю за Камчхальбу, и госпожа Ом пришла первой именно ко мне с докладом, после чего я приказала привести наин из Инспекции ко мне во дворец для допроса. И по дороге уже у моего дворца её пытался убить евнух. Я оставила её у себя, чтобы утром её смогла допросить Её Величество, и этой же ночью они напали на Бокёнджон.

— И теперь у короля нет пути к отступлению. Жаль, очень жаль, эти дамы принадлежат к знатным семействам, а ты знаешь наши законы.

— Там ещё кое-что другое всплыло: Гу Сон Хван давал взятки большому количеству министров и чиновников, и я думаю, что сейчас все его учётные книги на столе у Его Величества. Я даже представить боюсь, что он там нашёл. Сегодня утренний совет отменили, министры тихо сидят по кабинетам.

— А так как взятки брали почти все, то меч навис над каждой шеей. Предстоит большая чистка дворца и ведомств. Но всё равно это ничего не изменит. На место одних воров придут другие, так уже природа человеческая устроена. Я уже насмотрелась на это.

— Её Величество королева хочет поставить на эти должности известных ей женщин, но кого именно — я не знаю.

— Вопрос, примут ли сангун дворца этих женщин, не получится ли как в прошлый раз?

— Не получится. Все, кто выступит против воли королевы, будут выставлены из дворца. А то и похуже что-нибудь может с ними случиться. Она даже не раздражена, она просто пылает злостью. И сейчас, когда у короля на столе список всех, кто принимал участие в грабеже казны, не думаю, что знатные семейства посмеют что-то предпринять. Тем более после сегодняшнего факта измены.

— Ты права, очень выгодный момент для больших изменений во всём дворце. Но у меня вопрос — ты ведь знала, что нападут, так?

— Да, знала, — я не смогла ей соврать, помня, что она из себя представляет.

— Вернее, не знала, а предугадала. У них больше не было времени, так как утром о расследовании наин должны были узнать король и королева. Даже если остались бы какие-то документы, виновные могли бы отпереться ввиду отсутствия свидетеля. Но они не знали, что королева приходила ко мне, переодетая в служанку девятого ранга, и ей всё уже было известно. Мы приготовились, но не думали, что наёмников будет так много.

— Придётся мне сегодня прогуляться к королеве, уж очень стало интересно, что она предпримет.

После визита к Вдовствующей королеве я направилась, как всегда, прямиком в Донгунджон, Восточный дворец наследного принца. Сынуля уже открыл глазки, но пока ещё вряд ли мог что-то видеть. Дети начинают распознавать мамино лицо только после трёх месяцев. Назначенные к принцу служанки и юмо после первой попытки высказать мне, что это запрещено, теперь сгибали головы и просто молчали.

Госпожа Пэк всегда была рада моему приходу. Эта женщина, не связанная дворцовыми правилами, сама поднявшая на ноги и воспитавшая четверых детей, как никто другой понимала моё состояние. И никак не могла понять этих законов, которые разлучали ребёнка с матерью.

— Госпожа Пэк, если честно, я очень надеюсь, что у королевы родится сын, и тогда я смогу смело забрать своего ребёнка. Столько времени прошло, а они никак не могут решить, какое имя ему дать.

Я взяла сына на руки и прижала к себе. Он сонно заворочался, уткнулся носиком мне в шею, и я вдыхала запах его волос, тёплый и молочный. Ради этого стоило бороться. Ради такого стоило жить.

Для себя я уже решила, что если получится, то сына назову Тэ Мин — великий человек. Ну а как решит огромное стадо местных астрологов — то мне не ведомо. Король тоже согласен со мной, и выбранное мною имя он обозначит как своё желание. Ну а детское имя, которое он будет носить до ритуала назначения наследником, пусть дают какое хотят. Всё равно его будут звать по титулу — Вонджа.

Я старалась не задерживаться у сына, чтобы не перевозбудились старые министры, приверженцы седой старины. Но в этот раз засиделась, и, выйдя из Восточного дворца, сразу столкнулась с правым советником, князем Ким Дан У.

— Ваше Высочество, навещали сына? — министр с улыбкой раскланялся и попросил разрешения проводить меня до Бокёнджона. Ясно, что хочет поговорить, тем более наше общение уже давно назрело.

— Да, князь, а как же ещё иначе, он же моя плоть и кровинушка. А куда Вы так рано? До Совета ещё более часа.

— Не поверите, но я рассчитывал здесь встретить Ваше Высочество.

— Ну почему — я так и подумала. Задавайте свои вопросы, и я постараюсь ответить на них по возможности честно.

— А что, ответы могут быть и не честными?

— Ну это смотря какие вопросы Вы будете задавать.

— Прекрасный ответ. Я знаю, что именно Вы приложили усилия по примирению отца и матери, тем самым поспособствовав возвращению видных учёных и государственников Восточной партии в Правительство. Но ведь именно Вдовствующая королева лично послала свою статс-даму расправиться с Вами. И я даже не понимаю, то ли Провидение, то ли какие-то иные силы помогли Вам остаться живой.

— Не было ни иных сил, ни Провидения. Я в самый первый выход в город приобрела у кузнеца на рынке прекрасный кинжал с возможностью крепления к предплечью. И с тех пор постоянно носила его с собой. Ну и евнухи, посчитав меня достаточно связанной и оглушённой, допустили несколько ошибок. Всё это, вместе взятое, стоило им жизни.

— Но роль Вдовствующей королевы всё-таки…

— Простите, что перебиваю, но я не договорила, — я мягко остановила советника, даже коснувшись его локтя. — Позже у меня было много времени подумать, что привело к такому положению. И я сделала правильный вывод: королева действовала чисто исходя из государственных интересов и опиралась на доклады своих людей. Которые увидели не совсем то, что было на самом деле. Поэтому наше с ней примирение произошло на удивление быстро. Ну и добавьте сюда, что у неё было почти три года времени подумать, какие обстоятельства привели её в Бамбуковый лес.

— Но Вы вмешались в политику, оказали влияние на решение Его Величества.

— Если Вы по поводу возвращения министров в Правительство, то это была не моя идея, а только Его Величества. Когда я — заметьте, с его разрешения — посетила её в первый раз, он уже тогда продумывал их возвращение. Я была только его оружием, и не более того. Если Вы считаете мою помощь супругу вмешательством в политические дела королевства, то тогда объясните, что я должна была сделать? Отказать Его Величеству? Пойти наперекор его воле?

— Я не знал таких подробностей.

— Но что помешало Вам навестить меня и спросить об этом ранее? Или задать вопрос Его Величеству? Сразу скажу: по мере своих возможностей я помогаю и буду помогать своему супругу, так как считаю это моей святой обязанностью.

— Вы совсем другая, чем моя дочь и остальные супруги.

— Князь, я и должна быть другая. И Ваша дочь, и остальные женщины выросли в знатных и богатых семьях. Со дня своего рождения они были окружены нежностью и заботой своих родителей. Некоторые выросли очень избалованными, как та же Сон Сукпий. У меня же было совсем другое девство. Моя детская память хранила ужас резни на мосту, я долго не могла спать, почти полгода со мной возились монастырские лекари. А потом уничтожение монастыря и смерть всех монахов, ставших моими близкими. Следом рабство, три попытки меня убить, жизнь в горах, где пришлось выживать, охотиться и разделывать убитых зверей, убивать тех, кто пришёл убить меня. Как Вы думаете, сильно ли я отличаюсь от ваших дочерей? Или господа министры это не учитывают?

— Но всё же…

— Нет никаких «всё же» — есть я, человек, которого судьба заставила стать другой, позволила увидеть горести и страдания простого народа, узнать, каким воздухом дышат наши подданные, о чём они мечтают, что думают о королевской власти и о власти на местах. У кого из вас есть такой опыт? Ни у кого, уж извините, но я постаралась узнать о членах Совета всё, что можно было узнать. Но вы принимаете решения, от которых зависит жизнь всех подданных королевства. По какому праву? По праву своего положения и принадлежности к знати? А всегда ли ваши решения правильные?

Мы некоторое время шли молча по аллее. Я не торопила министра с ответом. Он хоть и был оппонентом моего деда, и следовательно, меня, но ум у него был ясный, и он считал себя государственником.

— И что бы Вы могли предложить? — после вздоха спросил он, повернув ко мне своё бледное худощавое лицо.

— Попробуйте изучить вопрос налогообложения, и я Вас уверяю, многое станет для Вас открытием.

— Налоги у нас установлены законами королевства и собираются Министерством Налогов.

— Правильно. Один налог собирает Министерство налогов, второй налог собирает губернатор провинции, третий налог собирает князь и четвёртый — арендатор земли. Но плательщик в королевстве один — крестьяне и ремесленники. Ни дворяне, ни землевладельцы налогов не платят.

— О чём Вы говорите? Как могут дворяне платить налог?

Князь остановился и посмотрел на меня с изумлением. Я видела, как в его глазах мелькнула мысль — и, кажется, не одна.

— А почему не должны? Почему только крестьяне должны сгибаться до земли? Купцы тоже не платят, хотя семья того же Гу Сон Хвана владела тысячами наделов земли и ворочала сотнями тысяч нян. Состояние самого купца в два раза превышало сумму, находящуюся в королевской казне.

— Купцов обложить налогами?

— Я бы назвала это по-другому. Разделить купцов на две или три категории, при этом у каждой из них должны быть свои отличающиеся права. Допустим, купец первой категории должен иметь состояние не менее пятидесяти тысяч нян. Таким давать право иметь морские суда, торговать за границей, освободить от военного набора и запретить в отношении них телесные наказания.

— То есть если война, то их нельзя призвать в армию?

— А пусть платят денежный взнос на армию. Всё равно с них толку на войне не будет, да и людей кормить кто будет?

— Но налоги? Не понимаю.

— Князь, за то, что они становятся купцами первого разряда, они платят в казну. Покупают лицензию, которую нужно подтверждать раз в год. И платят налог раз в год, пусть один процент от своего состояния. Но если они сознательно занизят сумму своего состояния, то тогда их лишают всех ранее выданных прав.

— А второй разряд?

— Купцы от пяти до десяти тысяч нян. Всё то же самое, но вот торговать за границей они не могут, и судами владеют только речными. Третий разряд — мелкие трактирщики, лавочники и магазинщики, у которых от пятисот до тысячи нян. Эти могут торговать только в своём городе или уезде.

— И все платят раз в год?

— Да, платят за то, чтобы иметь право торговать, и пошлины за само свидетельство.

— Хм, но не получится ли, что тогда дворяне и губернаторы…

— Ваше Превосходительство, платят купцы только в королевскую казну. Сейчас же налоги собираются губернаторами и отправляются в столицу. Интересно, сколько оседает в карманах провинциальных чиновников? Но всё это должно быть тщательно выверено и определено королевским Законом.

— Согласен, но сразу у меня возникает вопрос: Вы это сами придумали?

— Нет, я это вычитала в западной книге, которая хранилась у настоятеля монастыря. Я сама сначала ничего не понимала, мне тогда было всего пятнадцать лет. Но мастер Дэссу ещё тогда мне всё объяснил. Такого человека потеряло королевство, даже больно становится.

— Согласен с Вами. Но что по поводу дворян?

— Те дворяне, что служат в армии, чиновниками, по моему мнению, налогами не должны облагаться. А вот землевладельцы просто обязаны платить, исходя из количества имеющейся у них земли. Но при этом ставка налога может быть разной. В южных провинциях земля намного плодороднее, и там крестьяне снимают хорошие урожаи. А северные провинции беднее. Королевские земли налогом не облагать, так как фактически они и так государственные, и доходы от них идут прямо в казну.

— Ваше Высочество, Вы представляете, какое будет сопротивление?

— Конечно представляю — привыкли красть у казны и широко жить за счёт подданных короля. Только королевская власть имеет право взимать налог. Но для этого придётся реорганизовывать Министерство Налогов и сборов. И вообще система шести министерств уже устарела. Мир развивается, развивается и общество. У нас министр Ритуалов — мастер на все руки. Он и переговоры ведёт с соседними странами, он и школами и Университетом ведает, организовывает в них экзамены, а помимо этого занимается и Государственными экзаменами. Да ещё и все церемонии лежат на его плечах. Ясно, что все направления перегружены и результат неудовлетворительный. Сколько министров уже поменялось? Но они физически не могут всё это охватить, настолько всё разное.

— Ваше Высочество. Вот честно, намеревался встретиться с Вами и мягко отчитать, но теперь думаю, что нам придётся встретиться ещё, и не один раз. Я опаздываю на Совет. Но я обдумаю всё, что Вы мне сегодня сказали. Я поражён. Вы действительно другая, очень интересно всё, что Вы мне сейчас сказали.

Я использовала эту неожиданную встречу с максимальной пользой, полагая, что если такое предложение внесёт правый советник и глава Западной фракции, а не король — это будет иметь совсем иные последствия. Я аккуратно подводила их к мысли, что назрела острая необходимость проведения полной реформы. Как в государственном управлении, так и в военном деле. Отставание от северного соседа было просто вопиющее.

На моей памяти западные державы стремились вывозить из этого региона драгоценности и полезные ископаемые. А традиционный продукт импорта королевства — это женьшень, который на Западе был не особо использован и тем более известен. Для равноправной торговли нам нужно было их чем-то заинтересовать.

Поэтому я в тот же вечер попросила короля ответить на интересующие меня вопросы: что наши купцы, кроме женьшеня, вывозят на север. Он сразу задал встречный вопрос: зачем тебе это нужно? Я рассказала ему о встрече с советником и своём разговоре с ним.

— Вопрос с налогами, который ты затронула, очень непростой. Все министры в один голос сразу спросят: зачем ломать сложившееся положение дел и для чего всё это? Ведь новшество встретит ожесточённое сопротивление всей знати королевства, и торговцев.

— Ваше Величество, мы должны заранее подготовиться к появлению у наших берегов западных гостей. Что мы можем им предложить в замену на наши желания? А нам нужно в первую очередь перевооружать свою армию, но перед этим её необходимо создать.

— Погоди, о чём ты сейчас говоришь? Королевская армия, которая существует сейчас, — чем она тебя не устраивает?

— Ваше Величество, о какой королевской армии Вы говорите? Северная армия подчиняется моему брату и существует на деньги родов Го и Юн. Сколько из королевской казны последнее время выделялось на неё средств и каких? Если бы армией не командовал мой брат, то это была бы личная армия северного генерала. То же самое на юге, западе и востоке. Все отряды носят королевскую форму, но в любой момент могут присоединиться к мятежникам. Если мятежники окажутся теми, кто содержит эти армии.

— Это невозможно, все командующие преданы королевской власти и назначаются мною.

— Я прочитала хроники за последние тридцать лет. Двенадцать мятежей, и все они были поддержаны теми или иными генералами. Которые повели за собой против королевской власти вверенные им войска. А добавим сюда частные армии, которые есть у каждого владетельного князя. У королевской власти под рукой только дворцовая гвардия, и то, смотря кто ею командует.

— Думаю, сначала нужно провести замену многих чиновников в Правительстве и других ведомствах. В книгах указано множество имён и огромные суммы денег, переданные им за те или иные решения.

— Но кто стоял за спиной Гу Сон Хвана?

— Глава ведомства государственных церемоний из Министерства ритуалов. Он будет казнён, а его имущество обратим в казну. Больше возникает проблем с торговой гильдией — и тут, и в провинциях на неё работало очень много людей. Закрывая гильдию, мы оставляем тысячи людей без работы.

— А разве нет опытного чиновника, который бы временно руководил ею? Я даже могу предложить одного такого.

— А ты-то откуда можешь знать?

— Старший брат Шин Мин Су. Ваше Величество, он уже много лет работает в торговом ведомстве и отвечает за ценовую политику, контролируя рост цен на самые насущные продукты. И судя по всему, получается у него это неплохо. Вызовите и поговорите с ним. Чиновник Шин Хон Сан, он из семьи Шин, которая всегда занималась торговлей. Назвать всё это Королевским Торговым Домом. А потом выставить его на продажу. Деньги в казну, а пока Шин Хон Сан будет руководить поставками товаров вместо арестованных купцов.

— Ну, решение хоть и временное, но правильное. Почему-то мне никто такое не предложил.

Король помолчал, глядя на меня с непонятным выражением лица. Потом покачал головой:

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Ён У.

— Ну, наверно, кто-то сам хотел прибрать всё к рукам. А так объявить по всей стране: кто больше заплатит, тот и получит. Но двадцать процентов прибыли должны идти в казну. Это помимо того, что я тебе рассказала о сборах и налогах. Если не провести сейчас эту реорганизацию, мы не сможем создать и содержать королевскую армию. Но я спросила: чем мы можем торговать с западными, что можем им предложить?

— Если, как ты говоришь, женьшень их не интересует, то может тогда предложить им золото и серебро? Мой дед приказал закрыть часть рудников в Унсане, чтобы исключить перенасыщение страны золотом и серебром.

— Не то что он их не интересует, они просто мало о нём знают. Поэтому мы сможем им предложить только небольшую партию, для ознакомления.

— У нас очень много меди, железа и свинца. Пришлось тоже закрыть часть рудников по той же причине. У нас много скота, и наши ремесленники выделывают лучшие кожи, за которыми приезжают многие торговцы как с севера, так и с запада. У нас много шёлка, фарфора, ремесленных изделий из дерева, которые раскупают на Севере. Рис, бобы… Я даже не знаю, что им ещё предложить. Но что они могут дать нам взамен?

— То, чего у нас пока нет: своё оружие, порох, подзорные трубы и главное — знания. Нужно попробовать соблазнить кого-нибудь из них хорошим содержанием. И создать у самих себя производство и пороха, и таких ружей, нанять того, кто знает и разбирается в этом деле. Но сначала мне нужно будет поговорить с таким человеком, чтобы избежать мошенников. А их множество среди западных людей.

— Я вызову завтра брата твоей Мин Су, и если он сможет меня убедить в том, что справится с временным управлением торгового дома, то как раз первым поручением и будет собрать подходящие товары роскоши, чтобы заинтересовать иноземцев.

— Я попрошу её отправить ему весточку, чтобы он пришёл к Вам не с пустыми руками. Я предполагаю, что он уже задумывался о том, как и чем заменить выпавшую из оборота крупную торговую гильдию.

Я сама не знаю, что меня подвигло в тот день поднять эту тему перед министром, но теперь назад пути нет. Я знала: это только начало. Но я была готова.

Ким Дан У и дед внезапно пришли вместе, я только успела вернуться от королевы после утреннего визита. Мы расположились в одной из беседок, и я положила перед ними листы со своими записями, в которых постаралась свести к минимуму весь тот сумбур, что возникал в моей голове.

К моему великому сожалению, об армии я знала не слишком много — только из своего опыта пребывания в стенах Академии, где нас сразу разбили на учебные взводы, роты, батальоны, они же факультеты, да из прочитанных отцовских книг и просмотренных фильмов. Оба министра разбирались в этом вопросе намного лучше меня.

— Господин Ким, неужели в нашей стране нет ни одного иностранца с погибших у наших берегов кораблей? Вдовствующая королева сказала, что такие были в прежние правления. Но что с ними стало — она не знает.

— Мне помнится, выбросило западный корабль на скалы острова Иодолми, — потирая переносицу, вспомнил дед. — Это было примерно десять лет назад. Но зачем ты интересуешься этими людьми?

— Если кто-то из них ещё жив, то мы смогли бы использовать их знания. А известно ли что-нибудь об имуществе с этого корабля? Там же должны были быть пушки, порох, оружие, какие-то предметы?

— Я узнаю в Архиве, но думаю, что вряд ли кто-то остался жив. Ведь ещё при отце предыдущего короля был принят Закон, запрещающий иноземцам сходить на берег и каравший смертью любого подданного, кто вступал с ними в какие-либо отношения. Чужой корабль приходил семь лет назад к острову Тамн, но местный губернатор приказал лучникам стрелять по лодке иноземцев. В ответ они сожгли из пушек главное селение на острове и уплыли.

— А в чём причина принятия такого Закона?

— Сто лет назад у нас жил иноземец по имени Ян, король дал ему имя Пак Ён. Он женился на нашей женщине, и у нас похоронен. Он был первым помощником военного министра, отлил первые чонтонги, научил наших посу обращаться с мушкетами, чинить их, делать порох. После него в страну попала другая группа иноземцев, прожила у нас десять лет, но потом им удалось сбежать в Нихон, в Нагасаки, где тогда обосновались их соотечественники.

— И именно это стало причиной?

— Нет, просто их старший, некто Гамельн, написал целую книгу гадостей и грязных выдумок о нашей стране и нашем народе, которую распространили на Западе. Когда через три года здесь об этом узнали, король пришёл в ярость, и на Совете было принято решение полностью закрыть страну от иноземцев. А тех, что ещё оставались, выслали в Северную империю.

— Если так подумать, то в нашу страну не поступают никакие сведения ни о новом военном снаряжении, ни о медицине, ни ещё чём-то новом. Мы живём в своём замкнутом мире, огородившись от всех остальных высоким забором. А если кто-то вдруг придёт и просто сломает наш забор, мы к этому готовы? Не один небольшой корабль, такой как тот, что безнаказанно сжёг целый городок на острове Тамн, а могучие военные корабли с сотнями огромных пушек и тысячами вооружённых новым оружием солдат? Наши воины будут в них стрелы пускать или пшикать из старинных мушкетов?

— Ваше Высочество, Вы очень эмоционально это воспринимаете.

— А как мне ещё это воспринимать? Два пистолетных выстрела поставили точку в схватке в моём дворце, несмотря на то, что наёмников было больше. И я посмотрела, как наши воины пытались воевать во время осады поместья Ванов. Пара сотен высадившихся с кораблей вымуштрованных западных воинов и несколько их пушек решат исход любой схватки с нашими воинами. Я не преувеличиваю.

— Но пока ведь нет никаких западных кораблей? К чему такое беспокойство?

— А если они уже плывут сюда? Они же приплыли в Ниппон, и я боюсь, что скоро те же вэгу появятся у наших берегов с пушками и западными ружьями. Они быстро перенимают всё новое.

— Ён У, что мы можем сделать сейчас? — дед смотрел на меня своими внимательными умными глазами, почти не моргая.

— Я не знаю. Нужно создавать армию, королевскую армию, в которой всех командиров и офицеров будет назначать король. Создать им военные звания, разделить по рангам. Реорганизовать те же корпуса гвардии в первую очередь. А то в сотне иной раз сто пятьдесят воинов, а в другой и семидесяти нет. Но главное, господин Ким, это то, о чём мы с Вами говорили несколько дней назад.

— Я уже думал об этом, советовался со своими людьми, и вчера мы этот вопрос обговаривали с господином Юном. Но не всё так просто.

— А никто и не говорил, что это будет просто. Но, не имея постоянных поступлений в казну, да ещё и при таком воровстве, как сейчас, ни о какой армии не может идти и речи. Но ведь северные соседи провели реформу.

— Вы о реформе Дидин? Но она не сразу проводилась.

— А нам-то что мешает? Ведь Император сделал то же самое, о чём я говорю: он изменил подушный и иные налоги на земельный. Владеешь землёй — плати за неё налог. Ведь в крестьянских семьях женщины боялись рожать, так как каждого ребёнка переписывали и с каждой головы брали налог рисом. Это помимо земельного налога. Теперь только земельный. А у кого нет земли — вообще его не платит.

— Кстати, после принятия нового Закона у северян растёт население, это отмечают все наши торговцы, развиваются ремёсла, так как крестьяне больше не привязаны к деревне и подались в города или на новые земли. И беднякам стало намного легче, и деньги в казну потекли рекой.

— Господин Юн, — добавил князь Ким, — я бы отметил и государственную монополию на торговлю алкоголем, солью и чаем. Она даёт половину всего поступления в Императорскую казну.

— Дан У, ты упускаешь введение «огневого сбора».

— О чём Вы?

— Ваше Высочество, ранее все налоги собирались серебром. Уездные чиновники переплавляли мелкие монеты и лом в серебряные слитки, при этом часть серебра терялась в карманах, или, как писалось, выгорала. Мало того, чиновники ввели незаконный сбор на эту утерю, собирая дополнительно ещё серебро в качестве компенсации. Проверки выявили, что такие сборы иной раз составляли тридцать пять процентов от всей суммы налогов. И именно эти деньги шли мимо казны.

— И что сделал Император? Как он смог это победить? Ведь незаконным сбором занимались тысячи чиновников, которые кормили ораву чиновников рангом выше и министров.

— Ваше Высочество, если что-то нельзя предотвратить, то это лучше возглавить самому. Он издал указ об официальном введении такого сбора, ограничив его десятью процентами. При этом сумму чиновники обязаны были сдавать в казну. А вот из собранной суммы сбора чиновникам стали платить премии, так называемое «серебро для воспитания честности». Остаток этого сбора шёл на ремонты дорог, мостов и выплаты местных канцелярий.

— Что делал Император с нарушителями?

— Казнил, невзирая на прежние заслуги.

— Что мешает применить подобные меры у нас? Тем более то, что я предложила, мне кажется более прибыльным. Введение лицензий для торговцев, разделение их на гильдии, отдельные лицензии на торговлю спиртным, и это всё помимо нового земельного налога. Ввести постоянные величины налога за единицу земельной меры. Для всех, как крестьян, так и крупных землевладельцев. Но это нужно начинать готовить уже сейчас, а не обсуждать. Соседи уже сделали это несколько лет назад.

— Ваше Высочество, я вот не совсем понял, что нам делать с теми, кто служит в армии, полиции, работает чиновниками?

— Господин Ким, для таких людей предусмотреть послабления и учитывать количество кёлей земли во владении. (Кёль — единица земли, дающая урожай не менее трёхсот снопов зерна, шестым разрядом в зависимости от плодородия, соответственно большой участок, не дающий много урожая, значится меньшим кёлем, чем небольшой, но плодородный участок земли). Установить порог количества кёлей, ниже которого служащие и чиновники налогом на землю не облагаются.

— А это значит, что сначала необходимо провести перепись населения и обновить земельный кадастр. Это не менее года работы.

— Но, дедушка, с чего-то же надо начинать? И в любом случае перепись не делали уже много лет.

— Тут нужно найти неподкупного и принципиального человека, который бы возглавил эту работу. И чтобы он уже имел определённый авторитет, а это непросто.

— А если я предложу такого человека? Я знаю его лично уже несколько лет, знаю всё, что о нём говорили крестьяне и ремесленники, а это наши главные подданные.

— Ты это о ком, внучка? Откуда у тебя могут быть такие знакомые?

— Я о князе Чон Ду Хване, губернаторе провинции Канвон, где я жила после бегства из дворца. Я несколько раз с ним встречалась после того, как случайно спасла ему жизнь. И видела его отношение к людям, и их отношение к нему.

— Я его практически не знаю, он редко бывает в столице, уже даже не помню, когда его и вызывали. Но раз ты советуешь — то я прислушаюсь к твоим словам.

— Господин Ким, пошлите сегодня же кого-нибудь в Архив, пусть поищут сообщения об иноземцах. Это может быть простой матрос, который знает не больше нашего, но может оказаться и человек, обученный необходимым нам ремёслам. Нам сейчас такой даже важнее, чем кто-то из их воинов.

— Я обязательно этим займусь. И если найдут иноземцев, то тогда необходимо доставить их в столицу?

— Да, думаю, что я смогу с ними поговорить на их языке. В любом случае такой человек будет нам полезен больше, чем если бы он находился на старом месте. Даже их простой матрос умеет управлять парусами таким образом, что их корабли могут ходить и без попутного ветра.

Министры отняли у меня всё время до обеда, и я только сейчас отправилась навестить сына. Мой Тэ Мин увеличивался в размерах с каждым месяцем, и, как только видел меня, сразу тянул ко мне свои ручонки. Мы с госпожой Пэк уходили гулять в парк, ходили к озеру, благо зима в этой местности обозначала себя лёгкими морозцами и по утрам припорашивала белым пушистым снегом дворцовые дорожки. К обеду обычно от этого белого покрывала не оставалось и следа.

Беременность у королевы протекала очень тяжело, она держалась изо всех сил, мучилась от острого гастрита и прочих внезапно обострившихся болезней. Плакала от ужасного токсикоза, передвигалась с трудом. В отличие от неё молодая Сон Сукён чувствовала себя просто прекрасно. Вот как так природа устроила, что одним всё даётся так тяжело, а другим с большой лёгкостью?

Сроки у них были практически одинаковые, но если королева превратилась в неповоротливую женщину с постоянно серым от боли лицом и огромным животом, который она поддерживала обеими руками, то Сон Сукён гуляла с служанками в парке без посторонней помощи.

Всё-таки ей было двадцать с небольшим, а королеве уже почти тридцать шесть. И после четырёх выкидышей забеременеть она смогла только по сказочному везению и благодаря трудам лекаря Гона, который теперь непрестанно находился подле неё, поселившись в Тхэчжоджоне.

Следствие по делу о хищениях из казны подходило к концу. По обоюдному согласию между обеими королевами главная сангун королевы Чхве Дон Ю заняла пост Бу-чеджо-сангун вместо арестованной Ок Нам Джин, а должность Верховной чеджо-сангун заняла дама Вдовствующей королевы До Ин Джи. Главной дамой Королевской кухни стала неизвестная мне сангун, занявшая это место по протекции королевы Инсон.

Я отправила к королеве по её просьбе госпожу Кьюн Ман Ок, которая теперь станет её главной сангун вместо дамы Чхве. Вместо неё мою кухню возглавила прекрасно себя зарекомендовавшая, несмотря на свою молодость, Чхве Ю Ри. После того как все увидели отношение к ней Его Величества, никто на моей и на других кухнях даже словом не обмолвился. Хотя для дворца это был неслыханный прецедент.

Брат Шин Мин Су возглавил Королевский Торговый дом, взяв в свои цепкие руки всю торговую гильдию казнённого Гу Сон Хвана. Его Величество объявил своим указом внеочередные Государственные экзамены, на которые в столицу съехалось более двух тысяч молодых и не очень чиновников, дворян, которые мечтали получить должности в Правительстве и даже во дворце.

А мест таких после двух последовавших одна за другой чисток было предостаточно. Тем более Его Величество издал указ, который разрешал сыновьям от старших наложниц занимать государственные должности. При двух прежних королях их просто уровняли в правах с законными наследниками семей.

Наин Пак На Рэ, официально причисленная к моей свите, заняла место Чхве Ю Ри и теперь вместо неё занималась доставкой трав и препаратов из города по проверенным каналам. И она же навещала от моего имени тётушку Лю, которая сейчас, по моему совету, превратила своё поместье в весьма доходную гостиницу, прикупив два соседних дома и объединив их одним забором.

И теперь на фоне предстоящего экзамена денежка к тётушке Лю просто лилась рекой. Ну а мы с Его Величеством в один из выходных дней решили посетить ту таверну на углу, в которой мы впервые встретились. Было весело и прекрасно: вкусные блюда, шутки и подколки супруга, да и я не оставалась в долгу, белое домашнее вино. Пока в таверну с важным видом, хамовато покрикивая на посетителей, гордо не вошли две дамы, увешанные драгоценностями, в шелках и парче.

Согнав чуть ли не пинками каких-то мужчин, они сели за центральный столик таверны, победно оглянулись и наткнулись на недружелюбный, это ещё мягко сказано, взгляд моего супруга. Я их не знала, зато, видимо, они узнали, кто мы. Обе подлетели как из катапульты, тут же рухнули на земляной пол таверны на колени, на них же подползли к нашему столику и тонко завыли:

— Ваше Величество, мы заслуживаем смерти за то, что мы Вас не увидели, мы Вас…

И вдобавок тут они обнаружили рядом с Его Величеством мои злые глаза. Одна сразу икнула и завалилась на бок, закатив глаза. Вторая затряслась и завыла ещё громче. Настроение было испорчено окончательно, а ведь такой настрой был. Желание сидеть в таверне пропало окончательно.

Посетители, первоначально с интересом наблюдавшие за происходившими с дамами эволюциями и наконец поняв, что происходит, повели себя более адекватно. Просто встали из-за столиков, вышли и опустились на колени, как и положено простолюдинам при нахождении в присутствии короля.

Король повернулся к подбежавшему евнуху Лиму и, не говоря ни слова, кивнул в сторону двух дам. Их участь была незавидной. Обгадили настроение королю, вели себя с простолюдинами вызывающе, нарушив все дворцовые правила. А то, что они служат во дворце, не вызывало никаких сомнений.

Я положила руку на ладонь разгневанного супруга, слегка нажала, успокаивая, потом встала сама.

— Всем подняться и занять свои места. Мы с Его Величеством уходим. Хозяйка, спасибо за прекрасные блюда и великолепную кухню. От меня, Го Сук Бин, и от Его Величества. Мы покидаем вас, — и я потянула короля, не сводившего гневных глаз с причитавшей у его ног дамы, за руку. У выхода нас ожидала в поклоне сама хозяйка.

— Хозяйка, принеси наши блюда в гостиницу тётушки Лю, ты знаешь, где это.

— Непременно, сама лично сейчас же принесу, и вино своё домашнее не забуду, Ваше Высочество, не беспокойтесь, — глаза женщины просто сияли счастьем. Ведь уже к ночи вся столица будет знать, что у неё в гостях были сам король с первой супругой. Да ещё и заказали блюда с собой.

— Ён У, куда мы идём? Тётушка Лю — это не та ли сангун, которая заметила и выделила тебя перед Сангсоном Ли?

— Она самая. Мы с Мин Су ещё тогда присмотрели ей дом, а сейчас она развернулась в хозяйку приличной гостиницы. У неё там есть закрытые кабинеты, просто посидим и отдохнём.

Но на входе в саму гостиницу у нас состоялась ещё одна встреча. Несмотря на то, что я шла с мужчиной, меня неожиданно окликнули.

— Госпожа Пак, это же точно Вы, я не мог ошибиться, — во дворе гостиничного комплекса, улыбаясь своей доброй улыбкой, стоял губернатор провинции Канвон Чон Ду Хван. Рядом с ним стояла миловидная женщина, видимо его супруга, и две симпатичные девушки-погодки, лет по семнадцать-восемнадцать.

— Нет, господин губернатор, вы не ошиблись, — я улыбнулась ему в ответ.

Он подошёл к нам и тут перевёл взгляд на моего спутника. Мгновение узнавания — он не знал, что делать, потом перевёл вопросительный взгляд на меня. В его глазах не было испуга, только удивление. Потом он спокойно, с достоинством поклонился королю, повернулся было к своим, но тут уже король остановил его:

— Господин Чон, давайте опустим формальности. Госпожа Го Ён Су, так будет правильно, моя супруга в ранге Бин и мать наследника трона. Насколько я понимаю, Вас в столицу вызвал правый советник Ким Дан У? Я смотрю, вы приехали всей семьёй.

Губернатор оглянулся на стоявших позади него своих женщин, настороженно наблюдавших за непонятной для них встречей. Его девочки непроизвольно прижались с обеих сторон к матери, как бы беря её под охрану от пугающей неизвестности.

— Да, Ваше Величество, супруга и дочери упросили меня взять их с собой. Дети ни разу не выезжали за пределы провинции, и им очень захотелось посмотреть на столицу. Мечтали увидеть настоящую принцессу, — и он впервые с начала встречи позволил себе как-то виновато улыбнуться.

— Ничего плохого в этом нет. Тем более, если Вы примете предложение правого и левого советников, а, следовательно, и моё, то Вам придётся подыскивать особняк для семьи в столице.

Видя недоумение на его лице, я поспешила вставить пару своих слов:

— Его Величество хочет предложить Вам пост заместителя министра Ходжо в Министерстве Налогообложения и возглавить отдел кадастровой политики и переписи населения.

— Мне? — его удивление было искренним.

Король в ответ кивнул головой:

— На Совете все сошлись в едином мнении, что этот пост в новом правительстве должны возглавить только Вы. Вашу кандидатуру предложил правый советник Ким Дан У, но моя супруга Го сыграла в судьбе Вашей семьи не последнюю роль.

— Но Ваше Величество, я боюсь, что просто не справлюсь. Я командовал войсками в последней войне с нихонами, был долгое время губернатором, но…

— Никаких «но». По всем отзывам знающих Вас людей, в том числе и моей супруги, Вы как никто другой подходите на этот пост.

Мимо нас по двору в обоих направлениях проходили люди, в основном это были съехавшиеся на экзамены молодые мужчины. Кидали заинтересованные взгляды на меня, на молодых девушек. В мои волосы была вставлена простая бине из белого нефрита, поэтому мой настоящий статус угадать было невозможно. Я кивнула супругу и, оставив мужчин продолжать общение, подошла к взволнованным женщинам.

— Вы же та самая госпожа Пак Ю На? Я не ослышалась, когда супруг обратился к Вам по имени?

— Да, это я. Но то имя было прикрытием, так как я спасалась от убийц. Я принадлежу к роду Го, и моё имя раньше было Го Ён У.

— Раньше? А как сейчас мне к Вам обращаться?

— Сейчас меня знают как Го Сук Бин, — мгновенно на её лице как будто бы пролетело лёгкое облачко, и она попыталась мне поклониться, но я вовремя схватила её за плечи. — Не нужно церемоний, на нас и так смотрят много глаз, в первую очередь на Ваших девушек-красавиц.

— Но Ваше Высочество…

— Никаких высочеств, просто госпожа Го, хорошо, госпожа Чон? — и я улыбнулась двум застывшим как статуи девушкам. — А вы, девушки, хотя бы рты ладошками прикройте, а то вдруг ненароком птичка залетит.

Король внезапно подошёл, когда я ещё разговаривала с женщинами.

— Госпожа Чон — сказал он, — не хотите ли с супругом составить мне и Её Высочеству компанию за ужином? Мы как раз собирались в закрытый кабинет.

Жена губернатора побледнела. Девочки за её спиной замерли, как испуганные лани. Госпожа Чон посмотрела на мужа, потом на меня, потом опять на короля и не нашлась что ответить.

— Ваше Величество, — губернатор подошёл и поклонился, — это большая честь для нас. Но мы не смеем…

— Смеете, — улыбнулся король. — Ён У, распорядись.

Я кивнула тётушке Лю, которая уже стояла в дверях гостиницы. Она всплеснула руками и бросилась внутрь, отдавать распоряжения. Губернатор посмотрел на меня, и в его глазах было такое изумление, что я невольно улыбнулась.

— Госпожа Чон, не бойтесь — сказала я тихо. — Его Величество не кусается.

— Я не боюсь, — ответила она. — Я просто до сих пор не могу поверить, что Вы это та самая охотница, спасшая жизнь моему мужу.

Через десять минут нас проводили в большой кабинет на втором этаже — с окнами, выходящими во двор, с низким столиком, устланными подушками сидениями и с жаровней в углу, от которой шло благоговейное тепло. Мы расселись. Король, как и положено, во главе стола, я — по его правую руку, губернатор — по левую. Его жена, госпожа Чон, села рядом с мужем, а девочки — напротив. Они всё ещё боялись поднять глаза. Младшая вцепилась в руку сестры и не отпускала её ни на мгновение, старшая же испуганно смотрела в стол.

Хозяйка принесла вино и закуски из таверны, безмолвные служанки добавили овощей, фруктов и тихо удалились. Король поднял чашу.

— За наше знакомство. Я рад, что вы с моей супругой встретились.

Мы выпили. Губернатор немного расслабился, его плечи опустились. Он посмотрел на меня и вдруг сказал:

— Ваше Высочество, я до сих пор не могу поверить, что это Вы, госпожа Пак Ю На. Женщина, которая спасла мне жизнь.

— Вы всё помните? — улыбнулась я.

— Разве такое забудешь? Я лежал под мёртвой лошадью, а надо мной стояли трое с мечами. Я уже прощался с жизнью. А потом услышал свист стрел. Одна, вторая, третья. И всё — двое упали, третий бросился на Вас, и вы его достали. Я тогда подумал: либо это дух гор явился, либо женщина, каких вообще на свете не бывает.

— Ну я тогда была в маске, — засмеялась я. — И в шляпе. Вы меня и не видели толком.

— Зато я увидел ваши глаза. Они были спокойные. Как у человека, который всегда знает, что делает. А потом, когда вы меня перевязывали, Вы всё время отворачивались, чтобы я всё-таки не разглядел Ваше лицо. И тогда я понял: Вы от кого-то скрываетесь. И не ошибся.

Король слушал нас, переводя взгляд с меня на губернатора.

— А ещё был случай, — продолжал губернатор, — когда вы напугали двух дворян. Я тогда сопровождал князя Го и этих дворян на охоте. Мы вместе подошли к месту, где вы стояли с луком. Дворяне хотели отобрать у вас косулю, а вы выпустили стрелу одному из них над головой — шляпу сбили, пришпилили к дереву. Они потом полдня ходили бледные.

— Я помню, — кивнула я. — Они были наглые. Я не люблю наглых.

— Я тогда хотел вмешаться — сказал губернатор, — но князь Го остановил меня. Он сказал: «Подождём, хочу на это посмотреть, она же не уступит, хотите поспорить?» А потом подошёл к Вам и заставил тех дворян извиниться. А вы смотрели на него, не понимая, кто он такой.

— Я тогда действительно не знала, что это мой брат — сказала я тихо. — Я вообще не знала, что у меня есть брат. Я думала, что я сирота. Что вся моя семья погибла. Но что-то в нём было такое… Я даже спросила его, не встречались ли мы раньше. Он ответил, что нет.

— А он знал?

— Он искал меня. Но тогда, в лесу, мы просто разошлись.

Губернатор помолчал, потом посмотрел на меня с уважением.

— А позже, когда я узнал, что вы спасли тайного королевского инспектора — того самого, на которого напали в горах, — я понял: вы не просто женщина с луком. Вы — человек, который всегда на стороне справедливости. Я тогда не знал, кто Вы. Думал — беглая дворянка, может, вдова. Но когда через несколько месяцев услышал, что Гвиин Го — это привезённая Его Величеством женщина с гор из моей провинции, я сначала не поверил. А потом вспомнил ваши глаза. И задумался.

Король взял мою руку под столом и сжал. Я ответила ему тем же.

— Господин Чон, а что говорят обо мне в деревне?

— Только хорошее. Крестьяне вас помнят. Вы приносили и раздавали им мясо, когда был голод. Вы всегда платили им за работу, никогда не обманывали. Староста до сих пор рассказывает, как вы привели людей, чтобы вытащить меня из-под лошади. Кузнец, который делал вам наконечники, до сих пор Вас вспоминает. А его жена говорит, что вы — самая добрая женщина, которую она знала.

Я почувствовала, как к горлу подкатил комок. Я не ожидала этого. Я просто жила, как могла, и не думала, что кто-то меня вот так вот запомнит.

— Спасибо Вам за добрые слова — сказала я тихо.

— Это вам спасибо, — губернатор поклонился — Если бы не Вы, меня бы уже год как не было бы на свете.

Жена губернатора — госпожа Чон — вдруг наконец решилась и спросила:

— Ваше Высочество, а правда, что вы жили в горах одна? Совсем одна?

— Правда.

— И не боялись?

— Боялась. Каждый день. Но страх — это не то, что должно нас останавливать.

Она посмотрела на меня с восхищением. Её дочери перестали прятаться и теперь смотрели на меня во все глаза.

— А можно спросить? — подала голос одна из девочек, та, что сидела слева.

— Можно.

— А вы правда стреляли из лука? Как воин?

— Правда.

— И попадали?

— Ещё как попадала, — и все сидящие за столом взрослые засмеялись.

— А нас научите?

Губернатор смутился и хотел одёрнуть дочь, но я остановила его.

— Научу. Если приедете в столицу — приходите ко мне в гости. Я покажу вам, как держать лук. Вот честно, обещаю.

Девочка просияла. Её сестра тоже заулыбалась.

Мы просидели ещё час. Говорили о разном — о провинции Канвон, о столице, о детях. Король был в прекрасном настроении, шутил, вспоминал молодость. Губернатор рассказывал о войне с нихонами, о том, как защищал побережье. Его жена — о том, как растила дочерей. Девочки — о том, как мечтали увидеть дворец.

Я смотрела на них и думала: вот она, самая настоящая жизнь. Не под ковёрные дворцовые интриги, не грязные заговоры, не кровь. Просто люди, которые сидят за одним столом, едят, смеются, радуются. Может быть, ради этого всё и было.

Я думала о том, как мало нужно для счастья. Просто тёплый вечер, хорошая еда, люди, которые тебе рады. И ни одной мысли о том, что завтра всё может измениться.

Когда мы вышли во двор, на улице было уже почти темно. Губернатор и его семья оставались в гостинице — тётушка Лю выделила им лучшие комнаты. Король помог мне сесть в паланкин.

— Хороший он человек, каких мало — сказал он. — И семья у него хорошая.

— Да.

— А ты правда решила, что научишь девчонок стрелять?

— Правда. Почему бы и нет?

Он засмеялся и поцеловал меня в лоб.

— Ты моя самая удивительная женщина, Ён У. Я не перестаю этому удивляться.

— Это комплимент?

— Да нет, это просто констатация факта.

Я улыбнулась и откинулась на подушки. Паланкин тронулся, и я смотрела в темноту, чувствуя, как тепло от вина и от разговора разливается по телу. Всё было хорошо. Пока было хорошо.

Прошло два месяца. Зима сменилась весной, дворцовые дорожки быстро подсохли, и в парке зацвели первые ивы.

Но в Тхэчжоджоне весна совсем не чувствовалась. Королева почти не вставала. Живот у неё был огромный — лекарь Гон подозревал, что у неё может быть двойня. Она держалась из последних сил, но с каждым днём становилась всё бледнее и слабее.

Я приходила к ней каждое утро. Иногда она узнавала меня, иногда нет — бредила, звала маму, разговаривала с кем-то невидимым. Лекарь Гон не отходил от неё ни на минуту, спал в соседней комнате, просыпался от каждого её стона.

— Двое, — сказал он мне ещё два месяца назад, приложив свою деревянную трубочку к её животу. — Мне кажется, что я слышу два сердца. Но она уже немолода, и после четырёх выкидышей это чудо, что она вообще смогла зачать. Я сделаю всё, что в моих силах. Но нужно готовиться к худшему.

Я не сказала об этом королю. Не сказала и королеве. Пусть живут надеждой, пока она есть.

Началось всё в середине ночи. Мин Су разбудила меня, и я побежала через парк, не чувствуя ночного холода. В Тхэчжоджоне уже горели все лампы, суетились служанки, а из-за двери спальни доносились крики и стоны.

Король уже был там. Он стоял у стены, бледный, сжав кулаки, и смотрел на дверь.

— Она зовёт тебя, — он быстро подошёл ко мне и сам снял накинутый на мои плечи чанот.

Я вошла. Королева лежала на кровати, мокрая от пота, её волосы прилипли к лицу. Лекарь Гон и две повитухи хлопотали вокруг. Она схватила меня за руку с такой силой, что я даже почувствовала, как хрустнули её пальцы.

— Ён У, — еле слышно выдохнула она. — Наклонись. Если что-то пойдёт не так… обещай мне.

— Инсон, не переживай, сосредоточься на себе, всё будет хорошо.

— Обещай, — она тяжело, с хрипами дышала, не отпуская мою руку и глядя мне прямо в глаза.

— Обещаю, — я не знала, что она хотела, но была готова на всё. В груди что-то тоскливо сжалось, захотелось вдруг плакать, но я сдержала себя последними усилиями воли.

Ребёнок родился перед рассветом. Мальчик, крепкий, громкий, с чёрными волосами. Лекарь Гон принял его, обмыл, завернул в пелёнку и передал кормилице.

— Принц, — прошептала королева. — Дай мне его. Я хочу его увидеть. Положите мне так, чтобы я могла его видеть.

Ей положили ребёнка на грудь. Она смотрела на него, и слёзы текли по её щекам. А потом всё вдруг резко изменилось. Она вдруг выгнулась дугой от приступа нестерпимой боли и дико закричала. Кормилица еле успела схватить ребёнка и отскочить в сторону.

Роды ещё не закончились. Живот королевы оставался большим, и она вдруг побледнела так, что её губы стали бледно-синими. Лекарь Гон наклонился к ней, приложил трубку, и его лицо мгновенно изменилось.

— Второй ребёнок — сказал он тихо. — Но я почему-то не слышу его сердцебиения.

Королева, которая внимательно слушала его несвязный шёпот, закричала. Это был не крик боли — это был крик ужаса. Она всё поняла.

— Гон, — прошептала она. — Спаси её. Спаси… его…

— Ваше Величество, я буду стараться сделать всё, что в моих силах, я буду стараться.

— Ты должен.

Я видела, как у него трясутся руки. Он подбежал ко мне и Вдовствующей королеве.

— Второй ребёнок мёртв. Уже несколько часов. Если я не удалю его, она умрёт.

— Так удали. Это можно как-то сделать? — старая королева сама была испугана, и её лицо покрылось бусинками пота.

— Я не могу. Это… это будет убийство. Я не могу убить живую женщину ради мёртвого ребёнка. Простите меня, Ваше Величество. Но и выжить она не сможет. Я не знаю, я просто не знаю, как это сделать правильно. Я слышал, что на далёком Западе их лекари спокойно разрезают матери живот и достают оттуда ребёнка, и потом и мать, и ребёнок остаются живы. Но нам же запрещено знакомиться с западной медициной, за это смертная казнь.

И внезапно лекарь Гон, бессильно опустив руки, заплакал.

Королева закрыла глаза. На мгновение мне показалось, что она потеряла сознание. Но потом она открыла их и посмотрела прямо на меня.

— Ён У, подойди ко мне. Я всё слышала, о чём вы там шептались. Я чувствую, как это уходит. Я не доживу до утра. Помолчи, у меня осталось мало времени и сил, молчи и просто слушай. Обещай мне.

— Инсон — я впервые сегодня называла её по имени — говори, говори, что нужно сделать, всё что угодно сделаю.

— Мой ребёнок. Второй… мёртвый… он выйдет. Он выйдет, и тогда я умру. Но я хочу, чтобы ты знала: я умираю не от родов. Я умираю от того, что они со мной делали тогда, раньше. От ядов, которые давали мне все эти годы. От выкидышей. От всего. Я умираю уже давно. Я не знаю, кто там у меня, но я хочу, чтобы ребёнка похоронили вместе со мной. Проследишь? Я только на тебя надеюсь. Если они начнут что-то — просто я надеюсь только на тебя. Это моя воля, моя, и это мой не родившийся ребёнок.

Она крепко сжала мою руку. Я чувствовала, как её пальцы холодеют прямо на моих глазах. Ещё утром они были тёплыми, живыми. А теперь стали ледяными.

А я не могла говорить, к горлу подкатил тугой комок, из глаз сами собой текли слёзы. Я только сейчас поняла, какую подругу теряю. Мы только начали с ней сближаться по-настоящему, только начали. Да что же за жизнь-то такая несправедливая?

— Ты должна стать следующей. Не кто-то другой. Ты. Только тебя я вижу рядом с ним. Ты сохранишь моего сына. Ты защитишь его. Ты сделаешь то, что я не успела. Обещай.

— Обещаю. Инсон, я клянусь, чем угодно клянусь, всем, что у меня есть.

— Позови короля. И всех, кто там стоит, всех.

Я вышла передать её волю. Король, Вдовствующая королева, Хан Кён Бин, Гвиин Ян, Мин Хва и Сон Сукпий, Чо Соый — все стояли в коридоре. Не было только Сон Сукён — у неё самой начались схватки. Они все смотрели на меня, и в их глазах был страх.

— Она хочет видеть всех. Войдите, все войдите, — я повернулась и к стоявшим в коридоре левому и правому советникам.

Они вошли. Королева лежала на подушках, плачущая Чхве Дон Ю приподняла их и придерживала руками. Инсон была бледная как полотно, с ребёнком на руках. Она посмотрела на короля.

— Мой король. Я оставляю тебе сына. И я оставляю тебе… — она повернулась в мою сторону и протянула руку с указательным пальцем, — её.

Король опустился на колени у постели.

— Нет. Ты не умрёшь. Ты не можешь вот так вот уйти и оставить меня.

— Умру. И ты знаешь это. Лекарь Гон знает. Все знают. — Она снова повернулась ко мне. — Ён У, подойди ближе.

Я подошла. Она вложила мне в ладонь маленькую ручку принца.

— Ты знаешь, что делать. Ты умнее всех нас. Ты вырастишь его хорошим человеком. Этого уже будет достаточно.

Она закрыла глаза и через мгновение потеряла сознание. Я впервые видела, как плачет король, не стесняясь присутствующих. Плакали все женщины, в углу виднелась вздрагивающая от рыданий спина Гона.

К утру второго дня она начала задыхаться. Кожа на её лице и руках стала синеть, губы потемнели. Лекарь Гон не отходил от неё ни на минуту, делал все что мог, но ничего не помогало. Кровотечение не прекращалось. Мёртвый ребёнок не выходил.

Гон пробовал разные травы, отвары, компрессы. Но он знал, что это бесполезно. Я видела это по его глазам — он уже прощался с ней. Он просто не хотел говорить это вслух.

— Я должен сделать операцию — сказал он королю, и его голос дрожал. — Разрезать живот и вытащить второго ребёнка. Иначе она умрёт.

— Ты можешь её спасти?

— Я не знаю. Скорее всего, нет. Но если не сделать — она умрёт точно. А так… есть хоть какой-то шанс.

— Делай.

Гон позвал своих помощниц. Мун Со Ри прибежала с инструментами, прокипячёнными тряпками и чистыми простынями. Они начали готовить королеву к операции. Я стояла у стены и смотрела, как они суетятся вокруг неё.

Внезапно королева открыла глаза. Она посмотрела на меня, потом обвела взглядом всех и опять перевела его на меня. Её губы шевельнулись.

— Ён У…

Я подошла. Она взяла мою руку.

— Скажи королю… пусть он не винит себя. Это не его вина. Это… моя судьба.

— Ты не умрёшь.

— Умру, — она улыбнулась. — Но я успела. Я дала ему сына. И я дала ему тебя.

Она закрыла глаза. Гон приблизился с небольшим подносом с инструментами, но в этот момент королева глубоко вздохнула — так, будто хотела набрать воздуха на всю оставшуюся жизнь, — и затихла. Кровь хлынула у неё изо рта. Гон отбросил поднос, бросился к ней, но было уже поздно.

Королева Инсон умерла.

Я стояла над её телом и смотрела на её лицо. Спокойное. Умиротворённое. Будто она наконец-то отдохнула после долгой борьбы. Я взяла её руку — холодную, неподвижную — и сжала в своей.

— Я не подведу, — прошептала я. — Обещаю.

Король уже не плакал, видимо просто уже не осталось слёз. Он стоял у её постели, держал за холодную руку и смотрел на её лицо. Потом медленно, с трудом, повернулся ко мне.

— Она сказала, что только ты должна стать следующей. Я подниму этот вопрос на Совете. Никаких выборов королевы и прочих церемоний, у меня уже есть ты. И ты — мать наследника и моя первая супруга. Моя Инсон сразу увидела в тебе что- то такое, что однажды сказала мне — она моя надежда.

— А Хан Кён Бин не выступит против? Все-таки по старшинству и по всем обычаям она идет первой.

— Кён Бин сама вчера приходила ко мне и согласилась с волей Инсон. Она сказала, что ты — единственная, кто сможет ее заменить. И она это отлично понимает.

Королевство погрузилось в траур. Три дня во дворце не смолкали гонги и крики евнухов. Короля нигде не было видно — он заперся в своих покоях и никого к себе не пускал, даже меня. Вдовствующая королева и Совет взяли на себя всю организацию похорон королевы и ее не рождённого ребенка. Хан Кён Бин пришла ко мне вечером второго дня. Мы сели за стол, служанки принесли чай и сладости.

— Королева Инсон доверила тебе своего сына — сказала она. — И свой трон.

— Она прежде всего оставила мне ответственность за все, не только за своего сына, но и за страну, и за вас в том числе.

— Ты понимаешь, что это значит? Ты теперь не просто мать наследника. Ты Мать Нации. Но если с ребенком Инсон что-то случится, отвечать придется тебе.

— Если с ним что-то случится, — я пристально посмотрела ей прямо в глаза, — я найду того, кто это сделал. И тогда даже древние горы придут в ужас от того, что я с ними сотворю, ты даже в дурном сне не можешь себе представить, на что я способна, ты меня поняла?

Она вздрогнула. Потом медленно кивнула.

— Я поняла. И я не собиралась тебе мешать. Мой отец сначала был против тебя, но теперь он полностью на твоей стороне. Я полагаюсь всегда на него. И те реформы, о которых он мне говорил — это то, что нужно стране. Я тоже так думаю. И впредь никогда даже не думай о том, что я когда-то выступлю против тебя. Мне достаточно моего положения, я знаю себя.

Она помолчала, потом посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах было что-то, чего я раньше не замечала. Не зависть, не подобострастие. Что-то похожее на уважение и лёгкую грусть.

— Ты знаешь — сказала она тихо, — я ведь тоже когда-то мечтала. О троне, о власти, о том, чтобы быть первой. Но я никогда не смогла бы сделать то, что сделала ты. Я не смогла бы выжить в горах. Не смогла бы убить человека. Не смогла бы говорить с министрами на равных. Ты — другая. И, наверное, это правильно, что королевой станешь именно ты.

— Тогда стань первой моей помощницей, особенно в делах дворца, что бы я не вникала в каждую мелочь, возьми часть забот на себя. Тем более нам предстоит принять двух новых наложниц.

— Все-таки министры убедили Его Величество?

— Закон никто не отменял, и у нас свободны оба места супруг четвертого ранга. И у меня нет желания ставить на них кого-то из особых сангун. Тем более все они, кроме Мин Хвы, так и не родили королю детей. И королю нужны преданные ему рода. Поэтому займись-ка проверкой всех кандидаток. Указ выйдет через неделю, хорошо?

Она, не раздумывая, ответила согласием

— Хорошо. Я займусь этим лично и подключу Гвиин Ян.

Король пришёл ко мне на четвёртый день. Я как раз была в Восточном дворце. Он постарел за эти дни наверно лет на десять. Обнял меня, поцеловал, мы немного постояли, не размыкая объятий, потом он посмотрел на сына, спящего в колыбели, сел на стул у окна и долго молчал.

— Она знала, что умирает — сказал он наконец.

— Да. Знала

— И ты знала.

— Гон сказал мне что шансов выжить у нее было мало. Но я не могла… я не хотела до конца этому верить.

— Ты должна была сказать мне. Почему один я не знал?

— Зачем? Чтобы ты страдал ещё сильнее? Что бы это изменило, если бы ты узнал заранее? Она хотела подарить тебе сына. Она хотела, чтобы ты был счастлив.

Он закрыл лицо руками. Я села рядом и взяла его за локоть.

— Инсон оставила тебе сына. И она оставила тебе меня. Я не подведу.

Он поднял голову. В его глазах были слёзы.

— Я знаю это. Я всегда знал, что ты никогда меня не подведешь.

Он встал, подошёл к колыбели, взял сына Инсон на руки. Мальчик проснулся, посмотрел на отца мутными глазками и улыбнулся.

— Как он похож на неё — сказал король.

— Нет, он похож на тебя.

— Пусть будет похож на неё. Она была лучше меня. Я так хочу и точка.

Он поцеловал сына в лоб, потерся лбом о его пухлые ножки.

— Теперь ты его мать. Официально. Я подпишу указ об усыновлении завтра.

Я посмотрела на ребёнка. На наследника. На мальчика, который никогда не узнает своей настоящей матери. Но который будет знать, что его любили.

— Я назову его в её честь — сказала я. — Если ты позволишь.

— Как?

— Она хотела назвать сына Ха Джун. Великий и честный человек. Но второе имя дам ему я — Ин. В честь неё.

Король кивнул.

— Ин. Хорошее имя.

Через три дня после похорон король созвал чрезвычайный Совет. В зале собрались все министры, советники, главы фракций. Мой дед сидел слева от трона, Ким Дан У — справа. Князь Ёнг, глава Восточной партии, сидел в первом ряду, сложив руки на коленях.

Я не присутствовала. Женщинам не место на Совете. Но Мин Су стояла за дверью и потом рассказала мне всё.

Король вошёл и сел на трон. Он был бледен, но держался. В зале стояла тишина — такая, что было слышно, как потрескивают горящие свечи.

— Мы собрались, чтобы решить судьбу трона, — начал он. — У меня есть сын. Наследник. Но он ещё младенец. Ему нужна мать. И стране нужна королева.

Он помолчал, обводя взглядом министров.

— Перед смертью королева Инсон назвала имя своей преемницы. Она указала на Го Сук Бин. Она сказала, что только она сможет защитить наследника и сохранить страну. Левый и правый советник присутствовали при этом.

По залу прошёл шёпот. Министры переглянулись. Кто-то нахмурился, кто-то опустил глаза.

— Го Сук Бин — из рода Го, — продолжил король. — Она мать наследника. Она доказала свою верность трону и стране. Она раскрыла заговор, который мог уничтожить всех нас. Она спасла принцессу. Она спасла жизнь королевы — но она подарила ей шанс стать матерью, хоть ненадолго.

Он замолчал.

— Есть ли у кого-то возражения?

Тишина. Потом поднялся Ким Дан У, правый советник, глава Западной фракции. Тот самый, кто когда-то был настроен категорически против меня, и назвавший меня недавно «удивительной женщиной».

— Ваше Величество — сказал он. — Я и моя фракция всецело поддерживаем кандидатуру Её Высочества Го Сук Бин.

В зале кто-то даже ахнул. Западные же всегда были против рода Го. Они с самого начала выступали против меня. Но Ким Дан У стоял перед всеми здесь и сейчас.

— Я долго думал, наблюдал за ней. Я много беседовал с нею и понял главное — она не просто очередная женщина Его Величества. Она — государственный человек. Реформы, которые она предлагает — это то, что нужно стране. Налоги, армия, торговля — она видит дальше нас всех. Я поддерживаю волю Его Величества и хочу видеть на троне Ее Высочество Го Сук Бин.

Он сел. Затем поднялся князь Ёнг — глава Восточной партии, старый учёный, консерватор, тот, кто недавно протестовал против статуса бывших рабынь.

— Ваше Величество — сказал он. — Как ни странно это прозвучит, но я тоже поддерживаю ее кандидатуру. И буду против любого предложения о начале процесса отбора королевы.

Зал замер. Дед смотрел на него, не веря своим ушам. Ким Дан У даже обернулся.

— Я старый человек — сказал князь Ёнг. — Я привык к установившемуся порядку. Но я вижу, что мир меняется. И я вижу, что Го Сук Бин — единственная, кто понимает, в каком направлении нам дальше двигаться. Она говорила со мной о налогах, о земле, о переписи. Она знает то, чего не знают даже некоторые наши учёные мужи. Я поддерживаю её.

Он сел. В зале наступила абсолютная тишина. Потом поднялся мой дед.

— Я поддерживаю свою внучку — сказал он просто. — Да я просто горжусь ею.

Поднялись братья. Поднялись северные. Поднялись те, кто ещё недавно колебался. Король обвёл взглядом зал.

— Кто-то еще хочет высказаться?

Но присутствующие в зале промолчали.

— Тогда я объявляю свою волю — сказал король. — Го Сук Бин станет моей главной женой и королевой нашей страны. Церемония — через семь дней. Астрологи уже выбрали час. Готовьте регалии.

Через семь дней всё было готово к проведению церемонии моей коронации. С самого утра во дворце царила суета. Служанки бегали с тканями, евнухи проверяли каждую деталь. Мне не разрешили выходить из павильона Бокёнчжон — по обычаю, будущая королева должна была провести это утро в уединении, в молитвах и размышлениях.

Я сидела в своей комнате одна. Мин Су оставила меня, чтобы я могла собраться с мыслями. За окном светило солнце — яркое, будто сама природа решила отметить этот день.

Я думала о королеве Инсон. О её последних словах. О том, что она доверила мне. Я думала о своём сыне — Тэ Мине, который сейчас спал в Восточном дворце, ничего не зная о том, что его мать становится королевой. Я думала о матери, которую потеряла в четыре года, о кольце на шее, о том, что она, наверное, смотрит на меня сейчас и улыбается.

— Мам, я не подведу, — прошептала я. — Ни тебя, ни её, ни его, ни всех, кто в меня поверил.

В дверь осторожно постучали. Вошла Мин Су с большим свёртком в руках.

— Пора, моя госпожа. Посланники Его Величества прибыли.

По всем правилам король не присутствовал на первом этапе лично. По обычаю, он отправил специальных послов — чиновников высшего ранга. Их было трое: глава Королевского секретариата, главный церемониймейстер и старейший из министров — князь Ёнг. Они вошли в мой павильон с поклонами, держа в руках священные предметы.

Первый посланник нёс Чхэкбо — нефритовую книгу в бамбуковом футляре. В ней были записаны моё имя, титул и перечислены все мои добродетели. Второй нёс Поин — золотую королевскую печать. Третий сопровождал служанок, несших Мёнбок, парадное одеяние, состоявшее из многослойного красного платья Чжэкын, украшенного вышивкой в виде парных золотых фазанов и большим количеством драгоценных камней.

Они остановились передо мной. Я стояла, опустив глаза, как меня учили старшие женщины и Вдовствующая королева. Главный церемониймейстер развернул свиток и торжественным голосом прочитал:

— Именем Его Величества короля. Го Сук Бин, мать наследника, жена короля, отныне и навсегда — ты наша королева. Прими свои регалии и венец.

Он передал мне Чхэкбо. Я приняла книгу обеими руками и совершила четыре глубоких поклона в сторону королевского дворца. Потом приняла Поин и снова поклонилась. Потом наступила очередь Мёнбок.

— Облачитесь, — сказал церемониймейстер. — Час церемонии настал, мы ждем Вас на улице.

Меня переодевали четыре служанки. Сначала сняли всё, что было на мне — простое платье, ленты, бине. Потом надели нижнее бельё из тончайшего шёлка. Затем — Чжэкын, многослойное красное платье. Каждый новый слой был тяжелее предыдущего. Потом надели пояс. Следом за ним верхнее платье, ещё более тяжёлое.

Потом — парик Одуми. Тяжёлый, украшенный шпильками из нефрита и золота. Он давил на голову так, что я боялась пошевелиться. И на парик тяжелую, украшенную массой золота и драгоценных камней корону Чжэкван. Мне казалось, что моя шея сейчас хрустнет.

Но это было еще не все — поверх всего надели пёсыль, декоративный трапециевидный фартук, усыпанный вышивкой цветных красно — желтых парных фазанов. На шею, стараясь не нарушить сооружение на моей голове, надели хапи — длинный декоративный, украшенный вышивкой из цветов и птиц, шарф-ленту, которая опустилась почти до самого низа.

Парные фазаны указывали на традицию — фазаны выбирают себе пару один раз и на всю жизнь. Это подчеркивало долг королевы быть верной спутницей короля и примером для всех женщин страны. Красивое оперение фазана ассоциировалось с пятью главными качествами благородного человека: человеколюбием, справедливостью, благопристойностью, мудростью и искренностью.

Мое платье было украшено вышивками на спине, груди и плечах в виде золотого пятипалого дракона Огвалонбо. С этого момента этот дракон будет присутствовать на всем моей одеянии, как знак моей королевской власти. Эти драконы размещались на больших круглых нашивках, которые пришивались на плечи, грудь и спину халата.

Они символизировали мою абсолютную королевскую власть, так как дракон — это высший символ правителя, повелитель всех стихий и защитник нашего государства. А также равный королю статус — в отличие от наложниц всех рангов или принцесс, только королева имела право носить нашивки с драконами, что уравнивало меня с королем как «мать нации» перед лицом всех подданных.

На нашивках королевы изображался дракон с пятью когтями. Это отличало её от кронпринцессы, жены наследного принца, которой полагался дракон с четырьмя когтями, и подчеркивало самый высший ранг в женской иерархии дворца и королевства.

— Дышите глубже, — прошептала Мин Су. — И не думайте о том, как выглядите. Думайте о том, что Вы делаете. Главное, смотрите перед собой вниз хотя бы краем глаза, мы поможем, а потом Вас поведут самые старые сангун.

Я глянула на себя в зеркало. Из него на меня смотрела женщина в красном. Незнакомая, совсем взрослая. Настоящая королева из моей памяти.

— Это кто там? — прошептала я.

— Это Вы — ответила Мин Су — Вы справитесь, Ваше Величество.

Чхве Дон У, у которой из глаз непроизвольно текли слёзы, подошла с поклоном, и вручила мне Кю — церемониальную торжественную табличку из белого нефрита. Рядом на подносе лежала Хол — моя табличка из белой слоновой кости, которую я буду использовать в повседневной жизни.

Меня повели в главный тронный зал — Кынджонджон. По обе стороны от меня шли служанки, впереди — посланники, сзади — огромная свита. Двери передо мной распахнулись, и я, осторожно переступила порог.