Тьма. Существует ли во вселенной что-то более расслабляющее?

Многие смертные до усрачки боятся того, что скрывается во мраке, но в реалиях Warhammer 40,000 темнота была, пожалуй, самой дорогой роскошью. Чувство первозданного покоя. Осознание того, что тебе не нужно высматривать в тенях тварь, которая попытается тебя сожрать. Тот факт, что больше не нужно смотреть в глаза смерти каждую ебаную секунду… Ни один Космодесантник и представить себе не мог, насколько это, оказывается, охуенно.

Он не знал, где находится и как сюда попал, но точно понимал одно: он покинул план смертных. Это было легко понять хотя бы потому, что у него перестала болеть печень. Он прекрасно помнил тот день, когда отродье варпа пропороло ему живот и распотрошило внутренности. С того самого момента фантомная боль не отпускала его ни на секунду. Тогда он думал, что сдохнет прямо там, в грязи, но он просто не мог позволить себе уйти, не забрав демона с собой — и разрубил мразь пополам ревущим цепным мечом.

Он выжил тогда, но воспоминания о пыточных операциях, которые проводили апотекарии над его растерзанным телом без капли анестезии, въелись в подкорку. Он помнил каждый разрез, каждый шов, каждую судорогу своего тела. Боль стала его вечным спутником, постоянным напоминанием о том, насколько хрупка даже генетически улучшенная плоть в этой проклятой вселенной.

Но теперь все это осталось в прошлом. Боль ушла. На самом деле, ушло всё. Впервые за сотни лет бесконечной резни он почувствовал облегчение. Он вообще ничего не чувствовал, и это было чертовски приятно.

Он не знал, сможет ли когда-нибудь устать от этого «наслаждения», но собирался упиваться им столько, сколько отмерено. Да, он слышал байки Экклезиархии о том, что Бог Хаоса Нургл с радостью сотворит с его душой невообразимые зверства, как только та попадет в Имматериум, но сейчас ему было плевать. Он просто хотел кайфовать от момента.

Но внезапно покой нарушился. Клубы странного фиолетового дыма начали сгущаться вокруг него. Тусклый, неестественный свет выхватил из мрака ужасающие приливы энергии Варпа, закручивающиеся вокруг его сущности. «Похоже, время пришло», — только и подумал Астартес, смирившись с тем, что в оставшейся вечности ему больше не светит ни секунды покоя. И он оказался прав, но совершенно не в том смысле, в каком ожидал.

Вспышка нездешнего света на мгновение ослепила его, но вскоре зрение сфокусировалось. Ошибки быть не могло: он находился в самом сердце бурлящего Имматериума. Но почему-то он был жив, несмотря на то, что болтался в вакууме чистой энергии без силовой брони. Взглянув на себя, он с абсолютным охереванием осознал, что его двухметровое тело никак не искажается Варпом. Это было невозможно. Одно лишь прикосновение к этой энергии должно было вывернуть его наизнанку и превратить в гротескного мутанта. Но… как?

Его изумлению не было предела, когда он поднял взгляд и увидел перед собой колоссальную фигуру. Существо, с которым он даже в самых страшных кошмарах не думал столкнуться.

Возможно, этот образ был лишь отражением того, что скрывалось в его собственном подсознании — в конце концов, Боги Хаоса не имеют фиксированной формы. Перед ним предстал женский силуэт невообразимой красоты, от созерцания некоторых деталей которого к горлу подкатывала тошнота. Абсолютно обнаженное, до безумия чувственное тело, безупречно красивое лицо и шелковистые белоснежные волосы. А на голове возвышалась корона из четырех ветвистых рогов, придававшая сущности поистине ужасающий вид.

Сомнений не оставалось. Это была сама (или сам) Слаанеш.

Космодесантник в оцепенении смотрел на божество. Он не мог взять в толк, с хера ли Принц Удовольствий лично выдернул его душу к себе. Но прежде чем он успел хотя бы открыть рот, его дух чуть не расплющило от оглушительных стонов наслаждения, исходящих от самого бога.

— М-м-м… Да… — простонала Слаанеш, растягивая губы в извращенной улыбке. — Сколько рвения… Сколько… Наслаждения… Кто бы мог подумать, что смерть простого человека может быть такой… сла-дост-ной?

От чувственного, проникающего под самую кожу голоса по мертвой спине Астартес пробежал ледяной мокрый холодок. Но за свою жизнь он повидал немало дерьма в Варпе, и хотя Бог Хаоса — это худший пиздец, который может случиться со смертным, этого было недостаточно, чтобы заставить Космодесантника дрожать от страха.

— Мой маленький Канан. Моя маленькая игрушка!

— Я тебе не игрушка, мерзкий демон! — проревел человек во всю мощь своих легких, хоть на фоне божества и выглядел муравьем, решившим бросить вызов тигру. Причем не только в размерах. — Я не стану орудием для твоих больных утех, грязное отродье! Какие бы мерзости ты ни задумала, мой дух не сломить!

— Моя маленькая игрушечка… Ты не можешь сопротивляться удовольствию… НИКТО НЕ МОЖЕТ! — с экстазом выдохнула Слаанеш. — Ты сражался с сотнями, нет, тысячами кошмаров! С тысячами тварей, жаждущих твоей плоти! И всё ради того, чтобы тебя сломил и медленно сожрал заживо рой тиранидов. Твои крики боли… Твой рев ярости и бессилия, когда эти твари сдирали мясо с твоих костей, а ты все еще цеплялся за жизнь… О, ЭТО БЫЛ ПРОСТО ПИР ДЛЯ МОЕГО ТЕЛА! — прокричала она, в исступлении сминая собственную грудь и бедра руками, отчего десантнику стало максимально не по себе.

— Тысячи моих братьев умирают такой же смертью, а то и похуже, — сурово отрезал Канан. — Я не понимаю, нахрена Богу Хаоса сдался именно я. Но запомни: я никогда не стану твоим чемпионом!

Слаанеш недоверчиво захлопала глазами, а в следующую секунду зашлась глубоким, истеричным смехом, от которого она бы точно сдохла, если бы нуждалась в кислороде. Колоссальное существо извивалось в пустоте Варпа, упиваясь ситуацией, пока ничтожный морпех смотрел на всё это с полным непониманием.

— Нет, нет, нет… Моя маленькая игрушка, — произнесла она сквозь смех. — К сожалению, ты слишком слаб, чтобы стать одним из моих детей. Капля моей истинной силы заставит твои глаза взорваться и вылететь из глазниц, твой мозг расплавится, а тело превратится в пепел.

— Тогда… что тебе от меня нужно? — спросил Канан, нервно сглотнув.

Слаанеш лишь плотоядно улыбнулась. Её тело начало неестественно, ломаными движениями извиваться и сжиматься, пока она не уменьшилась до роста чуть больше четырех метров. Она все еще была огромной, но уже могла расхаживать вокруг Космодесантника, игриво проводя острым ногтем по его лишенной брони мускулистой груди.

— У меня на тебя… совсем другие планы… — сладострастно прошептала она ему прямо на ухо.

— Я никогда не буду ублажать твою похоть, монстр.

— Конечно не будешь! — фыркнула она, слегка рассмеявшись. — У тебя для этого просто кишка тонка. — Она откровенно издевалась над ним. — Я хочу, чтобы ты ублажил меня… своим разумом.

Астартес недоуменно нахмурился. Он смутно понимал, куда она клонит, но его вера была тверже керамита.

— Я не знаю, что за больную херню ты задумала, мразь. Но моя воля всегда будет принадлежать Императору. И что бы ты ни делала, твои грязные трюки не пошатнут мою веру в Него.

— Твою веру в Него?! — расхохоталась Слаанеш, едва не подавившись от смеха. — В это слепое, тупое упрямство, которому ты, как тебе кажется, всем обязан?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, мерзкая тварь. Мой священный договор с Богом-Императором не запятнать твоей ложью. Моя вера с Ним, Его слова священны, а Его воля не знает смерти.

— Что ж. Давай проверим, останется ли твоя вера такой же крепкой, когда ты вспомнишь, кем был на самом деле.

Рука Слаанеш с немыслимой жестокостью схватила Канана за голову. Лицо десантника исказила гримаса дикой боли — ему казалось, будто его разум физически сжимают и растягивают во все стороны. Лавина воспоминаний обрушилась на его сознание. Но было в них кое-что странное: это были не его воспоминания. Или, по крайней мере, не все из них.

В своей голове он увидел каждую из своих битв. Начиная с той, в которой он бесславно подох, и заканчивая тем днем, когда он впервые убил орка, став полноправным Космодесантником ордена Черных Храмовников. Это были хорошие воспоминания, он даже успел почувствовать гордость. Но потом всё покатилось в ебаный ад. Воспоминания о хирургических операциях на живую. Многочасовые сеансы глубокого психодоктринирования. Непрекращающиеся пытки, цель которых была одна — вбить в его голову нынешние идеалы. Всё это начало медленно крошить его разум на куски.

Неужели всё это было ложью? Неужели слепая преданность Императору — это просто программа, которую в него вшили? То, чего он сам никогда не выбирал? Воспоминания продолжали рвать его психику, а Слаанеш откровенно текла от тех темных, болезненных эмоций, что бурлили сейчас в душе Астартес. Пока не наступил момент окончательного слома.

Странное воспоминание. От первого лица. Образ того, как он собственными руками обезглавливает мужчину и женщину. Чьи-то очень… знакомые лица. Неужели?.. Нет… Этого не может быть. Он отказывался в это верить. Следом всплыли другие кадры: эта же пара играет с ним, обнимает его. Укрывает его холодными, темными ночами на забытой Империумом планете.

Сомнений не оставалось. Те двое, которых он лично пустил в расход, были его родными родителями.

Он сделал это. Он видел это. Он почувствовал это. Это было испытание. Одно из многих чудовищных зверств, через которые ему пришлось пройти, чтобы стать Космодесантником. Это была не его воля. Пытки и промывка мозгов были настолько тотальными, что он уже давно перестал быть самим собой.

Слаанеш билась в экстазе на пике наслаждения, упиваясь негативными эмоциями, льющимися из десантника. По мере того как человек вспоминал правду, его разум затапливали ненависть, обида, ярость, жажда мести и неконтролируемая жажда крови. Канан был переполнен чувствами, каждую каплю которых Темный Принц смаковал всем своим существом.

В какой-то момент Слаанеш просто не смогла удерживать ментальную связь. Ей пришлось отпустить голову Канана, чтобы удержаться на ногах — ее тело содрогалось в конвульсиях от извращенного удовольствия. Космодесантник рухнул на колени на несуществующий пол. Разгромленный. Эмоционально уничтоженный. Осознание правды окончательно и бесповоротно раскололо его рассудок.

Слаанеш начала исполнять изящный танец, кружась вокруг своей оси, словно балерина, порхая вокруг жалкого, сломленного Канана, который просто стоял на коленях, безвольно опустив руки и голову.

— Что такое, моя игрушечка? Слишком много эмоций для одного раза? — издевательски промурлыкала она.

Вскоре выражение лица божества Хаоса сменилось на скучающее. Она обожала заставлять жалкие души страдать, и чем сильнее была их боль, тем больше кайфа она ловила. Но пытать окончательно сломленную душу было уже не весело.

В глазах Канана не читалось абсолютно ничего. Ни боли, ни радости, ни тоски, ни ярости. Они были пустыми. Бездонными. Расколотая душа, не способная больше ничего чувствовать. Раздавленная собственной жизнью и ложью, которую он увидел за секунду. Но у Слаанеш были на него другие планы.

— Что случилось, мой маленький? — вновь надавила сущность Хаоса. — Неужели ты не понимаешь? — По какой-то странной причине этот комментарий заставил Канана поднять голову, будто его душа кричала, умоляя объяснить всё это безумие. — Неужели ты не видишь, как они тебя поимели? Что ты был для них просто инструментом? Мясной куклой, поклоняющейся богу, которого никогда не существовало?.. Или ты хочешь сказать, что это и было твоей волей?

Яд Слаанеш проникал в тело Канана через глаза и уши. Тихий, невидимый, но чертовски смертоносный яд. Яд, способный уничтожить любой разум и извратить любую волю. Яд, который, к удивлению многих, состоял лишь из слов и не имел ничего общего с магией Варпа.

— Скажи мне… моя игрушечка. Что ты хочешь сделать?

Канан молчал. Он не знал, что делать и что говорить. Да и имело ли это смысл? Он уже был мертв. Он уже убил тех, кто его любил. Он уже прошел по пути, который никогда не выбирал по собственной воле. И всё же, лишенный эмоций и здравого смысла, он открыл рот. Слова, сорвавшиеся с его губ, были не более чем непроизвольной реакцией изломанного разума на яд, заботливо влитый туда Богом Хаоса.

— Я… убью их всех… Я… убью их всех… Мир за миром… Орден за орденом… Я убью… самого… Императора…

Он сам этого не осознавал, но в его глазах больше не осталось ни единой капли человечности. Космодесантник перестал существовать. Осталась лишь пустая, зловещая оболочка, под стать тому самому божеству, что возвышалось над ним. На лице Слаанеш расцвела циничная улыбка, исказившая её прекрасные женские черты. Бог Хаоса испытывал сейчас совершенно иной вид наслаждения… холодный и бесконечно сладкий.

— Что ж, тогда позволь мне тебе помочь.

После этих слов, прозвучавших так же пусто, как сам Имматериум, Канана окутало облако фиолетовых миазмов. Он начал извиваться в агонии, хотя из его рта не вырвалось ни звука. В конце концов, сломленные души не кричат. И хотя внутри Варпа время и пространство не имели никакого значения, для Канана всё просто померкло и погрузилось в абсолютную тишину.

Он снова оказался в этом состоянии. Абсолютная пустота со всех сторон. Он ничего не чувствовал и ничего не осознавал. Но была одна существенная разница. Того умиротворяющего чувства кайфа, которое он испытывал до встречи с богиней Хаоса, больше не было. В голове было так же пусто, как в космическом вакууме. По крайней мере, первые секунд десять.

Его тело внезапно начало яростно скручивать, грудную клетку сдавило так, словно она вросла в позвоночник. Он задыхался. Ему срочно нужен был воздух. Он ничего не видел, но чувствовал, как его руки и ноги отчаянно бьются во все стороны, пытаясь найти выход из этой склизкой, темной тюрьмы. Он не знал, где находится, но понимал, что заперт в каком-то коконе, залитом густой вязкой жижей, которая сковывала любые движения.

Наконец, левой ногой он нащупал скользкую, но твердую точку опоры. Оттолкнувшись от нее со всей дури, он рванул вверх, отчаянно вытягивая руки в поисках воздуха. Он почувствовал, как пальцы с мерзким хрустом разрывают плотную, мясистую мембрану, пока не наткнулись на что-то сыпучее. К счастью, рывка хватило, чтобы прорваться сквозь поверхность, и его горящие легкие наконец-то сделали судорожный вдох.

Всё ещё задыхаясь и не чувствуя ног, он кое-как вытянул свое массивное тело из той ямы, в которой оказался. Он не понимал как, но его пальцы с невероятной силой впивались в твердую землю, пока он полз наружу. Отвратительная, густая слизь покрывала его с ног до головы, мешая двигаться. Но в конце концов он рухнул на песок и увидел над головой ослепительное, палящее солнце.

Сначала он был настолько измотан, что не мог даже пошевелиться, но силы постепенно возвращались. Спустя какое-то время он смог приподняться и оглядеться. Во все стороны простиралась бескрайняя пустыня. Жара стояла такая, что марево искажало горизонт.

Он опустил взгляд… и впал в тотальный ступор, уставившись на свое обнаженное, мускулистое тело, которое теперь было… абсолютно зеленым.

Внезапный вид собственных зеленых ног стал для него настоящим шоком. Настолько сильным, что он инстинктивно попятился, словно пытаясь сбежать от собственного тела. Он понятия не имел, какого варпа тут происходит, всё случилось слишком быстро. Никто, мать его, не удосужился объяснить ему правила!

Но все эти вопросы мигом испарились, когда в отчаянной попытке отползти подальше от самого себя его руки перестали чувствовать горячий песок.

Разум на секунду завис, глаза метнулись к небу, и только когда спина с глухим стуком впечаталась во что-то твердое, он осознал, что пизданулся в какую-то яму.

В голове гудело. Кажется, при падении он приложился затылком обо что-то твердое, и теперь шею ломило от тупой боли. С трудом разлепив веки, он увидел над собой слепящее солнце. Его лучи пробивались сквозь идеально круглое отверстие наверху, на краю которого… всё ещё маячили его собственные зеленые ступни.

Кое-как придя в себя, он попытался нащупать руками опору, чтобы подняться. Тело слушалось на удивление легко, но тут он понял, что его ладони упираются во что-то неестественно жесткое и ребристое.

Обернувшись, он обнаружил, что сидит на скелете. Отвращение подбросило его на ноги — перспектива сидеть голым задом на чьих-то костях его совершенно не радовала. Ему пришлось сгорбиться, чтобы поместиться в тесной земляной капсуле, и только тогда он смог рассмотреть останки получше.

Это был не человек. В этом он мог поклясться. Костяк был слишком массивным, грубым, а форма костей казалась абсолютно нелогичной. И хотя в 41-м тысячелетии человеческое тело могло подвергаться самым радикальным «модификациям», это не было похоже ни на один мутантский или кибернетический уродливый гибрид, который он когда-либо видел. Сомнений не оставалось: это был скелет орка.

Только убедившись в этом, он решился вылезти под палящее солнце. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к резкому свету, но вскоре перед ним раскинулся пустынный пейзаж.

Вокруг зияли сотни, если не тысячи таких же дыр. Осознав масштаб пиздеца, он обернулся к своей «колыбели» и увидел, как густая, вязкая слизь — питательный бульон, поддерживавший в нем жизнь — начинает пузыриться и испаряться под безжалостными лучами.

Он подошел ближе с почти самоубийственным любопытством. В его мозгу роились безумные теории. Может, это какой-то еретеховский эксперимент Империума? Гибрид человека и орка? Неужели он — единственный удачный образец? Глядя на мертвые ямы вокруг, сделать такой вывод было несложно. Прямо сейчас бывший Астартес, гроза ксеносов, напоминал растерянного новорожденного ребенка.

Пытаясь хоть как-то утолить жажду ответов, он протянул руку к склизкой жиже на краю ямы. И в этот момент его голову пронзила такая адская боль, что он рухнул на колени, вопя во все горло, пытаясь выдержать давление, которое грозило разорвать его орочий череп изнутри.

Лавина воспоминаний обрушилась на него с первобытной жестокостью. Воспоминаний, которые Слаанеш заботливо заблокировала до того момента, пока он не осознает, что больше не является человеком. Вся его прошлая жизнь, каждая пролитая капля крови и, наконец, встреча с Темным Принцем — всё это взорвалось в его разуме. Ему казалось, что его мозг буквально вытекает через уши (хотя, к счастью, лишь метафорически). Наверняка это божество Хаоса прямо сейчас с упоением смаковало его муки. Спустя несколько долгих секунд, показавшихся бедному Канану веками пыток, боль отступила. Его крик стих, и над пустынной пустошью вновь повисла гробовая тишина.

Канан поднял взгляд. От того растерянного, любопытного ребенка не осталось и следа. Он знал, что произошло. Он знал, что он теперь такое, как бы сильно ни противился этому факту. Этот ублюдочный бог реинкарнировал его в орка. В мерзкого, грязного зеленокожего. Из всех гребаных существ в галактике… почему именно орк?!

Иронично, но ответ пришел сам собой. Бог Хаоса просто хотел насладиться его страданиями, о чем прямо и заявлял. Но Канан не собирался доставлять этой твари такого удовольствия. Он не станет игрушкой в руках варп-отродья. Он докажет, что сильнее. По крайней мере, достаточно силен, чтобы не позволить своему разуму скатиться в пучину отчаяния.

Впрочем, отчаяние было его меньшей из проблем. Вместе с воспоминаниями вернулось нечто куда более мощное. Неконтролируемая ярость. Ненависть, в которой не было места справедливости. Неутолимая жажда крови. Канан знал, что оркам война нужна как воздух или жратва. Но он также понимал, что сейчас дело не только в орочьей биологии. Его новая природа не контролировала его — он чувствовал этот первобытный зов к насилию, но мог держать его в узде. То, что двигало им сейчас, было жгучей жаждой мести. Его новый крестовый поход. Его священная клятва. Его новая, желанная война. Цель была ясна: отрубленная голова Императора Человечества, насаженная на пику у подножия Золотого Трона.

Его глаза, теперь излучающие ауру чистой смерти и ненависти, оторвались от песка и устремились к горизонту. Он знал о пугающей способности зеленокожих размножаться спорами и захватывать целые миры. Если он «вылупился» таким образом, значит, эта планета прямо сейчас проходит процесс терраформирования.

Почему он родился в пустыне и почему оказался единственным выжившим — оставалось загадкой. Но, с другой стороны, он был даже рад, что пока не придется иметь дело с другими орками. В конце концов, мыслил он всё ещё как человек. Канан задавался вопросом, что это за мир и почему он частично выжжен. Похоже на последствия вторжения Тиранидов или локальный Экстерминатус… хотя это бред. Никакие орочьи споры не пережили бы орбитальной бомбардировки… верно?

Как бы там ни было, сейчас эти вопросы не имели значения. Нужно было найти укрытие. Благодаря прошлому Космодесантника, его навыки выживания во враждебной среде были феноменальными. А новые орочьи физические данные делали его буквально идеальной машиной для выживания.

Первым делом он заставил себя проглотить часть той вязкой жижи из своей «плаценты», которая еще не успела испариться. На вкус это было как концентрированная блевотина, но питательный бульон неплохо утолил жажду и слегка приглушил голод — ровно настолько, чтобы начать изнурительный переход через выжженную пустошь.

Инстинкты подсказывали ему не отдаляться от остальных инкубационных грибниц, поэтому он пошел прямо через лабиринт извилистых каньонов. Терраформирование зеленокожих — процесс долгий и сложный, и сами орки обычно рождаются последними, когда экосистема уже готова. Отсюда и его удивление: он вылупился в абсолютно непригодной среде. Возможно, ветер занес споры в бесплодные земли, так что нельзя было исключать обычный природный сбой. В любом случае, само его существование уже было плевком в лицо здравому смыслу.

И всё же он выбрал правильное направление. Вдалеке, на горизонте, замаячило густое зеленое море растительности. С каждым его шагом джунгли становились всё огромнее. Ему потребовался всего день, чтобы добраться от места своего рождения до леса, и он был чертовски этому рад, потому что жара стояла просто адская.

Было забавно наблюдать, как буйная растительность резко обрывается всего в паре метров от раскаленного песка. Растения прорастали, вытягивались на несколько сантиметров, а затем мгновенно увядали, так и не достигнув зрелости — наглядная демонстрация того, что почва здесь абсолютно мертва. Любой магос-биолог потратил бы часы на изучение этого феномена, но Канану было глубоко насрать. Он просто углубился в лес и рухнул в спасительную тень гигантского дерева, чтобы охладить тело. Он тяжело дышал, а пот лил с него ручьями. Это напомнило ему ледяной душ в казармах после тяжелой боевой высадки.

Но отдых оказался недолгим. Странный шорох заставил его мгновенно вскочить и принять боевую стойку. Из оружия у него была только кривая ветка, которую он только что отломал от ближайшего ствола.

Напряженный до предела, он сканировал кусты в поисках источника звука. Дикий зверь? Враждебный орк? И тут он увидел это.

Из теней подлеска за ним наблюдало чудовищное создание багрового цвета. Тварь находилась всего в нескольких метрах от Канана, скаля ряды бритвенно-острых клыков, торчащих из непропорционально огромной пасти. Этакий мясистый шар, состоящий исключительно из зубов и злобы, готовый рвать свою жертву до тех пор, пока от неё не останутся только обглоданные кости. В своей прошлой жизни Канан видел таких тварей на полях сражений бессчетное количество раз. Это был, мать его, сквиг.

Канан наблюдал, как тварь медленно крадется к нему. И он бы, возможно, даже проникся моментом… Если бы этот конкретный сквиг не был таким жалким уебком.

Чудовище едва достигало полуметра в высоту. Чуть больше средней собаки. Но при этом тварь вела себя так, будто она — альфа-хищник всей этой планеты. Канан смотрел на него с полным охереванием. Ему казалось, что это какая-то несмешная шутка. Существует ли в галактике создание тупее?

Новоиспеченный орк с абсолютно непроницаемым покерфейсом наблюдал, как «зверюга» с визгом бросилась на него в попытке сожрать. В ответ Канан просто с размаху уебал ей палкой прямо по макушке. Сквиг рухнул на землю. Канан окинул взглядом распластанное тело и, недолго думая, еще несколько раз от души приложил его дубиной, чтобы уж наверняка.

То, с какой наглостью и самоуверенностью этот мелкий кусок мяса на него бросился, заставило Канана всерьез усомниться в наличии здравого смысла у зеленокожих. Впрочем, вспоминая истинную природу орков, это уже не казалось таким абсурдным. Ему оставалось лишь потереть лоб и тяжело вздохнуть, проклиная свою дерьмовую удачу. Но, по крайней мере, ужин на сегодня он себе добыл.

И именно в этот момент он осознал кое-что, от чего снова впал в ступор. Он снова потрогал свою голову. Сжал пальцы, потер кожу, просто чтобы убедиться, что ему не кажется. У Канана были волосы.

Из грубой орочьей кожи на его макушке росли странные, шелковистые пряди. Ослепительно белые, словно светящиеся изнутри. Быть орком само по себе было странно. Но быть орком с гламурными шелковистыми волосами, подозрительно напоминающими прическу одного конкретного Бога Хаоса? Это уже был перебор.

Но сейчас ему было на это плевать. Не имея под рукой ножа, он использовал свои новые острые когти. Вспомнив базовые навыки выживания, он ловко вспорол брюхо своей добыче и выпотрошил сквига. Подвесив тушу за ветку, он дал крови стечь, а сам вернулся на границу леса и пустыни, набрал сухостоя и развел костер. Может, он теперь и орк, но человеческий мозг наотрез отказывался жрать сырое мясо — от одной только мысли об этом к горлу подкатывала тошнота.

Жареная плоть сквига изначально вызывала у него легкое отвращение. Он даже с ностальгией вспомнил пресные, как картон, питательные брикеты из армейского пайка… Точнее, вспоминал, пока не откусил первый кусок.

Вкус этого мяса был настолько охуенным, что он не мог вспомнить ничего более приятного за всю свою долгую жизнь воина. Он жадно вгрызался в сочную плоть, сжирая свою добычу с невероятной скоростью. Он не знал, виновата ли в этом его новая орочья физиология, или вкусовые рецепторы просто перестроились, но ему было плевать. Когда от сквига не осталось ничего, Канан уставился на обглоданную бедренную кость с одной-единственной, пульсирующей в мозгу мыслью:

«ХАЧУ ИЩО!»

Звучит, конечно, как полнейшее пиздотрясство, но для Космодесантника, который двести лет без передышки крошил врагов Империума, все здешние опасности казались легким недоразумением. Внезапное появление кровожадного сквига воспринималось не как угроза, а как доставка горячего обеда прямо к ногам. И это было чертовски удобно.

За те двенадцать дней, что он бродил по этим зарослям, Канан ни разу не остался голодным. Он даже соорудил себе подобие одежды из шкур, содранных с убитых тварей. Не то чтобы ему было что скрывать или стыдиться наготы… В конце концов, теперь он был орком, чья голозадость и брутальность — буквально синонимы.

Всё это время он слонялся по джунглям в поисках хоть чего-то полезного, но тщетно.

Неужели он один на всей планете? Бред собачий.

В этой густой зеленой заднице должен быть кто-то еще. Он уже так долго не видел никаких следов цивилизации, что перспектива наткнуться на других орков казалась даже заманчивой. Хотя именно это и было его главной головной болью.

В его глазах зеленожопые всегда были тупыми, вульгарными скотами, помешанными на войне. Он опасался, что они попытаются пустить его на мясо, как только увидят, а позволить себе сдохнуть он не мог. У него была миссия. Предназначение. Никто не смел стоять у него на пути, и он готов был проломить череп любому оркомудню, который рискнет сунуться — даже если бы это были его бывшие братья из Черных Храмовников.

Был тихий вечер. На плече Канан тащил тушу очередного сквига, добытого на ужин. Его импровизированные шкуры, пропитанные черной грязью и запекшейся кровью, придавали ему мрачный вид. Словно огромная тень, он бесшумно скользил сквозь сумерки джунглей. У него не было конкретной цели. Нужно было просто найти укрытие на ночь, или, на худой конец, залезть на дерево, чтобы поспать в безопасности. Вечер не предвещал ничего интересного, пока до его слуха не донеслись странные звуки. Ошибиться было невозможно: где-то впереди шла грызня.

Канан хищно оскалился и двинулся на звук. Если два сквига рвут друг другу глотки — это подарок судьбы. Останется только добить победителя, и у него будет две туши. Пара дней без забот о жратве, да и лишние шкуры не помешают.

Орк бесшумно пробрался сквозь подлесок к источнику шума. Но то, что он увидел, заставило его застыть в недоумении…

Там было не два, не три и даже не четыре сквига. Целая стая из шести красных тварей загнала в кольцо странное создание. Существо, которого Канан в своей прошлой жизни никогда не видел. Да он вообще не подозревал, что такие бывают. Шесть агрессоров были классического кроваво-красного цвета, но тот, что жался в центре, был ослепительно белым, как снега ледяного Фенриса.

Белая тварь была измотана и покрыта глубокими укусами. Красные выблядки не прекращали атаки, кусая и бросаясь на свою жертву со всех сторон. Судя по размерам, Канан прикинул, что беляш родился максимум неделю назад. Сквиг-альбинос? Он никогда о таком не слышал. Может, поэтому он никогда не видел взрослых белых сквигов? Потому что обычные собратья пускают их на фарш еще в младенчестве? Вполне логичная гипотеза.

По правде говоря, орку было абсолютно насрать, что там случится с белым сквигом. Если красные его сожрут, они просто сэкономят Канану время на убийство. Его волновало только свежее мясо. И всё же… при виде этой сцены что-то внутри него неприятно кольнуло.

Белый сквиг делал всё возможное, чтобы защититься, но выстоять одному против шестерых было нереально. К тому же остальные были крупнее, а их пасти — зубастее. И если они его еще не прикончили, то только потому, что им доставляло больное удовольствие мучить его. Мелкие садисты.

Канан стоял в тени, не собираясь вмешиваться. Альбинос пытался огрызаться, но его израненные лапы дрожали, а круглое тельце оседало в грязь. Единственное, что он мог — тихо рычать и пытаться укусить тех, кто подбирался слишком близко к его морде. Но красные уродцы не были тупыми и кусали его с боков и со спины. Малыш был истощен. Раны были слишком глубокими. Поняв, что это конец, он издал тонкий, почти неразличимый писк, полный боли.

И тут в голове у орка что-то перемкнуло. Какая-то абсолютно нелогичная херня. С каких это пор Астартес размяк из-за визга ксено-животного? Он не понимал почему, но этот писк прозвучал для него как отчаянный призыв о помощи. Зов умирающего ребенка.

Канан вылетел из кустов как бронепоезд, застав стаю врасплох. Красные не успели даже пискнуть, как орк одним ударом дубины превратил череп ближайшего сквига в кровавое пюре. Остальные пятеро в ужасе отскочили — их сородич отлетел с одного удара. Такое заставит обосраться даже самую свирепую тварь. Они замерли, соображая, стоит ли атаковать внезапно появившегося зеленокожего гиганта, но Канан не дал им времени на раздумья. Он бросился в атаку.

Сквиги ничего не могли противопоставить этой зеленой машине смерти, чья ярость раскидывала их по поляне, впечатывая в стволы деревьев. Они пытались вцепиться в него, но горстка мелких тварей — не соперники бывшему Космодесантнику. Одним куском дерева он колол их крепкие черепа, как перезрелые дыни. Буквально через пару минут все красные сквиги были мертвы. Канан убил за эти дни достаточно, чтобы выучить их слабые места, хотя хороший удар дубиной прямо между глаз всегда работал безотказно.

Победоносно выпрямившись, Канан опустил взгляд на альбиноса, мысленно проклиная себя за то, что вообще вмешался. Тварь выглядела такой слабой и изодранной, что он сомневался, доживет ли она до утра. Орк тяжело вздохнул. Ему совершенно не улыбалось возиться с этим белым комком мяса, который к тому же смотрел на него со смесью ярости и паники. Винить его за недоверие было глупо, поэтому Канан просто развернулся и зашагал прочь.

Белый сквиг с облегчением выдохнул. Кажется, этот огромный орк не собирался его жрать, хотя оставалось загадкой, почему он бросил добычу. Малыш был сильно ранен, тело налилось свинцом. Холодный ветер обжигал кровоточащие раны. Он просто лег на землю, смиренно ожидая своего конца… как вдруг увидел, что орк возвращается.

Сквиг мгновенно напрягся. Он понимал, что если этот гигант решит напасть, сопротивляться бесполезно, но инстинкт выживания не позволял просто сдаться. Он глухо зарычал, пытаясь выглядеть угрожающе, но Канану было до звезды. Эта белая мелочь не представляла для него никакой угрозы. Вызывала лишь раздражающую жалость.

Жалкое рычание заглушил стук сухих веток, которые Канан швырнул на землю. Сквиг с подозрением наблюдал, как орк начал тереть деревяшки друг о друга, пока не пошел странный белый дым. А когда из хвороста вырвалось яркое пламя, маленькое сердечко сквига ушло в пятки. Жар, исходивший от огня, вызывал у него первобытный ужас. Он хотел бежать, хотел спрятаться от этой обжигающей херни, но лапы его не слушались.

Канан не обратил внимания на панику животного. Он вообще думал, что тварь испускает дух. Насадив кусок красного мяса на заостренную палку, он сунул его в огонь. Сквиг не понимал, что происходит, но божественный запах жареного мяса быстро перевесил страх.

Через полчаса ужин был готов. Сквижье мясо было жирным, жарилось долго, но результат того стоил. Белый сквиг с завистью смотрел, как Канан отрывает здоровенный кусок. В следующую секунду орк швырнул обглоданный, но мясной ошметок прямо под нос альбиносу.

— Хочешь жить — придется бороться, — прорычал Канан глубоким, мощным басом.

Сквиг непонимающе уставился на него, затем перевел взгляд на мясо. Он не мог встать, но изо всех сил вытянул язык, пытаясь подцепить кусок. Ему понадобилось три попытки, но как только еда оказалась в пасти, он проглотил ее почти не жуя. Винить его было не в чем — он умирал от голода. И только когда челюсти замерли, Канан швырнул ему следующий кусок, за которым тоже пришлось тянуться.

Прошло четыре дня. Белый сквиг уже стоял на ногах и даже мог немного бегать. Регенерация зеленокожих была поистине абсурдной. Канан продолжал подкармливать его, но каждый раз заставлял попотеть ради еды. Он привязывал кусок мяса к ветке и водил им из стороны в сторону, заставляя альбиноса прыгать, бегать и огрызаться.

К шестому дню белый сквиг был полностью готов к самостоятельной жизни. Раны затянулись, скорость вернулась. Теперь он мог сам охотиться и убегать от тех, кто крупнее. Пришло время разойтись.

Канан бросил на альбиноса последний взгляд — немое прощание, — развернулся и зашагал прочь, оставив растерянную тварь посреди поляны. В груди бывшего космодесантника шевельнулось странное, давно забытое чувство. Сентиментальность? Он отказывался в это верить, но понимал, что будет скучать по этому мелкому куску биомассы. За эти дни он даже начал чесать его за ушами. Но таскать его с собой было нельзя — это лишь обуза.

Так он думал ровно до того момента, пока не услышал за спиной торопливое топанье.

Канан обернулся и увидел белого сквига, семенящего следом.

— Нет. Пшел вон. Тебе со мной нелза.

Сквиг непонимающе хлопал черными глазками.

— Сгинь, я сказать! — рявкнул орк.

Испугавшись, сквиг отпрыгнул и спрятался за ближайшим деревом, робко выглядывая из-за ствола. Канан фыркнул, развернулся и пошел дальше, надеясь, что тупое создание наконец всё поняло.

Ага…

Пройдя десяток метров, он снова обернулся: белое пятно перебегало от дерева к дереву, крадучись за ним, как заправский скаут. Канан закатил глаза. Он что, стал нянькой? Орк остановился и скрестил руки на массивной груди. Сквиг медленно пополз к нему, виновато прижимая уши, словно ожидая трепки. Но ледяное сердце Канадца всё же дало слабину.

— И какого варпа мне с тобой делать? — буркнул он, грубо потрепав тварь по макушке. Сквиг довольно заурчал.

Концепция «домашнего питомца» для Космодесантника — это вообще нечто из области фантастики. За свои столетия он даже помыслить не мог о том, чтобы завести животину, а уж тем более — привязаться к ней.

Не понимая, что творится с его собственными мозгами, Канан поначалу относился к нему как к забавной занозе в заднице. Неуклюжая белая сарделька вечно лезла, куда не просят, перескакивая из одной смертельной ситуации в другую. То на других сквигов нарвется, то в ущелье чуть не свалится. Казалось, эта белая тварь просто запрограммирована сдохнуть от собственной тупости. И всё же орк проявлял к ней эмпатию. Не зная, как еще выразить эту привязанность, он просто назвал его «Белый».

К счастью, мелкое ксено-уебище начало само ловить какую-то мелочевку. Белый научился выживать. По крайней мере, совесть бывшего морпеха была чиста: если они разделятся, сквиг не загнется в первый же день.

Дни текли относительно спокойно. Насколько это вообще применимо к орочьим джунглям, кишащим хищниками. Белый притаскивал всё более крупную дичь, и Канан понимал: время расставания неумолимо приближается.

Выдалась тихая ночь. Лишь треск костра нарушал тишину. Костра… и урчащего желудка Канана. Охота сегодня не задалась, а его новообретенный орочий аппетит не знал границ. Впрочем, от голода он не сдохнет, так что паниковать было рано.

Он сидел один. Белый свалил в кусты пару часов назад, явно за жратвой. Канан даже завидовал ночному зрению этой мелкой твари — будь у него такое, ему бы не пришлось разбивать лагерь каждую ночь. Темнота напрягала даже самых отбитых ветеранов: тяжело убить то, чего ты, мать твою, не видишь.

Канан думал, что, может, оно и к лучшему. Возможно, Белый наконец-то осознал свою независимость и ушел насовсем. Раньше он так надолго не пропадал. Но сон всё равно не шел.

Вдруг в кустах хрустнула ветка. Канан мгновенно подобрался. Какая дерьмодемоническая тварь решила полакомиться им сегодня? За эти дни он успел выстругать из толстой ветви неплохое подобие копья. Оружие первобытное, но всё лучше, чем рвать глотки голыми руками.

В свете костра замаячил массивный силуэт. Он двигался тяжело, рывками. Канан перехватил копье, напряг мышцы ног, готовый к прыжку. Глубокий вдох… Но отблеск пламени выхватил из мрака знакомую белую спину, и орк опустил оружие.

Белый пятился задом наперед, волоча в пасти тушу сквига, который был крупнее него самого. Неужели он завалил этого кабана в одиночку? Насколько же сильна эта бледная табуретка с зубами? Канан облегченно выдохнул. За эту тварь точно можно было не волноваться.

Белый подтащил трофей к Канану, бросил его к ногам орка и отошел на пару шагов. Бывший Астартес непонимающе уставился на животное. Хотя ответ был очевиден.

— Что ты задумала, мелкая пакость? — прищурился Канан. Белый мордой подтолкнул тушу ближе к нему. — Ты… предлагаешь мне свою добычу?

В ответ сквиг издал короткий, утвердительный рык.

У орка чуть мозг не завис. Считалось, что сквиги — это безмозглые куски мяса, способные только жрать и дохнуть. Но эта белая хреновина с глазами-бусинками явно пыталась с ним общаться. У Белого был интеллект? Звучало как бред, но доказательство прямо сейчас истекало кровью у его ног.

Канан не стал ломаться. Он выпотрошил красного сквига и сунул мясо в огонь. Запах жареной плоти заставил обоих пускать слюни. Когда мясо было готово, Канан, не задумываясь, отдал Белому огромный кусок. В конце концов, это его добыча. Сожрать всё самому не позволил бы кодекс чести Космодесанта. Тот факт, что это животное добровольно поделилось с ним пищей, заслуживал абсолютного уважения. А уважение Космодесантника нерушимо, как слово самого Бога-Императора.

Так они стали полноценным охотничьим дуэтом. Уловы стали больше, промахов почти не было. Мяса хватало с лихвой. Но Канана начала смущать одна деталь: ему кажется, или Белый как-то подозрительно быстро растет?

Канан, сохранивший человеческое мышление, не догонял базовых принципов биологии зеленокожих. Он не знал про поле WAAAGH! и про ту ебанутую, но абсолютную истину, что от постоянных драк оркоиды стремительно набирают массу и силу. Он даже не замечал, что сам стал шире в плечах с того момента, как вылез из ямы. Но рост белого сквига был просто феноменальным.

То, что еще недавно было слабой белой крысой, теперь размером не уступало матерому гроксу. Гора мускулов, клыков и ярости, которая прямо сейчас дрыхла, свернувшись клубочком у ног Канана, греясь у костра.

Орк задумчиво посмотрел на своего компаньона. Осторожно протянул огромную зеленую лапищу и положил ее на белую шкуру. Ощущение было непривычным, но… правильным. Он начал почесывать монстра, и даже хрипло усмехнулся, когда спящий Белый начал непроизвольно дрыгать задней лапой от удовольствия. Кто бы мог подумать, что он будет называть товарищем тварь, которую в прошлой жизни без раздумий нашпиговал бы болтерными снарядами.

Дни шли, их тандем становился идеальным. С каждой охотой сквиг становился всё массивнее. Канан уже начал прикидывать, что если Белый вымахает до размеров тех тварей, которых он помнил по полям сражений, им придется валить дичь целыми стадами. И вот, спустя несколько недель изоляции, они наконец-то наткнулись на первых сородичей. И эта встреча стала полнейшим пиздецом.

Ужасающий грохот вырвал обоих из сна. Звук был надрывным, режущим уши — так воет двигатель, собранный из шлакоблоков и ржавых труб, который вот-вот взорвется, но почему-то продолжает ехать. Белый в панике вскочил — он никогда не слышал такого дерьма. А вот Канан этот звук знал. И от этого ему стало по-настоящему не по себе. Этот скрежет и рев преследовал его в ночных кошмарах. Это были моторы Культа Скорости.

Они вылетели из ниоткуда — Маньяки Скорости на своих драндулетах. Три мотоцикла и два багги, выкрашенные в вырвиглазный красный цвет («Шоб быстрее ехало!»). Они и не думали скрываться, наоборот, ревели моторами так, чтобы вся округа знала: они здесь.

Один из наездников заметил их. Заметил дикого, примитивного орка в грязных шкурах… а рядом с ним — Матерь Божья! — белого сквига.

Любой зеленожопый знает: мясо белого сквига — это ебаный деликатес. Орочья гурме-кулинария высшего пилотажа. Орки готовы были развязать войну и положить тысячи бойцов ради одного укуса этой редкости. А тут стоял экземпляр размером с носорога! Водила заорал остальным, и тачки заложили такой дикий вираж, что едва не перевернулись. Взвизгнув лысыми покрышками по лесному мху, они ринулись к добыче.

Байкеры лавировали между деревьями с нереальной для орков грацией. Канан даже моргнуть не успел, как на одном из багги застрочил крупнокалиберный пулемет. Если бы не густые стволы деревьев, бывший Астартес превратился бы в дуршлаг еще до того, как успел нырнуть в укрытие. Канан был в безопасности. А вот Белый — нет.

Машины мгновенно взяли белого гиганта в кольцо, отрезав его от орка. Сквиг метался, оглушенный ревом моторов, не понимая, на кого бросаться. Канан рванул было на помощь, но высунуться под перекрестный огонь из укрытия было бы тупым самоубийством. Вдруг с одного из багги со свистом вылетела тяжелая цепь с крюками. Она обвилась вокруг задних лап Белого. Машина рванула с места, повалив огромного сквига на землю и поволокла его по грязи и корням.

Белый издал душераздирающий вопль, полный боли и ужаса. Орки в машинах радостно гоготали, улюлюкая и наслаждаясь процессом. И так же быстро, как появились, Маньяки Скорости растворились в лесу, оставив после себя лишь облако вонючего выхлопа и глубокие колеи в земле.

— НЕ-Е-ЕТ! — взревел Канан.

Этот крик мог бы разорвать саму ткань реальности, но слышать его было уже некому. Орки-байкеры умчались, и лишь затихающий рев их моторов эхом отдавался в джунглях.

Канан сорвался с места. Он бежал так, как не бегал никогда в жизни. Он не думал. Ему не нужно было думать. У него была только одна цель — догнать их, и каждый мускул его нового, чудовищно сильного тела был подчинен этой задаче.

Он не знал, как долго он гнал по следу, но гул гребаных моторов не стихал. Джунгли начали редеть, и вскоре перед ним снова раскинулись раскаленные пески пустыни. Кто знает, в скольких километрах от места своего перерождения он оказался.

Но сейчас это не имело значения. На горизонте, прямо из песков, вырастала колоссальная орочья крепость, собранная из ржавого металлолома. И именно в ее массивные ворота в этот момент въезжали ублюдки, волоча за собой избитого, окровавленного Белого.

«Оркомудни. Вы захлебнетесь каждой каплей своей крови».

Слова Канана прозвучали как абсолютный, не подлежащий отмене приговор. Он сам того не ведая, привлек внимание одного конкретного бога в Имматериуме. Назревала грандиозная бойня, и сверхъестественные глаза с интересом уставились на эту свалку металла и песка.

Только конченый дегенерат мог осмелиться разозлить того, кто нес в себе искру Хаоса. И пусть боги милуют души этих идиотов. Потому что Канан их точно не пощадит.

Видеть, как Белого, закованного в толстые, ржавые цепи, безжалостно волокут по раскаленному песку вовнутрь крепости — от этого у него в венах буквально закипела кровь. Канан был настолько взбешен, что его тело, казалось, двигалось само по себе, опережая любые рациональные мысли.

Хотя…

Палка. Еда. Бить. Получать. Пизды. Больно. Не больно. Бить. Крушить. Пиздить. Ломать. Бить. УБИВАТЬ!

В такой ежедневной мантре тяжело разыскать рациональность. Но Канан очень пытался, ведомый прошлым.

Его тяжелые шаги впечатывались в обжигающий песок, но жар, лизавший зеленые ступни, был ничтожен по сравнению с тем жгучим чувством, что сдавило его массивную грудь. С того самого момента, как Канан стал Космодесантником, он никогда ни к кому не привязывался. Кодекс ордена строжайше запрещал это. Воины Астартес не имели права на подобные слабости, они были оружием, а оружие не умеет любить. Поэтому сейчас он даже не мог точно идентифицировать то, что чувствовал к Белому. Он видел в нём боевого товарища, верного брата по оружию, а не просто забавного питомца. Это был тот самый уродливый, зубастый младший брат, которого у него никогда не было.

Внезапно из его глотки вырвался странный звук — нечто среднее между бульканьем и рокотом: — Гр-р-р-рх…

Канан моргнул, на секунду сбитый с толку — как это так? Почему он не может контролировать свою ярость, хотя бы не вопя при этом?

Двое зеленожопых, охранявших вход в этот импровизированный форт, с любопытством уставились на странный силуэт, искажаемый маревом пустыни. Солнце слепило глаза, но когда они наконец разглядели, кто к ним приближается, оба разразились издевательским гоготом, бряцая своим ржавым оружием.

Что это за умора? Орк, напяливший на себя какие-то грязные шкуры? Никакой цивилизации! То ли дело они — обвешанные кривыми кусками металла, гордо именуемыми «броней». Да еще и… погодите, это что, волосы?! Какая-то варповская ошибка природы, а не орк! Позорище. Грех не поржать над таким придурком. Хоть какое-то развлечение в этот скучный, душный день.

— Хар-хар-хар! Эй, Уг, зырь-ка сюды! — прохрюкал первый охранник, тыча в Канана грязным пальцем. — Эт шо за уродливый гит приперся?

— Моя не знать, Грук! — заржал второй, вытирая сопли рукавом. — Ты на башку его тупую глянь! Небось снотлинг-переросток, у которого дохлый сквиг на макушке прилип! Хар-хар! Ну и уродство!

Два оркомудня продолжали ржать, абсолютно не отдупляя, с кем имеют дело. У Канана не было времени на эту дерьмодемоническую клоунаду. Его ноздри раздулись, вдыхая вонь перегара и немытых орочьих тел. Инстинкты зеленокожего внутри него взвыли. Канан скрипнул зубами, когда его губы сами собой растянулись в оскале, а с языка, помимо его воли, сорвались ломаные, грубые слова:

— Моя… вас… стукать… рвать…

Он мысленно выругался. Какого варпа?!

— Ой, зырь, кажись, придурок разозлился! — хмыкнул Грук. — Небось хочет нам пастукать… — начал было Уг.

Его слова захлебнулись кровью.

ХРУСЬ! Влажный, тошнотворный звук разрываемой плоти разорвал воздух. Когти Канана прошили толстую шею Грука насквозь. Бывший Астартес рванул руку на себя, и отрубленная башка орка с чавканьем отделилась от плеч.

Оставшийся в живых Уг в животном ужасе наблюдал, как голова его напарника по дуге улетает в металлическую стену — БЗЫНЬ! — а обезглавленная туша валится на песок, окрашивая золотистые барханы в багровый цвет. Стражник дернулся было к своей пушке, но Канан мертвой хваткой вцепился в его горло правой рукой, оторвав его от земли. Левой он перехватил запястье орка.

КРАК! Ослепительная боль пронзила Уга — жуткий беловолосый мутант одним движением сломал ему руку, дробя кости в труху.

Орочий вопль разнесся по округе.

Стражник был уверен, что это конец, проклиная всё на свете за то, что дохнет так жалко, даже не в хорошей драке. Но из паники его вырвал низкий, пропитанный яростью бас.

Канан заставил себя говорить четко:

— Где… он?

— Че?!

ГР-Р-РКХ! — Канан сжал пальцы на его горле сильнее, перекрывая кислород.

— Грр… Белый сквиг! Где он?!

— На… арене… кхек-кхек… Босс… забрать его…

— Отлично.

Бывший космодесантник небрежно отшвырнул орка в металлическую стену. Уг сполз по ржавому листу, заходясь в хриплом кашле и пытаясь осознать, что нападавший сохранил ему жизнь.

Какое убожество! Настоящий орк никогда не щадит врагов!

Впрочем, тот факт, что он всё еще дышит, радовал ровно до тех пор, пока он не увидел, что этот монстр сделал дальше.

Ворота крепости были массивными, но примитивными. Две колоссальные створки из тяжелого металла, наглухо закрытые изнутри. Для обычного человека или даже для слабого орка это стало бы преградой. Но Канан подошел к ним вплотную. Он положил ладони на раскаленный металл. Его разум, закаленный веками службы, не принимал слова «невозможно».

Он знал, что пройдет здесь. И в этот момент его абсолютная, непоколебимая вера срезонировала с дремлющей внутри него орочьей энергией.

WAAAGH!

Зеленая мускулатура на его руках вздулась до абсурдных размеров. Металл жалобно застонал.

СКРЕЖЕТ! БАБАХ!

Канан одним бешеным рывком распахнул створки настежь, с мясом вырывая толстенные петли из стен. Охранник просто выпал в осадок, пуская слюни.

Как он, мать его, это сделал?! Это же монстр!

Канану не составило труда вычислить нужное здание. От грубой конструкции, напоминавшей импровизированный Колизей, доносился такой рев толпы — «WAAAGH! КРОВЬ! СТУКАТЬ!» — что ошибиться было невозможно. Он шел по грязным, заваленным мусором и металлоломом «улицам» лагеря, покрытый свежей кровью, но всем было глубоко насрать. Те орки, что всё же обращали на него внимание, просто провожали его уважительными кивками: парень решил проблему самым орочьим способом из возможных. Постукал кого надо и идет дальше.

Добраться до арены оказалось проще простого. Вынырнув из полумрака вонючего коридора, он зажмурился от резкого солнца. Шум стоял такой, что закладывало уши. Когда зрение сфокусировалось, Канан понял, что стоит прямо на песке арены, пропитанном засохшей кровью.

— ЧЕ ТУТ У НАС?! — надрывался в рупор зычный голос заводилы. — НОВЫЙ ПРЕТЕНДЕНТ! НОВЫЙ КАНДИДАТ НА СМЕРТЬ ОТ РУК ЧЕМПИОНА!

— Какого хрена… — процедил Канан.

Трибуны взорвались диким ревом. Канан яростно сканировал каждый дюйм арены в поисках Белого, но тут его внимание привлек влажный хруст ломающихся костей прямо за спиной: ЧВЯК!

Бывший Астартес обернулся.

Здоровенный, раскачанный орк прямо сейчас давил кованым сапогом череп другого зеленокожего, превращая его в кровавую кашу. Грубое копье Чемпиона всё еще торчало из трупа.

Он с вызовом уставился на Канана.

— И ЭТО МОЙ НОВЫЙ СОПЕРНИК?! — проревел Чемпион, брызгая слюной. — КАКОЕ ПОЗОРИЩЕ! ДА Я ТЕБЯ НА СКВИГОВО ДЕРЬМО ПУЩУ!

Он выдернул копье, и кровь стекла по древку. Хорошая тактика устрашения, вот только странному беловолосому орку было абсолютно до звезды. Из груди Канана снова вырвался неконтролируемый рык: — Хр-р… Твой череп… лопнет…

— ТУПОЙ ГРОТ! ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ, ЧТО ВЫЛЕЗ НА МОЮ АРЕНУ! ЗДОХНИ!

Чемпион бросился в атаку с ревом безмозглой скотины. Никакого плана. Никакой техники. Тупая первобытная ярость. Много мышц, ноль мозгов.

Толпа коллективно ахнула, когда копье их Чемпиона рассекло пустоту — ВЖУХ! — странный беловолосый орк просто исчез. Вернее, он нырнул в слепую зону, под самую тень своего противника. Он уже проверил силу своих новых рук на стражниках, и этот идиот не станет исключением.

ШШШШЛЮП! Когти Канана прошили толстую шею местного Чемпиона с такой легкостью, будто это был мокрый картон. Руки бывшего десантника рванули в разные стороны и как итоге — отрубленная башка Чемпиона взмыла в воздух, пока его массивная туша с грохотом валилась на песок.

Мертвая тишина накрыла арену, нарушаемая лишь стуком капель крови — кап-кап-кап — стекающих с отрубленной башки в руке Канана, словно из сломанного крана.

Жуткая, абсурдная, быстрая смерть… Но затем…

Трибуны просто взорвались! Вопли, свист, грохот ударов металла о металл рвали барабанные перепонки. Зрители требовали больше крови. Чемпион забыт. Его патетическая смерть — лишь признак слабости в глазах орков. Но сквозь этот животный гвалт пробились размеренные, тяжелые хлопки: Хлоп. Хлоп. Хлоп. Трибуны мгновенно заткнулись. Беловолосый орк презрительно поднял взгляд на VIP-ложу.

На балконе стояла массивная гора мышц, увешанная ржавым железом. Трехметровая машина для убийств. Металлическая челюсть Варбосса блестела на солнце, а его шлем с гигантскими рогами вопил о первобытной свирепости. Но наметанный глаз Канана, видевшего Боссов размером с дом, увешанных трофейными силовыми доспехами и демоническим оружием, быстро определил: это выскочка. Недавно захвативший власть. Клоун с манией величия.

— ПАЗДРАВЛЯЮ, ЧЕМПИОН! — проревел Варбосс. — АРЕНА ТВОЯ. ЧЕ ХОЧЕШЬ ЗА ПОБЕДУ?!

Канан подавил подступающий орочий акцент, сжав челюсти, и произнес: — Белый сквиг. Где он?

Варбосс опешил. И не от наглости требования, а от того, как это было сказано. Дикция идеальная. Слова четкие. Почти… как у юдишек. Это было просто не по-орочьи!

— ХАР-ХАР-ХАР! — грохнул Варбосс, и его смех подхватили прихвостни. — ВЫ СЛЫХАЛИ?! ЭТОТ ПРИДУРОК БАЗАРИТ КАК СЛАБАЯ ЮДИШКА! ХАР-ХАР! МОЯ ТВОЯ НЕ ПОНИМАТЬ!

Его насмешки пролетели мимо ушей Канана. По знаку Варбосса несколько гретчинов выкатили на песок массивную железную клетку. Внутри был Белый. Бедный сквиг был избит до полусмерти. Его глазки едва открывались, шкура была покрыта кровоточащими рубцами. Разглядев силуэт Канана, он издал слабый, обнадеживающий писк.

Канан стоял как каменный идол. Лицо не дрогнуло. Но внутри него прямо сейчас Слаанеш упивалась той яростью, что переполняла его душу. Имматериум сгустился бы вокруг него, если бы Принц Удовольствий захотел материализоваться прямо здесь. Из горла Канана вырвалось глухое рычание. На этот раз он его не сдерживал.

— БЕЛЫЙ СКВИГ — ЭТО НЕ НАГРАДА! — осклабился Варбосс. — ЭТО ДЕЛИКАТЕС ДЛЯ МЕНЯ! ТОЛЬКО БОСС ЖРЕТ ТАКУЮ ВКУСНЯТИНУ!

Канан поднял на него взгляд. Взгляд неумолимой, бездонной бездны. Взгляд самой Смерти.

— Что ж… — процедил он, а затем его орочья природа окончательно прорвалась сквозь человеческий лоск: — Тогда моя оторвет тваю башку!

Беловолосый орк подхватил с песка грубое копье прошлого чемпиона и направил его прямо на босса.

Атмосфера на арене мгновенно стала густой, хоть ножом режь. Топот тысяч ног загремел по деревянным настилам. Кто-то бросил вызов Боссу! Сейчас будет мясо! Все орки лагеря ломанулись к Колизею, гроздьями вися на соседних крышах. Для них это был просто очередной суицидник, который сейчас эффектно сдохнет. Никто, кроме избитого стражника, не понимал, какой хтонический пиздец сейчас начнется.

— ЗНАЧИТ, ХОЧЕШЬ ПАДРАТЬСЯ… А? — зарычал Босс, предвкушая забаву. — ДАВНО Я ТАК НЕ ВЕСЕЛИЛ…

— Захлопни пасть, споровый ублюдок, — ледяным тоном оборвал его Канан. — У меня нет времени на твой треп.

Лицо Варбосса потемнело от ярости, вены на лысом черепе вздулись.

«Молодежь совсем страх потеряла! Никакого уважения к предбоевому трепу!» — пронеслось в его крошечном мозгу. — ХОЧЕШЬ СДОХНУТЬ ПОБЫСТРЕЕ?! НУ ДАВАЙ, Я ТЕБЕ ПОМОГУ!

Варбосс сиганул со своего балкона. БУУУМ! — он приземлился на песок, земля содрогнулась, подняв облако пыли. Почти два с половиной метра мышечной массы в красной броне с кучей шипов. Защита дырявая, классическая орочья халтура. В правой руке — здоровенная двуручная шута, в левой — массивная зубчатая чоппа. Варбосс-середнячок. Даже смешно: как он собирается перезаряжать пушку, если в другой руке тесак?

— ГОТОВ СДОХНУТЬ, СНОТЛИНГ?!

Молчание и испепеляющий взгляд — вот всё, что он получил в ответ.

— НУ И СДОХНИ!

Варбосс вскинул шуту.

Использовать дальнобойное оружие первым — логично. ДАККА-ДАККА-ДАККА!

Оглушительный грохот разорвал воздух.

Но Канан не стал ждать. Он рывком подхватил с песка обезглавленный труп прошлого чемпиона и выставил его перед собой.

ЧВЯК-ЧВЯК-ХРЯСЬ! — сноп картечи и ржавых болтов впился в «мясной щит», разрывая мертвую плоть в клочья. Брызнула черная кровь, куски мяса полетели в разные стороны. Для трибун и Босса это было потрясающе. Трусливо, но чертовски умно!

Как и предвидел бывший морпех, орочьей пушке потребовалась перезарядка всего после пары выстрелов. Отбросив изуродованный кусок мяса, Канан рванул на Варбосса. Тот, запаниковав, с ревом взмахнул своей исполинской чоппой, метя в шею. ВЖУХ!

Удар был чудовищной силы. Но… слишком медленный. Используя запредельную реакцию Астартес, усиленную всё тем же резонирующим полем WAAAGH! которое искрило в его крови и ускоряло его движения за грань возможного, Канан просто пригнулся. Ржавое лезвие со свистом рассекло воздух над его головой, срезав лишь пару белых прядей.

Варбосс по инерции протащил оружие над головой, открыв всё свое огромное, незащищенное пузо. Против Космодесантника такой удар был оскорблением.

Оскорблением, караемым смертью.

ХРЯСЬ! Копье Канана ударило снизу вверх. Оно прошило подбородок Варбосса, прошло сквозь металлическую челюсть, порвало язык и с отвратительным хрустом вошло прямо в его крошечный мозг.

Бульк.

Фонтан черной крови брызнул из раны. Туша главаря рухнула на колени, а затем лицом в песок, поднимая фонтан золотистой пыли. Быстрая смерть. Слишком быстрая для орков.

Трибуны молчали, переваривая увиденное.

Как?! Как этот оборванец в шкурах завалил Босса?! Они не знали, орать ли им, славить ли нового лидера или бежать. Канан не вскинул руки в победном кличе. Он не заорал «Я ТЕПЕРЬ БОСС!». Он просто развернулся и направился к клетке с белым сквигом.

Гретчины, стерегшие клетку, брызнули в стороны, роняя ключи. Они тряслись, уверенные, что этот монстр сейчас просто сожрет деликатес в одно рыло, а заодно и их на десерт. Каково же было их охеревание, когда безжалостный убийца опустился на одно колено и нежно погладил окровавленную тварь.

— Привет, дружище, — тихо сказал Канан, и на его лице впервые за долгое время скользнула искренняя, теплая улыбка. Белый слабо заурчал в ответ, тычась разбитой мордой в зеленую ладонь.

Белый был тяжелым, но Канана это не волновало. Он подхватил зубастого друга на руки и медленно зашагал к выходу. Тысячи орков молча провожали его ошарашенным взглядом. Никто не знал, что делать. Канан уже вышел с арены и направлялся к выходу из лагеря.

— ЭЙ! ПАДАЖДИ! — всё-таки у кого-то хватило яиц подать голос. Канан остановился. Он медленно обернулся и бросил на смельчака полный ярости взгляд. Это был тот самый охранник со сломанной рукой.

— Чего тебе? — прорычал бывший Астартес. Его голос вибрировал темной, варповской угрозой. Слаанеш всё еще наслаждалась его гневом.

— Т-тебе нельзя уходить… Босс. Снаружи… очень опасно, — заикаясь, выдавил орк, пятясь назад.

— И откуда, по-твоему, я пришел?

— Эм… простить, если злить тебя… Но… шатер Варбосса там! — орк дрожащей, уцелевшей рукой указал в центр лагеря. На огромную палатку, увешанную черепами.

Канан презрительно фыркнул.

— Ты, кажется, не понял, зеленожопый. Я приперся сюда не для того, чтобы занять место вашего идиота. Я пришел за своим товарищем. А что вы тут будете делать — мне насрать.

Он развернулся, но упрямый орк снова заголосил: — ПАДАЖДИ!

Канан метнул на него испепеляющий взгляд, но зеленокожий собрал в кулак всю свою орочью тупость и продолжил:

— Мы, бойзы, не знать че делать! Орки идти за сильным Боссом в драку! Идти за Боссом в большой WAAAGH! Моя хотеть стукать юдишек с тобой!

— Я же сказал, мне плевать! Мне нужно залечить раны моего друга!

В этот раз охранник совершил фатальную ошибку — он осмелился положить ладонь Канану на плечо. Канан резко развернулся, вбил тяжелый ботинок орку в грудь, повалив его на спину, и придавил его башку подошвой. Он был готов раздавить этот череп как гнилой фрукт. Но даже захлебываясь пылью и харкая кровью, орк выдавил:

— Док… мочь вылечить… белую тварь… Болебой там… Он сдохнуть… снаружи один…

Канан стиснул зубы. Давление на череп ослабло. Внутри снова заклокотало: «Док… Моя нести сквига к Доку…».

Он встряхнул головой, отгоняя орочьи мысли. Но охранник был прав. Оказавшись в пустошах, он останется один на один с животным, о биологии которого ни черта не знает. Он даже первую помощь сквигу оказать не сможет.

Доверять зеленокожим было противно самой его сути, но выбора не было. Видимо, эти придурки теперь реально считают его своим Боссом. Просто потому, что он убил предыдущего. Тупая, примитивная логика. Но сейчас она играла ему на руку.

Ночь тянулась мучительно долго. Сидеть снаружи криво сколоченной палатки Болебоя было невыносимо. Пахло озоном, гнилью, спиртом и жженой плотью. Время от времени изнутри доносился визг циркулярной пилы, жуткое бульканье и странное чавканье. Эта тишина, прерываемая пугающими звуками орочьей медицины, сводила Канана с ума. Выживет ли Белый в руках этого коновала?

Наконец, около двух часов ночи, грязный брезент на входе откинулся. Из палатки вывалился весьма колоритный орк-Док. Половина его лица была замотана грязной, окровавленной тряпкой неизвестно по какой причине, а выражение единственного открытого глаза не предвещало ничего хорошего. Он почесал скальпелем затылок, смачно сплюнул густую слюну на песок и прохрипел:

— Ну шо, Босс… дело такое…

— Ну и?! — рыкнул Канан, и в его голосе проскользнули гортанные, животные нотки.

— Моя… не знать точна… — прохрипел Док, отводя единственный глаз в сторону.

Этих слов хватило. Остатки человеческого самоконтроля лопнули, как гнилая нить. Внутри Канана взвыл дикий зверь. Он рванул вперед, сгреб Болебоя за горло одной рукой и оторвал его от земли. Док, уступавший Канану в размерах, отчаянно сучил ногами в воздухе, пытаясь вырваться. Пальцы беловолосого орка сжимали его шею.

— Гр-р-р… Моя… рвать… — процедил Канан сквозь плотно сжатые клыки, борясь с собственным телом, чтобы вернуть нормальную речь. — Если он сдохнет… я пущу тебя на фарш!

— Л-лечить… орк! — захрипел Док, пуская пузыри кровавой слюны. Лицо его начало синеть. — Сквиг… никада! Моя не знать… как… Моя делать… всё шо мочь… кхр-р…

Канан сверлил его испепеляющим взглядом. Его раздутые ноздри шумно втягивали спертый воздух.

Но док был прав. Убивать единственного медика в этом лагере из-за его некомпетентности в ветеринарии — тупо. Бывший Астартес разжал пальцы, и Док с воплем отлетел назад и с грохотом рухнул на груду ящиков с ржавыми инструментами — БРЯК! ХРЯСЬ! Древесина разлетелась в щепки.

Болебой зашелся судорожным кашлем, жадно глотая воздух. Окружающие орки, привлеченные шумом, смотрели на Канана с благоговейным ужасом. Оставить в живых того, кто тебя разочаровал? Проявить милосердие? Для зеленокожих, где сильный убивает слабого просто от скуки, это был нонсенс. Этот странный, сильный чужак был сплошной загадкой.

Канану было плевать на их тупые взгляды. Он перешагнул через скулящего Дока и ввалился в так называемую «хирургическую». Внутри воняло свернувшейся кровью и машинным маслом. На грязных топчанах валялись орки — кто-то стонал, кто-то уже остывал, но Канану до них не было дела. Его взгляд мгновенно нашел Белого, распластанного на железном столе.

Сердце бывшего морпеха пропустило удар, а затем облегченно выдохнуло. Бледная грудная клетка сквига мерно вздымалась. Он был в глубокой отключке и тихо поскуливал сквозь сон. Канан подошел ближе, осматривая раны. Да, зашито было грубо, толстой грязной проволокой, куда хуже, чем работали апотекарии Империума. Но… для орочьего коновала это был почти шедевр. Кровотечение остановили. Белый будет жить. Канан мысленно пообещал себе не отрывать Доку голову. По крайней мере, сегодня.

Напряжение спало, и Канан даже не заметил, как провалился в тяжелый сон прямо у стола. Но покой длился недолго. Его вырвал из дремоты мерзкий, завывающий вой. Звук, похожий на крик умирающего грокса, усиленный через ржавый рупор. Сирена. Канан мгновенно подобрался, сканируя полумрак палатки. Белый всё еще спал. Болебой куда-то свалил. А в следующую секунду земля под ногами содрогнулась.

БАБАХ!

Глухой взрыв потряс лагерь, заставив пыль посыпаться с потолка палатки. Канан вылетел наружу. Лагерь погрузился в тотальный, неконтролируемый хаос. Орки метались туда-сюда, как обезглавленные сквиги, сталкиваясь друг с другом. Где-то у внешних стен ревело пламя, в небо поднимались столбы черного дыма. Канан выхватил из толпы пробегающего мимо зеленожопого, вцепившись ему в наплечник с такой силой, что металл жалобно хрустнул.

— Какого варпа тут происходит?! — рявкнул Канан.

— Корны! Парни Корна прут! Моя бежать! — завопил орк, брызгая слюной.

— Кто такие Корны?!

Орк только тупо заморгал, не в силах выдавить ничего умного, и Канан отшвырнул его в сторону.

Ясно. Очередное племя. Очередные враги.

Нужно было осмотреться. Бывший Астартес мгновенно вычислил самую высокую точку — кривую сторожевую вышку, собранную из листов обшивки звездолета и щедро утыканную шипами. Карабкаться по ней было тем еще испытанием, но благодаря нечеловеческой ловкости и мощи нового тела, Канан оказался на вершине за считанные секунды.

Отсюда открывался идеальный обзор. За хлипкими стенами лагеря бушевала орда чужаков. Их броня была выкрашена в грязно-красный цвет. Пехота перла на северные ворота целой толпой, нестройной, но яростной. А вокруг лагеря, поднимая тучи песка, нарезали круги с десяток багги и мотоциклов Культа Скорости.

ДАККА-ДАККА-ДАККА! — стрелки на ходу поливали стены свинцом и закидывали внутрь кустарные гранаты.

А вот оборона лагеря представляла собой жалкое зрелище. Орки на стенах падали один за другим под шквальным огнем. Канан скрипнул зубами.

Космодесантник мгновенно просчитал ситуацию: орки созданы для атаки. Они понятия не имеют, как держать строй и защищаться. Без сильного Варбосса, который указал бы, кого именно нужно «стукать», они превращались в бесполезное, паникующее стадо. Схватить Белого и бежать? Нет, сквиг слишком слаб… Значит, вариант только один: перебить всех нападающих!

Взгляд Канана зацепился за лидера вражеских байкеров, который нагло наворачивал круги прямо перед воротами, издевательски гогоча. Рядом с Кананом на вышке валялся кусок толстой заточенной арматуры — чье-то забытое копье. Орк подобрал кусок металла, взвесил его в руке. Расстояние до байкера было абсурдным. Никакой расчет траектории, поправки на ветер и скорость цели не помогли бы попасть в движущуюся мишень тяжелым куском ржавого лома.

Но Канан был не просто десантником. Он был фанатиком! И теперь его абсолютная, уверенность в своей правоте срезонировала с невидимым полем WAAAGH! обволакивающим лагерь. Магия орков работает примитивно, но безотказно: если ты искренне знаешь, что это произойдет, реальность прогнется под твою волю. Канан почувствовал, как зеленая энергия искрит на кончиках его пальцев, наполняя мышцы варповской, невозможной силой.

«Он умрет прямо сейчас», — холодно подумал Канан. Он отвел руку и метнул копье.

ВЖУХ! Воздух разорвало со сверхзвуковым хлопком. Арматура, подпитываемая чистой энергией WAAAGH! прошила пространство по физически невозможной дуге и с тошнотворным влажным хрустом — ЧВЯК! — вошла точно в грудь ведущего байкера, пригвоздив его к сиденью. Тяжелый мотоцикл потерял управление, кувыркнулся через переднее колесо и на огромной скорости влетел в толпу атакующей пехоты.

БАБАХ!

Оглушительный взрыв бензобака раскидал врагов на десятки метров, превратив передовую линию Корнов в огненное месиво.

И атакующие, и защитники замерли. Для зеленокожих не было ничего прекраснее хорошего взрыва, и на секунду все просто забыли о битве, любуясь огненным грибом. Но Канан не собирался давать им передышку. Его мощный, усиленный орочьими связками рык разнесся над всем лагерем, заглушая треск пламени:

— ОРКОМУДНИ! СЛУШАТЬ СЮДА! — Канан стоял на краю вышки, возвышаясь над ними как аватар войны. — ВЫ ЧТО, СДОХНУТЬ ТУТ РЕШИЛИ?! ЭТО ВСЁ, НА ЧТО ВЫ СПОСОБНЫ?! КАКОЕ ПОЗОРИЩЕ! ХВАТИТ СКУЛИТЬ КАК ПОБИТЫЕ СКВИГИ! ВЫ ЗЕЛЕНАЯ ВОЛНА ИЛИ КУЧА ГРОТОВСКОГО ДЕРЬМА?!

— WAAAGH! — неуверенно, но злобно откликнулась пара глоток.

— ГРОМЧЕ, УБЛЮДКИ! ВЫ ОРКИ!

— WAAAAAAGH!!! — взревел весь лагерь.

Боевой дух зеленокожих вспыхнул как сухой мох. Поле WAAAGH! сгустилось вокруг Канана плотным, почти осязаемым маревом. Чем больше эти тупицы верили в своего нового Босса, тем сильнее становился он сам, и тем крепче становились они. Это был симбиоз чистой агрессии. Раз орк верит, что он победит — он становится непобедимым.

Канан спрыгнул с вышки, приземлившись с тяжелым грохотом.

— Вы! — он ткнул пальцем в ближайшую толпу. — Тащите сюда все шуты и чоппы из оружейной! Живо!

Орки с радостным оскалом рванули выполнять приказ. Намечалась серьезная драка!

— А вы! — Канан развернулся к другой группе. — Тащите самые большие куски металла и листы брони к северным воротам! Делайте щиты!

— А нахруйена нам щыты, Босс? Орки не прятацца! — почесал репу один из бойзов.

— ЗАТКНУЛСЯ И ДЕЛАЙ! — проревел Канан так, что орк чуть не сел на задницу, и тут же побежал отрывать куски от ближайшего барака.

Взгляд Канана упал на толпу гретчинов и снотлингов, которые жались по углам, прячась от шальных пуль. В орочьем обществе они были просто мусором.

— Эй, мелочь! — гаркнул он. — Хватайте любые пушки, которые сможете поднять, и дуйте за остальными!

— Но… Босс… мы ж не бойзы… мы токо… лут собирать… — пропищал один из гретчинов, дрожа как лист.

— МНЕ ПЛЕВАТЬ, КТО ВЫ! — рявкнул Канан, нависая над ними. — Сегодня вы либо стукаете Корнов, либо я сам пущу вас на сквигово дерьмо! Взяли пушки и в строй! ЖИВО!

Гретчины переглянулись. Сначала в их огромных глазах читался ужас, но потом… потом зажегся фанатичный огонек. Мелкие ублюдки поняли, что им разрешили поучаствовать в настоящей большой драке! С диким писком они ломанулись к оружейной, хватая огромные шуты, волоча их вдвоем, а то и втроем.

Канан подхватил с земли массивную крупнокалиберную шуту, а в левую руку взял чоппу — здоровенный, грубо выкованный тесак. Баланс был дерьмовым, но вес оружия радовал. Орки сгрудились у ворот, сжимая в руках импровизированные ростовые щиты из кусков обшивки. Они ждали приказа своего нового командира. Канан поднял тесак над головой.

— В АТАКУ! — взревел он. — WAAAAAAAAAAAGH!!!

Открывать ворота медленно? Это не по-орочьи.

Зеленокожие просто заложили под створки связку взрывчатки. БУУУУМ!

Две огромные металлические плиты сорвало с петель и выплюнуло наружу. Они рухнули прямо на ряды наступающих Корнов, размазав с десяток врагов в кровавую пасту. В образовавшийся проем, сквозь густой дым и пыль, хлынула зеленая волна.

Корны остановились, сбитые с толку. Защитники не просто вышли — они двигались плотной стеной, прикрываясь огромными листами металла! Щиты держались не только на ржавых болтах, но и на коллективной вере орков Канана в то, что теперь они — непробиваемая стена. Пули со звоном отскакивали от брони, не нанося вреда. Канан заметил, как три уцелевших багги врага разворачиваются для тарана.

— СЕЙЧАС! — скомандовал беловолосый орк.

Из-за щитов вылетела дюжина связок гранат. Но они упали не в машины, а далеко перед ними. Корны на багги лишь заржали над «косыми придурками» и вдавили педали в пол. Но Канан целился не в них. Гранаты взорвались, вырвав в песчаном грунте глубокие воронки. Багги на огромной скорости влетели прямо в свежие кратеры. Колеса увязли, подвеску вырвало с мясом.

КРАК! БАМ!

Водилы и стрелки кувырком полетели прямо под ноги защитникам. Их порубили на куски за секунду.

Вражеский Варбосс Корнов, наблюдавший за этим с холма, зарычал от ярости. Его план рушился.

А тем временем стена раздвигалась ровно на секунду — ЧВЯК! ХРЯСЬ! — из щелей вылетали лезвия чопп, разрубая зазевавшихся врагов, и щиты снова смыкались. А между ног больших орков сновали гретчины. Они высовывали дула тяжелых пушек, жали на спусковой крючок — БАБАХ! — и от чудовищной отдачи отлетали назад на пару метров, радостно вереща. Мелкие паршивцы были в абсолютном восторге. Они стукали больших парней!

Варбосс Корнов не выдержал. Он издал громогласный рев и лично повел всю оставшуюся орду в рукопашную. Зеленое море столкнулось с металлическим волнорезом. Земля застонала от тяжести тел. Воздух наполнился влажным хрустом костей, брызгами крови и запахом пороха.

Сам Варбосс Корнов был истинным чудовищем. Трехметровая гора мышц в тяжелой броне. Его силовой коготь рвал импровизированные щиты защитников как фольгу, раскидывая орков десятками. Но тут сквозь ряды сражающихся, словно ангел смерти, прорубился сам Канан.

Орочье поле WAAAGH! кипело вокруг Канана зеленой, потрескивающей энергией. Каждая пара глаз, смотревшая на него с благоговением, каждый орк, уверовавший в его непобедимость, накачивали его мышцы безумной, искажающей реальность силой. Он был быстрее, потому что они верили, что он быстрее. Его тесак рубил сталь, потому что они верили, что он острее. Ужасающая эстетика смертоносного танца Черных Храмовников, умноженная на грубую магию Хаоса и орочью веру.

Варбосс Корнов увидел беловолосого орка и взревел, предвкушая достойную битву. Он вскинул свой силовой коготь и обрушил его на Канана с силой, способной пробить танковую броню.

Но Канан скользнул в сторону с грацией, невозможной для существа его габаритов. Силовой коготь с грохотом вспорол землю там, где долю секунды назад стоял Канан. Варбосс потерял равновесие всего на миг. Но этого хватило.

ВЖУХ! Тесак Канана, направляемый нечеловеческой силой и невидимой энергией WAAAGH! прошел сквозь толстую шею Варбосса Корнов, не встретив сопротивления.

Отрубленная голова Босса взмыла в воздух. Массивная туша рухнула на колени, а затем повалилась лицом в пропитанный кровью песок. Все замерли. Враги в ужасе побросали оружие. Потеряв своего лидера, Корны потеряли волю к битве. Их дух был сломлен за одну секунду. Защитники взорвались победными воплями, оглушая округу. Но Канан не кричал. Стоя посреди горы трупов, с окровавленным тесаком в руке, он смотрел в бесконечное небо, окрашенное багровым закатом. Его взгляд был устремлен далеко за пределы этого жалкого мирка.

Ночь опустилась на лагерь. Костры победителей взвивались к небесам, освещая дикие пляски, пьянку и мордобой. Плененные Корны сидели на коленях посреди площади, ожидая своей участи. В их примитивных умах не укладывалось: зачем их взяли в плен? Орки не берут пленных! Орки добивают выживших!

Ответ вышел к ним из теней. Канан шагал медленно, тяжело. Ветер шевелил его белоснежные волосы. В тусклом свете факелов его лицо казалось высеченным из камня. Ни капли страха, лишь холодная, давящая аура превосходства.

— Че с этими делать, Босс? На мясо? — прохрипел знакомый стражник, указывая на пленных.

— Собери всех, — ровным, тихим голосом приказал Канан. Орки послушно разбежались. Вскоре вся площадь, стены и крыши лачуг были усеяны зеленокожими. Пришли все, даже гордые собой гретчины.

— Все тута, Босс! Кого звал — все пришли! — отсалютовал стражник.

Канан взошел на возвышение из наваленных ящиков. Он обвел взглядом тысячную толпу. Его грудь мерно вздымалась. А затем он заговорил. Голос, усиленный эхом и фанатичной яростью Астартес, разнесся над лагерем, как гром.

— Я СКАЖУ ВАМ ОДИН РАЗ! — проревел Канан. — МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ВАШ ЛАГЕРЬ! МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ТИТУЛ ВАШЕГО БОССА! МНЕ НАСРАТЬ НА ВАШИ ТУПЫЕ РАЗБОРКИ ЗА ЭТИ КУСКИ РЖАВЧИНЫ!

Орки потрясенно замерли. Как это — плевать на драку?

— НО Я СКАЖУ ВАМ ЕЩЕ КОЕ-ЧТО! — продолжил Канан, воздевая руки к ночному небу. — Я НЕ СОБИРАЮСЬ СДОХНУТЬ В ТАКИХ ПАТЕТИЧЕСКИХ, ЖАЛКИХ ПОТАСОВКАХ, КАК СЕГОДНЯ! ЭТО НЕ ВОЙНА! ЭТО ДРАКА СНОТЛИНГОВ В ГРЯЗИ!

Глаза орков округлились. Сегодняшняя бойня была для них верхом блаженства, а этот безумец называл ее жалкой!

— МОЯ СУДЬБА ЛЕЖИТ ДАЛЬШЕ ЭТИХ ЗВЕЗД! ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЭТОЙ ГАЛАКТИКИ! МОИМ ПОЛЕМ БОЯ СТАНЕТ САМА ТЕРРА! И Я НЕ ОСТАНОВЛЮСЬ, ПОКА НЕ ВЫРВУ ГРЕБАНЫЙ ЗОЛОТОЙ ТРОН С КОРНЕМ, А ГОЛОВА БОГА-ИМПЕРАТОРА ЮДИШЕК НЕ ОКАЖЕТСЯ В МОЕЙ РУКЕ!

Толпа коллективно ахнула. Их крошечные мозги закипали, пытаясь осознать масштаб той колоссальной, галактической Войны, которую обещал этот орк.

— ЗАХВАТ ЭТОЙ ЖАЛКОЙ ПЛАНЕТЫ — ЛИШЬ ПЕРВЫЙ ШАГ! — Канан выхватил окровавленный тесак и указал им на пленных Корнов, а затем на своих бойцов. — МНЕ ПЛЕВАТЬ, В КОГО ВЫ СТРЕЛЯЛИ ВЧЕРА! ЕСЛИ ВЫ ГОТОВЫ УБИВАТЬ МОИХ ВРАГОВ — ВЫ ПОЙДЕТЕ СО МНОЙ! ЕСЛИ НЕТ — ТО ВЫ СДОХНЕТЕ ПРЯМО ЗДЕСЬ! КТО СО МНОЙ?!

Кровь зеленокожих вскипела. Это был клич к самому грандиозному WAAAGH! который когда-либо видела галактика. Тысячи глоток, слившись в единый, оглушающий рев, способный расколоть небеса, взвыли в ночи:

— WAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAGH!!!

А где-то в глубинах бурлящего Имматериума, божество Хаоса довольно рассмеялось, предвкушая океаны крови, которые прольет ее новый, извращенный чемпион.

Новая война нависла над пейзажами неизведанного мира. Война зеленокожих против зеленокожих. Орка против орка. Ни один клан, ни одна банда и ни один Варбосс не могли выстоять перед яростью Канана и его армиями. Тысячи гибли в пылу сражений каждую секунду, но еще тысячи пополняли его ряды после каждой битвы. Это была непреодолимая сила, зеленая волна, которая сметала и покоряла всё на своем пути. Примитивный мир, населенный исключительно зеленокожими. Идеальное место для сбора армии.

Группа превратилась в легион. Легион — в армию. Армия — в армаду. А армада — в Орду. Миллионы зеленокожих, независимо от их силы или способностей, каждый день вливались в ряды Канана. Те, кто только вылуплялся из земли и грязи, с удивлением обнаруживали поддержку, невиданную ранее. Каждый орк, гретчин или снотлинг, каким бы мелким он ни был, получал руку помощи, как только разрывал свой кокон, и сразу понимал, что судьба ему улыбнулась.

Покидая плаценту, поддерживавшую в них жизнь, они из первых уст, от старших, слышали истории о лидере, правящем всем этим огромным миром. Они рождались со знанием того, что их ждет великое будущее, полное битв, или достойная смерть на настоящем поле боя. А не тупые междоусобные стычки орочьих кланов.

За пять лет Канан подчинил себе каждого орка на планете, которую он назвал Хейм. «Дом» на древнем терранском языке. Но это было лишь слово… Ведь его истинная цель находилась далеко за пределами атмосферы этой планеты.

Если и существовала абсолютная истина, так это то, что орочья изобретательность всегда шла наравне с их численностью. В прошлой жизни Канан читал об этом в имперских архивах, но тогда это казалось ему полным абсурдом. А теперь… он был живым тому доказательством. Перед его скромным жилищем возвышались сотни тысяч ангаров размером с горы, внутри которых звездные корабли, не уступающие в размерах имперским, собирались и разбирались на куски.

Как? Канан не мог до конца этого понять. Как эти тупые орки, сражавшиеся рядом с ним как бешеные звери, лишенные рассудка, теперь были способны создавать такие чудеса инженерии? Неужели они всегда были на это способны? Осознавая это, бывший Космодесантник начал смотреть на своих зеленокожих последователей с большим уважением.

Но терять время было нельзя. Не было нужды строить дворцы или памятники в честь его победы. Не было нужды в подобных бессмыслицах. За все эти годы он ни на секунду не забыл о своей цели. Он всё еще мог смотреть яростным взглядом на одну звезду, сияющую на ночном небе ярче остальных. Терра звала его, и образ Императора-Трупа заставлял его кровь кипеть каждый раз, когда воспоминание, заботливо вживленное Слаанеш, всплывало в его разуме.

И всё же он не мог не испытывать легкого восхищения этой примитивной расой, глядя на них с вершины самой высокой смотровой башни главного лагеря. Этот лагерь был в двадцать раз больше любого города, и его населяли не простые люди, а исключительно зеленокожие, готовые к битве. Галактика еще не знала об этом, но здесь, на восточной окраине, на безымянной звезде, формировалась самая могущественная орочья армада, которую когда-либо видела галактика. Масштабнее даже той, что развязала великую войну за Армагеддон. И всё это — результат влияния одного-единственного индивида.

Дай существу силу, и оно будет доминировать в своей среде, но дай ему интеллект — и оно терраформирует мир. И Канан был смертоносной смесью и того, и другого. Беловолосый орк, известный среди своих последователей как Канан Неукротимый (из-за дефектов челюсти они произносили это как «Кахан»), был неприступной крепостью из плоти и костей, и в то же время — мечом, способным расколоть землю надвое. По крайней мере, так болтали орки в тавернах, где проводили свободное время. А если орк в это верит — значит, так оно и есть.

Несмотря на свой орочий облик, Канан оставался порождением короля демонов, и для многих это не оставалось незамеченным. Некоторые даже впадали в ступор при виде него, не в силах осмыслить реальность. В их орочьих умах Канан должен был быть пятиметровым чудовищем, напичканным металлическими имплантами, увешанным пушками и шипами, но реальность была совершенно иной.

Канан предпочитал ходить с обнаженным торсом, и лишь на его плечах покоились массивные металлические наплечники. Он не носил шлема, и его шелковистые белые волосы развевались на ветру. Несмотря на то, что он лично возглавлял глобальную завоевательную войну, на его теле не было ни единого шрама, потому что он просто не знал, что такое получить ранение в бою. И это поражало больше всего.

Его скромный рост — всего три метра — почти не выделялся на фоне остальных орков, из-за чего некоторые Варбоссы, добровольно присягнувшие ему, были метра на два выше него. Но пусть это никого не обманывает: ни у кого не хватало духу бросить ему вызов, ведь все знали, что это верная смерть.

Рядом с ним всегда находился тот самый странный белый сквиг, теперь вымахавший до впечатляющих двух метров в холке — гора мышц и клыков, выкованная в пылу сражений. Банкор… так его называли последователи. Его знали все и уважали как самую могущественную боевую тварь, когда-либо ступавшую по этой земле. Те, кому посчастливилось видеть его в бою, в мельчайших подробностях рассказывали, как неудержимое создание прорывало вражескую оборону, а Канан всегда ехал на его спине, застыв в незабываемой позе, прежде чем заявить о своей победе.

А за его спиной всегда стояли два орка, которых знали абсолютно все, ведь не зря их прозвали «Руками Вождя». Два орка, которые сражались бок о бок с ним с самого первого дня, прошли через каждую битву и выжили, чтобы рассказать об этом.

Курнет, как он сам себя назвал, когда-то был тем самым хлипким стражником, которого Канан размазал одним взглядом при их первой встрече. Теперь же это был внушительный орк ростом четыре с половиной метра, на фоне которого его повелитель казался мелковатым, но его преданность Канану была абсолютной. Курнет выделялся многим, и в первую очередь — впечатляющей бионической правой рукой. Он потерял свою в пылу великой битвы, и ее пришлось заменить металлом и механическими схемами. Он всегда носил тяжелую броню, не меняя стиль с того самого дня, как встретил Канана. В глубине души он верил, что если сохранит тот же вид, в котором вождь его одолел, то однажды сможет стать таким же, как он. Мысль простая и лишенная логики, но для орочьего ума — самая правильная на свете.

У второго орка не было имени, никогда не было, но когда Канан назвал его Мюрреем, тот с радостью принял это. И не зря, ведь Канан очень ценил его за то, что тот спас жизнь Белому в тот злополучный день. Да, это был не кто иной, как тот самый Док с лицом, замотанным тряпкой. Теперь он был почти таким же огромным, как и его вождь, и вторым по авторитету орком на планете после самого Канана.

И вот так Канан прогуливался по лагерю, показывая всем свое присутствие и напоминая, что когда корабли будут готовы, они отправятся к звездам в поисках самых масштабных битв, которые только можно вообразить. Все приветствовали его появление; независимо от места и времени, орки бросали свои дела, чтобы посмотреть на лидера, двух его великих чемпионов и белого зверя. Посмотреть и восхититься величием и мудростью того, кто обещал им блестящее будущее, полное хороших драк и смертей, достойных того, чтобы о них помнили.

Забавно, но беловолосому орку, несмотря на то, что он был «главным», не приходилось палец о палец ударять для управления своей растущей армией. Каким-то образом, который не мог объяснить даже сам Канан, орки сформировали собственное общество с четко структурированными законами и экономикой, используя свои постоянно растущие зубы в качестве валюты и устанавливая социальный статус в зависимости от силы каждого орка. Просто и примитивно, но работало идеально. И Канан изменил в их поведении лишь одну вещь, и по иронии судьбы, он сделал это даже не намеренно.

Это был идеальный вечер для хорошей битвы. Все орки демонстрировали леяльность беловолосому вождю, но война для орков — это как вода для человечества. Без нее они просто умрут. Битвы, бои в колизеях, охота на монстров. Всё что угодно, лишь бы найти каплю развлечения в ожидании отправки к звездам.

Канан, из любопытства, пришел посмотреть на остатки поля боя. Группа победителей уже праздновала победу, и, увидев своего великого лидера, они почли его присутствие за высшую честь. Они надеялись увидеть на лице Канана хоть каплю радости, проблеск удовлетворения от созерцания такой хорошей драки и такого количества трупов. Однако всё, что они увидели, — это абсолютно нейтральный, лишенный эмоций взгляд. Словно ему было совершенно скучно.

Беловолосый орк прошелся по полю боя, и все смотрели на него, пытаясь понять, что происходит. Курнет и Мюррей выглядели вполне довольными и даже жалели, что не смогли поучаствовать в этой резне. Канан взобрался на возвышенность, откуда мог созерцать разрушения и тысячи смертей, произошедших исключительно ради забавы. Он глубоко вздохнул, поднял отрубленный череп одного из орков, с которого всё еще капала кровь. Посмотрел на него, оценил и заговорил.

— Столько безумия ради простой забавы, — глухо произнес Канан. — Достойная смерть, без сомнений. Но абсолютно бессмысленная. Бедный пацан… Он так никогда и не увидит настоящей битвы, ради которой действительно стоит жить и умирать.

Сказав это, Канан просто бросил череп на выжженную землю и направился обратно в свой лагерь в сопровождении Белого, даже не подозревая, какие последствия оставили его слова.

Не только Курнет и Мюррей, но и все орки, которым посчастливилось услышать эти слова, застыли в оцепенении. «Битва, ради которой действительно стоит умереть?» Как это? Куда ни глянь, на километры вокруг тянулись разрушения и смерть. Как в понимании Канана это могло быть битвой, «не стоящей внимания»? Орочий разум не смог осмыслить это мгновенно… Но когда до них дошло… Это было сродни постижению самой фундаментальной истины их существования.

«Сражайся, побеждай и живи, чтобы сражаться снова».

Возможно, для кого-то это звучит как самая очевидная вещь на свете, но для орка, чья единственная цель — рубиться до самой смерти, это стало священным откровением. Словно послание от самих Горка и Морка. Его слова передавались из уст в уста, и на планете не осталось ни одного орка, чьи первобытные инстинкты не были бы переписаны этой фразой.

Жить… Они должны жить. Они должны выжить любой ценой, чтобы добраться до той самой Абсолютной Битвы, которую обещал беловолосый орк. Они должны… выжить.

Пары слов хватило, чтобы остановить бессмысленные войны, резню в колизеях и тупые смерти. Сам того не ведая, Канан заставил орков больше ценить собственные жизни, и это в корне изменило миллионную армию, идущую за ним. Зеленокожие становятся сильнее с каждой битвой, это неоспоримый факт. Но… что происходит с тысячами орков, когда они сражаются и не умирают?

Да, драки продолжались. Вычеркнуть это из их ДНК было невозможно, но теперь каждый зеленокожий изо всех сил старался выжить. Как следствие, огромная армия получила такой прирост мощи, какого галактика еще не видела. Теперь не только победители становились сильнее. Те, кто познал горечь поражения, но выжил, чтобы сражаться в другой день, тоже испытывали небывалый всплеск силы. Их разум становился крепче, их убежденность — железной, а желание цепляться за жизнь ради следующей битвы стало абсолютным законом.

В результате среднестатистический орк удвоил свою силу, достигнув такого боевого потенциала, который уступал разве что оркам из времен Войны Зверя. Но самыми поразительными в этих войсках стали, без сомнения, гретчины и мелкие снотлинги. На самом деле… назвать их гретчинами язык не поворачивался: в глазах невежды они выглядели просто как невысокие орки с чуть меньшей мышечной массой и средним ростом под метр восемьдесят. А снотлингов теперь вполне можно было сравнить с тяжелой пехотой Астра Милитарум — с мышечной массой тренированных людей и средним ростом около метра шестидесяти.

И вот, наконец, этот день настал. После пяти долгих лет ожидания и трансформаций, которые смело можно было назвать эволюцией, штурмовые корабли были готовы оторваться от земли и отправиться на завоевание звезд. Более девяноста процентов населения планеты присоединилось к штурму, за исключением тех, кто решил остаться по собственной воле.

Двадцать четыре корабля размером с небольшие страны поднялись в небо, выжигая землю под своими двигателями, покидая атмосферу Хейма и погружаясь в темные космические приливы. Один из кораблей взорвался еще до того, как вышел из атмосферы. Но вместо паники это вызвало лишь дружный хохот у остальных парней.

Всё было готово. Теперь, во главе флотилии кораблей, которые летали буквально на одной лишь силе орочьей веры, Канан начал свое путешествие к звездам в сопровождении сотен тысяч орков, жаждущих хорошей драки. Он не знал, в каком уголке галактики находится, но был уверен: движение вперед — его лучшая стратегия.

Он думал, что уснул, но, похоже, это было не так. Или всё-таки так? В любом случае, Канан очнулся в месте, которое явно не было его кораблем. Или, по крайней мере, здесь оказался его разум. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять, где он находится: скопление искаженной энергии и хаотичные вихри повсюду можно было встретить только в Имматериуме. Канан глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, прежде чем встретиться с тем, той или тем, кто выдернул его сюда.

— Пять лет я не слышал твоих мерзких речей, — произнес Канан. — И вот ты здесь. Снова. Прямо сейчас.

— Ну-ну, — раздался голос Слаанеш. — Я-то думала, ты будешь больше рад меня видеть. В конце концов, за эти годы ты должен был соскучиться по нашим беседам.

Лицо орка оставалось абсолютно нейтральным, несмотря на подавляющий голос божества.

— Что ж. Раз уж ты притащила мое сознание сюда, значит, хочешь сказать что-то важное. Или попросить о какой-нибудь очередной макабрической херне.

Божество лукаво рассмеялось.

— Проницателен, как всегда. Говорить с тобой — одно удовольствие. Остер, как бритва. Но ты прав. Я не привыкла так тратить свое время. В конце концов, у меня много… дел.

Орк лишь пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему глубоко плевать на дела Бога Хаоса.

— Ну и? Чего тебе надо?

— Отчаянный, как всегда. Но я восприму твои слова буквально. У меня есть для тебя задание. Но не сейчас… Сейчас я пришла предложить тебе кое-что, что пойдет тебе на пользу.

— Сначала протягиваешь руку, а потом требуешь должок… И почему меня это не удивляет, когда дело касается Бога Хаоса? Что?.. Моей души тебе уже недостаточно для веселья?

— Именно так… Моя маленькая игрушка. — Эти слова действительно разозлили орка. — Но то, что я хочу тебе предложить, стоит гораздо больше, чем любая мелкая услуга, которую я могла бы попросить.

— Хватит ходить вокруг да около. Просто скажи, чего ты хочешь. Это место вызывает у меня отвращение, — его тон был явно раздраженным.

Возможно, Канану стоило бы тщательнее подбирать слова. В конце концов, он разговаривал с Богом Хаоса — непредсказуемым и манипулятивным. Божеством, которое зловеще улыбнулось, прежде чем вонзить один из своих длинных когтей прямо в грудь Канана.

Беловолосый орк закричал и зарычал от боли. Его вопли разнеслись по всему Варпу, пока колоссальный объем искаженной энергии вливался в его тело. Канан не был псайкером, и от такой дозы энергии его тело начало перестраиваться на молекулярном уровне, молекула за молекулой, атом за атомом. Это вызывало такую адскую боль, что воспоминания о том, как его заживо жрали тираниды, казались теперь не такими уж неприятными. В его сознании прошли часы агонии… но на самом деле не прошло и десяти секунд, прежде чем божество вытащило коготь из его тела.

Канан рухнул на колени, истощенный, с ноющим и онемевшим телом. Он повалился вперед, и если бы не рефлекторное движение рук, его лицо впечаталось бы в аморфный пол Имматериума. Он пролежал так некоторое время, не в силах пошевелить ни единым мускулом, пока его разум подвергался… реструктуризации. Если можно так выразиться.

А затем он почувствовал это. Жгучее, всепоглощающее пламя сдавило его мозг, словно ему на череп вылили расплавленный металл. Боль, которую он испытывал пару секунд назад, была ничтожной по сравнению с тем, что он чувствовал прямо сейчас. Его метафизическое тело отчаянно искало вечного покоя, пока его собственные острые когти раздирали плоть на лице, заставляя черную кровь хлестать из ран.

Его зрачки расширились, заняв почти всё пространство глаз. Казалось, глаза вот-вот вывалятся из орбит. Язык запал в горло… Будто он бился в эпилептическом припадке. А после короткого затишья… Его тело превратилось в бесформенную массу, а затем взорвалось кровавым ливнем из внутренностей и крови. И во тьме Имматериума извращенный бог смеялся, упиваясь этой кровавой бойней, представшей перед его глазами. На его лице расцвела макабрическая улыбка.

Канан проснулся в холодном поту, резко сев на кровати. В груди кололо, дышать было тяжело. Он быстро узнал скромную металлическую каюту, в которой спал на своем флагманском корабле. Никогда еще он не испытывал такого облегчения от того, что находится здесь, и даже позволил себе улыбнуться, осознав, что всё еще жив, но… Какого варпа это сейчас было?

Канан поспешно осмотрел свое тело. Каждый сантиметр, каждое мышечное волокно. Он пытался понять, что этот капризный бог с ним сотворил. Но ничего не изменилось. Даже разум казался прежним. Никаких новых воспоминаний… Никаких чужих терзаний… Всё, что произошло в Имматериуме пару секунд назад, теперь казалось просто сном. Или, скорее… ужасным кошмаром.

Прошло уже десять дней с тех пор, как они покинули Хейм, и космическое одиночество становилось невыносимым. Орки едва сдерживали свои боевые инстинкты, но благодаря колизеям и военным играм, которые организовал Канан, каждый мог получить свою ежедневную дозу мордобоя… хотя бессмысленных смертей старались избегать. По крайней мере, если кто-то не совершал откровенной глупости… но тут уж никто не был виноват. Если два орка-придурка решили зарубиться на настоящих мечах и упустить шанс умереть в настоящей битве — никто их останавливать не собирался.

Канан вышел из каюты с сильной головной болью, массируя виски ладонью. Его разум тонул в море мыслей и решений, но знакомый голос вырвал его из раздумий.

— Всё еще паришься? — спросил Курнет. — Во имя Горка и Морка… Ты ведешь себя как юдишка. — (Орки часто использовали это слово, чтобы высмеять тех, кто слишком всё усложнял).

— То, что твой котелок не понимает планов великого босса, еще не значит, что он не орк, — вмешался Мюррей.

— А? Ты че, смеешься надо мной? — насупился Курнет.

— Ни в коем разе, — с иронией ответил Мюррей. — Гр-р-р-р…

Несмотря на то, что они были высшим командованием орды, эти трое достигли той точки, когда стали считать себя чем-то большим, чем просто товарищами. Пять лет непрерывных битв куют крепкие узы. Война рождает братьев на всю жизнь. И ты проникаешься абсолютным доверием к тому, кто всегда прикрывает твою спину. Курнет и Мюррей были не просто «руками» Канана, они были его советниками и самыми доверенными орками.

На самом деле, эти двое достигли такого уровня интеллекта, что в совершенстве владели низким готиком, и их акцент был достаточно чистым, чтобы удивить любого человека. И они были не единственными — многие из высокопоставленных последователей Канана могли, по крайней мере, поддерживать сносный разговор на этом языке.

И всё же был один орк, который выделялся на фоне остальных. Мюррей понимал и мог произносить некоторые слова на высоком готике, демонстрируя совершенно нетипичный для зеленокожих уровень интеллекта. А самое удивительное — он научился по-настоящему лечить. Звучит иронично, но орочьи Доки славятся чем угодно, но только не лечением ран. Мюррей же, в отличие от остальных, понимал, что делает. И Канан прекрасно осознавал его интеллектуальный потенциал.

Эта уникальная троица часто проводила часы вместе, и их легкая болтовня ни о чем была отдушиной, снимающей то колоссальное напряжение, которое беловолосый орк испытывал каждый день. Их всегда сопровождал Белый — бледный сквиг, который обычно спал у дверей каюты своего хозяина.

Когда подошли два орка, Белый мгновенно проснулся и подбежал к Курнету, у которого всегда был припасен сочный кусок мяса. Со временем сквиг сильно привязался к огромному орку с металлической рукой.

— Всё в порядке, Канан? — спросил Мюррей. В его вопросе сквозила неподдельная тревога, особенно при виде потного лица лидера. Как медик с базовым пониманием психологии орков, он не мог не заметить его состояния.

— Не знаю, — стоически, но с ноткой беспокойства ответил Канан. — Что-то грядет. Но я не знаю, что именно.

— Опять эти видения? — хмыкнул Курнет.

— Это… сложно объяснить.

Конечно, Канан не собирался делиться ни с кем подробностями своих отношений с Богом Хаоса, и на то были веские причины, поэтому он позволил им думать, что это просто дурное предчувствие. Сначала они не придали этому значения, но вскоре по их спинам пробежал ледяной холодок.

— Каудильо. Дуй на командный пункт. Эта… срочняк, — без предупреждения появился рядовой орк, и по его морде было видно, что дело дрянь.

Канан и остальные напряглись. Они не теряли ни секунды, следуя за орком в рубку, откуда так или иначе пилотировался этот кусок космического мусора, гордо именуемый кораблем.

Но даже их предчувствия не могли подготовить их к тому, что они увидели. Холодок, пробежавший по их телам, вернулся с удвоенной силой, когда через смотровые иллюминаторы они увидели колоссальный варп-разлом, открывшийся прямо по курсу флотилии.

И Мюррей, и Курнет застыли в оцепенении, глядя на спирали искаженной энергии, вращающиеся, как торнадо из ярости и разрушительных молний. Ледяная бездна, пожирающая свет звезд и то скудное тепло, что излучали портативные обогреватели корабля. Орки с тревогой смотрели на это явление, ведь никто из них понятия не имел, что такое Имматериум и какие ужасы в нем таятся. И только один из них прекрасно знал, что это такое.

Канан оскорбленно усмехнулся, смеясь над самим собой и над тем, как Слаанеш играла с ним. Значит, вот он, ее хваленый дар? Войти в приливы Варпа и узнать, какие лавкрафтианские ужасы ждут их по ту сторону? Что ж… По крайней мере, это было лучше, чем провести еще один день в космической пустоте.

— Полный вперед! Мы входим! — проревел Канан. Все, кто это услышал, застыли в шоке, но та лукавая улыбка на лице беловолосого орка пробудила в них какой-то дикий азарт.

— Ты уверен? — спросил Мюррей, оставаясь единственным голосом разума на мостике.

— Ни капли, — весело отозвался Канан. — Но это точно будет куда веселее, чем торчать в этой скучной вечной ночи.

Мюррей больше ничего не спрашивал. В конце концов, он был орком, и несмотря на весь свой интеллект, он тоже жаждал хорошей драки. Орки мигом заразились этим энтузиазмом, и вопли радостных бойзов разнесли приказ от корабля к кораблю громче любого вокса.

Даже сам Император не смог бы предсказать, какой сюрприз Слаанеш приготовила для Канана и его орды. Может быть, армию Хаоса? Легионы предателей? Эльдар? Узнать наверняка было невозможно.

И тогда Канан двинулся вперед, вонзаясь в мутные приливы Имматериума так же, как он делал это сотни раз в своей прошлой жизни. Только в этот раз не было ни маяка Астрономикона, ни навигаторов, чтобы проложить курс. Они были всецело во власти капризного бога и его желаний. И всё же, пока его корабль исчезал в варп-шторме, на лице Канана сияла абсолютная уверенность и неутолимая жажда мести.

Ощущение от первого входа в Имматериум… не поддается описанию. И уж точно его нельзя назвать приятным. Парни напряженно пялились во все стороны, не сводя глаз с дистопических волн энергии, которые опасно близко скользили вдоль ржавой обшивки их «кораблей». Нервозность начала охватывать даже самых отбитых орков, потому что драться с каким-нибудь монстром, пусть даже самым здоровым — это одно. Монстра можно прикончить, всадив ему пулю в башку. Но эти бурлящие варп-энергии были для их мозгов чем-то непостижимым. А если это нельзя убить, значит, это страшно. Простая, но эффективная орочья логика.

Даже ухмылка на лице Канана не могла успокоить толпу. Главным образом потому, что никто не мог понять, что это была за ухмылка. В лице лидера читалось высокомерие, словно он с нетерпением ждал, какую дрянь подкинет им Имматериум. Но в то же время в его глазах мелькали нервозность и даже страх, когда жуткие воспоминания о битвах с силами Хаоса перегружали его разум. К счастью для всех, его ожиданиям суждено было с треском провалиться.

Спустя всего несколько секунд после входа в призрачную зону Варпа прямо по курсу открылся новый портал, выплюнув всю флотилию обратно в реальное пространство без единой царапины. Каждый зеленокожий на борту стоял разинув пасть, ошарашенный этим необъяснимым явлением, которое продлилось меньше минуты. Но самым охеревшим среди них был, несомненно, сам Канан.

Вопросы кипели в мозгу орка. Какого варпа сейчас произошло? Варп-прыжок? Как? Почему так быстро? Где они вообще очутились? Зачем Слаанеш выкинула такой фокус? (Если это вообще была воля Темного Принца). И что за больную херню замышлял этот макабрический бог?

Рой мыслей в его голове прервал истошный вопль одного из орков на палубе.

— Планета по курзу!

Его энтузиазм мгновенно подхватили остальные. Зеленожопые тут же облепили иллюминаторы, чтобы своими глазами увидеть, что именно этот странный варп-фокус выкинул им на пути. Новые земли для грабежа. Возможные сильные враги для хорошей драки. Предвкушение росло как на дрожжах, даже у Мюррея, который обычно сохранял хладнокровие.

Канану пришлось проталкиваться к иллюминаторам сквозь зеленую стену из плоти, как самому обычному орку. Поначалу бойзы огрызались, когда чувствовали, что кто-то пихает их в спину, пытаясь протиснуться к виду на новые земли. Но как только они оборачивались и понимали, что это Канан, они отпрыгивали в стороны, не раздумывая ни секунды. Некоторые даже бормотали извинения, но беловолосому орку было глубоко плевать.

И тогда он увидел её. Прекрасную планету, белую, как чистейший снег. Лишенную любых других цветов, кроме бледности её плодородных земель и легкого голубоватого свечения на полюсах из-за преломления света местной звезды. Канан смотрел на нее не отрываясь. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы порыться в человеческой памяти, но он вспомнил описание из древнего текста, который изучал еще до того, как стал полноценным Адептус Астартес.

— Дреа.

Слово сорвалось с губ беловолосого орка, мгновенно приковав к нему всеобщее внимание. Тот факт, что их лидер уже знал этот мир, подбросил боевой дух толпы до небес. Многие уже начали пускать слюни, представляя эпичные замесы, которые их там ждут. И, честно говоря… они были не так уж далеки от истины.

Именно в этот момент Канан осознал всё. Впервые с тех пор, как он открыл глаза в этом зеленом теле, он точно знал, где находится. Дреа, агромир сектора Каликсида, в Сегментум Обскурус.

Беловолосый орк рассмеялся. Рассмеялся во всё горло, оценив горькую иронию своей судьбы. Это было просто смешно: он находился так близко к Терре, своей главной цели, но в то же время — бесконечно далеко. Чтобы добраться до места назначения, ему предстояло пересечь ни много ни мало Цикатрикс Маледиктум — Великий Разлом. Колоссальный варп-шторм, разорвавший галактику и Империум Человечества пополам. Явление, принесшее беспрецедентный хаос. Или, как называли эту хрень сами орки: «Усмешка Горка».

Тем не менее, атаковать священную Терру с его нынешними силами было чистым самоубийством. Непростительной глупостью. Ему нужно было больше войск. Ему нужно было поднять самый чудовищный WAAAGH! который когда-либо видела эта чертова галактика. Орки уже пытались взять Терру во времена Войны Зверя, и даже их исполинские боевые луны не справились. Нет. Он не собирался начинать свой Крестовый Поход так патетично. Ему нужны были последователи… Ему нужно было больше орков. И способ получить их был только один.

— Гатовьте пушки! — рявкнул Канан, и его рык разнесся по отсеку, заставив бойзов вытянуться по струнке. — Моя сказать — мы падаем на эту каменюку прямо щас!

Канан даже не дал им времени переварить новость, просто развернулся и зашагал прочь. Орки застыли на мгновение, а затем коллективная эйфория просто разорвала их изнутри. Даже Курнет и Мюррей поддались этому первобытному порыву. Самый оглушительный клич «WAAAGH!», который когда-либо слышали последователи Канана, вырвался из сотен тысяч глоток и, казалось, эхом разнесся даже в пустоте космоса.

Тысячи и тысячи зеленокожих сошли с ума прямо на бортах кораблей, в панике и восторге ища свою снарягу, пушки, ржавые бронеплиты и патроны. Мекбои с остервенением прогревали движки своих колымаг и боевых багги. Бойзы обвешивались всем оружием, до которого могли дотянуться. Орки, гретчины и снотлинги — все как один готовились к штурму, набиваясь в импровизированные десантные капсулы, собранные из металлолома и скрепленные чуть ли не синей изолентой и орочьей верой.

Курнет ворвался в свою каюту-свалку, где повсюду валялись десятки видов самого разного оружия. Самый огромный орк этого WAAAGH! всегда долго не мог определиться с арсеналом. Свой бионический протез он использовал как крепление для оружия ближнего боя — силовые когти, тесаки, кувалды, цепные топоры… всё, чем можно было зрелищно расколоть вражеский череп надвое. Во вторую руку нужно было выбрать ствол потяжелее. Это была его первая стычка с юдишками, поэтому он хотел выглядеть безупречно. Прямо как щеголь перед важным свиданием.

Мюррей, в отличие от него, содержал свою каюту в относительном (для орка) порядке. Док собрал свои самые жуткие хирургические инструменты и распихал их по рюкзаку, грубо сшитому из шкуры сквига, но достаточно прочному для поля боя. Никогда не знаешь, когда выпадет шанс опробовать новые методы ампутации на раненом товарище или пленном юдишке. В правую руку он привычно взял свой надежный, тяжелый болтер.

А Канан просто зашел в свой отсек, чтобы забрать Белого. Бледный сквиг стал его самым верным спутником и сражался с ним бок о бок в каждой мясорубке во время объединения Хейма.

У беловолосого орка не было «любимого» оружия. Перед каждой битвой он заходил в арсенал, хватал первую попавшуюся чоппу, которая была длиннее его предплечья, и любую шуту, которая не выглядела так, будто взорвется прямо в руках. Он менял снарягу каждый бой. И сейчас, в компании своего огромного монстра, он направился к десантным челнокам, чтобы присоединиться к штурму.

Выражение лиц простых бойзов, когда они увидели, как сам Босс со своей белой тварью молча заходит и садится в самом хвосте их десантного челнока, было неописуемым. Многие до усрачки боялись холодной, нетипичной для орка расчетливости своего лидера. Они не знали, как реагировать на его присутствие — особенно учитывая, что в капсуле сидело три десятка обычных рубак без какого-либо авторитета. Разве это нормально, что великий Каудильо WAAAGH! падает на планету в одной банке с обычным пушечным мясом?

— Можете трепаться дальше, — произнес Канан тихим, но тяжелым, рокочущим басом.

Орки недоуменно переглянулись, но получив добро от самого Босса, продолжили хрипло обсуждать, как знатно они сейчас порвут врагов. Правда, энтузиазм пришлось слегка поубавить — они всё еще боялись взбесить своего лидера. Тем более, что вид у него был мрачнее грозовой тучи.

И на то были веские причины. Как-никак, это будет первый раз, когда Канан пойдет в бой против верных Империуму людей, а не еретиков или предателей. Тех самых людей, которых он когда-то поклялся защищать ценой своей жизни. В душе орка кипел жуткий коктейль из противоречий: обрывки его старого психодоктринирования яростно конфликтовали с фанатичным желанием разорвать Империум на куски. Тот самый Империум, который лгал ему и использовал его как безвольный кусок мяса.

Единственное, что его успокаивало — глубоко в подкорке он верил, что души тех, кого сегодня порежет его Орда, наконец-то обретут настоящий покой. В конце концов, Слаанеш не особо фанатела от обычных человеческих душ, в отличие от страданий перед смертью. И пусть Император, которым он когда-то так восхищался, простит его… Если это вообще возможно. Мертвые ведь не говорят… Верно?

Когда Канан вынырнул из своих мрачных мыслей, они уже входили в атмосферу. Тряска в челноке от близкого разрыва вражеского зенитного снаряда дала ясно понять: их ждет хороший прием. И это только распаляло орков.

Однако взгляд Канана зацепился за тех, кому явно не хватало орочьей безбашенности и тупого мужества. В углу челнока жались пять мелких снотлингов, судорожно вцепившись в свои самопальные стрелялы. Они безумно хотели нормальной драки (о чем другие снотлинги в галактике даже мечтать не могли), но это не отменяло того факта, что они сейчас обосрутся от страха.

— Че, страшно? — рыкнул Канан.

Низкий голос Босса заставил всех в капсуле заткнуться. То, что Каудильо вообще обратился к кучке жалких снотлингов, было чем-то немыслимым. И мелкие, и здоровые зеленокожие вылупили глаза на беловолосого гиганта.

— Д-да… Босс, — пискнул первый снотлинг, трясясь как осиновый лист. — Гаварят, юдишки… они очнь сильные… — добавил второй.

— Так и есть, — произнес Канан, и на его лице расплылась широкая, хищная улыбка, обнажившая клыки.

В этот момент челнок тряхнуло с такой силой, что лязгнули зубы — они рухнули на твердую землю. Канан мгновенно вскочил на ноги и вместе с Белым двинулся к рампе, первым ступив на почву нового мира.

Он окинул взглядом горизонт. Километры и километры полей и ферм, раскинувшихся на бесконечной равнине, разбитой лишь десятками скалистых возвышенностей и стратегических точек, которые бывший десантник уже мысленно планировал захватить. А там, вдалеке, высились шпили городов-ульев. Не нужно было быть гением тактики, чтобы понять: прямо сейчас силы Астра Милитарум и планетарной обороны спешно роют километры траншей, пытаясь остановить грядущую зеленую волну.

Он поднял глаза в небо и увидел, как орочьи колымаги берут на абордаж немногочисленные имперские крейсеры, охранявшие этот захудалый мир. Затем он обернулся к снотлингам и бойзам, вываливающимся из челнока.

— Вы правы. Юдишки страшные. И патаму это будет великая драка! — оскалился он, и в его голосе зазвучал первобытный орочий рык. — А теперь подымайте свои тощие задницы и идите найдите себе смерть, за которую не будет стыдно!

********

— ОГОНЬ!

Голос неизвестного полковника Астра Милитарум эхом разнесся над полем боя, и секундой позже артиллерийские расчеты с задних линий изрыгнули в небо тонны раскаленной смерти. Агромир не был готов к вторжению таких масштабов. Особенно когда у них была всего пара часов, чтобы запросить подкрепление.

Астропаты не могли понять, как колоссальная орочья армада оказалась прямо у них над головами, не будучи замеченной заранее. Если бы они знали, сигнал бедствия ушел бы вовремя, и на помощь мог бы прибыть флот достаточной мощи, чтобы отбить угрозу. Но увы. Варп сыграл с ними злую шутку.

Теперь зеленокожие перли на их позиции сплошной зеленой стеной, и им оставалось лишь дорого продать свои жизни. Всего около ста тысяч штыков Астра Милитарум — вот и вся армия, которой располагала планета. Жалкая горстка людей против сотен тысяч взбешенных орков. Но… разве у них был выбор?

Вдалеке, возвышаясь на скалистом пике, Канан с холодной расчетливостью наблюдал за разворачивающейся битвой. Для него это была гигантская, хаотичная шахматная доска, где атакующие фигуры перли все разом. А для защитников планеты эта партия выглядела так, будто они пытаются остановить всю армию противника, имея на руках лишь двух пешек и одного офицера. Задача, невыполнимая для обычного человека. Пасть войны распахнулась в огне и грохоте, пожирая сотни жизней в первые же минуты огневого контакта.

Артиллерийские залпы обрушивались на поле боя, разрывая десятки орков в кровавые ошметки. Но эти потери были просто каплей в море по сравнению с абсурдным количеством зеленокожих, продолжающих свой безумный натиск.

Линия фронта была очерчена длинной траншеей, чудом выкопанной всего за час до начала штурма. Она давала отличную защиту гвардейцам Астра Милитарум, позволяя им вести плотный огонь из лазганов, не высовываясь под орочьи пули целиком.

Небольшой авангард зеленокожих — около тысячи рыл — с ревом ринулся на позиции людей. Их предсказуемо смело концентрированным огнем за считанные секунды. Это дало имперским гвардейцам мощный заряд боевого духа — они увидели, как легко смогли остановить первый орочий натиск… Как же жестоко они ошибались.

— Ха… Эти салаги — полный пазор. Прут прямо на пушки юдишек, как тупые сквиги, — презрительно прокомментировал Курнет, наблюдая за резней с высоты скалы вместе со своим Боссом.

— Тупость не лечится, — философски заметил Мюррей. — Сколько мы им ни вдалбливали, что так делать не надо.

— Моя говорил раньше, — ответил Канан, не сводя глаз с поля боя. — Каждый орк сам решает, идти за мной или нет. Хотят подохнуть как оркомудни — их выбор. Но моя думать, что сдохнуть в такой скучной потасовке — это пустая трата хорошей драки.

— Хар-хар-хар! И не поспоришь, Босс! — загоготал огромный Курнет.

— Ладно, Курнет, — кивнул Канан. — Моя давать тебе команду. Бери парней и дави их. Твоя знать, че делать.

— Хе-хе. Вот это мне по нраву. Моя устроит славную резню, шоб Горк и Морк поржали от души!

С этими словами массивный орк спрыгнул с наблюдательного пункта. В его мозгу уже был четкий план атаки. Хоть Курнет и говорил со странным, первобытным орочьим акцентом, его интеллекта вполне хватало, чтобы разработать тактику и не лезть грудью на амбразуры. Хотя, если честно… из их троицы он был самым отбитым. Максимум насилия, минимум рефлексии.

— А ты че, не пойдешь? — спросил Канан второго сподвижника, попутно чеша за ухом Белого.

— В этом нет нужды. Я лучше постою здесь, понаблюдаю. Вдруг узнаю что-то новое, — фыркнул Док.

— Грамотный ответ… Ладно… Пущай Курнет сегодня будет главной звездой.

Более матерые и опытные орки внизу всё это время прятались за обломками и воронками от артснарядов, огрызаясь плотным огнем. Они использовали куда более адекватную тактику, чем безмозглый бег по открытому полю. Они только что видели, как молодняк стерли в порошок, поэтому недооценивать огневую мощь юдишек не собирались. Но тут прямо в центре орочьего войска раздался оглушительный рев.

— ПАРНИ! ВРЕМЯ ДЛЯ WAAAAAGH!

Бойзы с восторгом обернулись и увидели, как четырехметровый Курнет вскидывает свой металлический манипулятор. Он с гордостью продемонстрировал оружие ближнего боя, выбранное для этого знаменательного дня — силовые когти длиной почти в полметра, которыми он собирался насаживать гвардейцев пачками. Во второй руке он сжимал колоссальный эзкопетон — дробовик такого калибра, что его перезарядкой занимались сразу четыре гретчина, таскавшиеся за Курнетом.

И не стоит недооценивать этих мелких ублюдков. Может, на фоне своего огромного вожака они и выглядели жалко, но каждый из них был ветераном бесчисленных боен за Хейм. Канан и Мюррей до сих пор ржали над тем, как Курнет назвал их: «Первый», «Второй», «Третий» и «Четвертый». Он просто не захотел усложнять себе жизнь придумыванием имен. Орк есть орк, че тут думать.

На другой стороне поля боя, за брустверами траншей, имперские гвардейцы с ужасом услышали, как над равниной раскатился хтонический рев WAAAGH!. Нервы натянулись как струны. Тысячи лазганов модели М-Галактика вскинулись к плечам. Экипажи немногочисленных «Химер» навели тяжелые болтеры на горизонт. «Часовые» зашагали вперед, занимая позиции. Расчеты «Василисков» задрали свои чудовищные орудия к небу, готовые открыть огонь по первой же команде полковника.

В траншеях Астра Милитарум повисла мертвая, звенящая тишина. Тишина, способная заморозить кровь в венах. Напряжение солдат выдавали лишь капли холодного пота, катящиеся по грязным лицам, тяжелое дыхание и дрожащие руки. Их удерживало на позициях только присутствие комиссаров, чреватое немедленным расстрелом за трусость. Большинство гвардейцев боялись болт-пистолета в затылок от своего начальства больше, чем ксеносов.

А затем… земля содрогнулась. Как при восьмибалльном землетрясении, люди почувствовали дрожь от поступи армии, превосходящей их числом один к ста. И сквозь пыль и дым они увидели то, от чего кровь отлила от лиц: из-за горизонта на них надвигалась сплошная стена из ржавого железа и брони. Какого черта?!

Как и учил их Канан, нет ничего полезнее для наступления в чистом поле, чем хорошая передвижная стена из кусков брони. Эту тактику человечество использовало тысячелетиями, пуская танки перед пехотой. Разница была лишь в том, что сейчас роль танковой брони выполняли толстенные листы металла, которые гигантские орки тащили на себе исключительно за счет мышечной мощи, усиленной слепой верой в свое превосходство.

По приказу полковника тысячи лазганов ударили одновременно. Но снопы красных лучей просто бессильно рассеивались и вскипали на грубых металлических щитах. Только тяжелое вооружение «Химер» пробивало этот импровизированный панцирь, разрывая носителей щитов на куски. Но орков было слишком много, а бронетехники — катастрофически мало. Вся надежда оставалась на артиллерию и ракетные установки. Они собирали свою кровавую жатву, но зеленую волну было уже не остановить. И в этот момент солдаты услышали приказ, от которого у них внутри всё оборвалось.

— Примкнуть штыки!

Зеленокожие были уже так близко, что гвардейцы могли отчетливо учуять не только запах кордита и жженого металла, но и невыносимую вонь пота, грибных спор и орочьей ярости. Крики WAAAGH! накатывали как цунами. Пальцы до боли сжали цевья лазганов, готовясь к рукопашной. А прямо за стальной стеной орков горел жаждой крови Курнет.

— ЧАРДЖ! — проревел огромный орк.

Его хриплый голос прорезался даже сквозь грохот артиллерии. Курнет, возвышаясь над толпой на все свои четыре с половиной метра, бросился вперед, лично возглавив легион зеленокожих.

Железные щиты с грохотом полетели в пыль. Орки, взревев от предвкушения резни, преодолели последние тридцать метров, отделявшие их от имперских траншей, и навалились на позиции людей как лавина мускулов и ржавых лезвий.

Шквальный огонь рвал плоть с обеих сторон. Лазганы прошивали зеленые тела, оставляя дымящиеся, обожженные дыры. Раненые орки падали в грязь, но сзади на них наступали их же собратья, перемалывая их в кровавое месиво. Ответный огонь из крупнокалиберных орочьих шут просто сносил головы тем гвардейцам, кто имел несчастье высунуться из траншеи на секунду дольше положенного. Паника начала охватывать ряды защитников. Люди в ужасе смотрели на обезображенные трупы своих товарищей, утопающие в кровавом месиве на дне окопов. Их участь была предрешена.

Группа под командованием Курнета первой ворвалась в траншеи, устроив чудовищную бойню в первые же секунды. Силовые когти исполинского орка насаживали гвардейцев по трое за раз, как куски мяса на шампур, после чего он просто швырял их разорванные тела в стороны. Рядом с ним четверо гретчинов вели непрерывный огонь по любому, кто осмеливался подойти ближе, превратившись в своеобразную «элитную» гвардию, попутно успевая закидывать патроны в пушку своего босса.

Имперская бронетехника не выдержала напора. Легкие шагоходы «Часовой» пали первыми, разорванные на куски концентрированным огнем антитанковых ракет и гранат. За ними последовали «Химеры», чья броня была вскрыта, как консервные банки. Превосходство орков было настолько тотальным, что Курнет даже не успел лично добраться до вражеского командира — кто-то прикончил его раньше. Это выбесило огромного орка, и он еще пару часов злобно пинал трупы юдишек.

А на вершине горы Канан и Мюррей с удовлетворением наблюдали, как всего за полчаса оборона целой планеты была сломлена… И теперь ничто не стояло между ними и их первой глобальной победой на пути к Терре.

Как Канан и предполагал, агромиры никогда не имели серьезных гарнизонов. Обычно, чтобы добраться до таких уязвимых мест, требовалось прорвать оборону миров-крепостей, что было бы тем еще геморроем. Этот варп-прыжок был явно «подарком» Слаанеш. Чертовски тревожным подарком от непредсказуемого божества.

— Ну… Паходу, вот и всё, — протянул Мюррей, явно разочарованный скоротечностью битвы.

— Твоя получит шанс в следующий раз, — хмыкнул Канан, делая шаг вперед. — А пока нам лучше собрать все ресурсы и лут, до которых сможем дотянуться, прежде чем двигать дальше.

— Чет ты поздно надумал присоединиться к драке, Босс, не? — с иронией подколол его Мюррей, глядя, как Каудильо вместе с Белым направляется вниз, к полю боя.

— А то! Хар-хар, — рассмеялся беловолосый орк. — Но там есть кое-что, на че моя хочет посмотреть вблизи.

— Ты про тех парней, которые запрыгнули в окопы раньше Курнета?

— В точку. Моя чуять, там есть кто-то очень интересный.

Всё было именно так. Курнет был свято уверен, что он первым спрыгнул во вражеские траншеи, но в пылу битвы он просто не заметил очевидного. А вот Канан и Мюррей с холма видели всё прекрасно. Небольшой отряд отделился от основной массы и ворвался на позиции гвардейцев за несколько секунд до того, как туда добежал могучий Курнет. И именно это, кстати, отвлекло огонь юдишек и позволило Курнету добежать без особых проблем.

Рядовые орки с восхищением расступались, когда Канан шел сквозь их ряды. Одно его присутствие наполняло их кровь адреналином. Беловолосый орк не был тираном… Со временем он научился видеть извращенную красоту в этих жестоких зеленокожих традициях, которые в прошлой жизни он искренне ненавидел. Он смотрел каждому бойзу прямо в глаза — с властностью и уверенностью альфа-хищника.

И тогда Канан увидел его. На горе из разорванных тел и мешков с песком стоял тот, кого сейчас восторженно чествовали сотни залитых кровью орков. Неизвестный зеленокожий, в руках которого была зажата отрубленная голова того самого имперского полковника. Но самым поразительным было не это. Самым поразительным было то, что этим героем оказался… простой гретчин.

Канан не мог скрыть веселья от абсурдности ситуации. То, что простой гретчин умудрился обойти самого Курнета, было поистине впечатляюще. И для него, и для остальной толпы, которая сейчас чествовала мелкого как героя войны. И это было неудивительно: в иерархии зеленокожих нижние чины обычно не ценятся никем в галактике, а уж тем более — более крупными сородичами.

Канан сгорал от любопытства взглянуть на мелкого гита, привлекшего столько внимания, но едва он сделал шаг, как земля содрогнулась, и раздался полный ярости, сбивчивый рык:

— Где этот мелкий ублюдок?!

Огромный орк приближался гигантскими шагами, взбешенный тем, что у него украли триумф. Это был его звездный час, его законное право — оторвать башку вражескому командиру. И то, что кто-то посмел лишить его этого права, выводило его из себя.

— Где он прячется?! — ревел Курнет. — Когда моя его найдет, моя вызовет его на дуэль! Да! На дуэль! И моя заберет то, что по праву мое!

Исполин ростом в четыре с половиной метра с массивной механической рукой наконец вломился в толпу орков, окружавших его предполагаемого противника. Вычислить цель было несложно — зеленожопые всегда кучкуются вокруг того, кто больше всех отличился в драке.

По логике вещей, такой огромный и сильный Варбосс должен был просто расхохотаться, увидев, что его триумф украл жалкий гретчин. Но, несмотря на свою грубость и корявую речь, Курнет давно усвоил урок: никогда не суди противника по размерам. Урок, который Канан вбил в него лично. Поэтому, увидев мелкого, он уставился на него убийственным взглядом. Мелкого, конечно, по его меркам — гретчин вымахал почти до метра восьмидесяти.

— Ты! — рявкнул Курнет, тыча в него пальцем. — Моя вызывает тебя на дуэль! Прямо здесь и сейчас!

В его словах не было ни капли шутки.

Гретчин чуть не обделался от страха. И как тут не испугаться? Курнет был в три раза больше и сильнее его, шансы выжить в дуэли стремились к абсолютному нулю. Вся храбрость мелкого зеленокожего, подогретая криками толпы, мгновенно испарилась. Единственное, что он смог сделать — это нервно сглотнуть. К его огромному счастью, вместо него заговорил голос разума.

— Хар-хар-хар! Че случилось, Курнет? Твоя злится, что мелкий обошел тебя?

Слова Канана, искаженные орочьим рычанием, разрезали повисшую тишину.

— Ка… Каудильо! — выпалил Курнет.

Огромный орк вовремя опомнился. В присутствии других бойзов Канан оставался их абсолютным вожаком, и относиться к нему следовало соответственно. Курнет тут же рухнул на одно колено, и вся остальная толпа немедленно последовала его примеру.

— Моя не знать, что ты придешь, — продолжил Курнет, и, немного успокоившись, его речь стала более связной. — Твое присутствие вдохновляет нас, Босс.

— Встать, мои бойзы. Сегодня вы знатно постукали врага. Горк и Морк точно довольны этой резней, — рокочущим басом произнес Канан.

За пять лет во главе армии невозможно не научиться вдохновлять свои войска, даже если изначально ты этого не планировал. Канан справлялся с этим безупречно: его слова, пропитанные тяжелой, давящей аурой WAAAGH! мгновенно подняли боевой дух толпы.

— И че привело тебя сюда, Босс? — спросил Курнет.

— То же, что и тебя. Моя хотеть лично посмотреть на того, кто умудрился обогнать тебя в драке. Меткий комментарий Канана вызвал смешки в толпе.

— Этот… недомерок… не обогнал меня! — огрызнулся Курнет. — Прямо щас мы собирались решить этот косяк в дуэли!

— Дуэль до крови? — прищурился Канан.

— А то! Че может быть лучше? — хмыкнул здоровяк. Беловолосый орк лишь тяжело вздохнул от такой первобытной простоты.

— Моя не хочет смотреть на это дерьмо, — отрезал Канан, даже не пытаясь быть тактичным. — Такая скучная дуэль — это пустая трата времени.

— Б-босс? — опешил Курнет.

— Если хотите доказать, кто сильнее, докажите это в настоящей драке! — рыкнул Канан, и его глаза блеснули потусторонним светом. — Тот, кто настукает больше врагов, тот и сильнее. Че может быть проще, а?

Простое решение для сложной проблемы. И куда более продуктивное, чем бессмысленная резня своих же. Курнет с радостью принял вызов, выпятил грудь и забил по ней кулаками, как римский гладиатор, вопя на всю округу о том, сколько черепов он соберет в следующей битве. Он развернулся и ушел, выкрикивая обещания побед, до которых было еще далеко. Но, по крайней мере, он был доволен. Чего нельзя было сказать о его оппоненте.

Гретчин стоял ни жив ни мертв. Да, он круто проявил себя в этой битве, но в орочьей иерархии он всё еще болтался где-то на самом дне. Для большинства это был просто слепой случай. Но только не для того, кто умел смотреть глубже.

— Мелкий, — Канан обратился к нему.

Гретчин уставился на Каудильо в полном шоке. Он и представить себе не мог, что Босс всех Боссов вообще заговорит с таким ничтожеством.

— Зайди в мой шатер. Позже, — бросил Канан.

Это было всё, что он сказал, прежде чем развернуться и уйти с залитого кровью поля в сопровождении Белого. Никто не мог в это поверить. Сам гретчин был в ужасе. Что ждет такого, как он, в логове верховного вожака Орды? Никто даже представить не мог… В любом другом клане он бы просто пошел на ужин Боссу.

К худу ли, к добру ли, но назначенное время пришло. Маленький гретчин брел по элитному району лагеря, где стояли шатры орочьей знати. Это была элита из элит. Тяжеловесы Орды. Монстры ростом минимум в три с половиной метра. Те, у кого была самая толстая броня и самые крутые пушки. Их шатры выглядели вызывающе: увешанные шипами, трофейным металлом и черепами. И среди всех этих гигантских сооружений стоял один шатер, который сильно выделялся.

Гретчин не верил своим глазам. Ни одному зеленокожему низшего ранга не разрешалось даже приближаться к жилищу Каудильо. Все думали, что шатер Босса — самый огромный и эпичный в лагере. Но он оказался таким же скромным, как и его собственный.

Еще более странным было наткнуться на Курнета и Мюррея — "руки" Каудильо постоянно ошивались поблизости. Мюррей лишь молча кивнул ему, проявив вежливость, которой научился у Канана, а вот Курнет смерил его вызывающим взглядом, напоминая о брошенном вызове.

— Ка… Каудильо? — робко пискнул гретчин, не сводя глаз с белого сквига. Монстр вроде не проявлял агрессии, но расслабляться с такой тварью не стоило.

— Заходи, — глухо донеслось изнутри.

Гретчин отодвинул кожаный полог. Первое, что бросилось в глаза — абсолютная спартанская простота. Пара грубо сколоченных стульев, кусок шкуры, брошенный на место для сна, и небольшой очаг в центре, над которым висел котелок. Второе, что ударило в нос — потрясающий, будоражащий аппетит запах из этого самого котелка.

— Падай, где стоишь, — бросил Канан без особой властности в голосе.

Гретчин молча кивнул и послушно плюхнулся прямо на земляной пол. Канан поднял глаза. Посмотрел на мелкого, потом на стул рядом с ним, потом снова на мелкого.

— Твоя может посадить свою задницу… на стул, — произнес Канан медленно, словно объясняя очевидное полному идиоту, но понимая, что мелкий просто до усрачки напуган.

Гретчин послушно залез на стул и молча наблюдал, как Канан помешивает странное желтоватое варево, булькающее в котелке. Он никогда не видел ничего подобного, но пахло это просто божественно.

Сюрпризы для мелкого не закончились. Канан что-то тихо буркнул, и в шатер, громко обсуждая какую-то чушь, ввалились здоровяки Мюррей и Курнет. Они по-хозяйски расселись вокруг огня. Требовать от орков манер — дохлый номер. Каждый из вошедших молча взял металлическую миску и зачерпнул варево прямо из котла. Канана это не парило, он доверял этим двоим. А вот гретчин сидел в полном ахуе, особенно когда сам Каудильо протянул ему миску со странной желтой жижей. Он взял её скорее из страха, что Босс оторвет ему башку за отказ, чем из желания пробовать. Увидев, что остальные хлебают варево, он понял, что это хотя бы не яд. И сделал глоток.

Глаза гретчина округлились до размеров блюдец. Для зеленокожего низшего ранга вершиной кулинарии было сырое мясо, так что наваристый суп со специями стал для его рецепторов настоящим культурным шоком. Это был хитрый тест Канана на проверку интеллекта зеленокожего. Только существо с зачатками разума способно оценить сложный вкус, а не просто жрать сырую плоть. Реакция гретчина была идеальной.

— Так это твоя надрала задницу Курнету сегодня? — усмехнулся Канан, и в его голосе снова проскользнули первобытные орочьи нотки.

Двое из присутствующих чуть не подавились супом. Мюррей заржал в голос, а гретчину показалось, что ему по голове прилетел кувалдой.

— Кха-кха-кха! — заливался Мюррей. — Твоя продула гроту! Вот это позорище! Хар-хар-хар!

— Эй! Моя не проиграл ему! — вскипел Курнет. — Он просто был быстрее! Моя не виноват, что моя — это гора мышц, созданная, чтобы рвать тысячи юдишек разом!

— Ха. Самая тупая отмазка, которую я слышал, — фыркнул Док.

— Грр… Но моя честь всё еще при мне! Моя настукает больше врагов в следующей драке, вот увидите! И вообще… это не первый раз, когда мелкий меня уделывает. Хар-хар!

— Кто-то умудрился настукать вас… з-зеньор Курнет? — робко подал голос гретчин.

«Хорошо формулирует. Отличный знак», — пронеслось в голове Канана.

— Ха! Только Босс смог уложить меня! И прикинь, он сделал это с одного удара! — гордо заявил Курнет.

— Вау… — глаза мелкого заблестели, как у ребенка, слушающего сказку.

— Так, хорош, Курнет. Моя позвал его не для того, чтобы болтать обо мне, — отрезал Канан.

— Верно. Мне и самому интересно, как это вышло, — кивнул Мюррей.

— К-как вышло что? — не понял гретчин.

— Как ты умудрился добраться до вражеского полковника раньше основных сил? — спросил Канан. Гретчин невольно вжался в стул под тяжелыми взглядами трех гигантов. — Ладно, начнем с простого. Как тебя звать?

— Моя… не иметь имени, Босс.

— Мы, орки, не юзаем имена, Канан, — вставил Мюррей. — Только те, кто считает себя достойным, берут имя. Мы же это обсуждали.

— Моя всё еще не привык к этому дерьму, — буркнул беловолосый орк.

— Нас обычно зовут мелкими, недомерками, гротами и всяким таким, — пискнул гретчин. — Единственные гроты с именами — это те, что таскаются за зеньором Курнетом.

— Один, Два, Три и Четыре… Да уж… Верх креатива, — хмыкнул Канан. Мюррей снова заржал.

— Эй! Нормальные имена! — возмутился Курнет. — Простые и хрен забудешь. Че еще надо-то?

— Да-да… как скажешь, здоровяк, — отмахнулся Док.

— Ладно… Это мы исправим. Но сначала выкладывай. Че там произошло в окопах? — приказал Канан.

Хоть и сбивчиво, но гретчин смог внятно объяснить, как они оказались впереди всех. Всё началось с того, что знатного орка, который вел их фланг, разорвало артснарядом. Оставшись без лидера, зеленокожие впали в ступор, не зная, че делать дальше. Но мелкий заявил, что отказывается дохнуть как трусливый сквиг, и с воплями бросился прямо на позиции юдишек.

Увидев, как мелкий гит бесстрашно прет на пулеметы, остальные бойзы заразились его первобытной яростью. Орочье поле WAAAGH! вспыхнуло с новой силой. Воодушевленные его поступком, они рванули следом с такой агрессией, что обогнали даже основную волну, которая двигалась за щитами. Этот прорыв стал фатальным. Командующий человеческими силами в панике перебросил резервы, чтобы закрыть брешь. Это была его самая фатальная ошибка, потому что буквально через секунды по ослабленному центру ударил Курнет. Без всякого плана это вылилось в идеальные "клещи", которые размололи вражеский штаб в труху.

Конечно, гретчин рассказывал только то, что видел сам. Полную картину оценили только Канан и Мюррей, наблюдавшие за бойней с холма.

— Юзать пушки этих слабаков… Какое позорище, — презрительно фыркнул Курнет, слушая рассказ.

— Это было всё, что у нас было! — пискнул гретчин. — И вообще, мы, гретчины, хотя бы можем стрелять из человеческих стрелял! Они нам по размеру!

Этот меткий комментарий вызвал совершенно разную реакцию. Курнет недовольно зарычал, Мюррей широко распахнул глаза, осознав гениальность идеи, а Канан просто расхохотался от находчивости мелкого.

Беловолосый орк смотрел, как гретчин пререкается с исполином Курнетом. Между ними уже зарождалась искра соперничества, хотя ни один из них этого еще не понимал. И тогда… Канану вспомнилась история из его далекого прошлого. Древняя земная легенда времен, когда человечество еще не покинуло колыбель. Легенда о Давиде и Голиафе.

— Отлично. Твое имя теперь будет… Давид, — властно произнес Канан, глядя на гретчина. — И твоя будешь командовать целой дивизией таких же гротов под моим началом. Он закончил фразу, расплывшись в хищной, уверенной улыбке.

Дреа был всего лишь маленьким агромиром в одном из самых опасных секторов галактики. И дело не только в близости к Цикатрикс Маледиктум, но и в тех первобытных кошмарах, что скрываются во тьме космоса. Это был жалкий белый камушек в субсекторе Маркайн Маршес, сектор Каликсида. Идеальный плацдарм, чтобы нарастить мясную массу орочьей армии.

Но Дреа был лишь разминкой. Первым шагом в галактическом крестовом походе Канана. Субсектор был богат на миры и ресурсы, и теперь их целью был мир-улей Кантус.

Ничего необычного: бесконечные бетонные джунгли, перенаселение и гарантированная кровавая мясорубка против полков Планетарной Обороны и миллионов "добровольцев", которых улей мог выставить как пушечное мясо.

Для обычных орков сложные тактические маневры Канана казались пустой тратой времени. Но в масштабах глобальной войны его решения сокращали время захвата и потери среди зеленокожих почти на пятьдесят процентов. Рядовому орку плевать на потери, но Каудильо, чья цель — осада самой священной Терры, берег каждого бойца.

Первым делом Канан разделил армию по стилям ведения боя. Орки славятся тупой прямолинейностью — навалиться всей массой и задавить. Но эту массу можно было использовать куда эффективнее.

Курнет был на седьмом небе от счастья — он всегда врывался в пекло первым. Теперь огромный орк командовал Меганобами. Это были чудовища ростом от трех с половиной метров, закованные в такие неадекватно толстые куски бронепластин, что казалось невозможным, чтобы внутри вообще находилось живое существо. Эти парни были воплощением орочьей смелости… или тупости. Они использовали ту же тактику стены щитов, но теперь сами были ходячими стальными бастионами. И здесь магия зеленокожих работала на полную катушку: их броня становилась практически непробиваемой благодаря их слепой, фанатичной вере в собственную неуязвимость. Поле WAAAGH! сгущалось вокруг Меганобов, заставляя вражеский огонь вязнуть и рикошетить. Только прямое попадание из тяжелой противотанковой артиллерии могло их замедлить.

Канан наблюдал за этой элитой с нескрываемым уважением. Даже будучи Астартес, он бы сто раз подумал, прежде чем выйти один на один с Меганобом. Это была неудержимая сила, которая крепла с каждой пролитой каплей крови. Осознание того, что теперь эта сила подчиняется ему, вызывало у него зловещую усмешку. Но эта стена металла была лишь первой фазой.

Следом шла основная орда. Зеленое цунами, которое Меганобы сдерживали своими спинами до тех пор, пока Курнет не давал команду. В нужный момент стальной фронт расступался, выпуская миллионы орков на пожирание врага.

Этой смешанной массой из бойзов, гретчинов и снотлингов командовал Мюррей. Удивительно, но Док идеально балансировал этот первобытный хаос. У него была харизма, обычно присущая только Каудильо. Поэтично выражаясь, если Курнет был мечом Канана, то Мюррей — его знаменосцем.

Они сражались плечом к плечу еще со времен войн на Хейме, и их синергия была идеальной. Они начинали бой на разных флангах, но в самом эпицентре мясорубки всегда оказывались рядом. Идеальный дуэт: Атака и Защита. Абсолютная Разрушительная Сила и Мгновенная Регенерация. Курнет знал, что может сражаться с максимальной безбашенностью, потому что Док мог сшить его по кускам прямо под шквальным огнем. А четыре личных гретчина непрерывно заряжали его пушки и чинили броню прямо на ходу. Курнету оставалось только одно — уничтожать всё живое.

Но пока в центре бушевал этот ад, на флангах разворачивался совершенно иной, еще более пугающий сценарий.

Силы обороны Кантуса многократно превосходили гарнизон Дреа. Мир-улей мог бросить в топку войны миллионы жизней. Линия фронта растянулась на километры. На флангах орки действовали нетипично. Никаких слепых рашей. Они прятались за укрытиями, вели позиционные перестрелки и не лезли на рожон, удерживая позиции Имперской Гвардии, которыми командовал слишком молодой и зеленый комиссар.

— Комиссар, сэр! — крикнул связист. — Ксеносы не продвигаются! Мы держим линию!

— Отлично. Стоять насмерть! — рявкнул офицер. — Если падет этот сектор, падет и весь улей! Ни шагу назад!

Слова комиссара были тверже рокрита. Гвардейцы знали: присутствие человека в фуражке пугает больше, чем орки. Комиссар не задумываясь пустит пулю в затылок любому, кто попытается отступить. Гвардейцы стиснули зубы и продолжали палить. Красные лучи лазганов прошивали дым, но орки почти не высовывались, огрызаясь короткими очередями. Для зеленокожих это было просто немыслимо.

— Проклятые трусы! — процедил комиссар, сжимая рукоять болт-пистолета. Но истошный вопль по воксу заставил его вздрогнуть.

— ОГОНЬ ПО СВОИМ! ОГОНЬ ПО СВОИМ!

В окопах началась паника. Какой, к черту, огонь по своим?! Комиссар взлетел на наблюдательный пункт и прильнул к биноклю. В соседнем секторе, прямо из густого дыма, сотни красных лазерных лучей ударили в спины и фланги имперских гвардейцев.

Из-за плотного дыма комиссар сначала решил, что один из взводов запаниковал и начал палить во все стороны. Он уже готов был лично отправиться туда и расстрелять каждого дезертира. Но когда дым немного рассеялся, его кровь заледенела.

Орки не используют лазганы. Орки любят грохот, отдачу и огромные пули. Только Астра Милитарум использует чистое, стабильное лазерное оружие. Поэтому, увидев красные лучи, гвардейцы решили, что это свои, и замешкались. И эта ошибка стоила им жизней.

Прямо из дыма, в каких-то десятках метров от передовых траншей, выступил Давид. За ним плотным строем шагали тысячи гретчинов. Все они были от метра шестидесяти до двух метров ростом. И на каждом из них была надета снятая с трупов броня Астра Милитарум, а в руках они сжимали трофейные лазганы, захваченные на Дреа.

Ни один человек не мог поверить своим глазам. Мерзкие ксеносы были облачены в форму их павших братьев. Имперские аквилы были грубо сорваны или закрашены намалеванными орочьими глифами.

Приказ Канана для Давида был предельно ясен: собрать всех гретчинов, подходящих по размеру, и вооружить их человеческим снаряжением. Содержать такую колоссальную орду затратно, а использование вражеского лута — основа орочьей логистики. Зеленокожим плевать на "честь" и "гордость". Они живут ради войны и используют всё, что убивает. Обычно орку нужно залутать десяток битв, чтобы собрать приличную пушку, а уж тратить нормальный лут на гретчинов — вообще неслыханно. Но Канан мыслил иначе, и Давид гениально реализовал его задумку.

Батальон из десяти тысяч тяжелобронированных гретчинов с лазганами вынырнул из пепла. Их пронзительный визг WAAAGH! парализовал гвардейцев. Защитники не успели даже вскинуть оружие, как тысячи лазерных лучей испарили их прямо в траншеях. Фланг был прорван мгновенно.

Комиссар в ужасе смотрел, как рушится оборона, проклиная ксеносов за осквернение имперского оружия. Но проклятиями наступление не остановить. Сектор был потерян. Нужно было срочно трубить отступление.

Тем временем в захваченных окопах: — Длинные ямы без юдишек! — завопил один из гретчинов, указывая на зачищенные траншеи.

— СИГНАЛ! СВИСТИ ОСТАЛЬНЫМ! — пропищал Давид.

Над полем боя со свистом взмыла в небо здоровенная ракета. Раздался оглушительный взрыв, и небо озарилось ослепительной зеленой вспышкой. Люди не поняли, что это значит, но сигнал был подан. Для сорок первого тысячелетия запускать сигнальную ракету — это дикая архаика, но для орков, которые не пользуются воксом из принципа, это был прорыв уровня перехода от каменного века к железному.

— Ха… Кажись, этот мелкий гит снова уделал тебя, — ухмыльнулся Мюррей, толкнув Курнета в бок.

— ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! ВСЕМ БОЙЗАМ! В АТАКУ! — взревел Курнет, окончательно потеряв терпение от уязвленной гордости.

Наблюдая за этим с холма, Канан лишь хищно оскалился. Его план сработал безупречно. Ему не нужно было знать, что Давид прорвал фланг. Он знал, что когда Курнет увидит сигнал мелкого конкурента, его ярость заставит Меганобов рвануть вперед с удвоенной скоростью, сминая всё на своем пути.

Канан удовлетворенно наблюдал, как основные силы Курнета и Мюррея перемалывают центр. Справа неумолимо продвигалась зеленая волна лазганного огня под командованием Давида. Но тут… его взгляд зацепился за новую деталь на поле боя. Из-за имперского штаба, ровным, идеальным строем, словно безликая серая стена, выдвигались новые порядки. Они не паниковали. Они не бежали. Они шагали в этот ад так, словно шли на парад.

— Каудильо? Моя не понимать… Че твоя делать? — спросил один из телохранителей, увидев, как Канан снимает с плеча свой гигантский цепной меч.

— Вперед. Веселье только начинается, — ответил бывший Астартес, и его глаза вспыхнули.

— А че там такое?

— Видишь тот строй? — Канан указал лезвием меча на серые шинели. — В этой галактике есть только одни юдишки, способные держать такой идеальный, мертвый порядок посреди абсолютного хаоса. Это… Корпус Смерти Крига.

Энергия WAAAGH! вокруг Канана начала физически потрескивать в воздухе, искрясь зелеными разрядами. Он поднял меч к небесам, и его рык, в котором смешались ненависть падшего Ангела Смерти и ярость первобытного зверя, сотряс самые небеса:

— СЛУШАЙ СЮДА, ПАРНИ! ВРЕМЯ ДЛЯ НАСТОЯЩЕГО WAAAAAGH!

Вражеский штаб. Пятнадцатью минутами ранее.

— Генерал! Силы противника прорвали нашу первую линию обороны! — нервно доложил посыльный.

Внутри штаба сил человечества собралась элита высшего командования, отчаянно пытаясь скоординировать оборону. Но ситуация складывалась явно не в их пользу.

— Так быстро? — нахмурился генерал.

— Дело дрянь, — процедил полковник. — Как, во имя Терры, такая колоссальная орда зеленокожих вообще миновала миры-крепости и добралась сюда? В этом нет никакого смысла.

— Сейчас это не имеет значения, — отрезал генерал. — Мы должны остановить их любой ценой. Нельзя позволить им добраться до второй линии, иначе наша артиллерия понесет потери.

— Уже слишком поздно. Это лишь вопрос минут, когда эти ублюдки нас настигнут. Мы должны отступить.

— Отступить? Куда?

— В город, — с каменным лицом ответил полковник.

— Вы в своем уме?! Мы не можем втягивать в это гражданских!

— На данном этапе бессмысленно об этом беспокоиться. Если нас разобьют, гражданских ждет та же участь.

— Согласен, — вмешался комиссар. — Мы должны вооружить каждого гражданина, способного держать винтовку. Пусть защищают свою землю так, словно это сама Святая Терра!

Трое офицеров продолжали яростно спорить о правильности этого решения. Генерал прекрасно понимал, что вооруженные гражданские могут стать угрозой даже для своих — необученный человек с оружием опасен, как граната с выдернутой чекой. Но среди присутствующих был еще один офицер, который до сих пор не проронил ни слова.

Внезапно тот, кто хранил молчание, поднялся, мгновенно приковав к себе внимание всех остальных. Его внешний вид был весьма специфичным, а одно лишь присутствие излучало ледяной холод и абсолютную дисциплину.

— Командующий Тайрон, — обратился к нему генерал. — Вам есть что сказать?

— Гвардия Крига… не отступает, — произнес Тайрон глухим, мрачным голосом, едва пробивающимся сквозь неизменный противогаз. — Я поведу свои войска… на передовую. Бежать или остаться… Решать вам. Я… откланяюсь.

Офицер, командующий прикомандированным корпусом Крига на этой планете, покинул помещение, оставив остальных переваривать услышанное с совершенно разными мнениями.

— Эти психи из Крига совсем свихнулись. Бросаться в заведомо проигранную битву, — фыркнул полковник.

— Это героический поступок. Пусть их слава вознесет их к Императору, — возразил комиссар.

— Единственное, куда это их вознесет — к верной смерти, — огрызнулся полковник. — Генерал… Каковы ваши приказы? У нас истекает время.

— Отступаем, — произнес генерал после тяжелой паузы. — Пусть жертва Гвардии Крига даст нам достаточно времени, чтобы укрепить город. И да пребудет с нами свет Императора.

— Да направит нас свет Императора, — хором отозвались полковник и комиссар.

Настоящее время. На другой стороне поля боя.

— Юдишки валят! — завопил один из рядовых зеленокожих, указывая на то, как Астра Милитарум сворачивают позиции и оттягиваются в тыл.

— Отступают щас? — нахмурился Мюррей. — Странная херня.

— Трусливые сквижьи задницы! — взревел Курнет. — А НУ ВЕРНУЛИЗЬ СЮДА И ДРАЦА! МРАЗИ!

— Твои вопли их не вернут, — бросил Мюррей.

— Захлопни пасть! Моя тока начал разминать мускулы!

— М-м-м… Может, Давид уже добрался до ихнего Босса?

— ЧЕГО?! — вылупился Курнет.

— Не кипятись. Это просто теория.

— Моя плевать на твои тупые теории! Этот мелкий гит не уделает меня во второй раз! ВСЕМ НОБАМ! В АТАКУ!

Приказывать орочьим Меганобам «бежать в атаку» было сродни дурной шутке. На этих парнях висело столько толстенного металлолома, что двигаться быстрее тяжелого шага им не позволяли сами законы физики. Но в дело вступало орочье поле WAAAGH!. Абсолютная, фанатичная уверенность Курнета в том, что они догонят врага, мгновенно передалась толпе Меганобов. Невозможный вес брони перестал иметь значение: суставы сервоприводов завыли, и многотонные стальные чудовища перешли на пугающе быстрый бег. Когда они добирались до врага, разрушения от них превосходили любую немоторизованную единицу.

— Эй, Курнет, может нам стоит… Эй… Курнет! Ты меня ваще слушаешь?! КУРНЕТ! — но огромный орк не обращал на него ни малейшего внимания. Мюррей тяжело вздохнул. — Тупоголовый кусок сквига… Ладно… Всем парням! Вперед!

Продвижение такого колоссального числа войск не могло остаться незамеченным — сама земля дрожала от миллионов шагов, бьющих в унисон. И это внимание быстро уловила группа на правом фланге, которой командовал Давид.

— Босс, бальшие парни прут вперед! — пискнул гретчин.

— Походу, пора. Юдишки свалили. Че-то происходит… — Давид взял секунду на размышление. — Готовьте парней. Пойдем за основными. Берите все стрелялы с мертвяков. Нам низя отставать.

— Торопишься на передовую? — раздался низкий голос.

— К-Каудильо?!

Появление беловолосого орка стало полным сюрпризом, особенно потому, что гигантский белый сквиг, на котором он ехал, двигался как тень, не издавая ни единого звука своими тяжелыми лапами. И Канан был не один. Прямо за ним стояли элитные силы Орды.

Нобы. Крутые парни. Или как бы их ни называли в Орде. Личная гвардия Канана была элитой из элит. Сотня орков, облаченных в лучшую броню — удивительно прочную, но легкую. Идеальное сочетание защиты и подвижности. Законы физики снова пасовали перед их коллективной верой: их доспехи выдерживали попадания, которые должны были прошивать их насквозь. Их огромные пушки стреляли снарядами размером с гранату, а огневая мощь была несравнима ни с чем. Их главная проблема заключалась лишь в том, что их было слишком мало.

Курнет был очень настойчив с этой идеей и лично тренировал эту уникальную силу. Канан долго отказывался, но после всех опасностей, которым они подвергались во время завоевания Хейма, он наконец уступил просьбам своей правой руки. Своего меча. Теперь эта сотня Крутых Парней следовала за Каудильо повсюду на поле боя, служа ему живым щитом и болтером одновременно. Это было секретное оружие, о котором галактика почти ничего не знала. Сам Канан верил, что любой из них мог бы выйти один на один с рядовым Астартес и одержать победу. Но это решит судьба. А пока у них был мир, который нужно завоевать.

— Расслабься. На поле боя формальности ни к чему, — произнес Канан.

— Что… Что вы здесь делаете, мой господин?

— Моя увидел кое-что интересное сверху. И решил присоединиться к веселью. Ты ведь тоже это просек, а?

— Просек? Просек что?

Канан посмотрел на гретчина с легкой надеждой. У него были хорошие инстинкты, но ему еще многому предстояло научиться. И думать о том, что он ждет чего-то от существа, которое в своей прошлой жизни убил бы не задумываясь, было весьма иронично. Он задавался вопросом… Как выглядит вселенная теперь, когда у него другая пара глаз, чтобы смотреть на нее.

— Почему бы тебе не составить нам компанию? Тебе и твоим парням.

— Компанию? Куда?

— Это сюрприз.

У Каудильо были все основания полагать, что эта битва не будет такой же простой, как предыдущая. Одно только присутствие Гвардии Крига заставило его переосмыслить стратегию. В отличие от Астра Милитарум, эти парни в сером были немного более… фанатичными. Если можно так выразиться. И основные силы очень скоро это обнаружат.

Артиллерия громыхала, и это поле боя сильно отличалось от предыдущего. Войска Крига не собирались прятаться в траншеях и ждать врага, ведь если они хотели обрести истинное искупление за свои грехи, они должны были выйти прямо на поле боя. Нет спасения для труса. Нет искупления для того, кто не отдаст свою жизнь Императору. Только смертью они оплатят вечный долг за грехи Крига.

Лишенные страха или здравого смысла, солдаты Гвардии Крига бросились в лобовую атаку на орду, невзирая на численное превосходство зеленокожих. Видеть, как эти щуплые солдаты с примкнутыми штыками бегут на закованного в броню Меганоба, казалось верхом идиотизма, а их жертва — напрасной. Но для тех, кто мог видеть поле боя издалека, результат был совершенно иным.

Пехота Крига выполняла жизненно важную функцию во вражеской стратегии: остановить продвижение орков, пока артиллерия стирает поле боя с лица земли.

Огромные снаряды, выпущенные из гаубиц, не делали различий между своими и чужими. Там, куда они падали, они взрывались с такой силой, что оставляемые ими кратеры были видны издалека. Неважно, насколько тяжело были бронированы отряды орков — испепеляющий жар просто зажаривал зеленокожих, оставляя лишь куски металла, с которых свисали ошметки обгоревшей плоти. А от солдат Крига оставались лишь воспоминания и их жертва.

— Хар-хар-хар! Эти юдишки ваще поехавшие! МОЯ ИХ ОБОЖАТЬ! — орал огромный орк, находясь на безопасном расстоянии от поля смерти.

— "Поехавшие" — самое точное слово, — кивнул Мюррей. — Но они нас застопорили.

— Где наши бальшие летучие бумы?! Моя хотеть, чтоб вы швырнули в этих психов всё че есть!

— У нас их нет. Мы потратили все ракеты в самом начале боя.

— ЧЕ?! Пачему?! Какой тупой оркомудень это приказал?!

— Это был ты, гений.

— А. Ну да. Хе-хе. Твоя правда.

— За что Горк и Морк наказывают меня таким соседством? — саркастично вздохнул Мюррей, раздраженно рыкнув.

Однако немного восточнее от основной бойни, сила, почти невидимая для защитников планеты, двигалась сквозь тени редкого подлеска. Объединенные силы Давида и Канана наступали в тишине, так как от этого зависела их стратегия.

— Вы реально знали, что так будет? — изумленно прошептал Давид, когда Канан в точности описал ему ту самую проблему, с которой сейчас столкнулись Мюррей и Курнет на поле боя.

— Если ты высадишь весь свой дальнобойный арсенал сразу, тебе нечем будет заткнуть вражеские пушки. У Корпусов Гвардии Крига артиллерии всегда в избытке. Поэтому мы должны зайти им во фланг, пока нашу основную армию не стерли в порошок.

— И мы выйдем прямо к ним по этой тропе?

— Смотри сам.

Гретчин в шоке посмотрел, как его Каудильо поднял руку, указывая на небольшой холм справа от них. Давид не раздумывая забрался наверх, чтобы посмотреть, и действительно: всего в паре километров от них находились центральные артиллерийские батареи Крига, палящие изо всех стволов. Защищал их всего один взвод солдат, так как остальные были брошены на передовую. Правда заключалась в том, что никто не ожидал появления орков в этом секторе. И уж тем более никто не ожидал, что гретчины смогут устранить разведчиков Астра Милитарум до того, как те успеют поднять тревогу.

— Обалдеть. Они прямо тут. Как вы догадались?

— В этом и заключается работа вожака орды. Ну че скажешь, мелкий? Сможете заткнуть эти пушки до того, как мы проиграем битву в центре?

Взгляд Канана был невероятным. Несмотря на его слова, описывающие критическую ситуацию, его лицо выражало абсолютную уверенность, на нем даже играла вызывающая улыбка. И правда была в том, что он полностью верил, что они смогут это сделать. И эта непоколебимая вера пропитала WAAAGH! вокруг гретчинов.

— Еще бы! — пискнул Давид, отвечая на доверие, которое оказал ему Каудильо. — Всем мелким! В АТАКУ!

Хотя им еще предстояло немного подучить, что такое внезапная атака, справлялись они неплохо. Орать перед тем, как броситься на ничего не подозревающего врага — не самое умное решение во вселенной, но это дело поправимое. Давид повел войска во фланг вражеского тыла, где должно было состояться одно из решающих сражений в войне за планету.

Тем временем Канан остался позади вместе со своим элитным подразделением.

— Наша работа здесь закончена! За мной! Нас ждет драка покрупнее!

После его слов элитные бойцы расхохотались от предвкушения. Они знали, что грядет, и ближайшее будущее обещало им битву, которую они запомнят на всю вечность.

— Нас атакуют с левого фланга! — крикнул посыльный, едва вбежав в командный центр Корпуса гвардии Крига.

— Это… неожиданно. Почему разведчики нам не доложили?

— Мы не знаем, полковник. Мы потеряли с ними всякую связь.

— Понятно. О каком количестве орков мы говорим?

— Около тысячи. Но генерал, это не совсем орки. По крайней мере, не такие, как на главном фронте. Они меньше, и на них броня и оружие Имперской Гвардии.

Это известие, без сомнения, повергло полковника Тайрона в шок, что было невозможно увидеть из-за его дыхательной маски, но его внезапное молчание встревожило всех присутствующих.

Полковник взял несколько секунд на размышление. Он поднес руку к подбородку и посмотрел на багровые небеса, окрашенные взрывами и дымом поля боя, простирающегося до горизонта.

— Должно быть, это та таинственная сила, что привела к падению первого фронта… Очень хорошо. Перебросьте всех солдат из тыла и половину правого фронта для усиления левого фланга. Они должны остановить их любой ценой.

— Но не оставит ли это нас уязвимыми для атак с других направлений?

— Наша первоочередная задача — остановить их до того, как они доберутся до артиллерии. Война в окопах будет тяжелой, и нам понадобятся все войска, чтобы остановить их… На данном этапе… Мы не можем защищаться от врагов, которые еще не вышли на поле боя… Мы пришли сюда умирать… Солдаты. Во имя славы и искупления Крига.

— В жизни — война. В смерти — покой. В жизни — позор. В смерти — искупление, — хором ответили все присутствующие.

— Выпускайте Всадников Смерти!

Внезапно орки на главном фронте застыли в недоумении, увидев, как взрывы от артиллерии и стрельба с другой стороны фронта прекратились. Это не имело для них никакого смысла, и они высовывали головы, чтобы понять причину столь внезапного затишья.

— Ха! Эти тупые юдишки растратили все свои пули! Победа наша! — заржал Курнет.

— Я бы не был так уверен… Погоди… Слышишь? — прищурился Мюррей.

Внезапно земля начала содрогаться. Это было похоже на землетрясение прямо под ногами, а странный гул заполнял поле боя. Что бы это ни было, казалось, оно исходило со стороны Корпусов Крига, и вскоре зрение открыло им тех, кто потерял волю к жизни и отдал свою душу Империуму и Императору.

Всадники Смерти Корпуса Крига, одно из самых безумных подразделений во всем Астра Милитарум, вышли на поле боя. Всадники, лишенные страха и чувства самосохранения, скакали на величественных скакунах, вооруженные лишь своими копьями и железной волей, ослепленные верой в Императора.

Тысячи этих мужчин и женщин, не боящихся смерти, вырвались из вражеских рядов, образуя огромную серую волну, несущуюся прямо на зеленокожих, в то время как их голоса безостановочно повторяли гимн своего полка: "В жизни — война. В смерти — покой. В жизни — позор. В смерти — искупление".

Орки, стоявшие в первом ряду, едва успели прицелиться и выстрелить, скосив всего сотню всадников из тысяч, которые прорвали их строй благодаря своей абсурдной скорости. Их копья убивали каждого зеленокожего на своем пути в отчаянной и невозможной попытке остановить зеленую волну.

Теперь солдаты Крига и зеленокожие развернулись в наземной битве. Огнестрельное оружие отошло на второй план, а мечи и чоппы со звоном сталкивались с металлом, создавая оглушительный грохот. Если их целью было остановить орков на их пути, они добились этого в совершенстве.

— Хар-хар! Моя обожать этих парней! Моя ни за че это не пропустит! — взревел Курнет.

— Курнет, стой… КУРНЕТ! — крикнул Мюррей, но тот был уже слишком далеко, чтобы его услышать.

Мюррей лишь вздохнул и грязно выругался, прежде чем немного успокоиться. Курнет редко когда-либо о чем-то думал, и это не раз втягивало его в безвыходные ситуации. И эта, похоже, была одной из них.

— Босс. Че делаем? Идем за ним? — спросил один из орков.

— Нет. Поднять щиты. Огибаем центр и бьем по флангам. Если мы останемся здесь рубиться, мы сделаем ровно то, чего хочет враг.

Матазанос не мог быть более прав, и каково же было удивление полковника Тайрона, когда один из посыльных быстрым шагом подошел к месту, где он находился.

— Всадники Смерти столкнулись с силами противника. Но удалось остановить только центр. Остальные орки продвигаются по флангам к нашим позициям.

— Это было слишком быстро. Орки обычно не игнорируют драку. В их рядах есть кто-то. Кто-то с большим интеллектом, чем я ожидал.

— Каковы ваши приказы, полковник?

— Пусть артиллерия возобновит огонь… И пусть наши солдаты достигнут искупления.

Грохот артиллерии вновь сотряс поле боя. Залпы летели по красным небесам сквозь дым и шальные выстрелы, падая на выжженную войной землю. Союзники и враги гибли под рев взрывов, а численность обеих сторон значительно сокращалась, причем зеленокожие несли самые большие потери.

И посреди всей этой бойни находился Курнет, которому было абсолютно наплевать на все потери, которые несла его группа. Он был сосредоточен только на том, чтобы атаковать в лоб и убить врага, стоящего прямо перед ним.

С другой стороны, Мюррей делал невозможное, чтобы продвинуться вперед, лично возглавив правый фланг, даже когда артиллерия и огонь из вражеских окопов казались сосредоточенными на его позиции, не зная, что левый фланг в это время полностью уничтожается.

Было удивительно, как жертва чуть более тысячи всадников смогла так переломить ход битвы. Теперь орки оказались в невыгодном положении, хотя лидеры обеих сторон знали, что зеленая волна выйдет победительницей. Единственный вопрос заключался в том… сколько зеленокожих они смогут забрать с собой, прежде чем последний вздох покинет тела солдат Крига. И тем не менее, это был не единственный фронт сражения.

— Полковник, мы потеряли больше половины нашей артиллерии в левом секторе.

— Я так и думал. В окопах численность не дает большого преимущества. Очевидно, этот орочий отряд мощнее, чем я ожидал. Если мы не укрепим оборону, это будет лишь вопросом времени…

Внезапно слова полковника оборвались, и все присутствующие с изумлением уставились на того, кто прибыл на командный пункт. Простой человек… Простой рядовой Астра Милитарум.

— Солдат. Что вы здесь делаете? Ваши должны были отступить в город.

— При всем уважении, полковник. Но я не могу бросить свою роль в этой войне. И тем не менее, я всего лишь посыльный, и принес слова комиссара Харруса: "Да здравствует Император Человечества".

Боевой клич вызвал довольную улыбку на лице полковника, хотя никто не мог этого видеть. Знание того, что есть еще кто-то такой же безумный, как и он, чтобы остаться тщетно сопротивляться в этом месте, вызывало у него некоторое волнение и надежду.

В отличие от того толстого, напыщенного комиссара, который только и хотел вернуться в город, чтобы быть в безопасности, комиссар Харрус всё время находился на передовой. Он был первым, кто столкнулся с Давидом и гретчинами с имперским оружием, и тем самым, кто зарычал от досады, когда получил приказ отступить.

С этим горьким привкусом во рту ему пришлось отвести войска под своим командованием и присоединиться к остальным для такого позорного отступления. Какой позор — бежать как трусы таким образом. Но он этого не допустит.

Достаточно было нескольких слов, чтобы тысячи присоединились к нему в безнадежном деле. Войска Астра Милитарум знали, что произойдет, если орки достигнут города. Там были их дома, их супруги, их дети и родители. Всё.

Они не могли просто развернуться и ждать чуда. Они должны были вернуться и сражаться, отдать всё ради надежды. Их жизни не имели никакой ценности, но если их принесение в жертву будет необходимо для спасения своих… Да будет так.

Комиссар Харрус очень хорошо осознавал, что делает, и за неповиновение прямым приказам своего начальника его ждала смертная казнь. Если, конечно, у него вообще был хоть малейший шанс выбраться отсюда живым. Чего он не знал, так это того, что многие другие военнослужащие Астра Милитарум, не из его роты, присоединились к его безнадежному делу. Маршируя прямиком в проигранную битву, навстречу верной смерти.

Не зная о состоянии битвы, Харрус рассредоточил войска под своим командованием по всему фронту, приказав им присоединиться к солдатам Крига и сражаться вместе с ними, подчиняясь приказам офицера, командующего в каждом секторе. И тем не менее, самому комиссару показалось странным, почему некоторые артиллерийские батареи на левом фланге молчали, и он решил лично отправиться на разведку. Это было стопроцентно верным решением.

Его неожиданное прибытие поставило под угрозу Давида и его войска, которым пришлось остановить наступление и перейти к обороне, чтобы противостоять этому неожиданному повороту событий.

Гретчины начали отступать, хотя находились всего в нескольких километрах от своей цели. Они мало что могли сделать, поскольку численное превосходство противника теперь давало о себе знать. Пришлось отступать и ждать подкрепления. Они уже успели уничтожить больше половины артиллерийских орудий, и это возымело эффект, которого они сами не замечали, пока Мюррей не прибыл к ним с колоссальным количеством зеленокожих.

В отличие от другой группы, которая пыталась избежать ожесточенных боев в центре, фланг Мюррея понес меньше потерь и встретил меньше сопротивления, так как сам Давид и его парни ослабили этот фронт своим предыдущим вторжением, позволив оркам создать огромную брешь, через которую они могли продвигаться сквозь вражеские ряды. Как яд, распространяющийся по здоровому телу.

Комиссар Харрус стиснул зубы, видя, как его оборона ничего не может поделать. Они уже были на пределе, и всё, что у него оставалось — это горстка напуганных людей, готовых умереть за свою землю. Они были готовы покончить с врагом, когда голос посыльного Крига остановил их продвижение, даже не успев начаться.

— Комиссар. Полковник отдал приказ об отступлении. Соберите своих людей и немедленно возвращайтесь в штаб.

— Что? Нет. Мы не можем отступить сейчас. Если мы это сделаем, они прорвут нашу оборону, и столица падет. Мы не можем сдаться.

— Столица уже пала.

Харрус не мог поверить словам посыльного. Как столица могла пасть? Когда это произошло? Как это произошло? Харрусу пришлось держать себя в руках, чтобы не выстрелить посыльному в голову за такие бредни, и чтобы развеять свои сомнения, он побежал так быстро, как только мог, на ближайший холм, чтобы подтвердить правдивость его слов.

И всё же его грудь наполнилась горьким поражением, когда он увидел, как за спинами всех них столица горит в огне. Языки пламени были настолько велики, что их можно было увидеть за километры. Эта новость сломила боевой дух тех немногих, кто еще стоял на ногах, и из последних сил, сломленный, Харрус приказал своим войскам отступить, как и приказывал полковник. Они… проиграли.

Отступление Корпуса Крига было чем-то неслыханным… но… какой смысл было растрачивать жизни в битве, которая уже была проиграна? Полковник Тайрон понимал это, и теперь, когда они остались единственной действующей военной силой в секторе, бессмысленное самопожертвование ничего бы не дало. Поражение горчило на языке, но Империум всё еще жил, и они тоже. А значит, им было за что сражаться в другой день.

Транспортники Крига оторвались от поверхности планеты, унося с собой выживших после резни — как гвардейцев Астра Милитарум, так и самих криговцев. Горечь поражения была одинаковой для всех. И комиссар Харрус не был исключением. Но сквозь мрачные мысли в его голове, как и в голове полковника Тайрона, набатом била одна и та же мысль: как такая колоссальная орочья армада смогла проникнуть так глубоко на территорию Империума, оставшись незамеченной? Идеи были одна безумнее другой, но единственным хоть сколько-нибудь логичным объяснением было то, что они прокатились на волнах Имматериума и вынырнули прямо из Цикатрикс Маледиктум. Но это ведь невозможно… верно?

На земле победители эйфорично праздновали, хотя некоторые из них были не в восторге от того, что челноки возвращаются на корабли и покидают атмосферу планеты.

— Вернизесь сюды! Труслы! — орал Курнет во все стороны, словно люди на орбите могли его услышать. — Вернизесь и деритесь как паложено!

— Остынь, — спокойно сказал Мюррей. — Отступить, чтобы подраться в другой день — тоже хорошая стратегия.

Услышав это, Курнет развернулся и с недовольством уставился на товарища и на того самого гретчина, который, как он был уверен, стал его главным конкурентом в этой войне.

— Труслы… Вот они кто… — проворчал Курнет.

— Походу, юдишки не так уж и любят драться… — задумчиво пискнул Давид.

— Во-во! Патаму они такие мелкие и дохлые! — рыкнул Курнет.

— Они меньше, потому что у них другая анатомия, — поправил его Мюррей. — И они не бьются насмерть, если в этом нет нужды.

— Скука, — процедил Курнет с раздраженным рыком.

— Зато они отступают, чтобы собрать силы и вернуться еще злее, — добавил Док.

— О-о-о… Вот это мне по нраву! — ухмыльнулся огромный орк. — Пусть возвращаются! Моя будет ждать их с удовольствием!

— Ладно… Хватит трепаться… Канан, наверное, уже заждался, — оборвал его Мюррей.

Орда зеленокожих потянулась за своими чемпионами медленным маршем к городским воротам, где их встретили горы трупов и разрушения, но ни единого мертвого орка.

Нобы, следовавшие за Кананом, рассредоточились по всем закоулкам города. Жалкой горстки этих парней под предводительством Канана Неукротимого хватило, чтобы подчинить целый город всего за час. Отступающие силы Астра Милитарум просто не успели среагировать. Внезапный удар Канана и его элитной гвардии во фланг застал их врасплох, и большинство солдат, идеально выстроившихся для эвакуации, полегли прежде, чем успели вскинуть лазганы. Это была чудовищная бойня. Бойня, дирижером которой выступил беловолосый орк, точно и смертоносно управляя своими войсками.

Нобы не лезут напролом просто так. Они — одни из самых умных юнитов в Орде, а те, кто шел за Каудильо, выполняли приказы до последней буквы. Если честно… для орков они вели себя как-то совсем не по-орочьи. Вся остальная орда ввалилась в город, сея абсолютный хаос, разбирая любую попадающуюся на глаза рухлядь на запчасти для ремонта и постройки новых тачил, обнося склады и пробуя "отвратительную" человеческую еду. Законное право любого захватчика. Но внезапный звук выстрела заставил всех обернуться.

— Че за херня тут творица? — рявкнул Курнет.

Две "руки" Каудильо прибыли на место вместе с Давидом и толпой зеленокожих. Обращать внимание на орочьи потасовки — дело неблагодарное, но то, что Ноб из личной гвардии Канана прикончил орка рангом пониже, было чем-то из ряда вон выходящим. Обычно эти два сословия в лагерях не пересекались. Если этому Нобу было что сказать — лучше было его выслушать.

— Приказ Каудильо, — пробасил Ноб. — "Не трогать мирных и тех, кто бросил пушки".

Услышать такое было… крайне странно для остальных орков, которые глазели на тысячи людей, согнанных на площади — пленников их триумфа. Тысячи насмерть перепуганных лиц, которые были в таком же недоумении, как и сами орки. Люди думали, что их порежут просто ради забавы, но мысль о том, что их оставят в живых как рабов, пугала еще больше. Орочьи рабы редко заканчивали хорошо.

Курнет в любой другой ситуации поднял бы бучу, но если это был прямой приказ Каудильо — он выполнит его от и до. Ни один зеленокожий не смел перечить приказам Нобов, а те двое, кто мог — Курнет и Мюррей — никогда бы не пошли против своего босса.

— Каудильо сказать, что его три руки должны идти к нему, — добавил Ноб. — В центр города. Место называть "администратур".

— Администратум, — поправил Мюррей.

— Да. Так точно.

— Его три руки? — нахмурился Курнет. — Я думал, нас тока двое.

— Похоже, уже нет, — хмыкнул Мюррей.

Взгляды обоих чемпионов скрестились на гретчине за их спинами, который был шокирован не меньше, чем все остальные орки.

— Я? — пискнул Давид.

— Походу дела, — кивнул Мюррей.

— Хар-хар-хар! — заржал Курнет. — Мой конкурент подбирается ближе. Отлично… так драка будет честнее.

— Пошли, вояка… Каудильо ждет, — бросил Мюррей.

Благодаря знанию низкого готика, двое орков и гретчин без труда сориентировались на улицах огромного города и вышли к монументальному зданию, на дверях которого действительно красовалась надпись "Офисы Администратума". Вход охраняли два Ноба.

Подниматься на один из верхних этажей было сомнительным удовольствием, особенно для Курнета, который изо всех сил старался не показывать свой страх высоты. В понимании зеленокожих, возводить такие пафосные строения было пустой тратой времени и ресурсов. Годами строить то, что разлетится в пыль от одной хорошей бомбы. Людишки порой были такими тупыми, хотя и мнили себя самыми умными в галактике.

Пройдя по коридорам, они зашли в кабинет, где обнаружили Канана. Беловолосый орк отчаянно пытался совладать с когитатором, стараясь выкачать как можно больше данных. Но с его гигантскими ручищами и пальцами толщиной с сардельку попадать по мелким клавишам было всё равно что пытаться поднять иголку руками, измазанными в машинном масле.

— Эти железки… не для нас делались, — заметил Мюррей.

— Да… Я уже прочувствовал, — прорычал Канан.

— Я думал, мы будем праздновать, — буркнул Курнет. — Че за юдишкину херню ты тут делаешь?

— Мне нужна вся инфа, которую я смогу отсюда вытащить. Карты, статистика, соседние миры, склады и вообще всё, что может пригодиться на этой планете.

— Бр-р-р… Скукота.

— Не парься. Мы здесь не задержимся. Ровно до тех пор, пока я не выпотрошу эту консервную банку на предмет данных.

— Полагаю, к этому моменту ты хочешь, чтобы всё было готово? — уточнил Мюррей.

— В точку. Курнет, Мюррей. Организуйте парней и берите всё, что сможете унести, но без фанатизма. Мы не утащим весь город. Чините тачилы и корабли, и посмотрите, че можно стянуть с мертвых солдат.

— Нам нужна жратва, — вставил Курнет. — Эти юдишки вполне сгодятся на хавчик.

— В этом нет нужды, — отрезал Канан.

— Нет нужды?

— Битва оставила нам достаточно трупов, чтобы прокормиться. Нехрен тратить время на резню гражданских. Зачистите поле боя и тащите всё, что найдете.

— Гр-р-р. Жрать орков — та еще мерзость. Но че поделать. Ладно, — скривился Курнет.

— Мы отваливаем через семь ночей. А пока… "будьте вежливы с нашими хозяевами".

Мюррей и Курнет вышли, оставив Каудильо наедине с гретчином. Мелкий всё никак не мог понять, нахрена его вообще сюда позвали, но один вопрос не давал ему покоя.

— Зачищать поле боя сложнее, чем резать пленных… Почему? — робко спросил Давид.

Канан задумался. Объяснять зеленокожему, что резать гражданских бессмысленно и нерационально — дохлый номер. Орки такие аргументы не воспринимают. Но у него была идея получше.

— Месть, — произнес Канан.

— Месть?

— Да. Те, кто пережил мясорубку, всегда меняются. Ненависть, страх, жажда мести. Выжившие захотят отомстить, и это заставит их броситься в следующий бой с еще большей яростью. Если мы оставим их в живых, в будущем мы получим драку в сто раз круче.

Это было самое бредовое оправдание из всех возможных, но для орочьего мозга такая идея звучала как музыка. Глаза Давида заблестели, как две звезды, и он уже начал фантазировать о новой, еще более эпичной зарубе с теми самыми серыми парнями из Крига.

— А теперь иди сюда, — скомандовал Канан. — Мне нужны твои пальцы-макаронины, чтобы тыкать в эти кнопки.

— Но… Каудильо. Моя не уметь юзать эту хреновину.

— Вот поэтому мы и сваливаем через семь дней. Если бы я мог сделать это сам, мы бы отчалили уже завтра.

Данные, которые Канан выпотрошил из терминала, оказались бесценными. Хоть единственным орком, способным хоть как-то переварить эти цифры, и был Мюррей, в руках Канана эта информация превратилась в смертоносное оружие. Соседние миры, набитые ресурсами, становились их следующими жертвами, увеличивая военную мощь Орды с каждой новой победой.

Больше цифр, больше тачил, больше бабахов, больше пушек, БОЛЬШЕ ДАККИ. Всё, что нужно орку, чтобы с визгом броситься в кровавую баню.

Продвижение Орды по сектору Каликсис было неудержимым. То, что начиналось как рядовой орочий налет на заштатный мирок, превратилось в проблему катастрофических масштабов. Настолько катастрофических, что в дело пришлось вмешаться самому Архикардиналу Игнато, "Благословенному Императором и Светлому Лику Каликсиса" — высшему иерарху Экклезиархии в секторе Каликсис.

В темном зале внутри улья Тарсис на Сцинтилле возвышался трон этого экклезиарха. Помещение было до тошноты вычурно украшено готической лепниной — классический стиль Министорума. Это убранство привлекло внимание комиссара Харруса, как только он переступил порог. Его любопытство прервал монотонный голос сервитора, который представил их Архикардиналу и оставил наедине.

— Не тратьте мое время. Доложите, что произошло на Кантусе, — сухо произнес Игнато.

Классическое высокомерие церковников. Неудивительно, что многие за пределами Экклезиархии терпеть не могли эту секту, правящую Империумом с помощью крови, железа и веры. И Харрус разделял это чувство. Полковник Тайрон был более привычен к подобному обращению, и его неизменная маска отлично скрывала раздражение — впрочем, экклезиарху было глубоко плевать на их чувства.

— Орочьи силы, с которыми мы столкнулись на Кантусе, в корне отличаются от всего, что я видел за годы службы, — ровным тоном начал Тайрон. — Их тактика, методы прорыва обороны — это совершенно не типично для орков. Рядом со мной — комиссар Харрус. Он видел эту орду вблизи и бился с ними лицом к лицу.

— Это объясняет, почему простой комиссар топчет мои ковры, — пренебрежительно бросил Игнато.

Харрус проглотил горькую пилюлю и заговорил.

— Так точно, милорд. Зеленокожие не просто били в стратегически важные точки. Они были вооружены трофейными лазганами и одеты в броню наших павших.

— Необычно, не спорю, — протянул Игнато.

— Именно. И тем не менее, мы так и не смогли идентифицировать лидера Орды. Мы до сих пор не знаем наверняка, с чем именно столкнулись.

— Понятно… — Архикардинал выдержал паузу. — И скажите мне… полковник. Вы уверены, что на Кантусе вы сражались именно с орками?

— Так точно… Уверен. К чему этот вопрос?

— Ваши отчеты… и вот эти данные… совершенно не вяжутся с последствиями орочьего вторжения.

Полковник шагнул вперед, когда Архикардинал протянул ему инфопланшет. Это была сводка по различным сражениям и мирам, подвергшимся атакам сил Канана. Тайрон немедленно впился глазами в текст. И хотя маска скрывала его лицо, внезапное гробовое молчание полковника заставило комиссара напрячься.

— Полковник, всё в порядке? — спросил Харрус.

— После орочьего вторжения планете обычно присваивают статус "мертвый мир" или "потерянный", — задумчиво произнес Игнатус. — Но эти данные… Если в них нет ошибки… это просто нонсенс.

— Тридцать процентов выживших военных сил… Сто процентов выжившего гражданского населения… — глухо зачитывал Тайрон. — Потери среди гражданских только из-за паники и давки. Восемьдесят процентов инфраструктуры сохранено… Это не похоже на статистику после вторжения зеленокожих.

— Эти миры не просто выжили. Они смогли восстановиться в кратчайшие сроки, — добавил Игнатус.

— Это… невозможно, — выдохнул Харрус.

В комнате повисла тяжелая тишина. Чем больше читал полковник, тем сильнее росло его изумление. В голове комиссара роились тысячи вопросов, и, судя по всему, Архикардинал разделял их смятение.

— Полковник, — голос Игнатуса вырвал офицера Крига из раздумий. — Вы — единственный офицер вашего ранга, переживший столкновение с ними. Приказ об отступлении должен был караться расстрелом, но сейчас ваши навыки нужны Империуму как никогда.

— Благодарю за вашу милость, Архикардинал, — в голосе Тайрона проскользнула едва уловимая ирония и скрытая ярость.

— В связи с этим, вы назначаетесь в спецподразделение для устранения этой угрозы. Мы обязаны остановить их до того, как падут новые миры. Отправляйтесь на мир-улей Мальфи, там вы поступите в распоряжение вашего нового командира.

— Кому будет подчиняться мое подразделение? — спросил Тайрон.

— Вы переходите под командование маршала Вернера. Из ордена Черных Храмовников.

— Маршал Вернер. Полковник Тайрон и комиссар Харрус прибыли в ваше распоряжение.

В полумраке тактикума одного из ударных крейсеров, висящих на орбите Мальфи, полковник и комиссар предстали перед своим новым командиром. Это был исполинский Астартес ростом в два с половиной метра, закованный в классическую черную силовую броню Черных Храмовников.

Его поза излучала монументальное величие, подобающее одному из Ангелов Смерти Императора. Броня была обильно украшена распятиями и свитками с литаниями, а за шлемом, прямо над силовым ранцем, возвышался золотой железный венец. В руках он сжимал силовой меч феноменальной заточки, выкованный из сплавов, недоступных пониманию простых смертных. На самой клинке были вытравлены клятвы ненависти.

Вскоре из вокс-динамиков его черного шлема раздался рокочущий, властный голос:

— Полковник. Мы ждали вас. Мы готовы к немедленному отбытию.

— Так скоро? Я думал, мы дождемся подкрепления от Темных Сынов. И где Легион Ночи? — удивился Тайрон.

— У нас нет времени их ждать, — жестко отрезал Вернер. — Только что поступили разведданные: орочья орда движется к промышленному миру Атен III. Если мы его потеряем, падет весь сектор.

— А как же силы с Кадии?

— У Кадии сейчас проблемы помасштабнее, чем наши. Выступаем с тем, что есть. Готовьте своих людей, полковник. Мы отбываем немедленно.

— Так точно.

Получив приказ, Тайрон и Харрус развернулись и покинули помещение. Никто из них не проронил ни слова, но оба чувствовали мандраж после встречи с Астартес. Да еще и с маршалом Черных Храмовников. Мало кто из смертных вообще удостаивался такой чести при жизни. И всё же, их грызло предчувствие чего-то плохого.

— Дело дрянь, — тихо сказал Харрус, когда они отошли подальше.

— Тоже заметил?

— Я знаю, что космодесантники — это машины смерти во плоти, но… я не уверен, что этого хватит, чтобы остановить такую орду зеленокожих.

— Я тоже никогда не видел их в деле, но их легенды написаны не на пустом месте, — задумчиво произнес Тайрон. — И всё же… я с вами согласен. Нас может не хватить. Тем более… эти орки действуют совершенно нестандартно.

— Как думаете, может, это осколок орды с Армагеддона? Какой-нибудь отколовшийся кусок, который послал Газкулла подальше?

— Маловероятно, — покачал головой Тайрон. — Да, они ведут себя странно, но они всё еще орки. Будь это просто банда, они бы присосались к основной орде и пошли грабить вместе со всеми.

— Тогда… Думаете, это новый Каудильо?

— Это лишь теория… Но она самая логичная.

— Остается только молиться, чтобы у нас хватило огневой мощи.

— Кстати, что там с вашими людьми? — спросил Тайрон.

— Сто тысяч штыков Астра Милитарум.

— Ого. Неплохой карьерный взлет для простого комиссара.

— Я сам в шоке. Видимо, у нас острая нехватка офицерского состава, — вздохнул Харрус. — Но если честно… между нами… я не готов командовать такой армией. Я всего лишь комиссар, моя работа — следить за дисциплиной.

— Вы — тот, кто столкнулся с ордой и смог их замедлить, — жестко перебил его Тайрон. — Тот, кто сориентировался в хаосе еще до прибытия подкреплений. Тот, кто был готов умереть за Императора… Имейте больше веры в себя, комиссар. Тем более, вы под моим командованием. Вы не один.

— Ваши слова… обнадеживают, полковник.

— И еще кое-что… Насколько я знаю, большинство ваших людей — это выжившие с Кантуса. Кажется, вы стали для них кем-то вроде местного героя.

— Это в корне неверно… — скривился Харрус. — Мы проиграли… Мы знали, что это билет в один конец… И мы ничего не смогли сделать.

— И всё же вы развернулись и посмотрели смерти в лицо. Запомните, комиссар: вера солдата в своего командира так же важна, как и вера в Самого Императора.

— Ха… Смелые слова для человека в вашем положении, — усмехнулся Харрус.

— Жаль, что вы не с Крига. Для меня было бы честью назвать вас братом.

— Вы мне льстите.

И впервые за всё время Харрус услышал тихий, едва различимый смешок полковника.

— Что ж… Мне нужно готовить своих людей, а вам — своих. Встречаемся в тыловом бункере, когда закончите.

— Буду там, полковник Тайрон.

— Жду вас, комиссар Харрус.

Они обменялись четкими воинскими салютами, и эхо их тяжелых шагов разнеслось по металлическим коридорам крейсера. В тот роковой день на Кантусе между этими двумя офицерами выковалось братство по оружию, несмотря на разницу в происхождении и доктринах. Молчаливый, ледяной полковник Тайрон и энергичный, упрямый комиссар Харрус плечом к плечу встретят любые ужасы, которые им бросит галактика.

И всё же, слова, сказанные Тайроном маршалу Вернеру, были не лишены смысла. Собранная армия казалась колоссальной, но те, кто видел истинную мощь зеленой волны, сомневались в успехе.

Два миллиона штыков Астра Милитарум, один миллион гвардейцев Крига, часть 339-го полка Стального Легиона Армагеддона. Шестьсот двадцать три космодесантника Черных Храмовников (триста из которых — Неофиты). Сто космодесантников Железных Змиев, семьдесят девять — Ночного Дозора и пятьдесят четыре — Штормовых Соколов. И даже при таких цифрах Тайрон и Харрус считали, что этого мало. Не считая десятка кораблей поддержки и сил Адептус Механикус.

В 0:00 по бортовому времени голос маршала Вернера раздался из каждого вокс-динамика флота.

— "Солдаты Империума!" — Его громовой голос заставил всех замереть. — "Сегодня мы выступаем в бой, неся честь и победу человечеству, Святой Терре и Самому Императору! Сегодня мы даруем вечный покой павшим и отомстим за их кровь Его именем! Поднимите ваши клинки и болтеры! Сегодня мы начинаем Каликсидский Крестовый Поход! СМЕРТЬ ГРЯЗНЫМ КСЕНОСАМ И ВРАГАМ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА! СЛАВЬСЯ, ИМПЕРАТОР!"

Под оглушительный рев миллионов мужчин и женщин, готовых умереть за веру, исполинские корабли запустили плазменные двигатели и легли на курс.

Псайкеры Адептус Астрономика, известные как Навигаторы, открыли свои третьи глаза, направляя армаду сквозь Имматериум, сжигая собственные жизни ради того, чтобы удержать корабли на свету Астрономикона.

Колоссальные разрывы в реальности распахнулись прямо по курсу флота, заставляя новобранцев бледнеть от ужаса. И не зря — только безумец сунется в само сердце ада, прокладывая путь сквозь бурлящие миазмы Варпа. Но для экипажей крейсеров и ветеранов это была лишь суровая рутина.

Пусть парни Канана готовятся. Им предстоит самая эпичная и грандиозная бойня, которую когда-либо видели их глаза. Их звездный час настал.

— ВРАЖЕСКИЙ ОГОНЬ! — истошно завопил солдат.

— Полковник Тайрон! Полковник Тайрон! Вы меня слышите?! — комиссар Харрус отчаянно пытался связаться со своим командиром, но хаос вокруг, казалось, оборвал любые линии связи.

Сотни солдат Астра Милитарум под его командованием гибли под неудержимой зеленой волной, обрушившейся на их позиции. Вдалеке они с ужасом наблюдали, как эту орду ведет в бой исполинский орк ростом почти пять с половиной метров. Почти бессмертный колосс с массивной механической рукой, сжимающий в живой лапе огромный болтер. Болтер, на боку которого красовался символ ордена Штормовых Соколов.

— Полковник Тайрон! Мы отбили первую волну! Мы потеряли больше половины личного состава! Нам нужно подкрепление! — кричал Харрус в вокс-передатчик, надрывая связки, но в ответ слышалось лишь глухое шипение статики.

— Комиссар! Мы потеряли последнюю "Химеру"! Нам их не удержать! Что нам делать?! КОМИССАР?! — в панике вопил подчиненный.

Но даже крики солдат не могли вывести Харруса из оцепенения. Куда бы он ни посмотрел, он видел лишь смерть и насилие. Море крови и растерзанные тела в форме Астра Милитарум, разбросанные повсюду.

— Да хранит нас Император… — выдохнул он, и эти слова прозвучали как предсмертный хрип.

Взрывы и грохот выстрелов перенасытили поле боя. Смерть таилась за каждым укрытием, а коричневые почвы Атен III окрасились в леденящий душу багровый цвет. То, что еще недавно было просто загрязненным промышленным миром, теперь превратилось в арену одной из худших трагедий для человечества в секторе Обскурус. Но… как мы до этого докатились?

Окраины столицы Атен III. Один час назад…

— Каудильо… Мои парни притащили того, кто, кажись, у юдишек тут за главного, — доложил Давид.

Канан стоял спиной к городу, устремив взгляд в бесконечные, затянутые смогом небеса Атен III. Удар орков был настолько брутальным и стремительным, что планетарная оборона не продержалась и двадцати минут против орды зеленокожих. Натиск был таким сокрушительным, что планы защитников удержать позиции до прибытия сил Каликсидского Крестового Похода рухнули в первые же минуты. То, что должно было стать пятидневной осадой, продлилось едва ли половину оборота минутной стрелки.

С момента штурма Кантуса прошла пара недель, и в Орде многое изменилось. Начиная с подавляющего числа зеленокожих, которое теперь исчислялось абсурдными миллионами. Параллельно с этим они теперь располагали более чем сотней боевых кораблей, вооруженных до зубов и способных на равных биться с небольшими флотилиями Империума.

Количество техники в их рядах выросло до сотен тысяч: танки, боевые фуры, легкие багги и Смертодреды, а также техника поменьше, специально адаптированная для гретчинов.

К слову о них. То, что когда-то было жалким отрядом из тысячи рыл под командованием Давида, теперь перевалило за четверть миллиона, и все они были вооружены трофейным имперским оружием. Остальные орки насмешливо прозвали их "оркомисами" (от "орк" и "юдишка"), но те с радостью приняли это прозвище. Теперь они были одной из самых смертоносных сил во всей Орде, со своей собственной бронетехникой и спецотрядами. Некоторые особо инициативные гретчины открыли в себе нездоровую тягу к огню и теперь таскали на спинах смертоносные огнеметы. Они не лезли в лобовую, а прятались среди подавляющей массы орков, и, добравшись до вражеских окопов, сеяли абсолютный хаос адским пламенем. Но что еще важнее — они научились сражаться отделениями.

Звучит банально, но, в отличие от основной массы Орды, Канан предпочитал использовать эти отряды стратегически: для проникновения и ударов по слабым местам. Для этого требовалась организация. Забавно, но Канан довольно быстро понял, что в среднем гретчины умнее обычных орков — не зря же почти все Мекбои держали их в качестве помощников. Структура отделений была примитивной: девять бойцов следовали за одним, чуть более мозговитым гретчином, а те, в свою очередь, подчинялись Давиду. Это был их предел, потому что всё, что сложнее лейтенантов и капитанов, требовало слишком высоких интеллектуальных затрат. Но это работало… как-то.

Курнет… почти не изменился. Разве что стал еще больше, вымахав до пяти с половиной метров в высоту благодаря непрерывным дракам и накачке от поля WAAAGH!. Теперь под его началом были дивизии Меганобов и орков, которые фанатично следовали за ним в любой ад. Он всегда стрелял первым и убивал последнего врага на ногах. Он был рожден для войны, а война была создана для него. Никакой он не стратег и не интеллектуал. Он просто пер напролом, и все психи, которым хватало дури бежать за ним, присоединялись к его сокрушительным рывкам. Он был смертоносен, точен и питал особую страсть к личному уничтожению лучших вражеских воинов. Естественно… ни один обычный человек не мог с ним тягаться. Хотя, возможно, это вот-вот должно было измениться.

Мюррей тоже изменился, но скорее ментально, чем физически. Его интеллект достиг заоблачных для орка высот, он даже научился играть с Кананом в Регицид, заставляя Каудильо всерьез напрягать извилины. Курнет считал это невыносимо скучным, Давид изо всех сил пытался вникнуть в правила, а Мюррей находил это увлекательным. Способность Дока "читать" поле боя обострилась настолько, что он мог предугадывать шаги опытных вражеских генералов. В сочетании с грубой силой Курнета это делало их пугающе опасным дуэтом. Разум и Клинок.

— Пожалуйста… не убивайте меня… — проскулил человек.

Судя по виду, это был губернатор столицы Атен III. Он понимал, что умолять орков бесполезно, но сейчас его ждал большой сюрприз.

— Ты кто такой? — холодно спросил Канан.

— Я… я просто счетовод Администратума… Мелкий человек, ничего не решаю…

— Где ваш лидер?

— Он… он сбежал, как только пала оборона… Умоляю… Не убивайте нас… Город сдается…

— Тьфу… Скукотища… — разочарованно рыкнул Курнет, напугав бедного человека еще сильнее.

— Мюррей… Всё готово? — спросил Канан.

— Да, мой господин.

— Отлично. Поджигайте.

— Стойте… Не делайте этого… НЕТ! — в ужасе завопил счетовод, увидев, как один из орков подносит факел к земле.

За несколько минут до этого зеленокожие обнесли местные склады и вылили абсурдное количество прометия по всему периметру города. Судя по всему, Каудильо намеревался сжечь всё дотла вместе с жителями.

Канан даже не повернул головы, когда черная жижа вспыхнула, и огонь яростно побежал по зловонному кольцу, окружавшему столицу Атен III. У Каудильо не было времени на эти мелочи — его взгляд был прикован к бесконечному небу. Загрязненная коричневая атмосфера планеты окрасилась в жуткий кровавый цвет от зарева пламени, вздымавшегося на добрые десять метров. Будучи единственным человеком снаружи, счетовод с ужасом смотрел, как смертоносное огненное кольцо сжимается, и уже мысленно похоронил свой дом. Однако… пламя так и не коснулось ни одного городского здания.

— Что это?.. Как вы…? — заикался человек, не в силах постичь логику зеленокожих.

— Господин счетовод… — произнес Канан. — Боюсь, нашу беседу придется отложить. Но скажу сразу: если вы сдадитесь и добровольно отдадите нам восемьдесят процентов минеральных ресурсов этого мира… ваш город сможет просуществовать в этой дерьмовой вселенной еще какое-то время. А пока я настоятельно рекомендую вам вернуться домой и обдумать мое предложение. На этом всё. Свободны.

Выражение лица человека невозможно было описать словами. За всю свою никчемную жизнь он не мог представить себе подобной ситуации. Орки? Принимают капитуляцию в обмен на ресурсы?! Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он был в таком глубоком шоке, что одному из орков пришлось схватить его за шкирку и силой уволочь подальше от Каудильо.

— Твоя реально думает, шо это сработает? — с сомнением почесал затылок Курнет.

— Да… Я уверен. Пусть парни готовятся… Сегодня будет славная резня.

Сказав это, Каудильо развернулся и зашагал к своим войскам, оставив свои "три руки" в состоянии дикого предвкушения от того, как Канан описал их будущее. "Резня" — это слово звучало как музыка. Курнет, Мюррей и Давид с восторгом подняли глаза и увидели, как высоко в небе, сквозь коричневые облака, из искаженных порталов Варпа выныривают тяжелые имперские корабли. Чего они не могли знать — так это того, что план Канана сработал идеально.

— Маршал. Столица Атен III в огне, — доложил космодесантник.

— Так рано? Предполагалось, что гарнизон Атен III продержится минимум три дня, — нахмурился Вернер.

— Ситуация на земле неизвестна. Но всё указывает на то, что наземная битва окончена.

— Эти ублюдки… Есть следы орочьего флота?

— Никак нет.

— Понятно. Похоже, мы опоздали… Хорошо. Мы продолжаем. Соедините меня с полковником Тайроном.

— Выполняю.

После пары нажатий кнопок на экране командного мостика флагмана появилось лицо полковника Крига.

— Маршал? — отозвался Тайрон.

— Полковник. Для Атен III мы уже мало что можем сделать. Разверните свои войска на поверхности и соберите всё, что сможете. Ищите выживших и добейте орков, если кто-то из них отстал. Я возглавлю основные силы, и мы выследим этих мразей. Вы будете работать совместно с капитаном Маркусом из Штормовых Соколов.

— Вас понял. Конец связи.

Обменявшись воинскими салютами, они прервали передачу.

— Какова ситуация, полковник? — спросил Харрус.

— Неутешительная. Столица в огне, следов зеленокожих нет. Судя по всему, штурм завершился еще до нашего прибытия.

— Это скверно. Их тактика становится пугающе эффективной. Атен III должен был продержаться до нашего прихода.

— Боюсь, всё куда критичнее, чем мы думали… Готовьте своих людей, комиссар. Мы спускаемся.

Войска Астра Милитарум под командованием комиссара и солдаты Крига направились к транспортникам, готовя арсенал, технику и артиллерию к зачистке планеты. Приказ гласил: встретиться на земле с Астартес из Штормовых Соколов и совместными усилиями выжечь оставшихся зеленокожих. Чего они не знали — так это о смертельной угрозе, поджидавшей их в тенях планеты.

В глубине одной из бесчисленных пещер Атен III скрывался огромный орк. Его лицо пересекала плотоядная ухмылка: он уже представлял себе, сколько врагов может находиться на этих огромных кораблях на орбите.

— На кой мы тут прячемся, Босс? — проворчал один из орков, переминаясь с ноги на ногу.

— Терпение, парни. Каудильо обещал, шо эта драка будет такой эпичной, шо мы ее запомним навечно… Так шо… на этот раз… будем делать по его "стратегии", или как там эта хрень называется… — прорычал Курнет, сжимая в руке свой новый белый болтер.

— ПАРНИ! ПОРА! — взревел Мюррей.

— Какого дьявола?! — вырвалось у Тайрона.

Прошло всего несколько минут с тех пор, как силы Каликсидского Крестового Похода высадились на поверхность Атен III. Отряды комиссара Харруса и полковника Тайрона только-только объединились с Астартес Штормовых Соколов. Это были не люди… Это были Ангелы Смерти Императора. Славные воины ростом два с половиной метра в ослепительно-белой броне с алыми акцентами.

Потомки второй генерации Космодесанта, в чьих жилах текла кровь примарха Корвуса Коракса, подняли головы на странный шум. И прямо перед их глазами из-под самой земли выплеснулась бесконечная зеленая волна, пропитанная такой жаждой насилия, какую редко кому доводилось видеть.

Но они не дрогнули. Они — Астартес, воины, смеющиеся в лицо смерти. В отличие от солдат Астра Милитарум, чью панику пришлось жестко давить командным голосом полковника Тайрона, и криговцев, жаждущих искупления, эти двухметровые гиганты просто… исчезли.

Полковник Тайрон не верил своим глазам. Секунду назад он разговаривал с капитаном ордена — Астартес с красным шлемом, обозначающим его ранг. А теперь этот гигант и вся его рота просто растворились в воздухе. Как пыль на ветру.

Но времени на удивление не оставалось. Земля содрогнулась от миллионов шагов несущейся на них зеленой лавины. Тайрон развернул свои войска в длинную цепь, которой едва хватало укрытий на этой голой пустоши. За бесконечными рядами Астра Милитарум солдаты Крига, мастера окопной войны, начали отчаянно вгрызаться в землю, пока их товарищи в зелено-золотой форме готовились принять удар. Проблема заключалась в том, что даже на рытье посредственных траншей им нужно было минут десять, а этого времени у них не было.

Тем временем на другой стороне поля боя во главе зеленой волны шел Мюррей. Орды зеленокожих лезли прямо из-под земли, тысячами выплескиваясь из разломов изрытой шахтами поверхности Атен III.

Орки вопили и рычали от экстаза под аккомпанемент хэви-метала, который наяривали их товарищи где-то в тылу. Но это не была обычная самоубийственная атака. Мюррей такого не допустил бы. Канан доверил ему стать дирижером этой партии в Регицид, и Док собирался вырвать идеальную победу.

В авангарде шли боевые фуры. Огромные металлические монстры, утыканные шипами и пушками, поливающие позиции людей огнем. Орки бежали следом, используя их как прикрытие на открытой местности. Если Каудильо был прав, людям нужно было десять минут на развертывание артиллерии. И он не ошибся: в ответ летели лишь жалкие залпы лазганов Астра Милитарум, которые едва царапали броню фур и убивали лишь самых тупых орков, высунувшихся из-за укрытия. Наступление было медленным, но неотвратимым. А издалека "рука" Каудильо с эйфорией наблюдал за боем.

— Отлично, — ухмыльнулся Мюррей. — Выпускайте мотоциклы.

Со стороны орочьего штаба со свистом взмыла ввысь странная, до нелепости кривая ракета. Достигнув зенита, она взорвалась, рассыпав над полем боя густое красное облако. Многие имперские солдаты в ужасе решили, что это новое химическое оружие, но их шоку не было предела, когда оказалось, что это… просто конфетти.

Абсолютно непрактично, но для огромной толпы орков и гретчинов это был долгожданный сигнал. Эхо тысяч двигателей взревело в унисон, приковав к себе внимание всех на поле боя. Тайрон с тревогой увидел, как на одном из флангов поднимается колоссальная туча коричневой пыли. Он сразу понял, что это. Он уже видел это раньше, и воспоминания были не из приятных.

— Разверните бронетехнику на северный сектор! Перехватить их любой ценой! — рявкнул Тайрон.

Тем временем, где-то над полем боя:

— Мы на позиции. — Принято. От второго отряда есть вести? — Никак нет… Связь потеряна пару минут назад. — Мне это не нравится. Это не наш стиль. — Нас застали врасплох. Придется адаптироваться. — Хорошо. Похоже, справимся сами. Пошли, братья! За Императора! Победа или Смерть!

Подобно тени в самой темной ночи, бесшумная "Валькирия" скользила над полем боя. Обычный транспортник, без видимых модификаций, но внутри находились те самые пропавшие Астартес Штормовых Соколов. Несмотря на то, что был полдень, а солнце ярко освещало ядовито-желтый смог Атен III, транспортник, пилотируемый сынами Ворона, оставался практически невидимым для глаз смертных. Внезапно "позаимствованная" у Астра Милитарум "Валькирия" потеряла управление. Оставшись без пилота, она начала хаотично снижаться, пока не рухнула в грандиозном взрыве прямо за линиями орков. Экипаж покинул борт в воздухе и теперь падал вниз, как изголодавшиеся соколы на свою добычу.

Взрыв корабля не остался незамеченным. И пока орки радостно гыгыкали над тем, как "красиво бабахнуло", Мюррей напрягся. Откуда взялась эта человеческая посудина? Он не видел, как она приближалась, а единственный способ провернуть такое — это…

Мюррей резко обернулся и обомлел: одного из орков в его свите прямо сейчас разрывали на куски смертоносные силовые когти Астартес. Их уникальные силовые доспехи модели "Корвус" делали их невидимыми, и засечь их удалось лишь тогда, когда они обрушили свою ярость на орочьи ряды.

Они падали с небес, словно белые вороны, жаждущие крови, используя прыжковые ранцы, чтобы ускорить свое смертоносное пике. Единственная причина, по которой Мюррей был еще жив — орк, принявший на себя первый удар, был намного крупнее Дока. С высоты Астартес решили, что именно он тут главный. Какая фатальная ошибка. Глядя на то, как менее двадцати Астартес за секунды крошат сотни орков, Мюррей лишь в предвкушении оскалился.

А в это время на равнинах, куда война еще не добралась:

— Полковник… Какова обстановка? — вызвал по воксу Харрус.

— Орки атакуют, комиссар.

— Где вы? Я немедленно выдвигаюсь к вам.

— Основной фронт формируется на южных равнинах столицы. Комиссар, берите своих людей и… — слова Тайрона заглушил помехи.

— ВРАЖЕСКИЙ ОГОНЬ! — раздался истошный вопль.

— Полковник Тайрон! Полковник Тайрон! Вы меня слышите?!

НАШИ ДНИ

— Да хранит нас Император… — прошептал Харрус.

Перед глазами комиссара восстала не просто зеленая волна, а самые элитные ударные силы Орды под командованием Канана Неукротимого. Тысячи Меганобов вперемешку с пехотой и бронетехникой неслись вперед в неконтролируемом безумном порыве. Их вел Курнет. Но, осознав свою ответственность за жизни людей, Харрус вырвал себя из оцепенения.

— Развернуть порядки! Растянуть фронт на два километра! Всю бронетехнику вперед, огонь из всех орудий! Развернуть артиллерию! Свяжите меня с полковником немедленно! Держитесь, братья! За Человечество! За Императора! За Кантус!

Его слова воспламенили сердца тех, кто смог их услышать. Боевой клич, зародившийся в их душах, волной прокатился по полю боя. Большинство этих солдат выжили в мясорубке на Кантусе, и, как Канан и предсказывал Давиду, они жаждали крови. Они хотели отомстить за своих павших. Более того, для них комиссар Харрус был героем их родного мира, и они пошли бы за ним даже в Варп. Сегодня был их день. День возмездия. День, когда мертвецы Кантуса наконец-то обретут покой.

— Кажись, эти зеленые юдишки готовятся к драке, — ухмыльнулся орк.

— Отлично… Настоящая драка. Моя уважать этих юдишек больше, чем тех белых идиотов, — пробасил Курнет.

Даже во время своего безумного рывка Курнет нашел секунду, чтобы полюбоваться болтером в своей руке. Оружие было непривычно белого цвета. В отличие от стандартных лазганов, болтер Астартес отлично ложился в его ладонь, пусть и был слегка маловат, но его огневая мощь полностью удовлетворяла больные фантазии огромного орка.

— Вы тока прикиньте, эти трусливые сквиги хотели завалить Великого Курнета своими грязными фокусами! — взревел Курнет, и поле WAAAGH! вокруг него завибрировало от чистой ярости, делая его и без того непробиваемую броню монолитной. — ВЕЛИКИЙ КУРНЕТ ТАК ПРОСТО НЕ СДОХНЕТ! ИМЕННО ПОТОМУ ОНИ ЩАС ВАЛЯЮТСЯ ПОД МОИМИ НОГАМИ, ПОРУБЛЕННЫЕ НА КУСКИ! КУРНЕТ НЕ СДОХНЕТ В КАКОЙ-ТО СКУЧНОЙ ДЫРЕ! КУРНЕТ СДОХНЕТ ТОКА В САМОЙ ЭПИЧНОЙ БИТВЕ В ИСТОРИИ! В АТАКУ, ПАРНИ! ВРЕМЯ ДЛЯ WAAAAAGH!

ЧИТАЙ БОЛЬШЕ И ПОДДЕРЖИВЙ БОССА НА БУСТИ! ССЫЛКА ВНИЗУ, В ТРИППЕРЕ СТРАНИЦЫ! ВААААГХ!

Перед его выжидающим взором на лице Мюррея расплылась широкая улыбка. Впервые за долгое время он почувствовал страх, но эта странная, но прекрасная картина бойни, которую Астартес Штормовых Соколов устроили всего в двадцати метрах от него, была просто… великолепна.

Адреналин закипел в крови, пальцы намертво вцепились в болтер, а первобытные инстинкты буквально орали ему броситься на врагов. И всё же Мюррей уже научился подавлять эти дикие орочьи порывы.

Он знал, что не может умереть. Он знал, что весь центральный фронт держится на его командовании, и сохранить свою голову на плечах — его главная задача. Поэтому эти двухметровые белоснежные гиганты скользили сквозь поле боя как тени, нанося смертоносные удары, сносящие орочьи головы.

Мюррей не расстроился из-за того, что не может сам поучаствовать в такой шикарной драке. Наоборот. Он наслаждался, глядя, как тысячи зеленокожих пытаются достать Астартес, но те не несут потерь даже при таком чудовищном численном перевесе. Но у Дока были другие планы. Командующий орк указал пальцем на место резни, сложил кисть в форме пистолета и просто… опустил большой палец вниз.

И космодесантник Штормовых Соколов рухнул замертво. Огромная рваная рана прошила его спину прямо сквозь силовую броню.

Хотя броня модели «Корвус» была более легкой и предназначалась для скрытности и инфильтрации, она всё еще оставалась невероятно прочной защитой. Поэтому вид убитого Астартес, рядом с которым не было ни единого орка, поверг в шок всех, включая самих зеленокожих. Но хуже всего было то, что он оказался лишь первым.

Один за другим Астартес падали от ударов невидимого врага. Любой мог бы подумать, что Мюррей научился использовать энергию WAAAGH! как псайкер, но это было далеко от истины — Док даже не подозревал о таких способностях. По крайней мере, пока.

Но это не объясняло, почему каждый раз, когда Мюррей опускал палец, белоснежный Астартес падал замертво с чудовищными рублеными ранами по всему телу. Капитан отряда, тот самый космодесантник в красном шлеме, не мог понять, как его люди гибнут от неведомой силы. Их оставалось всё меньше, и он понимал, что скоро настанет его очередь. Неужели… существует что-то способное превзойти скрытность сынов Коракса? Невозможно… Или ему хотелось в это верить. Но тут он это увидел.

Это длилось мгновение. Долю секунды. То, что невозможно заметить даже глазу среднестатистического Астартес. Капитан увидел, как воздух вокруг него искажается, создавая едва уловимую рябь, которую смогли уловить его генетически улучшенные глаза. Не раздумывая ни секунды, он бросился на этот силуэт, рассекая пустоту своими смертоносными силовыми когтями, и тогда… он их увидел. И это был не один враг.

И Астартес, и орки застыли в оцепенении, когда небольшая группа — около сорока зеленокожих — буквально выступила из теней, словно всё это время они шли сквозь ряды орков незамеченными. Эти орки были оснащены специализированным снаряжением и куда более качественным оружием. Но самое дикое — их кожа и броня были раскрашены в причудливые фиолетовые узоры.

Миф. Живая легенда явилась прямо перед их глазами. Каждый орк знает, как важны цвета. Красный делает тачилы быстрее, желтый делает взрывы громче, синий приносит удачу. А фиолетовый… Фиолетовый делает орка невидимым. Это звучит как абсолютный бред, но из-за фанатичной веры миллиардов зеленокожих по всей галактике, поле WAAAGH! исказило реальность, сделав этих орков-коммандос буквально невидимыми для глаз смертных. И только капитан роты, унаследовавшей кровь повелителя теней, смог уловить их движения.

Отряд Штормовых Соколов сократился всего до пяти бойцов. Учитывая численный перевес и этот внезапный поворот, они оказались в абсолютно безвыходном положении.

Капитан Соколов всё понял. Тот орк, которого он обезглавил при высадке — это был не Каудильо. Это была фатальная ошибка, они ударили не по той цели. Он огляделся, пытаясь вычислить настоящего лидера, но поскольку Мюррей не особо выделялся ростом, найти его не удалось. Он облажался… И его братья заплатили за это кровью.

— ОТСТУПАЕМ! — рявкнул капитан.

По отчаянному приказу командира пять выживших Астартес активировали прыжковые ранцы, чтобы как можно скорее покинуть зону поражения. Но, несмотря на их маневры, плотный зенитный огонь сделал свое дело: лишь капитану и двум его братьям удалось подняться достаточно высоко, чтобы раствориться в густых ядовитых облаках планеты. Этот позор навсегда останется клеймом на их чести.

Мюррей наблюдал за их бегством, но преследовать не мог. Зато его внимание привлекло нечто куда более тревожное. Опустив взгляд, он увидел, что его левая рука дрожит, пока правая намертво вцепилась в болтер. Это что… страх? Невозможно. Орки не боятся смерти. Это лишено всякого смысла.

Чего Мюррей не понимал, так это того, что страх был побочным эффектом его возросшего интеллекта. Это было обоюдоострым мечом, и ему нужно было быть крайне осторожным.

Рядовые орки вокруг были так увлечены празднованием победы над трусливыми Астартес, что не заметили момента слабости своего лидера. А когда они опустили головы, странные фиолетовые орки уже… исчезли. Как невидимый туман, которым они и были. Они останутся тенью этой Орды, пока Док не прикажет иначе.

Тем временем на другом конце поля боя Курнет ревел от восторга, возбужденный и злой как никогда. Как и было сказано, второй отряд Штормовых Соколов попытался убить его в начале боя. Но, в отличие от Мюррея, инстинкты и рефлексы этого гиганта находились на совершенно ином уровне.

Курнет был лучшим бойцом в Орде, и его глаза заметили Астартес еще на подлете. Когда белые вороны рухнули на него, Курнет издал дикий вопль и разрядил в них весь свой эзкопетон. Дробовик выплюнул всего два выстрела, но когда один из космодесантников уже занес силовые когти, чтобы пробить его зеленую шкуру, он вдруг увидел, как его собственное тело распадается надвое. Сила, с которой Курнет взмахнул своей уродливой шипастой саблей, ломала все законы физики.

— ТРУСЛЫ! — орал Курнет. — Че за юдишка бьет из-подтишка?! Это не драка! Это пазор!

Курнет поклялся, что выпотрошит их всех одного за другим, заставляя остальных орков просто стоять и смотреть.

Один за другим Штормовые Соколы падали под ударами самого сильного орка Орды. Его тесак крошил силовые когти Астартес как дешевые игрушки. Курнет даже подумывал залутать эти когти себе, но, увидев, как легко он их ломает, решил, что этот мусор того не стоит. Чего Курнет не знал, так это того, что жалкие Астартес больше не были ему ровней. Он стремительно приближался к размерам и мощи самого Газкулла. И на него прямо сейчас были устремлены любопытные взгляды самого Горка.

Но поле боя на Атен III было куда масштабнее, чем мог вообразить любой орк. И истинную картину видели только Канан и Мюррей.

— Маршал Вернер. Мы перехватили экстренный сигнал от полковника Тайрона, — доложил космодесантник. — Силы Астра Милитарум вступили в бой с орками на поверхности планеты.

— Что? Как? — нахмурился Вернер. — Сканеры не показывали присутствия крупных сил зеленокожих на поверхности.

— Никак нет. Но полковник требует немедленной поддержки. Судя по его словам, они столкнулись с полномасштабной Ордой.

— Есть связь со Штормовыми Соколами?

— Они не выходят на связь уже несколько минут.

— Понятно. Разворачиваемся. Мы немедленно возвращаемся на Атен III.

Колоссальные имперские крейсеры начали разворот на сто восемьдесят градусов. Им нужно было спешить, если они хотели успеть спасти войска Тайрона.

Астартес (если только это не Саламандры или Космические Волки) не особо сентиментальны, когда дело касается жизней смертных. Они бы легко пустили Астра Милитарум на пушечное мясо, если бы это послужило их целям. Даже такой опытный офицер, как Тайрон, был лишь каплей в море Имперской Гвардии… И сам Тайрон это прекрасно понимал. Но потерять эти войска прямо сейчас означало сорвать всю кампанию.

— Маршал. На ауспексе орочий флот.

Вернер глухо зарычал. Появление орочьего флота было критической проблемой. На тактических дисплеях уже маячили сотни кусков металлолома, скрепленных синей изолентой и верой, которые орки гордо называли "кораблями".

Но Вернера беспокоил не сам флот. Флот появился… слишком вовремя. Прямо минута в минуту. Невозможно, чтобы наземная атака на Атен III и прибытие флота были настолько четко скоординированы. Правда? Это же орки. Они не способны на такое тактическое планирование. По крайней мере, маршал предпочел бы в это верить.

— Всем капитальным кораблям — вступить в бой с орочьей армадой. Кораблям поддержки — продолжить курс на Атен III. Начинайте развертывание сил на поверхности. Уничтожьте каждую зеленокожую тварь в секторе. И да поможет нам Император.

— Хар-хар-хар! Зырьте, мои буканьеры! Они прям тута! Наша следущая добыча! Каудильо был прав! — гоготал орк в пиратской шляпе.

— Был прав! Был прав! — повторил сквиг-попугай, сидевший на его плече.

— Пасть захлопни, пресноводная ты крыса! Никто не смеет перебивать великого капитана Гуль'кара!

— ПЛИ! ПАЛИТЕ ИЗ ВСЕХ ПУШЕК, ЧЕ ЕСТЬ! — взревел Гуль'кар.

Орочий флагман зарычал как разъяренный зверь, когда сотни тысяч его орудий выстрелили одновременно. Увидев этот салют, остальные корабли флотилии последовали его примеру. Они выплюнули в пустоту столько снарядов, что холодный космос между флотами окрасился в желто-красные тона взрывов.

Сотни кораблей с обеих сторон. Миллионы тонн металла и пороха. Орудия орков ревели не переставая, но корабли Каликсидского Крестового Похода… почему-то молчали.

— Э-э-э… Капитан? — робко подал голос один из бойзов.

— Че тебе надо, кусок сквижьего дерьма? — огрызнулся Гуль'кар.

— Наши пули… это… не долетают до юдишек.

— ЧЕ?! ПОЧЕМУ?!

— Паходу… мы слишком далеко, капитан.

— ДА ЧТОБ ВАС ВАРПОМ РАЗОРВАЛО! А НАХРЕНА ВЫ ТОГДА СТРЕЛЯЕТЕ, СНОТЛИНГИ НЕДОДЕЛАННЫЕ?!

— Но вы ж сами сказали…

— Не спорь со мной, крыса трюмная! За борт выкину!

— За борт! За борт! — радостно завопил сквиг-попугай.

— А ты ваще заткнись! — Гуль'кар рявкнул на птицу-переростка, затем повернулся к рулевому. — Че вылупился как тупая рыба?! Полный вперед! Давите этих юдишек!

Гуль'кар был тем еще кадром, и Канан частенько едва сдерживался, чтобы не свернуть ему шею. Но у этого ублюдка было феноменальное чутье и навыки навигации в пустоте. Именно благодаря Гуль'кару они находили нужные миры, потому что Канан, хоть и знал карту сектора, не был Навигатором. И то, что они сегодня прибыли на Атен III вовремя — это целиком заслуга Гуль'кара. Но бесил он от этого не меньше.

Несмотря на грандиозную космическую зарубу, ад творился на поверхности Атен III. Орды зеленокожих неумолимо продавливали оборону людей. Солдаты Крига вырыли идеальные траншеи, и это давало им преимущество, но орки просто давили их массой.

— Держать строй! Ни один фланг не должен просесть! Бьемся плечом к плечу! Стоять насмерть за Императора! — голос полковника Тайрона разносился по всем вокс-каналам.

Люди были готовы сражаться до последней капли крови, но против такой орды чудес не бывает.

— Полковник! — в штаб ворвался запыхавшийся связист.

— Что еще? — процедил Тайрон.

— Они здесь.

Тайрону не нужно было дополнительных объяснений. Под его жуткой маской скользнула улыбка облегчения. Они выжили. Помощь прибыла.

Небо над Атен III потемнело. И орки, и люди задрали головы. Одни с облегчением, другие — в предвкушении новой, еще более жестокой драки. И тогда они упали.

Пробивая густой смог Атен III на немыслимой скорости, десантные капсулы оставляли за собой четкие инверсионные следы, на мгновение обнажая голубое небо.

Удар капсул о землю был разрушительным. Каждое приземление было равносильно попаданию артиллерийского снаряда. Многие дроп-поды рухнули прямо в гущу орочьих порядков, даруя зеленокожим быструю и безболезненную смерть.

Бронированные двери капсул отстрелились с такой силой, что орков, стоящих рядом, просто размазало по земле. Это были черные капсулы с белыми крестами на дверцах.

Черные Храмовники прибыли.

Как только закованные в черную броню гиганты вышли на поле боя, ход сражения изменился на сто восемьдесят градусов. Черная волна смерти врезалась в зеленокожих, разя врагов цепными мечами и болтерами.

Темные сыны примарха Рогала Дорна. Генетически улучшенные монстры, несущие на своих плечах праведный гнев. Те, кто предпочитает смотреть в глаза врагу в ближнем бою — чтобы точно убедиться, что он мертв.

Их мечи, силовые когти, громовые молоты и пиломечи вгрызались в плоть орков, гретчинов и снотлингов с равной жестокостью. Они были палачами, явившимися покарать грязных ксеносов за их наглость. Черная броня играючи выдерживала орочьи пули. Храмовники бились с такой яростью и мастерством, что ни один рядовой орк не мог к ним даже приблизиться. Они сражались как легион. Как братья по крови. Непреодолимая черная стена, шаг за шагом отбрасывающая зеленокожих назад.

Тайрон и Харрус с благоговением смотрели, как эти темные ангелы перемалывают врага. Но их восторг только усилился, когда с небес рухнули колоссальные грузовые транспортеры, высаживая технику прямо за линиями союзников.

Ревущие двигатели, плюющиеся огнем орудия. Лэнд Рейдеры Черных Храмовников выкатились на поле боя, с легкостью перемахивая через траншеи. Солдаты Крига и Астра Милитарум расступались, благоговея перед их мощью.

— ВСЕМ ВОЙСКАМ! В НАСТУПЛЕНИЕ! — одновременно отдали приказ Тайрон и Харрус.

Ободренные прибытием Астартес, солдаты покинули безопасные траншеи и пошли в массированную контратаку. Поразительно, но к шестистам Храмовникам присоединились Железные Змеи и Ночной Дозор. А в тылу уже занимала позиции прибывшая 339-я Легион Стали Армагеддона.

Любая другая раса в галактике уже наложила бы в штаны от ужаса перед такой армией. Но только не орки. Бойзы расплылись в безумных улыбках, в глубине души благодаря Каудильо за то, что он привел их на такую шикарную зарубу. Вот теперь… Теперь начинался настоящий WAAAGH!

Курнет оскалился первым. Его колоссальный рост позволял видеть бескрайнее море врагов. Не в силах сдерживать жажду крови, он бросил всех своих Меганобов в лобовую атаку, возглавив клин лично.

Ни у одной из сторон больше не было хитрых стратегий. Крестоносцы в черном и Меганобы столкнулись в центре в брутальной, первобытной мясорубке. Ревущие цепные мечи рвали плоть, а орочьи чоппы, накачанные энергией WAAAGH! сминали силовую броню.

Это была тотальная война. Колос против колосса. Смертный против смертного. Танк против танка. В этом аду даже самые слабые гретчины и гвардейцы казались одинаково ничтожными на фоне тех немногих, кто возвышался над полем боя.

Курнет прорубал просеки во вражеских рядах. Пехота ничего не могла ему сделать, но Астартес в черном стали для него достойным вызовом. Огромный орк бился сразу с несколькими Храмовниками, которые хоть и не могли его убить, но неплохо замедляли. Однако два его личных гретчина — "Первый" и "Третий" — были разрублены пополам ударом силового меча одного из Храмовников. Это привело Курнета в абсолютное, неконтролируемое бешенство.

На другом фланге Тайрон и Мюррей начали действовать агрессивнее. Тайрон не имел власти над Храмовниками, но его тактический гений позволял ему мастерски маневрировать полками Астра Милитарум и Крига между атакующими Астартес.

Мюррей же покинул безопасный тыл и вышел на передовую. Его присутствие воодушевляло бойзов, хотя сам он прекрасно понимал, что не создан для ближнего боя с Астартес, поэтому старался не лезть на рожон и беречь голову. Тайрон и Мюррей находились так близко друг к другу, что могли слышать команды оппонента.

Впервые с начала битвы взгляды двух командующих встретились сквозь сотню метров крови и смерти. Мрачная маска-череп Тайрона уставилась на замотанное тряпками лицо Мюррея. Вокруг них ревели болтеры и звенела сталь, но в их глазах читалось одно: желание скрестить клинки лично. Увы, судьба распорядилась иначе.

— Полковник, — к Тайрону подбежал солдат. — Капеллан Халдредд из Черных Храмовников требует вашего присутствия в штабе.

— Что с комиссаром Харрусом?

— Сражается на южном фланге вместе с подкреплением против орочьей орды.

— Связь восстановлена?

— Так точно, сэр.

— Отлично. Веди к капеллану.

Мюррей почувствовал легкое разочарование, когда тот, кого он выбрал своим противником, развернулся и ушел в тыл. Но не успел он расстроиться, как к нему подбежал орк.

— Босс.

— Чего тебе?

— Он… Он пришел.

Не нужно было называть имен. На лице Мюррея расцвела широкая, хищная улыбка. Он поднял взгляд и увидел, как сквозь их ряды к фронту стремительно приближается облако пыли. Тысячи элитных орков шли за своим абсолютным чемпионом прямо в пекло.

— Значит, всё-таки решил подраться… Да, Канан?

Вдали от разрывающихся снарядов полковник Тайрон спешным шагом следовал за солдатом к капеллану. Ему не нужно было объяснять субординацию: когда говорит Ангел Императора, все остальные молчат и слушают. Тайрон понимал, что этот Астартес теперь его прямой командир.

Штаб представлял собой наспех разбитый шатер за второй линией траншей (которую солдаты Крига всё еще докапывали). За их спинами грохотала тяжелая артиллерия — звук, способный порвать барабанные перепонки любому, кто забыл надеть защиту.

Внутри, в окружении офицеров Крестового Похода, стоял могучий Астартес. Его шлем был выполнен в форме жуткого черепа с крестом на лбу, а в руках он сжимал Крозиус Арканум — силовую булаву, гудящую от психической энергии владельца. Оружие, способное разорвать и плоть, и душу.

— Капеллан Халдредд, — отчеканил Тайрон.

— Полковник. Отлично, что вы здесь, — голос капеллана был быстрым и жестким. — У нас есть данные ауспексов для контратаки, но мне нужен ваш отчет, чтобы понять, с чем именно мы имеем дело.

Никаких формальностей. Этот капеллан был прирожденным воином, готовым немедленно броситься в бой. Это сразу вызвало у полковника уважение.

— Центр стагнирует. Обе стороны держат позиции, потери терпимые. На севере наши бронетанковые части вступили в ближний бой с их техникой. Южный фланг под вопросом, там находится комиссар Харрус. Уверен, они держатся.

Халдредд на секунду замер. Офицеры переглянулись: что делает простой комиссар на острие командования целым флангом? Но сейчас было не до вопросов. Если полковник Крига верит в него, значит, он того стоит.

— Принято. Что по Штормовым Соколам?

— Ничего. Пропали с радаров с самого начала боя. На связь не выходят.

— Скверно. Полковник, отправляйтесь на север. Принимаете командование сектором, включая находящихся там Астартес. Я беру центр. Отправлю одного из своих офицеров на помощь комиссару на юг.

Это решение шокировало всех, включая самого Тайрона. Поручить смертному командование Ангелами Императора? Сынами Рогала Дорна?! Это было неслыханно.

— Капеллан… Вы уверены? Не слишком ли это опрометчиво? — рискнул спросить один из Храмовников.

— Надеюсь, что нет. Но полковник не только лучше всех знает ход этого боя, у него есть реальный опыт войны конкретно с этой Ордой. Справитесь, полковник?

— Так точно, господин, — Тайрон щелкнул каблуками и отдал салют в идеальной манере Крига.

Снаружи его уже ждал «Таурос», чтобы немедленно доставить на северный фланг. Его оперативное прибытие в итоге смогло остановить прорыв орочьих боевых фур Мюррея. Но как только он уехал, в шатер ввалился белый как мел связист.

— Ка… Ка… Капеллан… — заикался он.

— В чем дело, солдат?

— Там… на фронте… Это… Это существо…

— Отставить панику! Что там? Орк? Варбосс?

— Э-это не… не орк. Это… монстр…

Эти слова, хоть и звучали как панический бред, были абсолютной правдой. Там, посреди крови и разорванных тел Атен III, нечто непостижимое несло смерть врагам Империума.

Прибытие Черных Храмовников стало катастрофой для орков. Темные ангелы были непробиваемыми бастионами стали и ярости. Зеленокожие ничего не могли им сделать, как бы Мюррей ни пытался переиграть их тактически. Но потом пришел он.

Его появление ознаменовалось тем, что три разорванных тела Астартес в черной броне с грохотом перелетели через поле боя.

Все, абсолютно все в радиусе километра застыли. Орки, Астартес, солдаты Крига, Астра Милитарум. Все в оцепенении смотрели на эту первобытную жестокость. Беловолосый орк явился лично. Каудильо сбросил покров анонимности и теперь возвышался на поле боя — трехметровый чемпион смерти. Нобы за его спиной ухмылялись. Орки взревели от экстаза. Люди почувствовали, как их кровь превращается в лед.

Почти без брони, с глазами, пылающими абсолютной ненавистью, он сжимал гигантский топор, с которого капала кровь только что убитых им Ангелов Императора. Рядом с ним скалился огромный белый сквиг, а за спиной монолитом стояла его личная гвардия.

Канан зарычал. Перед его глазами стояло то самое прошлое, которое он ненавидел всем своим естеством. Эти Астартес — его бывшие "братья". Те, кто промывал ему мозги, кормя пустой ложью. Его жажда мести была настолько физически осязаемой, что даже его собственные орки инстинктивно отшатнулись. Это был не взгляд существа, ищущего "хорошей драки". Это был взгляд того, кто пришел за абсолютным уничтожением.

Он даже не отдал приказ. Из его глотки вырвался такой оглушительный рев, что его услышал даже Курнет за несколько километров оттуда — и кровожадно расхохотался. Это был тот самый момент. Каудильо лично ведет их в великий WAAAGH!

Канан рванул вперед. Оркам потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее и броситься следом, а люди отмерли только тогда, когда топор Канана разрубил пополам с десяток гвардейцев Астра Милитарум одним взмахом. Контратака Империума захлебнулась в ту же секунду.

Ведомые Нобами, зеленокожие врезались в порядки людей, как раскаленный нож в масло. Ни один человек на их пути не встретил пощады — неофиты, ветераны, простые солдаты перемалывались в кровавую кашу.

Ангелы Императора, генетически совершенные воины, покорившие галактику, не имели ни единого шанса против этого обезумевшего орка.

Канан знал о них всё. Их слепые зоны, тактику, паттерны ударов и слабости. Он бил с хирургической точностью, но с первобытной силой. Силовая броня лопалась под его топором. Цепные мечи не успевали коснуться его плоти. Даже болтерные очереди в упор не причиняли ему вреда — ведь если миллионная Орда искренне верит, что их Каудильо бессмертен… значит, так оно и есть.

Прошло меньше десяти минут. Когда капеллан Халдредд прибыл на передовую, он мгновенно оценил уровень угрозы. Капеллан — это не просто тактик. Это один из лучших дуэлянтов среди сынов Рогала Дорна. Он понял: только он способен остановить эту тварь.

Взяв с собой пятерых опытных Храмовников, Халдредд врезался в ряды орков. Любой зеленокожий, рискнувший встать на его пути, падал с пробитым черепом. Его силовой Крозиус проламывал броню как бумагу, источая разряды смертоносной психической энергии.

Услышав предсмертные вопли своих телохранителей, Канан обернулся. Капеллан медленно, но неотвратимо приближался сквозь море крови. Статус этого Астартес был очевиден, как и его мастерство.

Какой-то несчастный криговец попытался пырнуть Канана своей саперной лопаткой, но нашел лишь быструю смерть. Беловолосый орк пошел навстречу капеллану. Он убивал всех, кто мешался под ногами — неважно, люди это были или орки. Впервые Канан убивал своих же бойзов, просто чтобы расчистить путь. Это не укрылось от взглядов его свиты. Каудильо словно… был одержим.

Халдредд увидел его. Странный орк с волосами, пропитанными чужой кровью. Никаких сомнений. Это был лидер. И Халдредд стал первым в Империуме, кто безошибочно определил Каудильо.

Один из Храмовников попытался выйти вперед, чтобы перехватить орка, но тяжелая рука капеллана легла ему на наплечник.

— Нет… Он мой, — жестко произнес Халдредд.

Капеллан вышел из кольца свиты и остановился в нескольких метрах от Канана. Те немногие, кто оказался рядом, почувствовали, как воздух вокруг этих двоих затрещал от давления — казалось, их ауры готовы расколоть саму землю.

Орк перехватил секиру двумя руками. Капеллан поднял свой Крозиус, наставив его на врага. Их взгляды скрестились. Сквозь первобытную ярость Канана Халдредд внезапно разглядел выправку и стать искусного воина. Того, кто в следующую секунду заставит его содрогнуться.

— Хал… дредд… — прорычал Канан.

Равнины Атен III утопали в крови. Смертные гибли тысячами, чемпионы бились насмерть. Это была война, достойная 41-го тысячелетия. Но вдали от этой мясорубки, в пустоте, за ними наблюдали.

Слаанеш, Принц Излишеств, с упоением созерцал, как тысячи жизней обрываются каждую секунду. У него не было причин смотреть на это: души людей забирал Нургл или Кхорн, а куда девались души орков… об этом даже Боги Хаоса предпочитали не думать.

Но Слаанеш наслаждался тем, как его «игрушка» вырезает Астартес. А появление капеллана обещало грандиозное шоу. Однако его просмотр был прерван незваным гостем.

— Ну надо же. Какая встреча. Никогда бы не подумал, что Архитектор Судеб заглянет в мои скромные угодья, Тзинч, — протянул Слаанеш.

В этот раз Принц Удовольствий принял мужской облик — облик гладиатора, но его присутствие всё равно источало ауру тошнотворного, противоестественного совершенства.

— Поверь, визит в твое вульгарное воплощение материальности не доставляет мне радости, — произнес Тзинч своим многослойным, надменным голосом.

— О, так ты пришел поиздеваться над моей обителью, желая, чтобы я оторвал тебе голову? Или у тебя есть дело?

— Можешь дальше нежиться на своем троне похоти. Я здесь не для того, чтобы нарушать твой покой. Единственная причина, по которой я спустился в это лишенное интеллекта место — простое любопытство.

— М-м-м… И что же пробудило любопытство самого Великого Заговорщика?

— Не "что", а "почему".

Взгляд Тзинча был устремлен прямо на поле боя Атен III. Точнее, на орка с белыми волосами, измазанными в крови. Слаанеш понял всё мгновенно.

— Ах, вот оно что. Тебя заинтересовал мой маленький эксперимент.

— Меня интересует не сам субъект, а твой мотив. Зачем Богу Удовольствий создавать такое отродье? Я не вижу похоти в его действиях. В нем нет ничего, что удовлетворило бы твои… извращенные вкусы. Ты бросил вызов Нурглу, украв эту душу просто ради каприза. А теперь ты создал существо, привлекающее внимание Кхорна. Чего ты добиваешься?

— О, мой дорогой Тзинч. Ты меня переоцениваешь. Я просто хочу повеселиться. И мне глубоко плевать, что думают остальные Боги. Но предупреждаю: если кто-то из вас попытается отобрать мою игрушку… вам придется иметь дело со мной.

Слаанеш улыбался, но в его словах звучала сталь. Тзинч лишь снисходительно вздохнул и развернулся, чтобы покинуть это вульгарное место. Но перед уходом бросил взгляд через плечо.

— Ты могущественен, Слаанеш. Но ты слишком молод, чтобы так беспечно раскачивать чаши весов. Существуют силы, о которых ты даже не подозреваешь. Силы, бросить вызов которым не рискнет даже Кхорн.

Улыбка исчезла с лица Слаанеш. Тзинч никогда не бросал слова на ветер. В отличие от прямолинейного Кхорна или фаталистичного Нургла, каждое слово Архитектора Судеб несло скрытый смысл.

— Просто… будь осторожен. За твоим творением уже наблюдают многие глаза, — с этими словами Тзинч растворился в пустоте.

Слаанеш мог прикидываться безмозглым гедонистом, живущим лишь ради экстаза. Но под этой маской скрывался холодный, расчетливый разум. И сейчас этот разум впервые за долгое время почувствовал нечто, похожее на тревогу.

Пока Боги плели свои интриги, комиссар Харрус стоял по колено в грязи и гильзах, сражаясь бок о бок с черными ангелами.

Голос Харруса не дрожал, несмотря на сотни тысяч зеленокожих, жаждущих его крови. Солдаты Астра Милитарум с Кантуса смотрели на него как на посланника самого Императора. Гвардейцы Крига уважали его за то, что он сражается в первых рядах. Даже Астартес прислушивались к его приказам, видя, как грамотно он использует их огневую мощь, затыкая бреши на флангах.

— Два отделения — на северный фланг! Рота поддержки — прикройте храмовников в центре! Криг — держите юг! Выкатывайте броню на передовую! — кричал Харрус в вокс.

Не слыша приказов других офицеров, Харрус взял на себя командование всем сектором. Черные Храмовники изначально планировали уйти в глухую оборону, но, увидев тактический гений этого безымянного комиссара, молча интегрировались в его стратегию. Изумительно, но южный фронт Харруса не только остановил Меганобов Курнета, но и заставил их попятиться.

Харрус был так поглощен битвой, что не услышал, как за его спиной выросла гигантская тень.

— Вы комиссар Харрус? — раздался гудящий бас.

Комиссар обернулся, ожидая увидеть новоприбывшего капитана Астартес. То, что он увидел, заставило его остолбенеть.

Голос принадлежал не человеку. Это был шагающий саркофаг из железа, керамита и абсолютной преданности. Дредноут Черных Храмовников.

— Вы комиссар Харрус? — повторила машина, когда человек не ответил.

— Т-так точно… Это я.

Пятиметровая махина возвышалась над ним, покрытая древними печатями чистоты и крестами. Харрус знал о Дредноутах, но видеть вживую этот аватар войны было настоящим потрясением.

— Я брат меча Харагон. Капеллан направил меня сюда для вашей поддержки. Какова ситуация?

— Мы остановили орков. Переходим в контрнаступление. Ваши люди готовы поддержать прорыв.

— Не поймите меня превратно, комиссар. Меня прислали для огневой поддержки, а не для командования сектором.

— Н-но…

— Это прямой приказ, комиссар. Вы командуете.

Харрусу хотелось завыть. Вместо того чтобы прислать офицера на замену, ему дали в подчинение ходячий танк с душой легендарного ветерана! Внутри Дредноута находились только величайшие воины Ордена, чей боевой опыт насчитывал столетия. Командовать таким существом было… кощунством. Но Харрус быстро взял себя в руки.

— Разведка докладывает об огромном орке прямо по курсу. Метров шесть в высоту. Остальные зеленокожие слепо идут за ним. Вероятно, это и есть Каудильо орды. Если мы убьем его, Орда рассыплется.

— Вас понял. Я иду за ним. Я принесу его голову, и мы закончим эту войну.

— Да пребудет с вами Свет Императора, брат Харагон.

Дредноут развернулся и с грохотом зашагал в самую гущу сражения. Харрус выдохнул. Присутствие этой машины пугало его до чертиков. Но времени на отдых не было — нужно было управлять фронтом.

Тем временем в центре поля боя реальность стонала от ударов двух невероятных сил.

Дуэль Халдредда и Канана была настолько яростной, что бойцы вокруг переставали сражаться, чтобы просто посмотреть на это.

Со стороны казалось, что Канан доминирует — беловолосый орк обрушивал град сокрушительных ударов, не давая Астартес продохнуть. Но всё было иначе.

Халдредд идеально блокировал каждый выпад, но его разум был в смятении. Почему орк знает его имя? И почему… почему ему кажется, что он уже дрался с этим существом? Каждое движение орка, каждый замах, каждый финт — всё это читалось инстинктивно. Но отвлекаться в бою — значит умереть.

Халдредд едва не лишился головы. Канан обеими руками обрушил секиру в смертельном ударе. Капеллан успел подставить Крозиус в последний момент, и после чудовищного силового давления смог оттолкнуть орка.

— Поразительно. Никогда не думал, что встречу грязного ксеноса с таким мастерством владения клинком, — произнес Халдредд на низком готике, уверенный, что орк ничего не поймет.

Но ответ заставил его кровь похолодеть.

— Человечество никогда не изменится. Такое же невежественное, как и всегда.

Слова прозвучали на идеальном Высоком Готике. Без единой запинки. Без орочьего акцента. Язык знати Империума из пасти зеленокожего чудовища.

— Что… Не ожидал. Признаю, мразь, ты сумел меня удивить.

— Такие же самоуверенные. Есть вещи, которые, к сожалению, не меняются никогда.

И тогда Халдредд это увидел. Несмотря на бушующую ярость, орк принял абсолютно хладнокровную, жесткую боевую стойку. Канан отвел правую ногу назад, перехватив древко топора двумя руками, превратившись в незыблемую скалу. Это была идеальная стойка мечника. Классическая стойка Черных Храмовников.

— Быть того не может… — прошептал Халдредд.

— Приготовиться к столкновению!

Крик маршала Вернера эхом разнесся по всем каналам связи флагмана человеческого флота. Битва в космосе превратилась в тотальный хаос. То, что еще недавно было величественными кораблями безупречной готической красоты, теперь превратилось в помятые куски металла, которые из последних сил пытались функционировать.

Когда орочьи корабли оказались на дистанции поражения, оба флота обрушили друг на друга всё, что у них было. Оба флота обладали подавляющей огневой мощью, от которой содрогался сам Имматериум.

Флагманом армады Империума выступал грозный линкор класса «Император», с мостика которого маршал Вернер в мельчайших деталях наблюдал за театром военных действий. Корабль был оснащен пятью орудийными башнями, батареями макропушек и ангарами для истребителей по левому и правому борту, а также орудиями на носу и корме. Его корпус был поистине титаническим, а спереди сияла великолепная красная броня, украшенная культовой головой имперского орла. Его имя — «Имполютус». Флагман Каликсидского Крестового Похода.

— Максимальную мощность на щиты правого борта! Держитесь крепче! — женский голос прогремел в командном пункте и разнесся по всему кораблю.

Пусть маршал и командовал всем Крестовым Походом, но никто не мог заглушить голос адмирала Василики Козлов на её собственном корабле. И пусть вас не обманывает её красивое лицо, покрытое шрамами от прошлых боев. Гнев этой женщины — последнее, с чем вы хотели бы столкнуться в этой галактике.

Огромный корабль яростно содрогнулся, когда нечто колоссальное врезалось в один из его бортов. Системы заискрили, свет замигал, изо всех сил пытаясь не погаснуть, оглушительное эхо артиллерийских залпов смолкло, и всех охватил страх перед надвигающейся тишиной.

— Адмирал! Нас взяли на абордаж! — крикнул офицер. — Фиксируем присутствие орков в центральной части корпуса!

— Немедленно отправить туда полки внутренней охраны! — рявкнула Василика. — Не дайте этим проклятым ксеносам топтать мой корабль!

— Слушаюсь, мэм!

— Двум крейсерам класса «Мщение» — занять позицию и уничтожить это проклятое одоробло снаружи! — командовала адмирал с ярко выраженным жестким акцентом. — Отрежьте путь остальным кораблям! Держите их подальше от основного флота!

— Адмирал, я оставляю управление флотом на вас, — произнес Вернер. — Я лично пойду и разберусь с этими незваными гостями.

— Рассчитываю на вас, маршал. Фрегатам — занять передовую линию! И разверните «Тиранов» немедленно!

Как и показывали дисплеи в командном зале, орочий таранный корабль класса «Брут» умудрился проскользнуть сквозь бесчисленные залпы макроорудий и лазеров, врезавшись в капитальный корабль Империума. И это был лишь один из многих, пытавшихся достичь своей цели.

Имперский флот был огромен: множество крейсеров и фрегатов сопровождали линкор «Имполютус». Восемь крейсеров класса «Мщение», четыре «Диктатора», два «Тирана» и двенадцать крейсеров класса «Лунный», а также три дюжины фрегатов класса «Меч». И это не считая десятков эсминцев «Кобра» и «Гадюка», наводнивших пространство вокруг основного флота.

С другой стороны, сотни легких орочьих крейсеров класса «Баша» заполняли ряды зеленокожих, в сопровождении трех дюжин крейсеров класса «Килла» и шести «Терроров». Все они были окружены бесчисленными штурмовыми посудинами: «Брутами», «Опустошителями», «Дикарями» и «Натисками». Боевые крейсера класса «Молот», несомненно, выделялись в этом великом море лома и огневой мощи — их было десять, и они были универсальны как в дальнем, так и в ближнем бою. Но, безусловно, самым выделяющимся был «Дреднот», плывущий прямо в центре орочьей армады.

Флагман орков, на котором находился сам Гуль'кар, представлял собой гигантский кусок металлолома, собранный из корпусов нескольких имперских кораблей, переработанных за эти месяцы войны. Колос, буквально вооруженный до зубов. На нем торчали десятки макропушек и торпедных аппаратов. Его чудовищные размеры делали остальные корабли ничтожными. Взамен он был неповоротлив до безобразия.

— Чего ждешь, космическая слизь?! — вопил Гуль'кар. — Мы отстаем!

— Босс, мы жмем на полную! — огрызнулся рулевой.

— Аргх! Разрази меня деревянная нога! Вокруг одни тупые снотлинги!

— Снотлинги! Снотлинги! — радостно заголосил сквиг-попугай.

— А ты ваще заткнись!

Капитану-пирату и остальным оркам на большом корабле было обидно смотреть, как другие посудины уносятся вперед, забирая себе всё веселье и наблюдая, как вражеские (и их собственные) корабли разлетаются в гигантских огненных шарах.

По правде говоря, сражаться с орочьей армадой было относительно просто. В отличие от других фракций, орки всегда атаковали в лоб, а их капитанам сильно не хватало мозгов, чтобы выдумать хотя бы посредственную стратегию. Корабли зеленокожих просто неслись вперед. Всегда. Паля из всех стволов и запуская все торпеды, что у них были. Хотя больше половины даже близко не подлетала к целям.

С другой стороны, имперскому флоту нужно было лишь занять боевой порядок и расстреливать тупых зеленокожих, которые сами неслись навстречу верной смерти. Проблема, как и всегда с зеленокожими, заключалась в их количестве.

Мелкие орочьи корабли было трудно сбить, и это отвлекало имперские суда ровно настолько, чтобы более крупные корабли орков успели подойти на опасную дистанцию стрельбы, склоняя чашу весов в сторону зеленокожих.

Снаряды имперских кораблей били прямо в лобовую броню орков, но даже самые крупные болванки отскакивали, и это при том, что у зеленокожих даже не было пустотных щитов. А хуже всего было то, что, поскольку орочьи корабли сами по себе были мусором, они могли продолжать лететь вперед даже с гигантской дырой в корпусе. Против этих парней не работала ни одна стратегия: они были настолько непредсказуемы, что предугадать их движения было невозможно. Если сомневаетесь — спросите Имотеха Повелителя Бурь.

— Ни под каким видом не прекращать огонь! — голос Василики разрезал радиоэфир. — Маршал… Как слышите? Какова ситуация с зеленокожими?

— Всё под контролем, — спокойно отозвался Вернер. — Мы сдержали орков прежде, чем они успели нанести серьезный урон.

— Рада это слышать. Будьте начеку, всё больше их кораблей прорывают нашу оборону.

— Какова обстановка у вас?

— Мы потеряли три «Мщения», один «Диктатор» и обоих «Тиранов». Осталось всего пять класса «Лунный». Я уже сбилась со счета, сколько фрегатов уничтожено. Нашим перехватчикам трудно подобраться к вражеским кораблям, а бомбардировщики «Стархок» почти полностью истреблены. Тем не менее, бой идет на равных, флот орков сократился наполовину.

— Не теряйте надежды, адмирал. Продолжайте сопротивление. От этого зависит наша победа.

— Маршал. Корабли орков держат дистанцию. Это нетипично. Здесь творится что-то странное. Мне это не нравится…

— Приближаются вражеские торпеды! — выкрикнул офицер.

Василика подняла взгляд, и кровь застыла в ее жилах. Никогда в жизни она не видела такого огромного роя торпед. Даже в боях с другими флотами орков. Снаряды летели на огромной скорости, их были тысячи, если не миллионы, хотя размером они были гораздо меньше стандартных. Но позволить им достичь цели было нельзя.

— Всем батареям! Открыть огонь!

Космос озарился бесчисленными вспышками выстрелов имперских кораблей. Даже зенитные орудия мелкого калибра открыли огонь по бесконечной волне торпед, обрушившейся на них. Тысячи торпед уничтожались каждую секунду, но это была лишь ничтожная часть от общей массы. Спасения не было. Удар был неизбежен.

— Держаться! — ее голос разнесся по всей армаде.

Каждый человек на борту мертвой хваткой вцепился в ближайший твердый предмет, в то время как Астартес и сам маршал абсолютно хладнокровно ожидали удара. И в этой макабрической тишине вражеские снаряды достигли цели.

Словно пули, вонзающиеся в кусок мяса, торпеды ударили по десяткам имперских кораблей. Ни один корабль не смог избежать попадания. Лишь юрким истребителям и бомбардировщикам удалось уклониться благодаря маневренности и рефлексам пилотов. Но в этой суматохе все экипажи имперской армады застыли в оцепенении, увидев, что ни одна из этих торпед… не взорвалась.

— Доклад, — скомандовала Василика, и тревога на ее лице мгновенно испарилась.

— Подтверждены тысячи попаданий! В основном в носовую часть кораблей! — отчеканил офицер. — Зарегистрированный ущерб минимален.

— Что это было?

— Адмирал. Что это было? — голос Вернера прозвучал по внутренней связи.

— Маршал. Подтверждаю попадание множества снарядов в носовую часть, но серьезных повреждений не зафиксировано.

— Известна ли причина?

— Никак нет. Похоже, эти снаряды были слишком малы, чтобы представлять угрозу.

— О каком размере идет речь?

— От двух до четырех метров.

— Это слишком странно. Я пойду проверю. Вы продолжайте командовать флотом.

— Вас поняла.

В сопровождении нескольких Астартес из Черных Храмовников, оставшихся на корабле, и крупного отряда внутренней охраны, маршал направился к носу флагмана, куда ударила большая часть этих странных торпед.

Что-то не давало маршалу покоя. Это было совершенно нехарактерно. Орки предпочитали использовать самые крупные баллистические снаряды, которые только могли найти, поэтому такой метод не укладывался в голове. Он читал отчеты и знал, что эта конкретная орда действует странно. И прямо сейчас интуиция вопила, что здесь что-то не так.

Тем временем на мостике «Дреднота» капитан-пират злобно посмеивался.

— Капитан, че это было? — спросил орк-рулевой. — Оно даже не бабахнуло!

— Хар-хар, салаги! Эта была дикая идейка Каудильо! И клянусь варповыми приливами, это гениальная задумка!

То, чего не знали многие (особенно на имперских кораблях), заключалось в том, что эти торпеды и не должны были взрываться. В отличие от стандартных ракет, у этих был чрезвычайно острый наконечник, усиленный несколькими слоями металла, а внутри… они были абсолютно пустыми.

Затихнув, торпеды остались торчать в обшивке кораблей. Некоторые пробили корпус глубоко, другие застряли снаружи. Но когда показалось, что всё стихло… Эти металлические капсулы яростно содрогнулись.

Огромные куски металла с грохотом отлетели от боков снарядов, и из их полых внутренностей повалили огромные орки, готовые к бойне. Абордажные торпеды сработали идеально.

Поверхность Атен III содрогалась под их ногами. Психическая энергия хлестала во все стороны в виде звуковых волн и небольших электрических разрядов, ощутимых всеми вокруг. Клинок меча Халдредда сдерживал мощные удары секиры Канана, хотя орку всё чаще приходилось использовать древко, чтобы поглощать большую часть силы удара: в затяжном бою лезвие обычного топора просто разлетелось бы вдребезги о силовое оружие.

Сражаться с Кананом было… опасной смесью техники и первобытной свирепости. Словно драться с двумя сущностями одновременно. С одной стороны — могучий орк, чьи удары заставляли капеллана отступать на считанные сантиметры. С другой — искусный Астартес, чье владение оружием было отточено до абсолютного совершенства. Это было… чудовищно.

Но капелляна такими вещами не запугать. Признавая силу врага, он ни на секунду не колебался, взмахивая мечом снова и снова в попытках срубить эту зеленую голову. Его бесконечные выпады и рубящие удары лишь рассекали воздух или жестко блокировались техникой орка.

Канан бился так же свирепо снаружи, как и внутри себя. Его секира безостановочно пыталась достать противника (хотя тот не давал ему ни малейшего шанса), а в зеленом мозгу бушевала буря противоречивых эмоций. Потому что… как ни крути… никогда не бывает легко поднять оружие на того, кого ты когда-то называл братом.

— Невероятно. Пусть ты и грязный ксенос, но я узнаю благородного воина, когда вижу его, — выдохнул Халдредд, пользуясь моментом, когда они разорвали дистанцию.

— Вы, Астартес, ничего не знаете, — процедил Канан на идеальном Готике. — Империум — это ложь. Даже твоя фанатичная преданность — лишь иллюзия.

— Мерзкая тварь! Не смей сомневаться в моей преданности! — рявкнул Халдредд.

На этот раз в атаку бросился капеллан. Его меч обрушился с неистовой силой, едва заблокированный древком топора беловолосого орка. Никто… абсолютно никто и никогда не посмеет подвергать сомнению его верность Империуму и Императору. Его преданность была абсолютной, его дух был тверд, как броня, которую он носил, и меч, который он сжимал. И грязный ксенос не имел права подвергать сомнению его принципы.

— Тебя используют, — продолжал Канан холодным тоном. — Тебе забили голову ложью, которую ты не способен разглядеть. Ты поклоняешься ложному богу, который является не более чем гниющим трупом.

— МОЛЧАТЬ! — взревел Халдредд. — Такое мерзкое создание, как ты, не имеет права принижать священный свет Императора! Твоя смерть — единственное, что искупит это оскорбление!

Второго предупреждения не последовало. Халдредд снова бросился на Канана, кипя от ярости и презрения. Канану не нужно было видеть его лицо, чтобы почувствовать это — сила ударов говорила сама за себя. Он буквально чувствовал взгляд капеллана сквозь синие линзы маски-черепа. Взгляд того, кто ослеплен гневом и жаждой крови. Жаждой, которая могла поспорить с его собственной.

Если бы этот бой нужно было описать одним словом, это было бы слово: Брутальность.

Прямо в эпицентре бойни Канан и Халдредд делали всё возможное, чтобы оборвать жизнь друг друга. И это несмотря на то, что топор Канана начал сдавать — лезвие, заряженное психической энергией капеллана, было во много раз прочнее любого орочьего изобретения. Канан это понимал. Он чувствовал, как металл его оружия поддается всё больше, миллиметр за миллиметром. В таком бою нельзя отводить взгляд, но века опыта позволяют чувствовать такие вещи инстинктивно. Ему нужно было нанести один точный удар, и быстро, потому что даже время играло против него. И с внезапной яростью он бросился на противника в отчаянной попытке отрубить ему голову.

А вокруг этого яростного поединка смерть пожирала павших, словно утренняя роса землю. Мужчины и женщины Астра Милитарум, орки и гретчины падали замертво, становясь одними из тысяч трупов, устилавших поверхность Атен III. Астартес и Нобы сходились в одиночных поединках, склоняя хрупкую чашу весов то в одну, то в другую сторону, получая минутное преимущество, которое тут же разбивалось о контратаки врага.

Воздух стал тяжелым, пропитанным едким запахом железа и пороха. В ушах звенело от криков тех, кто потерял конечность в пылу боя или чьи внутренности вываливались из зияющих ран в животе. Громовые боевые кличи орков смешивались с людскими воплями и непрекращающимися молитвами Великому Императору Человечества. Бедные невинные овцы. Они даже не видели руку, которая держала цепь на их шеях.

Среди зеленого моря особенно выделялись две фигуры. Неподалеку от Канана колоссальная белая тварь в одиночку перемалывала целые отряды, не нуждаясь в приказах и прекрасно понимая, что делает. Банкор — так его звали зеленокожие — был полутонной горой мышц.

Отряды Астра Милитарум превращались в бесформенную массу трупов, которую перемалывали его острые как бритва челюсти. Солдаты Крига находили свое долгожданное искупление, когда зверь с легкостью обрывал их жизни. Даже бронированные Ангелы Императора не могли устоять перед этим чудовищем. Казалось, он был рожден для войны и вырос в ее самом пекле.

Чуть позади кровавой мясорубки Мюррей сохранял спокойствие даже в этом аду. Он был прирожденным лидером, который мог бы стать даже лучше Канана, но ему еще предстояло многому научиться.

На данном этапе битвы он мог лишь поддерживать Каудильо, маневрируя войсками так, чтобы не дать врагу окружить и задавить лидера. Он бросал в пекло каждого свободного орка. Фиолетовых парней почти не осталось: в таком безумном бою шальные пули не выбирают цели. Они просто летели вперед, убивая любую бедолагу на своем пути.

Тем не менее, и орки, и силы Империума, казалось, достигли точки истощения. Позиционное сопротивление с обеих сторон. Словно сама судьба ждала исхода битвы титанов в самом центре.

На юге, вдали от основного фронта и не зная о ходе остальной битвы, Курнет вел сокрушительную контратаку. Прибытие Черных Храмовников, несомненно, перевернуло ход боя, дав им преимущество из-за замешательства орков, но как только голос и чоппа Каудильо вновь проявились на горизонте, каждый зеленокожий понял, что нужно делать.

Курнет снова повел бойзов в мясорубку, заставляя даже Астартес пяпятиться. Присутствие "правой руки" Каудильо оказывало странное влияние на орков. Его присутствие поднимало мораль и давало им невиданную силу — ведь если впереди идет самый здоровый орк Орды, значит, эту драку они точно выиграют. И, возможно, здесь не обошлось без скрытой работы поля WAAAGH!. И именно тогда он увидел это.

Для кого-то это был бы душераздирающий пейзаж смерти и насилия. Для орков это было самое крутое, что они видели за долгое время. А для Курнета это была любовь с первого взгляда. Метафорически выражаясь.

Там, на другом конце поля боя, огромная машина из стали и огня перемалывала врагов с завидной легкостью. Двуногий монстр, чья правая рука заканчивалась огромной силовой клешней, хватающей противников и щелкающей их как орехи, а левая представляла собой чудовищного калибра роторную пушку. Это был Дредноут. Брат меча Харагон.

Курнет не мог сдержать восторга при виде этой металлической горы. Словно сон наяву! Наконец-то на поле боя появился достойный противник, и, что еще важнее, он привлек его внимание.

С первобытной яростью огромный орк рванул вперед, снося любого идиота, оказавшегося на его пути, будь то враг или союзник. Его рука высаживала весь боезапас болтера прямо в гигантскую машину, а металлические когти на протезе, казалось, визжали от предвкушения. За ним, следуя его примеру, неслась толпа Меганобов и рядовых бойзов.

Харагон увидел его. Внушительная гора плоти и костей, возвышающаяся над остальными в бесконечном зеленом море. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать реальность — этот орк был почти такого же роста, как и он сам! Он не видел подобного со времен древних войн, и его несуществующее тело пробрал фантомный холод от этих трагических воспоминаний. Таких орков не было со времен Войны Зверя.

Несмотря на невероятную для своих габаритов маневренность, Харагон попытался развернуть торс, чтобы обрушить шквал огня из роторной пушки на надвигающегося зеленокожего, но не рассчитал его скорость. Дредноут открыл шквальный огонь, выкашивая целые ряды орков яростью металла и пороха, но так и не смог зацепить Курнета прежде, чем тот нанес сокрушительный удар прямо в центр его бронированной груди.

Харагон почувствовал это. Дредноут из имперской стали почувствовал это. Удар орка был настолько чудовищным, что киборг из укрепленного сплава с феноменально толстой броней ощутил, как прогибаются его нагрудные пластины. Курнет вложил в этот удар всю свою свирепость, все свои желания и мечты о достойном противнике. И вот он стоял прямо перед ним. Орк не мог найти слов, чтобы отблагодарить Горка и Морка за этот момент. Он не мог отблагодарить своего Каудильо за эту драку. А затем разразилась истинная битва титанов.

Курнет снова ударил своими огромными стальными когтями, но на этот раз укрепленная рука Дредноута без проблем заблокировала выпад. Киборг попытался дать смертельную очередь из пулемета, но Курнет прекрасно знал, как отводить ствол подальше от себя. Впрочем, это не спасало сотни бойцов по обе стороны от шальных пуль.

Каждый удар, каждый рывок этих колоссов сотрясал землю. Металл бился о металл, сминаясь под натиском грубой силы. Бронированные плиты Харагона гудели под ударами когтей, которые всё никак не могли прорезать сталь до конца, а металлическая челюсть и другие куски брони на теле Курнета трещали от сокрушительных ударов роботизированной руки Дредноута. Безусловно, это был самый дикий и необузданный поединок на всем поле боя Атен III.

Тем временем далеко на севере разворачивалась совершенно иная битва. На широких равнинах сотни и сотни бронированных машин заполняли горизонт, изрыгая огонь и металл из бесчисленных орудий.

Со стороны Империума полковник Тайрон действовал предельно четко, сдерживая продвижение орков. Имперские танки были невероятно прочными, способными в одиночку сминать целые орочьи полки, но орков было слишком много, и во главе этой армады стоял тот самый странный гретчин, завоевавший место в узком кругу Каудильо.

Давид прекрасно понимал свое численное преимущество, которое могло хоть как-то компенсировать прочность вражеской брони и технические сбои, от которых постоянно страдали орочьи тачилы. В отличие от комиссара, который руководил подразделениями издалека и лучше видел картину боя в целом, Давид находился в самом центре ревущей массы бронетехники, которая больше походила на банду мародеров, чем на организованную армию.

На своих выкрашенных в красный багги и байках орки представляли собой просто грязное пятно из дыма и пыли, носящееся по полю боя и забрасывающее бомбами и ракетами любой имперский танк на своем пути. Но всё должно было вот-вот измениться.

— Полковник. Они здесь, — доложил солдат.

— Отлично. Выводите их на передовую, — приказал Тайрон.

И тогда земля задрожала по-настоящему. Все подняли головы и блестящими от ужаса и благоговения глазами уставились на внушительные, величественные, колоссальные имперские боевые машины, ступившие на поле боя. То, что многие орки мечтали бы увидеть хотя бы раз в своей никчемной жизни. В качестве имперского подкрепления прибыли два титана класса «Боевой Пес».

Давид поднял голову, наслаждаясь видом кровавой бани и разрушений, которые плазменные бласт-орудия титанов обрушили на орков, как только те сделали первый шаг на поле боя. Гретчин лишь хищно рассмеялся в предвкушении.

— Ха-ха. У нас тоже такие есть.

На этот раз в оборону ушел Канан. Капеллан Халдредд обрушил на него всю свою ярость в мгновение ока, вливая колоссальную психическую мощь в клинок своей энергии. Каждое столкновение оставляло глубокие зазубрины на лезвии орочьего топора.

Беловолосый орк понимал: долго так продолжаться не может. Его оружие разлетится на куски, да и само тело начинало сдавать. Даже космодесантник с его дополнительными органами и сверхчеловеческой выносливостью начал бы выдыхаться от такого темпа.

Оглушительный лязг металла рвал барабанные перепонки, сливаясь с бесконечными воплями войны вокруг. Но Канан и Халдредд видели только друг друга. Отведи взгляд хоть на долю секунды — и ты труп. И посреди этого неистового танца смерти и силы наступил переломный момент.

Брешь. Капеллан заметил ее мгновенно. Мимолетная заминка. Когда Канан почувствовал, как лезвие его топора треснуло от самого острия до древка, он рефлекторно бросил взгляд на повреждение. Этого времени Халдредду хватило с лихвой.

Быстрее молнии клинок капеллана скользнул сквозь прежде непробиваемую защиту Каудильо. Силовое лезвие вонзилось в зеленую плоть чуть ниже левого плеча, разрывая мышцы и сминая кости. Из-за невероятной скорости выпада Халдредд не смог вложить в удар всю массу тела, но рана всё равно оказалась сквозной и критической.

Канан почувствовал, как вся психическая ярость Черного Храмовника выплескивается внутри него. Капеллан использовал лезвие меча как проводник, пустив по телу орка разряды чистой варп-энергии. Это длилось секунду, но орку показалось, что в него ударила молния.

Издалека Мюррей с ужасом наблюдал за происходящим. Его глаза зафиксировали леденящую кровь сцену: клинок врага пронзает Каудильо, и оглушительный рев боли и ярости Канана сотрясает поле боя.

Правая "рука" Каудильо почувствовала, как по спине бежит ледяной пот. Впервые он ощутил страх потерять своего вождя, и это привело его в абсолютное бешенство. Забыв о том, что весь центральный фронт держится на его командовании, Док отдал приказ всем резервам атаковать в лоб и лично бросился в пекло. Но тут перед его налитыми кровью глазами предстало нечто невообразимое.

Несмотря на разрывающую тело энергию молний, несмотря на то, что каждая клетка его тела билась в агонии от психической мощи врага, Канан не отступил ни на шаг.

Халдредд почувствовал ледяной ужас, когда попытался выдернуть меч… и не смог. Опустив взгляд, он увидел, как огромная зеленая лапа Каудильо намертво сжала лезвие. Силовое поле резало ладонь орка до костей, черная кровь хлестала сквозь пальцы, но хватка была железной. Капеллан с силой рванул оружие на себя, но меч сдвинулся лишь на пару сантиметров, еще глубже разрезав ладонь противника. И тут боковым зрением Халдредд заметил растущую тень.

Подняв голову, капеллан увидел, как другая рука орка заносит искореженный топор высоко над головой. А затем смертоносное лезвие рухнуло вниз со скоростью, неподвластной взору смертного.

Даже с тупым, растрескавшимся лезвием Канан вложил в этот последний удар всю свою нечеловеческую силу и ярость WAAAGH!. Топор нашел идеальную брешь между наплечником и шейным горжетом Астартес, проломил керамит, рассек ключицу и прорубил плоть и кости космодесантника, остановившись лишь в районе поясницы, когда энергия удара иссякла. Все, абсолютно все, кто был рядом, застыли в шоке: топор разрубил капеллана Халдредда по диагонали от плеча до поясницы.

Если бы не шлем, Канан увидел бы лицо своего противника, искаженное шоком. Он проиграл. Он был повержен, и он уже чувствовал, как Варп тянет свои когти к его душе. Халдредд ощутил, как немыслимая агония пронизывает его умирающее тело. Взгляд застилала красная пелена — кровь хлестала изо рта, заливая визоры шлема изнутри.

Тело Астартес начало заваливаться назад. Силы окончательно покинули его, и в свои последние секунды он смотрел на ядовитое небо Атен III, расчерченное трассерами орудий и взрывами. А еще выше, в холодной пустоте, сражались колоссальные корабли.

Халдредд не сопротивлялся падению. Он знал, что это конец. Он просто позволил гравитации сделать свое дело, ожидая жесткого удара о землю. Но этого удара так и не последовало.

Неожиданная рука смягчила его падение. Потеряв способность удивляться, Халдредд почувствовал, как огромные ладони орочьего Каудильо подхватили его и осторожно, почти бережно опустили на каменную, пропитанную кровью землю Атен III. Если бы не маска-череп, Канан увидел бы, как капеллан смотрит на него с немым вопросом: «Почему?». Но бывшему Астартес не нужно было видеть его глаз, чтобы всё понять.

— Надеюсь… ты наконец-то обретешь покой… Старый Ворчун, — произнес Канан на чистейшем Готике.

Халдредд почувствовал, как дрожь пронзила последние живые нервы в его теле. Сквозь затухающее зрение и залитый кровью визор он видел лишь размытую тень, но… каким-то непостижимым образом… глубоко внутри он почувствовал умиротворение. Он мог бы отрицать это изо всех сил, но на пороге смерти лгать себе было бессмысленно.

— Пала… дин… Импера… тора… Канан… Скотт, — это были его последние слова… и последний вздох.

Услышав свое полное имя, Канан замер. Эмоциональная боль сдавила грудь. Воспоминания о его долге как защитника человечества впились в разум, словно раскаленные клейма. Но он не дрогнет. Если он действительно хочет быть верен своей клятве, он должен завершить эту кампанию. Ради прошлого. Ради настоящего. И ради будущего.

— КАНАН!

Истошный вопль Мюррея вырвал его из оцепенения и вернул в реальность кровавой мясорубки. Смерть капеллана Халдредда высвободила неконтролируемую ярость Черных Храмовников. Они с фанатичным безумием врубались в ряды орков, стремясь добраться до грязного ксеноса, убившего их командира.

До Канана снова донесся тошнотворный смрад войны, хрипы умирающих и грохот болтеров. Рана на плече вспыхнула новой болью, особенно когда он выдернул застрявший в плоти силовой меч Астартес. Этот рывок едва не лишил его сознания, но это было необходимо. Именно в этот момент к нему прорвался Мюррей, окруженный кольцом Нобов, которые насмерть бились, защищая своего Каудильо.

— Ты как, Босс?! — проорал Док сквозь грохот.

— Нормально! Не парься обо мне!

— Стоять! Я щас залатаю!

Мюррей вытащил свои жуткие медицинские инструменты, но посреди такого хаоса зашить сквозную рану было нереально. Ему нужно было утащить Каудильо в тыл, но и оставлять такую дыру в плече было нельзя. Окинув взглядом поле боя, Док принял гениальное орочье решение.

Одним рывком Мюррей оторвал черный керамитовый наплечник с трупа Халдредда и грубо пришпандорил его прямо на плечо Канана, обмотав всё это дело грязными бинтами, чтобы остановить кровотечение. Канан хотел было наорать на него за такое кощунство, но ситуация была не та. Тем более, Док действовал так уверенно, что лучше было ему не мешать.

Закончив свою "хирургию", Мюррей отдал приказ к отступлению. Нобы сомкнули ряды, отчаянно отбиваясь от наседающих Черных Храмовников. Они поклялись отдать жизни за своего Босса, и свое слово они держали. К тому моменту, когда Мюррею удалось увести Канана в тыл, от элитной сотни Нобов осталось едва ли двести… Подождите, их же изначально была сотня? Орки и математика — вещи несовместимые. В любом случае, выжили единицы. Большинство полегло, прикрывая отход. Но настоящие проблемы только начинались.

Прямо на глазах у потрясенных орков — и вне зоны видимости имперских сил — реальность треснула. Под ногами Канана и его свиты разверзся небольшой варп-портал, закручиваясь воронкой фиолетовой миазмы. И в следующую секунду все, кто находился в эпицентре этого пятидесятиметрового провала, просто исчезли. Испарились, не оставив ни следа.

А в это время, в холодной пустоте космоса, колоссальные корабли продолжали свой смертоносный танец. Но никто в имперском флоте не был готов к безумной стратегии зеленокожих.

— Альмиранте! Мы потеряли несколько фрегатов, множество крейсеров выведены из строя! Поступают доклады: орки уничтожают наши корабли изнутри! — доложил офицер.

— Это невозможно! Как?! Ни одна орочья посудина не подходила на дистанцию абордажа! Неужели… Нет, быть того не может.

Ее худшие опасения подтвердились, когда на связь вышел маршал Вернер.

— Альмиранте… Как слышите?

— Слышу отлично, Маршал. Какова ситуация?

— Орки у нас на борту. Их тысячи. Вся носовая часть кишит ими.

— То, чего я и боялась. Это были торпеды, Маршал. Они использовали их как абордажные капсулы!

— Это подтверждает наши опасения. Эти орки действуют совершенно иначе.

— Маршал, мы теряем корабли один за другим. Если так пойдет и дальше, они уничтожат флот за несколько часов. Каковы ваши приказы?

Вернер взял паузу. Ситуация была критической. Он вспомнил слова полковника Тайрона и проклял себя за то, что не прислушался к нему. Эвакуация наземных сил с Атен III займет время, но они не могли бросить своих. Они должны стоять насмерть.

Пока Черные Храмовники вместе с корабельной стражей вели отчаянные бои в узких коридорах флагмана, пытаясь остановить орков, Вернер обдумывал варианты. Но его мрачные мысли прервал запыхавшийся Астартес.

— Маршал!

— Что стряслось, брат?

— Доклад с поверхности. Капеллан Халдредд… пал в бою.

Сознание Канана плыло. Он был полностью дезориентирован. Рана на плече пульсировала, но это было ничто по сравнению с раскалывающейся головой.

Боль была такой силы, что он не мог сфокусировать зрение. Он не чувствовал запахов, язык онемел, а конечности кололо так, словно он отлежал их все разом. И неудивительно: одно дело — когда Варп затягивает только твое сознание, и совсем другое — физическое перемещение сквозь Имматериум. Это травмирует даже демонов.

Кое-как подняв глаза, Канан попытался осмыслить картину перед собой. В паре шагов от него стоял Мюррей, сжимая болтер. Но он был… окаменевшим. Его кожа потеряла цвет, а сам он застыл, словно статуя или кадр на видеопленке. Док стоял с открытой пастью, замороженный в ту самую секунду, когда отдавал приказ.

И он был не один. Около сотни уцелевших Нобов из его свиты находились в таком же состоянии. Они застыли в боевых позах, стреляя из пушек. Даже вспышки выстрелов и летящие пули зависли в воздухе. Время остановилось.

Канан осматривал это зрелище скорее с восхищением, чем со страхом. По-своему это было… красиво. Никогда еще он не мог разглядеть зеленокожих в таких деталях. Но его любопытство прервал знакомый, приторный голос.

— Ну, ну, ну… И кто тут у нас? Чемпион Атен III собственной персоной, — промурлыкал Слаанеш.

— Что ты… Как?!

— Удивлен? Спокойно, моя маленькая игрушка. Не дрожи от страха перед моим могуществом.

— Как ты… ВОЙНА! ЧТО С МОЕЙ ВОЙНОЙ?! — зарычал Канан.

— О, мой сладенький, не забивай себе голову. Здесь ты в безопасности… со мной.

— ВЕРНИ МЕНЯ ОБРАТНО! МОИМ ТРОПАМ НУЖЕН КАУДИЛЬО!

— Забудь о них. Эти вонючие зеленокожие не заслуживают твоего восхитительного присутствия.

— ЗАТКНИСЬ И ВЕРНИ МЕНЯ НА ПОЛЕ БОЯ!

— МОЛЧАТЬ!

Соблазнительный тон Слаанеш мог ввести в заблуждение, но пытаться качать права перед Богом Хаоса — это диагноз. Из всех сущностей Варпа Принц Удовольствий обладал самым коротким терпением, и больше всего его бесило, когда муравей пытался рычать как лев.

Канан мгновенно осознал свою ошибку. Физическое давление ауры Слаанеш вдавило его в пол. Орочьи инстинкты орали: "ЗАКРОЙ ПАСТЬ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЖИТЬ". Канан подчинился. Бог Удовольствий удовлетворенно улыбнулся.

— Не обольщайся, моя игрушка. В отличие от твоих извращенных вкусов, я не испытываю ни малейшей симпатии к этому грязному сброду, который ты называешь своей армией, — Слаанеш брезгливо поморщился. — Эти тупые куски мяса, живущие только ради резни, никогда не познают истинной красоты. К слову о красоте… Только посмотри на себя! Как тебе первое ранение в этом новом теле? Разве боль от пролитой в бою крови — это не высшее наслаждение?

— У нас с тобой кардинально разные понятия о наслаждении, — процедил Канан. Божество лишь театрально вздохнуло.

— Стоический кусок камня, как и всегда. С тобой так же скучно, как с гниющим трупом. Но… что поделать? Я не могу заставить смертного вкусить истинный экстаз, если он сам закрывает от него свой разум.

Божество медленно обошло орка по кругу, с интересом разглядывая черный наплечник Храмовников на его плече. Длинный коготь Слаанеш слегка царапнул керамит, и тот сжался и свернулся, как фольга. От этого звука у Канана кровь застыла в жилах.

— Ты притащил меня сюда, чтобы читать лекции о веселье? Или тебе что-то нужно?

— Гр-р… Одно твое присутствие портит мне аппетит… Но ты прав. Я не собираюсь тратить вечность, пытаясь переубедить упрямца. Если ты здесь, значит, пришло время платить по счетам.

— Так вот оно что. Ну и? Уже придумал, как будешь пытать меня до конца времен?

— М-м-м. Нет. По крайней мере, не сейчас. У меня… другие планы. Видишь ли, в последнее время я слишком занят "Великой Игрой". Не утруждай свой крошечный мозг попытками это осознать. Но есть дела, требующие моего внимания. Ты отправишься в одно очень специфическое место и… ну… будешь делать то, что у тебя получается лучше всего. Рубить головы.

— И всё? Тебе просто нужен мясник?

— О, не расстраивайся, мой хороший. Обещаю, скучать ты не будешь. Тем более, ты будешь не один — несколько моих прекрасных деток составят тебе компанию. А теперь, прошу меня простить… Меня ждут великие дела. И чтобы ты не сомневался в моем великодушии, я позволю тебе взять с собой твоих "дружков". Кто скажет, что я не забочусь о своих питомцах?

— Ага… Твое милосердие не знает границ, — огрызнулся орк. Сарказм Канана лишь еще больше развлек Слаанеш. Щелчок пальцев — и сознание орка провалилось во тьму.

Когда Канан снова открыл глаза, он сразу понял, что Варп остался позади. Тело больше не казалось свинцовым. Подняв голову, он увидел над собой своды из странного, гладкого, похожего на кость материала. Где бы он ни находился, это точно была не человеческая архитектура.

Вскоре его орки тоже начали приходить в себя. Их было около сотни. Все дезориентированы. Мюррей засыпал его вопросами: с его точки зрения, они только что месили космодесант на Атен III, моргнули — и оказались в этой странной кишке. Но прежде чем Канан успел хоть что-то объяснить, до их ушей донесся знакомый звук.

Звук битвы. Для любого орка это как звонок на обед. Растерянность как рукой сняло — хорошая драка решает любые проблемы. Мюррей, конечно, хотел получить ответы, но решил отложить их на потом и пошел за своим Каудильо. Но то, что они увидели, выйдя из коридора, сломало им мозг.

На них бежали какие-то тощие, долговязые существа с острыми ушами. Но эти ксеносы не собирались атаковать — они сами были в ужасе, увидев перед собой толпу орков. Канан мгновенно понял, где они. Остроухие. Архитектура из призрачной кости. Слаанеш забросил их на Искусственный Мир Эльдар.

Но бегущие на них Эльдар не были воинами. У них не было ни брони, ни оружия. Это были старики, дети и перепуганные матери, прижимающие к груди младенцев. Они бежали от войны.

А за их спинами, в огромном зале, разворачивалась настоящая бойня. Воины Эльдар насмерть бились с ордами Хаоса. Демоны Слаанеш и космодесантники-предатели из легиона Детей Императора штурмовали Искусственный Мир, упиваясь резней.

Мысль о том, что он должен сражаться бок о бок с этими мерзостями Хаоса, вызвала у Канана приступ тошноты. Он посмотрел на перепуганные лица гражданских Эльдар, которые сжались в комок, ожидая смерти от рук орков. Канан поднял силовой меч, забранный у капеллана Халдредда, указал острием прямо вперед и произнес мрачным, стальным голосом:

— В атаку.

Эльдар зажмурились. Матери закрыли собой детей. Они ждали, что зеленая волна прямо сейчас разорвет их на куски. Жизнь пронеслась перед их глазами так же быстро, как орки пронеслись… мимо них.

Это была секунда абсолютного шока. Гражданские решили, что это галлюцинация. Но топот тяжелых кованых сапог за их спинами был реален. Беженцы обернулись и не поверили своим глазам. Группа орков, игнорируя их, на полной скорости неслась прямо в центр битвы, следуя за своим беловолосым вожаком.

Воины Эльдар, отчаянно сдерживающие натиск демонов, тоже впали в ступор, когда зеленая толпа с воплями влетела в зал. Но их шок сменился полным непониманием, когда Канан с разбегу обрушил свой меч на шею космодесантника из Детей Императора, снося предателю голову.

Выслушивать историю человечества за последние тысячелетия было, мягко говоря, неприятно. Особенно когда ты сама была частью столь постыдного прошлого.

После того как брат с сестрой обменялись приветствиями, своеобразный квартет из примархов Жиллимана и Томоэ и их доверенных офицеров Такеко и Катона направился в более удобное место для разговора. Людям Ультрамара было крайне тяжело сидеть на татами, в то время как женщины чувствовали себя на них удобнее, чем на самом роскошном троне. И в этой спокойной обстановке Катон с тяжелым сердцем слушал, как отец рассказывает примарху Второго Легиона обо всем произошедшем. И тогда Катон открыл для себя две очень важные вещи.

Первая. Судя по тому, что примарх Жиллиман начал рассказ с Великого Крестового Похода, когда он вместе с братьями покорял звезды, капитан предположил, что примарх Второго Легиона находилась в этом стазис-резервуаре более двадцати пяти тысячелетий. Сначала Томоэ слушала с любопытством, пока Жиллиман описывал великие завоевания человечества. Но когда речь зашла о Ереси Хоруса, её лицо сменилось на откровенно гневное выражение. И чем больше рассказывал Жиллиман, тем сильнее она разочаровывалась.

Второе, что Катон узнал в тот день: когда бьют по голове его отца, звук получается похожим на глухой удар в гонг. Прямо посреди рассказа капитан Ультрамаринов стал свидетелем того, как примарх Томоэ взорвалась от гнева и со всей силы заехала брату по затылку, выплескивая ярость от услышанного. И это при том, что он только-только начал рассказывать об Эре Отступничества!

— Да пожрет меня Варп! Как такое вообще могло произойти? Как девять примархов могли пасть перед Хаосом?! Как Император этого не предвидел?! Какого демона творил этот идиот?! — возмущалась Томоэ.

Минуточку. Примарх Томоэ только что назвала Императора Человечества идиотом? Лицо Катона вытянулось от шока. Он едва сдерживался, чтобы не обвинить примарха в ереси, но видя, что отец молчит, опустив голову, капитан понял: здесь кроется тайна, о которой он пока не знает. Сейчас лучше всего было просто продолжать слушать.

— Прости, что не сдержал обещание. Я клялся разбудить тебя, когда человечество воплотит мечту отца. Когда над славным Империумом взойдет солнце, а в галактике воцарятся мир и процветание. Вместо этого я разбудил тебя в худшие времена: Империум истекает кровью под ударами ксеносов и разрывается от внутренних войн. Галактика погрузилась в хаос и отчаяние. Надеюсь… ты сможешь меня простить.

— Оставь свои извинения при себе, Жиллиман. Это ничего не решит. Я знаю, что если уж ты нарушил клятву, значит, петля на твоей шее затянулась слишком туго.

Примарх была права. Положение Империума было критическим. Тираниды, демоны, предатели, Тау, Некроны, орки… А теперь еще и этот новый колоссальный орочий WAAAGH! в Сегментум Обскурус. Это было уже слишком. Жиллиман не мог справиться с этим в одиночку. Последнее, что он слышал о своем брате Льве Эль'Джонсоне, дошло через Данте, магистра Кровавых Ангелов, но с тех пор о примархе Первого Легиона не было никаких вестей. Чем он там занимается? Из раздумий его вырвал тяжелый вздох Томоэ, за которым последовали слова сожаления.

— Ох… Вулкан… Леман… Сангвиний. Я так мечтала о дне, когда мы снова увидимся.

Затем она глубоко вздохнула и посмотрела на Жиллимана полным решимости взглядом.

— Хорошо. Рассчитывай на мою помощь, лорд-командующий Жиллиман. Я снова буду сражаться под имперским знаменем, даже если сам Император запретил бы мне это. Просто… дай мне время, чтобы заново собрать Легион.

— Ультрамар предоставит всю необходимую помощь, чтобы Второй Легион смог вернуть свое былое величие как можно скорее. Вы можете использовать наши лаборатории и любые другие ресурсы, которые вам понадобятся.

— Моя госпожа, образцы геносемени в безопасности и готовы к использованию, как только криозаморозка будет полностью снята, — сообщила Такеко.

— Отлично. Лорд-командующий, я прошу разрешения начать набор рекрутов в королевстве Ультрамар.

— Разрешение получено. Я отправлю эмиссара в каждый мир, чтобы объявить о вашем прибытии.

— Благодарю вас, лорд-командующий. Второй Легион, Кровавые Девы, присоединится к вашей крестовой походу через месяц.

— Ждем вашего возвращения, командующая Томоэ.

После обсуждения последних деталей примарх и капитан Ультрамаринов вернулись на свой корабль, чтобы взять курс на Макрагг. Но в пути Жиллиман не мог не заметить на себе тяжелый, полный любопытства взгляд Катона.

— Можешь спрашивать, капитан. Я знаю, что сейчас в твоей голове роится множество вопросов.

— Приношу извинения, лорд-командующий. Не хотел отвлекать вас своими неуместными вопросами.

— Ты заслужил уважение своего легиона и своего примарха. Считаю, что у тебя есть право узнать то, что так не дает тебе покоя.

— Ваши слова наполняют меня радостью, отец. Но… почему вы позволили примарху Томоэ так отзываться об Императоре?

Жиллиман знал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит, но ответить на него было всё равно непросто.

— Мы, примархи, были созданы Императором. Мы его сыновья. Те, кто несет его гены и ответственность за его будущее. Но, в отличие от нас… у Томоэ были отец… и мать.

— Мать? — непонимающе переспросил Катон.

— В Томоэ не сто процентов генов Императора. В её генетический код также вплетены гены Амар Астарты.

Катону не нужно было ничего говорить, чтобы Жиллиман понял, какие мысли сейчас крутятся в голове капитана. Видя его сомнения, он продолжил рассказ.

— После успешного создания Льва, первого из нас, отец захотел поэкспериментировать с более… естественным методом… Но результат оказался не тем, чего ждал Император. По какой-то причине Томоэ выросла сильнее и крупнее нас всех, её вены явно были полны отцовской генетики. Но Император так и не признал её своей дочерью. Для него она была лишь… неудачным экспериментом. В его глазах… она не была идеальной.

В голосе Жиллимана сквозила легкая печаль. У него остались теплые воспоминания о том недолгом времени, что они провели вместе в первые дни Крестового Похода, но у этой истории не было счастливого конца.

— Вскоре после начала галактической кампании Император приказал распустить Второй Легион. Я не знаю причину: все их немногочисленные битвы заканчивались безоговорочными победами. Но, видимо, Императора не устраивало присутствие на поле боя той, кого он считал своей ошибкой. Но они не были ни в чем виноваты.

— Они? Женщины-Астартес?

— Именно так… Томоэ никогда не простила этого нашему отцу. Он ей не доверял… или, возможно, боялся… не могу сказать точно. Но Томоэ отказалась оставаться в стороне, особенно после всех тех трудностей, через которые ей пришлось пройти. Она пришла ко мне и попросила погрузить её в вечный сон и присмотреть за её дочерьми. Я… я не смог сделать для неё большего… Нет… я побоялся сделать больше. Я её не виню. У нее есть полное право злиться на Императора. Но она куда более благоразумна и предана делу, чем любой из нас. В этом… в этом я абсолютно уверен.

Катон слушал эту историю с потрясением, но всё сходилось. Разумеется, его тогда еще не было на свете, но это объясняло, почему в записях у Ультрамаринов в какой-то момент произошел такой неконтролируемый скачок численности войск. Это были Астартес Второго Легиона, влившиеся в их ряды. Хотя, конечно, лишившись геносемени своего примарха, они мало-помалу исчезли, пока в легионе Ультрамара не осталось ни одной из них.

Жиллиман знал, что после расформирования легиона женщин-Астартес должны были… ликвидировать. Но он не мог этого допустить. Воины не заслужили такого исхода. Не тогда, когда они проявляли столь абсолютную преданность Империуму и Императору, который их не ценил. Возможно, это был один из немногих случаев, когда Жиллиман втайне ослушался отца. Но клятва примарха Ультрамаринов нерушима.

— Сын мой. Томоэ, что ты сейчас услышал… лучше держать в тайне. Я рассказал тебе это, потому что доверяю твоему благоразумию.

— Вам не нужно напоминать мне об этом, отец. Ваше слово для меня — непреложный закон.

— Хорошо. Мир, где выросла Томоэ, после того как капсулы были разбросаны по космосу, теперь поглощен Цикатрикс Маледиктум. У нее нет мира, который она могла бы назвать домом. И хотя Ультрамар окажет ей любую поддержку, я знаю, что в глубине души она никогда не назовет его своим. Единственное, что мы можем сделать — это быть на её стороне. Точно так же, как она будет на нашей.

— Можете рассчитывать на мое слово и мою честь, лорд-командующий. Я приложу все усилия, чтобы оказать Второму Легиону любую необходимую помощь.

— Отлично. Потому что с этого момента ты назначаешься советником Второго Легиона.

— Что?

Тем временем, в другой части вселенной, в гигантских залах мира-корабля разворачивалась весьма необычная сцена. Аэльдари с изумлением наблюдали, как этот небольшой отряд зеленокожих вырезает их общих врагов, не неся при этом никаких потерь. Возможно, свою роль сыграл эффект неожиданности: силы Хаоса никак не ожидали удара от орков. Но Канан лично вел своих бойзов в бой, чтобы устроить резню коррумпированным силам.

Среди аэльдари оставались лишь единицы тех, в чьих бесконечных циклах еще хранились воспоминания о временах, когда аэльдари и орки — тогда еще называвшиеся Крорками — сражались плечом к плечу против неудержимых некронов. Хоть ту войну они и проиграли, обе расы смогли выжить, но пошли разными путями. Теперь, словно ожившее воспоминание из далекого прошлого, орки снова маршировали рядом с ними, чтобы дать отпор врагу. Конечно, далеко не все встретили это с одобрением. До тех пор, пока:

— Это наш шанс! В атаку! — скомандовал кто-то.

Канан услышал вдалеке сильный женский голос и сразу понял, что это кричит их предводительница. Едва шок от внезапного появления зеленокожих прошел, аэльдари бросились в бой.

Слепо продвигаться по незнакомому полю боя было плохой идеей. Канан решил, что лучшим выходом будет найти ту, кто командует эльдарами. Возможно, у неё есть какой-то план по отражению сил Хаоса, в котором он мог бы помочь или, по крайней мере, не мешаться под ногами.

Путь к цели оказался непростым: бесчисленные демоны Хаоса Слаанеш и оскверненные космодесантники Детей Императора преграждали им дорогу. Но этого было недостаточно, чтобы остановить новый смертоносный меч Каудильо. За ним по пятам следовали Мюррей, благородные Нобы и те несколько орков-коммандос в фиолетовом, которых тоже затянуло в варп-воронку. Прорубившись сквозь врагов, они наконец достигли своей цели.

В самом эпицентре битвы изящная фигура яростно сражалась с космодесантником Хаоса, в котором Канан с первого взгляда признал грозного воина. Без сомнения, именно эта аэльдари отдала приказ к атаке. Но было ясно, что она измотана и не справляется с противником, который лишь смеялся и издевался над ней, стремясь сломить её дух.

Но что Канан заметил почти сразу — так это тело Лорда-Феникса эльдар, распростертое на полу. Меч этого космодесантника Хаоса был залит свежей кровью, вероятно, одного из самых могущественных воинов-аэльдари во всей галактике. Этот десантник Хаоса… был явно не из простых.

Канан не раздумывал ни секунды. Этот Космодесантник перед ним был устрашающим врагом, и его нужно было устранить любой ценой. Или хотя бы попытаться. Оставив своих бойзов сражаться бок о бок с эльдарами, которые оказались весьма компетентными воинами, Канан бросился в гущу битвы.

Мюррей и остальные попытались пойти за ним, но никто не мог угнаться за Каудильо, особенно когда колонна отродий Хаоса отрезала их от повелителя. Действуя в одиночку и обладая невозможной для своих габаритов ловкостью, Канан взмахнул мечом, отправляя души десятков тварей Слаанеш обратно в Варп. Многие пытались оборвать его жизнь, но ни один не смог даже оцарапать его плоть.

Канан не колебался. Как только цель оказалась в зоне досягаемости, он занес оружие, готовясь отрубить врагу правую руку, а если повезет — разрубить его пополам. Но беловолосый орк никак не ожидал такой молниеносной реакции от десантника Хаоса. Тот заблокировал удар своим оружием даже не глядя — его внимание было приковано к эльдарке, которая пыталась пересилить его в клинче (и в котором Хаосит имел подавляющее преимущество).

— Ну надо же… Ну надо же… Посмотрите, кто тут у нас, — протянул космодесантник Хаоса. — Похоже, новая игрушка моего повелителя решила укусить руку, которая ее кормит. Очаровательно.

Под натиском объединенных сил Хаосит решил разорвать дистанцию, оттолкнув обоих противников, чтобы занять более выгодную позицию. Теперь он мог видеть и орка, и эльдарку. Его восторг только рос, отражаясь в макабрической, циничной улыбке, расплывающейся на лице.

— Я уже говорил твоему дерьмовому богу, — процедил Канан. — Я не такой, как вы. Никогда им не был и никогда не буду. Одно ваше присутствие вызывает у меня рвотный рефлекс, и я не желаю ничего, кроме как избавиться от этого мерзкого чувства.

— М-м-м. Интересно. Мне это нравится, — усмехнулся десантник Хаоса. — Давай, попробуй… Если кишка не тонка.

— Не расслабляйся, зеленокожий, — предупредила эльдарка. — Это Люций. Чемпион Слаанеш. И несмотря на свои раны, он остается чудовищным противником.

Слова эльдарки повергли Канана в шок. Люций? Люций Вечный?! Это имя он слышал бесчисленное количество раз в прошлом. Зло и безумие во плоти. Лицо, изуродованное сотнями шрамов, которые он нанес себе сам, и абсолютно нулевая вменяемость.

Его тело было заковано в Броню Воющих Душ, испещренную бесконечными искаженными лицами. Сотни голосов тех, кто когда-то победил его, теперь были навечно заключены здесь, чтобы мучиться до конца времен.

В правой руке он сжимал культовый Клинок Лаэра — тот самый, в котором когда-то обитал демон, совративший примарха Фулгрима. Теперь меч был пуст и представлял собой силовое оружие, мало чем отличающееся от любого другого. Но в руках непревзойденного мечника он становился невероятно смертоносным.

Его вторая конечность уже даже не была рукой. Это был омерзительный мясистый червь, известный как Кнут Мучений. Смертоносный дар Бога Излишеств своим самым любимым детям. Плотяная масса, которая извивается и рубит своих жертв так, словно обладает собственным разумом.

И всё же раны на теле Люция были очевидны. Судя по всему, дуэль с Лордом-Фениксом эльдар не прошла бесследно. Хотя Люций и вышел победителем, он получил пару ударов, которые для любого существа рангом пониже оказались бы смертельными. Но Люций был кем угодно, только не простым смертным.

С изрезанным кнутом, пробитым копьем животом, десятками мелких ран по всему телу и густой темно-красной, почти черной кровью, Люций всё еще стоял на ногах. И хотя он был ранен, он был в идеальной форме, чтобы сразиться сразу с двумя противниками. И он был этому несказанно рад.

— Берегись! — крикнула эльдарка.

Воительница, уже видевшая его в бою, встревожилась при малейшем движении десантника Хаоса. Времени на объяснения не было, но Канан и сам понял, что сейчас будет атака. И он не ошибся.

Орк с ужасом увидел, как плотяная рука Люция взмыла в воздух, обрушиваясь на них подобно смертоносному хлысту, от удара которого раскололась земля под их ногами. Эльдарка без проблем уклонилась благодаря своей феноменальной ловкости. Канану же пришлось выставить меч, чтобы заблокировать удар, но он не смог остановить отдачу: кнут изогнулся вокруг лезвия и с чудовищной силой хлестнул по наплечнику, который орк недавно снял с убитого капеллана.

Удар был настолько брутальным, что Канан рухнул на одно колено, а его и без того израненное тело содрогнулось. Но, по крайней мере, массивный кусок имперского металла спас ему жизнь… Пока что.

Когда Канан пришел в себя после сокрушительного удара, он увидел, как израненный десантник Хаоса бросается на него с абсурдной для его габаритов скоростью, занеся меч, чтобы пробить толстую шкуру орка.

Воспользовавшись своей низкой стойкой и тем, что его меч уже находился в горизонтальном положении, Канан вложил все свои силы в подъем, ударив по клинку противника своим собственным. Оглушительный лязг ударил по барабанным перепонкам всех присутствующих, заставив Люция отшатнуться на пару шагов, прежде чем он смог восстановить равновесие.

— Да! Ты силен! Обожаю! Просто обожаю! — заходился в экстазе Люций. — Еще один шрам для моего лица. Еще больше крови для моей жажды. Моя Госпожа будет так довольна, когда я отрублю тебе голову!

Безумию Люция не было предела. Его рассудок стал ценой, которую он заплатил за бессмертие, но это была ничтожная плата за звание лучшего мечника в галактике. Он уже начал входить во вкус схватки, когда вспомнил, что орк сражается не один.

Канан с изумлением наблюдал, как эльдарка, исчезнувшая из поля его зрения секунду назад, вынырнула из теней смерти и крови прямо за спиной маньяка, высоко в воздухе. Ее странный огромный зубчатый меч был готов оборвать жизнь врага. Но Люция невозможно было застать врасплох таким трюком.

За спиной Люция странный артефакт сработал абсолютно независимо от его воли. Устройство впрыснуло в тело десантника Хаоса чудовищную дозу комморрагских стимуляторов, превратив его в еще более неконтролируемого психопата, чем он был до этого.

Меч эльдарки так и не коснулся плоти противника. Вместо этого она получила такой сокрушительный удар кулаком, что отлетела метров на двадцать, кувыркаясь и несколько раз жестко ударившись о землю, пока не рухнула тряпичной куклой на груду трупов, усеивавших поле боя.

Мир вращался перед ее глазами, всё тело пронизывала невыносимая боль. Мышцы слушались с трудом, но их хватило, чтобы попытаться поднять голову. И тут она увидела, как над ней возвышается внушительная фигура Люция. Он занес меч, готовый разрубить ее пополам, и она ничего не могла с этим поделать.

Но звонкий удар металла сотряс поле боя. Когда эльдарка снова открыла глаза, ее обзор заслонил массивный силуэт того самого странного орка. Он успел как раз вовремя, чтобы заблокировать удар этого устрашающего противника. Канан вновь почувствовал, как ярость и безумие разорванной души давят на его уставшие плечи, но сейчас было не время для сомнений.

Два металлических клинка скрежетали друг о друга с такой силой, что металл начал сминаться. Выбросы психической энергии взрывались пугающими вспышками пурпурных миазмов и молний, черных, как бескрайний космос. Меч Люция ревел от психической мощи своего владельца. Перед Кананом стоял человек, который полностью отдал себя Хаосу, и теперь эта гниль текла по его венам, наполняя макабрический клинок тайными силами Варпа. Меч Канана, напротив, не излучал никакой силы.

Его зеленое тело, привязанное к Пустоте, не имело никакой связи с энергиями Варпа. Или, возможно, Слаанеш просто блокировала ее. А его собственной мощи не хватало, чтобы активировать подобные эффекты. В его прошлой жизни эта мерзость уже давно бы познала смерть от лезвия его клинка, но сейчас сама Дисторсия, казалось, отказывалась воздействовать на его врага. Но сверхчеловеческим усилием Канану удалось выпрямиться и оттолкнуть безумца, который отчаянно пытался его убить. Безумца, чья улыбка, казалось, вот-вот навсегда изуродует его лицо.

— Сражаться можешь? — спросил Канан у израненной эльдарки, которая изо всех сил пыталась удержаться на ногах.

— Я… не паду… — выдохнула она. — Я… защищу свой народ… и своих людей… Я не паду… Я вышвырну этих ублюдков из моего дома.

Канан не мог этого отрицать. Дух у эльдарки был железным, но ее тело вряд ли было к этому готово, особенно с вывихнутым левым плечом и кровью, сочащейся из-под респиратора ее шлема.

Одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы оценить ее истощение. Он даже представить не мог, как долго она уже сражается. И в отличие от Люция, у нее не было коктейля из безумных стимуляторов, чтобы продолжать бой ценой каждой клетки своего тела. К тому же, Лорд-Феникс явно успел оставить на Люции немало ран до своей гибели.

— Ты заходишь справа, я слева? — предложил Канан.

— Убьем… эту тварь.

Слова беловолосого орка не были брошены на ветер. Ни он, ни эльдарка не стали медлить, бросившись в разные стороны, чтобы взять Люция в кольцо и атаковать с противоположных направлений. Если повезет, они смогут измотать его или найти слепую зону, чтобы покончить с ним. Хотя сказать это было куда проще, чем сделать.

Канан бросился на грозного Астартес Хаоса. Их мечи столкнулись с таким грохотом, что поверхность под их ногами содрогнулась. Эльдарка, несмотря на свои раны, демонстрировала феноменальную ловкость, уклоняясь от смертоносных выпадов демонического хлыста с грацией, которая заставила бы любую балерину удавиться от зависти. Это был элегантный и прекрасный танец смерти и крови.

Люций, в свою очередь, ничуть не испугался того, что оказался в меньшинстве. Он лишь маниакально хохотал, наслаждаясь каждым моментом. Стимуляторы, сжимающие его нервы и взрывающие тело, держали его в состоянии абсолютного психоза, далекого от любых остатков рассудка или здравого смысла. Он был способен не только блокировать и уклоняться от атак обоих противников, но и контратаковать с такой яростью и тотальным контролем над боем, что Канану и эльдарке приходилось отступать, чтобы просто перевести дух.

И в этот момент на поле боя забрезжил луч надежды. Мюррей и его бойзы наконец-то прорубили себе путь сквозь бесконечную волну отродий Хаоса. Орки с восторгом наблюдали за тем, как мастерски их Босс бьется с врагом, хотя и не могли понять, какого варпа он сражается бок о бок с этой странной остроухой. Но проблемы только начинались.

— Моя госпожа! У нас неприятности! — прокричал эльдар-воин своей предводительнице на их родном языке. — Демоны вот-вот прорвутся в Зал Врат!

Услышав это, Канан мгновенно почувствовал, как эльдарку накрыла волна тревоги. А циничная улыбка, которая стала еще шире на лице Люция, ясно дала орку понять: что бы там ни происходило, это не сулит ничего хорошего.

Тем временем, в месте, очень далеком от любого видимого конфликта, колосс отдыхал на своем административном троне, окруженный тысячами документов и архивов, которые требовали его личного внимания. Там, в далеком царстве Ультрамар, в тихой и скромной комнате Макрагга, мстящий сын Императора вел отчаянную битву с цифрами, чтобы Империум Человечества мог и дальше выживать в этом хаотичном тысячелетии.

Никто не осмеливался прерывать его работу, но некоторые новости требуют срочного внимания, несмотря ни на что. Сын Императора, примарх Робаут Жиллиман, поднял взгляд, как только услышал, что дверь его кабинета открывается. Это был сам Катон Сикариус, который приблизился к креслу своего отца с весьма обеспокоенным лицом.

— Что стряслось, Катон? — спросил Жиллиман.

— Милорд, я принес рапорт о Каликсидском Крестовом Походе, — ответил Катон.

Жиллиман тяжело вздохнул. Капитан его легиона редко приходил лично, чтобы передать простой рапорт, и опыт подсказывал примарху, что новости будут не из приятных.

Мстящий сын с тяжестью протянул руку, принимая манускрипты. Он откинулся в кресле, устраиваясь поудобнее, и с привычным, абсолютно лишенным эмоций выражением лица начал читать.

Несмотря на слова, написанные на бумаге, Жиллиман не выказывал никаких эмоций. Он перелистывал страницы так, словно это был очередной скучный рапорт, но реальность была совершенно иной. Закончив чтение, примарх не произнес ни слова. Он просто положил руку на подлокотник и оперся на нее головой, глубоко погрузившись в свои мысли.

Катон промолчал. Он знал, что когда отец ведет себя подобным образом, он сильно разгневан, и на то были веские причины.

— Ситуация выходит из-под контроля, — наконец произнес Жиллиман.

— Милорд?

— С каждым днем Империуму угрожает всё больше опасностей. Галактика разорвана пополам. Тираниды, Хаос, а теперь еще и эта новая орочья кампания небывалых масштабов. Моих сил не хватает, чтобы закрыть каждую брешь. Нам нужен полководец, не скованный догматами Терры. Тот, кто может просто вести войну на уничтожение. В наших резервах осталась только одна такая сила.

— Что мы будем делать, милорд?

— Сопровождай меня, капитан. Нам придется просить о помощи и разбудить ту, кто спал слишком долго. Это будет довольно утомительное путешествие.

У капитана Катона были сотни вопросов, но по раздраженному лицу примарха он понял, что сейчас лучше просто выполнять приказы.

Он догадывался, что куда бы они ни направлялись, это недалеко, поскольку примарх направился в ангары к небольшому военному кораблю. Экипаж состоял не более чем из десяти человек, и они даже не взяли с собой эскорт.

Маршрут, по которому следовал корабль, показался странным даже самому Катону, который знал царство Ультрамар как свои пять пальцев. Изумление капитана невозможно было описать, когда они заметили мир всего в нескольких световых годах от самого Макрагга. Прекрасный зеленый мир, которого капитан никогда раньше не видел.

Огромный корабль не стал спускаться на поверхность. Вместо этого примарх воспользовался небольшим челноком, в который едва смог втиснуться из-за своего внушительного роста. Их сопровождал лишь пилот. Пройдя сквозь атмосферу планеты, Катон не смог скрыть изумления.

Это место было раем, гигантским восточным садом, тянущимся на многие километры за горизонт. Из челнока открывался вид на бескрайние рисовые поля и скромные жилища тех немногих людей, что населяли эту планету.

По команде примарха челнок приземлился на равнине, и тот, не теряя времени, спустился по трапу. Он зашагал по красочной каменной дорожке к зданию, напоминавшему монастырь в горах древней Японии.

Встречавшиеся на пути люди были невероятно спокойны и почтительно кланялись повелителю Ультрамара. Наконец, они подошли к зданию, похожему на храм, который, к удивлению Катона, охраняли два Астартес. На их поясах висели весьма специфические мечи.

Капитан удивился, когда эти два Астартес лишь слегка склонили головы при виде примарха. Но его удивление сменилось настоящим шоком, когда сам Жиллиман сделал в ответ точно такой же поклон. Неужели отец проявил уважение к этим простым воинам? Но увидев, как Жиллиман молча проходит внутрь храма, ему ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним.

Скромный храм оказался лишь фасадом. Внутри находился лифт, спускавшийся глубоко под землю, где на многие километры раскинулась колоссальная сеть туннелей. Вскоре он подошел к массивной металлической двери.

— Не ожидала увидеть вас снова так скоро, лорд-командующий Жиллиман, — произнес женский голос за спиной.

Обернувшись, Катон был потрясен. Позади стояла женщина с узким разрезом глаз, одетая в черное кимоно. Её рост достигал двух с половиной метров, а внешний вид внушал трепет, особенно из-за жутко парящих за её спиной модифицированных сервочерепов. По спине Катона пробежал холодок, но Жиллиман оставался спокойным.

— Госпожа Войны Ходзё Такеко, — поприветствовал её Жиллиман.

— Не хочу ставить под сомнение ваш авторитет, но… не будете ли вы так любезны назвать причину вашего визита? — спросила Такеко.

Неужели эта особа ставит под сомнение решения примарха? Сам Катон был возмущен, но к его удивлению, примарх ответил с пугающей покорностью.

— Галактике нужно возвращение твоей госпожи. Империум истекает кровью. Мне нужна моя сестра.

— Вы же знаете, она не обрадуется этому, — предупредила Такеко.

— Знаю, что я не сдержал обещание. Но уверен, она поймет истинное положение дел.

— Вы делаете это на свой страх и риск.

Капля пота, выступившая на лице примарха после этих простых слов — это было по-настоящему тревожно.

Больше женщина не проронила ни слова. Она приказала своим сервочерепам открыть двери. Внутреннее убранство представляло собой огромную темную комнату, украшенную благовониями и гобеленами. Прямо по центру возвышался гигантский стазис-резервуар криогенной заморозки, внутри которого угадывался гуманоидный силуэт.

Такеко подошла к панели управления. Послышалось шипение стравливаемого из клапанов давления, и лед внутри капсулы начал таять. В зал вошли несколько дев в черных кимоно, скрывающих лица тонкими вуалями, неся длинные отрезы изысканного шелка.

Затем резервуар открылся, выпустив облако густого пара. И тут, к полному шоку Катона, его примарх опустился на одно колено и склонил голову перед тем, кто находился внутри.

Из пара вышла внушительная, абсолютно обнаженная женщина. Она была значительно крупнее Катона. Величественная гора мышц с черными волосами и глазами, красными, как кровь. Следуя примеру примарха, Катон тоже отвесил глубокий поклон, повинуясь инстинкту.

Жиллиман терпеливо ждал, пока девы со всем спокойствием облачат их госпожу. Он не поднимал головы, пока не услышал голос этой поразительной женщины.

— Такое чувство, будто прошли тысячелетия, — беззаботно произнесла она, потягиваясь всем телом так, что хруст её суставов прозвучал как выстрелы болтера.

Только тогда Жиллиман поднял взгляд и встал на ноги. Эта женщина оказалась на полметра выше его повелителя.

— Рад снова видеть вас, сестра Томоэ. Примарх Второго Легиона, — сказал Жиллиман.

Выслушивать историю человечества за последние тысячелетия было, мягко говоря, неприятно.

В спокойной обстановке за пределами крио-зала Катон с тяжелым сердцем слушал, как отец рассказывает примарху Второго Легиона обо всем произошедшем. Судя по рассказу Жиллимана, Томоэ находилась в стазисе более десяти тысячелетий. Сначала она слушала с любопытством, но когда речь зашла о Ереси Хоруса, её лицо сменилось на откровенно гневное выражение. А когда Жиллиман дошел до Эры Отступничества, Томоэ взорвалась от гнева и со всей силы заехала брату по затылку. Раздался гулкий звук, похожий на удар в гонг.

— Да пожрет меня Варп! Как такое вообще могло произойти?! Как Император этого не предвидел?! Какого демона творил этот идиот?! — возмущалась Томоэ.

Катон едва сдерживался, чтобы не выхватить клинок за богохульство, но видя, что отец молчит, опустив голову, капитан заставил себя просто слушать.

— Прости, что не сдержал обещание. Я клялся разбудить тебя, когда человечество воплотит мечту отца, — произнес Жиллиман. — Вместо этого я разбудил тебя в худшие времена: Империум истекает кровью под ударами ксеносов и разрывается от внутренних войн. Надеюсь… ты сможешь меня простить.

— Оставь свои извинения при себе, Жиллиман. Это ничего не решит. Если уж ты нарушил клятву и пришел сюда, значит, петля на твоей шее затянулась слишком туго, — жестко ответила Томоэ. Затем она глубоко вздохнула. — Хорошо. Я снова буду сражаться под имперским знаменем, даже если сам Император запретил бы мне это. Просто… дай мне время, чтобы заново собрать Легион.

— Ультрамар предоставит всю необходимую помощь. Я отправлю эмиссаров в каждый мир, чтобы объявить о вашем прибытии, — ответил Жиллиман.

— Разрешение получено. Второй Легион, Кровавые Девы, присоединится к твоей крестовой походу через месяц.

После обсуждения деталей примарх и капитан Ультрамаринов направились обратно к челноку. В пути Жиллиман заметил на себе тяжелый взгляд Катона.

— Можешь спрашивать, капитан. Я знаю, что сейчас в твоей голове роится множество вопросов.

— Приношу извинения, лорд-командующий. Но… почему вы позволили примарху Томоэ так отзываться об Императоре? И почему… Второй Легион?

Жиллиман знал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит.

— Мы, примархи, были созданы Императором. Мы его сыновья. Но проект примархов включал в себя эксперименты. Для создания Томоэ отец использовал экспериментальный метод — в её генетический матрикс были вплетены гены гениальной ученой Амар Астарты.

Катон слушал, стараясь осмыслить услышанное.

— Эксперимент дал непредвиденный результат, — продолжил Жиллиман. — Томоэ выросла сильнее многих из нас, но Император так и не признал её своей дочерью. Вскоре после начала кампании Он приказал распустить Второй Легион. Я не знаю истинную причину — все их битвы заканчивались безоговорочными победами. Но Томоэ восприняла это как предательство. Она попросила меня погрузить её в вечный сон и скрыть её дочерей. Я согласился. Это была моя клятва.

Катон понимал, к чему всё идет. Это объясняло древние аномалии в записях о численности Ультрамаринов — остатки Второго Легиона когда-то просто влили в их ряды, чтобы спасти от чисток.

— Сын мой. Я раскрываю тебе это не просто так, — Жиллиман остановился и посмотрел Катону в глаза. — Томоэ не доверяет Терре и современному Империуму. Ей нужен якорь — тот, кто знает структуру нынешних орденов, предан Ультрамару и не является пешкой Высших Лордов. С этого момента ты назначаешься военным советником Второго Легиона.

Катон моргнул, осмысливая тяжесть приказа. — Я… исполню свой долг, милорд.

Спустя несколько часов Катон шел по коридорам подземного комплекса рядом с Томоэ и Такеко. Предстоял обряд инициации первой женщины-неофита за многие века.

— Ультрамарины всё еще сохраняют свой ритуал активации геносемени в первозданном виде? — спросила Томоэ.

— Орден-основатель — да, — ответил Катон. — Обряды инициации — это испытание нашей веры и решимости.

— Раз уж вы теперь наш советник, капитан, вам стоит узнать, чем жертвуют мои воины, — сказала Томоэ.

Они вошли в круглый зал, вымощенный черным гранитом. В центре, на коленях, перед лежащим танто находилась обнаженная женщина. Вокруг стояли хирурги с закрытыми лицами.

Томоэ сделала шаг вперед. — Можешь начинать.

Женщина взяла танто обеими руками. С безупречной грацией она пробила собственную тазовую область справа, потянула кинжал вверх, повернула его и прорезала всю брюшную полость до другой стороны, вспоров собственный живот. Из её горла вырвался лишь сдавленный рык боли.

Катон напрягся. Женщина корчилась, истекая кровью, но хирурги немедленно бросились к ней. Открытая рана служила прямым хирургическим доступом — апотекарии немедленно начали имплантацию геносемени и специфических органов Второго Легиона. Анестезия не использовалась: боль была испытанием веры, а вводимые органы мгновенно запускали агрессивную клеточную перестройку.

Золотистые волосы женщины стремительно потемнели. Кости ломались и срастались заново, мышечная масса росла на глазах. Её дыхание стало тяжелым, глаза вспыхнули багровым гневом. Выдержав физический ад модификации, она с грохотом рухнула на пол, а хирурги быстро сшили её живот.

— Значит, вот каков ваш ритуал, — произнес Катон, стараясь сохранить ровный тон. — В чем заключается его символизм?

— Отречение, — жестко ответила Томоэ. — Мы вырезаем из себя прежнюю слабость. После внедрения имплантов и мутации их репродуктивная система полностью атрофируется. Это символизирует окончательный отказ от прошлой жизни. Они убивают в себе всё мирское, чтобы стать оружием. Кровавыми Девами во имя Империума.

Тем временем на искусственном мире аэльдари.

Аэльдари с тревогой смотрели на свою предводительницу. Её тело ныло от боли, зрение расплывалось из-за ран. К счастью для неё, решение принял кто-то другой.

— Уходите! — рявкнул Канан на низком готике, давая понять, что спор окончен. — Мюррей, уводи их.

— Но, Босс… — попытался возразить Мюррей.

— Я сказал, выполняй! Уходите немедленно!

Мюррей раздраженно фыркнул, но перечить Каудильо не стал. Он обогнул эпицентр боя и рявкнул на эльдарку: — Слышала Босса? Пошли.

Предводительница аэльдари лишь нервно рассмеялась, пораженная происходящим. С новыми силами она отдала приказ выжившим отступать, но прежде чем уйти, бросила последний взгляд на беловолосого орка. — Не смей умирать, зеленокожий, — крикнула она.

В ответ Канан лишь коротко усмехнулся. Теперь он был один. Один на один с грозным противником, который безостановочно смеялся, пока нечеловеческая доза стимуляторов Комморрага сжигала его тело и добивала остатки рассудка.

— О-о-о. Кажется, у нас тут герой. Какая приятная неожиданность, — прохрипел Люций Вечный. — Как же я буду наслаждаться, разрубая тебя на куски.

— Если кто сегодня и умрет… То это будешь ты, — холодно ответил Канан.

Канан отвел меч назад и сжал его обеими руками. Кончик лезвия коснулся металлического пола с чистым звоном. Орк закрыл глаза, наполнил легкие воздухом, принимая классическую боевую стойку древнего паладина Императора.

Люцию было на это абсолютно плевать. Ослепленный стимуляторами и болью от предыдущей раны, нанесенной Лордом-Фениксом, он бросился в безумную атаку. Его смертоносный хлыст взметнулся первым. Но когда Канан открыл глаза, marine del caos почувствовал настоящий, первобытный ужас.

— С меня… довольно, — произнес Канан на идеальном Высоком Готике.

Разум Канана был охвачен хаосом. Голоса сущностей Имматериума рвали его сознание на части, искушая обещаниями власти и покоя. Слаанеш шептала ему наслаждаться убийством. Но сквозь этот хор пробился другой голос. Не голос Хаоса, а первобытный зов его новой природы. Странная смесь обрывочных воспоминаний и абсолютной, ни с чем не сравнимой эйфории. Он вспомнил свои желания. Он вспомнил, ради чего всё это делает.

Орк почувствовал это. Вся ярость, весь гнев и человеческие тревоги испарились с его лица, уступив место широкой улыбке абсолютного удовлетворения. Он почувствовал предвкушение битвы и громко рассмеялся в экстазе.

Канан бросился вперед. Скорость орка, подпитываемая чистой энергией WAAAGH! обрушилась на Люция. Израненный в предыдущем бою и истощенный стимуляторами, лучшим мечник в галактике не поспевал за этой первобытной яростью. Его меч Лаэра лишь непрерывно принимал на себя сокрушительные удары орочьего клинка.

С оглушительным скрежетом меч Канана нашел глубокую брешь в защите. Рана на животе чемпиона Слаанеш, оставленная эльдаром, разошлась. Этой секунды Канану хватило с лихвой. Беловолосый орк взмахнул мечом и мощным горизонтальным ударом разрубил Люция пополам прямо по линии талии.

Люций рухнул на пол. Мимолетная вспышка ярости сменилась циничным удовлетворением, когда он увидел широкую улыбку орка. У него был козырь в рукаве.

— Значит, ты одолел меня, — прохрипел Люций. — Твое лицо говорит само за себя. Эта улыбка выдает твою гордость за то, что ты победил кого-то настолько сильного. Твое эго должно прямо сейчас переполнять твое тело.

Люций ждал. Его смертоносный яд обвивался вокруг души жертвы. Проклятие требовало лишь искры гордыни, высокомерия и эгоизма, чтобы запустить процесс вечных мучений и перерождения. Но Канан не убрал улыбку.

— Гордость? Эго? Я не понимаю, о чем ты, — ответил Канан. — В этой улыбке нет ни эго, ни гордости. Только радость от хорошей драки. Просто веселое рубилово. Если я что-то и чувствую к тебе, так это благодарность за то, что показал мне истину.

Душа Канана впервые почувствовала себя сытой. Он не чувствовал собственного превосходства, он испытывал лишь истинную радость от самого процесса битвы с достойным противником. В этот момент Канан принял, что на самом деле значит быть орком.

Увидев орка в таком состоянии, Люций издал вопль ярости и отчаяния. Проклятие не нашло почвы. Спустя несколько секунд жизнь покинула лицо знаменитого мечника. В этом столкновении Люций проиграл окончательно, и его дальнейшая судьба теперь зависела лишь от капризов Варпа.

Канан поднял голову и с энтузиазмом посмотрел на тысячи врагов впереди. Со своими тремя метрами роста он бросился вперед, раскидывая разрубленные тела демонов во все стороны. Аэльдари, воспользовавшись замешательством врага, ударили следом, превратившись в смертоносную волну элегантности. Резня была настолько стремительной, что поредевшие ряды предателей в панике бросились в варп-порталы.

Канан оперся на меч, тяжело дыша. Битва была выиграна. Но прежде чем он успел хотя бы подумать об отдыхе, его разум получил сокрушительный удар.

Мир померк. Физическая оболочка с грохотом рухнула на пол. Его душу буквально вырвали из тела. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но когда он поднял взгляд, его охватил настоящий ужас. Осознав, что его душа снова отправлена в Имматериум, он увидел перед собой разъяренного Бога Хаоса.

Злить Слаанеш — плохая идея. И Канан был в шаге от того, чтобы узнать, почему.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!

Иракундный голос бога сотряс каждую частицу Имматериума. Гнев, ярость, абсолютное, неконтролируемое бешенство, которое излучало божество, были такими, что даже сам Кхорн мог бы позавидовать.

У Канана не было шанса произнести ни слова: его астральная проекция в Варпе отлетела на километры, когда Слаанеш ударил его своей едва сдерживаемой яростью. Беловолосый орк рухнул на несуществующий пол, отскакивая и кувыркаясь раз за разом, изо всех сил пытаясь избежать фатального удара.

Раны на физическом теле, без сомнения, болезненны, но они ничтожны по сравнению с ранами, нанесенными самой душе. Канан испытывал эту боль из первых рук: даже не имея физического тела с болевыми рецепторами, его страдания еще никогда не были столь разрушительными.

— Держись.

У Канана не было времени определить, кому принадлежит этот таинственный голос, шепчущий ему на ухо, потому что, подняв взгляд, он увидел лишь, как божество обрушивает на пол свой удар, пытаясь раздавить его своей сокрушительной силой и гигантскими руками.

Беловолосый орк понимал, что такой удар в реальности неминуемо превратил бы его органы в кашу, но царство Варпа было слишком жестоким, чтобы позволить ему роскошь быстрой и безболезненной смерти.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ БРОСАТЬ МНЕ ВЫЗОВ?! Я СОЗДАЛ ТЕБЯ… Я ТВОЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ! ТЫ БУДЕШЬ ПОВИНОВАТЬСЯ МОИМ ПРИКАЗАМ!

В очередном приступе гнева Слаанеш снова ударил орка, отшвырнув его на еще большее расстояние, чем в первый раз. Метафорически выражаясь, поскольку в царстве Имматериума концепции времени и пространства абсолютно не существуют.

На этот раз падение Канана было куда более мучительным. Его тело не просто покатилось… оно застряло в несуществующем полу под таким неестественным углом, что он напоминал сломанную тряпичную куклу.

Его астральное тело горело от боли. Болело так, как никто не мог себе даже представить. Он чувствовал, как его душа рвется на части с каждой вспышкой ярости бога. Он знал, что Слаанеш уготовил ему медленную смерть, делая всё возможное, чтобы причинить максимум страданий. Он знал, что… ничего не может с этим поделать.

— Вставай.

Вот опять. Этот странный голос снова эхом отозвался в его голове. Он не понимал, почему он кажется ему таким знакомым, ведь он никогда раньше не слышал этого мощного тембра. Канан поднял глаза и увидел, что Слаанеш занес одну из своих рук, готовясь снова ударить его и впечатать в землю.

Какой смысл сопротивляться? Его противником был бог — непобедимое существо, сотканное из чистой злобы и негативных мыслей. Поток дисторсионной энергии, материализовавшийся в макиавеллиевское и гневное лавкрафтианское чудовище. Не было ни единого шанса победить его. О чем вообще говорит этот голос? Сама мысль о том, чтобы бросить ему вызов, была полнейшим безумием. Возможно… лучше всего просто лежать тихо… неподвижно… Позволить всей этой боли поглотить его душу, и, может быть… только может быть… обрести вечный покой.

Но нет.

Канан открыл глаза, и в них читалась явная жажда крови. В последней отчаянной попытке он оттолкнулся левой рукой и ногой, чтобы уйти с траектории атаки Слаанеш, перекатившись в сторону на безопасное, как ему казалось, расстояние.

Бог Хаоса взревел от ярости при виде такой наглости, с нарастающей злобой наблюдая, как этот жалкий смертный осмеливается бросать ему вызов, с трудом поднимаясь на ноги. Лицо Канана не выражало ни страха, ни ненависти, ни гнева… ничего подобного. Его разъяренное лицо выражало лишь абсолютную решимость. Его так просто не сломить. Его не поставят на колени против его воли. Больше никогда.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! НИЧТОЖНЫЙ ЧЕРВЬ!

— Сражайся!

Канан с ужасом увидел, как Слаанеш снова бросается на него, но на этот раз на руках бога появились огромные, острые как бритвы когти, способные разрезать его пополам одним касанием. Орку пришлось отскочить в сторону, чтобы избежать удара, но даже так он почувствовал ударную волну, которую ярость Бога Хаоса породила за его спиной.

— СРАЖАЙСЯ!

Голос в голове повторялся снова и снова. Он не знал почему, но эти слова оказывали на него бодрящий эффект. Он чувствовал, как внутри него растет желание биться, несмотря на то, что его противник — всемогущее и нерушимое существо. И всё же… Канан бросился на Слаанеш так, словно и вправду верил, что у него есть хоть малейший шанс.

Гневный крик Слаанеш ознаменовал его решимость наказать наглеца. Бог с силой отвел руку назад, чтобы нанести сокрушительный горизонтальный удар, который сметет всё на своем пути. Однако Канану удалось проскользнуть прямо под колоссальной ладонью бога и продолжить свой бег.

Шансы орка были равны нулю. Без оружия и любых средств для поражения противника его борьба была абсолютно бессмысленной, но сама мысль о сдаче оставляла у Канана горький привкус во рту. Но, без сомнения, больше всего Слаанеш бесила именно та улыбка, которая сияла на лице орка.

Безумный зеленокожий, казалось, наслаждался этим неравным противостоянием, хотя назвать это "противостоянием" мог только самый наивный глупец. Если смотреть на вещи реалистично, Канан напоминал кузнечика, уворачивающегося от тяжелых шагов тираннозавра.

Приняв решение, которое нельзя назвать иначе как творческим безумием, Канан ухватился за руку Слаанеш, когда когти бога прошли в опасной близости от его головы. Орк вцепился в метафорическую кожу божества, как заноза, и даже когда бог начал трясти рукой и бить ею о землю, он не разжимал хватки.

— СРАЖАЙСЯ!

Услышав этот голос снова, он начал совершать одну безумную выходку за другой. Теперь, вцепившись в руку бога, он начал карабкаться по его предплечью, вонзая свои огромные когтистые пальцы, чтобы обеспечить надежный захват, взбираясь по плоти Бога Хаоса.

Слаанеш боролся, чтобы сбросить его, но бог излишеств был настолько ослеплен абсолютной яростью, что ясно мыслить было просто невозможно. Его удары были беспорядочными — он бил по собственной руке с такой силой, что деформировал ее, издавая леденящие звуки ломающихся костей.

Канан использовал эти раны и деформации на конечности бога как ступени, карабкаясь по руке, уворачиваясь от ударов и цепляясь изо всех сил во время яростных встрясок. Но, несмотря на постоянную борьбу, Слаанеш не мог избавиться от этой назойливой помехи. Более того, лицо бога исказилось от еще большей ярости, когда он увидел зеленокожего у себя на плече.

Канан яростно зарычал, совершая невозможный забег по плечу колоссального существа, пока оба они изливали свою ярость в неистовом обмене гневными ревами. Канан бежал изо всех сил, намереваясь добраться до лица Слаанеш и обрушить на него свой гнев, но он не мог не заметить огромную руку бога, которая сейчас с чудовищной силой обрушится на его собственное плечо.

Слаанеш был в ярости. Этот грязный орк осмелился не только восстать против него, но и осквернить его идеальное тело своей мерзкой смертностью. Сквозь крики и рев бог проклинал наглеца, обещая ему самую мучительную и медленную смерть за такое оскорбление. Все эти смертные были одинаковы… неспособные узреть его извращенную красоту и принять ее как свою. Поэтому они все заслуживали вечных мук, пока он пожирает их жалкие души.

Слаанеш ударил себя по плечу с такой силой, что его метафизическое тело деформировалось, имитируя вывих сустава. Его собственный гнев оставил след на его нежной коже, равно как и глубокие царапины от его же собственных когтей, но… его цель снова ускользнула от удара.

Слаанеш слегка поднял глаза и увидел Канана, взмывшего над его головой, окруженного загадочной аурой. Сам зеленокожий не осознавал этого, но его тело излучало непостижимую зеленую миазму, которая нелепо контрастировала с широкой улыбкой на его лице. Канан наслаждался этим как никогда, и это было то, что находилось за гранью понимания любого смертного.

Но он был орком… Это он уже принял и отказываться от этого не собирался. Если ему суждено умереть, то он сделает это с огромной улыбкой на лице и не остановится, пока его тело или дух не перестанут двигаться. А пока… он будет продолжать сражаться, пока не достигнет своей цели. Потому что… ОН БЫЛ ОРКОМ!

Внезапно кулак Канана озарился ярким зеленым светом. Огромное количество энергии сконцентрировалось на его костяшках — энергии, которая не принадлежала ему полностью и явно уничтожила бы его тело, если бы он не выпустил ее немедленно.

— СРАЖАЙСЯ!

Кулак Канана обрушился на лицо Слаанеш с недопустимой силой. Удар потряс каждый уголок Имматериума, а непреодолимая энергетическая волна пронеслась сквозь дисторсию в неизвестную бесконечность, причем именно лицо Слаанеш стало эпицентром этого выброса.

От этой неизмеримой силы Канана отбросило далеко назад, но он быстро поднялся, чтобы увидеть вмятину на лице бога — ровно в том месте, куда пришелся удар. Логично было бы задаться вопросом, как он вообще смог совершить нечто подобное, но сам Канан был в такой эйфории, что даже не думал о подобных глупостях. Он смог это сделать… и это всё, что ему нужно было знать.

Однако радость длилась недолго. Слаанеш застыл в шоке. Не желая принимать реальность и тот факт, что это отвратительное низшее существо осмелилось запятнать его идеальное лицо. Его рука медленно потянулась к щеке, и когда он нащупал вмятину, оставленную ничтожным зеленокожим, его гнев вспыхнул с абсолютной силой.

Яростный крик Слаанеш сотряс саму реальность. Аэльдари почувствовали, как по их телам пробежал холод, а головы пронзила внезапная боль. Псайкеры по всей галактике ощутили внезапный приступ страха, даже самые слабые из них, хотя не могли понять причину. Даже самые дикие и лишенные сознания виды затаились, предчувствуя неминуемую угрозу, хотя никто на них не охотился. И даже… сам Разум Улья тиранидов замер на несколько секунд, скрупулезно анализируя причину столь мощного энергетического всплеска.

Слаанеш медленно повернулся к орку. Его прекрасные черты лица деформировались, так как само восприятие Канана дало трещину, превращая бога в гротескное, бесформенное существо излишеств и ярости. Прямо перед его ртом концентрировалось абсурдное количество энергии, принимая форму нестабильной сферы, чья поверхность искажалась от энергетических взрывов внутри. Канан знал, что грядет нечто невообразимо мощное, но не мог заставить себя стереть улыбку ожидания с лица. Он был в эйфории… опьянен удовольствием битвы. Но против такого он был бессилен.

Внезапно сфера энергии превратилась в хаотичный луч, уничтожающий всё на своем пути. Сама метафизическая материя вспыхнула и раскололась перед этой непреодолимой силой. У Канана не было ни единого шанса увернуться от такой атаки. Это неминуемо стерло бы его существование во всех царствах, будь то физический мир или Варп. И всё же орк сделал нечто немыслимое.

С гневным ревом Канан бросился вперед, навстречу своему неизбежному вечному забвению. На его лице читалась странная смесь страха, скорби и ярости. И всё же… широкая улыбка затмевала все остальные эмоции. Не было никаких сожалений. Не было нужды в сомнениях. Он примет достойную смерть и не побежит от нее. Напротив, он встретит ее с энтузиазмом, зная, что отдал всё против существа, которое было буквально непобедимым, и он был счастлив этому, но…

— Хорошо сработано.

Луч энергии снес всё на своем пути, прорвав колоссальную дыру между царствами Варпа, которая просуществовала несколько секунд, прежде чем восстановиться. Его мощь была такова, что сама Цикатрикс Маледиктум расширилась на несколько световых лет в восточной части галактики. Никогда прежде Бог Хаоса не применял даже толику своей истинной силы, напоминая галактике, насколько ужасающими могли бы стать эти сущности, если бы они действительно вознамерились уничтожить всю жизнь.

И всё же единственным, что можно было услышать, стал разъяренный рев самого Слаанеш, когда он увидел, что Канан исчез прямо у него на глазах, оставив после себя лишь странный зеленый дым, который медленно растворялся среди дисторсионных энергетических приливов Имматериума. Но даже у богов есть свои страхи, и рассудок вернулся к божеству Хаоса, когда он осознал, что произошло. В конце концов, в мироздании есть существа, которых боятся даже сами Губительные Силы… боятся настолько… что не осмеливаются даже задавать о них вопросы.

Однако в совершенно неизвестном месте Канан очнулся в явном замешательстве. В одно мгновение дистопические приливы Варпа исчезли у него перед глазами, и теперь он стоял на бескрайнем поле свежей, зеленой травы.

Он знал, что его телепортировали в другой сегмент Имматериума — это ощущение было ему не в новинку, — но он никогда бы не подумал, что в этом царстве кошмаров может существовать место, превосходящее по красоте и умиротворению уголки самой реальности.

Но, без сомнения, его внимание мгновенно приковала импозантная фигура, которая была в три раза больше его, стоящая прямо перед ним. Со скрещенными на груди руками и смотрящая на него с широкой улыбкой. Фигура орка.

Тем временем, в далеком мире на окраинах Ультрамара, двое влиятельных лиц шли по внутренним коридорам имперского боевого корабля, направляясь на встречу со своим командующим в ангарах.

— Так что… Всего шестьсот восемьдесят две астартес, — задумчиво произнес Катон. — Это гораздо меньше стандартного ордена. И уж тем более не дотягивает до того, чтобы называться легионом.

— Жить в тенях всегда было непросто, — ровным тоном ответила Такеко. — К сожалению, согласно договору между Ультрамаринами и Кровавыми Девами, мы могли набирать не более тысячи рекрутов за раз. Резервные силы на случай подобной нужды.

— Полагаю… остальные не выжили…

— К сожалению, нет. Возникает слишком много… непредвиденных осложнений.

— Значит… вы все эти тысячелетия вербовали женщин Ультрамара?

— Да. С тех пор как примарх погрузилась в стазис. Легион пульсировал во тьме. Мы забирали девочек, потерявших всё. Они жили в тени, тренируясь каждый день, чтобы никогда не выйти на поле боя. Изнуряли свои тела болезненными испытаниями, о которых никто никогда не вспомнит, лишь для того, чтобы взрастить внутри себя геносемя легиона. Великая жертва, которую Кровавые Девы никогда не забудут.

— Это объясняет, как вы смогли подготовить астартес так быстро.

— Отчасти. Но теперь, когда начался официальный набор, пройдут годы, прежде чем мы сможем называть себя полноценным легионом.

— Что ж… Дети Императора начинали всего с двухсот воинов. Так что я верю, что вы сможете сделать то же самое.

— Надеюсь… Но, к сожалению, это будет не так просто.

— Почему вы так говорите? — нахмурился капитан.

Такеко глубоко вздохнула. Объяснить это будет непросто, особенно учитывая количество технических терминов. Но она решила попытаться сделать это максимально доступным языком.

— В отличие от вас, мы не способны естественным путем вырабатывать тестостерон — гормон, жизненно необходимый для роста и развития Осмодулы и Бископеи. Органов, отвечающих за рост костей и мышечной массы. Тестимула берет эту функцию на себя, но существует тридцать один и восемь десятых процента вероятности, что при активации геносемени примарха этот орган взорвется внутри астартес. Убивая ее мгновенно.

— Какой посредственный дизайн, — скривился Катон. — Не думаете, что стоило бы сначала попытаться исправить этот дефект?

— Апотекарии легиона пытались сделать это тысячелетиями. Но ни одна не смогла до конца понять принцип работы столь сложного органа. А его создатель так и не успел исправить эти недостатки.

— Что ж… Попытка осквернить идеальное творение Императора считается преступлением. Хотя наш собственный отец пошел на это… Да и я тоже. Примарис — это новый свет Империума. Чего я не могу понять, так это почему нечто столь важное бросили на полпути. Кто был за это ответственен?

Такеко ответила не сразу. Она знала, что ответ на этот вопрос будет крайне неприятен капитану, ведь имя, которое она должна была назвать, вызовет отвращение у любого Ультрамарина. Но скрывать это не имело абсолютно никакого смысла.

— Пертурабо.

Всё вышло именно так, как и предполагала Такеко. Примарис перешел от состояния любопытства к абсолютному отрицанию. Услышав имя одного из примархов-предателей, Катон мгновенно вспыхнул от ярости, едва сдерживаясь, чтобы не размозжить голову идущей рядом женщине за то, что она носит внутри себя нечто столь еретическое, как макиавеллиевское творение такого презренного существа. Но понимая, что в голове капитана роятся не самые лучшие мысли, Кровавая Дева решила унять его гнев самым неприятным из возможных способов.

— В отличие от того, что вы знаете, примарх не всегда был тем абсолютным злом, каким вы его считаете, — холодно произнесла она. — Он был творцом, мечтателем. Непревзойденным гением. Именно он разработал тестимулу. Он осмелился вмешаться в работу Императора. Именно он сделал возможным создание женщин-астартес. И хотя Император был категорически против… Проект закрыли… Моя мать погрузилась в сон от отчаяния и гнева. А примарх Пертурабо молча проклял Императора… Это стало еще одной каплей, толкнувшей его к ереси.

Катон не знал, что именно бесит его больше всего. То, что эта нахалка изрекала богохульства о великом Боге-Императоре, или то, что она смела предполагать, будто у грязного предателя был внутренний мотив, толкнувший его на худшую из ересей. Но, пожалуй, сильнее всего капитана выводило из себя то, как она говорила об этом — словно лично присутствовала при всех этих событиях.

Тем не менее, свой гнев пришлось отложить на потом: они уже прибыли на место, и меньше всего им хотелось устраивать скандал перед легионом. Если это скопление воительниц вообще можно было назвать легионом.

В ангаре скромного крейсера класса «Отмщение» идеальным строем стояли шестьсот восемьдесят две астартес. Все они были облачены в устаревшую броню WK-2 — женский вариант древней MK-2. Этот легион отсутствовал более десяти тысяч лет, поэтому их арсенал, хоть и был полностью рабочим, безнадежно устарел.

Броня WK-2 была точной копией мужских вариантов, с небольшими модификациями для адаптации к женскому телосложению. Но самыми заметными отличиями были наплечники, состоящие из независимых пластин, а не из цельного куска металла, как у остальных орденов. На них покоилась эмблема цветка Сакуры. Символ мимолетной жизни, полной чести и самопожертвования.

Такеко и Катон шли через ангары корабля. Открытые створки, удерживаемые лишь пустотными щитами, открывали вид на мрачный пустынный мир на окраинах королевства Ультрамар, который сейчас находился в осаде орды предателей — одной из многочисленных разрозненных банд, оставшихся после Тринадцатого Черного Крестового Похода Разорителя.

За спиной примарха выстроились астартес и полк Астра Милитарум, ожидая приказа своего командира. Их ресурсы были довольно скудными и включали всего два Лэнд Рейдера, но сама Томоэ прекрасно понимала решение Жиллимана. Слепо доверять ей только потому, что она примарх, было бы бессмысленно.

Прошли годы с тех пор, как Томоэ в последний раз ступала на поле боя. В отличие от своих братьев, она не несла пламя войны в каждый уголок галактики и не покоряла бесчисленные миры во имя Имперских Истин. Император ей этого не позволил. Он не позволил ей доказать свою ценность. Поэтому примарх всё понимала. Ей нужно было заслужить доверие брата в этой отчаянной борьбе человечества против бесчисленных врагов. И эта кампания, на взгляд Жиллимана довольно простая, станет хорошим первым шагом для оценки ее истинной силы.

Это было еще одной причиной присутствия здесь Катона. Жиллиман не сказал этого прямо, но Томоэ не была дурой. Она знала, что капитан будет следить за ней всё время. Анализировать каждое ее движение. Иначе зачем кому-то вроде него исполнять роль простого советника? Но Томоэ собиралась доказать Жиллиману свою решимость. Она докажет это с лихвой.

— Моя госпожа, мы прибыли в точку высадки, — доложила Такеко.

— Отлично, — кивнула Томоэ. — Пусть войска занимают места в капсулах и начинают спуск. Раздавите еретиков и врагов Империума. Никакой пощады к предателям. Увидимся на твердой земле.

— Да… Моя госпожа.

— Как это — увидимся на твердой земле? — опешил Катон.

Капитан Ультрамаринов не успел задать следующий вопрос: он с полным изумлением наблюдал, как примарх просто шагнула за пределы пустотного щита корабля, отдавшись гравитации планеты.

Она что, с ума сошла?! Это было безумием в самом прямом смысле слова. Но еще больше Ультрамарина поразило то, что никто из присутствующих даже не попытался ее остановить. Более того…

— ВЫ СЛЫШАЛИ ПРИМАРХА! — во весь голос закричала Такеко. — ВСЕМ В ДЕСАНТНЫЕ КАПСУЛЫ! ПУСТЬ ЯРОСТЬ ВТОРОГО ЛЕГИОНА ПРОЛЬЕТСЯ НА ПРЕДАТЕЛЕЙ И ЕРЕТИКОВ ОГНЕННЫМ ДОЖДЕМ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПРИМАРХ ВТОРОГО ЛЕГИОНА! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ИМПЕРИУМ!

В ответ на крики женщины, чей истинный ранг во Втором Легионе всё еще оставался для капитана загадкой, сотни астартес и солдат Астра Милитарум издали громоподобный боевой клич, бегом направляясь к транспортам. За этой битвой будет интересно наблюдать — Жиллиман приказал капитану вступать в бой только в случае крайней необходимости.

Тем временем, падая на немыслимой скорости сквозь атмосферу планеты, примарх Томоэ, казалось, совершенно не страдала от испепеляющего жара, охватившего её тело. С каждой секундой её скорость возрастала, превращая её в ослепительный огненный шар, озаривший тусклое небо планеты.

На земле и защитники, и предатели с изумлением смотрели в небо на странный свет, несущийся на поле боя, словно метеор, падающий из космической пустоты. Защитники, окопавшиеся на последних рубежах умирающей крепости, смотрели в небо, и каким-то непостижимым образом они знали: это их спасение.

Мародеры, состоящие в основном из остатков Черного Легиона и нескольких астартес Повелителей Ночи, почувствовали чистую ярость, увидев неопознанный объект, вторгающийся на поле боя.

Томоэ врезалась в самый центр вражеских порядков как пылающий метеор, прошив насквозь колоссального титана класса «Полководец» Хаоса в своем смертоносном падении. Гигантская металлическая бестия пошатнулась от зияющей дыры в корпусе, но земля под ногами титана превратилась в пыль, когда примарх Второго Легиона врезалась в почву, породив разрушительную ударную волну, подбросившую в воздух всех в радиусе ста метров.

Густое облако дыма и пыли взметнулось в эпицентре, мешая предателям разглядеть, что за чертовщина рухнула с небес. Они никогда раньше не видели ничего подобного, но были уверены, что это не десантная капсула — объект был слишком мал. Чего они не знали, так это того, что столкнулись с чем-то куда более страшным.

Легкий южный ветер начал рассеивать пыль. Ветер, знаменующий перелом в ходе битвы. Предатели с ужасом уставились на колоссальную багровую броню, возвышающуюся в самом центре их порядков, и на развевающиеся на ветру черные волосы.

В левой руке она держала стандартный плазменный болтер — ничего выдающегося. Но в правой руке покоился бесценный, почти уникальный артефакт. Оружие, выкованное самим Вулканом как священный дар для своей владелицы.

Прекрасный белый клинок, простой, но невероятно смертоносный. Цепная катана, ничуть не уступающая в убойной силе своей вариации в виде меча.

Томоэ подняла взгляд на предателей. Ее катана зарычала, двигатели взревели, а зубья цепи завертелись с неутолимой жаждой пожрать плоть и кости своих жертв. А за ее спиной на горизонте уже появлялись десантные корабли Второго Легиона.

— Пусть смерть смилуется над этими жалкими душами… — произнесла Томоэ. — Потому что я этого не сделаю.

ЧИТАЙ БОЛЬШЕ И ПОДДЕРЖИВЙ БОССА НА БУСТИ! ССЫЛКА ВНИЗУ, В ТРИППЕРЕ СТРАНИЦЫ! ВААААГХ!

В темной каюте имперского корабля великий воин с тяжестью в сердце слушал запись, восстановленную с последних минут жизни того, кого он когда-то называл братом по оружию.

Помещение было погружено во мрак, едва освещаемое тусклым светом свечей, которые казались совершенно неуместными для сорок первого тысячелетия. Холод пробирал до костей, оседая на керамитовых плитах черной силовой брони. И после последнего, тяжелого вздоха великий воин произнес свое последнее прощание павшему.

— Покойся с миром, брат Харагон. Я знаю, что Император простит тебя и высоко оценит твои долгие годы службы. Так же, как их ценю я. Надеюсь, свет священного Бога-Императора озарит твой путь.

Эта роковая война на мире Атен III стала трагическим событием для всего человечества. Миллионы душ были потеряны. Великие герои пали во имя победы перед лицом брутальной зеленой волны. Но всё же… новые маяки света, казалось, продолжали освещать путь этому умирающему человечеству.

Минута покоя маршала была прервана приближающимися шагами. В гробовой тишине стук военных сапог звучал громче обычного. Изношенные, потрепанные ботинки новых героев, которые подняли свое оружие во имя Империума.

— Полковник… Комиссар…

Исполинский космодесантник обернулся, глядя на двух людей, заслуживших его уважение в те роковые дни. Перед его глазами стояли те, кто прошел через кровавую мясорубку, а после падения капеллана Халдредда взял на себя контроль над всем полем боя. Теперь… воспетые в имперских хрониках как герои Империума на Атен III, они снова предстали перед ним.

Тайрон не изменил свою униформу Гвардии Крига, но многие знали о том, что произошло на тех мрачных северных равнинах. Появление орочьего титана застало все силы врасплох. Но благодаря огромным усилиям и стратегии полковнику удалось его одолеть, хотя победа потребовала его правую ступню в качестве трофея. Теперь, если прислушаться, можно было услышать скрип его металлического колена при каждом шаге.

Харрусу повезло чуть больше — Атен III забрал лишь часть его лица. Если быть точным… его подбородок. Комиссар, будучи практически новичком, возвысился над всеми после падения брата меча Харагона, возглавив отчаянное сопротивление против бесконечного врага. Но когда они уже считали себя покойниками, а нижняя челюсть комиссара была разнесена вражеским выстрелом, орки внезапно начали вести себя крайне хаотично… Словно их лидер вдруг исчез.

Видеть этого человека с разорванным ртом, харкающего кровью, было жутким зрелищем, но его пылающие яростью глаза доказывали его решимость не сдаваться. Это видели все. Солдаты Крига, Астра Милитарум и космодесантники Черных Храмовников. Все они видели его и прекрасно поняли его невнятные, булькающие слова… "За Императора". Его храбрость была настолько велика, что даже апотекарий Легиона снизошел до того, чтобы вылечить простого смертного… спасая его жизнь… и выражая свое уважение.

— Маршал… Мы получили приказы из Ультрамара. Моему подразделению и отряду комиссара Харруса назначена новая миссия, — произнес Тайрон.

— Понимаю… В конце концов… Эта крестовая поход уже подошел к своему завершению.

— О выживших орках больше ничего не слышно? Многие их корабли смогли уйти, — спросил Харрус. Его голос звучал гораздо более глухо и механически из-за новой лицевой протезики.

— Нет… С тех пор, как мы потеряли с ними контакт при их вхождении в Цикатрикс Маледиктум, мы потеряли любой их след. Теперь эти уродцы — проблема для тварей Хаоса.

Если бы здесь было больше людей, они бы, без сомнения, потеряли дар речи. Сам Маршал Вернер покинул свое кресло и встал прямо перед простыми смертными. Его внушительная фигура не излучала высокомерия или превосходства… только уважение и восхищение. Он не колеблясь вытянулся по стойке смирно, прощаясь с теми, кто к нему пришел. Ибо он знал: единственная причина, по которой Атен III всё еще стоит… Это воля этих двоих людей.

— Полковник Тайрон… Комиссар Харрус. Для меня было честью служить с вами в этом конфликте. Надеюсь, судьба улыбнется вам, а свет Императора озарит ваш путь во всех грядущих кампаниях. Для меня будет великой честью снова встретиться с вами как с братьями на поле боя.

Услышав столь внушительные слова, и полковник, и комиссар вытянулись в воинском салюте, не в силах скрыть свое восхищение перед такой величественной и почтенной фигурой.

— Честь была всецело нашей, маршал. Да озарит свет Императора ваши шаги, — ответил Тайрон.

— Я тоже надеюсь снова увидеть вас на нашей стороне, маршал. Нет… Я уверен, что так и будет, — добавил Харрус.

Даже сам Вернер не смог скрыть легкую, довольную улыбку. Этот молодой комиссар излучал очень своеобразную ауру уверенности, а тот, кто стоял рядом с ним, был весьма компетентным наставником и великим солдатом. Быть может… человечество всё еще способно сражаться даже без помощи Астартес. Только быть может… Но встретятся ли они снова… Это было известно лишь судьбе.

Тем временем… вдали от любых следов материального мира, Канан изо всех сил пытался подняться с мягкой травы, на которой покоилось его тело.

Глаза беловолосого орка с трудом адаптировались к резкой смене освещения. В отличие от дистопических варп-волн, в которых пресмыкался бог Слаанеш, в этом месте царила ясность, которой позавидовали бы многие райские миры, хотя на горизонте не было ни единого солнца, освещающего небеса.

Канан понимал, что всё еще находится в Имматериуме. Иначе он всё еще чувствовал бы боль от ран на своем теле… но здесь он не чувствовал ничего подобного… наоборот… Он ощущал необъяснимую умиротворенность… несмотря на огромного орка, который ждал его, скрестив руки на груди.

Именно тогда Канан устремил на него свой пронзительный взгляд, осторожно поднимаясь на ноги, стараясь не упускать его из виду, даже несмотря на то, что на лице гиганта сияла видимая улыбка удовлетворения.

Исполинский зеленокожий был ростом как минимум метров пятнадцать… а может, и больше. А его мышечная масса была поистине впечатляющей, особенно учитывая, что единственной его одеждой была набедренная повязка. Не то чтобы ему вообще была нужна одежда. И тогда… Колоссальный зеленокожий рассмеялся.

— Да… Об этом моя и говорил. У этого головастика есть дух. Сказал он, широко улыбаясь, что привело Канана в еще большее замешательство. Но его сюрпризы только начинались.

— Но он всё еще слишком слаб. Канан мгновенно обернулся, испугавшись. Прямо за его спиной, в позе на корточках, сидел другой орк, такой же огромный, как и первый, и разглядывал его в упор.

Откуда, демоны побери, взялся этот тип?! Его присутствие было настолько подавляющим, но Канан даже не заметил его, пока тот не заговорил. Как будто его шагов вообще не было слышно. Но это же невозможно. Существо таких размеров должно было вызывать землетрясения одним своим шагом.

Два огромных орка начали спорить о том, достоин Канан или нет. Они перебрасывались фразами, в которых не было ничего конкретного, но которые давали понять, к чему они клонят. Но сомнения беловолосого орка были слишком велики, чтобы довольствоваться простыми загадками.

— Вы кто такие? И че это за место? Два титана на мгновение прекратили спор и посмотрели на него. На лице одного сияла гордая улыбка, лицо второго выражало полнейшее безразличие.

— Думаю, твоя и так знает, кто мы такие.

Канан не мог в это поверить… Вернее… Он не хотел в это верить. Он принял орочьи обычаи только ради того, чтобы стать частью общества зеленокожих. Но принять их и поверить в них — это две абсолютно разные вещи. Но сомнений не оставалось.

Эти бескрайние зеленые равнины. Этот чистый воздух, скрывающий теплый запах железа и крови. Этот постоянный бриз, бьющий в лицо, и это бескрайнее голубое небо, которое, казалось, кричало о том, чтобы его окрасили в красный. Никаких сомнений. Это был «Великий Зеленый». Земля обетованная. Орочий рай. Место, куда попадают величайшие после смерти. И если это так… То не могло быть другого ответа… Эти двое перед ним были не кем иным, как самими орочьими богами.

На лице самого Канана читалась смесь шока и замешательства. Шок от осознания, замешательство от того, что видели его глаза. Даже в своих мыслях он представлял этих существ в непостижимых пропорциях, но они были едва ли вполовину того размера, что имела проекция бога Слаанеш, с которой он сражался. Но без сомнения… Главным вопросом, бившимся в его мозгу и затмевающим все остальные… Был вопрос: какого хрена он здесь делает?

Серьезный орк: — Ну… Это твои проблемы. Веселый орк: — Да ладно тебе, Морк. Не будь занудой. Морк: — Моя уже выбрал себе чемпиона. А этот меня ваще не впечатляет. Горк: — Ну… Есть тока один способ это проверить.

Великие орочьи боги снова посмотрели на беловолосого орка. Теперь Канан мог идентифицировать их: Морк, Брутально Хитрый, тот, кто отказывался признавать его силу. И Горк, Хитро Брутальный, тот, кто не переставал улыбаться… словно видел в Канане нечто, чего тот сам в себе не замечал… или словно у него было что-то на уме.

Морк: — Лады. Моя его испытает.

Канан не успел даже задать вопрос, как почувствовал, что кулак Морка впечатался ему в грудь в мгновение ока. Это было до нелепого быстро. Гораздо быстрее любого удара, который он когда-либо видел в своей жизни. Настолько, что Канан задался вопросом, ударили ли его кулаком или это была какая-то психическая атака. Но для бога… это был просто незначительный тычок, в который он вложил смехотворную долю своей силы.

Расстояние, которое пролетел Канан, невозможно было измерить. Не только потому, что они были в Имматериуме, но и потому, что он потерял сознание с момента удара и до того момента, как рухнул на «землю», кувыркаясь бесчисленное количество раз и чувствуя, как его тело вспахивает зеленые поля травы. Беловолосый орк теперь лежал на земле, раскинув руки и ноги как тряпичная кукла, не подавая никаких признаков сознания. Судя по всему, удар Морка оказался слишком сильным для простого смертного… Да и как могло быть иначе?

Братья-зеленокожие были одними из самых могущественных божеств Имматериума. Теми, кого сами Боги Хаоса предпочитали не злить. И теперь душа простого смертного получила удар, который, без сомнения, дезинтегрировал бы каждую клетку его существа, получи он его в свое физическое тело.

Морк замер на секунду, его кулак всё еще был вытянут, а от костяшек поднимался легкий белый дымок от силы удара. Его лицо не выражало никаких эмоций, и это было неудивительно, ведь даже он, несмотря на свой скептицизм, ожидал от этого беловолосого зеленокожего куда большего. Но реальность оказалась весьма разочаровывающей.

Бог отвернулся, ясно давая понять своему брату выражением лица, насколько он разочарован его выбором. Он задавался вопросом, о чем вообще думал Горк, считая, что в этом зеленокожем есть что-то особенное. Да… он был умнее… но не более того. Однако Горк совершенно не выглядел разочарованным. Как раз наоборот. Его веселая улыбка стала только шире, а глаза смотрели не на брата, а на того, кто, по идее, не должен был иметь ни малейшего шанса продолжить бой.

К удивлению самого Морка, повернув голову, он увидел Канана, который с трудом поднимался с перепаханной под его ногами земли. Боль в животе была постоянной и подавляющей, и, будь у него физическое тело, он бы точно был залит кровью из разорванных внутренних органов. Но это не отменяло слабости и боли, которые он чувствовал в самой своей душе. Но… его лицо, словно оторванное от реальности, выражало лишь довольную ухмылку. Даже зная, что у него нет никаких шансов уйти отсюда живым.

Морк смотрел на него мгновение, и его безразличие сменилось легким проблеском любопытства. Он сделал шаг вперед, хрустнул костяшками пальцев в предвкушении грядущего избиения. И крепко сжал кулаки, давая противнику понять, что не проявит ни капли пощады. Главный вопрос был в том… Насколько хватит воли Канана?

Без сомнений, это можно было считать самым неравным противостоянием в истории. Вымотанный до предела, Канан изо всех сил старался удержаться на ногах перед всемогущим Морком, который даже не дрался всерьез. На самом деле, он вообще не дрался, а лишь делал вид. В глазах одного из богов орочьей войны Канан был не более чем простым червем, ползающим по грязной земле. Тараканом, который отказывался умирать. Слабым и ничтожным существом, которое не смогло бы победить их даже в самых диких фантазиях… Но тем, кто раз за разом поднимался.

Душа Канана была истощена, и всё же он вставал снова и снова. Морк даже не напрягался, избивая его, поскольку не чувствовал никакого желания драться с беловолосым орком. Он просто бил его снова и снова в надежде, что тот наконец сдастся, но Канан этого не делал. Неважно, сколько раз его метафизическое тело падало на зеленую траву, он снова поднимался. Неважно, сколько раз он оказывался впечатанным в землю, он встряхивал мышцы и снова вставал на ноги. Для Морка это было пустой тратой времени. Скукой, не вызывающей никаких эмоций. А Горк даже не вмешивался — ни словом, ни попыткой помочь тому, кого выбрал своим чемпионом. Он просто смотрел издалека, безмятежный… и со странным следом удовлетворения на лице.

Горк (примечание: Морк) устал от всего этого, ему было скучно. Настолько, что он перестал вкладывать хоть какие-то усилия в свои действия. Настолько… что он расслабился. В порыве полнейшей скуки он решил ударить Канана в лицо. Очередной удар из многих. В надежде, что он станет последним. Что эта агонизирующая скука наконец-то закончится. Он так надеялся, что Канан останется лежать — либо признав поражение, либо вырубившись окончательно. Он так на это надеялся… что не заметил, как беловолосый орк ни на секунду не отвел от него глаз.

Внезапно кулак орочьего бога не встретил никакого сопротивления. Он прошел впустую, рассекая лишь воздух. Его полуприкрытые, скучающие и лишенные эмоций глаза слегка расширились, когда он увидел, что Канан пригнулся, пропустив кулак противника над собой и оказавшись в идеальной позиции для контратаки. И тут улыбка Морка стала более явной.

Морк оказался в очень неудобном положении. Он никогда не думал, что окажется в такой ситуации, особенно учитывая, что не воспринимал бой всерьез. Но он ничего не смог поделать, когда Канан вынырнул из собственной тени, пробив мощнейший апперкот прямо под подбородок орочьего бога.

Удар спровоцировал мощный звуковой хлопок, который разнесся на бесконечные расстояния — в конце концов, в Имматериуме пространство относительно. Но это определенно был отличный удар. Любой другой наверняка бы рухнул в нокаут от такого сотрясения мозга, или как минимум сильно бы зашатался… Если бы они не были богами-близнецами войны.

Морк был… потрясен. Не потому, что ему было больно или что-то в этом роде, и уж тем более не потому, что у него закружилась голова, а потому, что это действительно был отличный удар. У этого ничтожного насекомого хватило духу ударить его в ответ. То, чего он никак не ожидал, даже сражаясь вполсилы. Но тем не менее… это произошло.

Лицо Морка выражало явное удивление, в то время как Канану оставалось лишь отступить назад, подняв блок, в надежде получить достаточно времени для реакции, если Морк контратакует. Но этого, казалось, так и не произошло. Морк же не сводил глаз с пространства над головой Канана, глядя на бесконечный пейзаж зеленой травы и медленно поднимая руку к своему подбородку. Он потер то место, куда пришелся удар, рефлекторно, и был немало удивлен, заметив там крошечную отметку. То, чего ни один смертный никогда бы не смог сделать… И тогда… на этот раз улыбнулся Морк… И взорвался.

Канан почувствовал мощь черной дыры прямо перед собой. Глаза беловолосого орка расширились от шока, когда колоссальное количество энергии вырвалось из тела Морка, дезинтегрируя его метафизическую оболочку и показывая, кем он был на самом деле. Исполинское божество колоссальных масштабов, способное проглотить несколько планет за один присест.

Канан увидел это. Он увидел воочию истинную мощь верховного бога. Он смог созерцать истинное великолепие. Абсолютную власть. Силу, способную стереть саму реальность, если бы он только этого захотел.

Канан отступил на шаг, тщетно принимая боевую стойку. Он знал, что не сможет победить эту штуку. Он знал, что не сможет сбежать от своей судьбы. Он знал, что нет никаких шансов выжить под этим гневом… Он знал это… И всё же он улыбался так широко, как никогда прежде.

Не сделать этого было невозможно. Было невозможно не рассмеяться перед лицом такой сокрушительной мощи. Может быть, от восторга созерцания такого великолепия. Может быть, от безумия, которое это вызывало. Или, может быть, от того и другого. Но факт оставался фактом. На лице беловолосого орка сияла самая довольная улыбка из возможных, хотя колокола уже звонили по его душу, требуя его дух. О боги… Эта смерть действительно будет достойной… Или он так думал.

Всё это волнение… Весь этот адреналин, бомбардировавший тело Канана, испарился так же быстро, как и появился, когда он услышал оглушительный смех самого Морка. На его глазах эта колоссальная масса энергии внезапно исчезла, и орочий бог вернул себе прежнюю форму. Ту самую пятнадцатиметровую форму — минимум, до которого бог мог сжать свою мощь. Иначе это было бы невозможно. И словно замешательства Канана было недостаточно, Морк снова рассмеялся.

— Лады. Мне нравится этот недомерок. — Я ж говорил, в нем больше, чем видят твои зенки, — отозвался Горк. — Твоя че, называет меня слепым? — оскалился Морк. — Не… Моя называет тебя идиотом. — А ну повтори мне это в лицо! — О да! Моя скажет это прямо в твою сквижью морду!

И вот они здесь… Два самых могущественных бога Имматериума, дерущиеся между собой, как маленькие дети, хотя масштабы их боя были колоссальными. Ничто не приносило этим двоим большего удовольствия, чем дубасить друг друга на голых кулаках. Никакого оружия, никакой магии. Их кулаки были единственным доступным оружием, а тела — единственным щитом. Брутальная битва, сотрясавшая землю с каждой атакой, создавая и уничтожая горы одним лишь весом их шагов. Удары, чьи звуковые волны сотрясали Имматериум, выбрасывая варп-энергию во всех направлениях за пределы Великого Зеленого. Их мощь была просто феноменальной.

А посреди всего этого хаотичного моря находился Канан, который, вместо того чтобы наслаждаться жестоким зрелищем демонстрации силы, делал всё возможное, чтобы его не раздавили. Будь то сами орки или местность, которая просто не подчинялась никаким законам физики. Он просто летал с места на место без какого-либо направления или смысла. Канан видел это и… находил это красивым… по-своему.

Сколько времени прошло? Кто знает. Боги сражались друг с другом, пока мощный удар головами с обеих сторон не отвлек их, напомнив, что в их королевстве всё еще находится своеобразный гость. Гость, чье лицо выражало смесь шока и благоговения, даже несмотря на то, что он был наполовину закопан в землю на этом изломанном рельефе. Сам факт того, что он не был раздавлен во всей этой суматохе, уже был чудом.

— Лады. Он прошел. Остальное зависит от него, — сказал Морк, разворачиваясь и удаляясь с довольной улыбкой на лице.

Не зная, что сказать, Канан лишь пытался выкарабкаться из земли, которая почти похоронила его, наблюдая, как внушительный Морк исчезает в волнах Имматериума, а Горк подходит к нему, уменьшая свой размер. Уменьшаясь до колосса в пятнадцать метров, разумеется.

— Твоя неплохо справился, головастик, — сказал Горк. — Че… Че… Че… Че это ваще было? — попытался спросить Канан, но слова просто не хотели складываться в связную речь. — Твоя доказал свою ценность. Доказал, что несмотря на свои корни и прошлое, в душе ты — орк. Ты кайфуешь от войны, а это всё, что нужно Морку. — А…? А как же ты? — Я? Ха… Твоя убедил меня еще тогда, когда заявил, что пойдешь на родной мир юдишек, шоб принести им войну.

Канан никогда не ожидал встретить столь… понимающую сущность. Учитывая, что орочьи боги были самыми брутальными в Имматериуме, их образ без сомнения заставил бы многих задуматься. Но если с чем и нельзя было поспорить, так это с тем, что Горк и Морк безумно любят своих детей и всегда готовы порадовать их самым желанным подарком: горящей в огне Галактикой в сорок первом тысячелетии по человеческому календарю.

— И…? Че теперь? — Теперь… Твоя пойдет спать. — Че…?

БАМ! Без предупреждения орочий бог опустил кулак, с силой ударив беловолосого орка прямо по макушке. Канан не мог этого предвидеть, тем более сопротивляться, и его астральное тело без сознания рухнуло в Имматериум, за секунду до того, как начало растворяться.

Горк рассмеялся, и, честно говоря, надо было признать — это было довольно смешно. Однако его смех быстро сменился выражением ностальгии. Бог поднял глаза и посмотрел на бескрайнее голубое небо своего царства, зная, что на самом деле это была лишь хаотичная дистопия, скрывающая свою истинную природу за прекрасным небесным цветом. И тогда… за его спиной засиял тусклый золотой свет.

Как солнце, борющееся с собственным угасанием, делающее всё возможное, чтобы светить даже в темной пустоте вселенной, этот слабый свет изо всех сил старался выжить. Он боролся изо всех сил, чтобы оставаться сияющим, хотя в царстве богов-близнецов его золотое сияние было едва различимо. Слабый свет надежды без голоса. Слабый свет, отягощенный прошлым и бременем последствий своих поступков. Слабый свет, укрывшийся в царстве орочьих богов, пока его дух неустанно сражается с ужасами Варпа.

— Потерпи еще немного… Момент… уже близок.

Тем временем в одной из душевых импозантной боевой баржи примарх Томоэ пыталась очистить разум под непрерывным потоком воды, стекающим по ее телу.

После многочисленных побед и зачистки миров от предателей в регионах, прилегающих к королевству Ультрамар, Лорд-Командующий Робаут Жиллиман решил передать под ее командование флот средней величины. Боевая баржа «Месть Возрожденного» стала флагманом этой флотилии.

Для широкой общественности существование Томоэ и женщин-астартес было абсолютной тайной, о которой в Империуме знали лишь единицы. В конце концов, в пылающей вселенной меньше всего хотелось, чтобы нежелательные лица начали задаваться вопросами о происхождении и внезапном появлении неизвестного примарха.

Сама Томоэ была с этим полностью согласна, поэтому публичным лицом этой крестовой походы стал капитан Катон. Слишком огромная ответственность для простого капитана, но… кто в здравом уме станет оспаривать приказы Лорда-Командующего?

Более того, само существование женщин — космических десантников было секретом даже для остальных подразделений армии. А поскольку массивные доспехи WK-2 внешне были практически идентичны стандартным, заметить разницу было невозможно. К тому же, их шлемы были оснащены модуляторами, изменяющими голоса. По сути, внутри армии знали лишь о существовании Такеко, и с точки зрения солдат низших рангов, она была просто правой рукой того внушительного монстра в красной броне, который вел всю крестовую походу. Был ли это кустодий? Или сам Жиллиман в других доспехах? Обычные солдаты никогда не узнают ответа, как и личности примарха второй легиона.

И всё же такое количество обязанностей, такой груз прошлого и настоящего теперь давили на плечи примарха. Она знала, что Жиллиман рассчитывает на нее в деле спасения Империума, даже если сам Империум не подозревает о ее существовании. И она была готова сделать это. Ради тех, кто всё еще сражался… и ради тех, кто уже не мог этого делать.

Томоэ находилась в медитативном состоянии под струями воды, вспоминая, заново переживая одни моменты и представляя другие. Ее рука медленно скользнула по телу вниз, пока не остановилась на животе. На той самой злополучной части, которую пересекал глубокий, уродливый шрам от края до края… И она вспомнила.

— Флешбэк-

— Что тебе еще от меня нужно?! —

Бесчисленные годы назад гневный голос примарха эхом разносился по внутренним покоям Императорского Дворца на Священной Терре. В одном из колоссальных коридоров, украшенных роскошными орнаментами и покрытых чистейшим золотом, возвышалось колоссальное существо, правящее всеми формами жизни на Терре и всем человечеством.

Император, тогда еще находившийся в здравом уме, стоял гордо и прямо, устремив взгляд вглубь коридора, сосредоточившись на цели своего пути. Но при этом он был полностью повернут спиной к своей дочери.

Свидетелей этой сцены было немного: лишь сами Император и Томоэ, а также четверо кустодиев, охранявших эту зону дворца. И еще один человек. Тот, кто стоял за спиной Императора, сжимая плечо сестры в попытке сдержать ее гнев. Рядом с ней находился примарх Пертурабо.

— Я отдала всё! Я жертвовала собой так же, как и любой другой примарх! И всё равно ты даже не способен признать, что я существую! Что еще я должна сделать, чтобы ты признал меня достойной?! — Пожалуйста… Томоэ. Постарайся успокоиться. —

Но для примарха успокоиться было невозможно. Она устала от всего этого. Устала разрушать свое тело и разум ради крупицы признания, крупицы отцовской любви.

У Томоэ был дар… дар, не похожий ни на чей другой. Дар, на который даже сам Император смотрел с испугом. Из всех примархов Томоэ была единственной, кто говорил с ним лицом к лицу, глядя прямо ему в глаза. Не как Мортарион, в чьем взгляде читалась жажда мести. И не как Ангрон, чья ярость была просто неконтролируемой. Нет. Лицо Томоэ смотрело на отца с вызовом, словно она не чувствовала необходимости преклонять перед ним колени. Она была единственной, у кого не дрогнул бы язык высказать ему в лицо все его ошибки. И это пугало даже самого Императора.

И всё же отец Человечества, казалось, не собирался оборачиваться и смотреть ей в лицо. Может, из-за гордости, может, из-за страха. Это знал только он сам. Но для остальных всё выглядело так, будто он просто поворачивается к ней спиной… Снова.

В приступе ярости Томоэ шагнула к отцу, оставив Пертурабо за спиной в полном неведении о том, что она собирается сделать. И ничего хорошего это не предвещало.

Без предупреждения Томоэ выхватила пылающий меч Императора прямо из ножен на его поясе — легендарное оружие, способное уничтожать демонов и любых врагов человечества. И всё же Император не сделал ничего, чтобы остановить ее. Словно он знал, что она это сделает. Или словно знал, что она не способна причинить ему вред. Тем не менее, примарх Пертурабо тут же попытался вмешаться, а Кустодии вскинули свои мощные копья, готовые при необходимости атаковать примарха. Но на глазах у всех присутствующих Томоэ взяла пылающий меч, пропитанный ее собственной дисторсионной силой, и вонзила его в собственный живот.

Выражение лиц всех присутствующих мгновенно сменилось на шок и смятение. Даже стоические кустодии не смогли скрыть потрясения. Пылающий меч Императора пронзил плоть примарха, разрезая кожу и внутренние органы, оставляя за собой мучительную рану, мгновенно прижженную адским пламенем самого клинка. И всё же… Томоэ не закричала от агонии, хотя и хотела, потому что ярость, которую она чувствовала, была намного сильнее. В этой бесконечной сцене, длившейся едва ли пять секунд, примарх Томоэ рухнула на колени, изо всех сил стараясь не потерять сознание от усталости и боли.

Резкий запах горелой плоти быстро заполнил коридор. Крови не было — пылающий меч не позволил бы крови запятнать прекрасные полы Императорского Дворца. Томоэ стояла на коленях, стараясь сохранить рассудок, сопротивляясь нескончаемой боли. Хотя, возможно, боль от отвержения была еще сильнее физической боли.

Пертурабо не теряя времени бросился к ней. Он был так же ошеломлен, как и кустодии, которые вернулись в боевую стойку, как только рука примарха выпустила пылающий меч, и тот с грохотом рухнул на пол, породив эхо, разнесшееся по всему величественному дворцу. И после удушающего молчания раздался голос.

— Чем… еще… я должна… пожертвовать… чтобы стать… достойной…? —

Вопрос был пропитан вызовом. Голос Томоэ прерывался удушливым хрипом, который она не могла контролировать из-за прижженной раны в животе.

Томоэ отдала всё, и теперь пожертвовала последним, что у нее оставалось… Своей фертильностью. Всё ради Империума. Всё ради того, чтобы стать достойной. Всё… чтобы отец признал ее.

На секунду луч надежды блеснул в израненном, измученном сердце примарха. Впервые за долгое время Император, казалось, отреагировал на ее жертву. Владыка Человечества неспеша повернул голову, глядя на распростертую Томоэ, которая использовала каждую каплю своих сил, чтобы оставаться в сознании. Эти надежды возросли еще больше, когда Император повернулся всем телом, впервые за многие годы встретившись с ней лицом к лицу.

Неужели она добилась своего? Неужели все ее жертвы наконец-то принесли плоды? На лице Томоэ промелькнула мимолетная улыбка… Улыбка, которая длилась едва ли две секунды.

На ошарашенных глазах Томоэ Император просто поднял свой меч и вложил его обратно в ножны на поясе… Только для того, чтобы снова повернуться спиной и уйти, оставив примарха Томоэ в жалком состоянии позади себя. Томоэ потерпела неудачу… Примарх могла лишь стиснуть зубы от разочарования и гнева, пытаясь взять себя в руки, но это не помешало единственной слезе выкатиться из ее глаз. Последней слезе, которую она прольет ради отца… Ее последней слезе в жизни.

— Идем… Я отведу тебя к апотекарию… —

Пертурабо не переставал задаваться вопросом: почему всё это происходит? Он не мог понять своего отца… Никто не мог, по правде говоря… Но почему он отказывался от всего этого? На его руках лежала его сломленная сестра, которая с силой, взявшейся неизвестно откуда, смогла встать на ноги, чтобы попытаться идти самостоятельно.

Примарх ничего не мог сделать… только… быть рядом и хоть как-то ее поддерживать. Кто он такой, чтобы обращаться к Императору? Что он мог сделать, чтобы помочь сестре? Что он мог сделать, чтобы исправить эту несправедливость? Ничего… Ничего… А может быть… всё-таки мог…

— Конец Флешбэка-

— Моя госпожа? — Голос ее последовательницы с другой стороны двери вырвал примарха из раздумий. — Что случилось? — Подразделения подкрепления только что прибыли. — Поняла. Пусть их командиры ждут меня в командном пункте. Я буду как только смогу. — Как прикажете. —

Примарх Томоэ не могла сдержать смешок от такой иронии. Теперь, вспоминая свое прошлое, она никогда не ожидала, что именно этот брат признает ее гораздо больше, чем ее собственный отец. Томоэ чувствовала огромный, добровольно взятый на себя долг перед Жиллиманом, и была готова отдать ради его дела каждую каплю своей крови, чтобы мечта ее брата стала реальностью. Хотя, по сути, это была та же самая мечта, что и у Императора. Галактика, объединенная под властью Империума.

Как только она была готова, примарх отправилась на встречу со своими новыми подчиненными. Хотя на ней и была красная силовая броня, она не надела шлем — в этой зоне баржи не было никого, кто не знал бы ее лица. Здесь были только доверенные мужчины и женщины. К тому же, мокрые волосы внутри шлема были бы довольно неудобными. И наконец, она прибыла на место.

Как только она приблизилась, двери командного пункта распахнулись, открыв силуэты трех ее новых подчиненных, которые тут же вытянулись по стойке смирно, заметив ее появление.

Их было трое. Трое тех, кто заслужил себе имя и признание после своей последней кампании. В центре находился космический десантник в белой силовой броне с алыми акцентами и красным шлемом — символом его статуса в ордене… Или в том, что от него осталось. Однако двое других были обычными смертными.

— Полковник Тайрон из Гвардии Крига, прибыл для несения службы. — Ко… Ко… Комиссар Харрус. Го… Готов служить вам… Мисс… То есть!… Ваша светлость… — Капитан Константин из Астартес Штормовых Соколов. Готов к службе. —

Трое представились примарху, своему новому командиру, хотя Томоэ обратила внимание на порядок представления. По идее, астартес, будучи старшим по званию, должен был представиться первым. Но сейчас было не до этого, к тому же комиссар выглядел довольно нервным. И как тут не нервничать? Одно только присутствие Томоэ подавляло.

— Я рада вашему прибытию. Мы вас ждали. Насколько мне известно, вы трое сражались вместе на Атен III, так что я полагаю, у вас уже выстроена внутренняя иерархия. Пусть всё остается как есть. Вы согласны? —

Конечно, это была формальность, но примарх смотрела на астартес, произнося эти слова. Однако ответ капитана оказался совершенно неожиданным.

— Вы правы. Полковник Тайрон осуществляет прямое командование дивизиями, за ним следует комиссар Харрус. Это включает и астартес моей роты. — Астартес под командованием полковника Крига и комиссара Астра Милитарум? Никогда бы не подумала. — После того, как они достигли победы и спасли моих людей в войне, которую мы не могли выиграть, следовать за ними — это честь для нас. — Интересно… Надеюсь позже услышать подробности. А пока возвращайтесь к своим людям и размещайтесь на резервных кораблях. В ваше распоряжение перейдут две фрегата и один эсминец. — Слушаюсь. Мы вернемся как можно скорее. —

И так, двое простых людей и астартес покинули командный пункт, направившись в ангары на воссоединение со своими войсками. По пути завязался разговор.

— Значит, отчеты из Ультрамара были правдивы. Примарх возникла из ниоткуда и теперь сражается за Империум, — произнес Тайрон. — Нам ясно дали понять, что разглашение этой информации карается смертью. Полагаю, это строго охраняемый секрет, — ответил Константин. — Похоже на то. А пока… давайте просто выполнять приказы. Что думаете, комиссар? Харрус? — Но тот даже не шелохнулся. — Харрус? — А…? Что… Что вы сказали? — Ты не слушал? — переспросил Константин. — Извините… Я… задумался. — Понятно… И не могли бы вы взять себя в руки? С тех пор как мы увидели примарха, вы красный как помидор… —

Наконец, после стольких взлетов и падений в Имматериуме, Канан открыл глаза в реальном пространстве. Привыкший к тому, что его душа мечется с места на место против его воли, орк первым делом убедился, что действительно покинул дисторсию.

Его взгляд быстро зацепился за странный сводчатый потолок, на котором напрочь отсутствовали те экстравагантные неоренессансные росписи Империума. Напротив, естественный цвет материалов придавал помещению очень специфическую красоту.

Канан обнаружил, что находится в закрытом помещении, лежа на кровати, в которую его огромное тело едва помещалось, но которая была удивительно удобной. Хотя он сам даже не помнил, что такое комфорт.

Орк приподнялся, детально осматривая интерьер. Очень простое убранство, больше похожее на алтарь, чем на спальню, но определенно в стиле, которого он никогда раньше не видел. Ни в этой жизни… ни в прошлой.

Тело казалось тяжелее обычного, вероятно, из-за времени, проведенного в отключке. Сколько прошло? Часы? Дни? Он не мог сказать наверняка, но знал одно: он был чертовски голоден.

Медленно поднявшись на ноги, он тут же заметил свое снаряжение, сложенное в углу комнаты. Канан неспеша приблизился. Его шаги гулко отдавались в небольшом помещении. Ничто особо не привлекало его внимания, так как разум был занят другим. Мюррей, Курнет, Давид, бойзы. Что с ними стало? Слаанеш вырвала их прямо из битвы за Атен III, а Мюррей отступил еще до его победы над Люцием. В порядке ли они? Живы ли вообще? Сама мысль о том, что он мог их потерять, разбивала ему сердце.

Наконец, Канан добрался до снаряжения и начал одеваться. Он взял наплечник Черных Храмовников с эмблемой, разорванной самим Слаанеш, но, держа его в руках, заметил кое-что необычное.

Наплечник сиял так, как он никогда раньше не видел. Абсолютно чистый, хотя всё еще хранил боевые шрамы на металле, и от него исходил довольно приятный аромат, похожий на какой-то парфюм. И это было еще не всё.

Осмотрев себя, он заметил свой яркий, сочный зеленый оттенок кожи. Неужели он был настолько блестящим и зеленым? Если подумать, он ни разу не принимал ванну с момента своего перерождения в орка, поэтому его тело всегда было покрыто грязью и кровью. Честно говоря, ему было на это плевать. Но сейчас он был по-настоящему зеленым.

Его меч, тот самый, что он забрал у капеллана Халдредда, блестел как только что выкованный металл, а мелкие зазубрины были устранены. Без сомнения, над ним поработал кто-то с огромным талантом, ведь орки никогда не отличались такой деликатностью в ремесле. Вопрос заключался в том… кто всё это сделал?

Если Канан в чем и был уверен, так это в том, что ответа в этой комнате он не найдет. Это могло подождать. В конце концов кто-нибудь появится и объяснит ситуацию, но терпение никогда не было его сильной стороной. В отличие от того, как он вел себя на поле боя.

Канан подошел к двери комнаты. Она имела очень специфический дизайн, с плавными изгибами и полным отсутствием острых углов. Характерная форма яйца, а прямо по центру располагалась главная проблема.

Механизмом открывания двери служила панель управления. Панель с кнопками, явно рассчитанными на кого-то с очень тонкими пальцами. Которых у него, естественно, не было. Полагаясь на чистую удачу, Канан попытался нажать одну кнопку, но своим огромным пальцем вдавил сразу пять.

В его голове казалось логичным, что кнопка в левом верхнем углу должна открывать дверь, но вместо этого в комнате заиграла тихая музыка, а освещение начало тускнеть. Явно не та кнопка.

Канан продолжил экспериментировать, но добился лишь того, что атмосфера в комнате менялась раз за разом. Он даже умудрился активировать систему пожаротушения, которая окатила водой каждый сантиметр его тела. Сушить эти белые волосы потом будет той еще занозой в заднице. Теперь Канан стоял и смотрел на панель управления, как ребенок на банку с печеньем. Он был глубоко сосредоточен, пытаясь вспомнить, какие кнопки он уже нажимал, а какие нет, потому что их количество было смехотворным. Он уже чувствовал, как наружу рвется его орочья натура, подталкивая просто вынести дверь грубой силой, но разум приказывал обратное. И наконец… дверь открылась. Но не по воле орка.

Канан расширил глаза, увидев по ту сторону эльдарку, которая вскрикнула и выругалась на своем языке при виде него. Меньше всего она ожидала встретить орка прямо за дверью. Особенно учитывая его габариты — он выглядел внушительно даже сгорбившись.

Канан едва успел спросить, где он находится, как эльдарка умчалась прочь так, словно завтра не наступит. И это при том, что орк говорил с ней на ее родном языке, но безрезультатно. Теперь Канан оказался в длинном, безжизненном коридоре, который, казалось, тянулся в бесконечность. Однако больше всего внимание орка привлек поднос с едой, который эльдарка уронила с перепугу. Жаль, конечно, но орк не побрезговал подобрать фрукты, мясо и всё, что смог ухватить, отправляя это в рот на ходу по бесконечным коридорам — в конце концов, орки не особо привередливы в еде.

Бродить без цели по незнакомому месту — явно плохая идея, особенно когда даже не знаешь, есть ли поблизости враги. Канан шагал по бесконечному коридору в надежде хоть что-то найти, но тот факт, что эльдары убегали при одном виде его, ничуть не помогал. Могли бы хоть подсказать, как отсюда выйти, а то ему уже осточертело ходить пригнувшись.

Похоже, удача всё же была на его стороне. В одной из стен коридора показалась огромная дверь, в которую он мог пройти не пригибаясь. Благодаря своему острому слуху он уловил много шума с той стороны, а также постоянный гул голосов. И что самое приятное — на панели этой двери была всего одна кнопка. Она словно кричала, чтобы он пошел именно туда… Или, по крайней мере, так казалось орку… И причины так думать у него были.

«Поразительно». Это была единственная мысль в голове беловолосого орка при виде такого чуда эльдарской инженерии. Хотя в его памяти это и не могло сравниться с великолепием великих имперских дворцов, он не мог отрицать потрясающую красоту бесчисленных конструкций и плавных линий, столь характерных для эльдарских инженеров.

У Канана уже были подозрения, но теперь он убедился окончательно. Он поднял взгляд и увидел великолепный, уходящий в бесконечность купол. Пытаться измерить его в километрах или милях было бы полным идиотизмом, ведь миры-корабли эльдар были размером с планеты. Просто технологическое чудо. Человечеству еще очень далеко до такого.

Но восторг орка длился недолго. Опустив голову, Канан столкнулся с толпой эльдар, смотревших на него со страхом. Они не были воинами, и большинство из них вообще никогда в жизни не видели существ других видов. Но орка легко узнать при любых обстоятельствах… Как и то, насколько опасными они могут быть.

Канан приготовился к худшему. Он даже отступил на шаг, чтобы вернуться в коридор и скрыться из виду. Меньше всего ему хотелось проблем с эльдарами в их собственной крепости-мире, но если он в чем-то и был уверен, так это в том, что без боя не сдастся. Хотя было очевидно, что в этой битве ему не победить. Но к его удивлению, эльдары просто продолжали на него смотреть… совсем не так, как та эльдарка, которая убежала при его виде, или те, кто избегал его в коридоре. И внезапно:

— Твоя не должна быть здеся… Орки сидеть в… колизей… как все. —

Канан повернулся на голос и увидел солдата — того, кто носил типичную броню Мстителя. Он изо всех сил пытался говорить на орочьем языке, хотя было ясно, что он его не знает. Но его ждал большой сюрприз.

— Колизей? Мои парни там? — Многие эльдары пораженно ахнули, услышав это. — Ох… я думал, только Мюррей умеет говорить на нашем языке. — Я стараюсь. Не мог бы ты отвести меня к остальным моим? — Да. Пожалуйста. Следуй за мной… И постарайся ничего не сломать. —

Последний комментарий был довольно резким, но, судя по его выражению лица, Канан мог предположить, что кто-то из его парней уже успел накосячить. Солдат подвел Канана к легкому транспорту — видимо, патрульному глайдеру, который по понятным причинам с трудом выдерживал вес огромного орка… но как-то умудрялся тащить их обоих.

— Не мог бы ты объяснить, как оказался в дворянском районе? — с раздражением спросил Мститель. — Я не знаю… Честно говоря. Просто… проснулся там. — «Проснулся там», — иронично повторил он. — Я слышал оправдания и получше. —

Канану не хватило совсем чуть-чуть, чтобы врезать ему. Этот эльдар вел себя как полный идиот, и единственная причина, по которой орк не вколотил его голову в пол, заключалась в том, что тот был пилотом. Иначе транспорт рухнул бы вниз, а управлять этой штукой Канан не умел. К счастью, знаменитый колизей оказался не так уж далеко.

— Ладно… Просто сиди внутри с остальными и не делай больше никаких глупостей. Понял? —

Ну всё, он доигрался. Канан попытался сохранить спокойствие, но это высокомерие эльдара уже начинало бесить. Беловолосый орк посмотрел на Мстителя, даже не осознавая устрашающей ауры, которую начал излучать. Ауры настолько плотной, что даже Мститель почувствовал угрозу. Эльдар смог лишь отступить на шаг под давлением, исходящим от орка, и, не сказав больше ни слова, развернулся и поспешил удалиться.

Орку оставалось лишь вздохнуть из-за этой стычки. Пока что его главной задачей было воссоединиться со своими, поэтому он вошел внутрь яйцевидной структуры, которая явно была колизеем. К тому же, доносившиеся изнутри крики сражающихся ясно говорили, что это то самое место. Это… и разные эльдары в броне, патрулирующие зону… Видимо, силы сдерживания на случай, если всё выйдет из-под контроля. Их нельзя было винить… В конце концов, они всё еще были врагами.

Канан вошел в колизей, поражаясь архитектурной красоте этого места. Коридоры были огромными, достаточно просторными даже для титана класса Рыцарь. Наверняка по этим тоннелям на публичные арены выводили зверей невероятных размеров.

Каждый шаг приближал его к цели. Свет в конце туннеля мешал разглядеть, что находится на той стороне, и лишь крики других орков подтверждали присутствие бойзов. Но когда он наконец вышел на арену и его глаза привыкли к резкому изменению освещения, то, что он увидел, повергло его в шок.

Орки… тренировались?! В здравом уме ни одного существа в галактике орки не были способны на такое. Это были алчные до войны звери, бросающиеся в битву на голом инстинкте. Но нет… Только не они.

Большинство орков, сопровождавших Канана, когда Слаанеш телепортировала их на мир-корабль, были из его личной гвардии. Нобы, сражавшиеся плечом к плечу с Курнетом. Но их «тренировки» никогда не выходили за рамки обычной драки на голых кулаках, чтобы выяснить, кто сильнее. А здесь происходило нечто совершенно иное.

Благородные орки сражались в парах, вооружившись щитом и оружием ближнего боя — мечом, топором или любой другой смертоносной железякой. Щиты явно были не орочьей инженерии — слишком уж они были изящными. Наверняка их взяли из оружейной колизея. И под команды Мюррея одни атаковали, а другие защищались.

— Раз! Два! Три! Четыре! Заново! — кричал Мюррей.

Канан смотрел на это и не мог сдвинуться с места. Ошеломленный картиной, которую он никогда не думал увидеть. Немыслимой картиной. Картиной… которая не только его повергла в шок в первый раз.

— Поразительно… без всяких сомнений. —

Канан поднял взгляд на трибуны колизея и увидел эльдарку, чей голос он очень хорошо помнил. Это была та самая, что сражалась вместе с ним против Люция и была вынуждена отступить после изменения хода событий. Единственным отличием было то, что сейчас на ней не было боевого шлема.

— Смотрю, ты всё еще жива. — Ого… Кажется, я тебя разочаровала. — Вовсе нет… Скажи-ка… Это твоих рук дело? — спросил Канан, указывая на тренирующихся парней. — Ммм… Возможно… Хотя я дала им лишь стимул. Остальное зависело от них самих. — Ума не приложу, как ты заставила их… — Смарите! Эта Босс! — заорал один из орков.

При этом крике все звуки ударов металла о металл мгновенно прекратились. Канан и эльдарка перевели взгляд в центр арены, где сотни глаз, полных счастья и энтузиазма, уставились на беловолосого орка. Парни не раздумывали ни секунды и со всех ног бросились к своему лидеру.

По тому, как они бешено неслись на него, эльдарка подумала, что они сейчас просто разорвут его на куски, но Канан стоял, скрестив руки на груди, и, словно этого было мало, бросился им навстречу. Что за чертовщину он задумал? Эльдарка и представить себе не могла.

Канан врезался в орков из первых рядов, как бык на корриде в Памплоне. Нобы разлетались в стороны, несмотря на свой чудовищный вес, и те немногие орки, покрашенные в фиолетовый цвет, которые умудрились выжить всё это время, не имели ни малейшего шанса. Канан сошелся в рукопашную против орочьего металла брони и разгромил их в колоссальной, неравной потасовке.

Каудильо обладал огромной силой еще до всех этих событий, но теперь он был наделен такой подавляющей мощью, какую в этой галактике испытывали очень немногие орки. Благословение Горка и Морка, абсолютных богов войны. Даже Мюррей, способный продержаться против своего Каудильо целых пять минут, не смог его одолеть. Воссоединение в истинно орочьем стиле… без сомнений.

— Рад видеть тя… Босс, — прохрипел Мюррей, всё еще валяясь на полу после полученных ударов, но даже у такого орка, как он, выкатилась слеза счастья при виде своего лидера. — Рад вернуться, — ответил Канан, протягивая руку, чтобы помочь ему встать.

— Можно узнать, чем вы тут занимаетесь? — спросил Канан.

— Тренируемся? — не очень уверенно ответил Мюррей.

— Остроухая сказать, шо тренировка делать нас сильнее, — подал голос один из орков.

— Остроухая? Серьезно? — Канан посмотрел на эльдарку, едва сдерживая смех.

— Ага… Она быть очнь сильная, — поддакнул второй орк. — Извращенские демоны не иметь шансов против остроухой.

Канан сделал еще одну безуспешную попытку не заржать.

— Терпение… Дайте мне терпения. Вы не могли бы перестать меня так называть? Мое имя — Ниглейша Лит… Сколько раз мне еще нужно это повторить? — с раздражением произнесла аэльдари на орочьем языке.

То, что произошло дальше, нельзя было назвать иначе как чистой комедией. Орки, с их грубым словарным запасом и гортанными звуками, физически не могли выговорить это имя. Их попытки произнести его больше походили не на членораздельную речь, а на приступ тяжелого несварения желудка. Мюррей и Канан изо всех сил старались не заржать прямо при всех.

— Остроухая, — уверенно выдал случайный Ноб, добив шутку.

Это было уже слишком. Канан глубоко вздохнул, пытаясь собрать остатки самообладания, а вот Мюррей просто согнулся пополам в приступе хриплого хохота, который безуспешно пытался скрыть. Это зрелище, в сочетании со вздувшимися от ярости венами на лбу эльдарки, создавало картину, которую ни один из присутствующих орков так и не смог осознать. К счастью, у кое-кого из присутствующих еще оставались крупицы здравого смысла.

— И всё же… Не понимаю, зачем ты их тренируешь… — отсмеявшись, спросил Канан. — Разве эльдарские техники не должны быть тайной?

— Знание Путей доступно любому, кто готов его принять, — ответила Лит, успокаиваясь. — Но каждый должен сам решить, какой Путь выбрать… Древние знания не судят о том, кто достоин, а кто нет.

— Тебе придется меня простить… Но я почти ничего не знаю о вас, эльдарах.

— Остроухая быть очнь сильная! — снова встрял один из бойзов. — Орки не мочь ее настукать.

На лице эльдарки промелькнула тень гордости.

— Это правда? — Канан изогнул бровь.

— Как бы мне ни было тяжело это признавать, но да, — кивнул Мюррей. — Это правда.

— Интересно… Почти… заманчиво… — Канан бросил на неё очень проницательный взгляд.

— Это что, вызов? — Лит с вызовом вздернула подбородок.

— Может быть. Если только ты не боишься проиграть.

— О… Я с удовольствием заставлю тебя заткнуть твой грязный рот.

Неужели их глаза их не обманывали? Похоже, что нет. Орки не могли скрыть восторг, который этот вызов пробудил в их душах. По какой-то причине Мюррей и остальные зеленокожие глубоко уважали эльдарку, но с другой стороны был их Каудильо, орк, который в их глазах был просто непобедим. Сама мысль о таком поединке даже не приходила им в голову, а теперь им выпала честь своими глазами увидеть это столкновение мощи.

Словно послушные первоклашки, орки уселись по краям арены, пока Канан и Лит направились к стойкам с оружием, расставленным по периметру главного ринга. Канан искал что-нибудь для поддержки — для этого боя он решил использовать меч модели Марк II. Но пара кинжалов, которые в его ручищах больше походили на метательные ножи, могли стать отличным козырем, поэтому он заткнул их за пояс.

Канан никогда раньше не сражался с эльдарами — ни в этой жизни, ни в предыдущей. Всё, что он знал о них, ограничивалось обрывками историй, которые он слышал или читал в имперских манускриптах. Вкратце их описывали как грозных воинов, обладающих феноменальной ловкостью и скоростью. И, судя по физическим данным Лит, это было чистой правдой.

Орк прекрасно понимал, что скорость — не его конек, поэтому лучше было подготовиться. Щит был бы хорошим подспорьем. Он был маловат для его габаритов, но хорошая техника могла бы это компенсировать. К тому же, если он станет мешать в бою, его всегда можно просто отбросить и драться только мечом. Щит был универсален, в этом не было сомнений.

Канан был готов. Снаряжение при нем, козыри в рукаве, решимость на максимуме. Он был уверен, что сможет одолеть эту эльдарку без особых проблем, но когда он обернулся, то застыл в шоке.

У Лит не было никакого оружия. Канан прокрутил в голове столько стратегий, столько вариантов ведения боя, а эльдарка просто стояла там и ждала его, абсолютно безоружная. Ни щита, ни копья, ни меча. И он был уверен, что у нее даже не было ничего спрятано под одеждой. Она что, издевается над ним?

— Наконец-то ты закончил. Я уж думала, ты решил сдаться, — бросила Лит.

Довольно дерзкий комментарий, который по какой-то причине слегка задел гордость орка. Гордость, которую он считал давно умершей.

— Ты в своем уме? Думаешь, сможешь победить меня без оружия? — нахмурился Канан.

— О нет… Я ЗНАЮ, что смогу победить тебя без оружия.

На этот раз вены вздулись на шее орка. Еще один удар по гордости. Канану пришлось вызывающе усмехнуться, чтобы скрыть свое задетое эго, которое он так тщетно пытался контролировать. Но раз уж она хочет играть по таким правилам… Что поделать?

Сделав шаг вперед, Канан бросил меч, щит, и вытащил из-за пояса спрятанные кинжалы, отбросив и их. Он собирался драться с ней на голых кулаках. Было бы нечестно сражаться с безоружным противником в дуэли… Разве нет? Ох, какую же фатальную ошибку совершил этот идиот.

— О… Смотрю, кто-то осмелел, — протянула эльдарка.

— Было бы несправедливо не дать тебе честного боя.

— Уважаю твои принципы… Проблема в том, что… Теперь это действительно нечестный бой.

Канан не придал ее словам особого значения. Наверняка это просто попытка вывести его из равновесия. В рукопашном бою она никак не могла его одолеть. Он победил Курнета, самого сильного в Орде. У этой эльдарки не было ни малейшего шанса. И вот, оба приняли боевые стойки.

— Начали! — чисто инстинктивно крикнул Мюррей с трибун.

Словно по рефлексу, как только голос Мюррея разнесся по колизею, эльдарка бросилась в лобовую на беловолосого орка. Канан почувствовал себя немного… разочарованным. Бросаться в лоб на врага, который в два раза выше тебя и в неизвестно сколько раз превосходит физически — не самая блестящая идея. Канан видел ее приближение, несмотря на ее сумасшедшую скорость, и отвел кулак назад, чтобы остановить ее прямо на ходу. И как только она оказалась в зоне досягаемости, он вложил в удар всю свою силу.

Кулак Канана был подобен шару-бабе. Его костяшки могли пробить даже орочью сталь, оставляя глубокие вмятины еще до благословения богов-близнецов. Сейчас он наверняка смог бы одним ударом разбить щит Имперских Кулаков, даже не почувствовав боли. У хрупкой эльдарки не было бы ни единого шанса… Если бы кулак Канана достиг цели… Разумеется.

Перед недоверчивым взглядом беловолосого орка эльдарка просто растворилась, как пыль на ветру. Кулак Канана не встретил на своем пути ничего, кроме воздуха. Он не мог понять, что произошло. Самое ироничное заключалось в том, что он сам попался на прием, который использовал совсем недавно. И осознал он это слишком поздно.

Опустив взгляд, Канан обнаружил, что эльдарка проскользнула под той горой мышц, которой он являлся. Но прежде чем орк успел сделать хотя бы шаг назад, Лит вскинула правый кулак, нанеся мощный удар прямо ему в челюсть.

Любой, увидевший разницу в размерах и мускулатуре, подумал бы, что такой удар, хоть и достигнет цели, не причинит особого вреда. Достаточно было просто посмотреть на разницу в весовой категории противников. Но вопреки всем ожиданиям, голова Канана дернулась с такой жестокостью, словно это была боксерская груша.

Движение его шеи было настолько резким, что обычный человек наверняка почувствовал бы, как каждый позвонок отрывается от плоти. Но толстая шкура и мышцы зеленокожих не позволили бы этому случиться так легко. Тем не менее, Канан отшатнулся на пять шагов назад. Он был оглушен, голова шла кругом, как на карусели. Ему потребовалось секунд десять, чтобы прийти в себя. Десять секунд, в течение которых эльдарка лишь смотрела на него с легкой насмешкой.

— Надо же… Ты выдержал один удар, — хмыкнула Лит. — Должна тебя поздравить, ты первый, кому это удалось.

Услышав это, все орки-зрители пристыженно опустили головы. Они уже сражались с ней, и все как один падали после первого же удара. Даже Мюррей видел, как мир переворачивается вверх дном, когда Лит нанесла ему точно такой же удар, как и его Каудильо. Вот только Мюррей тогда не смог остаться в сознании.

— Но как…? Что ты сделала? — всё еще дезориентированно спросил орк.

— Удивлен? Я думала, ты сказал, что это будет честный бой.

Насмешливый тон эльдарки в третий раз ударил по его гордости, но на этот раз он не собирался терять бдительность. Он на собственной шкуре ощутил силу простого удара этой воительницы, и сомневался, что выдержит еще один такой же.

Канан заставил себя выкинуть из головы ненужные вопросы. Как она это сделала? Почему ее удар был таким сильным? Она использует какой-то трюк? Ответы на эти вопросы он вряд ли получит до конца боя. Так что орк просто глубоко вздохнул… и приготовился к схватке, проклиная тот момент, когда гордость заставила его отбросить меч. Он даже начал думать, что все эти удары по его эго были вполне заслуженными.

Увидев, что противник готов, Лит снова бросилась на Канана, но на этот раз застать его врасплох не получилось. Из-за разницы в габаритах орку было трудно за ней поспевать, но пока он держал дистанцию, особых проблем не возникало. Но сказать это было проще, чем сделать.

Лит была как змея, а ее удары ощущались так, словно пули прошивали кожу. Даже когда Канану удавалось подставлять руки для блока, он чувствовал, как эта чудовищная сила рвет его нервы. Ведь даже если он был орком, Слаанеш не позволила бы своему прелестному творению лишиться такого чудесного ощущения боли.

Канан делал всё возможное, чтобы контратаковать, но всё было тщетно. Казалось, эльдарка видела орка в замедленной съемке, в то время как он мог различить лишь тень, которая размывалась и материализовывалась снова и снова. Облако пыли, заставляющее поверить, что она там, но это была лишь иллюзия.

Канан продержался поразительные десять минут под этой сокрушительной лавиной ударов. Его ноги были покрыты синяками, казалось, что челюсть вот-вот вылетит из суставов. Лишь сила воли и решимость позволяли ему держать руки поднятыми — физические силы покинули его уже давно. И это было полным бредом, ведь он мог часами вести непрерывный бой, но каждый удар этой эльдарки словно высасывал энергию из его тела. И всё же, неизбежное невозможно предотвратить.

И вот Канан лежал на песке колизея. Тело сдалось под тяжестью усталости и боли, он едва мог пошевелить даже мускулом. Его взгляд был прикован к прекрасному куполу мира-корабля, любуясь красотой вселенной, открывающейся за его спиной. Это была захватывающая битва, и даже его бойзы были в восторге, несмотря на его поражение. В конце концов, всего в нескольких метрах от него лежала Лит, в состоянии, очень похожем на его собственное.

— Никогда бы не подумала, что ты сможешь продержаться так долго, — тяжело дыша, произнесла она.

— «Продержаться» — это слишком громко сказано, — иронично ответил он, и эльдарка не замедлила рассмеяться.

— Уффф… У меня всё еще болят ребра.

— Да что ты говоришь… — хмыкнул орк. — А у меня болит каждая клетка в теле. Никогда бы не подумал, что эльдары настолько сильны.

— Эльдары — сильный народ. Народ, который борется за выживание даже в этой измученной вселенной. Но сравнивать силу Лорда-Феникса с силой рядового эльдара — не самая здравая мысль.

— Лорда-кого…?

Канан услышал эти слова, но не до конца понял их смысл. Он слышал это название раньше, но не знал точно, что оно означает. Орк смог приподняться на локтях, когда почувствовал, что силы понемногу возвращаются, только для того, чтобы увидеть, что эльдарка уже стоит на ногах, протягивая ему руку, чтобы помочь подняться.

— Кажется, я так и не представилась должным образом, — произнесла она с явным властным тоном, которого раньше не было в ее голосе. — Мое имя — Ниглейша Лит Оршанет Лиргет. Лорд-Феникс Призрачных Стражей.

В то же время, в загадочном месте, недоступном простому человеческому пониманию, находящемся вне материального мира и варп-течений, скрывалось логово сущности, столь же таинственной, сколь и могущественной. Там, в самых темных уголках Паутины — сети туннелей, которую эльдары использовали для путешествий по галактике, — располагалась сама Черная Библиотека, хранилище вечных и древних знаний вселенной.

Ее темные, безмолвные коридоры тревожило лишь гулкое эхо шагов. Фигура, столь же хаотичная на вид, сколь и могущественная, откликнулась на зов своего повелителя, рожденного из лжи и самых безумных шуток.

Арлекин, возможно, один из самых могущественных воинов во всей галактике, опустился на колени в знак абсолютной покорности перед своим мастером. Известный под многими именами: Смеющийся Бог, Великий Арлекин, Первый Безумец, Великий Шут или Первый Шут — Цегорах, божество, пережившее обжорство Той-Что-Жаждет, смеялся, пока планы свободно текли в его безумном разуме. У его ног преклонил колени его любимый сын, послушный и преданный, эльдар, известный просто как Солитер.

— О, Великий Магистр. Я смиренно преклоняю колени перед вашим присутствием, — произнес Солитер своим характерным, театральным тоном.

— Я почувствовал это, сын мой. А ты почувствовал? Разумеется, почувствовал… Как и каждое живое существо в этой пылающей галактике… — прошептал Цегорах, и его голос был подобен шелесту страниц. — Я уже вижу это… Оно близко… Я чувствую это… Я чую это. Великий финал уже готовится выйти на сцену, и настал наш черед вступить в игру.

— Ваша воля всемогуща, Первый-Из-Всех. Назовите свою волю, и она будет исполнена.

— Фигуры на доске занимают свои места, но из непредсказуемости возникла новая фигура. Планы должны быть ускорены, и чтобы не стать жертвами безразличия, мы должны пойти на более рискованные шаги… — Бог зловеще рассмеялся. — Ступай… мой маленький шут. Отправляйся в город Комморраг и верни двух недостающих артистов для этого великого представления. Нам нельзя терять время… Великий акт уже близко.

Нет ничего лучше хорошей драки для начала дня — это знает каждый правильный орк, и та взбучка, которую эльдарка устроила Канану, определенно стала отличным зарядом бодрости. Теперь Лит вела Канана по коридорам мира-корабля. Забавно, но именно в тот самый аристократический район, откуда его почти пинками выставил тот самодовольный Мститель.

— Никак не возьму в толк, как при твоих габаритах ты можешь бить с такой силой, — потирая ушибленную челюсть, произнес Канан. — Ни один из моих бойзов не оставлял на мне столько синяков… По крайней мере, не за одну драку.

— Интересный вопрос… с еще более интересным ответом… Скажи-ка. Что ты знаешь о призрачной кости?

— Только слышал о ней… Что-то, что умеете создавать только вы, эльдары… И всё.

— Призрачная кость — это… живой материал… Если говорить простыми словами. Тверже адамантия и способна к регенерации. Создана и производится нашими предками и… по моему скромному мнению… является основой эльдарского общества.

— Тверже адамантия? Трудно поверить… Хотя, полагаю, эта галактика скрывает еще немало секретов.

— Отчасти да… а отчасти нет.

— Опять загадки?

— Привычка, — Лит слегка улыбнулась. — Используя психотехническую инженерию, мы можем манипулировать энергиями и превращать их в твердый объект.

— Энергиями? Какими еще энергиями?

— Энергиями Варпа… Разумеется.

— Лучше б я не спрашивал.

От этого комментария орка эльдарка не смогла сдержать легкий смешок.

— Понимаю твою реакцию, но будь уверен — этот материал абсолютно не подвержен порче силами Хаоса. Это чистый и благородный материал… Он не поддается искушениям.

— Странно слышать, как ты называешь материал "живым".

— В этом вся природа призрачной кости. И я решила принять её как часть себя, чтобы следовать выбранному Пути.

— Себя?

— Путь Призрачного Стража. Те, кто жертвует собственными кальциевыми костями, заменяя их призрачной костью.

— Звучит… болезненно. — Канан поежился.

— Ты даже представить себе не можешь… Хотя за прошедшие века к этому привыкаешь.

— И всё же, силы, которую ты показала, достаточно, чтобы победить бесчисленных врагов. Разве вы не должны создавать больше таких, как ты?

— Слово "создавать"… я бы не стала применять к этому методу. Это жертва… опасная жертва.

— Опасная? Разрушает тело или типа того?

— Не тело… а душу. — Лит даже не нужно было спрашивать, лицо Канана ясно говорило о том, что он ничего не понимает. — Призрачная кость обеспечивает более сильную связь с губительными силами, и если ты к ним восприимчив, то в конце концов будешь осквернен… Как и многие другие в прошлом.

— Ясно…

— Иными словами. То, что ты почувствовал — это были не мои кулаки, а сама сила Имматериума, бьющая по твоей шкуре.

— Это… немыслимо… Но… Мне кажется, то, что ты мне сейчас рассказываешь, должно быть тайной.

— Так и есть.

Канан даже не пытался скрыть покерфейс.

— И ты просто ходишь и рассказываешь об этом каждому встречному-поперечному? — иронично спросил он.

— Конечно, нет, — ответила она со смехом. — Но тот, кто насмехался над Той-Что-Жаждет — это не просто "каждый встречный".

— Той-Что-Жаждет?… Ты имеешь в виду…?

— Именно… Слаанеш.

Орк почувствовал, как по спине пробежал холодок. Канан не помнил, чтобы хоть раз упоминал кому-то о своей связи со Слаанеш, а уж тем более — эльдарке. Она что, мысли читает? Или видит прошлое? С учетом развития эльдарской технологии, это звучало не так уж и бредово.

— Откуда…?

— Откуда я знаю? — Интуиция или чтение мыслей, орк был в этом уверен. — Как бы нам ни было тяжело это признавать, но мы, эльдары, связаны с Той-Что-Жаждет неразрывными узами… по крайней мере, не до конца разорванными. Как только я тебя увидела, я смогла распознать метку Богини Смерти на твоей душе. То, что я… не могу почувствовать сейчас.

— Это… сложно.

— Должно быть, раз ты даже своим последователям не рассказал.

— Ты у них спрашивала?

— Просто из любопытства… Но никто из них не понял, о чем я говорю… По крайней мере, так мне сказали их лица… Хотя у меня сложилось впечатление, что Мюррей о чем-то догадывается.

Взгляд Канана опустился на пол прямо перед собой. Совесть подсказывала ему, что будет правильно рассказать парням правду… хотя бы самым близким. Но… разумно ли это? Возможно, узнав о его происхождении, остальные орки отвернутся от него… Может, даже попытаются убить. Хотя теперь, когда он был признан богами орков, всё может быть иначе… Или нет? Сомнения не давали ему принять правильное решение, заставляя откладывать неизбежное.

— Ну вот… Мы пришли, — мягко прервала его раздумья эльдарка.

Канан и не заметил, как они подошли. Увидев, что он погружен в свои мысли, Лит решила ему не мешать. Было видно, что сомнения грызут его изнутри, поэтому они просто шли в тишине. В конце концов они оказались в огромном зале, где перед ними возвышались массивные, совершенно нетипичные для эльдар ворота.

— Подожди здесь. Я поговорю с Советом и объявлю о твоем прибытии.

— Я думал, Лорды-Фениксы — это правители эльдар… Почему ты должна отчитываться перед теми, кого называешь провидцами?

— Всё намного сложнее. А пока подожди здесь. Я скоро.

И не сказав больше ни слова, эльдарка вошла внутрь. Громадные ворота открылись автоматически и тут же захлопнулись, не позволив Канану разглядеть ничего, кроме размытых теней и непонятных очертаний.

Долгое ожидание. То, чего орк терпеть не мог, особенно сейчас, когда он принял свою орочью сущность. И всё же его контроля над инстинктами было достаточно, чтобы подавить тревогу. Разумеется… при условии, что поблизости не окажется какого-нибудь идиота, чтобы его выбесить.

— Опять ты?

Канан тяжело вздохнул, услышав этот голос. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Должно было случиться чудо, чтобы это оказался кто-то другой, но его лимит удачи явно был исчерпан. Орк с раздражением обернулся и увидел того самого Мстителя, который недавно конвоировал его в колизей. Из миллионов эльдар, населяющих этот мир-корабль, ему пришлось наткнуться именно на того единственного, кого он видеть не желал. Вот это невезуха.

— Я думал, я ясно выразился, когда сказал сидеть в колизее, — холодно бросил Мститель.

— Поверь мне… — фыркнул Канан. — Из нас двоих я хочу находиться здесь меньше всего.

— Ну конечно… И что ты мне скажешь на этот раз?.. Что ты опять заснул и проснулся здесь?.. Снова?

Наблюдать за тем, как набухает вена на виске Канана, было зрелищем не для слабонервных.

— Вовсе нет… — сквозь зубы процедил орк. — Скажем так… меня заставили сюда прийти.

— О… Как своевременно… Очередная ложь, на выдумывание которой ты, разумеется, не потратил много времени.

Канану пришлось рассмеяться… Иначе он бы просто начал избивать этого остроухого выскочку без всякой пощады.

— Слушай, коротышка, мне плевать, что ты там себе думаешь, — рыкнул Канан, делая угрожающий шаг вперед. — Но я был бы очень признателен, если бы ты просто исчез… Я не в настроении терпеть твои выходки… Прямо сейчас у меня есть дела поважнее.

— Как ты смеешь вести себя как хам в моем присутствии? — вспылил Мститель. — Ты не уйдешь отсюда безнаказанным!

То, как эти двое смотрели друг на друга, не сулило ничего хорошего. Канан уже устал от этого идиота, а Мститель, похоже, твердо решил продемонстрировать свое превосходство или какой-то другой комплекс неполноценности. Канан сжал кулаки, словно ожидая малейшего проявления агрессии, чтобы атаковать, а эльдар незаметно потянулся к мечу на поясе. Воздух стал сухим и тяжелым, все звуки словно исчезли под давлением взглядов двух воинов. И внезапно… гигантские ворота снова открылись.

— О… Экзарх Халет… Не ожидала увидеть вас здесь, — произнесла Лит, мгновенно оценив ситуацию.

— Г-г-госпожа… Лорд-Феникс Ниглейша Лит… Я… я не знал, что вы здесь, — Мститель мгновенно растерял всю свою спесь, вытянувшись по стойке смирно.

— Да, да. Я заметила. Так же, как я заметила, что вы донимаете нашего гостя.

— Вашего… гостя? — нервно переспросил он.

— Именно. Господин Канан, Каудильо орков, Воевода, Чемпион Арены, Палач Люция, Бросивший Вызов Той-Что-Жаждет и… по сути, причина, по которой этот мир-корабль всё еще не развалился на куски… готовился к встрече с Советом.

Половина этих титулов была абсолютно лишней, хоть и правдивой, но, в некотором роде, это был необходимый урок. Чем больше Лит перечисляла титулы Канана, тем мрачнее становилось лицо эльдара. Словно он слушал свой собственный смертный приговор, хотя шлем отлично скрывал его мимику. Самому Канану пришлось даже подавить смешок, чтобы не испортить момент. И слова Лит возымели эффект: теперь уже официально Экзарх предпочел ретироваться, не сказав ни слова. В конце концов… Кто в здравом уме станет перечить Лорду-Фениксу?

— Ах… Молодежь… Такие безрассудные… — вздохнула Лит.

— Молодежь? Ты выглядишь слишком молодо, чтобы так говорить, — хмыкнул Канан.

— Пусть твои глаза не обманывают тебя… Я Лорд-Феникс… На моих плечах лежат тысячелетия. А теперь идем… Не будем заставлять твоих хозяев ждать.

Тысячи лет!? Невозможно. Наверняка это просто шутка эльдарки, чтобы разрядить обстановку. Да… Должно быть так… или нет. Разум орка в этот момент был в полнейшем хаосе.

Следуя за эльдаркой, Канан прошел через колоссальные ворота, и теперь мог в полной мере оценить великолепие зала, в котором они оказались. Характерно для эльдарского зодчества, орк был поражен исполинскими колоннами и плавными арками, украшавшими помещение. Знамена, трофеи и орнаменты, которые, как он почему-то знал, рассказывали славные истории прошлого. Длинный главный зал, который заканчивался парой тронов, возвышающихся на ступенях. А на тронах восседали две эльдарские фигуры, внушающие уважение и трепет.

Лит первой шагнула вперед, опустившись на колени перед фигурами и склонив голову. Канан ничего не знал о рангах среди эльдар, но если Лорд-Феникс проявляла покорность перед этими двумя, то лучше было последовать её примеру, выказав уважение к существам, которых он даже не знал. Затем Лит заговорила.

— Великий Совет мира-корабля Сернуннос. Я представляю вам Каудильо орков, того, кто сражался плечом к плечу с нами, чтобы защитить ваш дом. Воевода орков… Канан Скотт.

Канан поднял голову, и его глаза встретились с тремя существами, которые смотрели на него. Это было похоже на божественное воплощение воли и единства. Справа, восседая на черном троне, находился эльдар, мужчина, чей взгляд был полон гнева и недоверия к Канану. Хотя его шлем и скрывал его намерения, было ясно, что он воспринимает орка как угрозу для своего народа. Тот, кто, несмотря на свою должность, носил боевую броню.

Слева всё было с точностью до наоборот. Эльдарка смотрела на Канана скорее с интересом, чем с презрением. В ее взгляде читалось любопытство, словно она пыталась понять всё возможное о беловолосом орке. Еще одно лицо, скрытое от глаз присутствующих. Полная противоположность своему коллеге по правую руку.

И, наконец, та, кто правила всем в этом мире-корабле. Матриарх Сернунноса. Эльдарка, чье лицо не выражало никаких эмоций, лишь безмятежность и самообладание. Единственная, чье лицо было открыто, и чьи бледно-голубые, почти белые глаза, казалось, были поражены слепотой, но при этом она могла прекрасно видеть тех, кто находился перед ней. Или, по крайней мере… Видеть их души.

— Так это он. Как интересно, — произнесла эльдарка слева, та самая, что разглядывала Канана с явным любопытством.

— Он гораздо меньше, чем я думал, — с ноткой разочарования отозвался эльдар-мужчина, сидевший справа.

— Возможно, это аномалия.

— Скорее, ошибка Той-Что-Жаждет.

— У него очень странное имя.

— Больше подходит какому-нибудь мон-кею, чем орку.

Два фланга Совета начали беззастенчиво обсуждать новоприбывшего, словно его здесь и не было. Канан смотрел на них, разрываясь между желанием приказать им заткнуться или просто швырнуть в них камнем. Но, заметив, что Лит сохраняет абсолютное спокойствие, предпочел сделать то же самое. К тому же, пронзительный взгляд эльдарки, сидевшей в центре, вызывал у него сильный озноб. И тут:

— Достаточно, — произнесла та, что явно была лидером этого мира-корабля.

Её слова прозвучали как абсолютный закон. Как только её голос разнесся по залу, двое других членов Совета мгновенно замолчали, вернувшись к той же стоической позе, в которой находились в момент появления Канана. Убедившись, что воцарилась тишина, она продолжила.

— Полагаю, у тебя есть вопросы… Так же, как и у нас. Но, думаю, с нашей стороны было бы грубо не представиться должным образом. Справа от меня — Риот Калун, автарх мира-корабля Сернуннос и военачальник.

Произнося это, она изящно повела рукой вправо, указывая на эльдара, который даже внутри своего безопасного королевства не снимал боевой брони. Тот даже не шелохнулся, когда они с Кананом обменялись тяжелыми взглядами.

— Слева от меня — Миеша Джиашиз, провидица и претендентка на пост Верховной Провидицы мира-корабля Сернуннос.

Услышав свое имя, эльдарка, не вставая с трона, слегка склонила голову в знак уважения и благодарности за то, что Канан и остальные орки сделали для их дома. Этот жест явно пришелся не по вкусу сидевшему напротив автарху.

— И, наконец, я. Верховная Провидица мира-корабля Сернуннос. Высшая власть и проводник нашего народа — Ней'ат Теф.

Канан почувствовал это. Беловолосый орк ощутил всю тяжесть её слов. Каждая буква, слетавшая с губ этой эльдарки, была заряжена силой, которую он не мог постичь. Она говорила на эльдарском, но её голос вибрировал от чистой энергии.

Канан посмотрел ей в глаза. Глаза, пораженные слепотой, но впившиеся в него хваткой тигра, загоняющего добычу. И орк всё понял. Она видела его. Видела не как орка. Не как Каудильо Орды. Не как чемпиона Горка и Морка. Ничего подобного. Она видела его тем, кем он был на самом деле… Тем, кем он был раньше… И тем, кем ему суждено стать.

Канан никогда прежде не подвергался прямому чтению мыслей. Это было… странно. Голова немного ныла, но ничего такого, чего он не смог бы выдержать. И всё же он чувствовал себя до пугающего уязвимым. У него не осталось секретов, которые он мог бы скрыть. Никакая игра слов не помогла бы ему запутать своих дознавателей. Он ничего не мог сделать… и прекрасно это осознавал.

Ней'ат ясно дала это понять, как только проникла в его разум. В его воспоминания. Эльдарка уже знала о нём всё… Единственный вопрос заключался в другом: достоин ли этот орк доверия? Или он просто очередной лжец, чьи слова лишь маскируют истинные намерения? И решить это предстояло самому Канану.

Как истинный воин, Канан умел признавать поражение. Это было поле битвы, законов которого он не знал, и он понял, что проиграл, едва заглянув в глаза Верховной Провидице. Лгать сейчас не имело никакого смысла… Хотя, возможно, правда тоже была не самым лучшим выходом из ситуации.

И Канан рассказал всё. Всё… Не утаив ни единой крупицы информации, которую только мог вспомнить его разум. Его история началась с того момента, как Слаанеш вырвала его душу из когтей Нургла, и закончилась той самой секундой, в которой они находились сейчас. Все слушали, и на лицах присутствующих отражались самые разные эмоции.

Риот выглядел всё более разъяренным с каждым словом Канана, хотя этот гнев был лишь ширмой, скрывающей его искреннюю тревогу от услышанного.

Миеша даже не пыталась скрыть своего любопытства. Она то и дело перебивала орка вопросами. Некоторые из них были совершенно неуместными, но винить её было сложно. Она, казалось, была любопытной от природы, а историю столь невероятного существа, как Канан, доводится услышать не каждый день. Сам Тразин Неисчислимый удавился бы от зависти, не имея возможности поучаствовать в таком событии.

Лит изо всех сил старалась скрыть потрясение, но полностью контролировать эмоции здесь умела лишь Верховная Провидица. Узнать, что Канан когда-то был мон-кеем, уже было огромным шоком, но осознать, что он был одним из самых выдающихся мечников своего вида — тем более. И всё же, истинная цель его крестового похода оказалась тем, во что ни один из четверых присутствующих эльдар не мог до конца поверить. Слова, которые… заставят их думать еще очень долго.

Разговор длился два долгих часа. Канану даже пришлось несколько раз просить воды, потому что орочья глотка просто не была предназначена для столь длинных монологов. Теперь Лит и Канан стояли за дверями зала Совета — аудиенция с высшими лордами мира-корабля была окончена.

— Я… я должна отдохнуть сегодня… Мне нужно… нужно время, чтобы всё это осмыслить, — тихо произнесла Лит.

— Думаю… мне это тоже нужно, — кивнул Канан.

— Я провожу тебя до колизея, чтобы…

— Я помню дорогу… Не беспокойся.

Не нужно было быть гением, чтобы понять это. Психологическое состояние эльдарки после услышанного было далеко не в норме, так что немного времени наедине с собой пойдет ей на пользу. Ей нужно было прочистить мысли и спокойно всё обдумать. И, возможно… принять правильное решение. Как, впрочем, и ему самому.

Короткое прощание, и их пути разошлись. Канан шел к колизею медленно — достаточно медленно, чтобы его разум успел найти необходимые ответы. Ответы, которые он уже знал, но упорно отказывался принимать. Из-за страха или нерешительности — неважно, но рано или поздно они приведут его к неизбежной судьбе.

Возвращение Канана в колизей выдалось таким же бурным, как и в прошлый раз. В конце концов, хороший удар кулаком в морду — лучшее приветствие для правильного орка. Конечно, раздавать сотню таких приветствий подряд было немного утомительно, но, эй… это же орки. Так они выражали свое счастье.

Вскоре Канан нашел тихое местечко. Сидя на одной из трибун, он смотрел, как орки без устали мутузят друг друга. Любой другой решил бы, что они спятили, ведь видеть, как кто-то радостно улыбается, получая по голове дубиной — зрелище весьма парадоксальное. Вскоре к Каудильо подошел Мюррей и плюхнулся рядом.

— Наканец-та хоть капля тишины, — прохрипел Мюррей.

— Да уж, стока всего навалилось, — тяжело вздохнул Канан, вновь переходя на привычный грубый говор.

— Нету ниче лучша харошей драки, Босс, но даж самым здаровым парням нужен отдых.

— Ага… Самым здаровым.

Для Мюррея не остался незамеченным тоскливый тон его предводителя. Повернув голову, он увидел, что Канан смотрит куда-то вдаль, сверля взглядом бесконечное искусственное небо мира-корабля. Затерянный в своих мыслях… И сейчас он мог думать только об одном… О Курнете… Давиде… и остальной Орде.

— Думаишь, мы их еще увидим, Босс? — тихо спросил Мюррей.

— Мая… Мая низнает…

И Канан, и Мюррей тяжело вздохнули. Воспоминания о прошлом были столь же теплыми, сколь и горькими. Вспоминать события на Атен III, то, как их грубо вышвырнули с поля боя, было больно как физически, так и морально. Но эта боль меркла по сравнению с неизвестностью о судьбе остальных парней.

— Мюррей… — Канан повернулся к своему подчиненному и самому доверенному другу. В его тоне всё еще сквозило сомнение, но отступать он не собирался. — Мая должна те кое-че рассказать… То, шо мая должна была сказать уже очнь давно.

Тем временем в темных, зловещих коридорах одного из самых пугающих мест Комморрага блуждала неприкаянная душа, словно хищная тень в полуночном мраке. Коридоры смердели запахом свежей крови, а гротескные скульптуры из плоти и костей украшали мрачные черные стены. Статуи из… живого мяса.

Тень двигалась как часть самой темноты. Она была едина с мраком, а мрак был един с ней. Истинный творец представления, живое воплощение воли Смеющегося Бога. Его шаг был балетным па, его пируэты — величественными и почти божественными. Его руки двигались в гармоничном танце, а кинжалы, зажатые между пальцами, кружились в ритме самой драматичной мелодии. И на его пути… несчастные воины-друкари, охранявшие это место, лишались жизней с первобытной элегантностью.

Его танец был великолепен. Его роль на этой сцене была жизненно важна. Он знал, что не является главным героем, и всё же был готов сорвать все овации публики… Конечно… Если бы изуродованные тела, ставшие живыми статуями, вообще были способны аплодировать его выступлению. Душа, созданная для великой сцены… Душа, которая засияет в самых темных тенях за кулисами… Та, в чьих руках прямо сейчас лепилась судьба самой галактики.

Но у любого представления есть свой грандиозный финал. Творец столь впечатляющего изящества завершил свой танец величественной четвертой балетной позицией. Левая рука поднята вверх, правая прижата к животу. Прямые ноги вывернуты под неестественными, но абсурдно элегантными углами. И там, в конце коридора, где кровь друкари запятнала изысканный древний пол, Солитер отвесил глубокий поклон, слушая овации своей несуществующей публики.

Но его выступление подошло к концу. Музыка в его разуме стихла, настало время для второго акта. Часы сдвинули свои стрелки, и новому актеру пора было выходить на сцену. Но для этого сначала нужно было снять сковывающие его цепи.

Двери темной камеры медленно отворились, пропуская внутрь изящную и загадочную фигуру Солитера. Запах крови здесь был невыносимым. Отовсюду доносились стоны тех, кто когда-то был живым существом… а теперь… превратился в очередную антиутопическую аберрацию из плоти, украшавшую стену этого жуткого места. Камера, куда души отправлялись молить о вечном покое, который им никогда не даруют… Все… Кроме одной.

— В этот раз… быстрее, чем я ожидал, — раздался голос, слабый и безжизненный, но в то же время вызывающий, словно занесенный меч.

Солитер промолчал. Он лишь спокойным шагом направился к тому, что служило здесь камерой содержания. Колоссальных размеров черный саркофаг, высотой более двух с половиной метров, единственным отверстием в котором была узкая щель. Сквозь нее единственный усталый глаз наблюдал за приближением странного эльдара в маске.

— Хмм… Ты не тот хозяин, которого я ждал… Но всё равно… такой же загадочный.

Солитер был актером… Исполнителем воли Бога Смерти… А не беспечным болтуном. Этот момент требовал не его голоса, а его действий. В этом зале сейчас столкнулись силы, выходящие за рамки человеческого понимания. Существо, чьим смеющимся богом двигала собственная воля, и каменный саркофаг, созданный по технологиям тысячелетней давности. Но в конце этой мимолетной схватки именно арлекин одержал победу.

Древний артефакт из призрачной кости разлетелся на тысячи осколков, словно вложенная в удар сила разорвала его атомные связи, уничтожив саму стабильность материала. Огромное существо рухнуло на колени, скованное цепями, чья тяжесть была сравнима с гравитацией солнца, а прочность — с адамантием. И всё же они оказались бессильны перед яростью одного-единственного удара самого могущественного и таинственного эльдара.

Тварь была свободна. Существо, способное изменить галактику, теперь было на свободе в городе Комморраг. Существо, подобных которому галактика не видела тысячелетиями. Существо… со множеством вопросов в своем истерзанном разуме и с бесконечной болью в своем замученном теле, которое просто не могло умереть от страданий.

— Почему? — это было единственное, что он смог спросить.

— Потому что так пожелал мой господин, — наконец ответил Солитер.

Пленник практически не мог пошевелиться. Его обнаженное тело было живым свидетельством тех пыток, которым он подвергался, и всё же его воля казалась абсолютно несломленной. Словно он ни на секунду не забывал, кто он такой… и что должен сделать.

Глаза пленника и скрытый маской взгляд Солитера встретились в долгой дуэли. У узника было много вопросов, а арлекину нужно было многое скрыть. Но давать ответы не входило в его роль в этой пьесе. Его задача была куда проще… и прямолинейнее.

Внезапно пленник опустил взгляд, когда перед ним с тяжелым металлическим лязгом несколько раз ударился об пол массивный предмет. Предмет, который он узнал в то же мгновение, как только увидел. Странное устройство с десятками трубчатых шипов, похожих на иглы, созданных для того, чтобы впиваться в плоть и намертво цепляться за своего носителя. Устройство, которое в обмен на собственные невыносимые страдания даровало силу, способную спасти самых нуждающихся.

— Это… Двигатель Скорби, — произнес он едва слышным голосом.

— Твое время пришло. Остальное зависит от тебя… Примарх мон-кеев.

****

Говорить о прошлом никогда не бывает легко, особенно когда в нем так много того, что хочется скрыть. Страх, неуверенность, чужое мнение — всё это тревожит даже самых стоических воинов. У каждого из нас есть тени в прошлом, и мы боимся, что нас осудят за то, что мы сделали… или за то, кем мы были.

За эти пять с лишним лет Мюррей стал для Канана самым близким существом во всей галактике. Не просто очередным орком из Орды. Он был его правой рукой. Тем, кому он доверял больше всего. Тем, кого он искренне мог назвать другом и кого любил, как родного брата.

Даже будучи Астартес и вспоминая моменты, разделенные с боевыми братьями, Канан понимал — это было совсем другое. Там всегда существовал кодекс, невидимая преграда, холодный стоицизм и ярость, которые не позволяли им видеть дальше своего долга.

На самом деле, для Канана вся его прошлая жизнь теперь казалась чьей-то злой, несмешной шуткой. Он не мог вспомнить ни одного по-настоящему счастливого момента до того, как стал орком. Ни повышения в звании. Ни даже того дня, когда он стал Паладином Императора. Всё это делалось из чувства долга. Из фанатичной убежденности. Но в глубине души… он никогда этого не хотел.

Для беловолосого орка столкновение с собственными желаниями стало одной из самых жестоких битв в его жизни. Враги падали от ударов его меча, проблемы всегда можно было решить логически, ну или, как любой хороший орк, просто бить по ним кулаком, пока они не решатся. Но его внутреннее «я» было не так-то легко одолеть. Это новое «я»… То, о котором он забыл… То, которое было одновременно прекрасным… и пугающим.

В отличие от аудиенции с Советом эльдар, на этот раз Канан не стал опускать даже самые мелкие детали, которые только мог вспомнить. Вещи, казавшиеся незначительными: вкус первого куска мяса, который он сожрал как орк. Адреналин от первой драки. Тот азарт, который он испытал, когда впервые врезал Курнету, бывшему тогда простым стражником убежища. Эйфория от победы над своим первым орочьим Каудильо.

История Канана заворожила орка-дока так, как ничто прежде. Мало-помалу остальные зеленокожие начали подтягиваться поближе, вслушиваясь в его слова, словно это вещал пророк, сулящий им вечную славу и бесконечный лут. И всё же Канан испытывал тревогу, чувствуя тяжесть сотен ушей, внимающих его рассказу.

Беловолосый орк не отрывал взгляда от пола, словно пытаясь избежать осуждающих взглядов своих бойзов. И только когда он дошел до событий на Атен III, Канан наконец поднял голову, и то, что он увидел, поразило его до глубины души.

Восхищение… Вот что Канан прочел на лицах своих последователей. Совершенно не то, чего он ожидал. Орки, какими бы умными они ни становились, оставались простыми созданиями. Им нужна была хорошая драка для счастья и Каудильо, который поведет их от одной войны к другой. А история Канана звучала для них как божественное пророчество.

Даже Мюррей не смог скрыть дикого восторга, узнав, что его Каудильо вышел раз на раз с одним из богов Хаоса и выжил. Что уж говорить о рядовых орках: когда они узнали, что их вожак, который провел их через столько битв по всей галактике, получил благословение самих богов-близнецов… некоторые чуть не обделались от радости. А уж когда он рассказал о своей стычке с Морком… Конечно, Канан описал это как жесточайшее избиение со стороны бога, но его бойзы слушали это так, словно это был героический эпос о воине, вышедшем против дракона ради великой цели.

И так, вопреки всем опасениям Канана, его история завершилась громоподобными, восторженными воплями и взглядами, полными абсолютной надежды. Ни один орк не отвернулся от него… Наоборот… Теперь они смотрели на него едва ли не как на посланника богов… Что, впрочем, было не так уж далеко от истины.

Эйфория толпы просто не знала границ. Вопросы сыпались со всех сторон, и Канан изо всех сил старался на них отвечать. Оркам было глубоко плевать, что их Каудильо когда-то был «юдишкой». Плевать, что он тысячелетиями вырезал других ксеносов и даже орков по всей галактике. Всё это не имело никакого значения. Их волновало только настоящее и будущее. А будущее, которое он им обещал, было поистине славным.

Когда шквал вопросов наконец иссяк, Канан почувствовал себя измотанным, но… свободным. Это было чувство, которого он никогда прежде не испытывал. Столько лет непрерывного, слепого долга. Столько лет напрасных жертв, а затем — годы сокрытия правды… Выпустить всё это наружу было непередаваемым облегчением.

Теперь он мог дышать полной грудью. Воздух наполнял его легкие, проникая в каждую клеточку. Его разум, наконец-то, превратился в озеро со спокойными водами… Наконец-то.

— Значт, юдишка… — прохрипел Мюррей. — Спустя стока лун твоя всё равно умудряишься меня удивить.

— Всё это было… чертовски хаотично, — выдохнул Канан.

— Ну… Эт хоть объясняет, че ты такой ловкий… Двести лет махача. Аж дух захватывает.

— Это другое, — тихо, уже без орочьего акцента, произнес Канан. — Те двести лет, что я сражался как Паладин Императора, были… иными. Я не чувствовал никакого удовольствия… Только долг и… ненависть. Но теперь всё это кажется лишь дурным сном.

Сцена была весьма впечатляющей. Лежа на песке колизея, Каудильо и его верный Док смотрели на бесконечные просторы космоса сквозь колоссальный прозрачный купол мира-корабля. А вокруг них, прямо на арене, храпели сотни орков, сморенных усталостью после столь насыщенного и эмоционального дня. Словно стая хищников, мирно спящая вокруг своего вожака. И всё же в воздухе висели вопросы, на которые нужно было найти ответы.

— И че мы теперь будем делать? — спросил Мюррей.

— Это очень хороший вопрос.

Канан еще несколько секунд сверлил взглядом безбрежную вселенную. В его голове роились самые безумные идеи. Выбрать правильный курс было непросто, особенно учитывая, что его конечная цель ни на йоту не изменилась. Главный вопрос заключался в другом… Как именно этого достичь?

Прошло несколько минут. Тишину нарушали лишь редкие звуки механизмов мира-корабля да богатырский храп спящих бойзов. И тут… ответ пришел сам собой.

Канан резко сел, чем немало удивил Мюррея. Док увидел на лице своего Босса ту самую абсолютную, фанатичную решимость, которой так давно не видел. Ту самую искру, что зажглась в его глазах в тот день, когда их ржавые колымаги покинули Хейм и отправились в неизвестность. Ту самую, когда он пронзил копьем вражеский байк у ворот убежища. Ту самую искру, с которой… всё началось.

Мюррею пришлось подскочить, чтобы догнать своего Каудильо, который стремительным шагом направился к выходу из колизея. Куда он намылился — оставалось для дока загадкой, но он ни на секунду не усомнился, следуя за ним по пятам. К тому моменту, когда он его догнал, они уже вышли за пределы арены и двигались прямиком в аристократические кварталы мира-корабля.

— Эй, Канан… Твоя куда прет? — спросил Мюррей.

— Поговорю с эльдарским Советом. Попрошу корабль, и мы вернемся на Атен III.

— Че…? Твоя это серьезно?

— Никогда еще не был так уверен.

— Но мы даж не знаем, как туды лететь!

— Разберемся.

— Мы даж не знаем, живы ли они ваще!

— Значит, найдем зацепку, — огрызнулся Канан. — Я отказываюсь верить, что эти два твердолобых ублюдка сдохли.

— Мы даж не знаем, дадут ли нам остроухие свою летучую посудину!

— Тогда я буду вбивать их бошки в стену, пока они не поумнеют.

Перемена была радикальной. Теперь Мюррей казался более благоразумным «человеком», переживая о логистике и критических проблемах, на которые Канану было абсолютно плевать. Словно, выплеснув свое человеческое прошлое, беловолосый орк наконец-то стал настоящим, стопроцентным зеленокожим. И про вбивание голов он явно не шутил. Впрочем, знакомый голос прервал его до того, как он успел совершить какую-нибудь глупость.

— Возможно, в этом не будет нужды, — раздался голос из теней.

Появление эльдарки было весьма своевременным — оба орка уже почти вошли в зону благородных эльдар, где их тяжелые, громыхающие шаги и хриплые голоса точно не остались бы незамеченными.

— О чем ты? — спросил Канан, мгновенно перейдя на Высокий Готик.

— Совет принял решение, и мы достигли согласия, — ответил Лит. — Мир Сернуннос согласен объединить силы и присоединиться к твоей цели… Изначально я шла за тобой, чтобы сопроводить на заседание Совета. Но, учитывая твой специфический «энтузиазм», решила сообщить хорошие новости заранее.

Остудив пыл разъяренного Каудильо, Лорд-Феникс проводила Канана и Мюррея в тронный зал. Излишне говорить, что автарх Риот Калун был далеко не в восторге от присутствия двух зеленокожих в святая святых, но проблема, которую им предстояло решить, была куда масштабнее любых межвидовых разногласий. Момент… настал.

Ней'ат Теф, Великая Провидица мира-корабля, сразу поняла, что Канан уже знает об их решении, но её слова официально закрепили этот беспрецедентный альянс между эльдарами Сернунноса и Ордой беловолосого орка. Еще больше союзников для его дела.

Канан не был дураком. Он прекрасно понимал, что его цель и цели эльдар пересекаются, и остроухие получат колоссальную выгоду, если его план выгорит. Лишь он сам, Совет и Лорд-Феникс знали истинные намерения орка, и видели в них… слабую, но всё же надежду.

По вполне очевидным причинам подавляющее большинство эльдар было категорически против этого союза. Объединить силы с грязными, дикими зеленокожими? Какое кощунство! И всё же слово Великой Провидицы было священным, и никто не посмел бросить ей открытый вызов.

Теперь Канан и его парни стояли в главном ангаре мира-корабля Сернуннос. Ангар был настолько исполинским, что в нем легко поместилась бы небольшая луна. Все ждали, пока Каудильо и лидеры эльдар обменяются последними словами перед отбытием.

— Это будет непростой задачей, — произнесла Ней'ат.

— Я знаю, — кивнул Канан. — Но мы обязаны попытаться. Это даст надежду этой проклятой галактике… и её обитателям.

Мало кто из присутствующих зевак понимал, о чем именно идет речь, но так было даже лучше. Сохранить эту тайну в узком кругу лидеров было жизненно необходимо. В конце концов, знание истинной цели могло свести многих с ума или, что еще хуже, достичь ушей врага.

— Да будет так, — ответила Великая Провидица. — Мы выполним свою часть уговора и будем ждать вашего возвращения. Мы рассчитываем на вас.

— Так и будет, — отчеканил Канан.

То, что произошло дальше, повергло многих в ступор. Великая Провидица и остальные члены Совета отдали Каудильо орков традиционный, полный уважения эльдарский салют. И, что еще более немыслимо, Канан и его орки ответили им тем же, с безупречной воинской выправкой. Никто не ожидал подобного от «диких зверей»… Впрочем, возможно, они были кем-то гораздо большим.

За спиной группы ждал свой экипаж изящный легкий крейсер класса «Солярис». Объединенным силам орков и эльдар предстояло совершить то, чего галактика не видела со времен Войны в Небесах. Уникальный исторический момент.

Штурмовая группа состояла из элитных Нобов и фиолетовых орков-коммандос, а также солидного отряда эльдарских воинов — Мстителей, которыми командовал не кто иной, как Экзарх Халет. Тот самый, с которым у Канана уже была пара «теплых» бесед. Излишне говорить, что Экзарх всеми фибрами души ненавидел эту миссию, но это было отличным наказанием за его высокомерие.

К счастью для него, командование операцией взяла на себя Лорд-Феникс Лит, которая привела с собой пятьдесят Призрачных Стражей. Воинов, которые, как и их предводительница, были слиты с призрачной костью, хоть и в меньшей степени — им еще предстояло пройти долгий путь, чтобы сравняться по мощи с Лордом-Фениксом.

Эльдарский крейсер запустил двигатели и приготовился к взлету, ожидая, когда колоссальный портал в Паутину откроется прямо по курсу, чтобы начать их сложное и опасное путешествие. Канан, Мюррей, Лит и Халет терпеливо ждали на командном мостике, пока эльдарский экипаж заканчивал калибровку систем «Соляриса». Наконец, один из офицеров подал сигнал готовности.

— Что ж… Куда мы отправляемся? — спросила Лит.

— Приготовьтесь, — ответил Канан, не сводя жесткого взгляда с пустоты космоса. — Мы летим на Атен III.

— Не поддавайтесь страху! Будьте сильными, мои воительницы! Смерть грязным ксеносам, угрожающим нашей галактике! За человечество! За Священную Терру!

Бесчисленные годы назад в одном из самых темных уголков Галактики бушевала разрушительная, кровавая война. Война, которую имперские архивы забудут по воле самого Великого Императора Человечества. Но те, кто прошел через нее… не забудут этого никогда.

Холодная, безжалостная война. Война, которая навсегда оставит шрам на человечестве. Война, заклеймившая как простых смертных, так и полубогов-примархов. Лион Эль'Джонсон никогда не сможет забыть того, что видели его глаза. Как и двое других примархов, сражавшихся рядом с ним. Хотя им, пожалуй, предстояло пронести в памяти кое-что иное. Ведь именно на Рангдане воля многих рассыпалась в прах… Как и их преданность.

Слухи оказались правдой, но, в конце концов, это были всего лишь… слухи. Лион Эль'Джонсон был не единственным, кого отправили сражаться за славу Империума в этих гибельных звездных системах. Плечом к плечу с ним шли Второй и Одиннадцатый легионы. Бастионы воинов и воительниц, которые потели кровью и харкали желчью от тех ужасов, что заставляла их видеть эта война.

Пока Лион Эль'Джонсон бросался на самые разрушительные силы рангданцев, Томоэ и её брат из Одиннадцатого зачищали планеты, которые Первый Легион оставлял за спиной. Их брат из Первого, казалось, впал в безумие, твердя, что только уничтожив лидеров врага, можно искоренить этот ужас из галактики. В его стратегии было рациональное зерно, но эта тактика стоила ему почти всего легиона… И даже большего.

Томоэ и примарх Одиннадцатого категорически отказались. Они не собирались поддерживать геноцидный план своего брата, но и бросать его одного в этом аду не стали. Два легиона вычищали миры, которые Первый оставлял позади, словно два водоворота, пожирающих всё на своем пути. Рангданские Ксеноциды стали кошмаром, равного которому не испытывал ни один Астартес, но настоящие проблемы только начинались.

На зловонной земле забытого мира Второй Легион столкнулся с неисчислимыми ужасами рангданских технологий. Абсолютными кошмарами, которые помнили только Лион и Томоэ, но о которых они не расскажут ни единой живой душе.

Уже несколько ротаций примарх Томоэ получала тревожные сообщения. Авангард Лиона Эль'Джонсона был неудержим, но он забирался всё глубже на вражескую территорию, его силы истощались, и двум другим легионам было физически невозможно поспевать за ним.

Хуже того, Одиннадцатый легион продвигался всё медленнее, а сообщения от её брата потеряли всякий смысл. Странные шифры… нелогичные перемещения… Это походило на действия существа, поглощенного безумием, а не примарха, сына Императора. Вишенкой на торте стало то, что уже более сорока восьми часов от Одиннадцатого легиона не было ни единой весточки. Какого дьявола там происходило?

Но Томоэ не могла себе позволить думать об этом. Ей нужно было сосредоточиться на врагах перед ней, иначе их просто сотрут в порошок. Одна ошибка — и всё кончено. Рангданцы обладали технологиями, абсурдными по своей мощи, сопоставимыми разве что с Темной Эрой Технологий человечества, и могли стереть её из бытия за малейшую оплошность. Но судьба распорядилась иначе. По крайней мере, не так, как ей бы хотелось.

Томоэ испытала огромное облегчение, услышав по воксу голоса подкрепления. Император прислал еще одного из своих сыновей и его легион для поддержки кампании. Кампании, которая спустя годы войдет в анналы истории как Рангданские Ксеноциды.

Примарх подняла взгляд и с облегчением увидела, как десантные капсулы прошивают атмосферу, оставляя за собой яркие огненные следы, озаряющие темные небеса этого проклятого мира. Шестой легион прибыл. Сыны Лемана Русса были здесь.

Космические Волки обрушились на поле боя как дикие звери, сполна оправдывая свое имя. Сыны Фенриса были рождены для войны, и резня была вписана в их ДНК, словно руны, высеченные в камне. Потребовались считанные минуты, чтобы объединенные силы двух легионов переломили ход битвы и завоевали превосходство, дав высшему командованию передышку.

Томоэ с радостью наблюдала, как Леман Русс сходит по аппарели транспортника. Она восхищалась владыкой Фенриса так, как мало кто другой. Леман был харизматичным. Простым во многих отношениях парнем, которому не составляло труда найти общий язык с кем угодно. В нём не было стоицизма Рогала Дорна или нарциссизма Фулгрима, а на его лице всегда сияла вечная ухмылка. Но только не в этот раз.

Как только Леман приблизился, сестра поняла: что-то не так. Было странно видеть примарха Шестого легиона таким подавленным. Он добела сжимал рукоять Хельвинтера, своего верного боевого топора. С лезвия оружия непрерывно капала кровь, но это была не кровь рангданцев… Это была кровь кого-то другого.

— Леман… — голос Томоэ дрогнул. — Что ты наделал?

Осознание той чудовищной правды, что слетела с уст брата, разорвало сердце Томоэ на тысячу кусков.

— Я сделал то, что мне было поручено, — ответил Леман.

— Но Леман… Он же был нашим братом. Как ты мог?

— Я лишь исполняю волю Императора. Пожалуйста… Томоэ. Прислушайся к Его словам и возвращайся на Терру, как приказывает отец.

Примарх Второго легиона не смогла сдержать слез от услышанного. Она знала, что отец не одобрял её участие в этой войне, но приказ бросить всё, за что она сражалась, наполнил её глубокой, обжигающей яростью. Как Император мог поступить так? Почему отец приказал Леману оборвать жизнь брата из Одиннадцатого? Почему?.. В её разуме просто не было ответов.

— Нет… — её голос прозвучал твердо, и Леман лишь тяжело вздохнул. — Я этого не сделаю.

— Томоэ, прошу тебя… Не делай этого.

— Я многим пожертвовала, чтобы оказаться здесь. Я не могу просто отступить и бросить всё на полпути. Мой легион прошел через ад, чтобы заслужить этот момент. Отец не имеет права отнимать это у нас. Мы не можем покинуть это поле боя. Мы не можем бросить Лиона.

Леман Русс всегда был мудрым, но его преданность Императору была слишком абсолютной. Настолько, что его собственная воля растворялась перед словами Владыки Человечества. И всё же он прекрасно понимал ситуацию.

Разговоры были бессмысленны. Он знал, через что Томоэ пришлось пройти, чтобы добраться до этого момента. Он был рядом с ней большую часть времени и видел, что его сестра вынесла на своих плечах. Но слова Императора Человечества были абсолютным законом. И они должны быть исполнены.

Леман поднял взгляд. Его глаза смотрели на сестру с глубокой печалью от осознания того, что он должен сейчас сделать. Но он не дрогнет. Его топор взмыл вверх и указал прямо в лицо сестре, не оставляя сомнений в его намерениях. Пути назад не было.

— Я — примарх Шестого легиона. Сын Императора. И я пришел исполнить Его волю.

— Нет… Ты не Его сын… Ты лишь Его палач.

Леман позволил себе грустную улыбку, признавая правдивость этого комментария.

— Возможно… ты права.

Томоэ не могла поверить своим глазам, но отрицать реальность было глупо. Леман был человеком слова и никогда бы не стал шутить подобным образом. Если его цель — остановить её любой ценой, значит, так тому и быть. Но Томоэ не собиралась сидеть сложа руки.

Примарх глубоко вздохнула и приняла боевую стойку, выставив вперед свою катану-мотомеч. Зубчатое лезвие Хондзё Масамунэ — так примарх Второго легиона назвала свой клинок — взревело в водовороте ярости. Прямо как душа её владелицы. Она была готова атаковать, хоть сердце и обливалось кровью. Ведь теперь Томоэ предстояло сразиться с самым любимым из братьев.

Примарх отдала всё, что у нее было, чтобы отстоять свое право. Но мощь Лемана Русса многократно превосходила её собственную. Томоэ дала ему славный бой — такой, каких Леман почти не встречал, — но этого оказалось недостаточно.

Примарх Второго легиона лежала на земле. Её тело было покрыто ранами от оружия Лемана Русса, но ни одна из них не угрожала её жизни. Её плоть была цела, но разум рассыпался на осколки. Её меч, выкованный самим Вулканом, получил критические повреждения от ярости Волчьего Короля. Клинок был разбит, зубья цепи разлетелись во все стороны. Точь-в-точь как воля её владелицы.

— Довольно… Томоэ… Возвращайся на Терру и забудь обо всем. Я сам закончу здесь то, что ты начала.

И так, со сломленным телом и растерзанной душой, примарх Второго легиона вернулась на свои корабли и покинула кампанию на Рангдане. Ей оставалось лишь вкушать горький привкус поражения, гнева, боли… и предательства.

Она направлялась на Терру, чтобы встретиться с отцом в последний раз. Славный Император Человечества выслушает её слова громко и ясно, ведь ту ярость, что Томоэ несла внутри, невозможно было заглушить. Она заставит отца выслушать её волю силой… Даже если для этого придется вскрыть собственный живот.

ТУК. ТУК. ТУК.

Внезапный стук в дверь каюты вырвал примарха Томоэ из тяжелых воспоминаний. Она сидела за своим столом, просматривая отчеты, пока не провалилась в собственные мысли, заново переживая те роковые события на Рангдане. События, произошедшие незадолго до того, как она решила пронзить собственный живот на глазах у Владыки Человечества.

— Войдите, — её усталый голос был едва различим.

Дверь открылась, и Томоэ с легким любопытством посмотрела на вошедшего. Примарх ожидала увидеть Такеко, свою верную слугу и безоговорочного вассала, но к её удивлению на пороге стоял комиссар Харрус.

— Моя госпожа. Я прибыл сообщить, что мы подлетаем к месту назначения, — доложил Харрус.

— Огромное спасибо, комиссар. Но вам не обязательно было приходить лично. Достаточно было просто прислать сообщение, — с легкой иронией произнесла Томоэ.

— О… Прошу прощения. Я об этом не подумал… Надеюсь, вы меня простите, — смущенно ответил комиссар. Ему всё еще было тяжело контролировать мандраж в присутствии примарха.

— Всё в порядке. Полагаю, мне придется отложить эту… бумажную работу на потом… Во имя Императора… Администратум — это просто невыносимо.

— Понимаю вас. Имперская бюрократия порой запутана и… излишня… Вы выглядите немного уставшей… Не желаете ли… чтобы я принес вам кофе или чего-нибудь еще?

— Была бы весьма признательна.

Примарх проводила взглядом комиссара, который вышел из каюты и закрыл за собой дверь. Эта сцена показалась ей донельзя забавной, и она позволила себе тихий смешок. Этот комиссар был весьма любопытным экземпляром, и его трепет не укрылся от внимания примарха. Но сейчас её мысли должны были сосредоточиться на другом.

Томоэ положила руки на консоль, и перед ней развернулась голографическая проекция сектора галактики. Сотни звезд и миров, охваченных войной уже несколько лет. Видеть, как карта пестрит красными точками, было совсем не радостно. Столкновение с некронами — это то, что вызвало бы тяжесть на сердце у любого существа из плоти и крови.

— Значит… это и есть тот самый знаменитый Нексус Пария.

****

В бесконечности космоса. Там, в темной пустоте, где человечество уже опустило руки, серебристый ореол прорезал пространство-время, соединяя две столь далекие точки в галактике, что сама возможность этого выходила за рамки понимания даже самых блестящих умов Адептус Механикус.

Эльдарский корабль вынырнул из глубин Паутины. В своем нутре он нес тяжесть, а возможно, и будущее всей этой пылающей галактики. Общие надежды более чем одной расы, хотя, вероятно, даже они сами не до конца осознавали, какой груз ответственности лежит на их плечах перед анналами истории.

— Так… это и есть то самое место? — спросила Лит.

— Похоже на то… — ответил Канан.

В ответе Каудильо не было особой уверенности, и на то была веская причина. Координаты были верными. Никаких ошибок или сбоев в работе консолей корабля не было. Перед ними снова раскинулся необъятный Атен III, но его вид изменился до неузнаваемости.

То, что раньше было миром, укутанным плотным коричневым саваном смога, теперь предстало перед их глазами как прекрасная зеленая сфера. Бескрайние леса были видны прямо с орбиты, а небо было чистым, как кристальные воды подземных озер. Океаны Атен III, покрывающие едва ли треть планеты, сверкали в лучах солнца. Было предельно ясно: Атен III теперь был… жив.

Канан знал об орочьих спорах и о том, как они способны терраформировать планету со временем… Но это было слишком быстро. Потребовалась бы минимум пара лет, чтобы произвести такие радикальные изменения в настолько загрязненном мире. Единственным логичным объяснением, способным прояснить ситуацию, было то, что споры его бойзов оказались куда более агрессивными и адаптивными. В конце концов, прошел всего месяц с тех пор, как Слаанеш выдернула их с этого поля боя.

— Нам нужно найти безопасную зону для приземления. Спускаться с орбиты вслепую было бы безрассудно, — произнес Халет.

— Я согласен, — кивнул Канан. То, что Каудильо не стал спорить, сильно удивило экзарха. — Миры, терраформированные орочьими спорами, нельзя недооценивать. Разведывательный отряд должен спуститься и обезопасить зону для высадки.

— Транспортные корабли могут доставить меня и нескольких моих людей на разведку. Но они недостаточно велики, чтобы орки могли отправиться на них.

— Понимаю… Но я уверен, что мои парни будут не в восторге, если останутся здесь, пока вы забираете себе всё веселье.

— Веселье? Вы серьезно? — Халет лишь тяжело вздохнул, поражаясь безрассудству орков. — И что же? Как вы планируете спуститься, не ставя под угрозу целостность корабля?

Канан не ответил сразу. Он погрузился в свои мысли, ведь на этот вопрос у него не было готового ответа. Его глаза застыли, вглядываясь в бесконечность космоса за иллюминаторами корабля, пока мозг отчаянно искал способ добраться до земли. И тут в его поле зрения попало кое-что странное.

Вынырнув из медитативного состояния, Канан проследил взглядом за куском металла, который мирно дрейфовал на орбите Атен III. Этот фрагмент перевел его взгляд на тысячи других обломков, вращающихся вокруг планеты — молчаливых свидетелей той жестокой космической битвы, что разразилась здесь в прошлом.

Миллионы тонн металла, свободно кружащих над планетой, подобно искусственным лунам, сотканным из разорванных корпусов боевых кораблей обеих фракций. Канан смотрел на это гигантское кладбище, и в его памяти всплыли приятные воспоминания о войне, а вместе с ними… совершенно безумная идея.

— Кажется… у меня есть план.

Любой, кто посмотрел бы на чистое дневное небо Атен III в этот момент, увидел бы это. Прямо над атмосферой планеты огненный дождь из обломков, притянутых гравитацией, разрывал невидимую пелену атмосферных слоев, оставляя за собой шлейф пламени и обугленного металла.

Это были огромные металлические шары, слепленные из кусков уничтоженных кораблей с помощью орочьей смекалки и эльдарской инженерии. Стальные болванки, сформированные для прохождения через атмосферу, каждая почти по двадцать метров в длину. Это были пули… Гигантские пули с нелепо толстой броней в нижней части, чтобы выдержать испепеляющий жар от трения.

У них не было ни двигателей… ни стабилизаторов… ни тормозов… Ничего. По крайней мере, таков был первоначальный план. Но даже оркам пришлось смириться с тем, что эльдары «осквернили» их идеальные творения, установив антигравитационные генераторы для торможения. По словам самих остроухих, без них падение означало бы верную смерть. Трусы, что с них взять.

И так, гигантские металлические пули рухнули с небес, ударившись о землю Атен III с сокрушительной силой, но достаточно безопасно, чтобы их содержимое могло выйти на своих ногах из этого груда металлолома, который лишь отдаленно напоминал десантные капсулы Космодесанта.

Земля содрогнулась, а пыль разошлась волнами, как круги по воде от брошенного камня. Двадцать капсул врезались в топкую почву одних из джунглей планеты, а пар и жар, который они принесли с собой, быстро поглотила высокая влажность воздуха. Несколько секунд тишины, и джунгли вернулись к своему первобытному хаосу.

Стальные плиты отлетели в стороны, когда орки выбили двери конструкций, чудом переживших этот полет. Из нутра стальных левиафанов выбирались зеленокожие, возбужденные и готовые к бою. Нельзя было отрицать, что эта идея Каудильо была одной из лучших за долгое время: адреналин, кипящий в их телах, грозил разорвать их изнутри. Но их жажде крови придется подождать, усмиряясь лишь парочкой любопытных сквигов, которые рискнули приблизиться к захватчикам.

— Все живы? — небрежно бросил Канан, последним выбираясь из своей десантной капсулы, на что получил громоподобный клич WAAAGH! в качестве ответа.

— Эта было ваще эпично… Нада делать так почаще, — оскалился Мюррей.

— Всему свое время, мой старый друг. А пока… — Каудильо извлек из кармана небольшой прибор и тяжело вздохнул. — Надо маякнуть остальным.

В очередной раз Канан оказался лицом к лицу с одним из своих злейших врагов: эльдарскими технологиями. В руке он сжимал коммуникатор для связи с группой Лит, но проблема была колоссальной. Хоть Каудильо и помнил последовательность действий, его огромные пальцы закрывали весь экран и нажимали все кнопки разом — это жутко бесило.

Ни один орк еще не видел Канана таким сосредоточенным и злым. Вены на его лице вздулись от невероятного напряжения, с которым он пытался совладать с гаджетом. Он даже дышать забывал от усердия. Слон, пытающийся вдеть нитку в игольное ушко — вот на что это было похоже. Но спустя десять мучительных минут Канану всё-таки удалось нажать нужные две кнопки и подать сигнал.

— Надо же… А я думала, вы разбились при падении, — раздался в динамике голос Лит.

— Я бы предпочел разбиться, чем еще раз пользоваться этой штукой, — процедил Канан.

— Какой же ты ворчун. Мы получили координаты… Уже летим.

Найти капсулы оказалось несложно — густой дым, поднимающийся над джунглями, был отлично виден в ясном небе. Не прошло и двух минут, как эльдарские десантные корабли приземлились, высадили свои отряды рядом с орками и тут же вернулись на материнский корабль. Задерживаться в этих неизведанных джунглях было слишком опасно.

Теперь обе группы были вместе. Канан с чуть более чем сотней своих элитных бойцов, Лорд-Феникс с полусотней Призрачных Стражей и небольшой батальон из двух сотен Мстителей под командованием экзарха Халета. Их цель была ясна, как пятно крови на белом снегу. Зона к северу от них, где даже с орбиты было видно изменение рельефа — классический след постоянного, непрекращающегося поля боя.

И они не ошиблись. В том самом месте разворачивалась весьма специфическая битва между двумя фракциями зеленокожих. То, что орки режут друг друга — дело обыденное. В галактике они чаще воюют между собой, чем с другими расами, пока не появится достойный Каудильо, способный объединить их под одним знаменем для покорения звезд. Однако эта конкретная резня была поистине уникальной.

На одной стороне монолитом стояла мощная волна орков. Коренастые гиганты ростом минимум в два с половиной метра, не знающие пощады. Орки всех мастей и рангов: от простых рубак до опытных Меганобов, закованных в броню до самых зубов. Боевые фуры, танки и даже пара-тройка завалящих Гаргантов маячили вдалеке.

На другой стороне — неисчислимая орда гретчинов, которых ничуть не пугали внушительные размеры и мощь противника. Их главным оружием была масса: на каждого орка на поле боя приходилось как минимум двадцать гретчинов. И это были не просто мелкие прихвостни. Они достигли такого уровня развития, что превосходили в росте и силе среднего солдата Астра Милитарум.

Орки против гретчинов. Давила против Чопп. Очевидный, казалось бы, дисбаланс сил. И всё же битва выглядела до абсурда равной, словно эта мясорубка могла продолжаться неделями напролет без явного победителя. А в самом эпицентре этого безумия лидеры обеих сторон сошлись в смертельном поединке… В очередной раз.

Со стороны орков выступал исполинский зеленокожий, который, хоть и выглядел как Каудильо, заставлял сомневаться в своем статусе из-за одной детали, которая бесила даже его самого. Его нижняя челюсть была заменена массивной металлической пластиной. Как и рука, которую он потерял в боях давным-давно.

Со стороны гретчинов возвышался их абсолютный чемпион. Гретчин ростом два с половиной метра — нечто физически невозможное для его вида. Воин, который без тени страха бросался на шестиметровую гору мышц, словно герой из легенд, вышедший биться с драконом. Гретчин… чья кожа была абсолютно красного цвета.

Сомнений быть не могло… Те двое, что с такой фанатичной яростью рвали друг друга на части… Это были Курнет и Давид.

— Ах ты мелкий ублюдок! А ну стой на месте, шоб моя мог прикончить твою никчемную жизнь! — ревел огромный орк ростом более шести метров.

— Твоя придется сначала убить меня, если хочешь, шоб моя сдох! — огрызнулся его противник.

— В этом и задумка, недомерок!

Может, зеленокожие и не были мастерами изящных оскорблений, но в их угрозах главное — искреннее намерение. А их ожесточенный бой был поистине впечатляющим зрелищем, от которого невозможно было оторвать глаз.

Курнет сжимал острую боевую секиру, намертво прикрученную к его металлической руке, и размахивал ею с сверхъестественной силой, твердо решив оборвать жизнь того, кого еще недавно называл боевым товарищем. Его левая рука была свободна, хотя, зная его любовь к огромному двуствольному эзкопетону, он наверняка уже расстрелял весь боезапас. А без патронов от пушки толку мало.

Давид орудовал нелепым двуручником, почти таким же огромным, как он сам, но махал им с силой, достаточной, чтобы отражать удары нависающей над ним бестии. Мускулатура гретчина была развита куда сильнее, чем помнил Канан. Это был настоящий воин. Устрашающий для своих скромных размеров.

— Это всё твоя вина! — рявкнул Курнет.

— Моя вина?! — с гневом и иронией переспросил Давид.

— Да… Твоя вина!

— Моя был так же далеко от Каудильо, как и ты! Если это моя вина, то и твоя тоже!

— Брехня! Моя дрался с юдишкой в большой броне! Твоя должен был идти помогать Канану!

— Моя дрался с огромными машинами! Моя ниче не мог сделать!

— Трус!

— Тупица!

Их оружие столкнулось в очередной раз. Эхо от удара металла о металл порождало мощные звуковые волны, бившие по ушам всех, кто находился поблизости. Курнет был машиной разрушения: его атаки дробили твердый камень под ногами противника. Давид был полной противоположностью. Да, его сила многократно превосходила силу любого рядового бойца, но в бою с этой шестиметровой горой мышц его главным козырем стала поразительная ловкость. Он мастерски отводил удары орка, хотя найти брешь в этой непробиваемой металлической защите было почти невозможно.

Секира и меч скрестились снова. Лязг разнесся по всему полю боя бесконечным эхом, ведь все остальные голоса вокруг внезапно стихли. Эти двое были настолько поглощены попытками убить друг друга, что даже не заметили фигуру, которая медленно к ним приближалась.

Издалека за их яростным поединком наблюдала группа воинов весьма нетипичного состава. Кто-то из присутствующих шепнул, что подходить ближе — чистая глупость, но тот, кто когда-то командовал всеми этими силами, не испытывал страха перед бушующей битвой. Медленно, шаг за шагом, он приближался к эпицентру конфликта, ведя своих за собой, как и подобает истинному лидеру.

И орки, и гретчины застыли в замешательстве, увидев эту новую фракцию, неспешно выходящую с фланга. Но их удивление стремительно сменилось бурей противоречивых эмоций. Молодняк не понимал, что происходит, но те ветераны, кто прошел сквозь ад бесчисленных битв, просто падали на колени, роняя слезы от того, что открылось их глазам.

Тысячи зеленокожих, будь то бойцы Курнета или повстанцы Давида, преклоняли колени, пока фигура, не отличающаяся колоссальными размерами, шла сквозь их ряды. Одно его присутствие усмиряло кровожадность сжимаемого в руках оружия, а его шаги оставляли за собой шлейф благоговейного, почтительного молчания. По рядам обеих армий из уст в уста передавалось одно-единственное имя, докатываясь даже до тех, кто стоял слишком далеко, чтобы увидеть всё своими глазами.

«Канан».

Даже те, кто никогда не видел его при жизни, повторяли жест ветеранов. Это имя было окутано легендами и немыслимыми подвигами, а иллюзия его возвращения казалась знамением великих времен, грядущих впереди. Ни один из присутствующих эльдар не мог постичь, как одним своим присутствием Канан смог подавить первобытную агрессию зеленокожих, превратив их в покорных последователей, склонившихся перед тем, кто когда-то был их мессией.

Курнет и Давид продолжали свой смертельный танец, не замечая гробовой тишины, воцарившейся вокруг. Звон их клинков был единственным звуком на всем плато, если не считать едва различимого шепота тех, кто не мог сдержать эмоций от возвращения Каудильо.

— Приятно видеть, шо вы всё такие же энтузиасты, — спокойно произнес Канан.

Оружие Давида и Курнета столкнулось в последний раз. Грохот удара на секунду оглушил их обоих, заставив усомниться, правильно ли их уши расслышали эти слова. Они посмотрели друг на друга, скрестив взгляды поверх дрожащих от напряжения лезвий. И в этот момент оба почувствовали одинаковое, всепоглощающее чувство облегчения, которое просто невозможно было описать на орочьем языке.

И орк, и гретчин повернули головы. Всего в четырех метрах от них стоял он. Скрестив руки на груди, с уверенной улыбкой на лице, излучая спокойствие и радость. Канан, их великий Каудильо и брат по оружию, вернулся.

Этот момент застал врасплох даже эльдар за его спиной. Огромный меч выскользнул из дрожащих рук Давида и со звоном рухнул на камни — пальцы просто отказались его держать. Курнет наверняка отреагировал бы так же, но его секира была намертво прикручена к металлическому протезу. Зато крупная дрожь, бившая его исполинское тело, была видна невооруженным глазом.

Оба сделали шаг вперед и остановились всего в двух метрах от своего повелителя. Они всё еще сомневались в реальности происходящего. Время не стояло на месте, и теперь Канан выглядел немного иначе, чем в их воспоминаниях. Он казался… более счастливым. И, к тому же, стал на полметра выше.

Невзирая на разницу в размерах и физиологии, и орк, и гретчин почувствовали непреодолимую потребность рухнуть на колени перед своим лордом. Это не было похоже на золотую ауру Императора Человечества, которая психически вдавливала смертных в пол. У Канана не было ничего подобного. Желание Курнета и Давида выразить свое уважение шло из самой глубины их душ… и ниоткуда больше.

— Мой… Мой зеленокожий лорд… Какое счастье видеть вас снова, — выдавил Давид.

Гретчин сделал шаг вперед и заговорил первым, с непониманием оглядываясь на Курнета. Тот всегда был самым фанатичным из них двоих, но сейчас почему-то молчал. То, что увидел Давид, не укладывалось ни в какие логические рамки.

Курнет плакал. Исполинский орк зажмурился изо всех сил, а его лицо исказила гримаса эмоциональной боли от самого факта, что он видит своего лорда. Но одновременно с этим — безграничного счастья от его возвращения. Орки биологически не приспособлены к обработке сложных эмоций, они как открытые книги, выражающие свои порывы без всяких фильтров. И радость Курнета не имела границ, сдерживаемая лишь абсолютным уважением к Каудильо. Бедолага буквально готов был взорваться от переполнявших его чувств.

Курнет распахнул глаза, когда почувствовал, как на его живое плечо легла теплая рука. Исполин поднял взгляд. По его грубым, шрамированным щекам всё еще катились слезы, когда он увидел своего лорда, стоящего прямо перед ним. Канан положил руки им на плечи — одну Курнету, другую Давиду. Оба зеленокожих в шоке смотрели на Каудильо, на лице которого сияла искренняя, теплая улыбка.

— Я дома.

И тогда произошло нечто необъяснимое. Чувство, зародившееся в сердце каждого зеленокожего, услышавшего слова Каудильо. Странное тепло разлилось в груди, возвращая силы даже тем, кто валился с ног после долгой и изматывающей бойни.

Чувство, понятное лишь тем, кто абсолютно предан своей цели. Чувство самоотдачи, смелости, отваги… То, что только истинный лидер способен пробудить в сердцах своих последователей, независимо от их вида или фракции. Чувство абсолютного доверия… верности… и чести. Желание следовать за вождем… И отдать всё ради идеи, которая заставляет его идти вперед.

Курнет закричал первым. Давид подхватил его клич почти мгновенно. Голоса каждого зеленокожего на плато, будь то орк или гретчин, сливались воедино, один за другим, пока зеленое море не вскинуло оружие к небесам, словно волны, расходящиеся от брошенного камня. Не было ни единого орка, который не вплел бы свой голос в этот коллективный, оглушительный WAAAGH!. Рев был настолько мощным, что заставил содрогнуться сердца даже тех эльдар, которые не разделяли орочьей страсти к войне.

«Так вот… как выглядит настоящий лидер?»

Эта встреча, без сомнения, дала эльдарам богатую пищу для размышлений. Им предстояло переосмыслить многое из того, что они знали об орках. Пусть они и были грубыми, кровожадными тварями, но их чувство чести и абсолютная преданность Каудильо были, пожалуй, самыми крепкими во всей галактике. И самоотдача, которую зеленокожие демонстрировали Канану, была неопровержимым доказательством.

Говорят, враг сегодня — это друг завтра. Но зеленокожие возвели эту концепцию в абсолют. Несмотря на то, что еще недавно они пытались выпустить друг другу кишки, теперь Курнет и Давид сидели за одним столом с Кананом, Мюрреем и несколькими эльдарами. Это был грандиозный, шумный пир в честь возвращения Великого Каудильо. Они не только не злились, но еще и ржали друг над другом, попутно отвешивая комплименты боевой мощи оппонента.

А вот Гуль'кар, как всегда, был прожженным оппортунистом. Его банда нападала только тогда, когда видела легкую добычу. В конце концов, он был чистокровным представителем клана Злых Лун. Разумеется, мало кто из орков уважал такую трусливую доктрину, но даже Гуль'кар не смог скрыть охеревания, когда битва закончилась без видимых причин. Его морда при виде живого Канана была просто неописуемой.

Канан старался уделять внимание всем, но была одна огромная, зубастая проблема, которая просто не давала ему покоя. Белый. Гигантский сквиг-альбинос буквально сошел с ума от счастья, увидев своего старого хозяина. Из свирепой твари, способной разрывать врагов в клочья, он превратился в переростка-щенка, требующего постоянного внимания… И чтобы ему почесали пузо.

Лица эльдар, когда перед ними шлепнули гигантские, сочащиеся жиром куски жареного мяса сквига, нужно было видеть. Изящные и утонченные, эльдары были воплощением грации и эстетики. Они питали свои тела лишь самыми изысканными фруктами, овощами или мясом, тонко приготовленным лучшими поварами их цивилизации. Так что можете представить их культурный шок от этих варварских порций, швырнутых на кусок ржавого металла, назвать который «тарелкой» можно было лишь при изрядной доле оптимизма. Даже Лит, будучи не особо привередливой в походах, с трудом скрывала брезгливость. Но если чего ни один остроухий не мог отрицать — так это того, что сочное, нежное мясо сквига, прожаренное на открытом огне и политое соусами, рецепту которых Канан обучил своих поваров, было чертовски вкусным. Хотя из гордости ни один эльдар в этом бы не признался.

К сожалению, в этом шумном праздновании не обошлось без ложки дегтя.

Семь лет… Канан знал, что течения Имматериума непредсказуемы и хаотичны, но он и представить не мог такого масштаба пиздеца. То, что для них с эльдарами показалось лишь парой месяцев скитаний с момента, как Слаанеш выкинула их из реальности, для остальных обернулось семью долгими годами. Это осознание тяжелым камнем легло на сердце Каудильо, особенно когда он выслушал истории тех, кто остался позади.

Курнет всегда «рос» под крылом Канана. Он был идеальным воином. Идеальным исполнителем. И когда его лидер исчез, в голове огромного орка образовалась зияющая пустота… Как и в его сердце. Да, победа на Атен III в итоге досталась оркам, вынудив силы Каликсидского Крестового Похода с позором отступить за границы звездной системы. Но эта победа оказалась лишь мимолетной передышкой.

Не зная, что делать дальше, Курнет не смог удержать Орду от раскола. Фракция развалилась на три лагеря. Первым, кто послал орка с металлической рукой подальше, ожидаемо оказался Гуль'кар. Его наглость и неповиновение быстро посеяли хаос среди остальных бойзов.

Давиду перемены дались не легче. Курнет даже отдаленно не был похож на тень Канана, и для амбициозного гретчина подчиняться ему стало невыносимо. Давид и сам не понял, как это произошло, но чем сильнее в нем росло желание бросить вызов временному лидеру, тем больше ярости закипало в его крови. Его кожа сменила цвет на ярко-красный, а физическая сила взлетела до абсурдных показателей. Он возглавил полномасштабное восстание гретчинов.

Красный гретчин. Это был миф, о котором не слышали даже самые древние орки. Только присутствующие эльдары хоть что-то знали об этом феномене, да и Канан помнил лишь обрывки из имперских архивов. Гретчин, который отказывается следовать за вожаком и восстает из грязи, чтобы повести своих сородичей в безжалостную битву за превосходство над бывшими хозяевами. История, достойная эпоса. Впрочем, для самих орков вывод был гораздо проще: Давид теперь красный, а значит — он стал круче. Конец логической цепочки.

Но обещания новой войны не заставили себя ждать. Уже на следующее утро орки были готовы к выступлению. Скорость их мобилизации была настолько абсурдной, что эльдары сочли это физически невозможным. Но никогда не недооценивайте орка, почуявшего хорошую драку. И всё же одного зеленокожего нигде не было видно.

Солнце только-только показалось над горизонтом. Канан шел по зеленым равнинам, укрывшим то самое поле боя, которое Атен III никогда не забудет. В нескольких километрах всё еще виднелось человеческое поселение — оно чудом уцелело, поскольку орки свято чтили приказ Каудильо не разрушать его. Да и пара-тройка стычек с юдишками всегда полезна для поддержания тонуса. Однако Канан шел в противоположную сторону. Строго на юг.

Его шаги привели его к удивительно спокойному месту. Зеленая трава, яркое утреннее солнце. Место, ставшее священным для зеленокожих, место, хранящее память о самых грандиозных дуэлях, которые они когда-либо видели. И прямо в центре этого умиротворения спиной к нему стоял огромный орк. Он смотрел на горизонт, а рядом с ним возвышалось нечто весьма специфическое.

— Смотрю, у тебя появился новый друг, — произнес Канан.

— Мой зеленокожий лорд… Не ждал тя тута, — глухо отозвался Курнет.

Канан никогда не считал Курнета сложной личностью. Орк был прямым как рельса, но, возможно, семь лет одиночества и груза ответственности что-то изменили в его голове. Огромный орк повернулся к своему повелителю. А прямо за его спиной ржавели останки уничтоженного Дредноута. Дредноута Черных Храмовников.

Канан не проронил ни слова. Он просто прошел мимо и сел на траву рядом с орком, оставив искореженный металл по другую сторону. Было жутко и одновременно завораживающе видеть, как ненасытная природа, порожденная орочьими спорами, пытается поглотить куски металла, оплетая их бесконечной сетью корней. Но даже сквозь эти заросли угадывалась суровая мощь машины, которой этот Дредноут когда-то был.

— Старый друг? — спросил Канан, нарушая тишину.

— Вроде того… Но он был крутым воякой… Семь лет моя не чувствовал такого азарта, как тада, когда мы с ним махались.

— Многое произошло… И мы потеряли уйму времени. Но теперь мы готовы начать всё заново.

— Как в старые добрые?

Канан не выдержал и хрипло рассмеялся. Смеяться в такой меланхоличной и сюрреалистичной обстановке было странно… Но он знал, что с этого момента всё станет только сложнее.

— Да, мой друг… Как в старые добрые.

Однако время шло не только для тех, кто остался на Атен III. Галактика претерпела колоссальные изменения, и миллионы душ вернулись в бесконечный цикл жизни и смерти.

Сейчас, наслаждаясь мимолетной передышкой, флот Второго Легиона позволил себе роскошь перевести дух после семи долгих лет непрерывной войны. Кампания в Нексусе Пария была жестокой и кровавой, но человечеству всё же удалось выстоять под натиском бесчисленных армий некронов. Справедливости ради стоит отметить, что главной причиной их победы стала разгоревшаяся гражданская война между Имотехом Повелителем Бурь и Безмолвным Царем. Но это нюанс, о котором в Империуме Человечества никто не знал.

Впрочем, победа есть победа. Мотивы и стечения обстоятельств — лишь гири, склоняющие чашу весов в сторону победителя. В конце концов, даже банальная удача — это тоже навык великого генерала.

Томоэ, примарх Второго Легиона, шла по коридорам своего флагмана — боевой баржи «Месть Крови». После бесконечных политических дрязг и гор просмотренных отчетов она наконец-то могла позволить себе просто спокойно пройтись там, где сновали лишь сервиторы и её самые преданные люди. Сбросив тяжелую силовую броню и груз военного командования, сейчас она была просто внушительной женщиной ростом два с половиной метра. Но она никак не ожидала наткнуться на кого-то здесь.

Примарх двигалась так бесшумно, что офицер, стоявший у огромного обзорного иллюминатора, даже не заметил её приближения. Его взгляд был устремлен в бесконечную пустоту космоса, а мысли витали так далеко, что он не услышал шагов исполинской воительницы.

— Эти годы были настоящим адом, — произнесла Томоэ.

— Примарх Томоэ… Прошу прощения, я не заметил вашего присутствия, — вздрогнул Харрус.

— Не беспокойтесь, комиссар. Немного отдохнуть от военной суеты никому не повредит.

Время меняет многое. Мы встречаем людей, которые приходят… и тех, кто уходит. Некоторые мелькают рядом лишь на секунду, и наша память даже не успевает зафиксировать их лица. Но другие врезаются в разум навечно… Даже если их лица всегда были скрыты под маской.

— Я лишь надеюсь, что те, кого мы оставили позади, обрели заслуженный покой, — тихо сказала Томоэ.

— Я… я тоже на это надеюсь, — ответил Харрус.

Невозможно было смотреть на комиссара и не испытывать к нему сочувствия. Особенно тем, кто знал его лучше других. Война в Нексусе Пария оставила на его теле новые шрамы, но не было ничего такого, с чем не справилась бы имперская медицина. Вот только боль в груди могло вылечить лишь время.

В руках комиссар держал весьма специфическую вещь. Противогаз… Маску, которую носили лишь те безумцы, что родились в тени отравленных небес. Маску солдата Корпуса Смерти Крига.

— Он был больше чем командир… Он был мне как отец… Несмотря на то, что мы были такими разными, — голос Харруса дрогнул.

— Где бы он ни был, я уверена, полковник Тайрон гордился бы тем, кем вы стали. Вы не просто идете по его стопам. Вы — часть его наследия. Как и все те мужчины и женщины Крига, что теперь следуют за вами.

Харрусу было сложно найти повод для радости в этот момент. Его рука опустилась в карман и извлекла на свет блестящую награду, которую ему вручили всего пару часов назад на пышной военной церемонии. Высший знак отличия за честь и мужество в бою. Звезду Оллания Пия.

Это была великая честь, но… какой ценой? Комиссару было абсолютно плевать на эту железку. Не раздумывая ни секунды, он швырнул её в ближайший утилизатор мусора, продолжая идти по коридору рядом с примархом.

— Он был бы очень горд вами, — мягко повторила Томоэ.

— Госпожа Томоэ… Это смущает, — пробормотал Харрус, когда гигантская примарх потрепала его по голове, как маленького ребенка.

Теперь Харрус с гордостью носил противогаз своего командира на груди, у самого сердца, как часть самого себя. Он не родился на Криге, но люди под его началом признали его своим. Теперь на его плечах лежал груз командования не только полками Астра Милитарум, но и целой дивизией Корпуса Смерти Крига. Те, кто когда-то отдавал свои жизни по приказу полковника Тайрона, теперь шли в бой за своим новым командиром. Достойным преемником того, кого они так уважали.

— Не соблаговолите ли объяснить, почему мы здесь находимся? — процедил Халет.

Голос эльдара сочился ядом и иронией. И его можно было понять: сидеть взаперти в ржавой железной клетке, подвешенной на десятиметровой высоте над песками гладиаторской арены — явно не предел его мечтаний о комфорте. К счастью — или к сожалению — он был не один такой.

— Вынуждена признать, это была далеко не лучшая из наших идей, — вздохнула Лит.

Два лидера аэльдари вместе с остатками своих отрядов болтались в металлических клетках, откуда открывался прекрасный, хоть и совершенно не радующий глаз вид на всё происходящее вокруг. Прямо под ними, закованные в тяжелые цепи и под прицелом сотен крупнокалиберных пушек, стояли Курнет и Меганобы. Разоруженные и полностью во власти своих пленителей. Орков, точно таких же, как они, но чья преданность принадлежала совершенно иному лидеру.

Все взгляды — и друзей, и врагов — были устремлены на раскаленные пески колизея. Эта грубо сколоченная металлическая конструкция могла вместить миллионы зрителей, и сейчас здесь не было ни единого свободного места. Толпа бесновалась, вопя от эйфории. И в этот момент на арену вышел претендент.

Миллионы голосов слились в единый, оглушительный рев, когда на песок ступила мощная фигура. Орк с серебристо-белыми волосами, чья рука не дрожала, а лицо источало уверенность, достойную восхищения, несмотря на оглушительный свист и оскорбления многомиллионной толпы. Канан… был готов.

— Несколько часов назад —

Воссоединение с Каудильо стало поводом для бурной радости, но, к сожалению, их пути снова должны были разойтись. Канан заполучил флот — ту самую армаду, что застряла в системе после событий Каликсидского Крестового Похода. Сотни кораблей, которые представляли собой лишь горы металлолома и пороха, но этого было вполне достаточно, чтобы радостные орки могли бороздить пустотные океаны космоса. Однако время играло против них.

Канан получил видение. Послание от самих Горка и Морка. Они должны были отправиться к далекой планете, о которой человечество еще даже не подозревало, но которая значилась в эльдарских архивах как Кордуар. Мир, затерянный на самых дальних окраинах галактики, далеко за пределами сектора Видар. Забытый во времени мир… Мир, где его ждала судьба.

К сожалению, неповоротливые орочьи посудины не могли войти в Паутину, чтобы следовать за юрким фрегатом эльдар, но они не собирались просто сидеть и ждать возвращения своего Каудильо.

Под командованием Мюррея и с навигаторскими навыками Гуль'кара тысячи кораблей, набитых зеленокожими под завязку, должны были прорубить себе путь обратно домой. Туда, где всё началось. На планету, которую они назвали Хейм. Священную прародину оркоидов, которую эльдары знали как Билхейн — мир на левой окраине Сегментума Темпестус. Это был долгий путь, но он имел жизненно важное значение для их священной миссии — захвата роскошных авеню Святой Терры.

Никто не понимал, почему Канан отправляется в столь опасный поход лишь с горсткой бойцов. Оркам было достаточно упомянуть имена их богов, чтобы вопросы отпали сами собой, но сомнения эльдар так просто не развеять. Кажется, сам Канан до конца не знал, почему он должен лететь именно туда… Или просто не хотел говорить. Никто и представить не мог, что их ждет. Но когда они вынырнули из Паутины, ледяной ужас сковал их тела.

Немыслимое количество кораблей закрывало свет обоих солнц в звездной системе Кордуара. Корабли были настолько же огромными, насколько и опасными, увешанными абсурдным количеством пушек, держащихся исключительно на орочьей смекалке и слепой вере. Орочья флотилия, на фоне которой армада Канана казалась просто посмешищем. Флот, который уже ждал их, окружив эльдарский фрегат сразу после выхода из Паутины.

Экзарх Халет ни секунды не сомневался, отдавая приказ своим людям готовиться к жестокому бою и невозможному отступлению, но Канан немедленно остановил его. Лицо эльдара нужно было видеть, когда беловолосый орк приказал сдаться. Он что, совсем спятил?! Другого логичного объяснения просто не было.

Но больше всего экзарха выбешивала реакция Лит. Лорд-Феникс почти никогда не оспаривала решения Канана. Она словно… доверяла ему. Какой эльдар в здравом уме доверит свою жизнь грязному, неуклюжему зеленокожему? Да, у Канана, возможно, были зачатки интеллекта, но этого явно недостаточно! Конечно, Халет в своем упрямстве просто не был способен осознать, кто на самом деле стоит перед ним.

— Настоящее время —

Впрочем, сейчас эльдару было абсолютно плевать на эти размышления. Единственное, что он знал наверняка — это то, что он заперт в клетке, как птичка, выставленный напоказ как военный трофей на неизвестной гладиаторской арене забытого мира. Ситуация была настолько абсурдной, что ему оставалось лишь смеяться, заставляя окружающих всерьез сомневаться в его вменяемости.

Но его маниакальный смех быстро потонул в реве толпы, который заглушил абсолютно все звуки в колизее. Они приветствовали претендента. Того самого беловолосого идиота, который осмелился бросить вызов Величайшему из орков.

И тогда появился Он. Выше Курнета и любого другого живого орка в этой пылающей галактике. Зверь, чья кожа уже давно не видела солнечного света, закованный в нелепые, чудовищные слои орочьего металла. Существо, одно присутствие которого вызывало у каждого зеленокожего неконтролируемое желание идти за ним на любое поле битвы. Желание, которое почти захватило и парней Канана, если бы не их абсолютная преданность своему Боссу. Даже сам беловолосый Каудильо почувствовал этот импульс — подчиниться и пойти за ним, — но его решимость не сломить жалким инстинктам.

Огромные врата распахнулись. Арена вновь содрогнулась под тяжелыми шагами своего чемпиона. Толпа скандировала его имя с синхронностью, достойной астрапатического хора. Он не был просто орком. Он был Тем Самым Орком. Самым зеленым среди зеленых. Эмиссаром разрушения и войны. Пророком Армагеддона… Чемпионом Морка. Он был… Газкулл Маг Урук Трака.

Вдали от любых следов войны, воин с ониксовой кожей проводил свои последние мгновения в состоянии умиротворения и медитации. Столько времени в боях… Столько времени в бесконечных поисках… И вот… Всё закончилось. Наконец-то.

Это была темная палата на мире Ноктюрн. Палата, не выделявшаяся роскошью, но полная воспоминаний и реликвий их родного мира. Обитель тишины и покоя, где череп гигантской саламандры Ноктюрна безмолвно взирал на своих носителей… и своих сыновей. Он не был пленником… Совсем наоборот. Он был спасителем, героем… Он был Ту'Шан.

— Милорд… Время пришло, — раздался за его спиной голос Вел'коны, Старшего Библиария ордена.

Услышав эти слова, Ту'Шан открыл свои карминовые глаза, сфокусировав взгляд на пасти чудовищного черепа перед собой. В его голове роилось множество сомнений. Вопросы, на которые он не мог найти ответов. И всё же он без колебаний встал и последовал за библиарием.

Минута молчания. Последний путь, где лишь эхо шагов нарушало безмятежность длинных, темных коридоров, украшенных тончайшими произведениями искусства Ноктюрна. Момент для того, чтобы… подумать.

Ту'Шан никогда не сможет забыть тот момент, когда Джагатай Хан, примарх Белых Шрамов, постучал в двери его обители — фигурально выражаясь — держа в руках Двигатель Скорби. Саламандры смели бы всё на своем пути, лишь бы заполучить столь бесценные для них артефакты. И тут, словно из ниоткуда, перед ними предстало почти идеальное существо, с протянутой рукой предлагающее столь важную реликвию.

Ту'Шан не мог сказать, что шокировало его больше: появление давно утерянного примарха или то, что он добровольно передал им артефакт. Артефакт, который Ту'Шан принял без единого сомнения. С того дня каждая недостающая деталь головоломки начала вставать на свои места. Всего за семь лет Саламандры достигли того, к чему безуспешно шли более десяти тысяч лет. Словно воля капризного, насмешливого бога вмешалась в их вечный поиск. Поиск всех девяти реликвий их отца, Вулкана.

Ту'Шан вынырнул из размышлений, когда они вошли в ритуальный зал, само присутствие которого заставляло биться чаще сердца всех собравшихся. Огромный цилиндрический зал, украшенный алтарями и монументами их примарху и былой славе.

Вулкан Ге'стан, Аргос, Брай'арт Пепельная Мантия, Ксавьер, Элизий, Пириэль, Хазон Дак'ир, Эмек. Все те, чьи голоса эхом отдавались в сердцах Саламандр, были здесь и не колеблясь склонили головы в знак глубочайшего уважения перед своим Магистром. Ту'Шан посмотрел на каждого, обменявшись с ними безмолвными словами. Словами о чести, самопожертвовании, благодарности. Им не нужно было говорить вслух. Это его последняя ночь в этой реальности, и он хотел, чтобы его запомнили таким, какой он есть… И так оно и будет.

По знаку Старшего Библиария Вел'коны с потолка спустились десятки херувимов, бережно неся в своих механических ручках Реликвии ордена. Ту'Шан сбросил с себя одежды, оружие, броню… Всё, что когда-то было частью его самого, чтобы принять дары своего ордена… и своего прошлого.

Его правая рука облачилась в Рукавицу Кузни, а левая легла на древко Копья Вулкана. Семь херувимов изящно опустились к нему, бережно накинув на плечи Магистра Мантию Кесаре. Прежний носитель, Отец Кузни Вулкан Ге'стан, без колебаний расстался с этими артефактами, прекрасно понимая, к чему всё идет… И осознавая всю тяжесть жертвы, которую требует их ношение. Затем последовали остальные реликвии.

Песнь Энтропии. Смоляной шлем, выкованный из обсидиана и костей саламандры. Двигатель Скорби, вонзившийся в грудь Астартес как животворящий кинжал. Неукротимое Пламя — устройство, вживленное в глотку, причиняющее носителю неконтролируемую боль, но позволяющее изрыгать огонь, как настоящая саламандра.

А над монастырем, выстроившись в идеальную формацию, замерли Чаша Огня — гигантский корабль-кузня ордена; Око Вулкана — мощный орбитальный лазер, чей надзор над крепостью-монастырем никогда не прекращался; и, наконец, Обсидиановая Колесница — боевая баржа, на фоне которой любой имперский корабль казался детской игрушкой.

Всё было готово. Всё было на своих местах. Ту'Шан в последний раз посмотрел на своих братьев, и они ответили ему взглядами, полными радости и бесконечной скорби. Они опустили головы и преклонили колени перед ним.

— В пламени битвы… На наковальне войны! — прогремел голос Ту'Шана.

Его слова разорвали тишину, и все присутствующие подхватили боевой клич. Старший Библиарий воздел свой посох, и после песнопения на родном языке Ноктюрна из-под земли вырвалось багровое пламя, полностью поглотив Магистра ордена.

Ту'Шан чувствовал, как огонь сдирает с него кожу. Как его клетки умирают под безжалостным натиском обжигающего вихря разрушения. Магистр хотел закричать изо всех сил. Выплеснуть всю агонию и боль. Но он не издаст ни звука. Он будет тверд, как обсидиан, и горяч, как самое ядро Ноктюрна. Никогда прежде Саламандра не позволял огню наносить вред своей плоти, и, честно говоря, это чувство было настолько же мучительным… насколько и сладостным.

Песнопения библиариев продолжались долгие минуты. Все присутствующие стояли на коленях со склоненными головами, почитая великую жертву. Впервые с тех пор, как они стали сынами Вулкана, они почувствовали нестерпимый жар пламени. Но это был не обычный огонь. Глубокий, насыщенный красный огонь, пылающий с яростью, превосходящей самые горячие поля демонических миров Кхорна. Огонь, который вращался в разрушительной спирали, но ни на дюйм не выходил за пределы ритуального круга.

Затем Вел'кона рухнул на колени. Ритуал выкачал из него колоссальное количество энергии, но он отказывался поддаваться усталости. Все подняли головы, почувствовав, как искры священного пламени разлетелись в стороны мощным, контролируемым взрывом. Там, где раньше стоял Ту'Шан, теперь возвышался иной силуэт… Это был не он.

Они подняли глаза. Взгляды, полные облегчения и скорби. Любви и боли. Спустя столько эпох по щекам карминоглазых Саламандр потекли слезы. Видение любящего отца, возвращающегося к своим детям, стало явью. Пророчество исполнилось. Жертва не была напрасной. В зале крепости-монастыря Ноктюрна, на своих собственных ногах стояло величественное существо, окруженное сыновьями, чья любовь и преданность были абсолютны. Тот, кто любил всех одинаково, но своих сыновей — больше жизни. Теперь… Отец Саламандр… вернулся.

Вопли толпы стихли. Ветра, дующие с юга планеты, успокоились. Не было слышно ни звука. В воздухе звенела лишь невыносимая, вибрирующая напряженность между двумя колоссами, стоящими на песке арены.

Секунды текли с мучительной медлительностью. Напряжение давило и на претендента, и на абсолютного чемпиона Орды, и на его лакеев на трибунах.

Прошли века с тех пор, как кто-то осмеливался бросить вызов Великому Газкуллу Маг Урук Траке, и от последнего смельчака не осталось даже пыли на ветру. Но сейчас перед ним стоял странный орк с серебристыми волосами, оспаривая его авторитет и право править каждым зеленокожим в этой вселенной.

Газкулл знал. Он понял это с первого же взгляда. Он предчувствовал это еще до прибытия незнакомца. Сам Морк предупреждал его, что его трон зашатался под натиском воли Горка. Этот момент был лишь капризом их богов. Неизбежная битва, которая решит, кто из них станет истинным эмиссаром разрушения. Тот, кто омыт благословением высших богов войны, и его новый герольд.

Великий зеленокожий, пророк Армагеддона, представлял собой ужасающее зрелище. Исполинский и бронированный до самых зубов. На левой руке он с гордостью носил колоссальную металлическую клешню, три огромных когтя которой могли разорвать на куски абсолютно всё, за что бы он ни ухватился. В правой руке он держал оружие, настолько же уродливое, насколько и смехотворное. Систему из четырех пулеметных стволов, способных выплевывать абсурдное количество свинца в секунду. И словно этого было мало, всё его тело укрывал панцирь из двадцатисантиметрового орочьего металла, не уступающий броне тяжелого танка "Маус".

Претендент, напротив, казался совершенно неподготовленным к такой бойне. Несмотря на доступ к арсеналам всей своей Орды, Канан не надел на себя ни куска брони, за исключением наплечника Черных Храмовников, который стал для него словно второй кожей (хотя и жал ему всё сильнее). И это было не упрямство, а холодный расчет: его стиль боя строился на ловкости, а не на танковании урона. Впрочем, увидев противника, он почти мгновенно об этом пожалел. В правой руке он сжимал огромную секиру, почти такую же высокую, как он сам, силы которой хватало, чтобы пробить десять сантиметров брони… чего в данном случае явно не хватало. А на поясе висела верная спата Марк II, спасшая его на Атен III.

А затем… громоподобный голос Величайшего из зеленых прорезал гробовую тишину арены.

— Значт… твоя — тот самый второй любимчик… Скажу честно… Моя думал, ты будешь покрупнее. Вот как тот здоровый гит. Вот он смахивает на хорошего Босса, — прорычал Газкулл, указывая когтем на Курнета в подвешенной клетке.

— Не ты первый мне это говоришь, — хмыкнул Канан.

— Ну лады… Моя многого ждет от того, кого сами боги выбрали мне в соперники… Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

— Не парься… Не разочарую.

Даже Газкулл не смог сдержать хищной улыбки, увидев непоколебимый, вызывающий настрой беловолосого орка. Канан смотрел на него с решимостью, какой Газкулл не видел уже очень давно. Скорее всего, именно этот момент определит всё его будущее и судьбу Крестового Похода.

Претендент встал в боевую стойку, перехватив огромную секиру обеими руками. Помо смотрело в землю, а острие было направлено к двум солнцам, палящим с лазурных небес. Идеальный баланс и низкий центр тяжести — его ноги были как пружины, готовые сорваться с места в любую долю секунды.

Газкулл в ответ просто наставил на него свою спаренную пушку, угрожающе щелкая силовыми когтями. Устрашение, которое явно не работало. Газкулл был уверен, что этот заморыш не сможет его убить, но недооценивать его не собирался. Он уже однажды в прямом смысле потерял голову из-за своей самоуверенности и больше этой ошибки не повторит. Особенно с тем, кто привлек внимание самого Морка.

Тишина снова повисла над ареной. Каждый орк и эльдар затаил дыхание. В этот звенящий момент лишь жаркий ветер играл с пылью на песке и трепал белые волосы претендента. Ни Канан, ни Газкулл не отводили друг от друга глаз, ожидая сигнала к началу бойни.

И этот момент настал. Один из орков изо всех сил ударил импровизированным топором по огромному металлическому гонгу, и звук разорвал тишину. Час пробил. Толпа на трибунах взвыла от экстаза.

Как только прозвучал сигнал, Канан сорвался с места. Он вложил всю свою нечеловеческую силу в ноги, разгоняясь до абсолютного предела. Но он побежал не вперед.

Пушка Газкулла не заставила себя ждать. Бесконечный свинцовый шторм обрушился на арену, вспахивая песок там, где секунду назад стоял орк. Хвала богам, что арена находилась на добрых десять метров ниже трибун, иначе первые ряды зрителей уже превратились бы в фарш. Стоило Газкуллу лишь немного задрать ствол, и сотни орков получили бы уморительную и очень крутую, по их меркам, смерть. Орки есть орки.

Каково же было удивление Газкулла, когда он понял, что его пули не могут зацепить цель. Беловолосый орк мчался на сумасшедшей скорости, но не по прямой, а по широкой эллиптической траектории, огибая исполина сбоку.

Для эльдар на трибунах Канан не казался эталоном скорости, но по сравнению с гигантским, неповоротливым Газкуллом, развернуть которого было той еще задачей, он двигался молниеносно. Канан уходил влево, всё время оставаясь в слепой зоне, заставляя Газкулла неуклюже доворачивать ствол. Свинцовый град бил ему в спину, оставляя глубокие борозды в стальных стенах арены, но не задевая орка.

Канан бежал на пределе. Одно неверное движение, один спотыкач — и он труп. Газкулл яростно ревел, бесясь от того, что не может подстрелить этого мелкого ублюдка, который, нарезая круги, подбирался всё ближе и ближе. И когда Канан оказался на расстоянии удара:

КРАК!

Газкулл молниеносно вскинул свою клешню, в идеальном блоке принимая удар секиры Канана, который метил ему точно в шею. Величайший орк почувствовал силу удара — и это была не сила существа, которое было втрое меньше его.

Теперь, вблизи, Газкулл смог рассмотреть претендента. Канан не был обычным орком. Его анатомия казалась другой. Более пропорциональной… Более гуманоидной… Более натренированной. И мощь, скрытая в его ударе, доказывала это как нельзя лучше.

Газкулл взмахнул клешней, пытаясь отшвырнуть противника и пробить его защиту. Канан плавно ушел с линии атаки, позволив гиганту вскинуть пушку для смертельного выстрела в упор. Но он никак не ожидал, что Канан ударит по стволам с такой чудовищной силой.

Удар секиры смял один из четырех стволов пулемета, а три остальных бесконтрольно выплюнули веер пуль во все стороны, изрешетив песок, стены… и целый сектор зрителей на трибунах.

Клешня Газкулла рванула вперед, чтобы разорвать орка, но Канан перекатился под его рукой, оказавшись вплотную к корпусу, и нанес мощнейший удар прямо в центр грудной пластины Газкулла. Удар, который из-за немыслимой толщины брони не возымел вообще никакого эффекта.

Исполин развернулся, пытаясь снести Канану голову тыльной стороной своей клешни, но рассек лишь воздух — беловолосый орк уже пригнулся. Но пулемет Газкулла продолжал сеять смерть. Канану пришлось ударить древком секиры по бронированному предплечью гиганта, чтобы сбить прицел. Очередь ушла вверх, прошив трибуны в опасной близости от клеток с Курнетом и эльдарами.

Канан отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, чтобы перевести дух. В отличие от Газкулла, который просто стоял как несокрушимая артиллерийская башня, Канану приходилось выжимать из себя все соки, чтобы просто не попасть под шквальный огонь. Этот момент заставил Газкулла самодовольно усмехнуться.

Великий орк снова навел пушку на противника. Теперь Канан был у него на мушке, и деваться ему было некуда. Беловолосый тяжело дышал, воткнув древко секиры в песок и не сводя глаз с врага.

Газкулл ухмыльнулся. Надо отдать должное — еще ни один зеленокожий не давал ему такого боя. Но этот выскочка был ему не ровня. Он, Газкулл, — величайший из орков, и этот белобрысый гит сейчас станет отличным доказательством его абсолютной власти.

КЛИК.

Тихий щелчок прозвучал в абсолютной тишине арены. Все ждали оглушительного грохота, который разорвет претендента на куски, но… ничего не произошло. Газкулл жал на спуск снова и снова, но из стволов не вылетело ни единой пули. Невозможно. Да, один ствол был помят, но три других были целы… Если только…

Газкулл вдруг расхохотался. Это был смех чистого, незамутненного восторга от битвы и адреналина. Этот белобрысый ублюдок, стоящий сейчас перед ним, даже в пылу бешеной схватки умудрился посчитать его пули и точно знал, когда они закончатся!

Может быть, звук был слишком тихим. А может, сам Газкулл перестал стрелять, когда не ожидал осечки. Но это не отменяло того факта, что у него не осталось ни одного патрона, чтобы прострелить этому ублюдку сердце. Каков хитрец!

— ХАР-ХАР-ХАР! А ты мне нравишься, недомерок! — проревел Газкулл. — Теперь моя понимает, че боги положили на тебя глаз… Но если твоя думал, шо на этом всё… Твоя жестоко ошибся!

К полному шоку Канана и всех зрителей на трибунах, Газкулл поднял свою силовую клешню и со всего маху врезал по собственному пулемету. Мало кто знал о скрытом козыре Великого Зеленого, но звук оживающего мотора внутри пушки заставил Канана мгновенно всё понять. Это был рев, который он не мог спутать ни с чем… Рев цепной пилы.

Кусок искореженного пулемета с грохотом отвалился и рухнул на песок арены. Ровно в тот же момент по виску Канана скатилась холодная капля пота. Теперь на правой руке Газкулла вращалась исполинская циркулярная пила, ревущая с неистовой яростью, а его силовая клешня на левой руке угрожающе сжималась и разжималась.

Канан мгновенно подобрался. Как опытный воин, он спинным мозгом чувствовал опасность. И эта угроза была более чем реальной. Довольная, плотоядная улыбка Газкулла не предвещала ничего хорошего.

— Надеюсь, ты не сдохнешь слишком быстро… — оскалился Газкулл. — Патаму шо всё только начинается!

Последователи чемпиона Орды разразились внезапным боевым кличем. Вид великого Газкулла в его самой славной форме заставлял их воинственные сердца биться от восторга. Огромный зеленокожий излучал подавляющую ауру, пока его цепная пила и клешни ревели, жаждая смерти и насилия.

Канан почувствовал, как по спине пробежал холодок. С самого начала он делал всё, чтобы перевести этот конфликт в ближний бой, но сейчас начинал жалеть о своем решении. Его пальцы крепче сжали древко секиры, готовые ударить при малейшей бреши в защите, но к его огромному удивлению, Газкулл сам бросился в атаку.

Пусть он и был медленнее претендента, но великий зеленокожий обладал разрушительной силой урагана. Медленный шаг, но беспрецедентная разрушительная мощь. Его когти и зубья пилы отчаянно желали вкусить плоти врага, и он бросался на свою добычу как обезумевший зверь.

Канану пришлось пустить в ход все свои навыки. Его проворные ноги делали невозможное, чтобы удержать противника на безопасном расстоянии, но отступать по круглой арене колизея было задачей не из легких.

Беловолосый орк отчаянно искал брешь, пока его тело уклонялось от выпадов оружия противника, а секира принимала на себя самые смертоносные удары. Лязг металла сотрясал небеса, а искры опасно разлетались во все стороны.

Канану удалось нанести несколько ударов по своему противнику, но ни один из них не обладал достаточной силой, чтобы пробить его броню. Газкулл никак не мог достать своего врага, но прекрасно понимал, что малейшего касания будет достаточно для победы. Титаническая борьба между силой и ловкостью… Между грубой мощью и проворством… Непрекращающаяся битва между неподвижной скалой и рекой, пытающейся снести ее своим течением.

Металл тверд, но не вечен. И лезвие секиры Канана, и когти с зубьями пилы Газкулла начали тупиться и изнашиваться. Лезвие боевого топора теряло свою остроту и смертоносность перед непробиваемой броней великого зеленого, а древко оружия стонало под ударами когтей и зубьев, пытающихся разорвать его владельца на куски.

Эхо ударов отдавалось в ушах каждого присутствующего. Последователи великого каудильо ревели от восторга; сторонники претендента нервно сглатывали от неопределенности. Даже самые скептически настроенные аэльдари боялись за судьбу беловолосого орка… Судьбу, которая, к сожалению, была неразрывно связана с их собственной.

Канан яростно рычал каждый раз, когда наносил удар, который должен был стать смертельным, но который броня великого зеленого выдерживала. Сила претендента была подавляющей, и часть брони Газкулла уже начала проминаться под методичными, точными ударами… Всегда в одно и то же место… Словно шахтер, долбящий твердую породу.

Газкулл чувствовал, как трескается его панцирь, но был больше сосредоточен на том, чтобы достать эту проклятую скользкую крысу, чем на защите… В конце концов, он уже очень давно не испытывал столько адреналина от поединка один на один.

Несмотря на концентрацию и решительное лицо претендента, выражение лица великого зеленого казалось неуместным для такой ситуации. Газкулл широко улыбался, улыбкой, полной удовлетворения и наслаждения.

Пророк Армагеддона удовлетворенно смеялся над этим даром богов. Даром войны в лице этого необычного претендента. Он был рожден для войны, и битва текла по его венам и металлическим кабелям. Этот хиляк, пришедший оспорить его авторитет, превзошел все его ожидания и пробудил в нем азарт хорошей драки… То, чего он не чувствовал со времен последней схватки со Старым Одноглазым.

Но рано или поздно в любом конфликте наступает переломный момент. Канан нанес сокрушительный удар по великому орку, точно в то же самое место, где уже была заметна вмятина на броне Газкулла.

Словно капля воды, что падает без устали и точит камень веками, претендент смог пробить твердый металл и уже был близок к тому, чтобы добраться до плоти своего противника. Еще пара ударов, и он сделает это… Он сможет одержать свою долгожданную победу. Но судьба — или воля богов — решила, что этого еще недостаточно.

Лицо беловолосого орка застыло в ужасе, когда он попытался выдернуть свою боевую секиру, а та не подалась ни на сантиметр. Удар намертво всадил расколотое лезвие мощного оружия в бронированную грудь великого зеленого, и Канан не мог его вытащить, словно был недостоин извлечь легендарный меч из камня. Возможность, над которой Газкулл удовлетворенно расхохотался.

Когти великого зеленокожего бросились на претендента, которому потребовалась тысячная доля секунды, чтобы среагировать… Фатальная ошибка. Когти Газкулла метнулись к его лицу, сметая всё на своем пути справа налево. Канану удалось убрать голову от верной смерти, но его левой руке повезло меньше.

Претендент взвыл от боли, когда когти орка вонзились в его руку. Наплечник Черных Храмовников выдержал колоссальное давление острых лезвий, но встречный коготь великого зеленого нашел путь к трицепсу претендента, разрывая плоть и мышцы.

Газкулл смеялся в предвкушении своей неминуемой победы. Своей чудовищной силой он поднял претендента, пока тот корчился от боли в его хватке. Он демонстрировал его публике, как трофей своей почти гарантированной победы. Последователи великого зеленого взорвались от восторга… А сторонники претендента едва не бросились ему на помощь, если бы не вооруженные орки, целящиеся им в головы. Не в силах сделать ничего, кроме как с бессилием наблюдать за роковой сценой.

Канан изо всех сил пытался освободить руку, но сила великого зеленокожего намного превосходила его собственную. Его руки пытались разжать острые когти противника, но они были непоколебимы.

— Ниплоха дралзя, канижо. Но ни один зеленокожий не мочь меня настукать. Патаму шо моя — великий варбосс Газкулл Маг Урук Трака, и моя гаварит от имени самих богов! Моя — пророк WAAAGH! И все миры будут гареть под моим сапогом! — прорычал Газкулл.

Мотопила Газкулла взревела с новой силой. Взгляд чемпиона скрестился со взглядом претендента, понимая, что пора заканчивать. Он был достойным противником, но Газкулл всё еще оставался самым зеленым среди зеленых. И как высшее существо, он подарит ему быструю смерть — в знак уважения и благодарности за то, что тот напомнил ему, насколько захватывающей может быть битва… Но Канан еще не был готов умирать.

Уверенный в своей победе, Газкулл не заметил, как Канан поднял ногу, и уж тем более не смог увернуться от удара, который беловолосый орк нанес ему прямо в центр лица. Удар был настолько сильным, что на секунду выключил его из реальности, и его когти разжались, позволив жертве вырваться.

Газкулл отступил на пару шагов, проверяя языком что-то мешающее во рту, и каково же было его удивление, когда ему пришлось выплюнуть зуб на песок колизея.

Теперь взгляд великого зеленого был устремлен на умирающего претендента, который изо всех сил пытался зажать рану на руке, но кровь сочилась сквозь разрывы кожи, как вода сквозь трещины в пещере. Канан был измотан, но отказывался просто сдаться и принять поражение.

Крепкая рука претендента отпустила умирающую конечность, не способную указывать куда-либо, кроме песчаного пола арены. Его рука, уже не такая твердая, легла на рукоять меча Марк II, висевшего у него на поясе, хотя из-за его размеров он больше походил на тесак, чем на двуручный меч.

Меч не дрогнул в его хватке, и Канан направил его смертоносное лезвие на чемпиона. Он еще не был готов умирать, и Газкулл мог только посмеяться над этой затеей.

«Он прав… Тебе его не одолеть».

Голос эхом раздался в голове претендента, словно отголосок из будущего. Его разум на мгновение отключился, хотя его дрожащий меч всё так же указывал на врага. Газкулл медленно приближался, зная, что у беловолосого орка нет ни желания, ни сил, чтобы от него убежать.

«Он сильнее… Ни один зеленокожий не может его победить».

Голоса продолжали повторяться в его голове, хотя Канан делал всё возможное, чтобы ничто не нарушало его концентрацию.

«Но (…)»

Газкулл был всё ближе. Канан чувствовал, как дрожит земля от его тяжелых шагов. Когти сжимались и разжимались. Мотопила ревела от ярости и желания… Конец был близок.

«(…) Ты — больше, чем просто зеленокожий».

То, что произошло дальше, нарушило все правила этого противостояния. Все присутствующие, будь то зеленокожие или аэльдари, а также сам Газкулл, с изумлением наблюдали, как Канан начал излучать совершенно иную ауру.

Глаза беловолосого орка распахнулись. Дыхание стало глубоким и громким. Его тело взорвалось силой, которая, казалось, была заперта внутри него, словно волей богов теперь было увидеть бой, где каждый противник отдал бы всё, что у него есть, а не просто жалкую демонстрацию силы и хитрости.

Прошлое Канана вырвалось на свободу. Меч Марк II начал излучать поразительную психическую мощь, проявляясь в странной лазурной ауре, окутавшей его смертоносное лезвие, резко контрастируя с зеленым светом, исходившим из глаз претендента.

— Ни мочь быть… Твоя… псайкер, — прохрипел Газкулл.

Великий зеленый был прав. Повелитель орды с Хейма, тот, кто разорил сектор Каликсис со своими полчищами, тот, кто до своего перерождения носил священный черный плащ и титул Паладина Императора, освободился от цепей, которые наложили на него его собственные боги.

Даже со своей умирающей рукой Канан поднял меч с новой твердостью и обновленным духом. Он уже решил, что не умрет, пока сам этого не захочет и так, как захочет. Он будет сражаться, пока кровь не перестанет течь по его жилам или пока его голова не слетит с плеч… Но пока этого не случилось… он продолжит сражаться в своем колоссальном, добровольно взятом на себя крестовом походе.

И это… было именно то, что хотели увидеть его боги.

Металлическая клешня Газкулла дрогнула перед зрелищем, представшим перед его глазами. Она дрогнула не от страсти или боевого пыла, а от страха. Настоящего страха. Газкулл всё еще помнил свой поединок с Рагнаром Черной Гривой… Помнил каждую секунду того колоссального столкновения… И в мельчайших подробностях помнил его фатальный конец.

Он никогда не забудет свирепость того цепного меча, режущего его плоть. Никогда не забудет ту сверхчеловеческую силу, окружавшую того космодесантника. Никогда не забудет то поражение. И он поклялся, что никогда больше не проиграет. И вот он стоял здесь, на раскаленных песках колизея, напуганный присутствием своего претендента… И в то же время… Желающий проверить его храбрость.

Газкулл бросился вперед. Его огромное и тяжелое тело было медлительным, но его противник был ранен и не мог тратить силы на попытки к бегству. Канан видел приближение внушительной твари. Чувствовал грохот ее шагов. Слышал ее боевой клич, становящийся всё громче.

Левая рука претендента не подчинялась его воле. Когти великого зеленого перерезали сухожилия и мышцы, и теперь это был лишь бесполезный отросток, который ему приходилось таскать с собой. Но это не имело значения. Его правая рука пылала от ярости. Его меч был заряжен энергией Имматериума и его силой воли. А его дух оставался твердым, как адамантий. Этого было более чем достаточно.

Зубья мотопилы обрушились на претендента, пока несокрушимое лезвие имперского меча взметнулось вверх, окутанное искаженной силой. Эхо разнеслось по арене, и оба бойца отшатнулись от брутальности удара. И это было только начало.

Удары и выпады посыпались на обоих. Канан умудрялся наносить точные удары по жизненно важным точкам, делая всё возможное, чтобы держаться подальше от этих смертоносных металлических зубьев. Однако когти Газкулла не собирались жалеть его из-за его состояния, и они бросались на беловолосого орка с пугающей скоростью.

Острые наконечники не могли глубоко вонзиться в плоть претендента, но их хватало, чтобы оставлять поверхностные раны. Царапины, покрывшие как его тело, так и лицо. Его умирающая рука получила несколько болезненных порезов, но адреналин, затопивший его тело, даже не позволял ему мыслить ясно.

Раз за разом меч Марк II находил бреши в защите великого зеленого, теперь пропитанный психической мощью, способной отрывать куски брони от регента-чемпиона. Кожа Газкулла снова почувствовала солнечный свет впервые за пару лет.

Затянувшийся бой уже начал сказываться на противниках. Их тела потяжелели, а у публики уже не осталось голоса, чтобы кричать от восторга при виде такого поединка. Этот белобрысый карлик не давал ни единого шанса великому Газкуллу, абсолютному орку галактики. Но, как известно, именно усталость — истинный враг воинов.

Когда солнце этой планеты завершило свой путь по небосводу — прошло около сорока двух терранских часов — Канан и Газкулл снова бросились в атаку. Зубья мотопилы были сломаны, а некоторые и вовсе отлетели, как и большая часть лезвий его когтей. Меч Канана уже с трудом сохранял свою целостность, и его атомы удерживались вместе скорее энергией Имматериума, чем физическими законами. Тем не менее, битва продолжалась.

В очередной раз мотопила Газкулла попыталась достать плоть Канана, который, несмотря на парализованную руку, смог продержаться до этого момента боя, будучи таким же уставшим, как и его противник. Его меч Марк II поднялся от земли, нанеся мощный удар по оружию великого зеленого… И открыв брешь.

Долгожданный момент настал. Газкулл отступил назад, не в силах вовремя восстановить равновесие для защиты. Меч Канана указывал в небо, а его зоркий глаз определял лучший способ воспользоваться этой возможностью… хотя ответ был весьма очевиден.

Крик Пророка Армагеддона пронзил небеса, в то время как его последователи застыли в шоке от того, что открылось их глазам. Меч Канана опустился с абсурдной скоростью, наконец найдя плоть великого зеленого и отрубив его руку от тела.

Мощная мотопила рухнула на землю, но этот бой был далек от завершения. Охваченный адской яростью, Газкулл швырнул свой смертоносный коготь в голову противника. Его рев потряс саму арену, слившись с боевым кличем беловолосого орка.

Меч Марк II снова взметнулся вверх, и его хрупкое лезвие разлетелось вдребезги при столкновении с изуродованными металлическими когтями Газкулла. Осколки металла пронзили воздух, сметая всё на своем пути. Великий зеленый не смог удержать равновесие перед такой силой, и его огромное тело рухнуло на спину на песок колизея.

Газкулл содрогнулся от удара. Его рука всё еще была прикреплена к телу, но отрубленная культя горела от боли. Но не так болезненно, как поднять глаза и увидеть своего претендента, стоящего над ним с обломком меча в нескольких сантиметрах от его лица. И тогда… Газкулл рассмеялся.

— Ниплоха… Галавастик… Ниплоха. Твоя сдержал слово… Не разачаровал. Моя… Моя рад этому, — прохрипел Газкулл.

Однако Канан не проронил ни слова. Его лицо ясно показывало, что он находится на грани коллапса, но кулак не ослаблял хватку на мече. Его тяжелое дыхание соревновалось с дыханием великого зеленого, словно они пытались выяснить, чье громче. Но при этом он оставался неподвижен.

— Ну… И че твоя ждет? Канчай с этим и забирай свое место как абсолютный орк галактики.

Канан был явно потрясен. В его голове крутился бесконечный хоровод мыслей. Его оглушенные уши были полны криков как союзников, так и врагов. Голоса, которые он не мог разобрать. Но… был один голос, который он мог понять абсолютно ясно.

— Не тяни… Каудильо… Боги ждут…

МОМЕНТ НАСТАЛ.

Шестеренки этой галактики вращались без всякого контроля. Всеведущие сущности дергали за нити судьбы, манипулируя судьбой этой галактики из Имматериума.

Там, в самом центре всего, где колоссальная цикатрикс разделяла эту реальность надвое, силы Хаоса материализовывались в мирском плане как голодные вихри хаоса и разрушения. Хаотичное море первозданной энергии. Хаотичное море, скрытое и ожидающее события, которое разорвет саму реальность.

Внезапно огромная брешь открылась рядом с приливами Имматериума, там, где мощь Варпа была сильнее всего. Брешь, изрыгающая неистовые порывы энергии и молнии, рвущие реальность. И из всего этого хаоса с другой стороны показался огромный силуэт имперского военного корабля.

Боевая баржа, чей цвет был сожран энергиями Хаоса, и теперь она демонстрировала лишь странный сероватый оттенок, сильно изъеденный коррозией. Более половины ее орудий были уничтожены, а оставшиеся не имели боеприпасов. Ее двигатели, те, что еще работали, испускали последние вздохи. Корабль, свободно блуждающий, с невероятной удачей сумевший вернуться в мирской план даже после потери всех своих навигаторов. Чудо… Или воля смеющегося бога.

Боевая баржа, чье имя было потеряно во времени. Внушительный колосс, который невозможно было опознать из-за его жуткого состояния. Металлический титан, принадлежавший легенде среди легенд. Глориана-линкор «Храфнкель».

Однако этот стальной титан был не один. Вскоре после его выхода из Имматериума за боевым кораблем последовала сущность, столь же странная, сколь и искаженная. Ее присутствие призывало саму болезнь. Крылья падшего ангела гнили говорили о том, кем он был на самом деле. Погребальная маска скрывала его разлагающееся лицо. А в руках покоилась коса, придававшая ему прозвище и вид смерти. Мортарион, Повелитель Смерти. Принц Разложения.

Падший примарх спешно преследовал внушительный корабль. Его след оставлял пелену гнили за спиной, полностью игнорируя смертельный космический вакуум. То, что было бы фатальным для любого смертного, для того, кто уже был мертв, было как дом родной.

Внезапно гнилостный ангел остановился, как только его зловонное тело покинуло варп-портал. Преследуемый им корабль уходил всё дальше и дальше, словно его тщетная погоня закончилась. Затем его достиг зов, наполовину психический, наполовину технологический. Зов существа, столь же величественного, как и он сам. Голос волка.

— Мортарион…? Мортарион… Что ты делаешь? — раздался голос из вокса.

— Иди своей дорогой. Быстрее… Время на исходе для всех нас, — ответил Мортарион.

— Нет… Ты не можешь остаться… Пойдем со мной… Еще есть надежда.

— Может, она и есть… Но не для меня. Иди… Иди и выполни свой долг… Брат Русс.

— Я вернусь за тобой, брат… Клянусь, я это сделаю.

Гнилостный ангел мог только посмеяться над этими словами, прежде чем оборвать связь со своим собратом. Теперь корабль Короля Волков удалялся в бесконечном пространстве. Он даже позволил себе легкую улыбку, скрытую жуткой маской, но она быстро сменилась гневом, когда столь же знакомый, но куда более предательский голос окликнул его со спины.

— МОРТАРИОН!

Ангел смерти медленно повернулся. Гниение вокруг него усилилось, когда он с яростью посмотрел на того, кто назвал его по имени. Того, кто вел полчища гнили за его спиной. Величайшего предателя из всех. Самого ненавистного среди своих и самого любимого своим повелителем. Это был он:

— ТИФ… — хриплым и полным гнева голосом произнес Мортарион.

— Ты… грязная крыса… Как ты смеешь бросать вызов Дедушке? Как ты смеешь предавать его доверие? — прошипел Тиф.

— Лицемерные слова от того, кто не знает, что такое преданность! — воскликнул Мортарион, и в его словах было больше яда, чем в его теле. — Я не могу бросить вызов тому, кого никогда не ценил. Я не могу предать доверие того, кому никогда не доверял. И я не могу предать того, кому никогда не был верен!

— Ты поплатишься за это… Отец… Ты узнаешь, что значит предать Дедушку.

— О… Поверь мне, ублюдок… Я прекрасно знаю, каково это.

Больше слов не потребовалось. Падший примарх в одиночку бросился на бесконечные орды демонов гнили. Неприступный бастион, который не сдался даже тогда, когда чума и смерть переполняли его тело. Он не отступил ни на сантиметр, пока варп-портал не закрылся.

Судьба предателя была столь же неясна, как и судьба Короля Волков и его последователей. Теперь, потерявшись в пылающей галактике, не зная ни своего местоположения, ни состояния Империума, боевая баржа направлялась в неизвестность, с единственной надеждой, что удача направит их путь.

Король Волков с тревогой смотрел в бесконечное пространство из кабины управления кораблем, всё еще израненный шрамами, которые никогда не заживут из-за постоянной болезни. Тем не менее, в его руках слабо мерцал угасающим светом любопытный золотой артефакт. Свет, который был близок к тому, чтобы испустить свой последний вздох перед тем, как погаснуть от усталости.

— Держись… Держись еще немного… Иша… Мы уже близко.