Юрий ИвановичДорога к звёздному престолуКнига первая: Нелегко в ученьи…

Пролог3588 год, начало мая, Пиклия

Старо как мир, но, когда смерть начинает раскидывать свой саван над умирающим человеком, вокруг него стараются собраться и проводить в последний путь все самые близкие и родные люди. Мало того, проводить своего лидера или всеми уважаемого человека стремятся и многочисленные сторонники, последователи или восхищённые поклонники. И, чем более знаменитый умирает человек, чем большими рычагами власти обладал человек при жизни, тем большее количество людей спешит к его ложу для последнего прощания. Но в огромной толпе уже нет того родственного единства, которое соединяет собравшихся в преддверии приблизившегося горя. Чем больше желающих «проститься», тем больше среди них затесывается злопыхателей, недоброжелателей, а то и откровенных врагов.

А уж когда умирают высшие правители, короли, императоры, то вокруг них не протолкнуться не только от вышеназванных категорий разумных сущностей, но и просто от равнодушных, любопытствующих или выжидающих.

В последний час жизни Анны Четвёртой, королевы династии Пелдорно, планеты Пиклия, её центральный дворец напоминал растревоженный муравейник. Такого скопления людей в этом величественном здании не отмечалось уже много лет, да и последний раз повод был аналогичным: умер тогда правящий король, супруг ныне остающейся у власти женщины. Правда, тогда особого ажиотажа не произошло: полная сил и отваги королева уверенно перехватила из рук умирающего супруга скипетр власти и продолжила с умением и политической мудростью править крепким, по галактическим стандартам, многопланетным государством.

Сегодня ожидались немалые изменения: после смерти престарелой владычицы готовился надеть на свою голову корону её старший сын Бу Ругар Пелдорно. Следующим по праву наследования считался Сте Фаддин, самый младший сын умирающей королевы. Знаменитый красавчик и покоритель дамских сердец, он свою молодость провёл так бурно и скандально, что лет десять о нём с удовольствием, с «придыханием» и очень много писали почти все средства массовой информации Галактики. Но в тридцатилетнем возрасте Сте Фаддина вдруг совершенно неожиданно для всех окрутила одна из наследниц захудалого баронства на противоположном краю Галактики. Тот сдался без борьбы и пошёл под венец, не спросив на то благословения родителей. Может, по этой причине, а может, и по другой, но король Пиклия, как и его супруга, не признали этот брак, вчистую рассорились с сыном и прекратили всякие семейные с ним отношения. Тому ссора — как с гуся вода: подхватил свою молодую женушку да и смотался на край света. Где уже мирно и счастливо жил четырнадцать лет. Ни на похороны отца не прибыл, ни на приглашение проститься с матерью не откликнулся.

Так что Бу Ругар Пелдорно со всей уверенностью прямо сегодня собирался услышать к себе обращение "Ваше величество".

За свои пятьдесят три года жизни старший наследник создал себе репутацию бабника, пьяницы и жуткого скандалиста. Причём, скандалиста, очень истосковавшегося по полной, безраздельной власти. Огромный и косматый, напоминающий только что вылезшего из берлоги медведя, Бу Ругар стоял посреди громадного тронного зала и с ехидной улыбкой пропускал мимо себя очередь высших сановников, потомственного дворянства и прочих сильных мира сего, которые со скорбными лицами приближались к будущему монарху и спешили высказать свои искренние соболезнования. Хотя искренними и настоящими соболезнованиями там и не пахло. Каждый стремился лишь благолепно приложиться к подаваемой с нагловатым высокомерием длани и одним-двумя словами напомнить о себе, а потом, если взгляд маленьких глазок наследника на некоторое время задерживался на госте, хоть одним предложением высказать свою поддержку, моральную или финансовую.

Некоторых из очереди Бу Ругар Пелдорно привечал с особой сердечностью. Иначе и не получалось: акулы бизнеса и монополисты промышленности при любой власти чувствовали себя превосходно и не заботились о завтрашнем дне. Да и в других прослойках общества всегда отыщется сотня-другая знаменитых людей, вниманием которых не побрезгует даже правящий король такой крупной звёздной системы, как Пиклия. Конечно, во власти Бу Ругара окажется не империя, как, к примеру, та же Оилтонская или прославленная система Датарга, или, на худой конец, более мощная и зажиточная система Блеска, но и не самое захудалое королевство в огромной Галактике. Так что и здесь имелись свои великие, гениальные учёные, непревзойдённые мастера живописи, прославленные мастера кинематографии и литературы, артисты, законодатели мод и известные в звёздном мире уникальные спортсмены. Так что показать своё покровительственное, высшее внимание было кому. Как и перекинуться парочкой благосклонных слов со знаменитостями.

Но с каждой минутой Бу Ругар Пелдорно мрачнел и злился всё больше и больше. Потому что замечал, как подавляющая часть прибывших во дворец людей не спешит к нему с «соболезнованиями». Они собирались группками по интересам, сновали броуновским движением вокруг и довольно часто приближались к противоположной стороне зала, где в группе своих единомышленников стоял второй, «гипотетический» наследник королевского титула, средний сын умирающей владычицы Моус Пелдорно. Правда, наследственные права Моуса вызывали огромное сомнение и оспаривались почти всеми специалистами по родословному праву. Потому что сорокавосьмилетний Моус считался сыном вне брака, и давно умерший король официально отказался от него как от преемника и лишил всех наследственных прав ещё сорок семь лет назад. Именно тогда и было доказано, после крупного скандала, что ныне умирающая королева согрешила в очередной своей развлекательной поездке на одну из курортных планет не с кем-нибудь, а с самим императором Оилтонской империи, одной из самых крупных, неодиозных и могущественных фигур в Галактике. Мало того, тогдашний император признал Моуса своим сыном и даже предложил прибыть к нему на Оилтон на постоянное место жительства.

Вот тогда и проявилась сила духа и огромная воля к самоопределению молодой королевы. Она раздула такой скандал, настолько прижала своего «рогатого» мужа, и так сумела настоять на своих правах свободной женщины, что рождённый вне брака сын стал жить и воспитываться в семье, словно законнорожденный. По крайней мере — в первые годы своего детства и отрочества.

Со временем, конечно, приоритеты поменялись. Понимая, что ему ничего не светит в столице, Моус с ранней молодости много путешествовал, ввязывался в авантюры и, порой, очень сомнительные приключения, несколько раз воевал наёмником, изучал военное дело и политику, штудировал немало разных наук и физически совершенствовал собственное тело. Как политическая, так и общественная жизнь Пиклии его, казалось, не интересовала, как и он сам не интересовал дворян и высшую знать королевского окружения. На долгое время о нём забыли, а при редком появлении при дворе королевы-матери удивлялись: "Как?! Этот ублюдок ещё жив?"

Вот и сейчас, совершенно неожиданно для всех, а особенного для своего старшего единоутробного брата, Моус вдруг появился в столице. И, как оказалось, сторонников у него и знакомых чуть ли не больше, чем у будущего монарха Бу Ругара. Следя за ним с всё возрастающим раздражением, старший наследник сдерживался от немедленного гнева лишь с помощью злорадных мыслишек: "Ничего! Уже сегодня потребую от служб надзора, чтобы они немедленно выдворили этого мудозвона из системы! А ещё лучше, пусть ему устроят несчастный случай с самыми печальными последствиями. Точно! И как это я раньше об этом не подумал? Он ведь только одним своим видом воду мутит и честных подданных в шок вводит. Тоже мне — братик! Давно надо было похоронить, да поминки отпраздновать. Годами не видно и не слышно, а тут вдруг припёрся, козлиная морда, "с матушкой попрощаться"! Кстати, о чём это он с ней целый час шептался? Наверное, интересовался, как это его папочка сподобился нашу мамочку соблазнить! Ха-ха! Больше это чучело ни на что не годно, только на собирание сплетен о своей родословной!.."

Бу Ругар при этой мысли немного развеселился, даже заулыбался, настроение его явно улучшилось. Он представил себя в открытой карете, совершающим парадный выезд к народу после коронации, и в такой-то мечтательной прострации уставился на обрамляющие колонну золотистые листочки, очень напоминающие лавровый венок.

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент в зале появился сенешаль со скорбным, печальным видом, в сопровождении нескольких лиц, которые считались самыми близкими к её величеству королеве Анне Четвёртой. Все присутствующие замерли в преддверии горестной новости и дружно повернули головы в сторону первого наследника. А тому для полноты картины только слюны на подбородке не хватало. Поэтому гневное восклицание Моуса в адрес своего старшего брата вынуждены были в душе признать верным даже искренние сторонники Бу Ругара.

— Полный дебил! — громко произнес он.

Кто-то из окружения подтолкнул задумавшегося о своём будущем величии старшего принца, и тот даже не успел сообразить, к кому и по какому поводу относится частично услышанное восклицание. Повернув голову, заметался взглядом по сторонам, увидел скорбную процессию опечаленных подданных, собравшихся произнести сакраментальную фразу, и гордо распрямив плечи, устремился к центру зала. При его приближении престарелый сенешаль бухнулся на колени и хорошо поставленным голосом стал говорить:

— Королева умерла! Да здравствует…

— Постойте! — повелительный и невероятно решительный голос заставил всех вздрогнуть, а старшего принца споткнуться на ровном месте. — Здесь произошло небольшое недоразумение, которое надо исправить немедленно!

В центр зала поступью уверенного в себе тигра вышел Моус Пелдорно, и то, что он сделал в следующее мгновение, сразу изменило привычный жизненный уклад как самой Пиклии, так и многих соседних звёздных систем. Словно профессиональный актёр звёздного боевика, он ловко выхватил из-под мышки армейский пистолет и без колебания или сомнения произвёл два выстрела в замершего перед ним старшего принца. Обе пули вошли точно в сердце, так что Бу Ругар рухнул лицом вниз, словно подрубленный дуб. Но и на этом кровавое действо не закончилось. Моус сделал два шага вперёд и хладнокровно выстрелил в затылок уже явного трупа. Потом по-хозяйски передал пистолет подскочившему сбоку стороннику, пробежал взглядом по окаменевшей публике и деловитым голосом обратился к сенешалю:

— Извините князь, что пришлось вас перебить. Продолжайте!

Только сейчас по всему тронному залу пронёсся громкий вздох удивления, осознания, возмущения и запоздалого ужаса. Во все времена пройти в зал с любым оружием считалось невозможным делом, а уж совершить подобное наглое убийство на глазах у сливок пиклийского общества — поступок во всех смыслах невероятный. Но, тем не менее, он всё-таки произошел, и теперь новый претендент на корону с показным смиренным терпением ждал, пока престарелый князь Вертинский прокашляется от внезапно появившейся в его гортани сухости.

Многие присутствующие в зале успели заметить, что убийство не являлось ни спонтанным, ни совершённым в состоянии аффекта. По всему периметру зала, возле выходов на террасы и проходов в коридоры, маячили подтянутые фигуры бравых молодцев в ливреях. По внешним признакам они походили на обычных служащих дворца, но их каменные лица, словно вышедшие из-под резца одного мастера, сразу говорили, что на стороне узурпатора либо могущественные военные, либо силы тайной и явной полиции. Молодцы в ливреях вежливо, но решительно пресекли первые попытки некоторых паникёров как можно быстрей покинуть высокое собрание. А двое из них, ловко подхватили бездыханное тело несостоявшегося короля за лацканы пиджака и проворно унесли прочь. Мало того, подавляющее большинство из присутствующих в зале людей оказались неожиданно заинтригованы продолжением действа, а некоторые так вообще успокаивали своих соседей и выражались без обиняков, что, мол, самое страшное уже позади и теперь всё будет просто отлично.

Весь этот позитивный гомон, наконец, достиг ушей и сенешаля, которому удалось отвести глаза от кровавого пятна на мраморном полу, прочистить горло, помогая себе ладонью, и посмотреть на ожидающего исторической фразы Моуса. Причём князь Вертинский успел сообразить, что отсутствует топот бегущей стражи, не слышно гневных выкриков из толпы, и никто не спешит растерзать убийцу собственными руками. А значит, по всем политическим реалиям, следующий по праву наследования принц всё равно вступит в свои права. Поэтому сенешалю ничего больше не оставалось, как, после скорбного вздоха, произнести вторую половину сакраментальной фразы:

— …Да здравствует король!

Словно дожидаясь этой здравицы, чуть сбоку раздался голос графа Де Ло Кле:

— Виват, король, виват!!!

И ему дружно вторило как минимум ползала. А второй половине ничего не оставалось делать, как присоединиться. Причём, и среди них находились такие, что кричали с восторгом и упоением: графа Де Ло Кле, шефа внешней разведки, директора управления безопасности Пиклии знали и уважали почти все поголовно. А раз граф лично поддерживает данного претендента на трон, то, скорее всего, это и в самом деле будет для блага королевства. Ну, а те единицы, что имели противоположное мнение, благоразумно затолкали это мнение куда поглубже, и теперь кричали "Виват!" в унисон с остальными. Ссориться с Де Ло Кле побаивались даже акулы галактического бизнеса и воротилы крупного капитала.

Под эти приветственные крики Моус прошёл к тронному возвышению, но поднялся только на две ступеньки из пяти: всё-таки нарушать пятидневный траур и короноваться немедленно он не собирался. Но когда он повернулся к собравшимся подданным, стало понятно, что именно сейчас будет произнесена программная речь. Подобное устраивало всех, как сомневающихся, так и противников стремящегося к трону узурпатора. После подобной речи каждый мог окончательно определиться в своих дальнейших действиях и сразу выработать верную линию поведения. А если успеется, то прямо здесь, или немедленно после выхода из зала, объединиться с союзниками для нанесения упреждающего удара или утаивания слабо защищённого капитала. Отдавать свои "нажитые непосильным трудом" средства, как и дворянские привилегии, в руки непредсказуемого человека никто не собирался. Понятно, что подобные мысли гнездились лишь в головах тех, кто не ожидал только что состоявшегося перераспределения очерёдности наследования. Те, кто к этому событию готовился и ждал, выглядели спокойными и уверенными в завтрашнем дне.

— Дамы и господа! — тоном главнокомандующего начал Моус. — Подданные королевства Пиклия! Сейчас мы все находимся на пороге новой эры, Эры нашего великого и заслуженного могущества. Следовало только устранить последнюю помеху, стоящую у нас на пути, и я нисколько не жалею, что этого слюнявого и недальновидного идиота пришлось убирать лично. Мало того, этим поступком я хочу показать всему миру нежелание всё решать руками моих сторонников. Намерен доказать собственную решимость идти к окончательной победе справедливости самой кратчайшей, прямой дорогой.

В тронном зале висела заинтересованная тишина. Казалось бы, что может говорить о справедливости человек, только что хладнокровно застреливший законного претендента на трон? Но Моуса слушали, и ждали самых основных слов его речи.

— Почему Пиклию презирают и ненавидят во всем остальном мире? Почему светло-изумрудный цвет нашей кожи вызывает неприятие в иных процветающих мирах? Доколь мы будем терпеть расистское отношение к нам иных обитателей Галактики? Хватит! Нашей вины в ином сиянии нашей звезды нет! Мы такие же люди, как и все остальные, подобные нам, обитатели космоса! И настал час уничтожить историческую несправедливость. Мы должны доказать наше равенство, мы должны заставить уважать наши чаяния, мы должны добиться нашей свободы перемещения во всей Галактике!

Подобная оголтелая пропаганда могла обмануть лишь простых обывателей. Стоящие у кормила власти знали, что их никто и никогда во всей Галактике не обижал за иной оттенок кожи. Но ведь очень важно отыскать веские первопричины перед оглашением основных изменений в политике.

Будущий диктатор скорбно вздохнул и несколько раз кивнул головой:

— Моя мать пятьдесят лет назад попыталась изменить неблагоприятный для Пиклии ход событий на более лучший. Договорившись с тогдашним императором Оилтона, они решили дать миру единого наследника обоих престолов. Но ранняя смерть императора помешала этим планам, и, при всём своём величии, Анна Четвёртая не могла потянуть взваленное на себя бремя единения самостоятельно. В последние годы в принадлежащей мне по праву империи правит уже мой племянник, который целенаправленно замалчивает великие задумки и инициативы собственного деда, ведёт политику отторжения Пиклии от общения с Союзом Разума и вынужденной конфронтации со всей Галактикой в целом.

Здесь в речи Моуса содержалась явная инсинуация. Во все века Оилтонская империя как раз и сдерживала агрессивных и злобствующих пиклийцев от попыток заняться откровенным пиратством и разбоем в открытом космосе. Так что правда крылась не в надуманном расизме. В галактике какие только разновидности человеческих тел и цветов не существовали, и никто особо этими отличиями не заморачивался. Но, как говорится, "ищущий да обрящет". Найти совсем иную, более уважительную для ненависти, причину гораздо удобнее, чем исправить укоренившийся веками перекос общественного сознания. И, в данном случае, некоторые исторические совпадения вполне гармонично могли вписаться в подъём снизившегося в последние годы авантюрно-агрессивного настроения основной части подданных. Пиклия начинала погрязать в собственных сварах, внутренних противоречиях, тонуть в призывах некоторых прогрессивно настроенных деятелей к подписанию здравого договора с Союзом Разума и налаживанию взаимовыгодных контрактов с Доставкой (что это — Доставка?). Так недолго и до революции! А там и до следующего шага к пропасти: уходу в социалистическую ересь и полную национализацию передовых предприятий, банков и принадлежащей дворянскому сословию недвижимости. Чтобы этого не случилось, требовалась сильная рука.

Понятно, что объединение нации перед лицом нового врага или постановка более величественных задач на перспективное будущее значительно консолидирует общество, сплотит противоборствующие группировки в сплошной монолит и заставит двигаться в едином направлении. И плевать на то, что там думала пятьдесят лет назад уже ныне покойная королева Анна. По логике вещей, она вообще ничего не думала, а, как молодая и здоровая самка, пошла на поводу собственных блудных желаний. Скорее всего, сейчас сливкам общества преподносится тщательно и красиво расписанная партитура ролей, где давно усопший император якобы завещал объединить под единым управлением такой разбойный сброд, как пиклийцы, и такой лакомый кусок для любого пришлого агрессора, как Оилтонская Империя.

Красиво, заманчиво и торжественно. Народ просто обязан клюнуть!

Похоже, именно на это и надеялся Моус. А тем, кто собрался в тронном зале, он со знанием дела предложил более приземлённые варианты обогащения:

— Наши враги хотели войну — и они её получат. — Продолжил он. — Отныне все усилия нашей системы будут направлены только на одно: присоединение под наш протекторат Оилтонской империи. И мы добьемся поставленных перед нами задач любыми средствами!

Вот эти фразы и являлись самой главной, конкретной программой прозвучавшей речи. Новый монарх сделает всё, чтобы поставить вверенных ему обитателей системы под ружьё и, невзирая на потери, будет воевать с Оилтоном до победного конца. А в таком случае, в первую очередь, и наживутся те самые воротилы, бизнесмены и знатные дворяне. Переход промышленности на военные рельсы оживит экономику, подстегнёт науку, улучшит эксплуатацию открытого космоса. Все блага — налицо!

Главное было сказано. Разве что напоследок новоявленный диктатор бросил с пафосом несколько здравиц в честь королевства в общем, великой и непобедимой Пиклии в частности, и пламенных патриотов своей родины, которые не пощадят своих жизней для блага отечества — по существу.

После первого хлопка графа Де Ло Кле все присутствующие разразились овациями и новыми криками "Виват!" Оно и понятно: гибнуть в безмолвной черноте глубокого космоса придётся не им. Вернее: и им тоже. Да вот только, находясь в этом тронном зале, на пороге, так сказать исторических перемен, разве может кто-то не думать о бренности суетной жизни и о собственной смертности? Увы!

Совсем свежий пример — внезапная Бу Ругара Пелдорно — многому научил.

Вот так, в конце весны три тысячи пятьсот восемьдесят восьмого года, по единому галактическому и земному летоисчислению, на престол королевства Пиклия взошёл кровожадный и циничный диктатор Моус Пелдорно. До первого крупномасштабного вторжения в Оилтонскую империю оставалось чуть больше трёх лет.

Глава первая3588 год, ночь с 9-ое на 10-ое мая, Китланд

Покрытая тёмными пятнами луна выглянула из-за туч, и построенное из белого мрамора административное здание интерната стало похожим на фосфоресцирующий в темноте монолит. Две передвигающиеся по крыше фигуры присели, а потом и вообще распластались за невысоким бортиком ограждения.

— Чтоб тебя ржавчина съела! — забасил недовольным шёпотом юноша с более крупным телосложением, раздражённо высматривая на небе очередную тучку. — Как не вовремя!..

— Не паникуй, времени у нас хватает, — отозвался его более низкий и щуплый товарищ.

Затем осторожно приподнял голову, посмотрел поверх ограждения в сторону помещения со сторожами и произнес:

— Ха! Да эти охраннички, кроме как в карты играть, ни чему не научены. Хоть бы кто-нибудь поверху ворот прохаживался!

— Оно им ни к чему, надеются на детекторы движения по периметру.

— Вот им завтра влетит за ротозейство! Ни подкопа не заметили, ни самого взлома!

— Танти, так ведь пока никакого взлома нет.

— Будет, Гарри, будет взлом, — глаза товарища блеснули иронией, — или ты сомневаешься в наших возможностях?

Тот громко засопел, а потом пробормотал:

— Тебе то что! Если нас поймают, всех собак на меня, как на старшего, повесят, и тогда прощай поступление. А о тебе через год забудут, и свободно пробьёшься куда вздумаешь.

— Тоже мне, лучший друг! Да ты никак трусишь?

— А в голову давно не получал? — высокомерно пригрозил Гарри.

— Справишься? — стал ехидничать Танти.

— Вот так, лёжа, сейчас и заеду в ухо!

— Ага! И сразу свалишься с крыши вниз! Оно тебе надо? — в этот момент на ярко сияющую луну стало наползать очередное облачко. — О! Кончай травить! Бежим к люку!

Вскоре четыре руки, облачённые в тонкие, прочнейшие перчатки для скалолазания, крепко ухватились за выступающий край обитого жестью люка и на счёт «три» дёрнули его кверху. Потом ещё несколько раз, потом ещё. Кажется, безрезультатность попыток вселила в Гарольда некоторое опасение на отступление от задуманного:

— Эх, ничего у нас не получится! Лом бы сюда…

— Если бы я мог сюда лом пронести, я бы и без тебя справился! — зло зашипел на него товарищ. — Или тебе на ужин две порции мало? Бессилие заедает?

— Киборга нашёл? Там ведь внизу замок навешен.

— Ну и что? Зато нижняя скоба в стене еле держится. И причём тут киборг, если у тебя кличка «Амбал» и слава наибольшего силача?

— Признаёшь всё-таки?

— Да нет, просто больше всех этот слух распространяю о тебе я, чтобы самому пока в тени оставаться.

— Ах ты!..

— Гарри! Прекращай тянуть время! Взялись!

Через десяток рывков крышка и в самом деле подалась вверх, а снизу послышался грохот и стук осыпающейся штукатурки и мелкого гравия. Ребята резко поставили крышку обратно, пережидая шум и с опаской посматривая в сторону помещения с охраной. Там всё оставалось по-прежнему, и злоумышленники вернулись к прерванному занятию. Танти размотал тонкий, большой кусок ткани и бросил вниз, на тускло освещённый аварийными лампами пол. Просыпавшаяся штукатурка оказалась прикрытой, и спрыгнувшие вниз подельщики надеялись таким образом не оставить следов от подошв.

— А как мы заберемся обратно? — только сейчас Гарольд сообразил, что до оставшегося открытым створа люка довольно высоко. Но его товарищ уже двигался по коридору, бросая через плечо:

— Элементарно! Ты меня подбросишь вверх или вытолкнешь жимом на вытянутых руках.

— Да? А меня кто вытолкнет?

— Странный вопрос, — Танти остановился и теперь внимательно осматривал длинный и широкий коридор, окна которого выходили во внутренний двор. Голос его подрагивал от готового вырваться смеха. — Ты ведь уже заранее смирился со своей участью козла отпущения! Поэтому так и останешься внизу…

— Убью! Как таракана! — кулачище Амбала ткнулся под рёбра более тщедушного, чем он, товарища. Хотя в беззлобном тоне сквозило понимание и прощение подобной шутки.

— М-да, не думал, что здесь так светло, — Танти совсем не обратил внимания на угрозу друга и теперь указывал ему на пространство под окнами. — Придётся нам там проскочить на четвереньках.

— На всю длину? Так ведь нет никого! Спят давно!

— Ты забыл, что сейчас весна и поют соловьи? — шептал Танти, уже передвигаясь на четвереньках вдоль подоконников и нисколько не сомневаясь, что товарищ последовал его примеру. — А у нас две молодые учительницы имеют ухажёров и, словно лунатики, гуляют с ними по окрестностям. Вдруг их потянет целоваться во внутреннем саду? Тихо, уютно и никто не помешает…

— Да, — замычал Гарри от вожделения, — Таких училок я бы и сам не против в саду потискать…

— Это в тебе гормоны играют.

— Ха! Сам то, как на них смотришь? Прямо слюна на живот капает! Да и не только на живот, но и ниже…

— Смотреть можно, а вот «тискать»… Мне нельзя, я ещё маленький…

— Ханжа! Как засматриваться на сиськи, воровать и поступать в училище, так он большой…

Друзья доползли до развилки коридора, осторожно осмотрелись и, уже во весь рост, устремились к кабинету инспектора по кадрам. Там они опять замерли, прислушиваясь к каждому шуму.

— А ты уверен, что сигнализация не сработает? — волновался Гарри.

— Не боись! Тут её отродясь не было. Давай, будешь главным тараном, становись ближе к замку и держись за ручку. Не хватало, чтобы мы туда оба ввалились, как тупые жёлуди. Начинаем в полсилы, замок хлипенький.

— Во как раскомандовался! Что бы ты без меня делал?..

Довольно улыбаясь, Амбал пристроился плечищем к двери и двинул без отступа, просто качнув телом. Вся рама затряслась, из-под наличников посыпалась штукатурка, но замок выдержал. Зато после второго удара послышался хруст металла и скрип колющегося дерева, и дверь, цепляясь от перекоса за пол, подалась. Танти тенью метнулся мимо товарища и быстро опустил светонепроницаемые шторы. После чего, вернувшись к входу, зажёг свет и попытался закрыть дверь. Что оказалось невозможным делом.

— М-да, придётся менять полностью, — расстроился из-за чрезмерной порчи имущества Танти. — Лом меньше разрушений бы сделал, чем ты своим плечом.

— Ты определись, что тебе дороже: друг или кусок железа, — обиделся Гарольд, окидывая взглядом по-деловому обставленный кабинет.

Единственным, несколько несоответствующим, украшением выглядела внушительная коллекция миниатюрных моделей бронетехники. Рассматривая её, здоровенный парень опять засомневался:

— Может, не будем такую красоту трогать?

Друг к тому времени отыскал во встроенном шкафу какой-то заплечный мешок, и, прибегая мимо, сунул его в руки застывшего товарища:

— Пошевеливайся! И собери все модели, до единой. Разве что эту возьму я, — он схватил ближайшую и сунул в карман.

И, уже усаживаясь за письменный стол и включая голографическую панель управления компьютером, пробормотал:

— Ничего не случится, отыщут, когда надо будет. А если ничего для отвода глаз не украсть, то слишком подозрительно получится. Могут все файлы проверить и поинтересоваться последними изменениями.

— Но ведь Заяц обещал полную скрытность твоего трояна?

— И что с того, что обещал? Лишний раз перестраховаться, никогда не помешает. Не отвлекай!..

Его руки быстро замелькали в пространстве, совершая невидимые для постороннего взгляда действия. Гарольд тяжело вздохнул, воровато оглянулся на дверь и стал поспешно сгребать модели в мешок. Но постепенно и сам не заметил, как увлёкся. Присмотрелся вначале к одной, потом, более тщательно, к другой миниатюрной копии. Затем стал пробовать, насколько легко крутятся колёса у третьей и вращается ли башня с орудиями у четвёртой. Да так в итоге и заигрался, уже чуть ли не доходя до той стадии, когда губы сами по себе вытягиваются трубочкой, и раздаётся звук, изображающий гудение мотора. И поэтому он вздрогнул, когда со стороны стола послышалось возмущённое шипение:

— Гарри! Зачем тебе стезя космодесантника? Да по тебе плачет работа воспитателя детского садика! Я уже заканчиваю, а ты!..

Оставшиеся модельки посыпались в мешок водопадом и безо всякой жалости. Подначки товарища здесь большого значения не играли, гораздо больше злоумышленники волновались о потере времени. Чем быстрей они выберутся из здания, тем быстрей вернутся в свою комнату и максимально уменьшат шансы своего разоблачения.

Обратный путь к люку проделали в отличном темпе и, вставший первым на ткань, Танти сложил руки в замок:

— Давай, пошёл! Только мешок оставь, зацепишься.

Гарольд положил мешок у ног и скривился с сочувствием:

— А вытолкнешь? Ведь высоко.

— Время! — после такого напоминания все споры иссякли. Амбал отступил на пару шагов, разогнался и в прыжке кверху оттолкнулся от рук товарища. Тот ещё и с солидной силой подбросил парня, превосходящего его по весу в полтора раза. Получилось с первого раза. Как только Гарри ухватился за створ люка и стал подтягиваться, Танти размотал закрученный вокруг пояса плоский линь и зацепил им лямки мешка. Второй конец метнул вверх, в протянутую руку Гарри. Пока мешок поднимался и пока повторно опускался линь, схватил левой рукой уголок лежащей под ногами ткани. Затем намотал линь на правую луку с подстраховкой на локоть, прошептал пыхтящему от нетерпения товарищу: "Тяни!" — и почти без рывков взмыл к квадрату ночного неба.

Наверху опять светила луна, так что, пока сворачивали ткань и закрывали крышку люка, пришлось осматриваться, а потом ещё и ползти к самому бортику крыши. Мало ли кто вдруг мог появиться за это время в окрестностях! И хорошо, что не встали сразу во весь рост: по мостику над воротами прохаживался один из охранников, и хотя посматривал, в основном, в сторону города, мог бы беглым взглядом заметить торчащие на фоне светлой крыши две фигуры ночных искателей приключений. Зато, пока он стоял спиной, приятели успели выглянуть за парапет и осмотреть двор: иные преграды отсутствовали.

Луна, словно назло, не хотела прятаться за тучками, поэтому к заготовленному месту спуска пришлось тоже ползти по-пластунски.

— Днём спокойно поесть не дадут из-за тренировок, — шёпотом ворчал Гарольд, — Так ещё и ночью приходится марш-броски устраивать…

— Вот поступим в училище — то ли ещё будет! — тоном пророка вещал Танти, выглядывая на пожарную лестницу и тщательно высматривая внутренние территории их школьного интерната. — Чисто! Двигаем!

И первым скатился по ступенькам вниз, мягко спрыгнул с трёхметровой высоты на землю и, пригнувшись, бросился направо, к участку двойной ограды. Тогда как Гарольд после спуска помчался к жилому корпусу, прятать на чердаке совершенно им ненужные миниатюрные модели бронетехники всех времён и народов.

Последние метры Танти преодолевал опять ползком, зажав в руке захваченную модель танка пустыни производства Доставки. Ещё с вечера, как только стемнело, они сделали подкоп под внутренним заграждением из колючей проволоки, а следующий за ним каменный забор в три метра высоты полностью проигнорировали. Ведь им была важна только видимость ограбления. Пусть следствие уйдёт в другую сторону и само гадает, каким образом воры сумели незаметно для охраны перемахнуть через забор и узнать о сенсорах движения на этом отрезке вдоль проволоки.

Одиночный экземпляр собирательской страсти инспектора по кадрам, вынутый из кармана и брошенный уверенной рукой, попал точно в яму подкопа, и теперь никто не вздумает искать пропажу на территории интерната. А сам инициатор всего этого ночного происшествия с самодовольной улыбкой устремился за своим лучшим товарищем. Вылазка прошла даже намного проще и спокойнее, чем он рассчитывал, и теперь шансы на осуществление в ближайшем будущем его главной мечты увеличивались с каждой минутой.

Только вот правильно гласит народная пословица: "Не спеши радоваться, что удачно падаешь, пока удачно не встанешь после падения". Как только Танти достиг декоративного кустарника, красивыми зигзагами произраставшего вдоль дорожек прогулочной зоны, как краем глаза заметил мелькнувший над гранью наружного каменного забора силуэт неизвестного лазутчика. Хорошо, что наставники по боевым искусствам вбили ему в сознание, вместе со страшными болями, одну важнейшую истину: никогда не расслабляйся! И так вбивали, что порой казалось, убьют ненароком от педагогического усердия. Только об этом этапе обучения можно было бы слагать вышибающие слёзы легенды, но в данный момент постоянная настороженность очень пригодилась.

Тотчас юноша припал к земле, и, извиваясь ужом, пополз к подозрительному участку внешней ограды. Свои ребята это быть не могли, никто не пойдёт в самоволку или обратно подобным образом, да и на этом куске стены непосредственно по верхней кромке имелись детекторы обнаружения движения. А раз до сих пор не раздалось звуки сирены тревоги, значит, неизвестный нарушитель каким-то образом вывел приборы из строя. При современных технических новинках в арсеналах спецслужб, совершить подобное действо не составляет ни малейшего труда. Заяц не раз хвастался, что и сам бы запросто собрал подобную глушилку или лазерный поглотитель, если бы у него под руками имелись все комплектующие детали. Только вот с какой это стати лучшие агенты опустятся до банального проникновения на территорию захудалого детдома-интерната с общим средним образованием? Слишком много чести! Но тогда возникает вполне справедливый вопрос: кто это и что ему здесь надо?

Данный участок освещался довольно слабо, но всё равно достаточно для того, чтобы рассмотреть копошащейся фигуры странного лазутчика. Тот с невероятной сноровкой и завидным беззвучием делал подкоп под проволочным заграждением. Да оно и понятно, если внешние детекторы ему удалось заглушить направленным излучением, то сделать это внутри периметра мешал каменный забор. Именно эта интенсивная деятельность незнакомца и позволила Тантоитану приблизиться почти вплотную и распластаться за кустиками пока ещё не зацветших роз. Идеальное место не только для наблюдения и неожиданного нападения, но и для размышления!

Несмотря на только что лично совершенные преступления в виде воровства, взлома, порчи имущества и подлога документов, Танти нисколько не сомневался, что в любом случае постарается задержать преступника, пробирающегося извне.

По логике вещей, ничего компрометирующего при нём самом не осталось: предметы коллекции уволок и спрятал в условленном месте Гарольд, ткань со следами штукатурки, наверняка, тоже истлела в топке котельной. Причину нахождения именно здесь в столь неурочный час, также придумать труда не составит, всё-таки здесь не тюрьма общего режима, а обычное, можно сказать, учебное заведение и за нарушение распорядка дня воспитатели могут только пожурить или, в крайнем случае, отправить на работы по кухне. Чем, кстати, многократно и без всякого зазрения совести, пользовался дружок Гарольд, отъедаясь на таких работах от пуза. Так что вполне простой ответ в виде: "Гулял, не спалось", в случае заварушки или скандала, подходил вполне. Ну а если, в итоге вмешательства, удастся ещё и обезвредить, повязать таинственного злоумышленника, то прощение от администрации школы будет несомненно. А в том, что перед ним именно злоумышленник, Танти не сомневался и мгновения. Ведь не станет же делать подкоп на территорию интерната нагрянувший с проверкой ревизор, деятели санэпидемстанции или налоговый инспектор! Хотя, если судить по некоторым анекдотам, то пронырливые инспектора на всё горазды: ради полного сюрприза от своего появления готовы порой с парашютами десантироваться.

Между тем лазутчик уже полностью прокопал канавку под заграждением и вот-вот мог оказаться внутри периметра. А пятнадцатилетний юноша выбирал один из вариантов своих предстоящих действий. Самый простой: немедленно поднять тревогу. Благо способов для этого имелось предостаточно. Но тогда, скорее всего, нарушитель территориальной целостности уйдёт. Возможно, его и не заметят всполошившиеся охранники, и тогда доказывай, что тревога не была ложной.

Более сложный вариант: сразу произвести задержание лично. Взрослым мужчина выглядел однозначно, но для своего возраста и Танти выглядел преотлично, и уже чуть ли не на равных сражался в рукопашную со своими наставниками по боевым искусствам. Это он только рядом с Гарольдом выглядит как голодающий подросток возле «перекаченного» космодесантника. Но ведь друг ростом уже достигал отметки в сто девяносто сантиметров, а о своей массе хвастался, что у него "центнер накачанных мышц и десяток килограмм тренированного знаниями мозга". На что в ответ самый близкий друг любил демонстративно пощупать кучерявую голову и с печалью выдохнуть: "Увы! Не знаниями, а стероидами…"

Третий вариант выглядел самым предпочтительным и заманчивым. Укладываясь всего в один вопрос: "А что ему здесь надо"? До жути стало интересно: куда, как и к кому двинется ловкий нарушитель? Вдруг у него здесь имеются соучастники? Вдруг он попытается пронести внутрь нечто? Есть ли у него оружие? Может быть, это похититель детей? Вроде как за всю историю интерната здесь никого не украли и не пытались это сделать. Скорей пытались сюда подбросить неофициальными путями своих отпрысков. Да и маленьких детей здесь не было, потому как обучение шло только по программе вторичного курса, то есть второй половины среднего образования. Все ученики имели возраст от десяти до пятнадцати, максимум, до шестнадцати лет, и на маленьких безобидных детишек ну никак не походили.

"Хотя кто их поймёт, этих похитителей-извращенцев…" — успел подумать Танти, и в следующий момент все три варианта его рассуждений рассыпались, как песочный замок под брутальным шагом солдатского сапога. Завершивший подкоп нарушитель не стал им пользоваться, сдал назад, прилёг в стороне и явно шепнул нечто в микрофон. Вслед за этим над кромкой забора стали скользить другие силуэты.

"Ржавчина им в глотки! — запричитал притаившийся за розами юноша. — Что же тут такое творится!? Ограбление века или захват в заложники всех обитателей интерната!? Глушилки, микрофоны, сообщники…! Раз, два, три, четыре, пять?! Итого — шесть! Вот я и влип: надо было сразу поднять тревогу! Но кто мог знать…"

Решение пришло молниеносно, тем более, что медлить больше было нельзя: двигающийся впереди всех мужчина уже поднимался с этой стороны, а по подкопу ползло ещё двое. Когда идущий в авангарде нарушитель в полуприседе повернул голову в сторону прикрытых углом административного здания ворот, Танти выкатился из-за кустов и смачно залепил первого противника каблуком в лоб. Тот, видимо, уже в бессознательном состоянии, улетел спиной вперёд и напоролся на колючую проволоку. Тотчас сработали и детекторы массы, и дополнительное освещение, и звуковые сигналы. Что и требовалось. По логике вещей, нарушителям следовало немедленно покинуть место преступления и бежать сломя голову.

Тем более поразился Танти, когда на него, из неудобного положения, ещё практически не выбравшись, как следует из подкопа, бросился второй мужчина. Причём, в правой руке у него угрожающе блеснул десантный нож. Тоже не проблема! Захват, рывок на себя, треск ломающейся кости — и отброшенное в сторону, воющее от боли тело.

Но тут и третий отчаянный бандит стал приподниматься, вытаскивая из-под обшлага куртки и разворачивая в сторону Танти ствол короткого штурмового автомата. Только и удалось, что успеть схватить почти за мушку прицела, потянуть на себя и закрутиться во вращении. Звук автоматной очереди заглушил сигналы сирены и слышащиеся от забора злобные, короткие команды:

— Засада! Назад, все уходим!

Тотчас от забора открыли огонь сразу из двух автоматических стволов. И Танти удалось каким-то чудом приостановить свое вращение с противником, продолжающим давить на спуск и заливающим всё вокруг себя пулями. Юноша прижал нападающего спиной к колючей проволоке, присел и тотчас почувствовал, как несколько пуль вонзилось в прикрывшее его тело, которое, судорожно дёрнувшись, сразу обмякло. Они так вместе и упали на землю, и ладонь юноши не получила страшный ожог от раскалившегося ствола лишь по причине наличия на ней прочнейшей перчатки из современных композитных материалов. Кажется, нападающие не только своего пристрелили, но и решили, что уничтожили одного из воинов засады. Стрельба сразу прекратилась, и первый из лазутчиков перемахнул через стену. Затем, совершенно неожиданно, раздался пистолетный выстрел, и мелькнул второй силуэт.

И всё! Только предсмертный хрип умирающих.

Подобной ситуации юноша себе и представить не мог. Но сразу в голову закралась только единственная, паническая мысль: "Бежать!"

Он выкатился из-под трупа, на полусогнутых пронёсся до ближайшей живой ограды и, пользуясь ею, как основным прикрытием, ринулся к спальному корпусу. Сзади слышался топот, крики охранников, спешащих к месту событий, заливались сирены и разносились трели свистков, во все жилых зданиях в окнах загорался свет. Но, скорей всего, именно последний факт и помешал самым любопытным заметить в наружном полумраке молниеносно двигающуюся фигурку своего коллеги по школе. Он добежал до угла спального корпуса и с надеждой посмотрел вверх, на окно своей комнаты во втором этаже. Друзья не подвели — вниз свисала верёвочная лестница, а из створа торчали две головы: одна огромная и кучерявая, а вторая — продолговатая, словно огурец, взлохмаченная и с поблескивающими очками.

Когда запыхавшийся искатель приключений оказался наверху, они спешно закрыли окно и бросились ко второму, из которого можно было частично наблюдать за отдалённым участком забора, через который неизвестные только что пытались прорваться на территорию интерната. Мешали деревья и кустарники, но всё-таки обзор отсюда получался значительно лучшим. Когда-то, именно из-за подобного расположения комнаты на самом углу здания, Амбалу пришлось изрядно повоевать с другими претендентами.

Но теперь Гарольд прямо-таки трясся от возбуждения, ужаса и сопереживания:

— Ты чего там натворил?! Совсем с ума сошёл?! Кто стрелял?! В кого? По какому поводу?

Тогда как третий их товарищ, по кличке Заяц, выкладывал свои рассуждения, словно комментатор теленовостей, обсуждающий достоинства и недостатки обычной сеялки на самой обычной сельскохозяйственной выставке:

— Творить он любит, и ума у него для этого с избытком. А кто стрелял, он может, и не видел. Зато вот Немой из своей сторожки выскочил полуголый, но с автоматом системы «Цикада», и сейчас шхерится в башенке над конюшней. Оттуда он сможет отстреливаться часами, и вы разминулись буквально чудом. Задержись ты хоть на три секунды, он бы тебя из своего гнёздышка сразу заметил…

— А вы меня заметили? — всё ещё еле дыша, выдохнул Танти.

— С трудом, — признался Заяц, — Ты мчался с невероятной скоростью, и мне кажется, нам надо поменяться прозвищами.

Он явно намекал, что их товарищ двигался со скоростью зайца. Но Гарри всё никак не мог успокоиться по поводу стрельбы и продолжал требовать ответа на свои вопросы:

— Так кто стрелял, Дыня?

Своё интернатовское прозвище Танти недолюбливал и вёл интенсивную борьбу с ним. "А в дыню!" — часто приговаривал он. То есть: "А в голову не хочешь?!" И как раз это его любимое восклицание-угроза и стало причиной такой неуместной клички в мальчишеской среде.

— Сейчас сам в дыню получишь, если толком ничего не расскажешь! — вскипел его друг, — Что там за автоматы стреляли?

Да и Заяц с другой стороны проявил редкую для его склада характера агрессивность:

— Ему срочно нужен массаж от скромности в четыре кулака.

Но зажатый с двух сторон юноша отвечать не спешил. Мало того, ещё и сам припомнил недавние комментарии и удивился:

— Откуда у Немого автомат?

— Тантоитан! — так к нему Гарольд обращался только в преддверии очередной драки, — С конюхом мы разберёмся позже. Ты лучше скажи, что там произошло и происходит?

На месте недавней схватки и в самом деле творилось нечто непонятное. Похоже, глянуть на трупы сбежались не только охранники, но и часть преподавателей. Вдобавок, со стороны ворот, прямо по зелёному газону, мчались туда же две полицейские и три гражданские машины. Ещё несколько въезжали в главные ворота, а со стороны города приближалось не менее пяти ярких точек: полицейские флайеры.

— Не знаю, ребята, сам ничего сообразить не могу, — признался Танти, дергая нервно плечами. — Вам-то я расскажу, но вы уж держите язык за зубами! А там видно будет…

Не отрывая взгляда от места происшествия, он подробно пересказал суть недавнего боя с неизвестными, со всеми своими переживаниями, рассуждениями и сомнениями. Но если Гарольд от таких новостей только застыл с отвисшей челюстью, то Заяц не на шутку запаниковал:

— Как же так? — зашептал он, проглатывая окончания слов, — Получается, что ты убил человека? А может, и не одного?

— Да никого я не убивал! Чем ты слушаешь? От удара в лоб не умирают, от перелома руки тоже. А третьего в спину сами свои замолотили. О-па! Вы только гляньте!

Четыре флайера приземлились полукругом возле забора и направили ослепительно светящиеся прожекторы наружу, из-за чего рассмотреть что-либо на самом месте события стало невозможным. Ещё три остались висеть над забором. Две пары летали где-то дальше, над пустырём и пригородом, но, кроме этого, к интернату приближался ещё не менее чем десяток. Кажется, событие из локального превращалось во всепланетное. Наверняка, вскоре появятся не только корреспонденты газет, радио и телевидения Китланда, но и со всей Сандии слетятся.

— Что-то страшное случилось… Лишь бы меня никто не видел во время отхода, и не опознал, — сказал Танти.

— Да нет, кажется, ты успел в самый раз, — Гарри уже вышел из ступора и стал опять соображать на полную катушку. — Но вот вид у тебя тот ещё! Если вдруг сюда кто заглянет, да ещё и кровь на тебе увидит… Или что это темнеет?

В густом полумраке комнаты действительно трудно было рассмотреть и грязь, и другие разоблачающие следы на тренировочном костюме. Поэтому Танти лишь благодарно замычал и бросился в их небольшую душевую. Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы побелеть от переживаний: на нём и в самом деле хватало чужой крови. Видимо, когда труп упал на него сверху, хлещущая из ран кровь моментально протекла вниз и изрядно испачкала его единственный спортивный костюм. А ведь именно в нём придется через пару дней сдавать последние, завершающие учёбу зачёты по спортивной подготовке. С лихорадочной поспешностью Танти разделся и принялся застирывать основательно испачканную одежду. Прервал это его занятие лишь заглянувший в душевую Заяц:

— Воспитатели обходят этаж и проверяют, все ли на местах!

Пришлось затолкать спешно отжатую форму на самое дно ящика с грязным бельём, в свеженадетых трусах выйти в комнату, и вместе с такими же почти раздетыми друзьями с упреждением событий выглянуть в коридор.

— Что случилось?

— Началась война?

— Террористы забрались к нам в сад за ранними яблоками?

С такими вопросами набросились они на воспитателя, который с почти вылезшими из орбит глазами приблизился к их комнате и поставил птички напротив трёх фамилий в своём списке:

— Не задавайте глупых вопросов! Всем приказано оставаться в своих комнатах!

И убежал. Вздохнувшие с облегчением ребята вернулись к окну, а Гарольд высказал общую мысль:

— Может и пронесёт?

Тогда как высокообразованный и «яйцеголовый» Заяц высказался с присущим его философии словоблудием:

— По логике концептуальности и правилам вселенской энтропии, подобная стрельба в нашем захудалом заведении стремится к значению ноля в семнадцатой степени.

Танти не выдержал и с некоторой издёвкой поправил товарища:

— Ошибка! Не в семнадцатой, а в восемнадцатой!

А потом и обиделся:

— И почему «захудалом»? Ведь здесь учатся такие парни, как мы!

— Ну да, — оживился Заяц. — И девочки…

— О-о-о!.. — дружно затянули его оба товарища, закатывая глаза на лоб. — "Наша песня хороша, начинай сначала!"

Данный вопрос считался для их высокоинтеллектуального друга прямо-таки краеугольным. Стоило ему только увидеть любую сверстницу противоположного пола, как он, по мнению остальных ребят, вообще превращался в полного идиота. Начинал угождать, помогать, хвалить и восторгаться любой девочкой, не взирая на её страшненькое личико, полноту, кривизну ног, несуразность фигуры или иные негативные детали внешнего вида. Склочность, скандальность, задиристость и прочие отрицательные черты характера у противоположного пола им тоже полностью игнорировались. Стоило хоть одной из соучениц приблизиться к нему, как он сразу превращался в бравого, но совершенно недалёкого рыцаря, готового совершить любой подвиг ради "прекрасной дамы". Само собой разумеется, что этой слабостью не пользовалась только самая ленивая девочка данного детдома-интерната.

Вообще-то у Зайца имелись имя с фамилией, как у каждого нормального человека. Но довольно редкие по звучанию, не всегда употребляемые самим хозяином: Роман Бровер. Когда он, пять лет назад, прибыл в этот интернат, то перестал носить контактные линзы из-за раздражения слизистой глаз, а в огромных очках очень напоминал худого, угловатого и нескладного зайца-"умника" из популярного в то время мультфильма. Вдобавок большой нос очень походил на птичий клюв. Поэтому старшеклассники, любящие придумывать прозвища новичкам, сразу спросили:

— Выбирай: Грач или Заяц?

— Не-е, Грач мне на первом этапе надоел. Лучше уж…Коршун!

Над ним тогда здорово посмеялись и навешали подзатыльников. Ну и вполне понятно, что гордое прозвище из класса пернатых хищников за Романом Бровером так и не закрепилось. А вот Заяц — в самый раз. И любая девочка этим нагло пользовалась. Достаточно было какой-нибудь замухрышке обратиться к нему «Коршун», и попросить что угодно, как тот отдавал всё и сразу. Будь то личная вещь, часть одежды или карманные деньги.

Увы, такие любительницы поживиться находились нередко!

Поэтому оба друга год назад с самыми благими намерениями занялись перевоспитанием Зайца и поклялись сколотить из него истинного мужика, взамен существующей тряпки. Только под их контролем он тратил свои мизерные карманные средства, в их плотной «коробочке» учился грубить и свысока отвечать представительницам прекрасной половины человечества, а любая чересчур хитрая мздоимица потом была не рада, что воспользовалась необычайной щедростью прославленного рыцаря и джентльмена. За этот год Роман Бровер намного вырос в собственном самосознании и в глазах друзей, его теперь уважали все остальные ученики, но всё равно, в присутствии девочек он оставался…безвольной тряпкой. Да что там "в присутствии", хватало лишь одного упоминания!

Но друзья рук не опускали. Старались действовать со всей настойчивостью и последовательностью. Хотя порой и вся троица из-за своей крепкой дружбы попадала под язвительные пересуды, смешки и презрительные высказывания. Особенно им доставалось из-за явной диспропорции их внешнего вида, и все не только шутили, но и были уверены, что "…Амбал и Дыня, пользуясь своей силой, забирают у субтильного Зайца не только всю еду, сладости и воскресный доппаёк, но даже соки и компот!" И действительно, будучи ниже Танти всего на пару сантиметров, Заяц выглядел рядом с ним как несчастный дистрофик, а уж по сравнению с силачом Гарольдом!.. И потому от одного их вида большинство учеников интерната сразу пробивало на смех. Но зря они так веселились. Даже три года назад, когда Танти и Гарри только прибыли в школу и сразу выбрали себе в товарищи Зайца, "в дыню" получали все самые резвые старшеклассники обоих вышестоящих лет обучения.

Между прочим, несколько раз созданные комиссии из преподавателей и постоянный надзор воспитателей непосредственно в столовой, с уверенностью доказал: ученика Бровера никто не объедает, он порой съедает и три порции. А частенько ест больше Гарольда Стенеси. Просто у парня невероятный, а скорей всего, существенно нарушенный обмен веществ. Или, если выразиться более научно: повышенный метаболизм.

Вот такой была небольшая часть истории жизни этих трёх юношей, завершающих среднее образование, и которые сейчас, стоя возле окна, продолжили обсуждение возможных жизненных осложнений в результате неожиданных смертоубийств. Избыточное выделение адреналина давно прекратилось, а спать так и не хотелось.

Да и сбежавшиеся со всего Китланда полицейские спокойной ночи желать не собирались. Предположения по поводу вездесущей прессы тоже оправдались на все сто. Но если основную массу пишущей и снимающей братии удалось приостановить на воротах, то корреспонденты, имеющие персональные или служебные флайеры, осуществили настоящий штурм непосредственного места событий, пытаясь сделать хоть какие-то фотографии или получить хоть какие-то комментарии. Когда им это не удалось, некоторые флайеры рванули к жилым корпусам, где прямо через окна принялись фотографировать взъерошенных, полуголых учеников и мечущихся по внутреннему двору воспитателей.

Озарилось фотовспышками и окно троих друзей. Но те, к тому времени, уже сидели под подоконником. Гарольд привычно держал вырывающегося Зайца, который болезненно обожал фотографироваться, а Тантоитан ворчал, словно старик:

— Только не хватало нам на первую страницу какой-нибудь газетёнки попасть!

— Подумаешь! — сипел вырывающийся Роман Бровер. Отсутствием чувства юмора он тоже не страдал: — Зато как здорово смотрелись бы ваши рожи под заголовком: "Их товарищ мог бы выжить при хорошем питании!"

— Троглодит! — возмущался Амбал, любовно награждая товарища тумаком между лопаток, — Ведь больше меня жрёшь!

— А кто поверит? На тебя глядя… Ой! Пусти! Руку сломаешь, придурок!

— Эй, ты там осторожнее… — забеспокоился Танти, опустивший тем временем светонепроницаемые шторы на окнах. — И хватит дурачиться! Давайте лучше комнату осмотрите, и на подоконник гляньте: вдруг мы какой след оставили! А я — костюм достирывать.

Через полчаса друзья навели полный порядок и устранили все подмеченные мелочи соучастия в сегодняшнем событии. Полиция и пресса к тому времени тоже стали рассасываться, и ничего не оставалось делать, как завалиться спать.

— Утро вечера… — Танти начал было цитировать народную пословицу, но его с ехидным смирением перебил Заяц:

— …Прожорливее!

— Да нет! Я хотел сказать…

— …Голоднее? — встрял теперь уже Гарольд. — Это ты прав, приятель! Хотя я бы уже сейчас пожрать не отказался.

— И я не откажусь! — с готовностью приподнялся на кровати субтильный, с врождённым нарушением обмена веществ Роман Бровер. — Хотите, к девочкам сбегаю, попрошу чего пожевать?

— Не хотим! — рявкнули сразу две глотки. Уж друзья знали прекрасно, что посыльный может и не вернуться до самого завтрака. Сердобольные девочки обязательно отыщутся, накормят Зайца от пуза прямо на месте, а то и запрягут в какую-то бессмысленную работу. Зато для его товарищей фиг что дадут.

Глава вторая3588 год, 10-ое мая, Китланд

Губернатор города без стука ворвался в кабинет управляющего имперской безопасности и, на правах старого друга, запричитал прямо с порога:

— Вольдемар! Что тут у тебя творится? Не успел я всего на два дня выехать по семейным делам, как весь Китланд перевернулся с ног на голову! И только что я узнал, что буквально через час прибывает специальная комиссия с Оилтона. Мне по краберу нашептал один мой друг из министерства, что с места сорвались самые важные шишки как по социальному развитию, так и по твоему ведомству. Кошмар! А ты тут… сидишь!

— Что ж мне, подпрыгивать? — горестно отозвался безопасник, кивком указывая прибывшему на кресло напротив. — Хотя потому и сижу, что ноги от страха отнялись…

— Ты чего, в самом деле? — застыл губернатор.

— Твоими молитвами ещё бегаю, но приятного всё равно мало. Мне уже известны некоторые имена спешащих к нам с визитом.

— Ну…?!

— Не знаю, кто там из твоего начальства прётся, но на мою голову сейчас свалятся командир Дивизиона Серджио Капочи, лучший имперский следователь Энгор Бофке и начальник дворцовой стражи маркиз Винселио Грок.

— Святые электроны! А маркизу чего во дворце не сидится?

— Понятия не имею. Видимо, от старости неймётся.

— Ну, с этим ладно. А вот Капочи и Бофке чего сюда торопятся?

— Сам в шоке. Спроси чего полегче…

Маркиз Винселио Грок в свои шестьдесят девять лет считался персоной, наиболее приближённой к самому императору. Потому что он носил его на руках младенцем, обучал боевым искусствам в юношеском возрасте, грудью прикрывал в любых ситуациях и в любое время, да и вообще считался самым лояльным по отношению к императорской семье. По большому счёту, рано потерявший родителей император относился к маркизу как к близкому родственнику. Помимо этого, Винселио считался начальником личной императорской стражи, и в течение последних десятилетий подбирал самых лучших воинов на должности телохранителей. Этот ещё довольно крепкий в свои шестьдесят девять лет мужчина совал нос, куда ему заблагорассудится, и его слово на Совете имело порой чуть ли не решающее значение..

Но если прибытие маркиза ещё укладывалось в некое логическое русло, то вот личное участие в этом деле командира Дивизиона вызывало крайнее удивление и вполне обоснованную тревогу. Серджио Капочи являлся главным координатором служб имперской безопасности, а уж личное командование Дивизионом вообще ставило его на второе место в пирамиде власти после императора. Это элитное воинское подразделение, куда попадали только самые лучшие из лучших воины современности, занималось, в основном, охраной всей императорской семьи и зданий императорского комплекса в целом. Но не было, пожалуй, ни одного воинского столкновения или прочего вооружённого конфликта, где в самый решающий, переломный момент не появились бы всепобеждающие и мгновенно подавляющие любое сопротивление воины Дивизиона. Мало того, по устойчивым слухам, именно подчинённые Серджио Капочи наносили превентивные удары в самые центры только зарождающихся бунтов, заговоров или провокаций. Несомненно, что командовать самыми лучшими мог только ещё более лучший. Так что о личных боевых качествах Капочи ходили просто сказочные легенды.

Следовательно, если такой человек прибывал в Китланд, значит, случилось нечто ужасное, сравнимое лишь с неожиданной вспышкой кровавой гражданской войны, которое произошло пятнадцать лет назад на этой планете. Тогда даже этот патриархальный, консервативно спокойный город подвергся массированным бомбардировкам и наполовину выгорел от пожаров. Но и тогда для погашения конфликта и уничтожения почти под корень обеих противоборствующих сторон хватило лишь ввода регулярных войсковых подразделений империи. Ни тогдашний командир не появлялся здесь, ни сам Дивизион.

И вряд ли события сегодняшней ночи могли быть причиной такого визита. Ведь в некоторых криминогенных городах Сандии и не такое порой случалось, но всегда при этом разбирались, вылавливали и судили собственными силами.

Ну и, наконец, зачем тащить в Китланд Энгора Бофке? Самый лучший и знаменитый следователь империи использовал свои таланты лишь в наиболее экстренных и тяжелейших случаях, которых и на центральной планете хватало с излишком. Настойчивый и молодой, всего лишь сорока трёх лет от роду, этот гений сыскной работы уже получил почётное прозвище «Рекс» — за свою невероятную хватку и феноменальную настойчивость в преследовании или разоблачении любого преступника. Причём, пару раз Бофке откопал компромат на таких "больших и неприкосновенных" столпов общества, что его откровенно стали бояться не только жулики, взяточники и аферисты всех мастей, но и вполне честные, лояльные граждане. Тем более, что про Рекса шёпотом пересказывали "правдивые истории", в которых он, только взглянув на человека, сразу определял, сколько раз и с кем тот изменил своей второй супружеской половинке. А ведь подобные прегрешения есть у всех! Ну ладно, пусть не у всех, но те, у кого их нет, просто элементарно никого не интересуют.

Именно поэтому Управляющий отделения безопасности и был в некоторой растерянности. Но на его фатальное предложение "спросить что-то полегче" губернатор только рассердился:

— И спрошу! — В волнении глава гражданской власти города привстал в кресле. — Что произошло?

Его приятель скривился, будто съев целый лимон, и тяжело вздохнул:

— Да вот сижу, сам ничего толком понять не могу. А ведь придётся о каждой гильзе и каждой секунде отчёт нашим гостям предоставить. Да сам посмотри, — он развернул над столом голографическое изображение места происшествия. — Вот это забор, вот в этом месте находилось два флайера нападающих. Практически сразу начинаются «большие» вопросы. У них оказалось лазерное ружьё с контактным лучом, которым они повредили детекторы обнаружения движения.

— У-ля-ля! А что, есть и такие? — вырвалось у губернатора.

— Слышал, что есть, а теперь уже и увидел, — последовал многозначительный ответ. — Затем, один из преступников перемахнул через забор и сделал подкоп под проволочным заграждением. Скорей всего, за это время к нему подтянулись и остальные подельщики. Но сам «землекоп» дальше не пошёл, а вернулся к забору. Так определила экспертиза по следам на его комбинезоне. Всего на тот момент на разделительной полосе скопилось шесть человек. Трое из них, обладая внушительным комплектом вооружения, в том числе и гранатами нескольких типов (!), ринулись в подкоп и вышли во внутренний периметр. И вот тут вообще начинаются самые большие чудеса! При предварительном осмотре следователи сделали вывод, что один из нападающих сразу после того, как прополз под колючей проволокой, оглушил одного своего коллегу ударом в лоб и поломал руку второму. А потом, достав свой штурмовой автомат «Жало», стал крутиться на месте и стрелять во все стороны. Сделав почти два полных оборота, он выпустил из магазина все шестьдесят пуль и сам был расстрелян оставшимися на разделительной полосе коллегами. Но, в результате этой круговой и жутко беспорядочной стрельбы, двумя пулями в живот был смертельно ранен человек с поломанной рукой, убит тремя пулями оглушенный в голову, и одной пулей тяжело ранен в грудь «землекоп». Вот здесь он так и остался лежать, — короткой указкой безопасник показывал местоположения тел на висящей в воздухе голограмме.

— Удалось его допросить? — заинтересовался губернатор.

— Если бы! Оставшиеся двое нападающих из пистолета, выстрелом в затылок, добили «землекопа» и бросились уходить. Один их флайер полиции удалось перехватить на околицах космопорта. Всё-таки вовремя поднятая охранниками тревога помогла в беспрецедентной погоне. Машину повредили, она упала и не просто разбилась, а сгорела. Но второму флайеру удалось прорваться к кораблю, небольшой круизной яхте, и двоим нападавшим повезло на рискованном форсаже подняться в космос. На предложение сдаться беглецы ничего не ответили, и пограничный имперский крейсер, следуя жёстким боевым инструкциям, распустил увертливую яхту на атомы всего одним залпом.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что из участников ночных событий никого не осталось в живых?

— Очень бы хотел возразить, но… — управляющий имперской безопасности с сожалением развёл руками. — Чуть позже вскрылись новые факты. Вот здесь, почти у самых ворот и блока охраны, отыскался второй подкоп. Вдобавок, и детекторов движения здесь, на каменном заборе, не оказалось в связи с ненадобностью: охранники просматривают этот участок визуально. Но именно через этот подкоп, чуть раньше кровавых событий и стрельбы, группа неизвестных совершила отход после совершённой в административном здании интерната кражи. Причём сам объект похищения хоть и имеет определённую ценность, скорей всего, вызовет смех: крупная коллекция миниатюрных моделей бронетехники. Продать её целиком вряд ли получится, а одиночные экземпляры продавать бессмысленно. Сейчас, кстати, по городу проверяют всех коллекционеров и фанатов подобных безделушек.

— О! — вскинулся губернатор. — У моего сына более, чем два десятка!

— Знаем, — глаза безопасника блеснули мрачной иронией. — Твоё алиби проверили в первую очередь.

— Ну, ты и!.. На мне тренируешься остальных пугать?

— Ага, такого жёлудя, как ты, запугаешь! Так вот, после более тщательного и скрупулёзного анализа событий прорисовалась несколько иная картина. Точно доказать нам, конечно, ничего не удалось, но, вполне возможно, что один «вор», заметив непонятных конкурентов, продвинулся вдоль ограждений, рассмотрел противника, вступил с ним в схватку и поднял тревогу. Потому что, смотри, вот этот первый, оглушённый, сразу после удара упал именно на колючую проволоку, задействовав детекторы и натяжители. Вот этот, с поломанной рукой, так и остался лежать вот здесь, корчась от боли, ну а уже с третьим неизвестный воришка затеял танец с перетягиванием автомата.

Губернатор тоже когда-то проходил воинскую службу, поэтому разбирался не только в гражданских делах:

— И вот эти двое стреляли по нему в ответ? Как же он выжил?

— Прикрылся трупом и дождался, пока преступники сами не сбегут.

— Тогда как его не заметили охранники интерната?

— В создавшейся суматохе такое вполне могло случиться. Все мчались именно сюда, а этот участок возле ворот остался практически без присмотра. Камер там тоже нет. Так что одиночка мог преспокойно переждать вот здесь, возле дороги, в густой траве, а потом смешаться с толпой корреспондентов и прочих сбежавшихся любопытных.

— Невероятно!

— Везучий и ловкий стервец…

— И сам справился с тремя диверсантами?

— Ещё и уникальный боец!

— Ага! И ловкий, и вор, и боец, и вдобавок честный патриот, не жалеющий своей жизни ради высшей справедливости! Ха! — губернатор не скрывал своего сарказма. — Всё шито белыми нитками! И если уж я не верю ни единому твоему выводу, то остальные, — он понятным жестом большого пальца ткнул в потолок, — тем более не поверят!

Начальник управления имперской безопасности печально и продолжительно вздохнул:

— Вот потому я и сижу здесь, а все остальные подчинённые носятся в мыльной пене. Свидетелей нет, причины нападения неизвестны, а на руках одни трупы… А на голову вот-вот нагрянут нежданные гости из столицы.

Глава третья3588 год, 10-го мая, Китланд

В этот день занятий не было, считалось, что ученики самостоятельно готовятся к завтрашним экзаменам. Но три друга с самого раннего утра всё равно оказались на ногах. Гарольд и Танти рванули в спортзал на утреннюю тренировку, а Роман с той же самой целью окунулся в виртуальный мир компьютерной вселенной. Собственный распорядок дня нарушать не следовало в любом случае, да и последствия ночных событий хотелось выяснить как можно скорее. Даже направления разведки между собой распределили, во время чистки зубов, чётко и конкретно. Заяц выискивал в сети любые упоминания, гипотезы и выводы. Лучше него всё равно с этим бы никто не справился. Амбал со своей огромной комплекцией давил массой при непосредственных опросах учителей, охранников и воспитателей. От него не так просто было отмахнуться или проигнорировать. Ну и кому-то следовало разобраться с двуличным конюхом.

Позавтракав самыми первыми, сразу занялись делом. Танти выбрал для себя проникновение в конюшню, а по возможности и тщательный осмотр всего, что связано с Немым. Потому что загадочные действия служащего среди ночи, больше всего беспокоили юношу: откуда вдруг у простоватого конюха взялось оружие и с какой такой стати, он засел в таком важном стратегическом пункте обороны. Уж не связан ли он был с нападающими? Вдруг у него и задание было: прикрывать злоумышленников огнём? Так что странного служащего следовало проверить и разоблачить в первую очередь. Вплоть до того, что лично, при малейшей возможности, провести тщательный обыск в домике при конюшне. Если самому не получится, то вовремя раскрыть на это дело глаза полицейским следователям.

Скорей всего что милый, вечно улыбающийся и в меру общительный для своего дефекта мужчина, по внутреннему боевому распорядку ещё и во внештатной охране подрабатывает и его помощь необходима как раз вот в таких, экстренных или неординарных случаях. Но по логике вещей подобные перестрелки в интернатах никогда не случались, так что и никакого смысла во внештатных боевиках, наглухо законспирированных под недалёких служащих, не было. А верить наблюдательности Зайца следовало неукоснительно: Раз уж он марку автомата успел рассмотреть в полумраке, то уж преобразовавшуюся, звериную поступь конюха тем более заметил. Из чего следовало, что под Немого следовало немедленно "копать, копать, копать и копать!"

Нельзя сказать, чтобы конюшня считалась такой уж большой достопримечательностью данного учебного заведения. Но подобные островки для обучения верховой езде и повсеместными не являлись. Данный интернат в этом плане считался скорей, положительным исключением и обучение верховой езде ни в коей мере не являлось обязательным. Поэтому большинство учеников если и не игнорировали великолепных животных, то удовлетворялись десятком, двумя уроками, полученным умением просто держаться в седле и больше в конюшне не появлялись до конца обучения. Ведь по правилам интерната, каждый желающий покататься и поучиться выездке обязывался не просто к уходу за животными, но и к чистке помещений. А это сразу у многих отбивало желание носиться наперегонки с ветром по небольшому лугу, расположенному за основным садом.

Танти и Гарольд, издавна решившие и выбравшие для себя профессиональную стезю космодесантника, считали умение отлично ездить верхом, обязательным условием полного усовершенствования. Поэтому уборка навоза их никогда не отпугивала, ребята являлись самыми активными посетителями конюшни, и, пожалуй, самыми умелыми наездниками к данному времени. Они обязательно выкраивали в своём плотном распорядке дня как минимум пару часов раз в два дня для усовершенствования джигитовки в движении, управления животными в выездке и прочих сопутствующих умений. Да и в другое свободное время порой заскакивали на пару минуток, чтобы угостить нескольких избранных по взаимной симпатии лошадей, стащенной на кухне морковкой или куском сахара.

Вот и сейчас Тантоитан использовал обычный повод для осмотра конюшни. С несколькими кусками сахара-рафинада и корешком петрушки, которую очень обожал один каурый жеребец, он лёгкой трусцой вбежал в просторные помещения и двинулся к выбранным стойлам. Но на полпути оказался остановлен вопросительным и требовательным мычанием. Обычно таким способом Немой привлекал к себе внимание учеников. Юноша с готовностью остановился и постарался дружелюбно улыбнуться:

— Привет, Клайн! — само собой, что нормальное имя у Немого тоже имелось, — Я к каурому…

Конюх так и остался в боковом стойле, и создалось впечатление, что он там прятался до этого времени. Хотя вилы в руках и наполовину растрёпанный тюк соломы, должны были показать обычные трудовые будни. Отставив инструмент, он сдержано кивнул и понятными жестами спросил, на какое время ученик записан для занятий.

— Да нет, я просто на пару минуток, — ладонь раскрылась, показывая сахар, — Мимо пробегал, вот и решил заскочить.

Служитель сразу отрицательно замотал головой, показывая и пальцами, что сахар жеребцу в данное время ну никак нельзя давать. Порой такие запреты им частенько раздавались по неведомым для остальных обывателей интерната причинам.

— Хорошо! Тогда я его петрушкой угощу. Ты ведь сам объяснял, что этот корешок коням всегда можно.

Клайн с непонятной досадой скривился, словно подыскивая другую причину для отказа. Затем вышел в проход и с явным сомнением обернулся на центральные створки деревянных ворот. Да и вообще, сегодня он выглядел более чем странно. Всегда приветливый, радостно улыбающийся, идущий навстречу каждому посетителю, сейчас он смотрелся настороженным и явно обеспокоенным. Видимо ночные события если и не касались его непосредственно, то уж косвенно задели сильно. Даже сама фигура стала похожа на сжатую пружину или готового в любой момент к прыжку хищника. А наличие у этого человека автомата, а скорей всего и иного оружия, лишь осложняло как любые наблюдения за ним, так и вполне невинные переговоры.

Поэтому Тантоитан старался не выдать своей заинтересованности. В подобном случае логично выглядеть беззаботным и недалёким, что он и сделал с напускной непосредственностью:

— Да я быстро! — и с места сорвался к дальним стойлам.

На немного запоздалое мычание он постарался не реагировать, но всё равно после короткой пробежки замер на месте. Возле каурого жеребца уже кто-то был, и поняв, что его заметили, фигурка не узнанного сразу ученика вышла к дверце. Настроение у юноши сразу обвалилось, а все его подозрения и намерения что-то выведать покрылись туманом открытой раздражительности:

— Ты чего здесь делаешь? — воскликнул он с досадой. — Ведь у тебя тренировка по плаванию!

— Готовлюсь к экзамену по художественной выездке! — нагло соврала самая противная и надменная воспитанница данного интерната. — А тебе чего здесь надо?

— Не хами! Лошади тебе одной не принадлежат, да и каурый, удивляюсь, почему тебя не кусает…

— А я вот удивляюсь, с чего это ты так подробно знаешь моё расписание? — девочка высокомерно приподняла брови: — Следишь за мной?

— Ха! Причина банальна: стараюсь выбирать время и место, где тебя быть не должно, — с юношеской жестокостью пояснил Тантоитан. — Потому что твои выходки и зазнайство уже всех достали, даже Зайца.

— Ой, не смеши меня! — девушка вышла в проход и подошла к раскрасневшемуся Танти чуть ли не вплотную:. — Дыня, ну когда уже в твоей голове созреют семечки? Неужели ты не понимаешь, что ваша навязчивая опека, Романа только портит?

Вот такой мерзкой, задиристой она была всегда, сколько ребята её знали. Но сейчас наглые упоминания неприятного в последнее время прозвища, а также инсинуации на тему семечек, вообще моментально довели юношу почти до неконтролируемого бешенства. Он только и смог, что сжимая кулаки, выдавить сквозь зубы:

— Следи за своими словами! А не то…!

— Что? Хочешь сказать, что побьешь? — она преодолела то мизерное расстояние, остающееся между ними, и бесстрашно смотрела ему в глаза, — Ну так попробуй! Но учти, что сразу втройне получишь от меня в ответку! Я не Заяц, прощать не стану.

Драться с этой пигалицей действительно было бы ниже всякого человеческого достоинства. Но и ответить на ложные обвинения следовало немедленно:

— Клёша! Да с чего ты взяла, что мы его хоть чем-то обижаем? Он самый лучший наш друг.

— Я тебе не "Клёша"! — раздалось в ответ угрожающее змеиное шипение. Она вообще ненавидела данное ей прозвище, производное от перекрученного имени. На что он ответил со звериным рычанием:

— А я тебе не «Дыня»!

Между обоими уже начали проскальзывать ощутимые только подсознанием молнии, когда обстановку разрядило миротворческое мычание Немого и его ладони опустившиеся на плечи юноши. Танти непроизвольно присел и отскочил в сторону. А потом размашистым шагом устремился к выходу. В голове вращались жутко обидные мысли:

"Ну как я опять сорвался? Давал ведь себе и Гарольду слово не заедаться и держать себя руках. Вечно эта Клёша меня своими провокациями и надменностью до бешенства доводит. Вот уж…змея! Лягушка…! Ящерица! Саранча противная!"

На пол пути к спальному корпусу ему встретился Гарольд, который не разжимая особо губ, заговорщески спросил:

— Разузнал?

— Шлагбаумом ей по голове! — в сердцах воскликнул Танти, — Ты себе не представляешь, как эта Клёша всё испортила!

— Понятно, — сочувственно закивал Амбал.

Затем демонстративно сплюнул в сторону конюшни и бросился догонять товарища. Уж он то лучше всех знал подноготную самых непримиримых и антагонистических во всём интернате отношений.

История эта началась в начале этого, последнего учебного года. В первые дни занятий в школу доставили того самого каурого жеребца и парочку прекрасных, не менее породистых кобыл, которых и сопровождал новый конюх. Понятно, что служащему из-за его немоты сразу навесили соответствующее прозвище, но он никогда на это не обижался. Молодой, лет двадцати пяти мужчина, всем понравился своей доброжелательностью и непосредственностью, и несмотря на врождённый дефект, моментально подружился с самыми заядлыми наездниками. И этот счастливый период продолжался целую неделю.

А потом и эта пигалица свалилась как снег на голову. Откуда и за что её перевели именно в интернат Китланда, никто не знал, да и по существу, родословная отношения к делу не имела. Но чуть ли не с первого часа её пребывания, новенькая встала на пути у троицы друзей. Началось всё в тот момент, когда Танти и Гарольд прибыли в конюшню на запланированные занятия и там наткнулись на своего субтильного друга. Заяц выглядел самым счастливым в мире и пуская слюни встретил друзей восклицаниями:

— Там такая девочка! Такая…! Её Клеопатра зовут!

— Хо-хо! — обрадовался Тантоитан, хлопая Романа по плечу, — Слишком ты доверчивый! Если она — Клеопатра, то я — Александр Македонский!

Его смех резко оборвался, когда он увидел, что записанного на него каурого собирается оседлать какое-то невзрачное создание.

— Эй! — строго крикнул он незнакомке в спину, — Вали отсюда! Это мой конь!

Та уже к нему повернулась всем корпусом и теперь смотрела расширенными глазами. Но без всякого страха или сомнения. Причём чуть ниже воротника у неё на бейдже красовалось отчётливо имя и фамилия: "Клеопатра Ланьо". Вряд ли бы новенькая осмелилась воспользоваться выдуманным именем. Обое полминуты рассматривали друг друга со всем возможным апломбом, а потом девочка заливисто расхохоталась:

— Твой конь? Да ты никак потомственный ковбой! Вернее конокрад, который только и может, что мечтать иметь такого красавца.

Она каким-то слишком уж хозяйским жестом погладила каурого по громадной скуле и тот ответил приветственным ржанием. Такое предательство прекрасного животного, на приручение которого Танти потратил почти четверо суток, его добило так, что он лишился дара речи. И какое-то время общался с появившимся рядом конюхом лишь возмущёнными жестами для глухонемых:

"У меня сейчас два часа занятий на этом коне!"

"Знаю, знаю! Но ты не расстраивайся, можешь взамен выбрать любое другое животное".

"Но я записан на каурого!"

"Сочувствую. Но ведь девочкам надо уступать. Тем более она новенькая, у неё здесь ни друзей, ни знакомых. А этот конь её признал и разрешил себя оседлать…"

"Так у неё никогда друзей не появится, если она начнёт воровать и устраивать полости!"

"Ну зачем ты так? Она ведь вполне хорошая и воспитанная девочка. Разве тебе трудно ей уступить?"

"Нисколько! Но это всё равно как украсть мою порцию в столовой, сожрать её, а потом попросить: я страшно голоден, спаси меня…"

Похоже, что девочка совершенно не могла понять, о чём идёт речь, разве что догадывалась. Потому что смотрела на переговаривающихся жестами немых, скривившись от подозрения. Наконец это ей надоело, она схватила жеребца за узду и стала выводить из стойла с надменным восклицанием:

— С дороги!

Клайн ловко отпрыгнул в сторону и с каким-то неприятным умилением посмотрел вслед выносящейся из конюшни новенькой. С той самой минуты стало понятно, что у конюха вдруг ни с того, ни с сего объявилась любимица, которой он потворствовал и делал поблажки в любом вопросе. Танти тогда тоже удачно отпрыгнул с пути невоспитанной хамки, но при следующих встречах постарался использовать весь свой ум и сообразительность, чтобы поставить наглую выскочку на место. Между ними началась тотальная война, в результате которой Клеопатра Ланьо старалась не появляться в присутствии Танти на игровых площадках, а он ей подчистую проигрывал на территории конюшни. Дошло даже до того, что он решил забросить джигитовку и конную выездку, и только благодаря Гарольду вновь и вновь появлялся возле животных и, сжав зубы, седлал то, что ему доставалось. Потому что самое лучшее животное из готовых под седло, всегда оказывалось занято Клёшей.

— Не обращай на неё внимания, игнорируй! — со всем напором уговаривал и поучал лучший друг. — Я со стороны заметил, что когда ты её не видишь, она набирает в грудь воздуха и ждёт. Но как только твоя голова или корпус начинает разворот в её сторону, она и выдаёт свои гадкие пассажи и провоцирует тебя вызывающим поведением. Борись! Тренируй свою волю! Докажи что ты и в данном случае достоин высокого звание великого, рассудительного воина. Закаляй выдержку! Убеди своим игнорированием, пренебрежением, что она — пустое место!

И Танти тренировался. А потом доказывал. И с каждым разом у него получалось всё лучше и лучше. Да и учёба почти завершилась, оставалось пятнадцать дней, после чего выпускники разъедутся по всей Империи, искать свои жизненные дороги. Но иногда срывался, как вот сейчас и ничего не мог с собой поделать. Даже специально изучил распорядок дня и расписание учёбы Клеопатры, лишь бы с ней не пересекаться, и всё равно не повезло. Чего этой пигалице понадобилось в конюшне?

Именно этот вопрос и задал в первую очередь Гарольд, когда они вдвоём нависли за плечами Романа Бровера.

— Сам не пойму… Тренировку по плаванию пропустила…

— Значит, ты ничего не высмотрел и придётся Клайна «сдавать»?

— Не знаю. А ты что думаешь? — Танти сжал ладонью плечо их компьютерного гения.

— Тоже терзаюсь сомнениями, — признался тот, не прекращая своего пребывания в виртуальном мире, — С одной стороны мне сейчас ничего не стоит запустить в сеть неотслеживаемую информацию: мол, масса ребятишек из окон успели заметить как притворяющийся немым конюх, бегал ночью с огромным автоматом.

— Почему "притворяющийся"? — удивился Гарри.

— Так положено, приятель! Все тоже будут ошарашены новостью о притворстве и начнут перепроверять Клайна до седьмого колена. А вот в наличии автомата никто не усомнится.

— Хитро…

— А ты думал! Прислушивайтесь к умному человеку, глядишь и сами не такими круглыми дураками останетесь. — Роман вытащил ладонь из туманного сгустка пространства перед лицом и погладил себя по растрёпанным вихрам. — Но с другой стороны вдруг этот Клайн и в самом деле законспирированный работник госбезопасности? Раз кто-то к нам пытался пробраться с целым арсеналом, то кто-то вполне мог предугадать подобную вылазку и на всякий случай внедрить сюда своего агента.

— Слишком сложно получается, — сомневался Танти. — Разве что на территории интерната в древности закопали какое-то уникальное сокровище. И что ты там упомянул по поводу арсенала?

— В печать просочились сведения, что у террористов имелись гранаты. Причём разного назначения.

— Значит всё-таки террористы?

— Так считает большинство обозревателей. А вот тут я выписал несколько десятков других, весьма интересных с моей точки зрения, предположений. Можете глянуть. Возможно, что кто-то и угадал, потому что мне версия о заложниках ну совершенно не импонирует.

— Да, маловато их для захвата интерната, слишком маловато…, - бормотал Танти, вместе с Гарольдом вчитываясь в красивые строчки каллиграфическим почерком. — Да и боевик, рывший подкоп — сразу вернулся к забору. Мне кажется, те трое должны были прикрывать окончательный отход. Знать бы: после чего…

Гарольд ткнул своим мощным пальцем в одну из строчек:

— А вот месть кому-то из преподавателей — вполне подходит. Многие прожили долгую жизнь, многое прошли, многое пережили. Вполне возможно, что и обидели кого ненароком. А обиженный не забыл, решил отомстить и отправил наёмных убийц.

— Ага! — поддержал Роман, отрицательно хмыкнувшего Тантоитана. — Даже на территорию школы для такой мести легче всего подослать мокрушника-одиночку, который под видом того же сантехника пройдет куда надо, двинет разок монтировкой и суши тапки. Мне больше всего другая идея импонирует.

— Какая?

— Только после вас, господа! Вам тоже полезно думать.

Стоящие у него за спиной друзья переглянулись, моргнули друг другу и перешли на таинственный шёпот:

— Кажется, я знаю!

— Я тоже догадался! Всемирная мафия не дремлет, и они возжелали перехватить самое ценное у Доставки.

— Точно! Ведь каждый гений у них на учёте, а информация об этом получила утечку. И мафия пошла на всё.

— Они специально подстроили отсутствие товарищей по комнате, приготовили длинный мешок и решили похитить звезду мировых виртуальных сетей…

— Знаменитого Романа Бровера…!

— По прозвищу Заяц!

Роман уже всем телом вернулся в этот мир, близоруко присмотрелся к веселящимся друзьям и, надевая очки, фыркнул:

— Ребята, хватит дурачиться. Тут такой серьёзный момент, а вы дурку гоните.

— Ты серьёзно о похищении говоришь? — хохотнул Гарольд, ещё раз пробегая глазами бумажку с разнообразными гипотезами, — Но до этого даже газетчики не додумались. Чего уж ты…, пыжишься?

Заяц ничего не ответил, только демонстративно перевёл взгляд на Танти и выжидательно замер. Тот пожал плечами:

— Версия очень хорошая и где-то созвучна с моим размышлениям. Но что нам это даёт? На носу выпускные экзамены, сбор документов, получение аттестата и подъемных. По слухам у нас здесь два потомственных графа, маркиз и целая тележка баронов. Да и мы могли бы себе любую родословную придумать. В итоге: какой смысл копаться в биографии всех учеников?

— Ну…, ради спортивного интереса!

— Нет, Заяц! Делать нам больше нечего. Если это кто-то с последнего класса, то мы его и так больше никогда не встретим, а если их младших, то наверняка и без нас разберутся. Главное чтобы меня тут никаким способом к делу не пришили. Мне вон с Гарри в училище поступать.

— А если я отыщу? — не унимался Роман. — У меня и программка подходящая имеется, только правильно запрос сделать осталось.

— Ничего у тебя не получится.

— Ты тоже самое говорил по поводу моего трояна для документов инспектора по кадрам. А ведь получилось!

— Ну…, так ведь то — троян. Это тебе не секретные данные на сотни человек перелопатить! Я ведь тоже только немногим меньше тебя в виртуалке разбираюсь.

— А на спор! Слабо? — блеснул очками Заяц.

— Запросто!

— Ха-ха! — не выдержал Гарольд. — Чего соглашаешься? Ты этому гению уже и так все свои сувениры проспорил. Больше ничего не осталось.

Танти растерянно почесал макушку, припоминая, что у него ещё осталось, и неуверенно предложил:

— Давай, как друзья, просто на интерес поспорим?

— Фигушки! — ещё больше завёлся Роман. — Давай на что-нибудь солидное. Например: если я выиграю, то ты в течении десяти дней подходишь к каждой выбранной мною девочке и говоришь: "Извини за все нанесённые тебе обиды. Теперь я тебя уважаю и готов выполнить любое твоё поручение".

Оба его друга от услышанного предложения так засмеялись, что схватились за животы и повалились на пол. Выдавливая из себя изредка сиплым голосом по одному слову:

— Больной!..Безнадёжно…! Это уже не лечится. Такие как ты…, уже давно вымерли! Как мамонты на Земле! Не…, как динозавры…!

Видимо что-то из последних слов натолкнуло Гарольда на какую-то мысль и он, не прекращая хохотать, подполз к Танти. Зажал его извивающегося обеими ручищами, и продолжая давиться смехом прошептал нечто на ухо. Веселящийся товарищ согласно затряс головой, но прошло ещё несколько минут, пока оба не встали на ноги, помогая друг другу.

— Хорошо, хочешь солидный спор, то готовься. — Танти сделал несколько резких выдохов, возвращая себе более серьёзный вид, и проговорил: — Если выиграю я, то ты едешь с нами поступать в училище космодесантников. Идёт?

— Ха-ха! — теперь уже Роман смеялся от души, — Но ведь меня не примут!

— С нами — запросто! — заверил Гарольд товарища. — Мы ведь тебе уже сколько раз доказывали!

Действительно, споры на эту тему и уговоры не прекращались весь последний год и вспыхивали с завидной регулярностью. Да только Заяц и думать не хотел о карьере военного. Ему и на своём любимом поприще мирового интернета интереса хватало. Но сейчас истинный почитатель прекрасного пола, при воспоминаниях о несчастных соученицах потерял всякую осторожность и здравый смысл. Так ему захотелось, чтобы Танти хоть десять дней отнёсся ко всем девочкам с рыцарской вежливостью и джентльменским почтением.

— Ладно, договорились. — И, после того как прикоснулись кулаками в знак вступления спора в силу, ехидно добавил: — А ты теперь начинай репетировать свою коронную фразу перед зеркалом. Не забыл?

— Уже вызубрил наизусть! "Извини за все нанесённые тебе обиды. Теперь я тебя уважаю и готов выполнить любое твоё поручение". А? И не сбился ни разу!

— Отлично! Потому что возле Клеопатры ты вечно заикаться начинаешь.

Весёлость с лица Танти, словно ветром сдуло и оно пошло красными пятнами:

— А в дыню!?!

Теперь уже над ним, хохотали его лучшие товарищи.

Система образования в Оилтонской империи считалась стандартной по общегалактическим меркам. Обязательное среднее образование получали в возрасте от пяти до пятнадцати, максимум шестнадцати лет, после чего каждый подданный получал полное право выбора своего дальнейшего как обучения, так и существования. И хоть окончательные идентификационные документы выдавались в восемнадцатилетнем возрасте, полная самостоятельность наступала уже после получения среднего образования. Дальнейшая градация усовершенствований предлагала целую гамму многоступенчатых курсов, технических и гуманитарных училищ, ну и соответственно высшие учебные заведения. Было бы только желание учиться.

Для двух друзей выбор состоялся уже давно. Да вот только имелась одна существенная закавыка. Для поступления в военное училище космодесантников, курсанту к моменту первого вступительного экзамена должно было исполниться как минимум шестнадцать лет. Гарольду в этом смысле повезло, он потерял один год учёбы в девятилетнем возрасте при смене усыновивших его родителей. Так получилось, что те проигнорировали обязательную виртуальную программу для отдалённых обучающихся и ребёнку пришлось повторно проходить годичную программу.

Да что там говорить, даже Зайцу двадцать девятого мая исполнялось шестнадцать, и он мог первого июня приступать к сдаче экзаменов, а вот Танти не хватало очень много: год и десять дней. Поэтому для достижения своей мечты ему пришлось бы не просто один год потерять, а целых два, что какое-то время считалось жуткой личной трагедией. И только благодаря поддержке друзей, их советам и разработанной Романом сложнейшей компьютерной программы, был найден подходящий выход. Расчет, конечно, получался несколько громоздкий, основанный на некоторых элементах человеческой косности и привычек, но при всей витиеватости и наглости мог элементарно сработать.

Суть самого поступления в военное училище заключалось в наличии для приёма документов двух обязательных рекомендаций от людей, организаций, и учебных заведений к этому уполномоченных. То есть космодесантником мог стать человек никогда не сидевший за партой, никогда не видевший мэрии, но имеющий на руках бумагу с подписью, например наивысшего местного представителя дворянства. А вторую мог дать боевой ветеран, имеющий в наградном списке "Изумрудную ветвь" за высшие боевые заслуги. Тут тоже существовало два важных нюанса. Первый: рекомендации обязывалось писать от руки на гербовой бумаге, на которой имелись все данные претендента: в том числе и где, а самое главное, когда родился. Ну и второе: если поступающий не наберёт необходимое количество баллов на вступительных экзаменах и испытаниях, то он всё равно не поступит. Но! Если количество баллов окажется обвально низким, то давший рекомендацию человек, несмотря на все его титулы и прежние заслуги автоматически вычёркивался из списков уполномоченных. Общественные организации и учебные заведения под такие штрафные санкции не попадали.

Поэтому личностные рекомендации даже слишком уверенные в своих просителях поручители, старались не давать под любым предлогом.

После подсказок друзей, Тантоитан сумел предвидеть получение рекомендаций от посторонних людей и когда добился принятия его в ученики к двум мастерам боевых искусств, то сразу при записи сказал иную дату рождения: десятое мая три тысячи пятьсот семьдесят второго. Школа уникальных воинов находилась на противоположном конце Китланда и три раза в неделю приходилось туда добираться на общественном флайере, но больше всего юношу устраивало, что его там усиленно учили, а не спрашивали его метрику о рождении. К данному моменту он добился своим усердием и старанием таких высоких вершин в боевом искусстве, что оба наставника без малейших сомнений согласились дать свои рекомендации. Дело оставалось лишь за предоставлением им гербовых бумаг со всеми своими данными.

Вот для этого и понадобилось внести некоторые изменения в файл инспектора по кадрам. Понятно, что выдавай защищённые от подделок бланки лично директор школы, или тот же инспектор, они могли мельком взглянуть на дату рождения, задуматься и выявить «ошибку». Но весь расчёт как раз и строился на том, что требуемое учениками выдавалось как правило в секретариате интерната. А там работало две девушки, которые являлись на работу через день и их совершенно не интересовали конкретные лица. Так что и сверять гербовую бумагу, выданную беспристрастным, опломбированным несколькими печатями безопасности ксероксом, им следовало только с именным бейджиком ученика и его имеющейся на экране подписью. Ну, могли ещё отпечаток пальца проверить, если настроение превратное. Но негативной для ученика роли уже такие действия не играли.

Так что теперь оставалось лишь получить нужное, что и намеревалась сделать троица в самое ближайшее время. Потому и крутились как можно ближе к секретариату, высматривая, подмечая и обмениваясь мнениями.

По предварительным планам, получить бланки для рекомендаций ребята хотели уже сегодня, и вручить их вечером наставникам во время уроков боевого искусства. Гарольду там требовалась только одна рекомендация, вторую ему выдадут по месту окончания учёбы. Сложность заключалась лишь в том, что к обеденному времени как на территории, так и в самом административном здании интерната, скопилось неимоверное количество посторонних лиц. Всё-таки ночное происшествие с кровавыми убийствами заставило слететься к месту событий не только полицейское начальство из Китланда, и столицы Сандии, но и способствовало визиту некоторых важных шишек из Оилтона. Получилось массовое столпотворение. Как следствие, ребята оказались поражены видом стоящих на каждом повороте или перекрёстке угрюмых, перекачанных и обильно вооружённых парней. Причём всезнающий Заяц клялся и божился, что на некоторых маячащих по периметру парнях специальная форма для гражданского патрулирования. И данная форма находится лишь у всесильного и вездесущего Дивизиона.

Больше всего над подобными выводами друга потешался Гарольд:

— Думай, что говоришь, четырёхглазый! Не хватало только Дивизиону заниматься нашими местными террористами или похитителями.

Но Танти относился с уважением к обширнейшим познаниям их друга-интеллектуала, поэтому выведал все подробности и детали одежды, которые привлекли внимание, и скривился:

— Конечно, элитное воинство империи сюда вообще ни в какие ворота не пролазит, но если здесь начнут рыть следователи с Оилтона, то могут и до нашего троянского файла докопаться. Поэтому предлагаю вырывать бланки для рекомендаций немедленно. Хотя бы для меня одного. Будете прикрывать меня со всех сторон, лишь бы кто из высшего начальства не нагрянул и не стал заглядывать в данные. Они ведь привыкли всё проверять…

Ребятам в этом плане повезло. Кажется, начальству вообще было не до каких-то там сверок или праздного любопытства. Они метались так, что чуть друг друга с ног не сбивали. А потом, скорей всего вынужденно, вместе с огромной толпой прибывших чинов подались к непосредственному месту ночного происшествия. Как только ребята в этом убедились, как сразу рванули в комнату секретариата.

За красивой, прозрачной перегородкой гордо восседала одна из девушек, которая трудилась на этой должности чуть больше месяца. Да и самой ей исполнилось наверняка только, только восемнадцать. Самый оптимальный вариант! Когда ей изложили суть дела, она строго попросила опознавательный бейджик, надменно провела его над сканером и игриво стрельнув глазками в сторону наиболее эффектно смотрящегося Гарольда стала набирать данные запроса. А когда встала из-за стола и пошла к деловито подмаргивающему огоньками ксероксу, то ещё и попкой соответственно покрутила. Короткая юбчонка еле-еле прикрывала трусики, и Амбалу больше ничего не оставалось, как поддержать свою репутацию развратного бабника и сердцееда:

— У-у-у…, - восхищённый звук перешёл в задушевное посвистывание. Девушка резко повернулась и строго нахмурила бровки:

— Как вы себя ведёте, ученик?!

Но сразу чувствовалось, что строгость чисто показная и она не против хотя бы поболтать на отвлечённые темы. Беготня бледного начальства и их проблемы девицу совсем не волновали. Пришлось Гарольду продолжать:

— Мои губы и язык порой действуют непроизвольно от своего хозяина. Особенно когда хозяин впадает в ступор от восторга и восхищения.

Никто кроме двух человек в мире не знал, что смотрящийся на все девятнадцать лет парень выдавал подобные перлы лишь благодаря настойчивой зубрёжке под руководством своего близкого наставника: Тантоитана Парадорского.

Но секретарше такой ответ понравился. Непроизвольно облизываясь и глядя отстранённым взглядом на выползающие в приёмный лоток бланки, она их подхватила, положила на стойку перед просителем и выдохнула:

— Сверьтесь! — тогда как, на громадного и кучерявого красавца вновь постаралась посмотреть с многозначительной строгостью: — И что именно тебя восхитило больше всего? Мои туфли или моя причёска?

— Всё остальное, что находится между ними! — выпалил гигант с совсем непритворной страстью.

Но пока они там переговаривались, Танти вчитался в графу "дата рождения" и чуть не запрыгал от радости до потолка. Запущенный в секретные данные троян сделал своё дело: парень в единочасье стал «старше» на год и один месяц. Скрупулёзно проверив все остальные данные, он продвинул листы обратно:

— Всё верно!

Но тут неприятную заминку внёс в делопроизводство Роман Бровер. До этого он только и мог что стоять, отвесив челюсть и любоваться на вполне себе среднюю по красоте девушку, а теперь и его прорвало на обычное для него словоблудие:

— О, принцесса! — начал он, сглатывая слюну, — Блеск твоих глаз сравним с сиянием звёзд, а голос твой подобен голосу древних сирен, из-за которых погибали мореплаватели.

Несмотря на возвышенность речи, субтильный вид истощавшего от систематического недоедания ученика вызвал на лице девушки лишь недоуменную гримасу:

— Тебе тоже бланк нужен?

— Нет, нет! — зачастил словами Тантоитан, резко отталкивая бедром нахального донжуана. — Только мне! Где надо расписаться в получении?

Секретарша с некоторым раздражением вернула бейджик, выложила на доску электронный копиатор:

— Парадорский? Вначале здесь, — дождалась, пока раздастся писк подтверждения, и ткнула пальчиком на другом бланке: — Теперь вот здесь. — Затем вложила гербовые листы будущих рекомендаций в щель окончательной регистрации, и те по нижней части украсились несколькими штрих кодами, копиями подписей и голограммной печатью. — Напоминаю, что исправления во вносимом тексте практически недопустимы. Испорченные экземпляры обязательно сдать обратно.

— Конечно, конечно! — задышал с облегчением Танти, подхватывая листы и вкладывая в заранее заготовленную папку. — Большое спасибо!

И сразу очень грамотно внимание девушки переключил на себя Гарольд:

— Мне тоже кое-что надо, только я не знаю, как попросить и чем потом придётся рассчитываться…

— И мне надо…! — Заяц успел к тому времени преодолеть образовавшееся после толчка расстояние, проглотить опять накопившиеся во рту слюнки и обрести дар речи. Но его уже держал в прочном захвате Тантоитан и уводил вглубь коридора к ближайшему повороту. Поэтому субтильному другу ничего не оставалось, как жалобно воскликнуть: — Настоящая принцесса!

— Не то слово, — с восторженной радостью поддержал его многократно сильный товарищ. — Не просто принцесса, а будущая императрица!

И в следующий момент пара почти столкнулась со спешащей куда-то Клеопатрой Ланьо. Она от неожиданности замерла на месте, справедливо ожидая столкновения, но сноровка и постоянное состояние «начеку» позволили Тантоитану резко затормозить, хотя для гашения скорости и пришлось несколько грубо отшвырнуть Романа в сторону, а самому уже второй раз за сегодняшний день оказаться лицом к лицу вплотную к девушке. Причём больше всего его поразили огромные, явно испуганные и недоумённые глаза. Даже бледность проступила на щёчках. Что вызвало и у юноши ответное замешательство. Действовать он при таких встречах привык немедленно, но сейчас ничего больше и придумать не смог, как спросить и заверить:

— Ну? Чего испугалась? Не бойся, бить не будем.

— А-а-а! — стала входить в "боевой режим" Клеопатра. — Так ты уже осознал, что сам со мной не справишься? Решил Романа подговорить?

— Ха! Так ведь и вас двое! — он кивнул девочке за спину, где с явно неестественной улыбкой стоял конюх Клайн. — И чего это он всё время за тобой таскается?

— А нас к директору вызвали, сразу несколько лошадей серьёзно приболели. Надо их отправлять на лечение.

— Так это дело конюха.

— Собираюсь переводить его жесты для директора! — за последний год Клёша и в самом деле освоила язык жестов.

— Всё равно тебе пора уже давно быть в шестом зале на фехтовании.

— Ты мне не воспитатель, так что помалкивай. И так выглядишь слишком болтливым, тщетно пытаешься показать себя всезнайкой.

— Если ты о себе, то мне это необходимо, чтобы избегать негативных эмоций от общения с тобой.

— Ты бы лучше за своим премерзким поведением следил! Дыня!

— А ядовитей змеи, чем ты, Клёшка, наверняка во всём Китланде не сыщешь! — Танти опять понесло: — И знаешь, почему выпускной станет для меня самым счастливым днём? Потому что со следующего дня я тебя никогда больше не встречу! Даже случайно!

— Да?! Ну тогда я очень постараюсь тебе удружить! И ты ещё ой как пожалеешь о своих словах! Обещаю!

Они уже готовы были вцепиться друг в друга, как их с двух сторон растолкали Немой и Заяц. Причём девочка сразу кардинально изменилась: мило, невинно улыбнулась и по-дружески положила Роману руки на плечи:

— Скажи, чего вы с Танти обзывали меня принцессой?

Оказывается она прекрасно расслышала каждое слово из их восклицаний перед столкновением. И опять ничего не соображающий Заяц стал болтать не задумываясь:

— Это мы про секретаршу говорили, там её Гарольд развлекает. А мне ей не дали даже слова сказать. Но ты не принцесса, ты гораздо выше, ты богиня Клеопатра! И очень скоро Танти тебе это сам скажет. Обещаю! Ой!

Последнее восклицание у него вырвалось от боли: товарищ опять держал его руку в захвате и поспешно уводил по коридору к выходу из здания. Хотя один раз они всё-таки оглянулись и успели заметить, как Немой с Клеопатрой Ланьо поспешно скрылись за дверью директорского кабинета.

Глава четвёртая3588 год, 10-ое мая, Китланд

Этот день, по совокупности событий, запомнился для Танти как основополагающий, этапный и много определяющий. Ближе к вечеру он зарегистрировался на выходе, оставил на охране точные данные куда и на какое время отлучается, и бегом преодолев пустырь, вскочил в причаливший к пандусу, общественный флайер. Гарольд хоть и получил гербовый бланк, но спешить с передачей наставникам не стал: после некоторых размышлений его решили оставить присматривать за событиями в интернате. Так что будущий малолетний космодесантник отправился сам. Лететь к школе боевых искусств предстояло из-за частых посадок почти полчаса, так что у юноши было время для детального просмотра в памяти прошедших за последние сутки событий.

Хотелось ещё раз пройтись по деталям ночного боя, но тот уже почему-то смазался, отдалился, словно состоялся месяц, а то и два тому назад. Вместо анализа своих ударов и проведённых приёмов вдруг перед мысленным взором зависли глаза испуганной Клёши. Такой растерянной её видеть ещё не приходилось. Создавалось чёткое ощущение, что девочка вся сжалась от страха и именно эти открытые чувства вдруг разбудили неосознанное желание защитить эту егозу, охранить от напрасных оскорблений и глупых юношеских конфронтаций. Если бы Клеопатра так всегда смотрела на Тантоитана, то пожалуй он первым бы сразу вставал на её защиту, потому что чувство справедливости и желание защищать слабых у него горело всегда. Другое дело, что Клёша всегда раньше выглядела противной, зловредной и настолько агрессивной, что от неё впору считалось сбежать немедленно, а ещё лучше развернуться и уходить на полусогнутых лишь только она покажется вдалеке. Это от неё следовало защищать всех и вся и оставалось только удивляться, как она более, менее сносно ладила с несколькими появившимися у неё приятельницами и парочкой ребят из "тихого десятка лопушков". Так называли в интернате самых спокойных, неконфликтных юношей выпускного класса.

А вот сегодня в ней приоткрылось что-то новое. И очень жаль, что Танти опять пустился в бессмысленную перепалку, вместо того, чтобы выяснить или выведать причину мелькнувшего страха. Неужели и в самом деле побоялась, что её сейчас изобьют? Ерунда! Она раньше ещё и не так порой нарывалась, причём вдали от администрации, без конюха за спиной и вообще без свидетелей. Тут было что-то другое… Но что именно?

Тантоитан вышел из задумчивости, осознав в наивысшей точке «скачка», что через одну остановку ему выходить. Да и белый купол с башенкой на здании, названном учениками "Зуб мудрости", уже виднелся среди крон древесных великанов. И мысли юноши переключились на боевые искусства. Сколько себя помнил Тантоитан Парадорский, ему всегда и везде приходилось драться. Всегда несколько более крупный, чем его сверстники, он видимо только своим видом, бесстрашием и несговорчивостью вызывал желание более мелких одногодков, собраться двоим или троим и сообща навтыкать гордецу. А более старшие ребята старались сразу дать обидного подзатыльника, чтобы не смотрел так "нагло и вызывающе". Статус-кво устанавливался быстро: Танти никогда и ни у кого не просил пощады, не сдавался и не шёл на сговор или компромиссы. А только бил, рвал, царапал и ломал. И уже через парочку месяцев на него не решались броситься толпой: впоследствии всё равно выловит по двое, по трое и жестоко изобьёт. Боялись мальца задирать и старшие: ходить потом с расквашенным носом, подбитым глазом или свёрнутой скулой никому не хотелось. Вдобавок Танти при явном весовом или количественном преимуществе противника никогда не стеснялся нанести молниеносный максимальный урон и совершить немедленное тактическое отступление. Проще говоря — сбежать. А потом несколько часов терроризировать любую группу партизанскими наскоками из-за угла. Порой он такое вытворял, что самому не верилось в свою необузданную ярость. И его вскоре начинали элементарно бояться. А раз "боишься — значит уважаешь!" — неписаное правило дворовых компаний.

Но проходило какое-то время, место жительства, учёбы, детдом или интернат менялся и вновь приходилось доказывать своё право на независимое существование. Бывали моменты, когда Тантоитана могли убить, да что там могли, почти уже убивали преднамеренно, но он и это прошёл с высоко поднятой головой. Хотя старался про те случаи даже не вспоминать.

Три года назад он попал в этот интернат. Причём так счастливо совпало, что судьба его опять свела с приятелем-другом по предыдущему детдому. Так что путеводная нить жизни ребят с того момента оказалась едина. Да и мечта про будущее у них имелась одинаковая: только в космодесантники! Только вместе на защиту империи и борьбу против любой несправедливости!

Само собой разумеется, что и различия между ребятами имелись существенные. Если Танти всё своё свободное время и физическое усовершенствование посвящал умению атаковать, защищаться и обезоруживать, то Гарольд и так превосходно умел драться. Причём такого понятия как рыцарство или соблюдение каких-то правил, он не признавал изначально, и его боялись с тех пор, как он научился ползать на четвереньках в песочнице. Причём боялись не только товарищи и сверстники вокруг, но и взрослые. Гарольд до сих пор со счастливым и гордым смехом вспоминал рассказ его первых родителей, который уже стал легендой.

Какой-то папаша, увидел как чужой двухлетний карапуз, зажав в угол, отчаянно колотит кулаком по печени его трёхлетнего сына, и вознамерился разнять драчунов. При этом рука не выдержала и дала лёгкий подзатыльник чужому ребёнку. Лучше бы он этого не делал! Гарольд сыпанул огромному мужику две горсти песка в глаза, а потом тяжеленной пожарной машиной, которую и сам то мог еле поднять, раскроил до крови пальцы на ногах у обидчика. И смешно косолапя, убежал к умирающим от смеха и стыда родителям. Отступать он тоже умел, но любил это делать только после полной победы или деморализации противника.

Вот и получилось, что когда два года назад Тантоитан разыскал "Зуб мудрости" и захлёбываясь слюной от восторга стал рассказывать кто там преподаёт боевые искусства, Гарольд только саркастически хмыкнул:

— За компанию я с тобой конечно заниматься туда пойду, но в два раза меньше. Мне тоже редкого наставника удалось разыскать…

Он очень увлекался анатомией человека, совмещая это с желанием научиться делать любой массаж и постичь науку самой таинственной мануальной терапии. Ему и в самом деле в этом плане невероятно повезло, древний профессор, жил совсем рядом с интернатом и с первого же дня отнёсся к огромному юноше, словно к родному внуку. В итоге Гарри половину внешкольного времени, выделенного на внепрограммные занятия, тратил на своего обожаемого наставника по мануальной терапии, а половину на усовершенствования навыков ближнего боя. И тоже весьма радовал знаменитых сансеев.

Но в Танти оба наставника вообще душу вкладывали. Хотя порой делали это так настойчиво и наглядно, что у юноши неделями болело всё тело, и оставалось только удивляться, как он до сих пор избежал многочисленных переломов и пожизненных увечий. Да и тренировали его шестидесятилетние мастера по отдельной программе. Три раза в неделю четырёхчасовые занятия и сколько влезет или хватит сил — для самостоятельной работы. Порой по воскресеньям они по очереди с ним совершали затяжной, шестичасовой марш-бросок по окружающему лесу, а там были места пострашнее, чем некоторые полосы препятствий для Дивизиона. По крайней мере, так утверждали сами наставники, служившие в свою бытность в этом элитном воинском подразделении.

Учеником они открыто гордились и всегда ставили в пример другим ребятам. А торжественное обещание дать свои рекомендации огласили ещё месяц назад. Отдельно предупредив, что подобной своей привилегией они ещё ни разу до этого не пользовались.

Именно этот момент и вызывал наибольшую восторженность у Танти: только ему и сразу оба! Неужели он и в самом деле достиг таких высот? Хотя ночное происшествие доказало: достиг!

Уже двигаясь бегом через лес, юноша с горечью осознал, что и это событие придётся скрыть от наставников. При всей любви и гордости они могли сообщить полиции имя единственного свидетеля и непосредственного участника событий. И тогда — прощай надежды! Если всё сложится благополучно, можно похвастаться и после окончания училища.

Танти принял такое решение, уже переходя на диво пустынный зал, и направляясь к личному кабинету наставников. Издали он увидел лишь одного паренька, который с сумкой наперевес покидал здание:

— Эй! Где все? Почему нет занятий?

— Наставники отменили. К ним какой-то старый друг в гости пожаловал.

Это известие несколько охладило пыл спешащего юноши, но и отступать было не в его привычках. Тем более что он и так предупреждал о доставке гербовых бумаг именно сегодня и получил предварительное согласие.

Уже приблизившись к двери и начав стучаться, он расслышал как с той стороны громкий смех сразу стих, и вскоре на пороге возник один из наставников:

— А, это ты! — видимо он и так собирался выходить, потому что и второй наставник стоял за его спиной, а где-то за ними наполовину просматривалась фигура их гостя.

— Да, я. — Танти отступил несколько шагов в зал и вытянул перед собой папку. — Вот принёс официальную форму для рекомендаций.

Оба наставника в унисон поощрительно хмыкнули, забрали папку, похлопали юношу по плечам, проходя мимо, и не пожадничали на хвалебные отзывы:

— Вот, наш лучший ученик!

— Эх, нам бы таких с десяток…!

— Хотя его товарищ тоже феноменальный боец.

— Но этот — лучший! Наша гордость!

— По большому счёту можем утверждать, что у тебя в его годы такого результата не было.

— Подтверждаю!

И вот тут подал свой голос их "старый друг":

— Издеваетесь, старые мухоморы! Не вы ли утверждали, что лучше меня не было, нет, и не будет?

Они дружно втроём рассмеялись, а Танти никак не мог сбросить с себя оцепенение. Пред ним стоял, двигался и разговаривал живая легенда современности, командир Дивизиона, самый лучший воин Оилтонской империи Серджио Капочи. Повезло когда-то увидеть его по визору в момент вручения очередной награды и это лицо навсегда врезалось в память. Спутать не получилось бы при всём желании.

Короткий обмен репликами завершился, и командир Дивизиона опять уставился на юношу:

— Ха! Да ты никак меня узнал?

— Так точно! — выпалил по-уставному Танти, расправляя плечи и поднимая подбородок. А один из наставников одобрительно кивнул на такой ответ и пояснил:

— Отправляется поступать в имперское училище космодесанта.

— Так что вскоре жди пополнения в свой Дивизион, — хитро прищурившись, продолжил его коллега, — С его напористостью и усердием он и там быстро карьеру сделает.

— Ага! — засмеялся Серджио. — Может он ещё и на моё место метит?

— Вполне! Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.

— Вот старые мухоморы, так и норовят обидеть, — жаловался он доверительно Тантоитану, словно старому приятелю. — Наверняка ещё помнят меня желторотым салагой и теперь жалеют, что в то время на мой кулак не нарвались.

Он по-хозяйски пощупал ладони юноши, вдавил бицепсы и слегка помял цепкими как клещи пальцами пресс, раскачивая головой при этом в явном сомнении:

— Что в нём особенного…?

— Хо-хо! Да ты уже и зрение терять начал, — засмеялся один из наставников. — Этот парень сразу напоминает бочку с порохом.

— Да? Прямо-таки и бочка? Ха! Ну, тогда пусть он покажет, как взрывается, — неожиданно предложил легендарный воин, выходя в зал и делая несколько разминочных движений плечами. — Заодно гляну, чему вы тут молодёжь учите.

Наставники явно заволновались, высказывая сомнение:

— Так он ведь только пришёл…

— Без разминки…

— Разве вы не учите постоянно находиться в боевой готовности? — с ехидством хмыкнул главный куратор всех имперских сил безопасности и встал в классическую защитную стойку: — Нападай!

Команда прозвучала резко и требовательно. Тренированные мышцы Тантоитана сразу вскипели огнем, и он крадущейся поступью стал сдвигаться наискосок к замершему сопернику. Со стороны наставников одновременно вырвались сопереживающие вздохи, и они синхронно отпрянули в стороны. Всё-таки они прекрасно осознавали неравенство в силах, но в то же время понимали, что вреда их ученику подобный спарринг не нанесёт. Серджио просто обязан был проконтролировать как каждое своё движение, так и весь ход начинающегося поединка.

"Разве это поединок? — успел подумать юноша. — Он ведь меня просто размажет по залу! Но и опозориться нельзя: получится, что зря наставники нахваливали… Если я его хоть коснусь одним ударом — это уже будет победа!"

Сразу после этого он не стал ждать и провёл самый сложный каскад боевых ударов, которым обучили его наставники. И только слегка обозначив отход в оборону, повторил весь каскад в другой комбинации. Брови Серджио покровительственно поднялись вверх, но губы тронула благодушная улыбка: все удары малолетнего ученика он отбил и блокировал играючи. И Танти с какой-то внутренней, предчувствующей дрожью осознал, что перед ним самая уникальная и безотказная машина для убийства себе подобных. Только приблизиться по мастерству к этому человеку считалось бы настоящим подвигом, а уж победить его в бою… Та ещё головоломка!

Да только Танти перестал бы уважать сам себя, если бы не попробовал всё, что у него имелось в арсенале. Тем более что понял: атакуют его лишь для острастки, чтобы не наглел и не зарывался. Убивать или калечить Серджио Капочи не станет. И у юноши имелась одна опаснейшая заготовка, над которой он, не признаваясь в этом даже наставникам, бился на самостоятельных занятиях.

Нечто подобное он подсмотрел в одном из древних мультфильмов про киборгов: в прыжке вперёд, переходя в красивое сальто с прямыми ногами верх, с подвёрткой туловища в отношении к противнику как соотносятся две цифры шестьдесят девять. И на самом пике этого движения летящее вниз головой тело должно сложиться как ножницы. При этом ступни били противнику в голову, а соединённые кулаки в пах. Для себя этот приём Танти назвал «вертонож» и усиленно отрабатывал на Гарольде, которому из-за большой массивности такие акробатические трюки даже и не снились.

Само собой, что и несколько огромных минусов подстерегали бойца, проводящего такую рискованную атаку. Если противник о ней знал, то мог, сгруппировавшись поставить блок ногой против кулаков, плечом отбить удар ногой и сам нанести чуть ли не смертельный удар по жизненно важным точкам. Да и последующий выход из подобной атаки требовал невероятной ловкости, изворотливости: приходилось падать шеей, спиной или лопатками и сразу вращаться в сторону, уходя с линии атаки противника, если тот остался на ногах. То есть «вертонож» считался разовым приёмом, его надлежало проводить только единожды и в самой безвыходной ситуации.

Вот такая ситуация и настала. После очередного каскада ударов Танти продолжил атаку и взвился в своём неожиданном сальто. Кажется, даже успел заметить изумление, мелькнувшее на лице командира Дивизиона, и в следующий момент сложился ножницами. Гарольд клялся, что от такого удара уйти нельзя. Но он ошибся: Серджио Капочи ушёл. Но! Не полностью! Ему всё-таки изрядно досталось по скуле ногой, и он даже ухнул от неожиданности. А потом с возмущённым рычанием пошёл сам в атаку. Как Танти увернулся от нескольких его убийственных ударов, он потом и сам сообразить не мог.

Только и осознал себя катящимся, неритмично подпрыгивающим как квадратный колобок. А потом до его слуха донеслись требовательные крики наставников, резкие, пронзительные звуки ручных пищалок, которые использовались для окончания боя, и наступила полная тишина. Он запечатлел историческую картину: сам замер в полуприсяде, боком, готовый уйти в заднее сальто, а отстоящий от него за три метра командир Дивизиона расслабленно выпрямляется, гася в своих глазах красноватые огоньки бешенства, и потирает слегка порозовевшую скулу.

Пронесло! Кажется…

Оба наставника бросились именно к юноше, с изумлённым недоверием ощупывая и переговариваясь:

— Вроде цел!

— Ни царапины! А ведь убить мог пацана с дури!

— Ему ведь в училище поступать! Как бы он с переломами…?

— Ржавчина б тебя сожрала, Серджио! Нельзя же так!

Лучший воин современности с возмущением завопил в ответ:

— Как нельзя?! Мне какой-то сопляк чистит рожу, а я должен на него молится и пыль стряхивать? Ха!

Но теперь уже оба преподавателя боевых искусств повернулись к нему и стали ерничать:

— Кто-то очень распинался про «постоянство» боевой готовности?

— Кто-то всегда твердит, что он никогда не расслабляется?

— Ладно, ладно, подловили старые…, хм, хитрецы! Теперь считайте, я всё понял, осознал и предлагаю вам переехать в столицу. Нечего вам в этой дыре прозябать, когда у меня бойцов тренировать некому. Согласны?

— Ну так ведь…, - начал с сомнением один, но его коллега резко прервал на полуслове:

— Ну, раз надо, значит — сделаем! Подавай рапорт на наш перевод со всеми семьями.

— О-о-о…, я и забыл, сколько вам внуков детки нашлёпали, — запоздало взгрустнул Серджио, и опять потёр скулу, — Но это всё — брызги. Вы мне лучше объясните: что этот сопляк недавно против меня вытворил?

Опять наставники повернулись к насупившемуся юноше, подбадривая улыбнулись, пригнулись к его ушам и шёпотом обратились словно к родному внуку:

— Давай Танти, покажи и растолкуй этому задаваке из столицы свой секретный трюк.

— Но учти, по законам боевого братства ты можешь отказаться раскрывать секреты собственных наработок.

— И не сомневайся: рекомендации в любом случае ты от нас получишь.

— Если решишь отказаться, то помни о корректной, уважительной форме своего отказа.

— Мы в тебя верим…

— И гордимся!

Тантоитан вначале традиционно поклонился учителям, потом высокому гостю, шагнул к нему ближе и начал объяснять:

— Боевой приём называется «вертонож», производное от двух слов….

Глава пятая3588 год, 25-ое мая, Оилтон, Старый Квартал

Император Павел стоял у огромного, во всю стену окна, украшенного витражами, и совсем по-простецки, в задумчивости теребил изрядно покрасневшую мочку своего уха. Похоже, он сильно волновался и никак не мог принять единственно верное решение.

— Надо же такое вбить себе в голову! — воскликнул он с досадой, поворачиваясь к присутствующим. — И что я, по-вашему, должен теперь делать?

Обращался он к трём мужчинам, которые могли, и были обязаны дать совет по любому, пусть даже самому интимному, семейному вопросу. Не говоря уже про всегалактические или общеимперские проблемы.

Сын Януш, двадцати трёх лет от роду, номинальный и общепризнанный наследник династии Реммингов. Умнейший человек, образованный политик, талантливый ученый и гениальный разработчик. По логике вещей такой разносторонне развитый принц мог со временем умело перехватит бразды управления огромной империей. Да вот только уже лет десять, ещё при жизни его матери императрицы Клавдии, он дал всем неожиданную, абсурдную с точки зрения родителей и здравого смысла клятву никогда не надевать на себя корону. А после смерти матери, во время покушения на императорскую семью шесть лет назад, ещё более категорически повторил свою клятву. Знали, естественно, об этом только самые близкие к императору и преданные государству люди, но в связи с этим теперь каждый из информированного круга лиц имел постоянную головную боль. Потому что воспитание достойной смены на таком посту, дело не одного года, и даже не десятилетия.

Конечно, и все они, и сам император, который был полон сил в свои пятьдесят два года и мог править до хоть восьмидесяти, очень надеялись, что со временем Януш поменяет свои жизненные приоритеты и таки поймёт, осознает наложенную на него с момента самого рождения обязанность. Да и события порой происходящие могут поменять убеждения самых заядлых опровергателей потомственной власти, к коим и принадлежал наследный принц. Ну а пока молодой учёный сознательно участвовал во всех семейных советах, максимально старался помочь своими советами и рассуждениями, но всё остальное время проводил в своих научных лабораториях и производственных полигонах. А на любого нового, встреченного у него на пути человека смотрел в первую очередь как на возможный кладезь научных идей. Вполне понятно, что если встреченный не знал различия между интегралом и изотопом, то в таком случае принц жалобно восклицал:

— Это не ко мне, обращайтесь к отцу!

И никогда с подобным человеком больше старался не пересекаться.

Его единственной слабостью, на которой можно было, и на которой пытались хоть как-то сыграть, являлась только горячая братская любовь к единственной сестричке. Малолетнюю принцессу он более чем обожал, потакал всем слабостям и капризам и пытался опекать тщательнее, чем так рано ушедшая из жизни мать. Причём лично прочил сестре в будущем звание императрицы и ради этого готов был сделать всё что угодно.

В общем-то принцессу баловали и обожали все, но именно её воспитание, как будущей императрицы и доставляло массу головной боли. Переживания по этому поводу легко читались на лице не только принца Януша, но и ещё двоих присутствующих мужчин: маркиза Винселио Грока и командира Дивизиона Серджио Капочи. В данный момент они все втроём пытались помочь императору с окончательным решением вопроса о дальнейшей судьбе малолетней принцессе. Обсуждалось место её дальнейшего обучения.

Дело в том, что Патрисии Ремминг исполнилось пятнадцать лет, она получила среднее образование и теперь радикально была настроена на самостоятельный выбор в направлении своего дальнейшего усовершенствования. Что не противоречило ни законам, ни чаяниям родственников и близких. Всё бы ничего и ещё совсем недавно девочка соглашалась на поступление в престижнейший университет международных отношений, где учились элитные дипломаты, будущие министры и потомственные главы финансовых, или экономических корпораций. Но пять дней назад принцесса неожиданно изменила своё решение, чем довела круг своих родственников и опекунов до морального шока. Она вознамерилась поступать в военное космодесантное училище.

Причём настаивала на изменении имени, что вообще-то и так разрешалось каждому курсанту, прошедшему испытания и сдавшему вступительные экзамены. Требовала приписать ей лишний год в возрасте, потому как в училище принимали только после достижения шестнадцати лет. Ну и хотела, чтобы вокруг неё больше не мелькали надоевшие телохранители, учители боевых искусств, которые мешали прочувствовать самостоятельность и переход к взрослой жизни. Эти требования, да и сам факт изменения судьбы, и обсуждался на малом, «семейном» совете.

С резким, категорическим отрицанием, выступил принц Януш:

— Нельзя! Этот каприз Патрисии попахивает абсурдом и переходит границы любого здравого рассудка. Жить в казарме, по соседству с грубыми, озабоченными сексуально переростками, которые только и знают что качать свои мускулы да зубоскалить — это недопустимо даже для простушек из крестьянских семей. Её там могут покалечить, как морально, так и физически. Язык не поворачивается предположить нечто более страшное…! И как она потом с исковерканным, извращённым солдафонской тупостью и ханжеством сознанием сможет управлять империей?! Отец, запрети немедленно эту блажь! Потомки тебе не простят! Я — тоже!

Опытнейший политик и управленец, император Павел с хода в карьер попытался воспользоваться пламенным возмущением сына:

— Хорошо! Патрисия продолжит обучение только там, где укажешь ты. Но только при одном условии: ты освобождаешь сестру от ноши управления империей, и сам начинаешь готовиться к приёмничеству. Согласен?

Януш с пронзительным укором посмотрел на отца и воскликнул:

— Так нечестно! Твоё величество ведёт себя как прожжённый циник и пытается использовать мою братскую любовь для достижения своих целей.

— Благо империи — для нас всех должно быть смыслом существования. И свою любовь к сестре ты должен доказывать не словами, а конкретными поступками и готовности жертвовать собой для её блага и спокойствия. Готов создать ей условия для спокойной и беззаботной жизни? Молчишь? Вот и проявляется твой эгоизм: для себя выбираешь дорогу полегче, а для сестры — самую тяжкую и ответственную.

Повисшее напряжённое молчание, сердито нахмурив брови, прервал маркиз Винселио Грок:

— Я тоже осмелюсь напомнить его высочеству, что он не горит желанием обучаться государственным делам и только в страшных снах видит себя преёмником престола. Что ж, дело житейское, насильно править не будешь. Не менее категорическую позицию занял и его величество, — маркиз демонстративно склонил голову в сторону своего великовозрастного воспитанника, — После гибели супруги, упоминаю чисто в деловом разговоре, он дал клятву больше не жениться и как истый пуританин не заводить детей вне брака. Это его личное дело тоже. Но позвольте мне спросить: а кто готов принять престол, в случае необходимости? А? Оказывается никто…, кроме принцессы? А что случится, если и она вдруг отвергнет от себя ответственность за империю? Ясно — полный хаос и кровавая гражданская война. Так что моё твёрдое мнение: пусть её высочество сама выбирает, как и что ей изучать в первую очередь. Как по мне, то ей пригодится абсолютно всё. А самый главный фактор в этом вопросе для меня в том, что данное училище находится на Оилтоне, совсем рядом со столицей. Так что в случае морального, неблагоприятного психологического давления или угрозы физической травмы, мы в любой момент можем выдернуть Патрисию прямо сюда.

Император прекратил мучить своё несчастное ухо и покосился на сына:

— Всё-таки я тоже опасаюсь, чтобы моя дочь не попала под чьи-то оскорбления или того хуже, физические домогательства. Девушки там тоже проходят службу и по всеобщему мнению не отличаются повышенной нравственностью. Но они ни в какое сравнение не могут идти с наследницей престола. Так что…

— Понимаю, и для этого предприму дополнительные превентивные меры, — в знак подтверждения своим словам, маркиз демонстративно постучал кулаками по столешнице, — Обязательно наведаюсь в училище с обычной инспекционной поездкой как раз к моменту парадного построения принятых на обучение курсантов. Доведу до командования новый указ императора про повышение морального облика в начальных войсковых образовательных заведениях и без обиняков намекну самым ретивым сержантам и младшим командирам, что именно в их среде я поищу первых козлов отпущения. А потом накажу для острастки всей армии. Думаю, этого будет достаточно для изничтожения любых неуставных отношений в училище.

— Хм…, указ хорош, спору нет. Кажется, я его уже подписал…, - правитель Оилтонской империи повернулся к командиру Дивизиона, — Ну а что нам скажет полковник Капочи?

Несмотря на высочайшие занимаемые посты, на должности командира элитного Дивизиона традиционно не мог находиться военный со званием старше полковника. Серджио это вполне устраивало, всё равно обращение господин "главный куратор", сразу ставило его гораздо выше, чем любого маршала. Поэтому различалось три обращения императора к начальнику дворцовой стражи. По имени — для самых интимных разговоров. По званию — для решения семейных проблем. И по должности — для строго официального, протокольного общения.

Сейчас от него требовался совет как от самого информированного с воинской точки зрения члена семьи. Поэтому он начал с недавней, страшно всех взволновавшей истории:

— Пример попытки проникновения на территорию интерната группы виконта Зёмы, показывает, что в любом месте, куда мы не спрячем Патрисию, она не будет в полной безопасности. По счастливой случайности и стечению некоторых до сих пор не выясненных обстоятельств, сам Зёма, его сын и племянник погибли, как и все члены их бандитской шайки. По итоговому мнению аналитиков, которое они мне вручили по дороге сюда, складывается уверенность что больше ни единого сообщника в свои планы, предатель-виконт не посвящал. Похищение и последующая месть намеревалась свершиться лишь с помощью родных и самых близких телохранителей. Племянника уничтожили вместе с флайером, Зёму с сыном сожгли вместе с их космической яхтой, так что во время скоротечной погони они никому, ничего не успели сообщить. Теперь об их конкретной цели нападения знаем только мы.

— А тот неизвестный "вор-патриот"? — напомнил император.

— Он совершенно случайно, но неимоверно вовремя оказался в том самом нужном для нас месте. Поэтому ни сном, ни духом не мог догадаться о намерениях преступной группировки виконта Зёмы. Сделал своё благое дело и наверняка до сих пор улепётывает без оглядки. По всем выкладкам проведённой экспертизы удачливый "Робин Гуд" даже примерно не предполагал об имеющемся у его противников вооружении.

— Остаются шансы его разыскать?

— Вполне, ваше величество. Но разве это так важно?

— Ещё бы! Ведь ему положена награда из моих рук за спасение единственной дочери императора.

— Поиск продолжается. Но возвращаясь к утечке информации о местонахождении Патрисии. Если она поступит в училище, то это будет самое последнее место, где её решат разыскивать наши враги, аферисты или вымогатели. Ни в коем случае не пытаясь огульно защищать "честь мундира", хочу, тем не менее, тоже возразить его высочеству: не все военные тупые солдафоны или разложившиеся морально личности, — глядя как в ответ принц Януш поднял обе руки ладонями от себя, как бы признавая свою ошибку, Серджио удовлетворённо кивнул и продолжил: — В высоких моральных качествах, как имеющихся защитников отечества, так и будущих курсантов я имел честь убедиться неоднократно. Причём и в последнее время тоже.

Император Павел уселся за стол вместе со всеми и наморщив лоб ещё кое-что припомнил:

— А что там выяснили по поводу трений Патрисии с соучениками?

— Ничего страшного. Обычный юношеский максимализм и попытка самоутвердиться в любом споре или конфликтной ситуации. Как доложил Немой, основные трения начались на почве ревности к лошадям и каурому жеребцу, которых некоторые ребята сразу правильно оценили и полюбили. А потом появилась Патрисия и без всяких раздумий постаралась подгрести только под себя свою собственность. Это некоторых очень возмутило, ведь они и представить не могли что доставленные временно в интернат животные — личная собственность принцессы. Слово за слово…, а вы ведь знаете, насколько своенравна ваша дочь?

— Да уж…

— Вот и появились у неё недоброжелатели. Особенно один юноша там с ней заелся на встречных пикировках. Как заметил Немой, в разжигании конфликта наверняка ещё и сказывается детская влюблённость, которая таким вот способом в виде споров и грызни проявляется между соучениками.

Принц Януш скривился:

— Серджио! Вы хотите сказать, что моя сестра воспылала симпатиями к какому-то детдомовцу?

— Нисколько. Но даже при позитивном ответе на этот вопрос хочу заметить, что уже сегодня они разъедутся по всей империи, чтобы никогда больше не встретиться. А надлежащая муштра и плотный распорядок дня Патрисии в училище быстро выбьет из её чудесной головки любые воспоминания про смазливого соученика.

— Он и в самом деле настолько симпатичный?

— Ха! Делать мне больше нечего, как рассматривать личные дела и любоваться фотографиями каждого воспитанника.

— А следовало бы! — пожалуй только принц и не питал к командиру Дивизиона всеобщего уважения как к лучшему воину современности. Аналогично и Серджио относился к наследному принцу как одному их многочисленных, ничем не примечательных учёных:

— Вот пусть твоё высочество этим и займётся от безделья.

— Ну всё! — император требовательно стукнул ладонью по столешнице, — Раз дело идёт к семейной драке, значит пора принимать окончательное решение. — Он внимательно всмотрелся в лицо каждого их советников, пытаясь прочитать скрытые эмоции, и огласил: — Пусть попробует себя испытать. Не выдержит трудностей и сбежит — используем на благо общего дела. Закалит свой характер и научится работать в едином строю — ещё лучше. Что-то пойдёт не так, мы всегда успеем исправить перекосы. Так что: пусть поступает. Телохранителя Немого — перевести в другое место. На должности сержанта и первого командира постараться поставить наших людей. Можно сделать и так, чтобы они ничего конкретно не знали о принцессе, а раскрыть лишь при определённых обстоятельствах. В общем, продумайте сами, не мне вас учить. А ты, — император обратился к Янушу, — Обеспечь её парочкой самых последних новинок из современных разработок. Пусть твоя сестра всегда имеет под своими пальчиками оружие последней надежды.

— Можешь не сомневаться, — принц понял, что семейный совет окончен, и он может удалиться в свою лабораторию, — Патрисия беззащитной не останется.

Глава шестая3588 год, 31-го мая, Оилтон, училище

Друзья старались постоянно держаться рядом, потому что после получения рабочей курсантской формы все стали похожи на близнецов: мешковатые, гротескные и неуклюжие. Но во время нудных медицинских осмотров их разбросало по всему огромному госпиталю, где претенденты проходили обследования. Поэтому когда Танти появился в огромном холе, где они договорились ждать друг друга в подобном случае, то даже обрадовался, что он первым вырвался их лап дотошных врачей и строгих медсестёр. В собственном здоровье он нисколько не сомневался, но мало что эти эскулапы надумают! Друзей же оставалось только пожалеть. Если даже «стального» Гарольда до сих пор не видно, то можно представить, как военные медики пристально будут ощупывать и простукивать субтильного Романа. Если вообще сразу не отыщут в его теле синдром неизлечимого дистрофизма. Но если Зайца до сих пор здесь не видно, значит, надежда на благополучный для него исход ещё остаётся.

Танти несколько раз прошёлся по всему холлу, красуясь своим новым бейджиком с определенным символом из одной буквы и трёх цифр, и присматриваясь к другим кандидатам, которые тоже успели пройти медицинские обследования. До окончательного оглашения результатов экзаменов, всем будущим космодесантникам запрещалось обращаться друг к другу иначе, чем по двум, или трём последним цифрам. Архаичная традиция, но всем она нравилась и неукоснительно соблюдалась. Ни титулы, ни громкие имена, ни дворянские фамилии здесь не считались и в заслугу не принимались. Это уже после зачисления, курсант был вправе выбрать новое имя на время учёбы или остаться с прежним. А в данный момент юноши и девушки все выравнивались перед строгой беспристрастностью экзаменаторов, багажом собственных знаний, физической силой и волей к победе.

При воспоминании о воле к победе, Танти непроизвольно заулыбался, вспоминая, как ловко он с Гарольдом провёл операцию «рыбалка». Потому что их друг Бровер до сих пор пребывал в шоке и никак не мог понять, почему он должен вместе с этими "…двумя идиотами!" поступать в учебное заведение для "…полных идиотов!" Так нелицеприятно Заяц отзывался обо всех вояках в общем, и про желающих среди них оказаться — в частности. И до сих пор несчастный Роман с бешеным усердием прогонял в мыслях все свои действия по программированию и пытался отыскать свою фатальную ошибку. Потому что спор он проиграл: его программа не смогла «прогрызть» самые сложные уровни защиты и биографии всех воспитанников интерната так и не стали достоянием гласности трёх заговорщиков.

Бедный Заяц! Он и представить не мог, как грамотно и незаметно друзья изымали, «вылавливали» его троянов из сети, безжалостно их уничтожали, а потом с откровенным сочувствием кивали, выслушивая жалобы и ругательства компьютерного гения. Танти и сам прекрасно ориентировался в виртуальном пространстве инета, а Гарольду ставилась лишь задача увести Романа на определённое время из комнаты.

Вот и попал субтильный, малохольный на вид Бровер в окружение крепких парней, и уникальных девиц, которые постеснялись бы даже драться с таким жалким соперником. Несомненно, хоть желания к поступлению у Зайца не было и малейшего, как человек последовательный и ответственный, он дал товарищам слово приложить все свои силы, знания и умения для попадания в ряды космодесантников. То есть специально прикидываться ветошью он не собирался. Ну а во всём остальном, оба его друга и так знали где и как помочь при самых трудных испытаниях. Систему и порядок приёма они знали назубок.

Другой вопрос, что парочку старых приятелей основательно заедала совесть. Как хитрецы не радовались присутствию проверенного друга рядом с собой, всё равно его несчастная физиономия всю дорогу на Оилтон служила им живым укором. Оставалось только надеяться, что со временем, Роман со спокойствием узнает страшную правду и найдёт в себе силы простить. Тем более что и друзья утешали себя вполне оправдательными рассуждениями:

— Всё равно он без нас бы пропал!

— Точно! Он же не приспособлен к гражданской жизни! А тут его накормят, спать уложат, направят куда надо бежать…

— …С автоматом и гранатами!

— Ага! Ещё и спасибо когда-нибудь скажет!

— И в ножки поклонится…, если убежать не успеет.

Тантоитан представил себе как разъярённый Заяц, поблескивая очками и с тяжеленным автоматом, несётся по полю за безоружными друзьями и яростно выкрикивает: "Сейчас! Сейчас я вас отблагодарю…!" От такой картинки его обуял радостный смех, заставивший окружающих посмотреть на юношу с явным недоумением, мол: "Сам придумал, сам и веселюсь!"

Но юноше было плевать. Никто не сможет ему испортить прекрасное настроение! Никто…, кроме…! Он так и замер с открытым ртом, лихорадочно соображая, что с ним происходит:

"Кажется, подобное называется дежавю! Или с точки зрения психотерапевтов: параноидальный синдром преследования. Видимо я подцепил неизвестную болезнь и мне теперь наяву мерещится кошмар…!"

Он сильно зажмурился, а потом одновременно захлопнул рот и открыл глаза. Ничего не изменилось: кошмар не исчезал. Перед ним всё так же стояла в топорщащейся форме кандидатка в космодесантницы, но вот лицо её страшно походило на…

— Клеопатра?!

— Тсс! Ты чего орёшь? — чуть не закрыла ему рот ладошкой девушка, присматриваясь к его бейджику: — Нельзя обзываться по именам, номер двадцать пятый! — и демонстративно указала пальчиком на свой: — Видишь, какой мне уникальный попался: три тройки.

Танти к тому времени уже пришёл в себя, осмотрелся из середины холла по сторонам и понял, что иначе как специально к нему приблизиться было нельзя. Значит Клеопатра использовала для этого и свою форму, и более высоких парней, за спинами которых удачно пряталась. Оставалось только выяснить — зачем? Ну и попутно ещё целую кучу вопросов задать: как она здесь оказалось, сколько ей лет, на что она надеется и т. д. и т. п. Но ни на один из этих вопросов он не получит ответа, если как обычно начнёт очередную перепалку. Школа осталась позади, теперь они взрослые и самостоятельные, поэтому и вести себя надо солидно. Да и вообще к любому неприятелю следует применять военную хитрость. Тщательно подбирая слова, он похвалил:

— Да-с, солидный тебе номер попался. Говорят, что с тремя тройками больше всего везёт на экзаменах.

— Правда?! А я и не знала! Вот спасибо, что успокоил. Меня больше всего физика и химия беспокоят, — доверительно призналась девушка, словно лучшему другу. Хотя по сути, если она вообще здесь ничего и никого не знает, то любая знакомая морда родственником покажется. Пришлось продолжить в том же духе:

— Гуманитарные науки здесь мало кого прельщают. Можно вообще не сдавать. Главное в других дисциплинах и умениях максимум баллов набрать.

Действительно давалось пятнадцать позиций, из которых только две были обязательными, остальные десять выбирал сам кандидат, подавая заявку поздним вечером после медицинского осмотра. Вполне понятно, что каждый выбирал по своим силам и знаниям. Видимо девушка об этом знала прекрасно, потому продолжала откровенничать:

— Как по мне, то лучше в физических единоборствах или знании оружия не рисковать, а в остальном я намного больше школьной программы знаю.

— В математике? В истории? — засомневался Танти. Насколько он помнил, бывшая соученица в этих дисциплинах особо не отличалась.

— Надеюсь там получить максимум баллов. А в интернате я просто не хотела слишком выделяться. Зато твои знания поражали, всегда с удовольствием слушала, как ты выдаешь такие данные, что и учителя не знали. — Она признавалась в подобных вещах так просто и естественно, что юноша заподозрил невесть что, и ему в голову стали лезть дурные мысли. Как говорится, на воре и шапка горит:

"Её специально ко мне подослали! Наверняка пронюхали, что мне нет шестнадцати, и решили устроить показательное разоблачение! Этой пигалице скорей всего тоже не хватает, и она таким образом хочет получить прощение за свой обман. Точно! Иначе с чего бы она вдруг такая шёлковая и пушистая стала, словно к ране прикладывай!"

— Э-э-э…, - начал он мямлит вслух, но сразу рассердился, взял себя в руки и твёрдо решил разоблачить стоящую перед ним девушку во всех смертных грехах: — Никак не ожидал тебя здесь увидеть.

— И я тебя тоже! — но её глаза лгали.

Очень даже ожидала!

— А кто у тебя в опекунах? Или есть родители?

— Увы…, - дёрнувшийся уголок губы выдал колебания. — Вообще-то есть отец, но он так далеко и так страшно занят.

— И больше никого в родне?

— Старший брат. Но про него можно сказать: откушенный ломоть.

— Правильно: «оторванный», — машинально поправил юноша. — Наркоман, что ли?

— Нет! Ты что! — поспешность в ответе показала, что брата она очень любит. — Просто он «выпал» из нашего мира в мир науки. Да и я теперь уже вправе сама решать свою судьбу, так что я у них и не спрашивала разрешения. А мама, — резкий вздох, — …Умерла….А ты?

Подобные вопросы о своём прошлом Танти страшно не любил, но сейчас вроде как промолчать было некрасиво. Поэтому он постарался ответить резко и односложно:

— Сирота.

— А как с опекунами?

— С одними не сложилось, вторые погибли.

— А-а-а…?

— Гарольд мне как брат родной. И вот Рома — тоже. — И неожиданно даже для самого себя спросил: — А тебе здесь не страшно?

Клеопатра окинула вокруг себя взором и беззаботно пожала плечами:

— Чего здесь бояться? Тот же интернат, только больше парней и все накачанные, спортивные такие. Да и девчонки как на подбор.

— Вот именно, — он многозначительно показал подбородком вслед внушительной девице, которая как раз прошла мимо, — Такие в обиду себя не дадут. А вдруг тебя кто надумает оскорбить? Или…

— Ха! Да ты себе представить не можешь, у каких я великих мастеров приёмам самообороны училась. И нападать умею.

— Всё равно. Ты только глянь на этих костоломов.

— Справлюсь! — самоуверенно выдала Клеопатра и после короткой паузы добавила: — В крайнем случае меня защитят.

Танти сразу напрягся: вот сейчас станет известно, с кем она сюда прибыла и на кого рассчитывает:

— Кто именно защитит?

— Как кто? Ты! — она удивлённо на него уставилась: — Или ты будешь мне до конца жизни вспоминать нашу детскую грызню из-за каурого?

— Да нет, что ты…. Конечно, можешь обращаться в любое время…, - он вдруг почувствовал в себе проснувшуюся злость: "Ну вот, мало того что сам так ничего и не узнал конкретного, так она ещё и в подзащитные напросилась! Оно мне надо? Да и вообще, пора прижимать её более конкретными вопросами!" — И всё-таки, почему ты решилась именно на это училище?

Её глаза раскрылись намного больше обычного:

— Мою маму убили террористы. Теперь я им всем отомщу.

— Понимаю. Похвально. Но ведь тебе…, - он оборвал себя на половине фразу, вдруг с предельной ясностью представив, что если он догадывается о её настоящем возрасте, то и она могла раньше как посмотреть в картотеку и запомнить его год рождения. И даже при простом обмене подобными вопросами о нормальных отношения можно будет забыть. Если чего хуже не произойдёт. Поэтому продолжил говорить совершенно о другом: — …Ведь тебе наверняка предоставили на выбор и другие военные, специализированные училища. Закончив их, ты бы больше нанесла вреда именно террористам. А вот космодесантники…

— Да знаю я. Но ко всему прочему я страшно люблю космос и просто мечтаю побывать на диких и неустроенных планетах. А мы ведь каждые полгода будем выбираться в космическую глушь на отработки и учения. Правда, здорово?

— Да, романтика…, - он хотел добавить ещё, что во время этих учений и отработок, как правило гибнет один, пара, а то и тройка курсантов, но не успел. Со спины Клеопатры к ним спешили его довольно улыбающиеся друзья с бейджиками на груди. Они пока только удивлённо поднимали брови, видя что это девушка, но ещё не рассмотрев кто именно. Поэтому Танти поспешно спросил: — А кого ещё из нашего интерната ты здесь видела?

— Да никого…, кроме вашей троицы. Кстати, а где Гарольд и Ромочка? Неужели не прошли комиссию?

Она не видела, что оба её недавних соученика стоят уже чуть сзади от неё по бокам и огромными, как блюдца глазами пытаются осознать увиденное.

— Увы, ни Ромочки, ни Гарольдика, больше нет, — с грустным вздохом огласил юноша, присматриваясь к нагрудным знакам своих друзей. Вместо них теперь в нашем мире существуют претенденты номер четыреста первый и номер "ноль, ноль, восемь". А вас, ребята, хочу познакомить с претенденткой под номером три тройки. И тсс! Никаких имён!

Пока худенький Бровер сглатывал заполнившие ему рот слюнки, Гарольд опомнился первым, буркнул слова приветствия и с подозрением прищурился:

— То, что ты здесь оказалась, меня удивляет меньше, чем ваше мирное собеседование.

— Чему тут удивляться, — неизвестно почему решил вступиться Тантоитан за девушку, — Детство прошло, смешные ссоры в песочнице пора забывать. Как говорится: кто старое помянет, тому глаз в ухо засунут. Да и повода для недоразумений у нас больше нет: каурых жеребцов в космодесантники не берут.

К тому времени полного состояния боевой готовности достиг и Роман:

— Как я счастлив тебя видеть, о, божественная номер триста тридцать три! Даже в самых смелых мечтах я не мог предположить, что нам вместе придётся находиться в этом…, несколько странном для таких прелестниц месте. Зато теперь ты можешь забыть обо всех трудностях и в любой момент призвать своего верного рыцаря на помощь по любому поводу.

— Призываю! — с пафосом воскликнула довольная девушка и рассмеялась, — Но призываю только к одному: разберись со своим другом «Нольнольвосемь» и попроси его больше на меня так не смотреть.

— Как? — скривился словно от лимона Гарольд.

— Как на главного врага империи. Тем более что мы с тобой никогда и не вступали в конфронтацию.

— Ну-у-у…, - в сомнении затянул Амбал, косясь на своего друга.

— А с двадцать пятым номером мы уже и так помирились. Правда?

Причём спросила она с такой явной надеждой, что только что названный номер не посмел возразить. Разве лишь начал отвечать с подобного междометия:

— Ну-у-у…, так ведь мы вроде и так не ссорились. А?

— Вот и здорово! — такой счастливой Клеопатру ещё никто не видел. — А сейчас предлагаю пройти в столовую и пообедать. Я знаю, где она и как регистрироваться. Пошли?

Роман первый шагнул к ней с полупоклоном и подставил локоть как истинный кавалер:

— Прошу вас, мадмуазель!

— Благодарю, мой рыцарь! — Клеопатра величественно подхватила Зайца под локоть и пошла с ним вперёд, — Кстати, а в каком крыле вас поселили…?

Прислушиваясь к их разговору, оба друга пошли следом, хотя Гарольд не сдержался от ехидства:

— Слышь, двадцать пятый! Это случайно не ты уговорил пол интерната на поступление именно в это училище?

— Очнись! Ты чего?

— Тогда как она здесь очутилась? Потому что Роман на такую подлость не способен, он и сам пять минут назад плакался, что не выдержит и сбежит немедленно.

— Сам ничего понять не могу, — Танти оглянулся и перешёл на шёпот: — Мне вначале показалось, что она специально следить и выпытывать к нам подослана. Так что ты присматривайся и прислушивайся.

— Чего мне присматриваться! Я сразу увидел, как ты уши развесил с ней лялякая. Да только меня она своей болтовнёй не охмурит. Не посмотрю, что девчонка.

Он в подтверждение своих слов сжал свой огромный кулачище и поднял на уровне живота. И как раз в этот момент они поравнялись с двумя претендентами, оглядывающимися на идущую впереди парочку.

— Ха! Ты только глянь на них: словно на панели прохаживаются! — скривился один. Второй поддержал его похабным смехом и тут же оба впечатались в стенку от удара плечом Тантоитана. Вдобавок он ещё и добавил с угрозой:

— А в дыню не хотите?!

Если бы он ещё сам на них вызверился, парни возможно бы нашли, чем возразить, но скользнув взглядами по замершей с поднятым кулачищем фигуре Амбала, они беззвучно и молниеносно ретировались с места событий. Друзья двинулись дальше, но теперь уже Гарольд выглядел ошарашенным:

— Ты чего?

— Да ладно…, - Танти и сам не мог понять своего поступка, чувствуя себя теперь очень неловко. Скорей всего его объяснения и не прозвучали убедительно: — Положено нашу бывшую соученицу защищать. Ведь целый год за одного жеребца сражались.

Его лучший друг надолго замолчал, и только возле самой столовой глубокомысленно изрёк:

— Придётся мне теперь за всеми вами присматривать.

Глава седьмая3588 год. 1-го июня, Оилтон, училище

Все экзамены и испытания начинались с двух обязательных, проводящихся в первый же день. Если по ним соискатель получал хотя бы раз ноль балов из десяти, то сразу сдавал полученную рабочую форму, бейджик, получал на руки свои документы и "Прощай огурчик!" Такими словами из шуточной, популярной песенки остающиеся счастливчики провожали неудачников.

Первый день сразу вводил будущих курсантов в самый боевой и насыщенный ритм жизни. Подъём в шесть утра, завтрак в полседьмого, а уже в семь с четвертью первые соискатели на звание курсанта в группах по пятьдесят человек усаживались в специально оборудованных классах в кресла боевых симуляторов. Самые современные научные разработки применялись в данном случае для определения как потенциального умственного уровня испытуемого, так и для выявления иной массы разнообразных умений, свойств и качеств характера, проверке на лояльность к империи и приверженность к идеалам справедливости. Большинство деталей получасового теста-испытания каждый год видоизменялись и усовершенствовались, но в конечном итоге соответствовали самому главному: по десятибалльной шкале определялся уровень пригодности для несения службы в космодесанте.

Друзья знали об этом первом испытании только одно: надо быть честным и тяготеть к справедливости. И во всех тестах и симулированных действиях только этим и руководствоваться. Тогда обязательно пройдёшь дальше. Полученную оценку тебе вначале не скажут, только после зачисления, но если будет ноль — сразу "Прощай огурчик!" Как это ни странно, но на боевых симуляторах отсеивалось в среднем двадцать пять, тридцать процентов соискателей на право обучения.

Гарольд с Танти попали в первую группу. После чего их выпустили в совсем иной, внутренний двор. Видимо не хотели, чтобы испытуемые заранее оглашали увиденное и прочувствованное тем товарищам, которые ещё не побывали в симуляторах. Но во дворе друзья сразу посчитали: от пятидесяти человек осталось только сорок два.

— Вот оно как, — заволновался Танти, — Сразу отсылают, и попрощаться не дают.

— Чего ты дёргаешься? — пожал плечищами Гарольд, — Роман без труда справится. Или ты за кое-кого иного переживаешь? — заметив злой взгляд, обрадовался: — Никак я самым догадливым становлюсь…

— Ну и что? Нам подобное пройти — раз плюнуть, а ей? Вода, между прочим, вообще как натуральная была, холоднющая. У меня всё тело сразу свело.

— Да? — оживился друг. — У тебя тоже ребёнок с набережной сорвался?

— Ага! Кажется, они для всех одну и ту же программу запустили. Давай у остальных поспрашиваем.

Предположения оказались верными: всем давали новую, ещё никем в прошлые года не испытанную программу. Любой человек начинал «жить» в симуляторе насыщенной жизнью уже начиная с третьего десятка секунд. Причём ситуации менялись со скоростью вращающегося калейдоскопа и следовало быстро, правильнее сказать спонтанно, найти единственно верный выход из каждой ситуации. Чувствовалось, что над созданием данного испытания поработали самые лучшие имперские гении психоанализа, дидактики поступков и стимуляции скрытых желаний. И чем больше обсуждали собственные действия прошедшие испытание соискатели, тем более преисполнились уважением к создателям программы.

Со второй группы во двор вышло только двадцать девять человек. С третьей и того меньше: двадцать пять. Половина! Волнение Тантоитана почему-то передалось и Гарольду, поэтому он даже вздохнул с облегчением, когда в составе седьмой группы во дворе появилась жутко счастливая Клеопатра. Переживания и сочувствия сплачивают. Между ними тремя обсуждение достигло пика в тот самый момент, когда стала выходить девятая группа. И они рявкнули дружное «ура» в три глотки, когда увидели раскрасневшегося Романа Бровера. Тот явно удивлялся своей удачливости, потому что сразу признался:

— Ребёнка мне не удалось спасти. Самого какими-то сетями бородатые люди выловили…

— О-па! Что-то новенькое! — оживились друзья. — А потом?

— Потом я их всех перестрелял из автомата, — бледнея, признался компьютерный гений. Больше всего это шокировало девушку:

— За что?!

Бровер передёрнулся от отвращения:

— Они жарили на костре женщину и ели её…

— Да-а-а, это ты хорошо повоевал…

На удивление, для очень многих соискателей день оказался совсем неудачным: из пятисот явившихся на испытание симулятором, на обед отправилось только триста двадцать один человек. В этом году процент отсева оказался чрезвычайно высок. А ведь следовало ещё помнить, что при начальном собеседовании, без объяснения причин половине желающих сразу отказали в приёме документов и около трёхсот кандидатов отсеяли при медицинском осмотре. Помимо этого впереди ещё имелась масса тестов, испытаний и экзаменов. Максимум пессимизма по этому поводу выказывал Роман:

— Пока мне повезло случайно, а вот после марш-броска нам всё равно придётся распрощаться.

— Не робей! — со смехом подбадривали уже всё давно просчитавшие друзья. — С нашей помощью ты ещё и до генерала дослужишься!

Чётверка недавних соучеников как раз с подносами комплексных обедов рассаживались за один столик и девушка с царственной щедростью, поощрила Бровера:

— А если ты и дальше будешь оставаться примерным рыцарем, то заслужишь звание генерала самым первым.

— Рад стараться, ваше божественное величие! — Роман уже пришёл в себя и вновь превратился в несносного, слюнявого донжуана и дамского угодника, — Только за право поцеловать ваш пальчик, я готов сделать карьеру, шагая по окровавленным трупам и отталкивая со своего пути всех конкурентов.

— Даже нас оттолкнёшь? — Танти легонько, но весьма многозначительно толкнул друга в плечо и тот, словно бильярдный шар, натолкнулся с другой стороны на более огромный кулачище Гарольда.

— Ха! А чем вы лучше остальных? Тем более что это по вашей вине я оказался здесь и теперь должен рваться в генералы. И дёрнула меня ржавчина за язык предложить этот спор…

— Какой спор? — ложка в руке у девушки так и замерла на пол пути.

— Это он так шутит! — внушительная ладонь Гарольда ласково постучала по спине закашлявшегося Романа. — Да и вообще, могут между нами остаться хоть какие-то мужские тайны?

— Конечно, могут! Это я просто так спросила. — Клеопатра соглашалась легко, сразу и вообще уходила в сторону от любого спора или обострения. А по её счастливому и довольному личику легко читалось, что она была на седьмом небе от восторга, что ей далось наладить нормальные отношения со своими вчерашними соучениками. Хотя, если разобраться до конца, с Романом она и так дружила, с Гарольдом вроде, как и не сталкивалась, а вот с Тантоитаном…, слегка только конфликтовала.

По крайней мере, именно так подумал после некоторого размышления сам Танти. А потом и осознал, что ему как командиру нести ответственность за их небольшую группу. Невзирая на старшинство в летах обоих друзей, а теперь ещё и этой пигалицы (но ведь ржавчина её подбери, наверняка тоже подтасовала дату своего рождения!), юноша с непоколебимой и удивительной даже для самого себя уверенностью понимал, что окончательные решения для организации и консолидации предстоящих действий придётся принимать именно ему. И так подобные отношения больше года превалировали в их маленьком коллективе из трёх человек, а теперь ему страшно захотелось, чтобы и Клеопатра как можно скорее избавилась от своей заносчивости и признала единого лидера. Поэтому сразу за столом решил скоординировать ближайшие действия. Отдавать распоряжения он начал прямо во время еды, первым делом останавливая Романа:

— Куда собрался? Сидеть!

— Так ведь…, - прожорливый Заяц, словно уборочный комбайн первым смолотил свою порцию и собрался бежать за вторым подносом. Такие же действия собирался предпринять и Гарольд, интенсивно дожевывающий булочку и яблоко. — Здесь тоже можно брать по две порции.

— Он и четыре может съесть, — со скорбным видом пожаловался Танти осудительно на него посматривающей девушке. — А что он такой худой и несчастный, так и конюхов есть хорошая поговорка: "Не в коня корм". — Затем обратился к ребятам: — Через два часа марш бросок и поэтому переедание категорически запрещено. Мало того…, Гарри! Восьмой! Я к тебе обращаюсь, и не смотри такими голодными глазами в сторону раздаточной! Если тебе мало, вон, возьми моё яблоко…

Ещё большее сопереживание проявила в следующее мгновение Клеопатра: она своё яблоко отдала Роману, булочку Гарольду, а упаковку сока молча поставила между ними. Номер "двадцать пятый" посмотрел на неё с укором, но она ответила таким наивным и доверчивым взглядом, что лидер компании только хмыкнул, и продолжил прерванную мысль:

— Мало того, если раньше нам следовало привести в положенное время к финишу только Ро…, номер "четыреста первый", то теперь мы обязаны взять под свою опеку и номер "три тройки".

От такой новости Восьмой чуть не подавился подаренной булочкой, Роман Бровер залился соловьём на тему как это благородно и возвышенно, а единственная среди них девушка, с некоторой обидой заявила:

— Обо мне переживать не стоит. Со своей физической подготовкой я норматив пройду на «отлично».

— Но ведь каждому, в зависимости от его веса дадут ещё и груз для переноса. Часть на пояс и разгрузку, часть в рюкзак.

— Справлюсь и с этим, — но когда она поняла, что даже выглядящий заморышем Роман смотрит на неё с сомнением, рассмеялась: — Вы не смотрите, что я худощавая и не огромного роста, но если надо, то я любому сдачи дам.

При этом она так многозначительно посмотрела на Гарольда, что тот не выдержал и тоже рассмеялся:

— Да, три троечки, самоуверенности тебе не занимать!

Тантоитан недовольно скривился:

— В данный момент на повестке дня один вопрос: преодоление марш-броска. Бойцовские качества будем показывать на испытаниях. А поэтому, Роман, тебе придётся значительно постараться и таки пробежать всю дистанцию самому.

— Смерти моей хотите?! Знаете ведь — я не по тем делам.

— Да?! — Танти стал злиться и решил сыграть на раболепии товарища перед девочками: — Как же твои утверждения служить даме всеми своими силами, помыслами и устремлениями? Тоже мне рыцарь! Как вырывать обещания сделать его генералом — так мастак, а как помочь даме в переносе тяжестей, — то он "не по тем делам"!

— Если бы я мог, — продолжал упорствовать уязвлённый Заяц, — То я бы её сам на руках отнёс. Но реалии нашего мира воспитали во мне одну замечательную черту характера: говорить всегда только правду и никогда не хвастаться выдуманными достоинствами. Так что…

— Что ты «замечательный» — мы знаем давно! Потому и дружим. Что для тебя просто пройти дистанцию марш-броска проблематично — тоже знаем. Потому и помощь рассчитали. Но пора тебе уже и прочие рыцарские достоинства вырабатывать. Поэтому беги, как хочешь, но учти самое главное: мы все четверо обязаны добраться к финишу до истечения максимального срока.

Гарольд в который уже раз за сегодня сжал свой кулачище и многозначительно подставил к носу Романа Бровера:

— И если из-за тебя нас не допустят к следующим экзаменам!..

После чего он еле успел убрать пальцы от щёлкнувших зубов, но жалости в свой адрес, так и не дождался:

— Ой, Ромочка! — жалостливо запричитала Клеопатра. — Они же тебя точно прямо посреди трассы закопают. Хочешь, я твой рюкзак понесу?

Пока тот соображал, что ему делать, плакать или возмущаться, а Гарольд сдерживал себя от хохота, Танти понял, что надо быстро прекращать любые прения и перепалку, а срочно отправиться по своим комнатам для обязательного отдыха. Предпочтительно — короткого сна.

— Значит так: силы оставьте на испытание. Сейчас всем спать и накапливать энергию. По комнатам!

Оба его друга без единого возражения поднялись и отправились к выходу из столовой. Похоже, Клеопатра в силу своих прежних привычек попыталась воспротивиться подобному распоряжению, но не оставаться же после этого самой за столом? Да и зарождающуюся дружбу не хотелось поддавать новым испытаниям. Всё-таки она успела хорошо заметить, как многие девушки с некоторой завистью посматривают в её сторону. Они то и между собой ещё сдружиться не успели, только присматривались, а эта, ничем вроде не примечательная претендентка уже успела влиться в состав вполне дружной компании.

В итоге этих размышлений, недавняя соученица, хоть и покривилась несколько возмущённо, но молча встала и поплелась впереди под строгим взглядом идущего сзади Тантоитана. Да и он мысленно поздравил себя с первой победой: новый член их маленькой компании начинает признавать его лидерство.

Через два с половиной часа после окончания обеда, все триста двадцать один человек переминались с ноги на ногу в неком подобии строя, а прохаживающийся вдоль этого строя капрал по строевой подготовке училища, вещал, проверял, подбадривал, издевался и напутствовал:

— Значит так, дамы и господа. Пока вы ещё люди гражданские и командовать у меня вами не получится никак. Но обрадовать вас могу уже сейчас: самые сильные, ловкие и настойчивые ещё наплачутся от моих методов воспитания. И клянусь, что я вышибу из вас эти хамоватые улыбочки! Эти презрительные взгляды вы посмеете изображать только перед зеркалом! А эти угловатые, кривые и горбатые фигуры, вы будете вспоминать не иначе как с содроганием. Я сделаю из вас истинных воинов! Истинных бойцов великой Оилтонской империи. Но! Статистика — великая сила и она никогда не врёт. Если судить по ней, то оканчивает наше знаменитое училище и становится доблестным космодесантником лишь чуть более половины тех, кто вот точно как вы сейчас готовится для преодоления марш-броска. Поэтому сразу хочу предложить не мучиться, а выйти из строя тем, кто и так ни на что не годен. Он тем самым сэкономит мои собственные силы, сбережёт собственное здоровье и его не проклянут товарищи по оружию. Потому что слабых и дохлых в любом бою гуманнее сразу добить прикладом по затылку, чем волочь потом обгадившихся от страха к ближайшему трибуналу. Лучше уж они сразу вернутся домой есть манную кашку, чем их потом с риском для собственной жизни будут выносить из-под обстрела товарищи по оружию. Да таких…

Он замер на полуслове с видом высочайшего презрения уставившись на скрюченную фигуру Романа Бровера, который пошатывался под тяжестью рюкзака и разгрузки. Затем с хмыканьем посмотрел по сторонам, как бы призывая в свидетели остальных кандидатов, а тон его стал источать столько ядовитого ехидства, что большинство поёжилось от нехороших предчувствий:

— И кто здесь у нас заблудился? Ой! И номер есть?! Надо же: четыреста первый! Давненько мне такие «первачи» не попадались! — капрал наткнулся на полностью безразличный взгляд Бровера и, словно ища поддержки, обратился к самому огромному кандидату, который стоял рядом: — Номер восемь!

— Так точно, господин капрал! — чётко ответил Гарольд.

— Хочешь служить рядом с таким хлюпиком?

— Так точно!

— Я в том смысле: согласишься ли ты выносить его с поля боя?

— Так точно, соглашусь!

— Ты чё, не понял?! — стал злиться капрал. — Тебя спрашиваю: разве достойны такие доходяги стоять в строю радом с подобными тебе орлами?

И опять получил прежний ответ: "Так точно!" Теперь уже и на Гарольда он посмотрел как на полного идиота. Воспитать подобных строптивцев за три минуты — никакого педагогического таланта не хватит, но и мысль свою до остальных кандидатов хотелось довести надлежащим образом. Поэтому главный строевик училища, стал апеллировать к следующему парню, который хоть и уступал предыдущему служаке в росте и силушке, но выглядел несколько умней:

— Ну а ты, номер двадцать пятый, как считаешь: кто достоин носить высокое звание курсанта нашего училища?

— Любой, господин капрал, кто пройдёт испытания и сдаст экзамены! — с непоколебимой уверенностью ответил Тантоитан.

— Ага! Значит и такого задохлика как этот, — кивок в сторону стоящего на подгибающихся ногах Бровера, — Можно будет обзывать космодесантником?

— Так точно!

— Э-э? — капрал несколько подрастерялся. — И какой с него толк при ведении боевых действий?

— Огромный, господин капрал! — стал с энтузиазмом отвечать Тантоитан. — Подобный космодесантник может легко управляться с электронной, сенсорной, радио локаторной аппаратурой, прочими высокотехническими приспособлениями. Его можно отправить в тыл врага разведчиком, где он взломает любые средства защиты противника и разведает любые планы. С его отличной зрительной памятью он сразу опознает любого шпиона или засекреченного агента…

Двадцать пятый номер мог бы подыскивать занятия для хилого на вид товарища до бесконечности, хотя по расположенным прямо на рубеже старта большим виртуальным часам, до начала бега оставалось всего лишь две минуты. Да и капрал быстро догадался, что над ним элементарно пытаются приколоться. Поэтому резким взмахом руки оборвал говорящего и саркастически хмыкнул:

— Восьмой и двадцать пятый! Если вам обоим удастся затесаться в ряды наших курсантов, я вами займусь персонально. Вы ещё пожалеете о своих попытках выглядеть слишком умными.

И тут сбоку встряла совершенно не к месту Клеопатра Ланьо:

— А он нисколько не умничал. Просто перечислял банальные истины.

— Вот ещё мне здесь гражданских правозащитников не хватало! — рявкнул уже окончательно разозлённый капрал. — Кто здесь у нас такой наглый, чтобы встревать в разговор без разрешения старшего по званию?

— Номер триста тридцать три, господин капрал! — прозвенел девичий голосок. Он осмотрел её скептическим взглядом и вынес приговор:

— Не добежит! Но, если вдруг такое чудо и случится, то я и о тебе не забуду, три троечки!

Тотчас из динамиков послышалась команда:

— На рубежи! — и более чем три сотни претендентов, колышущейся массой продвинулись вперёд.

Хорошо видимые виртуальные часы, довели отсчёт до ноля, рявкнула сирена и все рванули с места вперёд. Бежать следовало не так уж и много, всего пятнадцать километров, но вот лишняя тяжесть на теле, могла свалить с ног кого угодно уже на первом отрезке. Следить за кандидатами никто не собирался, бежать следовало только по прямой линии, и каждая разгрузка или рюкзак имели электронные чипы опознания. Окажешься на финише без груза — испытание не прошёл. Хотя по тем же причинам и взаимопомощь не просто не исключалась, но даже приветствовалась. Другой вопрос, что никто в здравом уме не станет лишать себя довольно важных баллов: окажешься на финише одним из первых, получишь все десять. Будешь кому-то помогать, рискуешь вообще не уложиться в максимальное время и "Прощай огурчик!" А если и уложишься с минимальным запасом, то получишь два, а то и вообще всего лишь один балл. Попробуй потом в остальных дисциплинах набери достаточное количество.

Но Гарольд с Тантоитаном давно просчитали свои возможности и верили, что им по силам не только протащить груз выделенный Роману, но и его пронести на некоторых участках пробега. Другой вопрос, что теперь лидер группы решил ещё и вчерашней соученице по интернату оказать посильную помощь, все варианты которой обсудили по пути на рубеж.

На первых сотнях метров подавляющее большинство сразу рвануло вперёд и только более опытные и расчётливые, двинулись в нормальном темпе, словно разогреваясь. Почти сразу Танти вскинул на себя забранную у Романа разгрузку и его рюкзак. Самый слабый товарищ после подобного облегчения побежал в спокойном и размеренном темпе. Таким образом они преодолели первую треть дистанции. Причём и Клеопатра оказалась на диво сильной и выносливой. По крайней мере свой груз она отдавать не собиралась, и только отрицающим жестом отвергала все предложения ребят о помощи. А вот на второй трети дистанции темп бега стал спадать. Причём в первую очередь по вине Зайца. Не смотря на все его желания продержаться на собственных ногах как можно больше, лицо его пошло красными пятнами, дыхалка сбилась и его стало заносить в стороны. Тотчас вся разгрузка и рюкзак Гарольда перекочевали на размеренно бегущего Тантоитана и если до этого он умудрился почти не вспотеть, то при огромной массе дополнительного груза сразу покрылся потом.

А Гарольд, немного пробежав небрежными, расслабленными скачками, прямо на ходу подхватил худенького Романа себе на спину и с хорошей скоростью устремился вперёд. Отрыв получился таким уверенным, что вскоре парочка пропала за несколькими поворотами вьющейся среди невысокого подлеска тропы. Тогда как Клеопатра всё с большим удивлением и уважением присматривалась к пыхтящему от натуги Танти. Мало того, ещё двое парней и одна девушка, идущие с ними почти вровень не могли скрыть своего удивления. Получалось что на их глазах один из претендентов с двадцать пятым номером волок на себе груз, вчетверо превышающий ему изначально выданный: ведь Гарольду досталось больше всех из-за его внушительного веса. А странный кандидат волок на себе эту общую немыслимую тяжесть, так и не снижая взятого солидного темпа.

Хотя подобного испытания и врагу не пожелаешь. Пот заливал глаза. В груди начинало печь огнём. В левом боку стало подозрительно покалывать. Мышцы спины подозрительно заныли, словно в преддверии судороги. Но бежал Танти и почему-то радовался. Причём радовался не за себя лично, а за бегущую рядом с ним девушку. По всем прикидкам Клеопатра оказалась на несколько порядков сильней, чем считалось до того. Кажется она и в самом деле не гнушалась повышением совершенства. При одном взгляде на её симпатичное личико и горящие внутренним, чувственным огнём глаза, сразу верилось: такая добежит! И груз не бросит. И от товарищей не отстанет. Мало того, ещё и других подбодрит. А уж таких действий от неё вообще никто не ожидал.

За отметкой в полдистанции, она вырвалась чуть вперёд Тантоитана и условным жестом предложила дать ей хоть мизерную часть груза. Тот, конечно, ничего не отдал, но морально ему стало значительно легче. Чуть позже они нагнали двух идущих пешком кандидатов. Потом ещё одного. Затем сразу несколько девушек, идущих растерянной кучкой. Все они видимо слишком резво взяли со старта и не выдержали напряжения. По всем расчётам, продолжи они идти пешком, в обозначенный лимит времени, никак бы не уложились. Мало того, как оказалось впоследствии, многих несколько смутил вид бегущего Амбала с товарищем на закорках. Без выделенного для обоих обязательного груза он всё равно мчался, словно бегущий в набедренной повязке легкоатлет. О странной дружбе этих ребят уже знали, поэтому частично начинали догадываться о сути увиденной картинки. Ну а после некоего осмысления, их догоняла и «основная» группа.

Вот здесь и показала себя Клеопатра, как талантливый организатор и вдохновитель. Голосом она не кричала, берегла дыхание. Зато вырвалась на десяток метров вперёд и, начиная обгон шагающих, громко и требовательно хлопала несколько раз в ладоши. А когда на неё оборачивались, резким, гневным жестом указывала на залитого потом Тантоитана. Мол, гляньте, он бежит! А вы?

Как сразу преображались ребята и девушки! Тупая покорность и грустная безысходность сменялась удивлением, потом восторгом замешанным на надежде, и приводило в итоге к попыткам быстрее перебирать ногами. Словно по мановению волшебной палочки у потерявших силы и желание сражаться кандидатов просыпалось второе дыхание. А когда их обгонял явно перегруженный, но в теории их будущий товарищ по оружию, уже никто не мог себе позволить бежать медленнее, чем он.

Вот таким образом на отметке в две трети дистанции и образовалась внушительная группа самых пыхтящих, но не желающих сдаваться парней и девушек. К тому моменту, правда, и сам Тантоитан почувствовал приближение некоего предела собственной выносливости. Стали появляться мысли панического характера:

"Грохнусь прямо на тропе, или помру на финишной черте?.. Хорошо бы всё-таки добежать…"

Но когда увидел широкую спину своего товарища, не смог сдержать короткого, но радостного мычания. Восстанавливающий дыхание Гарольд быстрым шагом преспокойно шёл в попутном направлении. Что говорило о том, что у отдохнувшего Романа Бровера вполне может хватить сил и лично завершить марш бросок и он сейчас где-то ковыляет на полусогнутых впереди. Но самое главное, хоть на короткое время заметно восстановивший собственные силы Ноль-ноль-восьмой облегчит тяжелейшую участь живого «грузовика». Что и произошло: вначале одна разгрузка, а потом и два рюкзака перекочевали на его могучие плечи.

Тантоитан в следующие минуты бежал почти вприпрыжку. Настолько лёгким и свободным показалось собственное тело. Но эйфория временного облегчения не помешала заметить недоумение и недопонимание в глазах старого товарища. Да и жестами он с конкретным удивлением указал на пристроившуюся группу «слабачков». Танти в ответ позволил себе с некоторым гримасничаньем улыбнуться и большим пальцем с восторгом указать на бегущую чуть впереди Клеопатру. Та как раз поравнялась с очередной «шагающей» девушкой и отработанной серией хлопков и жестов вдохновила на открытие «второго» дыхания. А когда девушка перешла на бег, Гарольд одобрительно крякнул, и впервые за всю историю знакомства стал посматривать на свою недавнюю соученицу с явным уважением. Ведь при всей своей силе и желании помощь ближайшим друзьям, ни он, ни Тантоитан не догадались подобным мизерным поощрением вдохновить прочих отстающих.

Радоваться и «отдыхать» получилось недолго. Вскоре показалась спина еле ковыляющего Зайца. Пришлось Амбалу опять хватать того на спину, а все тяжести сваливать на кряхтящего Тантоитана.

Так и двигались: не снижая необходимого темпа, меняясь «балластом» и "притягивая себе на хвост" всё увеличивающуюся группу подотставших кандидатов. Ну а когда в пределах видимости показался финишный рубеж и висящие над ним в пространстве виртуальные часы, Гарольд даже умудрился промычать несколько первых тактов из гимна космодесантников. Мычание услышали все и настолько взбодрились, что на последних метрах даже Роман нацепил на себя свою разгрузку и с восторженным хрипом пересёк финишную черту. За ним пробежали и все остальные. Причём сделали это не на последней минуте, а на перед предпоследней, что давало хороший шанс заработать в итоге не просто один, а сразу два, а то и три балла. Количество зависело от окончательной разницы во времени между первым кандидатом, закончившим марш бросок, и последним.

Но и это было отлично! На глазах у независимых наблюдателей министерства обороны, нескольких офицеров училища, виднеющегося за их спинами и парочки непонятных гражданских лиц, пришедшая последней к финишу группа радовалась больше всего: хлопали друг друга по плечам, пытались шутить, знакомиться и даже смеяться. На их фоне нахмуренные, измученные и рассевшиеся прямо на земле кандидаты, прибывшие раньше, смотрелись словно проигравшие.

Когда всех построили в колонну, довольно необычную новость перед отправкой сообщил и один из старших офицеров:

— Удивительно! Но впервые за последние одиннадцать лет, все вышедшие на дистанцию марш-броска кандидаты достигли финишного рубежа. Честно говоря, подобная воля к победе нас радует, а вы все по праву заслужили праздничный, усиленный дополнительным десертом, ужин. Шагом, марш!

Именно с этого дня на первом курсе появилась общепризнанная и всеми уважаемая четвёрка лидеров. Да и в ней самой, командная роль Тантоитана больше никем не оспаривалась. Даже строптивой и своенравной Клеопатрой.

Остальные экзамены и испытание удалось преодолеть без особого труда и потерь, а так как такие понятия как летние каникулы для первокурсников училища отсутствовали начисто, то уже с двадцатого июня начались интенсивные занятия, строевая подготовка, физическое усовершенствование, внеурочные подъёмы, тревоги и… Муштра, муштра и ещё раз муштра! Беспросветная, постылая, отупляющая и надоедливая. Но иначе в таком знаменитом, богатым славными боевыми традициями училище и быть не могло. Да и молва гласила: первые шесть месяцев — самые трудные и невыносимые. А потом…, курсанты привыкают, проходят первую боевую практику и становятся…космодесантниками.

Глава восьмая3588 год, 20-ое декабря, Оилтон, училище

Нельзя сказать, что для четверых друзей не было за этих полгода ни единого светлого пятна в их жизни. Скорей наоборот, даже в экстренных и тяжелейших ситуациях они умудрялись не только друг друга подбадривать, но и остальных товарищей по оружию не забывать. Большинство курсантов по этой причине непроизвольно тянулись к дружной компании, а частенько и сознательно старались держаться поблизости ради ценной подсказки или своевременного совета. Не меньшее значение имело и умение пошутить каждого из четвёрки друзей. Причём каждый из них умудрялся хохмить только в присущей ему манере.

Роман Бровер, под четыреста первым номером делал это в виде стенаний, проклятий на свою несчастную долю и высмеивания собственных недостатков. Но получались у него стенания уморительно оптимистическими. Например: "Сегодня опять при отжиманиях наелся песка, потому что грудь от земли оторвать так и не смог…" Или: "Из страха опоздать в столовую, пришлось все задачки решить быстрей всех…" А вот умение подмечать все мельчайшие детали в одежде и выражениях лиц, превращало его реплики про нелюбимых командиров в едкую сатиру: "Смотрите, у нашего капрала не застёгнута одна пуговка! Видимо после утреннего нагоняя у майора ему ещё и пинком вслед наподдали…"

Гарольд, помимо всемерного признания мускульной силы, у всех сослуживцев быстро получил статус прекрасного рассказчика. Мог в момент небольшого отдыха или привала выдать для окружающих его товарищей довольно интересную и почти всегда весёлую историю. Благо личных воспоминаний из богатой приключениями юности у него хватало с избытком. Да и чужие рассказы он никогда не забывал, подавая их слушателям в своей литературной огранке и чаще всего с интерпретированным по-своему окончанием.

Тантоитан тоже слыл большим выдумщиком и фантазёром. Особенно при переиначивании или перекручивании всем хорошо известных пословиц, народных поговорок и банальных сентенций. Именно после его недовольного бормотания "Курица не птица, капрал — не человек!", за самым главным командиром по строевой и общевойсковой подготовке закрепилось прозвище Птица. Помимо этого, невзлюбивший четвёрку с самого первого дня капрал, обожал использовать в своём лексиконе такие обращения как орлы, глухарь, дятел, коршун, сова и тупоголовка, поэтому обобщающая кличка любителю и поборнику орнитологии подошла как нельзя кстати. Понятно, что недовольный вояка со временем узнал, кто ему так «удружил» и от этого его антипатия и желание хоть как-то «насолить» дружной компашке, только усилилось.

Ну а Клеопатра, которая своё имя так и не поменяла, со своим номером в три тройки служила в маленьком коллективе одновременно и камнем преткновения, и яблоком раздора и символом единения. Многие курсанты твёрдо верили, что девушка приходится родной сестрой, если не всем троим ребятам, то уж двоим или одному — точно. Настолько её защищали, и настолько она по-хозяйски пыталась порой помыкать не только Романом Бровером, но и Гарольдом. А в некоторых случаях и самим Тантоитаном Парадорским. Но если первый делал всё с радостью и выражением рабской покорности, то второй постоянно возражал и перебрасывался с девушкой беззлобными ругательствами. Хотя тоже не отказывался помочь. А третий — так вообще сразу вступал в весёлую пикировку, возражал и в конце добивался того, что попытка его как-то использовать оборачивалась для самой Клеопатры дополнительными усилиями или излишними треволнениями. В крайнем случае, выдуманное девушкой задание или просьба помочь исполнялась другими «желающими». Танти делал всегда только то, что сам считал нужным или совершал действия необходимые для выполнения заданий командиров. И ругался он со своей соученицей по интернату скорей лишь для собственного и обоюдного удовольствия, да попытки развеселить окружающих их товарищей.

Постепенно преобразовывались и внутренние отношения между курсантами с двадцать восьмым и триста тридцать третьим номером. Они незаметно углублялись в чувствах, хотя ни он, ни она, ни за что бы ни признались в этом кому-то из посторонних. Да что там говорить о посторонних, если они для самих себя придумывали просто глупые отговорки, когда вдруг начинали переживать, волноваться или скучать друг о дружке. Типа: "Мы ведь друзья и в любую минуту должны знать, кто и где находится, чтобы помочь в случае необходимости". Порой занятия, тревоги и учения их разводили в разные стороны на сутки, а то и более продолжительное время и они начинали нервничать, становились раздражительными и нетерпеливыми и подспудно стремиться друг к другу. А отыскав, сразу обменивались фразами в привычно ироничном стиле:

— Тебе ещё не надоело бегать по полигону с автоматом? — хмыкая, вопрошал Танти, внимательно осматривая ладную фигурку девушки и успокоено вздыхая, если не замечал новых синяков и царапин.

— Ха! Зато я теперь могу пол рожка всадить в десятку! — хвасталась Клеопатра, и с каким-то странным сопереживанием всматривалась в свежую ссадину на щеке парня: — А тебя всё побить пытаются или уже побили?

— Пусть только кто-нибудь попробует!

Порой и нескольких слов им хватало, чтобы успокоиться. Да и на большее сопереживание, порой ни сил, ни времени не оставалось. Хорошо если после этого отправлялись выспаться несколько часов в своих комнатах, а то частенько приходилось вновь разбегаться или на занятия или на тренировки. Но, видя после таких встреч Тантоитана с довольной, несколько отстранённой улыбкой на губах, Роман завистливо вздыхал, а Гарольд саркастически хмыкал. Друзья и без лишнего вопроса знали: с Клеопатрой всё в порядке.

Зато когда курсанты первого курса проводили совместные отработки, занятия или учения, все четверо друзей находились рядом и старались прикрывать друг друга от любых неприятностей, нападок недоброжелателей или недоразумений. В боевом строю Тантоитан всегда старался держать Клеопатру за левым плечом, хотя она всегда и старалась с присущей ей наглостью и самоуверенностью вырваться вперёд. Ещё чуть левее, на одном уровне с девушкой располагался Гарольд, ну а за правым плечом лидера, старался не отставать несколько окрепший и набравший мускульной массы Роман Бровер. По крайней мере, так приятели выстраивались в первое полугодие.

За эти шесть месяцев Заяц, пожалуй, сделал самый огромный скачок в своём физическом совершенстве. Конечно, он как и прежде смотрелся натуральным задохликом рядом с Гарри, да и против такого бойца как Танти совершенно не впечатлял. Но зато теперь он мог не только шутить, решать теоретические задачки и тусоваться в виртуальном инете, а и бегать, отжиматься, подтягиваться и вполне сносно передвигаться в бронированном скафандре с полным, подходящим для его веса и комплекции вооружением. Любой из командиров понимал, что настоящего боевого штурмовика из четыреста первого никак не получится, но вот за ум, уникальную память, наблюдательность и сообразительность Романа с каждым месяцем начинали уважать всё больше и больше. И только лишь капрал Птица продолжал безапелляционно утверждать, что"…подобным гадким утятам не место в космодесанте!"

Как бы там ни было, но самое слабое звено в компании постепенно привык к своему новому статусу и только на словах продолжал стонать и проклинать невероятные тяготы собственной службы среди "…людей с грецким орехом в голове вместо мозга". Себя он тоже при этом не жаловал: "Мой мозг тоже ссыхается до нужного для каждого военного интеллекта. Боюсь, что процесс стал необратим…"

Правда друзья, не ленились польстить, и утверждали, что частые встряски и падения наоборот пошли Зайцу на пользу: "Теперь скорлупа твоего ореха лопнула, и твой мозг получил простор для развития. Молоток! Так держать!"

День двадцатого декабря в училище объявили свободным от занятий, тревог и тренировок. Накануне курс удачно сдал воинские зачёты за полгода, а на завтра все три сотни курсантов первого года обучения собирались отправиться на Хаитан, довольно сложную и суровую во всех планах планету, где проходили первые две практики многочисленные поколения космодесантников. Но сегодня о практике никто не вспоминал: увольнительная для всех и на весь день даётся лишь по значительным праздникам, ну и по таким случаям как этот. И на этот день, как правило, у любого курсанта имелись самые грандиозные планы и задумки.

Друзья не стали исключением и уже без четверти десять утра влились в водоворот своих сослуживцев возле КПП училища. Парадная форма, предвкушающие улыбки и шумные разговоры — чем не преддверие для настоящего праздника. Лишь троица с некоторым раздражением нет, нет, да и обращала свои взгляды в сторону женской казармы. Никто из них не мог пожаловаться на непунктуальность Клеопатры, но ведь договаривались собраться возле ворот заблаговременно.

— Или для неё подобное обозначает одну минуту? — пожимал своими плечищами Гарольд.

А Рома как всегда защищал единственную девушку из их компании:

— Чего ты ворчишь? Или забыл: прекрасные дамы тем и отличаются от нас, что имеют право опаздывать. А кавалеры обязаны их смиренно дожидаться.

— Так то: кавалеры! — фыркнул Гарри. — И только в случае с «прекрасными». А тут…, - сообразив, что не совсем деликатно высказался о своей приятельнице, он апеллировал к угрюмо на него смотрящему Тантоитану: — Верно говорю? Опаздывать военным людям ну никак нельзя!

— Пока никто не опоздал, — многозначительно проворчал друг детства. — И с чего это ты взял, что наша Клеопатра не походит под категорию «прекрасные»?

Гарольд вместо ответа закатил глаза и демонстративно отвернулся в сторону. Но вот Роман Бровер молчать не стал:

— Разве напичканный лишь одними мускулами человек может посмотреть на девушку иначе, чем на боевую единицу? Да у него воображения не хватит отнестись к ней с восторгом, осознать её красоту и божественность…

— Хватит заливать! — оборвал его резко Гарри, — Озабоченный ты наш…

— Нисколько я не озабоченный. Просто я умею воспринимать сердцем, а ты так никогда влечения к девушке и прочувствуешь. Так и останешься бесчувственным чурбаном.

— Да-а! Придётся твою парадную форму помять, — внушительный кулачище потянулся к хищно свисающему носу. Вот только его обладатель уже давно не боялся "добряка Гарри". Поднаторел он в окружающей действительности:

— Только попробуй начать неуставные отношения! Сразу крикну, потом напишу рапорт, а потом тебя из космодесанта переведут в уборщики космических свалок. Ха-ха-ха!

— Жаль… Как ты там, Танти, говаривал? "Мог бы ещё жить…, если бы рот только для дыхания открывал!"

Амбал попытался сграбастать бросившегося в сторону Зайца, затеялась весёлая возня, которую прервал строгим голосом Тантоитан:

— Да уймитесь вы, наконец! Уже идёт…, и не одна.

Друзья сразу замерли, присматриваясь:

— О! Кто такая? И чего ей от нас надо? — насупился Гарольд.

— Да ведь эта красотка со второго курса! — стал сглатывать обильные слюнки все помнящий Роман. — Жаль, что имени не знаю. Вот бы её с нами в город пригласить.

— Вот и пригласи.

— Я бы с радостью, но разве она согласится?..

Роман, при всей своей мечтательности и романтичности прекрасно понимал, что такие как он не считаются покорителями женских сердец. Тогда как Гарольда, например, уже неоднократно пытались познакомить с сослуживцами женского пола, в том числе и Клеопатра. Скорей всего и сейчас она ведёт эту девушку для знакомства с самым импозантным и внушительным парнем из их компании.

Девушки при ближайшем рассмотрении оказались просто обворожительны. Парадная форма смотрелась на их вылитых фигурках словно специально сшитая у лучших модельеров. Но самые большие преобразования, произошли на личиках. Возможно, курсантки впервые воспользовались косметикой, но сделали это настолько эффектно, что теперь на них оборачивалось большинство сослуживцев. Тогда как Клеопатра самым пристальным образом следила только за реакцией Тантоитана. И осталась полностью удовлетворена увиденным зрелищем: на какое-то короткое время лидер их компании потерял показное величественное хладнокровие, расчётливую невозмутимость и просто «поплыл» от удовольствия созерцания.

— Привет, ребята, — пряча самодовольную улыбку, воскликнула она. — Думала, мы самые первые придём, а вы здесь уже топчетесь.

Гарольд ткнул большим пальцем себе за спину, на большие часы над КПП:

— Чуть не опоздала, только четыре минуты осталось. Могла бы и раньше заявиться.

— Вот, хочу вам представить мою новую подругу, — не обращая малейшего внимания на слова Амбала, продолжила Клеопатра. — Её зовут Магдалена, и это та самая девушка, с которой мы уже целую неделю живём в одной комнате.

Казармы в училище лишь назывались таким древним словом. На самом деле они состояли из отдельных, полностью автономных апартаментов на двух, трёх или четырёх человек. Никакого насильного расселения не существовало, и курсанты сами выбирали с кем им жить. Хотя девушки жили лишь по двое и могли выбирать соседку независимо от года обучения. За эти полгода Клеопатра поменяла несколько раз и комнату и соседок, что приятелей довольно сильно удивляло: ведь на виду у всех девушка вела себя ровно и приветливо со всеми без исключения. А вот в быту у неё видимо не всё складывалось благоприятно. Хотелось верить что новая соседка окажется более уживчивой.

Хотя смотрелась Магдалена довольно строгой, даже несколько надменной. Несколько более плотного, чем Клеопатра телосложения, короткие чёрные волосы и пронзительный, всё замечающий взгляд. Гарольд таких никогда не привечал и сразу скорчил скучающую физиономию пресыщенного ласками ловеласа. И когда их познакомили, лишь небрежно кивнул в ответ головой. Зато неожиданно быстро вышел из своего всегдашнего ступора Роман Бровер. Преобразившись, словно ему вот-вот вручат награду в императорском дворце, он сделал короткий шаг навстречу, обозначил полупоклон и с отчаянной решимостью проговорил:

— Магдалена! Вы самая прекрасная девушка не только в нашем училище, но и во всей Оилтонской империи. И я безмерно счастлив, что наконец-то нас представили друг другу. Ну и сразу хочу вам предложить вместе с нашей компанией провести этот увольнительный день. У нас намечена просто замечательная развлекательная программа, и вы нисколько не пожалеете.

— Ну, если не пожалею…, - Магдалена скользнула разочарованным взглядом по Гарольду, оценивающим по Тантоитану и вопросительно-нерешительным по Клеопатре, и только потом продолжила: — То можно и развлечься.

— Тогда прошу следовать со мной! — несмотря на свою отличительную нескладность, Роман ловко втиснулся между двух девушек, подхватил их под локотки и галантно повёл в сторону ворот. — Между прочим, вот и Клеопатра не даст соврать, почти все пункты сегодняшней развлекательной программы составлены лично мною. Так что если есть какие-нибудь вопросы или дополнения, готов выслушать немедленно.

Магдалена с ходу включалась в обмен мнениями и вопросами, Клеопатра и Роман её со смехом отвечали, и вся компания двинулась в сторону ворот, которые как раз стали открываться. Гарольд подтолкнул о чём-то задумавшегося товарища:

— Нет, ты только глянь: наш Заяц решил заделаться отчаянным бабником. Причём нет, чтобы одну только под локоток хватать, так сразу всех заграбастать пытается.

Сдвинувшийся с места Тантоитан, поймал молниеносный взгляд своей соученицы по интернату, загадочно улыбнулся и возразил:

— Ну, две красавицы сразу, такое даже для нашего донжуана Бровера не прокатит. Пусть хоть с одной справится. Тем более что вторая уже давно занята.

— Да ты что?! — с вытаращенными глазами стал дурачиться Гарри. — Неужели нашей старой приятельницей хоть кто-то решил заинтересоваться?! Вот уж, никогда бы не подумал.

— Получишь в дыню, сразу думать начнёшь! — пообещал Танти. — Мне кажется, сегодня что-то должно решиться…

— Ха! Ему только кажется то, что уже давно даже всем слепым известно, — зафыркал его старый друг. — Сам-то хоть иногда «думалку» включаешь?

Очередная колкость так и не долетела до его ушей, потому что приятели влились в гомонящую толпу остальных курсантов.

Этот день, двадцатое декабря стал очень знаменательным для четверых людей по двум причинам: Тантоитан Парадорский впервые поцеловался со своей любимой девушкой, а Роман Бровер познакомился со своей будущей женой Магдаленой. Ну а Гарольд, хоть и пытался впоследствии в сотнях вариантах живописать этот день в своих рассказах, каждый раз у него всё получалось по-разному. Неизменным оставалось только одно: искренняя радость за самых близких друзей, масса весёлых, развлекательных моментов и лёгкая философская зависть.

Глава девятая3588 год, 21-ое декабря, Хаитан, практика

На следующий день после знаменательного увольнения, два боевых десантных корабля доставили курсантов первого года обучения на планету Хаитан. Место во всех смыслах загадочное, величественное, уникальное, перспективное по многим направлениям науки, но в тоже время весьма опасное для жизни. Отыскали этот объект большого космоса около сорока лет назад, в системе затухающей звезды Спиилтс, на самой дальней окраине Оилтонской империи и первоначально туда ринулись целые толпы как исследователей и учёных, так и искателей приключений самых разных мастей, толков и направлений. А всё потому, что в переводе с древнего языка, название читалось как "Сокровищница царей".

На самом деле Хаитан после первого близкого знакомства преобразовывался в некое галактическое подобие головки сыра с дырками, которую засунули в мышеловку в ожидании любопытных мышек. Много, красиво, таинственно — но жутко опасно!

Планета относилась к классу пустотелых, диаметром в два и шесть десятых большим от среднестатистического, и с силой тяжести на две десятых больше стандартного. Само собой разумеется, что все стандарты, среднее время, летоисчисление и прочие среднестатистические данные в империи, как и во всей Галактике, соответствовали нормативам Земли, той самой планеты-прародительницы, которая в двадцать втором и двадцать третьем веках объединила большинство разумных обитателей Галактики в единый союз.

То есть расплавленного и тяжёлого ядра у Хаитана не было и скорей всего до самого центра можно было добраться по тем самым "дырочкам в сыре", которые пронзали планету насквозь во всех направлениях. Немыслимые по величине, форме и протяжённости разломы; замысловатые, отделанные разноцветными сталагмитами и сталактитами пещеры; запутанные лабиринты проходов; вертикальные тоннели, скорей напоминающие пропасти. Всё это в совокупности напоминало рай для спелеологов и вполне соответствовало убеждениям искателей приключений, что именно в таком месте следует прятать самые ценные и уникальные сокровища. Может там и в самом деле какая-то древняя цивилизация, в кои-то исторически необозримые времена что-то припрятала, почему бы и нет. Но до сих пор в недрах не отыскали даже ломаного медяка. Не говоря уже о полном отсутствии ценных ископаемых, годных для промышленной добычи. А вот человеческих трупов на Хаитане осталось невероятное количество. Особенно в первые годы после открытия планеты.

И виной всему стали обитающие там монстры как животного, так и растительного происхождения. Причём такого разнообразия агрессивных, в большинстве своём хищных форм флоры и фауны, не находили ещё ни разу в истории Оилтонской империи. Да и в остальной Галактике подобные объекты можно было сосчитать на пальцах. Так что биологи, зоологи, вкупе со спелеологами потянулись вначале на Хаитан рядами и колоннами. Тем более что состав атмосферы позволяла там находиться без автономных дыхательных приспособлений, питьевая вода не обладала смертельными метаболизмами, а от малочисленных смертельно опасных вирусов и микробов, успешно спасала парочка комплексных прививок.

Больше всего романтического дурмана и мечтательного угара напустили первые, попавшие в большой мир документальные кадры: в нереальном, многоцветном освещении растительного происхождения, среди химерно, но сказочно перекрученных скалистых образований, вперёд идут закованные в космическую броню рыцари и меткими выстрелами уничтожают бросающуюся на них со всех сторон агрессивную живность. Феерическое зрелище! Но только единицы вначале знали, что, как правило, и снимающие подобные фильмы люди не возвращались на поверхность. Так все и гибли при обследовании подземного пространства Хаитана.

Со временем жизнь первопроходцев нормализовалась, если можно таким словом означить жизнь в бочке с порохом, которая стоит на действующем вулкане. Появились карты некоторых подземелий, разработали методики более стойкой защиты от окружающей агрессивной среды, научились стрелять куда надо и при этом упираться в нужное место ногами. Поняли, что сокровищами и любыми богатствами в виде редких металлов или нейтрино-селта здесь не пахнет, и жизнь в нескольких исследовательских центрах потекла спокойно и размеренно. На планете остались только истинные сподвижники науки, которые ради изучения здешней флоры и фауны соглашались жить в замкнутых городках семьями, а то и без всяких родственников. Ну и вполне понятно, что империя просто обязана была обезопасить жизни учёных от несчастных случаев в виде поедания не поддающимися дрессировке хищниками.

Для этой цели вокруг каждого научного центра располагался небольшой гарнизон из профессиональных военных, а чтобы не скапливать на планете слишком большое количество контрактников, имперское министерство вооружённых сил обязало каждое военное учебное заведение по составленному графику отправлять своих курсантов на боевую практику. Причём приказ распространялся как на училища любого профиля первого звена, так и на высшие военные академии. В обязанности практикантов входило отстреливать выползающих на поверхность монстров, да время от времени сопровождать экспедиции учёных в подземелья за "исходным материалом". В совместных вылазках отрабатывались синхронные действия подразделений, индивидуальная выносливость каждого бойца и доводилась до желаемого максимума скорострельность и точность попаданий из любого вида оружия. Как раз то, о чём мечтает каждый курсант в моменты нудных теоретических занятий в аудиториях.

За сорок лет условия практики и методы организации быта отработали во всех деталях, усовершенствовали многократно и сделали в итоге почти безопасными. Чуть ли не романтическими: стреляй не задумываясь по всему что движется и хвастайся потом перед друзьями. Хотя стоило признать: трагедии всё равно продолжались с неприятной регулярностью. Причём самые нерасторопные, медлительные и плохо соображающие курсанты в списке жертв составляли до девяноста пяти процентов. Именно поэтому, по внутреннему, так сказать неофициальному мнению, подобное "вычленение слабых звеньев", только способствовало усилению и сплочённости всего остального воинского подразделения. Звучало подобное утверждение несколько цинично для современного цивилизованного мира, но зато вполне соответствовало опасностям и превратностям воинской службы. Раз уж человек сам сознательно встал на путь служения отечеству в ипостаси защитника, искать или заранее обвинять кого-то в собственной нерасторопности, не было смысла. К слову сказать, в составе первого курса этого года, за первые полгода обучения до боевой практики не дожило три человека. Примерно такой же «отсев» ожидался и на планете Хаитан. Статистика, будь она неладна…

Именно эту тему разговора поднял Роман Бровер, во время погрузки курсантов в специальные прозрачные бронетранспортёры, на которых доставляли с выжженного плато космодрома к академическому городку. Озирая виднеющиеся окрестности, озарённые красноватым сиянием Спиилтса, и осторожно вдыхая воздух с незнакомыми запахами, парень неожиданно погрустнел:

— Как это ни печально, но статистика упрямая вещь. И если кто-то должен погибнуть от зубов местных тварей, то я заранее догадываюсь о своей незавидной участи…

— Тьфу, на тебя! — постарался сразу прекратить паническое разложение Тантоитан. — Не каркай, а то козлёночком станешь. Помнишь эту сказку?

Роман, конечно, помнил, хоть и не дословно:

— А разве там кто-то каркал?

— Ещё бы! Припоминай: ворона каркнула во всё воронье горло, сыр выпал в лужу, где спугнул козлов, и колобок так дёрнулся, что отморозил пальчик, а Буратино вновь остался без мозгов.

На басистый хохот Гарольда обернулись все, кто находился на аэродроме. У того и так было самое лучшее настроение, и он теперь давал выход своим эмоциям. Позволила себе мило улыбнуться, а потом и хихикнуть Клеопатра, согнувшаяся вперёд под тяжестью своего командировочного рюкзака. Но Рома так и остался с серьёзным, скорей даже печальным выражением на лице. Всю дорогу на Хаитан он громко вздыхал и совершенно не реагировал на попытки друзей отвлечь его от скорбных мыслей. Расставание с Магдаленой стало наибольшей трагедией в его жизни, и он на полном серьёзе стал поговаривать о дезертирстве. Спасло его от этого постыдного шага лишь упоминание о том, что его любовь с первого взгляда не мыслит собственной жизни без космодесанта и вряд ли захочет слышать об отщепенце. После чего мысли Романа пошли по иному руслу: как сделать, чтобы ему в дальнейшем пришлось служить только рядом с Магдаленой? Ведь она на втором курсе и рядом они находиться не могли по определению. Уговорить девушку остаться на «второй» год? Очень сложный вопрос, если учесть что на повторный курс в подобных заведениях не оставляли. Сразу отчисляли, при неуспеваемости.

Но подобные задачки Бровера только подстёгивали, к моменту выгрузки он что-то явно надумал. Даже несколько раз вслух пробормотал:

— Теперь главное, выжить во время практики!

Вот видимо по этому поводу и заволновался, вспомнив упрямую статистику. Когда расселись в бронетранспортёрах, Танти постарался вывести приятели их хандры очередными наущениями:

— Если будешь всё время начеку, ничего с тобой не случится. Как говорится: бдящий — да обрящет! Да и мы тебя самого не бросим. Так что до встречи с Магдаленой осталось всего полтора месяца.

— Неправда! Сорок семь дней, восемь часов, тридцать четыре минуты и…

— Прекрати! — оборвал его лидер компании, а сидящий рядом Гарольд своевременно двинул Романа кулаком в плечо. — А не то и в самом деле ваша встреча станет проблематичной. Но уже не по вине монстров, а из-за адекватного поведения товарищей по оружию. Понял?

Кажется именно толчок, вернул Зайца в нормальное расположение духа и поднял настроение. Он сотворил возмущённое лицо и возопил:

— Неуставные отношения!? Очередной повод для разбирательств! Я буду жаловаться! — но сделал это очень тихо, чуть ли не шёпотом.

Чем вызвал новый, здоровый смех своих товарищей. После чего перешли к обсуждению проплывающих за прозрачной бронёй пейзажей.

Преподаватели и наставники училища находились в другом транспорте, так что свободному общению курсантов никто не мешал. Парочка ветеранов местного гарнизона считались почти своими, да и по возрасту не слишком-то отличались от молодых салаг.

Жизнь на поверхности планеты почти отсутствовала как таковая. Несколько видов землероек, некое подобие зайцев, лисиц и барсуков, которым так и присвоили привычные названия, да с десяток разновидностей пернатых. Причём птички исключительно мирные, страшно голосистые и раскраской совершенно невзрачные. Вся перекрученная растительность, произрастающая под лучами Спиилтса, достигала в высоту не более двух метров и неравномерным ковром покрывала в основном теневые склоны гор и возвышенностей. То есть для животного, как и растительного мира облучение здешней звезды шло явно не на пользу. Не приживались здесь и прочие, завезённые из других мест растения и животные. Тогда как на человека никакого негативного влияния не наблюдалось. Одна из самых притягательных загадок Хаитана, которую пытались разгадать учёные.

К местным несуразностям относилась ещё одна особенность. Невзирая на то, что по всем анализам, пробам и тестам местная живность подходила людям в пищу, есть подстреленную и прожаренную дичь считалось делом мерзким, неблагодарным и крайне вынужденным. Ещё самые первые поселенцы после охоты пробовали употреблять свежее мясо как подземных, так и наземных обитателей. Но ничего кроме отвращения при этом, а порой и рвоты не испытывали. Не воспринимались местные деликатесы человеческими организмами, разве что небольшими дозами и с большим скрипом. Вот и приходилось здесь жить исключительно на привозных продуктах, да мечтать о том времени, когда хоть что-то, но приживётся на этой странной планете. Потому что для полной колонизации планеты, следовало изначально решить проблему с продовольствием, а только потом освобождать поселенцев от прущей иногда из глубин на поверхность опасности.

— Опа! А это кто? — воскликнул один из курсантов, когда в нескольких метрах от движущегося бронетранспортера вдруг вынырнули из зарослей сразу четыре местных хищника, внешним своим видом, напоминающие кенгуру-переростков. Да вот только пасти у этих представителей подземной фауны могли напугать и крокодила.

— Мезиус лагедра крайониус зубастый, — выдал мудрёное научное название всезнайка Роман. — Хотя в быту их называют кенгозубами. Прошу не путать с кенгошипами, кенгоплюями и кенгоядами.

— Милые зверушки, — вздрогнула Клеопатра, и непроизвольно подвинулась ближе к Тантоитану. — Такая любой скафандр наивысшей защиты прогрызёт.

Как раз в этот момент стрелок в башне открыл огонь по пытающимся запрыгнуть на транспорт кенгозубам и грохот выстрелов тут же перекрыл звон ссыпающихся на пол гильз крупнокалиберных патронов. Три твари так и остались лежать на обочине дороги, тогда как четвёртая несколькими громадными прыжками достигла зарослей, и пропала из виду.

— Не только милые, но и шустрые! — дал свою оценку Гарольд. Сопровождающий их воин из местного гарнизона с ухмылочкой добавил:

— Пожалуй, одни из самых опасных, как раз из-за своей подвижности.

— Так почему их сразу из парализатора не накрыли?

— По инструкции положено вначале расходовать огнестрельный боезапас, а только после этого использовать более действенное оружие. Батареи следует беречь более всего.

— А брошенным кинжалом этого кенгозуба завалить можно? — спросил один из курсантов.

Ветеран хмыкнул:

— Всё можно, надо только ещё попасть. Мало того, были случаи, когда особо сильные ребята душили этих созданий голыми руками, — он в который уже раз с уважением осмотрел фигуру Гарольда, и добавил, — Я, правда, своими глазами не видел, но такие вот легенды ходят.

— Так куда надо метиться при броске? — не унимался курсант.

— В самый центр их кармана на животе. Там у них нечто вроде пуповины, и сразу любой кенгозверь выбывает из атаки от болевого шока. Потом его легко добить простым камнем или каблуком. Но все эти знания, ребята у вас впереди, ведь недаром будете ещё две недели сидеть в боевых симуляторах. Раньше вас никто на внешний периметр не допустит.

— А если кто раньше зачёты по изучению сдаст? — Клеопатра как всегда была совершенно уверена в своём скоротечном обучении.

— Значить у того появятся отличные шансы получить наивысшие баллы за боевую практику. Только вот, — сопровождающий сделал многозначительную паузу. — Девушки порой, все четыре недели проводят в креслах симуляторов.

Тантоитана это известие почему-то обрадовало. Он наклонился к девичьему ушку и горячо зашептал:

— Это даже к лучшему! Тебя не будут ставить в наряды, следовательно, мы сможем чаще встречаться в свободное время.

За что получил сердитый, хоть и не смертельный толчок локтём по рёбрам и возмущённый, ответный шёпот:

— Если ты только о наших свиданиях думаешь, то советую именно тебе месяц на симуляторах проторчать. Мне и недели должно хватить! А если учитывать, что при стрельбе в первую очередь необходима ловкость и острый глаз, то я наверняка раньше тебя из тренировочного комплекса выберусь.

— Да я не сомневаюсь в твоей меткости, — продолжал шипеть парень в некоторой растерянности, — Просто по той же статистике, девушки нашего училища занимают в списках погибших печально высокое место. Так что чем позже ты выберешься на боевое дежурство…

Девушка посмотрела на него с укором и непониманием:

— Зачем же я тогда стремилась стать космодесантницей? — и заговорила громко для всех: — Танти мне предлагает соревноваться в скорости обучения. Даже стимул предложил: кто задерживается на симуляторах, отдаёт свой шоколад и плоды десерта тем, кто уже выйдет на боевое дежурство. Кто подписывается?

Гарольд оказался самым первым, кто выставил вперёд кулак с поднятым вверх большим пальцем:

— Здорово! Это получается, что хотя бы несколько дней я буду объедаться шоколадом и плодами в гордом одиночестве!

Более тридцати курсантов, которые находились в данном бронетранспортере, выразили согласие посоревноваться. Тем более что каждый открыто мечтал оказаться в единоличных победителях, а общее мнение о Гарольде высказал, как это ни странно, остающийся среди самых слабых физически претендентов, Роман Бровер:

— Понимаешь, Гарри, при стрельбе излишняя сила только мешает. Разве что ты будешь прямо на ходу стрелять из большого миномёта. В данном случае имеют хорошие шансы такие юркие, взрывные личности как Клеопатра, или такие умеющие масштабно мыслить деятели, как я. Так что запишите и меня в участники. Я тоже шоколад обожаю.

Над ним посмеялись все кому не лень, а потом уставились на Тантоитана. Лидеру не оставалось ничего иного, как бросив незаметно обвинительный взгляд на свою, только вчера впервые целованную девушку, объявить начало соревнования.

Городок учёных при ближайшем рассмотрении оказался сооружением довольно мощным, прекрасно обжитым, полностью автономным и практически неприступным. Весь комплекс располагался на платформе из Загальского асфальта, одном из самых прочных и почти неразрушимых без доступа космических лучей материала. Так что снизу прорваться к людям никто из хищников не мог. Да и при первом взгляде на окрестности, там царила тишина да спокойствие. Оставалось только удивляться, зачем здесь вообще нужны дополнительные воинские формирования. Казалось, что для охраны внешнего периметра хватит всего нескольких дежурных операторов, а для походов в глубины вполне сгодятся многофункциональные исследовательские роботы. Но каждый курсант ещё во время лунманского прыжка через подпространство космоса успел просмотреть документальные кадры, где запечатлелись неимоверные вспышки активности кошмарных чудовищ. Было на что «полюбоваться» и от чего вздрогнуть. А заодно и поверить, что большинство роботов из глубин не возвращается не по причине некачественной смазки или нелюбви к людям.

При распределении оказалось, что комфортность условий проживания несколько ниже, чем в том же училище. Ребятам пришлось селиться в комнатах по шесть человек, а девушкам по четверо. Причём всех приятелей, въедливый капрал Птица попытался раскидать по наиболее удалённым друг от друга точкам. Но тут уже все свои способности лидера и врождённые командирские таланты проявил Тантоитан. Воспользовавшись своим стойким авторитетом среди старших офицеров и разыгрывая карту боевой сплочённости разных отделений, он умудрился добрую треть курсантов распределить по дружеским симпатиям и приятельским отношениям. Учитывая, в том числе тот момент, что за полгода в их среде образовалось ещё несколько «парочек» с любовными симпатиями. Само собой, что и о себе не забыл.

В итоге все три друга оказались в одной комнате ещё с тремя вполне отличными ребятами, а Клеопатра с тремя другими девушками в соседнем помещении. В конце этих суматошных и вроде бы беспорядочных переселений и метанию по жилым отсекам, даже Роман Бровер вслух удивился:

— Вот молодец! Всё равно устроил по-своему! Но учти, Танти, Птица тебе этого не простит. Ты ведь все его распоряжения похерил.

— Плевать! Самое важное: боевая слаженность наших подразделений, — Танти рухнул на кровать и костяшками пальцев отстучал по стене замысловатую дробь. Получив в ответ аналогичный перестук с той стороны, удовлетворённо выдохнул и продолжил: — Тем более что окончательные приказы о нашем распределении отдавали старшие офицеры.

Гарольд на такие речи солидно, с видом умника, покивал:

— Да. Конечно. Слаженность — превыше всего. Да и условные сигналы с помощью стука можно будет отрабатывать, не вставая и не выходя в коридор, — заметив, что товарищ стрельнул в его сторону сердитым взглядом, пожал плечами: — Мне-то всё равно, а вот капрал, в самом деле озвереет. Жаль, что он в училище не остался…

— Для него это, наверное, подвиг, — рассмеялся один из соседей по комнате. — Впервые строевик попал на Хаитан!

А другой сразу добавил:

— Только поговаривают, что Птица сюда сам специально напросился, чтобы кое-кого и здесь без своей муштры не оставить.

— Ха! — даже Роман относился к этому с презрением бывалого служаки: — На боевой практике он нас особо не погоняет. Как бы его самого более высокое командование в подземелья не послало. Мне иногда кажется, что он всем надоел.

Пожалуй, только Тантоитан выглядел несколько встревоженным:

— Издеваться над нами со строевой подготовкой здесь и в самом деле не получится, но всё равно такой тип как наш капрал обязательно настроение подпортит. Весь праздник первых боевых крещений пойдёт насмарку. Только и надежда, что Птица вообще не сделает «проход» и допуск в блокпосты и на боевой периметр не получит.

— Кстати о празднике, — Гарольд быстро и проворно раскладывал свои личные вещи в тумбочку и рундук при кровати. — Не забывайте о споре! Думаю, что уже через несколько дней я приступлю к шоколадному обжорству.

— Куда это ты?!

Последнее восклицание догнало Амбала уже в дверях. Поэтому ответа на озабоченный вопрос Романа, так и не последовало. Зато наблюдательным оказался один из соседей по комнате:

— Насколько я понял, пока мы тут метались и обустраивались, Гарри успел переговорить со штатным инструктором полигона. Так что не удивлюсь, если он уже помчался на первое занятие на боевом симуляторе.

После чего все, не сговариваясь, сорвались с мест, лихорадочно разложили и свои вещи, заскочили за девочками из соседней комнаты и помчались на розыски учебного полигона. Клеопатра, после того как ей на ходу рассказали про коварство их приятеля, возмутилась больше всех:

— Смотри, какой хитрец! А как умело туповатым «качком» притворялся!

— Это ты зря, — не мог не заступиться за друга Тантоитан. — По сообразительности, он наверняка входит в десятку лучших курсантов нашего училища. А уж когда вопрос поднимается о дополнительной порции шоколада, то тут даже…, - он хотел сказать о себе, но поймав ироничный взгляд девушки, сумел польстить ей: — …То тут даже ты его не победишь.

— Да? Посмотрим, кого раньше допустят на боевое дежурство!

В следующие дни соревнование развернулось в полную силу. Подобные договора о премиальном поощрении заключили между собой и многие другие группы курсантов. Так что симуляторы даже по ночам не простаивали ни минуты. Подобного рвения никто от будущих космодесантников не ожидал, даже их командиры. Зато заслуги по воспитанию боевого духа без всякого зазрения совести они приписали себе. Особенно разорялся капрал, который сам в свои силы и умения лучшего стрелка верил больше всех. Потому и тренироваться не считал нужным, надеясь совершить «проход» в любой день, какой ему вздумается. Только ужесточал надзор за исполнением внутреннего распорядка, да неоправданно часто наведывался с инспекцией по комнатам курсантов. Самовольного расселения, а вернее тех изменений, которых добился Тантоитан с помощью старших офицеров, он не простил, и как следствие четвёрка друзей и их самые ярые сторонники подверглись гонениям в виде дополнительных физических упражнений и бессмысленном усовершенствовании порядка на кроватях и прилегающем личном пространстве.

Дополнительные отжимания, приседания и подтягивания большинство воспринимало с тщательно скрываемой радостью: самому не надо себя заставлять накачивать мышцы. Даже Клеопатра без труда выдерживала сверхлимитные нагрузки. А вот Роман Бровер страдал больше всех. Ну никак он физически не мог догнать более развитых товарищей. Птица над ним как только не издевался и где только не «прижимал». Ведь следить за Гарольдом или Тантоитаном не было малейшего интереса: те словно роботы могли отжиматься или подтягиваться сутками, а вот Заяц, которого всё чаще в последнее время из "четыреста первого" переименовывали просто в Первого, одним своим несчастным видом доставлял злокозненному капралу душевное удовольствие. Создавалось впечатление, что Птица является в одном лице персональным воспитателем, командиром и тренером самого слабенького курсанта. Где бы только не спрятался Первый, как рядом с ним вскоре появлялся его мучитель, цеплялся к любой незначительной мелочи и со счастливым лицом потом наблюдал, как «любимый» курсант с трясущимися конечностями начинает выполнять очередное физическое упражнение.

— Всё, он меня достал! — возопил как-то раз доведённый до отчаяния Роман, оставшись на короткое время со своими приятелями в комнате наедине. — У меня стойкое желание пристрелить Птицу при первой же возможности. А то и голыми руками…

— Только этого нам не хватало! — оборвал его Тантоитан, — Самые трудные полгода остались позади, а ты всё никак не можешь справиться со своими эмоциями.

— Да и по большому счёту, — стал рассуждать Гарольд, — Все эти издевательства идут тебе только на пользу. Ещё месяц, максимум два такой плотной опеки над твоими мускулами, и ты меня запросто в бараний рог скрутишь. Я уже сейчас на тебя начинаю со страхом поглядывать.

Роман с таким сарказмом посмотрел на товарища, что тот отвёл взгляд в сторону:

— Гарри, если бы я когда-то смог настучать хорошенько кулаком по твоей кучерявой головешке, я только ради этого удовольствия простил бы Птице все его издевательства. Но я ведь реалист. Поэтому на твои лестные предложения сделать из тебя бараний рог, не поведусь. А вот с этим…

Танти обнял товарища ха плечи и посоветовал:

— Ладно тебе, прекращай думать о любой мести. Ведь ничего смертельного не происходит.

— Ха! Да у меня от перенапряжения руки и ноги трясутся! В симуляторе я выгляжу словно сгусток холодца. Уже и не мечтаю о выигрыше.

— Ерунда! Я ведь всё равно всего шоколада не съем, когда выиграю. Так что поделюсь с тобой, — со всей своей душевной щедростью предложил Гарольд. А на скептический взгляд Танти, ворчливо добавил: — Если хорошо попросишь, то и ты получишь…, может быть.

Тот милостиво кивнул:

— Можешь отдать мою шоколадку Клеопатре, — затем опять принялся перевоспитывать Первого: — Рома, как истинный космодесантник, ты при возникающих трудностях должен ещё более мобилизовать собственные силы и все их без остатка бросать на достижение главной цели: скорейшему выполнению норматива и выходу на боевое дежурство. Вот тогда уже Птица ничем тебя достать не сможет.

— Зато я его смогу.

— Опять ты за своё?

— Не переживай, я пойду другим путем. Он даже и не сообразит, с какой стороны на него неприятности свалятся.

Тантоитан с Гарольдом прекрасно поняли, что Бровер наверняка уже придумал какую-то каверзу, выполнимую с помощью инета. А так как в данное время доступ к всеобщей сети отсутствовал, то можно было не переживать. А со временем обязательно что-нибудь да изменится и всё образуется. Возможно и месть не состоится. Или можно будет её скоординировать в правильное русло.

Глава десятая3588 год, 26-ое декабря, Оилтон, имперский узел связи

Маркиз Винселио Грок больше любил считывать информацию с листков бумаги, чем прямо с экрана, поэтому сейчас в одиночестве сидел в одном из самых секретных и тщательно охраняемых помещений Оилтонской империи, выбирал определенные сообщения и после перечитки откладывал в отдельную стопку. Заходить в имперский узел связи, запрятанный в толще императорского дворца, могло всего лишь несколько человек. Сам император и назначенный им официально наследник, начальник дворцовой стражи, командир Дивизиона и главный куратор имперской безопасности. А так как последние две должности совмещал сейчас на себе Серджио Капочи, то когда он вошёл быстрым шагом в помещение, маркиз даже голову не поднял, чтобы посмотреть, кто вошёл: императора Павла не было сейчас в столице, а принц не появился здесь ни разу из-за отрицания себя на лобном месте власти.

— Привет, непоседа! — наедине, маркиз всегда относился к Серджио как к любимому племяннику. — Всё носишься?

— Были бы крылья, летал бы. — Командир Дивизиона уселся рядом, и стал бегло осматривать информацию на экранах: — Что новенького насобиралось по принцессе? Наверняка Павел сегодня вечером и по ней затребует доклад.

— Да вот, насобиралось, — Винселио Грок похлопал рукой по стопке бумаг, — Причём имеются и некоторые неожиданности.

— Хм! Какого плана? Может нашей Патрисии надоела зверская муштра и она пожелала перевестись в более престижное учебное заведение?

— Нисколько. Мало того, создаётся впечатление, что молодой принцессе в училище жутко нравится. Она окрепла физически, научилась справляться со своими эмоциями, легко заводит дружеские отношения, пытается оказывать положительное моральное воздействие на окружающих. До сих пор командование училища приводит тот ярчайший пример с испытанием в виде марш-броска. Они тогда…

— Да помню я, помню…, - Серджио интенсивно переключался с одного экрана на другой, но нить разговора не терял: — Но кто она на самом деле, пока удаётся держать в тайне?

— Конечно. Только один человек из сержантского состава, да офицер среднего командного звена знают, кто скрывается под именем Клеопатры Ланьо. Хотя до сих пор жалею, что не удаётся внедрить ещё парочку соглядатаев, слишком уж подозрительной получится ротация кадров.

— Тоже правильно…

— А вот её новые друзья мне кажется, воспользовались её доверчивостью. Перед отправкой на боевую практику, весь курс имел увольнительную на целый день, и Патрисия провела этот день в шумной и весёлой компании. Хотя по ходу к ним присоединялась масса сослуживцев, костяк группы оставался единым, нам удалось закрепить за ними сразу несколько систем надзора. И всё бы ничего, да в конце дня, принцесса уединилась с одним из парней в парковой беседке, и тот её там буквально зацеловал.

— М-да! Дальше поцелуев у них не зашло? — командир даже на экраны перестал смотреть, почёсывая озабоченно подбородок.

— Они вроде и не собирались. Но вот папаша её высочества тоже наверняка волноваться станет.

— А что за курсант? И нельзя ли его как-то убрать из училища?

— Убрать конечно попробуем, хотя сомневаюсь, что так будет лучше. Да и курсант этот, считается самым лучшим на курсе.

— По силе или по уму?

— По всем показателям. А в боевых единоборствах ему вообще равных нет чуть ли не во всём училище.

— Да-а? — недоверчиво протянул Серджио, что-то припоминая и непроизвольно потирая скулу, — А ведь вполне может быть… Знавал я одного кандидата, и в самом деле парень с большой перспективой. Так что если это он…, фото есть?

— Было где-то…, могу разыскать.

— Пусть твоя светлость её к докладу приготовит. Тоже гляну. Если это тот самый парнишка, то оба его наставника теперь здесь рядом и за него готовы головами ручаться во всех отношениях.

Теперь уже маркиз Грок занервничал:

— Так что, раз он такой морально устойчивый, пусть Патрисия с ним во все тяжкие пускается?

Командир Дивизиона посмотрел на него долгим, скептическим взглядом:

— Напомнить, что в нашей империи каждый подданный имеет право на самоопределение уже с пятнадцати лет?

— Так то — подданный! А мы говорим о принцессе!

— Ну и чего кричать? Можно подумать, что если Патрисия себе чего вобьёт в голову, то ей кто-нибудь помешает выполнить эти планы? Ведь сами хотите подготовить бесподобную, уникальную императрицу, а если попытаетесь ей ещё и партнёров для поцелуев подбирать, то она вам такое тут устроит!

— Дело не в поцелуях!

— Тем более. Если принцесса почувствует хоть намёки на возню вокруг неё, то сделает назло во стократ хуже. Возраст такой…

— Ага, посмотрю, как ты подобное будешь императору рассказывать!

— Я, что ли, докладывать буду? — хохотнул главный куратор имперской безопасности и вернулся частью своего внимания к экранам. — Как по мне, то пусть она как можно чаще находится под опекой самого лучшего и сильного, чем под жаждущими взглядами остальных. И пусть лучше целуется с ним по беседкам, чем охотится на прожорливых монстров на Хаитане. Разве нельзя было как-то отменить подобную практику?

— И кто бы это говорил? А? — маркиз и расстраивался и возмущался одновременно. — Попробуй у твоих бойцов хоть один час тренировок урезать, так ты сразу яйцо снесёшь выкрикивая: "Завтра империю поработят голыми руками!" Ведь правда? Молчишь? А то я тебя не знаю! Так и в училище слушать ничего не захотели про новую боевую практику. Конечно, приказ императора обжалованию не подлежал бы, но Павел издавать нужный не стал.

— Ну хоть что-то для дополнительного спокойствия предприняли?

— Не без того. Прежде чем получить допуск к боевому охранению курсанты должны сдать зачёты на симуляторах…

— Помню, — улыбнулся Серджио.

— …На это уходит две, а у девушек до четырёх недель. В данный момент программу усложнили вдвое, так что для нашей юной принцессы практика скорей всего так и кончится на тренировочном полигоне.

Брови лучшего воина современности поощрительно поползли вверх:

— О-о! Да ваша светлость на все выдумки горазд! Оригинально.

— А то! — расхорохорился Винселио Грок, — Тебя ещё в проекте не было, когда мы с дедом теперешнего императора такие дела ворочали, что нынешней молодёжи и не снилось.

Командир Дивизиона всеми мыслями ушёл в считывание информации, но губы его еле слышно бормотали:

— Ведь зарекался хвалить ради красного словца, зарекался! Дёрнула меня ржавчина опять сорваться…

На что маркиз сразу нахмурился:

— Уж тебя точно хвалить не за что. Выяснили что этим сквокам надо? Или опять доложить императору будет нечего?

Серджио не сдержался, щёлкнул зубами и досадливо скривился:

— Умеет ваше поколение уесть, умеет… Видимо, когда меня ещё только проектировали, вы на тогдашних старцах обучались.

— Вот как раз старших, опытных ветеранов мы во всём и слушались. С уважением к ним относились, не то что сейчас творится… Так что сквоки?

— Как раз и пытаемся это сообразить. Ни одной провокации с их стороны, ни одного кривого жеста или плохого слова, но такие силы сосредотачивают явно не для манёвров…

— Но гипотетически они могут нанести вред империи?

— Да сколько угодно! Но именно «вред», потому как всерьез с нами сражаться они не смогут. А вот на что они надеются — понять пока ничего не получается. Как по мне, то следует нанести по ним превентивный удар, после чего все их планы сразу станут известны.

— О-о-о! Самое простое решение выбираешь. Случись такое, на нас со всех сторон с упрёками набросятся, а уж Доставка в первую очередь прижмёт нас различными эмбарго и прочими экономическими санкциями. Прежде чем по сквокам ударить, надо выяснить все их коварные планы, предоставить факты Союзу Разума, а уж потом…

— Да знаю я, знаю! Но так хочется начать с этого самого «потом»!

Глава одиннадцатая3588год, 28-го декабря, Хаитан

В этот день, в конце утренних занятий на учебном полигоне раздался торжественный гимн космодесантников. Таким почётным способом всегда обозначали каждого, из тех первых полсотни человек с курса, которые завершали программу обучения на симуляторе и имели право перейти на боевое дежурство. Как это было ни странно, но посмотреть на виновника торжества и проверить правильность работы сложнейшего агрегата сбежалось всё начальство городка и всё военное командование. Они скопом изъяли из стимулятора последнюю видеозапись «прохода» победителя и стали просматривать её в отдельном помещении вместе с виновником торжества.

Что, в общем-то, самого победителя несколько шокировало:

— Чего это все так переполошились? Результат — как результат.

Своё недоумение Тантоитан Парадорский высказывал одному из офицеров училища, с которым оказался рядом, перед началом ревизионного просмотра. Ведь ещё накануне Танти со всем откровением жаловался лучшим приятелям и остальным соседям по комнате:

— Позор на мою тупую голову! Мечтал побить здешний рекорд, а ничего не вышло!

Действительно, ещё парочку дней назад он рьяно настраивался стать самым лучшим в истории планеты воином, прошедшим подготовительный этап быстрее всех. По имеющимся сводкам второе место числилось за одним из офицеров военной академии — шесть дней, а лучшее достижение принадлежало одному из выпускников секретного корпуса — пять дней. Их имена открыто первокурсникам не назывались, но в истории планеты они считались однозначно героями. Ни первое, на даже второе место Тантоитану завоевать не удалось, а тех кто совершил «проход» на симуляторе в седьмой день, числилось более трёх десятков. Так что хвастаться было нечем. Вот именно поэтому молодой курсант и удивлялся, выпытывая у офицера:

— Зачем такой шум поднимать?

Тот хоть и кривился от сомнений, но руки потирал от возбуждения:

— Дело в том, что как раз перед нашим приездом, программу невероятно усложнили, кажется вдвое, по сравнению с прежней. Я сам очумел, когда пройти попробовал. А ведь уже шестой раз на планете! Мало того, из моих коллег тоже пока никто этот тест не прошёл, без чего и нас не допустят на дежурство. Так что вполне может случиться, будешь первым рекордсменом. Если, конечно, никакого сбоя не обнаружится…

Нет, конечно, и раньше программы усложняли, да и меняющаяся обстановка, новые знания этого требовали. Но делали это постепенно, по чуть-чуть. Но так чтобы сразу вдвое, такого в истории освоения планеты не было.

За сорок минут просмотра, никто из "высокой комиссии" сбоя не заметил, и придраться ни к чему не смог. Тантоитана официально огласили новым рекордсменом. Товарищи по училищу тоже приветствовали на свой манер, отбив плечи частыми, дружескими похлопываниями. А за ужином на столе победителя громоздилась стопка плиток шоколада и возвышались две вазы с фруктами десерта. Фрукты он конечно раздал друзьям, а вот шоколад оттащил в комнату. Хотя, заметив нахмуренные бровки своей девушки, постарался сунуть ей незаметно пару плиток, когда они остались одни в общем коридоре.

— Ты чего?! — взъелась Клеопатра, отскакивая от него на два метра, — Проиграла, значит проиграла!

— Да я тебя просто угощаю, — оправдывался Танти, — Ведь раньше ты с удовольствием мою шоколадку съедала.

На практике выдавали большую, «боевую» шоколадку, тогда как в училище курсанты получали небольшую плитку по учебному пайку. И парень действительно несколько раз баловал девушку специально для неё припрятанным угощением.

— Раньше — не считается, — с присущим ей упрямством заявила Клеопатра. — Вот сделаю завтра «проход», тогда будем друг друга угощать.

Само собой разумеется, что расставаться таким образом парню ну никак не хотелось, поэтому он тенью скользнул вслед за девушкой и крепко обхватил её за талию:

— Ну а на меня ты за что злишься?

— Совсем не злюсь…, просто немного обюидно: ты всеглда и везде самый лучший, а я…

Она вздрогнула от жалости к самой себе и Танти попытался как-то добраться до девичьих губ, желая не только утешить подругу, но и свои томные стремления как-то удовлетворить. И совсем неожиданно при этом его рука, скользнувшая Клеопатре под мышку нащупала хорошо знакомую выпуклость: крабер!

— Ой! Что это у тебя? И…, откуда?

Могло показаться, что Клеопатра сейчас вспыхнет от залившей её личико краски. Но она бы была не она, если бы сразу не перешла в атаку:

— А тебе какое дело?! Чего ты меня всю ощупываешь?! Обыск решил устроить? — но наткнувшись на недоумевающий, обиженный взгляд, немного сбавила обороты, и затараторила, словно из пулемёта: — Это у меня единственная память от брата. Он целый год деньги на него собирал. И я прекрасно знаю, что у курсантов подобной вещи не может быть в принципе, но мне иногда так хочется хоть с кем-то из родных людей поговорить. Ко всему прочему я его держу в беззвучном режиме ожидания и никогда не беру на вахту или караульную службу. Доволен?

Не обращая внимания на его растерянное мычание, она вырвалась из ослабевшей хватки и убежала в свою комнату так быстро, что Тантоитан так и не успел поделиться с ней новостью о двукратном усложнении программы. Сам-то он и в самом деле показал уникальнейший результат и имел право собой гордиться. Его имя теперь по праву войдёт в историю наивысших достижений как планеты, так и училища космодесантников. Так утверждало командование. А вот все остальные товарищи, в том числе и девушки, могут всё практику так и просидеть на симуляторах. Ничего приятного для них, да и отношения по этой причине могут сильно испортиться. В лучших друзьях он не сомневался, а вот остальные явно будут недовольны и растеряны. И больше всего парень переживал, как отнесётся к собственным неудачам Клеопатра. Натура у неё чувствительная, увлекающаяся, да плюс ранимое самомнение. Ну и девушка, всё-таки…

Даже помощь со стороны в смысле подсказок или советов для «прохода» на симуляторах не действовала. Мешанина любых событий при испытаниях выглядела чисто произвольной, а итоги и в самом деле зависели лишь от индивидуальной сноровки, меткости и сообразительности. Поэтому Тантоитан ещё некоторое время постоял в коридоре, тяжело вздохнул и поплёлся в свою комнату. Решив и в самом деле прислушаться к настоятельным советам офицеров не рассказывать никому из сослуживцев про двойное усложнение программы. Подобные знания могут лишь навредить: вызвать недовольство и нежелание усовершенствоваться.

Но уже вернувшись к себе в комнату и улёгшись на кровати, Тантоитан с некоторым беспокойством снова вспомнил о крабере:

"Откуда он у Клеопатры? Неужели её брат так много зарабатывает? Хотя он вроде как учёный…"

Крабер, одно из величайших достижений прошлого. Создали его гениальнейшие учёные Доставки, ещё пятнадцать веков назад и сделали это на основе другого величайшего открытия: способе телепортации вещества. Только вот при основном способе огромные кольцевые передатчики могли доставить в любую точку Галактики дистиллированную воду, а в крабер использовался для голосовой и телевизионной связи. Все историки единогласно присвоили переговорному и связующему устройству имя "Великое Карманное Чудо". Да и как не назвать чудом маленький карманный прибор, заменивший подобный по величине телефон мобильной связи, но вмещающий в себе и телепередающие и приёмные функции. И самое главное, связь была мгновенной. В момент нажатия кнопки вызова, сигнал поступал в ту же секунду на искомый крабер, где бы тот ни находился: в соседней комнате или в другом конце Галактики. В центре свинцовой планеты или внутри полностью замороженного насквозь океана. В центре действующей звезды, если бы такое стало возможно, или в овале черной дыры, если бы туда довелось пробраться. Причем — без центральной диспетчерской, внешних антенн, и возможности прослушивать переговоры. После объединения всех разумных существ, трудно было бы представить современную жизнь в галактике без краберов. Они, можно сказать, согласовывали действия и единое время во всём освоенном космосе, хотя по странному стечению обстоятельств совершенно не функционировали вне Галактики. Ни единый правитель, ни единый крупный деятель или финансист не мог обходиться без крабера. Без этого Великого Карманного Чуда вряд ли бы просуществовало хоть одно правительство и уж совершенно однозначно рухнуло такое гигантское корпоративное метагалактическое предприятие как Доставка.

Правда и стоили краберы баснословно дорого. В армии их вообще могли себе позволить иметь в частном пользовании лишь генералы, и те, кто ими командовал. А в боевой обстановке универсальные приборы связи выдавали только старшим офицерам или командирам ответственных постов. Иметь в своём распоряжение подобное средство для контакта с любым участком Галактики простому курсанту — и присниться не могло.

"Почему брат подарил своей младшей сестре такую невероятно дорогущую игрушку?"

Но как только Тантоитан не проворачивал этот вопрос в свое голове, ответа так и не находил. Поэтому решительно повернулся на другой бок, успокоил себя воспоминанием о крупных яблоках и провалился в сон. Утро вечера мудренее, и ведь нет такого закона, который бы запрещал девушкам ношение крабера. А со временем выяснится и всё остальное. Эта мысль могла успокоить кого угодно.

Ещё целых три дня после этого, лучший курсант с двадцать пятым номером единолично распоряжался полученным со своей группы спорщиков шоколадом и сладкими фруктами. Он уже выставлялся на боевое дежурство на внешний периметр и собственноручно подстрелил нескольких хищных монстров, так что находясь в общей столовой прямо-таки физически ощущал на себе жесткое излучение восторженной зависти. Причём не только от всех, но и от лучших приятелей и любимой девушки. А то, что она стала для него именно «любимой», он как раз и понял окончательно за эти трое суток. Весь этот срок она была с ним невероятно строгой, не давала к себе дотрагиваться и почти не улыбалась. Скорей всего нащупанный крабер здесь оказался ни при чём, потому что не являлся по сути вещей чем-то предосудительным. Тем более что и сам Танти никогда в своей жизни не завидовал имеющимся у других предметам высокого благосостояния. По всем признакам дело заключалось в обычном девичьем максимализме и желании попросту стать самой лучшей. Но, как следствие всех этих выводов, сердечко парня стало трепыхаться только при одном воспоминании о Клеопатре.

В конце этих трёх триумфальных суток ему опять удалось остаться с подругой наедине, и он попытался хоть как-то на неё воздействовать:

— Ну чего ты так изводишься? Это же обычная практика и не надо так закомплексоваться на результатах.

— Да? Но по результатам получается, что я не пригодна к боевому дежурству!

— Так ведь и все остальные непригодны, даже офицеры.

— Мне плевать на остальных! Я должна быть самой лучшей! Понимаешь? Должна!

— Не горячись. Тебе ведь сразу обозначили нормальные сроки: четыре недели. Так что спешить и расстраиваться не из-за чего. К тому же как раз перед нашим прибытием программы сильно усложнили.

— Ну и что? Ты ведь прошёл!

— Ха! Да мне просто сказочно повезло, — решил приврать Танти, — Ты бы видела, как офицеры потом тщательно просматривали всю запись и кажется, почти все уверены, что получился сбой на фильтрах сложности. Вот я и проскользнул.

Но Клеопатра его сразу раскусила и с присущим только ей ехидством предложила:

— Тогда будь честным до конца и верни шоколад ребятам.

— Э-э-э…, - несколько растерялся парень, но сразу нашёл выход: — Но тогда придётся и от боевого дежурства отказаться. А это уже станет позором для всего училища. Неохота подводить всех космодесантников из-за какого-то сбоя в программе. Как говорится: береги честь мундира смолоду.

— Ага, помню. Только ты это говорил по поводу стриптизёров…

— Не важно. Сейчас речь идёт о нашем мундире. Да и вообще, если хочешь, могу дать несколько дельных советов, как уложиться в нормативы «прохода». Я тут кое-что придумал…, - глаза Клеопатры заблестели от интереса, чем Тантоитан и не замедлил воспользоваться. Воровато оглянувшись и убедившись, что им никто не мешает, он привлёк девушку в свои объятия и горячо зашептал: — Это только кажется, что сложно, на самом деле надо полностью довериться своим врождённым, и выработанным рефлексам. Само собой разумеется, что прежде всего надо расслабиться и выбросить из головы все лишние мысли. И спину так не напрягай, вот так…, и руки расслабь. Зачем так упираешься? Вдруг у меня рёбра треснут?

— Как же! Твои треснут…

Она хотела ещё что-то добавить, но больше бороться, сил не хватило. А может, она и не захотела оказывать притворное сопротивление. Добрые четверть часа парочка самозабвенно и с упоением целовалась, забыв обо всём на свете. И только первый, предварительный сигнал общего отбоя, заставил их вздрогнуть и несколько ослабить пылкие объятия. Парень попытался продолжить прерванное удовольствие, но более практичная Клеопатра потребовала:

— Что ещё надо делать для удачного «прохода»?

— Так вот почему ты со мной целуешься? — обиделся Тантоитан. — Только ради правильных подсказок?

— Ага! — перешла в контрнаступление девушка. — Скорей это ты меня уговорил расслабиться и воспользовался моей беспомощностью! Вот так и совращают доверчивых глупышек обещаниями рассказать нечто таинственное или секретное.

— Ха-ха! Солнышко моё, — Тантоитан впервые так решился назвать свою симпатию, и кажется, это возымело определённое положительное воздействие, девичье тельце прижалось к нему крепче, — Глупышкой тебя и в пятилетнем возрасте никто бы назвать не посмел, а уж доверчивой и подавно. Так что ты мне поддаёшься только по одной причине…

— Какой?

— Хочу надеяться, что на мою любовь ты тоже отвечаешь взаимностью.

Он попытался отыскать её губы, но Клеопатра прижалась щекой к его груди и с некоторым сомнением пробормотала:

— И кто бы это говорил!? Тот самый, что ещё полгода назад постоянно меня обижал и пытался со мной подраться? Не стыдно?

Парень с внутренним возмущением припомнил, что это именно его соученица над ним издевалась и постоянно провоцировала на столкновение, но вовремя понял, что голословными утверждениями он ничего не докажет и просто смиренно согласился:

— Стыдно… Но зато как приятно вспомнить. И мне кажется, что я тебя уже тогда полюбил, просто не мог этого осознать.

— Правда? — она задала этот вопрос с таким восторгом и с такими огромными глазищами, что со следующего мгновения Тантоитан и сам безвозвратно поверил в свои слова:

— Конечно, правда!

На этот раз податливые девичьи губы сами к нему потянулись, и минут на двадцать парочке стало не до разговоров. Лишь сигнал окончательного отбоя, заставил их торопиться:

— Так ты мне расскажешь про секреты симуляторов или нет?

— Расскажу, но при одном условии.

— Ах ты…, вымогатель! — возмутилась Клеопатра, но губки подставила со словами: — Но это будет уже последний…, на сегодня!

Тантоитан от поцелуя не отказался, но после него продолжил делано озабоченным тоном:

— Так вот, слушай моё условие! — после чего постарался не поморщиться: восемь ноготков впились ему в спину сквозь ткань форменной рубашки. — Тебе надо хорошо питаться и ко всему прочему шоколад благотворно действует на нервную систему, помогает вечером уснуть. Поэтому вначале возьми вот эти две плитки.

После некоторого капризного фырканья две шоколадки перекочевали из кармана брюк парня в карман брюк девушки. Хотя она не удержалась от некоего оправдания:

— Поделюсь с девчонками.

— Для них я тоже приготовил, — ещё три плитки сменили один карман на другой, — Так вот, про секреты. Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, что их быть не должно. Всё зависит от личных качеств. Зато полная расслабленность и в самом деле играет огромную роль. Поддайся своему подсознанию, и оно тебе само поможет, где и как надо. Основные навыки ты уже получила, теперь надо их просто выплеснуть. Освободиться от оков страха и ответственности перед результатом. И у тебя всё обязательно получится.

— Постараюсь… Хотя ты всё равно обманщик! — не совсем последовательно возмутилась Клеопатра, — Никаких секретов мне не открыл и шоколадом нагрузил. Теперь придётся о фигуре переживать…

— Ты всегда останешься самой совершенной!

После такого пылкого утверждения, несколько поцелуев показались вполне естественными, но потом девушка всё-таки воспротивилась:

— Мне пора спать. Через четыре часа вставать на ночную очередь в учебный комплекс. Я, как и все, мечтаю тебя догнать уже завтра…

Увы, на следующий день гимн космодесантников играл не в честь Клеопатры. Да и не в честь нескольких офицеров, которые считались ветеранами и их результаты для рекордов среди новичков не фиксировались. Командирам и наставникам для поощрения просто делали положительные отметки в графе служебного соответствия. Гимн прозвучал в честь молодого курсанта первогодки.

Но если предыдущий успех рекордсмена Тантоитана Парадорского, самого лучшего курсанта, ещё как-то укладывался в общие рамки возможного, естественного потока событий, то покорение вдвое усложнённого задания уже на одиннадцатые сутки Романом Бровером, вызвало эффект вспышки сверхновой. Никто от Первого такого подвига не ожидал, даже лучшие друзья, которые знали о его высоком интеллекте лучше всех. Пожалуй, только сам Роман больше всех верил в свою звезду и воспринял собственную победу как должное. Уже после обеда, уходя на своё первое боевое дежурство, он снисходительно похлопал мрачного как туча Гарольда по плечу со словами:

— Я ведь тебя предупреждал: генералом я стану гораздо раньше. И ты мне не конкурент. Разве что вот Танти мне сумеет ножку подставить на карьерной лестнице.

Рекордсмен в шутливом жесте поднял ладони вверх:

— Нет, дружище! В генералы я не тороплюсь, у них такая скучная и вредная жизнь…, хуже, чем на красном карлике. На мой век и обычных приключений в большом космосе хватит.

Бровер убежал из столовой, тогда как разговор на поднятую тему неожиданно продолжила Клеопатра:

— Ну ладно, станет наш Ромочка генералом, никуда не денется. Ну а вот ты, Танти, сколько лет собираешься по всей Галактике мотаться?

— Пока двигаться смогу, — без тени сомнения ответил парень.

— Но ведь всё равно желаешь стать самым лучшим?

— Несомненно!

— Тогда тебя обязательно император заметит и заставит служить где-то рядом с собой. Ведь и на Оилтоне лучшие воины нужны. Согласишься?

— Ой, не смеши меня! — развеселился Тантоитан, не замечая с каким интересом девушка ждёт от него ответов. — Во-первых: вокруг императора и так лучших воинов хватает и там всё-таки несколько скучно. Мне хочется познавать неведомое и открывать самое таинственное. При этом лично командовать приданными мне воинами и решать самые важные стратегические задачи. А именно: воевать. Сидеть в штабе — не моё призвание. Ну и во-вторых: пробиться в окружение императора могут только истинные и прирождённые карьеристы.

— Да? А что ты скажешь про нынешнего командира Дивизиона?

— Ну…, порой исключения лишь подтверждают общие правила.

— А маркиз Грок — тоже карьерист? — возмущалась Клеопатра.

— Да нет, конечно. Просто ему повезло попасть в круг приближенных благодаря своему знатному роду. — Заметив, что его любимая собирается продолжить список достойных людей, решил с ней не спорить: — Верю, что там не все настолько меркантильны, но повторю самое главное: это не по мне. Так что пусть генерал Бровер там сам командует.

— Хорошо. Но если император тебе даст личный приказ заниматься определённым делом или занять определённую штабную должность, неужели ты откажешься?

Тантоитан переглянулся с продолжающим молчать Гарольдом и пожал плечами:

— Не имею права отказываться от такого приказа. Но, если посчитаю себя более полезным в другом месте, не постесняюсь на это указать и самому императору. Понятно, что лишь в случае, когда для этого представится возможность. Во время боя — никаких сомнений или колебаний!

Несколько странно, но Клеопатру подобные ответы весьма удовлетворили и она даже непривычно, но нежно коснулась его ладони своими пальчиками. От подобной ласки глаза Танти стали словно у домашнего пса, увидевшего хозяина с миской мяса. Зато наблюдающий за всеми движениями парочки друг детства несколько приревновал:

— Не забывайтесь, вы на службе! — но когда на его слова даже бровью никто не повёл, мрачно вздохнул и встал из-за стола со словами: — А ведь мой утренний «проход» почти удался, так что уже завтра ты с Ромой мой шоколад не получите!

Глядя ему вслед, вскочила на ноги и Клеопатра:

— Всё, я тоже бегу тренироваться. Сегодня у меня и в самом деле после твоих советов стало получаться лучше.

Наверняка достижение Бровера заставило мобилизоваться и всех остальных: на следующий день «проход» удачно завершили Гарольд, Клеопатра и ещё один курсант из другой группы спорщиков. В тот день приятели впервые разделили трофеи на четверых. После этого допущенные к боевому дежурству новички, пошли косяками, качество перешло в количество.

А потом курсантам разрешили формировать самостоятельные боевые группы для дежурства на внешнем контуре, и у Тантоитана получился свой десяток. Тут ему конечно повезло, потому что к тому времени капрал Птица ещё не получил допуск к дежурству, а остальные сержанты и офицеры, сделавшие «проход» на симуляторе, во всём потворствовали лучшему курсанту и рекордсмену. Само собой, что под его командование встали тоже самые лучшие. Разве что Клеопатра немножко колебалась дать согласие. А скорей всего просто рисовалась:

— Может мне, как самой лучшей среди девчонок, стоит сформировать свой, чисто женский десяток?

Но после убедительных доводов Тантоитана как при всех, так и наедине, дала себя уговорить на зачисление в смешанную группу. Потому что именно так, как уверял новоявленный командир отделения, достигается наиболее полная слаженность боевого коллектива. Хотя лишь по одному взгляду со стороны, было понятно, что он ни за какие сокровища не отпустит свою любимую от себя на расстояние большее, чем один прыжок.

И с того самого времени, составленные отделения перешли на полноценное боевое дежурство по двенадцать часов кряду. А предыдущие группы военных практикантов, сдав свои посты, покинули Хаитан, возвратившись на места постоянного обучения. Скользящий график позволял любому воину прекрасно отдохнуть за восемнадцать часов и подготовиться к следующему дежурству. Массовых выходов монстров на поверхность не регистрировалось, в подземелья учёные за «материалом» не наведывались и поэтому в общей сложности первые двадцать пять суток пребывания курсантов на Хаитане ничем особенным кроме рекордных достижений на полигоне не отмечались.

Ну а потом всё резко осложнилось по трём причинам: исследователям понадобились новые образцы подземных растений, зарегистрировались сейсмические сотрясения грунта, и умудрился таки пройти тест на боевую профпригодность капрал Птица. В первом случае ничего страшного, хотя и несколько более опасное дело, чем просто охранять периметр. Во втором — уже присутствовали значительные трудности. Потому как при каждом землетрясении почти всегда впоследствии происходил значительный всплеск активности прущих на поверхность чудовищ. Видимо им не совсем комфортно становилось при подземных толчках и они стремились подышать свежим воздухом.

Ну и третий фактор осложнения обстановки, оказался для друзей наиболее тяжёлым. Злопамятный капрал, получивший допуск самым последним из командного состава, окрысился на весь свет ещё больше. Ну ещё бы! Какой-то умник Парадорский совершил «проход» уже на седьмой день, а он, гроза всего училища и символ педагогической строгости — только в последние часы двадцать пятых суток. Другой бы угомонился и не стал бы напоминать о своём позоре лишний раз, но Птица решил из кожи вылезть, но доказать всем окружающим собственное величие и наивысшую воинскую доблесть. И само собой разумеется, что доказать на глазах у тех, кто больше всего его раздражал и бесил.

В тот роковой день, отделение Тантоитана как раз заступило на дежурство, прибыло в помещение наружного блокпоста и стало располагаться возле огромных окон для просмотра местности. Сегодня молодым курсантам предстояло оставаться в резерве, который использовался лишь для сопровождения исследователей в подземелья или в случае всеобщей тревоги по всему городку. Одно дежурство их четырёх как правило и проходило таким образом. Несколько скучновато, потому что самому порой пострелять не удаётся, но зато весьма интересно и познавательно посмотреть, как это делают другие, патрулирующие снаружи в громадных вездеходах с прозрачной бронёй. Это было уже второе подобное дежурство самого лучшего отделения и, помня о несколько сероватых часах в прошлый раз, каждый внутренне мечтал, чтобы явились «яйцеголовые», как во всём мире военные называли учёных, и предприняли увлекательную экскурсию в хорошо знакомые после симулятора подземелья Хаитана.

Но не успели ещё все занять удобные наблюдательные позиции, как им на головы свалился излучающий командирскую строгость капрал, и рьяно приступил к исполнению своих обязанностей:

— Отделению построиться! Доложить по форме! Сегодня я у вас старшим координатором. — Заметив, с каким недовольством курсанты поспешили в центр блокпоста, Птица ещё громче раскричался: — Э-э! Ребятишечки и девчушечки! Да вы тут без меня совсем о дисциплине забыли!? Двигаетесь как петухи и куры с подрезанными крыльями. Здесь не спальня! Здесь вы на боевом дежурстве!

Выслушав полный доклад Тантоитана, капрал затеял изнурительную проверку всего обмундирования, тестирование боевых скафандров, инспекцию и неоднократную разборку боевого оружия. Всё это попутно сопровождалось коварными вопросами по знанию устава караульной службы. Как только кто-то допускал ошибку или малейшую неточность, так сразу следовала демонстративная запись в блокнот наблюдений или проставлению там же негативных оценок.

В итоге четыре часа оказались похожи на сплошной кошмар и от словесного бунта курсантов сдерживали лишь железная выдержка командира отделения, да его личный пример. Он ни разу даже своего недовольства не показал, ещё и покрикивая на тех, кто хотя бы мимикой пытался проигнорировать приказы капрала. Больше всего сил пришлось потратить на успокоение Клеопатры Ланьо. Девушка и фыркала, и чуть ли молнии глазами не метала, и ворчала вслух, а пару раз так вообще почти высказала в лицо Птице всё, что о нём думает. Так она себя никогда не вела за предыдущие шесть месяцев обучения, а тут вдруг чуть не сорвалась. И обстановка с каждой минутой всё больше накалялась.

Поэтому Тантоитан первым вздохнул с огромным облегчением, когда в блокпост бодрым шагов вошло два местных обитателя научного городка. Похожие, словно два брата, они различались только по цвету ухоженных бородок. В стандартных лёгких скафандрах, в полной экипировке и с большими коробами за плечами, они явно собрались в подземелья. Что и подтвердили первыми словами:

— Привет, ребята! Отправляемся немедленно к разлому Мечта Малеха! Кто старший?

— Я! — ответил капрал с апломбом, делая шаг вперёд.

— Меня зовут Влад, — представился чернобородый, и указал на рыжего товарища: — А его — Пабло. Пусть ваши бойцы возьмут по запасному комплекту батарей для парализатора. Совсем недавно произошло небольшое землетрясение, а эти гады всегда активизируются после этого. Постараемся, конечно, проскочить раньше массовых выходов на поверхность, но перестраховка никогда не помешает. — Затем с некоторым сомнением осмотрел молодых курсантов и добавил: — Ещё лучше, если мы захватим с собой и второе резервное отделение.

У второго отделения в данный момент тоже имелся свой старший координатор, офицер, и вполне естественно, что тогда общее командование досталось бы ему. Подобное для Птицы казалось, словно нож в сердце, поэтому он со снисходительной улыбкой проинформировал ученого:

— Влад, перед вами самые лучшие курсанты. Рекордсмены учебного полигона. Остальные у них только под ногами мешаться будут.

— Да? — теперь учёные смотрели на ребят с явным уважением. Видимо их тоже впечатлили новые усложнённые программы. — Тогда и в самом деле мы спокойны. Не забудьте в камеры карты памяти вставить, только включайте их уже в подземельях.

У каждого воина под фонарём на шлёме имелась миниатюрная камера с автономностью питания на двое суток. Как правило, после возвращения на поверхность, по этим записям при просмотре и производили "разбор полётов". Да и создатели программ для симуляторов использовали в своей работе именно карты памяти побывавших в подземельях исследователей и воинов.

Запасные батареи закрепили на разгрузке. По правилам штатного выхода краберный маяк следовало навесить на любого рядового бойца, потому как крабер имелся как у капрала, так и у одного из учёных. Курсантам такая роскошь, как крабер не полагались по рангу. Но Птица с демонстративным молчанием привинтил маяк к поясу, и все тринадцать человек, разместившись в прозрачном бронетранспортёре, покинули блокпост. Научный городок находился на цельной платформе из Загальского асфальта, который обычно и применяли при строительстве подобных объектов на планетах с пригодной для дыхания человеком атмосферой. Так что до необходимых проходов в подземелья следовало преодолеть небольшой кусочек местности. Мало того, в ближайшие разломы пробираться не рекомендовалось из-за наивысшей концентрации хищной живности именно в ближайшем радиусе. Как правило, учёные опускались за нужным «материалом» на отметке в четыре, а то и пять километров от внешнего охранного периметра. Операция хоть и опасная, но привычная и многие тысячи раз отработанная как ветеранами в реале, так и новичками на симуляторах. Главное — это не спать и вовремя постреливать вокруг себя. Тогда никаких неприятностей или осложнений не предвидится.

С самого начала Птица попытался командовать и в бронетранспортёре, указывая пальцем на курсантов:

— Ты — на управление! Ты — в башню стрелка.

На что имеющий право для возражений Тантоитан, отреагировал моментально:

— Несоответствие! Разрешите вначале доложить о штатном распределении боевого распорядка моего отделения!

— Докладывайте, Парадорский, — скривился капрал, словно после проглоченного цианистого калия. Ведь он и сам должен был вначале хотя бы поинтересоваться, кто на что пригоден.

— Штатный водитель у нас — Лидия Шелди, дублёр — Гарольд Стенеси. Стрелок в башне — Роман Бровер, дублёр — Клеопатра Ланьо. Разрешите занять места в соответствии с боевым распорядком?

— Разрешаю! — буркнул Птица. Настроение его совсем испортилось, потому как заметил, что оба учёных не сумели спрятать понимающих ухмылок. С их опытом они сразу поняли, что вызвавшийся командовать бравыми курсантами капрал, не совсем соответствует, так сказать своему месту. На Хаитане ставили в заслугу не звания или умение громко покрикивать на подчинённых, а только знания, физические умения и боевую выучку.

Одна из девушек отделения, мастерски провела огромный бронетранспортёр в указанном Владом направлении пяток километров и остановилась возле скальных образований, чернеющих широкими и глубокими разломами. Сидящему в башне у пулемёта Роману так и не удалось показать свою исключительную меткость. Видимо местные монстры устроили себе "тихий час" то ли после обеда, то ли после небольшого землетрясения. Всё тринадцать человек выгрузились, курсанты деловито, под командованием Тантоитана выстроились в боевую колонну прикрытия и устремились за указывающим дорогу рыжебородым Пабло. Рядом как раз находился вполне удобный проход в подземелья, и вскоре уже вся группа окунулась в завораживающе-прекрасный, несмотря на всю его опасность, мир Хаитана.

— Включить камеры! — разрешил командир отделения.

Как ни достоверно выглядели имитации окружающей среды на симуляторах, всё равно действительность поражала намного больше. Только одни растения, делящиеся на три категории, могли вызвать профессиональную лихорадку у любого ботаника. Треть всей подземной флоры служила прозаическим кормом. Треть — хоть и тоже частично использовалась в пищу, являлась великолепным, тотальным и довольно мощным источником освещения. Ну а последняя треть растений, считались самыми что ни на есть хищниками. Потому как в равной степени поглощали всё, что только неосторожно попадало в изощренные ловушки, крепчайшие сети лиан, липкие поверхности, или мускулистые, упругие корни. Эта третья категория растительности как правило считалась несъедобной для всех остальных обитателей Хаитана, и для уничтожения тоже требовала наивысшего внимания, огромной сноровки и осторожности.

Вот потому и существовала на планете поговорка: делая первый шаг, ты уже должен знать, куда поставишь ногу на десятом.

А уж как животные обитатели подземных джунглей не жаловали нарушителей их охотничьих угодий — тема для ещё большего количества пословиц и прибауток. И как правило, за каждой из таких прибауток стояла утерянная человеческая жизнь.

Глава двенадцатая3588 год, 28-ое декабря, Хаитан, недра

Исследователям требовалось совсем малое: собрать порядочное количество образцов растения под названием сепиус остролистный, да парализовать парочку особей животного мира, грызунов скейфи, которые в основном и питались тем самым вышеназванным продуктом местной флоры. Сепиус представлял собой плотный шар из мясистых, толстенных стеблей, на конце каждого из которых имелась острейшая игла в пять и более сантиметров. Стоило лишь поцарапаться этой иглой, как имеющаяся на ней слизь сразу вызывала ускоренное гниение любой живой плоти. Пробраться в середину этого шара с большим трудом могли лишь самые бронированные толстой кожей обитатели подземелий. Зато маленькие, в две мужских ладони скейфи, легко пробирались внутрь неприступных «дикобразов» и там в корневищах устраивали себе гнёзда. И безопасно, и сочная пища всегда под боком. Хотя грызуны никогда не брезговали и остаткам плоти, которые оставались после пиршеств более крупных хищников.

Причины, по которым учёные так интересовались этими зверьками и местом их обитания, курсантам были безразличны. А вот пострелять по более крупным целям, не терпелось всем, даже злопакостному капралу. И в том что придётся пострелять в обязательном порядке, никто не сомневался. Ведь обитали скейфи на глубинах от трёхсот метров и ниже, да и сепиусы росли всего лишь ненамного ближе к поверхности. Так что на данном пути обязательно встретятся и кенгозвери, и малауки, и песцовые рыси и многие другие, хорошо известные хищники. Не настолько опасные, как допустим падуны, ста пятидесяти килограммовые блины, падающие с любой высоты, или летяги, жуткие на вид летающие ящеры более чем двадцати подвидов, но тоже твари весьма агрессивные. На больших глубинах обитали вообще трудно уничтожаемые создания, сведения о которых смогли доставить на поверхность лишь единичные экземпляры боевых роботов. Только нескольким особо отчаянным исследователям довелось например лично увидеть на пятикилометровой глубине моссуонов, летающих плоских змей длиной в двадцать метров, да каменного носорога, всем видом и крепостью напоминающего кусок прочнейшего кремния.

Чуть ли не наибольшую опасность для человека в скафандре и их суперпрочных композитных помощников представляли шуршоны, гигантские муравьи высотой в сто двадцать и длиной около двухсот тридцати сантиметров, названные так за специфическое, громкое шуршание, которое они при движении издавали своими конечностями. Подобные переростки обладали такой невероятной силой, что передвигали гигантские валуны, жвалами перекусывали прочнейшие титановые сплавы, а клешнями на передних конечностях разрывали уникальные боевые скафандры как простую бумагу. Уничтожить шуршонов, конечно, было возможно, но всегда настоятельно рекомендовалось поспешно убираться с их дороги.

С большей глубины, чем в шесть километров не вернулся ни один человек и ни один робот, так что о тамошней флоре и фауне ученые пока только догадывались да выдвигали гипотезы. Каждый год в городке ожидались какие-то миниатюрные и сверхпрочные механические разведчики со сказочной автономностью. Но если подобные приборы и существовали у военного ведомства, распылять такие дорогостоящие и секретные механизмы на не стратегической планете, не спешили. На запросы учёных постоянно отвечали отказами. Скорей всего подобных новшеств вообще не существовало, а значит, не могло быть и в арсенале научно-исследовательских институтов. Но пока местным исследователям и так работы хватало по горло на близлежащих пятикилометровых глубинах.

Влад с Пабло отлично знали весь маршрут движения. Скорей всего неоднократно здесь проходили, потому что с объёмной голограммной картой сверились во время спуска всего два раза. При первой остановке Влад стал давать некоторые разъяснения и инструкции, причём делал это так, чтобы именно Тантоитан расслышал каждое слово:

— Однажды у нас вылазка прошла без единого выстрела. Но это — редкостное исключение из правил. А то, что вы до сих пор уложили парочку пыхтунов, да тройку гритаров — тоже считается лёгкой прогулкой. Но нам кажется подобное спокойствие несколько странным. После землетрясения все хищники, как правило, активизируются. Так что не расслабляйтесь, дальше пойдут заросли жадении, слюнтяйки красной и порой среди них жгутары могут расти. По тем местам даже кенгозвери редко проходят.

Предупреждение было не лишним. Подобные оазисы хищной растительности человек проходил без особого физического труда, но вот внимание требовалось при этом повышенное. Жадения — прекраснейший, один из самых ярких цветов Хаитана, названный так из-за своей жадности. Толстенный, гибкий стебель цветка до высоты четырёх метров опоясывался рядами ядовитых колючек, а вот последние три, четыре метра считались самыми нежными и ранимыми. И когда огромный цветок бросался вниз и заглатывал свою жертву, место соединения его со стеблем можно было без труда перерубить ножом или легко перегрызть зубами. Чем некоторые хищники и пользовались. Ведь порой жадения хватала жертву слишком тяжёлую и крупногабаритную, поднять такую тушу наверх и там переварить считалось делом невозможным, но всё равно цветок схваченную добычу не отпускал. Вот тогда и устремлялись к нему все, кто находился поблизости, насыщаясь нежной плотью верхней части стебля, а потом и самим цветком.

Слюнтяйка красная — плевалась ядом, а потом многочисленными тонкими жгутиками, выдвинутыми из корней, вытягивала из обездвиженной жертвы все питательные вещества. Существовала и другая разновидность этого растения, синяя слюнтяйка, но та росла на глубине более трёх километров и плевалась густым ядовитым газом.

Жгутары представляли собой тонкие сверхпрочные лианы, которые со щелчком, словно бич, хлестали свою жертву. Расположенные по все длине растительного щупальца присоски в момент удара отрывали полоску кожи у любого неосторожно приблизившегося животного, а на человеке могли разорвать даже скафандр средней защиты. Как раз такие скафандры сейчас и защищали обоих учёных, тогда как сопровождающие их военные имели более прочные скафандры интенсивного боя.

После первой остановки агрессивная среда и в самом деле значительно активизировалась. Всё чаще стали попадаться свирепые пыхтуны, хищники величиной с кабана, внешним видом слегка напоминающие бобра с отрезанным хвостом. Они атаковали с раскрытыми пастями, издавая при этом натужное пыхтение, но из-за некоторой медлительности не считались слишком опасными для человека.

Тогда как группки гритаров, по две, три, а то и четыре особи, представляли значительную опасность. Эти огромные, по массе превышающие человека бабуины, нападали как правило со стен, по которым они передвигались с удивительной сноровкой. Порой кидались с потолка, или из густых переплетений кормовой или осветительной растительности. Но всегда их атака предварялась пронзительным, парализующем прочих здешних обитателей криком. На людей подобные звуки не действовали, зато помогали заранее обнаружить опасность и пристрелить гритара в большинстве случаев ещё до момента его прыжка. Да и потом всегда оставалась возможность отскочить в сторону от падающего зубастого и когтистого тела.

Перед второй остановкой, когда вышли во внушительную пещеру, с огневым прикрытием пришлось уже изрядно поработать почти всем курсантам. Потому что из правых проходов их атаковало сразу восемь кенгозубов и два кенгошипа; слева выкатилось пяток пыхтунов; а со стен стала пугать своим криком стая из полутора десятков гритаров. Попутно пришлось перерубить выстрелами стебли тройки склоняющихся в опасной близости жадений и прожечь напалмом несколько участков с майнтолами. Эти обширные, желтоватого цвета колонии мха, обладали удивительной силы присосками и порой могли удержать на месте, а потом и свалить на бок не только кенгозверей, но и таких гигантов как малауки, напоминающих ходящих на щупальцах осьминогов. Разве что каменные носороги беспощадно вытаптывали колонии майнтол, да ещё и пожирали их при этом.

— Ну вот, теперь уже точно скучать не придётся! — Пабло выглядел гораздо оживленней. Видимо ему и самому нравились экстремальные ситуации. — Да и пройти до цели осталось совсем немножко. Никто не устал?

Ответное молчание курсантов лучше всего выразило презрительное отношение к подобному вопросу. Только капрал не сдержался от самовосхваления:

— Подобная прогулка меня только взбадривает.

Хотя за щитком явственно виднелось его вспотевшее лицо: система охлаждения скафандра с трудом справлялась со своей задачей. Что тоже не осталось незамеченным со стороны Влада. Он одобрительно хрюкнул, но после этого похлопал по плечу не Птицу, а командира отделения:

— Молодцы! Вижу, что и в самом деле — лучшие. На последнем кусочке маршрута, особых трудностей быть не должно, там всегда тихо. Да и не живут нужные нам скейфи в шумных местах. Разве что летяги могут снизу подняться. Трогаем!

Отряд опять двинулся вперёд прежним порядком, но как только приблизились к выходу из пещеры, как им навстречу прямо таки хлынула, чуть ли не сплошная волна хищников. Видимо, это из глубин пошла первая партия озлобленных представителей фауны, возбуждённых недавними подземными толчками. Отступать команды не последовало. Скорей всего Влад решил, что волна небольшая и прорваться сквозь неё особого труда не составит. Тем более что тоннель, по которому передвигался отряд, оказался достаточно широк и некоторая часть обозлённого зверья, не вступая в схватку, просто пробегала под противоположной стенкой, стремясь вырваться как можно скорей на поверхность. А когда волна увеличилась, то уже и тоннель стал заканчиваться, открывая взору ещё одну внушительную пещеру с удивительно правильным круглым сводом. Рывком преодолели последний десяток метров, и чернобородый учёный указал рукой, продублировав свой приказ по связи:

— Пещера «кругляшка». Нам во второй проход слева!

Но и до этого прохода пришлось буквально карабкаться по трупам бьющихся в конвульсиях хищников. Хорошо ещё, что они сплошным потоком вырывались из нескольких расщелин с правой стороны, и не слишком атаковали жмущихся к левому склону людей. В противном случае точно пришлось бы возвращаться и идти в обход. Судя по короткому комментарию Пабло, как раз вправо и вёл маршрут на большие глубины.

В нужном проходе оказалось сравнительно спокойно и два человека могли без труда прикрывать движение отряда с тыла. На это дело Тантоитан поставил Гарольда и Романа и приказал всем доложить о расходе боеприпасов. Выяснилось, что огнестрельное оружие вскоре уже никому не понадобится. Практически все патроны израсходовали. По устоявшимся традициям подобных вылазок, с этого момента настоятельно рекомендовалось возвращаться. Но подобный приказ должен был отдавать только старший командир, а капрал почему-то помалкивал. Тогда как Влад посоветовать двигаться бегом и сам первый рванул с места. Видимо для исследователей выполнить поставленное перед собой задание считалось более важным приоритетом, чем задумываться о запасах огневой мощи.

Отряд промчался через анфиладу маленьких пещер и небольших, перекрученных в толще пород разломов, только изредка постреливая одиночными по малочисленным обитателям местных джунглей, да парочку раз выжигая перед собой недружественные растения. И, как-то совсем неожиданно для курсантов, после резкого поворота выскочили на верхнюю полку искомого разлома. На короткое время все застыли, осматриваясь, а в наушниках раздались горделивые восклицания Влада:

— Разлом "Мечта Малеха"! Любуйтесь, дамы и господа!

Хотя тут же последовало предупреждение и от Пабло:

— Только сильно не засматривайтесь: порой некоторые летяги и сюда поднимаются.

Полюбоваться и в самом деле было чем. Прямо вдаль уходило чуть изогнутое дугой пустотелое образование. Известные размеры составляли около полутора километра длины, шириной от ста до двухсот пятидесяти метров, и глубиной до одного километра. Одно из самых красивых и отлично исследованных ущелий, которое находилось поблизости от городка, и названное в честь своего первого исследователя, который по утверждениям историков жил здесь безвылазно по нескольку месяцев.

Наибольшую прелесть и очарование Мечте Малеха придавали многочисленные полки, уступы, площадки, зевы тоннелей и проходов на которых буйными красками всех цветов радуги светились растения второй группы. Создавалось впечатление, что произрастающие здесь представители флоры стремились как можно дальше протянуть свои корни, стебли, цветы и плоды именно в чернеющую пустоту. Словно там их пронизывали невидимые лучи висящей над головой звезды. По многим научным гипотезам, Спиилтс обладал какими-то неизвестными пока излучениями и те, пронзая верхний свод разлома, и в самом деле подпитывали светящиеся растения живительной энергией. До сих пор ни одни приборы искомого излучения не зафиксировали, но зрелище великолепно подсвеченного ущелья для наблюдателей не становилось от этого менее феерическим. Причём, хоть пропасть и начиналась всего через несколько метров, но страха высоты из-за разноцветного освещения, ни у кого не появлялось. Наоборот, хотелось встать на самый краешек и любоваться до полного насыщения. А то и вообще, расставить руки, взмахнуть ими и ринуться вниз, словно большая птица.

Кстати в истории Мечты Малеха имелось нечто подобное, и Клеопатра об этом вспомнила дрожащим от волнения голосом:

— Действительно, опуститься вниз на дельтаплане — невероятное приключение!

— Но не забывай, — Танти решительно оттягивал свою девушку от края пропасти, — Что двое их этих четверых дельтапланеристов закончили свои жизни в пасти у летяг. А третий не дошёл до поверхности.

Об этом знали многие, кто хоть немного интересовался освоением Хаитана. Чётвёрка экстремалов один раз совершила вниз спуск на дельтапланах удачно, а второй раз дело завершилось трагедией. После того памятного случая постарались запретить подобные экстремальные выходки, да и вообще не допускать на планету любителей неоправданного риска. Во всех остальных случаях обследования на глубину вот таких пропастей проводилось в боевых скафандрах наивысшей космической защиты с реактивными двигателями.

Клеопатра хоть и поддалась тянущему её за рукав командиру отделения, но не удержалась от ехидного вопроса:

— Что, боишься?

— Нисколько. Только переживаю за сохранение личного состава.

Тон высказывания получился более чем прохладный, так что девушка примолкла то ли от обиды, то ли осознав неуместность препирания и шуток в данном месте.

Учёные тем временем профессионально занялись сбором искомого «материала». Влад меленькой саперной лопаткой выкапывал рассаду сепиуса остролистного и укладывал маленькие, в виде ёжиков растения в свой разложенный на камнях короб. Пабло тоже времени зря не терял: поставленным на малую мощность парилизатором, он обработал нижние части сразу нескольких громадных сепиусов, а потом приступил к разделке растений лучом лазерного пистолета. И уже в первой раскуроченной норе его ждала удача: сразу целый выводок нескольких взрослых скейфи с последом детёнышей. Любовно заворачивая каждого грызуна в мягкую тряпочку и раскладывая по отделениям своего короба, рыжебородый учёный бормотал

— Какие чудесные!.. Ути-пути, мой маленький!.. Вот бы ещё один такой выводок «дома» застать!

Но как только Пабло перешёл ко второму растению, курсантам стало не до наблюдений за его действиями. Вначале участились одиночные выстрелы с тыла, где прикрывали ведущий сюда проход два разновеликих товарища, а потом и Тантоитан заметил тени, на мгновения прикрывающие собой ниже расположенные участки разноцветного освещения.

— Летяги снизу! Много! Разобраться по секторам стрельбы! Если у кого начнут прорываться, делать срочный доклад!

На этот раз предстояло противостоять летающим хищникам. Неизвестно по какой причине они стали подниматься на подобные высоты, но теперь уже все заметили внушительную стаю пока ещё не идентифицированных летяг, которые со специфическими хлопками поднимались к своду Мечты Малеха. Видимо их тоже потревожило землетрясение и они вылетели в разлом по многочисленным переходам донного уровня. Большими они быть не могли по причине сложности полёта возле поверхности планеты, но зато мелкие ящеры частенько доставляли массу неприятностей. Положение сразу стало серьезным, как только рассмотрели матово поблескивающие, круто изогнутые острым концом вниз клювы. Подобные ящеры назывались ятаганами и частенько одной парой могли заклевать и кенгозверя.

Сила тяжести в данном месте не слишком отличалась от силы тяжести на поверхности, хотя на глубине в шесть километров она уменьшалась с одной и двух десятых от стандартной, до ноль целых и восемь десятых. Так что бороться с летягами здесь считалось делом весьма лёгким. Их кожистые крылья работали с максимальной скоростью, своими хлопками напоминая звук плотно натянутого паруса при смене галса. При таких частых хлопках летяги не могли ни быстро лететь, ни опасно маневрировать на большой скорости. Зато звук от целой стаи раздавался весьма неприятный и почти сразу перекрыл шум выстрелов в тылу отряда.

Ятаганов оказалось очень много. Как потом примерно подсчитали, более пяти сотен. Первых сбивали спокойно, словно в тире, зато когда повалила основная масса, некоторые курсанты занервничали. Патроны закончились у всех и автоматы были отброшены в стороны. В таких случаях о потере оружия без боезапаса беспокоиться не стоило. Пошли в ход ружья и пистолеты с лазерной накачкой. Но если вначале каждый выстрел достигал цели, то при более интенсивных действиях короткие импульсы энергии стали проноситься мимо атакующих ящеров. А сбитые стали падать не в пропасть, мешая подниматься остальным, а на не слишком покатый уступ перед курсантами, загораживая собой полный сектор обстрела. Само собой разумеется, что не на всех секторах обстрела положение стало критическим, но Танти пришлось лично страховать сразу три направления, одно из которых держал капрал, а Клеопатре досталось два сектора. Вследствие чего тела ятаганов стали падать уже перед самыми ногами обороняющихся людей.

Положение несколько улучшилось, когда в строй встал Роман Бровер, голосом определивший для себя новый, внушительный сектор. Танти только и успел, что с удивлением воскликнул:

— Как же тыл?!

— Замуровали! — хохотнул Бровер, — Гарри там только на подстраховке остался.

Выбрав момент, командир отделения оглянулся и с удивлением обозрел цельную баррикаду из трупов хищников. Без лишних слов согласовав свои действия жестами, оба товарища так грамотно и точно вели стрельбу, что любой монстр падал неподвижно именно на определённой поперечной черте. В итоге завал из окровавленной плоти достиг свода и плотно закупорил весь проход почти четырёхметрового диаметра. Если и замечалось где-то шевеление, то курсант Стенеси хладнокровно всаживал туда очередную пулю. После чего деловито поглядывал назад: не нуждаются ли в его помощи товарищи.

Справлялись и без него. Хотя Влад и не удержался от комментария вслух:

— Кошмар какой-то! Первый раз вижу такую огромную стаю ятаганов! Неужели на них никто не охотится?

Сказал, словно накаркал. Потому что от противоположного края разлома, теперь несло несколько крупных теней более опасных летяг: ящеромечей. Эти местные охотники за всем летающим, атаковали только воздушные цели и просто нанизали их в полёте на свой трёхметровый костяной нарост. Потому и назывались так, по аналогии с обитательницами океанов. Словно четвёрка грозных истребителей они на большой скорости врезались в поднимающуюся стаю сбоку, нанизали на свои мечи по нескольку ятаганов и резко пошли вниз, заваливаясь в опасное пике. По всей логике местных порядков, ящеромечам наверняка предстояло внизу разбиться от перегруза пойманной добычи, но это людей интересовало мало. Гораздо худшими оказались последствия такой междоусобицы между летягами. Потому что более мелкие ящеры с такой прытью рванули в разные стороны от атаки, что плотная волна буквально затмила людям всю величественную панораму Мечты Малеха. Танти только и успел скомандовать:

— Непрерывный огонь!

И отдельные плевки лазерного оружия слились в сплошные, бьющие произвольными зигзагами линии. К тому моменту оба учёных уже закрепляли свои коробы на спинах и готовились давать команду к отходу. Пабло даже успел поднять свой пистолет и присоединиться к отражению волны обезумевших ятаганов. Ещё и выкрикнул при этом:

— Чего они все именно сюда прутся? Мёдом здесь что ли намазано?

— Ты наверное забыл, что есть предположения о странном запахе разрезанного корневища сепиуса остролистного? — спросил Влад, поправляя лямки своего короба. Он хотел что-то ещё добавить, но сразу парочка голосов его предупредила:

— Влад! Сверху!

Под самым сводом пронеслась группа ятаганов, пытаясь перелететь шеренгу сплошного огня. Их тоже удалось обезвредить выстрелами Клеопатры и страхующего с тылов Гарольда, но по инерции все пять тушек теперь падали на чернобородого исследователя. Вполне понятно, что тот инстинктивно, но с явным опозданием бросился в сторону. А когда времени на раздумья нет, то и сообразить не успел, куда именно надо отпрыгивать. В результате, через три прыжка он оказался в опасной близости от густых, мало освещённых зарослей. От двух устремившихся к человеку громадных цветков жадении удалось спастись: одной Гарольд метким выстрелом перебил ствол, а в центр второго цветка ловко всадил смертельный заряд сам Влад. Но вот плохо различимые жгутары оказались для учёного полной неожиданностью. Сразу несколько жгутов с нескольких направлений хлёстко стеганули по человеку, и его буквально швырнуло на другой участок, с не менее густой порослью.

На необходимые команды капрала никто уже и не надеялся, поэтому Тантоитан распоряжался без всяких экивоков в сторону Птицы:

— Всем — держать периметр! Гарольд — напалмом по сторонам участка! Пабло — за мной!

Очерчивая лазером круги в зарослях вокруг лежащего человека, они оба бросились к нему и быстро выдернули на безопасное пространство. Тот час по их следом прошёлся огнемёт Гарольда, отсекая хлещущие в бессильной злобе щупальца жгутар. Остальные курсанты продолжали вести огонь по значительно сокращающемуся потоку ятаганов. Видимо стая кожистокрылых ящеров исчерпала весь свой атакующий порыв или вообще перестала существовать как таковая. А вот Владу пришлось оказывать экстренную помощь.

Хотя при более тщательном рассмотрении всё оказалось не так страшно. Шлем выдержал и не раскололся, но именно этот удар по голове очевидно и лишил Влада сознания. По крайней мере, расположенный на запястье анализатор показывал, что ничего катастрофического не случилось, наплечные реактиваторы задействованы, лекарства введены и человек вводится в успокоительный сон. Зато вид остального скафандра с первого взгляда и мог вызвать озабоченность: треть буквально сорвало с человека и теперь его прикрывало во многих местах, лишь нательное бельё. Даже пояс и разорванная разгрузка остались на продолжающей гореть под слоем напалма земле. Зато лопнувший по диагонали короб, с вывалившимися наружу маленькими клубочками сепиуса, скорей всего и спасли Влада от более тяжких ранений. Не подлежало сомнению, что после такого события ни о каком повторном сборе нужных растений не может быть и речи. Предстояло срочно эвакуировать на поверхность находящегося без сознания человека. Что и скомандовал Тантоитан:

— Подтянуться, готовимся к эвакуации на поверхность! Пилс и Бергман, приготовить носилки!

Именно на эту пару ребят возлагались действия первой пары санитаров-носильщиков по штатному расписанию отделения. Они быстро достали сложенные носилки, качнули их сжатым воздухом и вскоре Влад уже оказался запакованным во вполне прочный кокон из композитного, многослойного материала. Прокусить его не сможет большинство местных хищников, а многочисленные воздушные полости между слоями смягчали любой нечаянный удар. Причём в этих носилках находился свой независимый анализатор с лечебными реактиваторами, так что за состояние пациента переживать не стоило.

Оставалось только выбрать пути отхода. При всей кажущейся полной закупорке нужного прохода, разблокировать его не составляло труда. Но всё равно Танти решил лишний раз освежить в сознании всю структуру окружающих переходов:

— Пабло, дайте голографическую схему! — когда она зависла в воздухе, стал уточнять: — Вот по этим проходам мы тоже можем подняться на поверхность?

— Точно! Только вот по первому придётся вначале спускаться на большую глубину, а по второму слишком далеко получается, да и выйдем на поверхность за несколько километров от транспорта. Есть ещё выход вот здесь, с самого низа, но как раз оттуда по нужному нам подъёму и пёрлись все эти монстры.

Исследователь мотнул головой в сторону плотного завала из тел, который подстраховывал Гарольд. Танти уже принял решение вначале связаться по краберу с дежурным периметра и выяснить обстановку на поверхности, как обстоятельства ему напомнили что он здесь только подчинённый. Летяги почти прекратили атаку, зато покинувший свой сектор капрал, отступил к зависшему в воздухе голограммному изображению и с нервным заиканием стал выкрикивать:

— Парадорский! Немедленно установить гранату очистки!

— Но свод может рухнуть…, - попытался возражать командир отделения.

— Выполнять! — перешёл на визг Птица. Причём теперь его лицо всё лоснилось от обильного пота. Кажется, нервное потрясение ему гарантировалось. — Всем остальным под стену! Пригнуться, провести полную герметизацию скафандров!

В бою, как в бою, приказы старшего командира должны выполняться беспрекословно. Пока все группировались под стеной, прячась от возможного разброса осколков, Танти бегом метнулся к завалу из туш монстров, заложил в него дистанционную гранату и вернулся к товарищам. Капрал и дальше не давал ни секунды на размышления:

— Взрывай! — когда мощный взрыв вынес из прохода тонны плоти, он первым вскочил на ноги и бросился вперёд: — За мной! Не отставать! Парадорский — прикрываешь тылы вместе с Ланьо и Бровером!

Скорей всего именно этот приказ стал самым фатальным в последние минуты жизни капрала. В самом проходе никаких препятствий отряд не встретил, но вот в «кругляшке» людям предстала шокирующая картина. Когда они совсем недавно прорывались на встречном курсе, то положили огромную массу агрессивных хищников. Практически несколько горок навалили. Но теперь стало понятно, от кого и почему пытались сбежать обезумевшие представители животного мира: в данный момент в пещере полностью властвовали шуршоны. Гигантские муравьи с деловитой последовательностью хватали своими лапками туши монстров и, неся перед собой словно картонные муляжи, спешили к проходам, ведущим в недра. А навстречу им сплошной цепочкой поднимались их работящие собратья.

По всей логике самые сильные обитатели подземелий после подвижки каких-то пластов занервничали, устремились вверх, но найдя огромные и неподвижные запасы белков и клетчатки сразу решили всё оттащить в свой муравейник. Или что там у них в глубинах имелось. По некоторому совпадению, под самой стеной «кругляшки» оставалась довольно широкая часть склона, на которую плохо соображающий Птица обратил внимания в первую очередь. Поверхность там находилась под углом градусов в тридцать, но многочисленные каменные выступы давали неплохую возможность быстро движущемуся человеку проскочить к нужному проходу. А там уже и до поверхности недалеко по знакомому маршруту. Наверное, именно эти мысли и превалировали в голове у капрала, когда он дал резкую команду:

— За мной! Не отставать!

Кажется, он мечтал первым пересечь опасный участок, хотя по отработкам на учебных симуляторах обязан был знать, насколько проворно и быстро бегают шуршоны в случае необходимости. Да вот только остановить его остающийся в тылах Тантоитан не мог. Только он мог приостановить действия плохо соображающего командира отряда. Правда беда пришла не от занятых сбором пищевых запасов муравьёв, она свалилась сверху. Пока идущий вторым Пабло в недоумении замер в створе прохода, глядя в спину скачущему с камня на камень капралу, на того с потолка рухнула масса невидимого до сих пор из-за мимикрии, падуна. Тяжеленный блин всё-таки был замечен несколько раньше падения на жертву и Пабло мастерским выстрелом разворотил в хищнике огромную дырищу. Скорей всего падун и погиб при этом. Но траектория падения и сила инерции осталась прежними. По вине первой — сто пятьдесят килограммов плоти сразу впечатали Птицу в грунт, а по вине второй, этот участок грунта не выдержал такой тяжести, оторвался от выступающего основания и покатился вниз вместе с человеком. Несколько снующих внизу шуршонов вначале даже отпрянули в стороны от неожиданности, но уже в следующий момент деловито подхватили очередные куски пищи и бросились с ними к выходу из пещеры. Но если падуна подхватил только один муравей, то человека в скафандре не смогли поделить два других. И на глазах всего отряда они легко, словно мягкую игрушку разорвали безвольное тело капрала на две половинки. В следующий момент оба шуршона пали под объединённым огнём почти всех воинов, но подобная месть человеческую жизнь вернуть никак не могла. Мало того, при собственной гибели самые сильные страшилища подземного мира, выделяли фермионы паники и злобы, которые приводили в неистовое бешенство их собратьев.

Именно это и заметил в первую очередь Тантоитан, когда протолкался сквозь строй замерших товарищей: шевеление на всём видимом пространстве сразу ускорилось. Десяток шуршонов бросилось к месту трагедии, а все остальные забегали в остальных, совсем непредсказуемых направлениях. Парочка из них заметалась в опасной близости к людям.

— Всем назад! — закричал Танти, подавая личному составу пример собственными действиями. Хотя в середине прохода он остановился, пропуская остальных, и быстро прикрепил на стенах два взрывных устройства кумулятивного действия. Выбегая на всей скорости к разлому, он с содроганием понял, что товарищи со всех стволов палят ему прямо за спину. — К стене!

И когда отряд опять вжался в уже знакомое место, нажал пульт дистанционного взрывателя. На этот раз из прохода никого не вымело, но зато основательно завалило. После чего ещё один шуршон выскочил в клубах пыли, переметнулся через обугленное тело своего собрата и бросился на людей. Опять-таки и его довольно просто остановили совместными выстрелами. Но уже в следующую секунду Танти не сдержался от досадного кряхтения. Пабло его понял по-своему:

— Вашего капрала никто бы не смог спасти.

— Да это и так понятно, — сам удивляясь своему равнодушию и цинизму, ответил командир отделения. — Меня печалит другое… Бровер, Гарольд, обыщите то место, куда упал Влад! Вдруг его крабер отлетел в сторону и отыщется. Лидия, Клеопатра — прикройте их!

Теперь уже и Пабло ясно понял причину досады:

— Чёрную дыру ему в…! У него ведь и краберный маяк остался!

Действительно, и крабер, положенный офицеру при боевом выходе, и универсальный маяк теперь валялись в «кругляшке», а второй крабер с обрывками комбинезона скорей всего сгорел в луже напалма, когда Влад получил ранения и остался без своего пояса. То есть связи с поверхностью отряд теперь не имел. Что вскоре и подтвердил разочарованный голос Гарольда:

— Пусто!

А чуть позже поставил окончательную точку доклад Романа:

— Нашел прогоревшие остатки крабера. Восстановлению не подлежит даже на заводах Доставки!

Хоть Танти и знал, что Клеопатра не берёт свой крабер на боевое дежурство, но всё-таки бросил на неё взгляд полный надежды. Девушка в ответ только скорбно качнула головой. Мол, вот и служи по уставу.

Глава тринадцатая3588 год, 28-ое декабря, Оилтон, дворец императора

Принц Януш ворвался в кабинет отца с таким видом, что тот непроизвольно схватился за сердце. Причём сразу же угадал причину такого явного переполоха, ведь затащить сына в этот кабинет в последние годы даже силой не удавалось:

— Что?! Что с Патрисией?!

Увидев, как отец судорожно вздохнул, а лицо его стало бледным как мел, официальный наследник престола запоздало спохватился, что ворвался таким способом. Следовало вначале подготовить Павла Ремминга к плохой новости, но всё у принца внутри и так бушевало от возмущения:

— Пока ничего точно неизвестно, но наши люди сразу забили тревогу, как только выяснили, что сестра отправилась с дежурным подразделением в подземелья Хаитана. Нет, ты только себе представь, кого в этом солдафонском училище посылают в самые гиблые места на планете!

— Кто виновен в отправке? — теперь лицо императора стало наливаться кровью.

— Какой-то слишком ретивый капрал. Мне переслали запись самого момента ухода отряда из блокпоста, так больше всего меня взбесило, что на предложение гражданского исследователя взять дополнительное отделение этот капрал бахвалился что рядом с ним самые лучшие курсанты. Нет, ты только себе представь: всего лишь полгода носить оружие и обзывать этих сопляков самыми лучшими!

— Так что конкретно сейчас с Патрисией? — уже шипел хозяин кабинета.

— Да ты так не волнуйся, — принц поспешно налил отцу стакан воды и с некоторым удивлением наблюдал, как тот запил сразу две таблетки. Но переспрашивать о здоровье не стал, только сделав себе заметку на память. — К моменту последнего доклада выяснилось, что отряд не возвратился к запланированному сроку и связь с ними по краберам отсутствует. Спешно собрана и отправлена спасательная группа в составе тридцати самых лучших ветеранов и офицеров училища. В их числе наш сержант с постоянно включенным крабером на долгосрочной батарее. Наш офицер находится в дежурной рубке и постоянно передаёт информационные пакеты на Оилтон. По предварительным намёткам отряд с курсантами застрял где-нибудь в природной ловушке, но краберный маяк действует. Вскоре их разыщут.

— Ты пробовал связаться с ней по личному краберу?

— Пробовал, но в ответ, ни звука. То ли она его оставила в казарме, то ли просто, как всегда при посторонних, не отвечает…

Он хотел добавил ещё и третий вариант развития событий, но резко замолк, опасаясь даже в мыслях продолжить о самом страшном. Зато опять разум наполнился беспричинной злобой:

— А ведь говорил, предупреждал, чтобы не разрешали ей лезть в это военизированное дерьмо!..

— Януш! — строго прикрикнул на него отец, уже начавший постепенно приходить в себя. — Не забывайся! Я тоже служил.

— Так ведь ты мужчина! А она девочка! Куда её носиться с автоматом среди потных и грубых мужланов? — не переставал возмущаться принц, выпрямляясь во весь рост и несуразно размахивая руками. — Сам вспомни, какая она была милая, весёлая и счастливая в пять лет. Она смотрелась как ангелочек с огромным розовыми бантами. Мы её все на руках носить пытались… А теперь? Неизвестно возле кого валяется на грязной земле и дрожит от ужаса при виде хаитанских монстров.

Император хлопнул ладонью по столу:

— Моя дочь никогда, ни на кого со страхом не смотрела! Скорей мой сын испугается…

— Чего это?

— Того, чего он боится больше всего: ответственности за империю.

— Ой! — раздражённо и с досадой воскликнул Януш. — Причём здесь это?

— Как раз «притом»! Если бы ты согласился перенимать дела, твоей сестре пришлось бы удовлетвориться другой судьбой. А так…, - император с усилием встал, — Пойдём на пункт связи.

— Зачем? Я переключил приём и переправил его по заблокированному каналу прямо на твой терминал. Включай.

Павел Ремминг скривился с недовольством, слишком уж он не доверял последним непроверенным новшествам, которые вводил сын, но со стоном опять уселся в кресло. Его пальцы быстро замелькали над виртуальной клавиатурой. Высветилось изображение сразу трёх больших экранов, и Януш поспешно передвинулся за спину императора. Информация уже поступила, и они переключились на просмотр первого пакета.

Три десятка обвешанных оружием и боезапасом воинов скучено сидели во внутренности огромного военного транспорта с прозрачной бронёй и колыхались в такт особенно больших перепадов и перекосов местности. Потом послышались непрерывные пулемётные очереди и под звон ссыпающихся на пол гильз, обзор зафиксированного на шлеме видеозрачка сместился на окружающий ландшафт: транспорт атаковали со всех сторон монстры сразу нескольких разновидностей.

— После землетрясения они всегда так злобствуют, — авторитетно заявил император, не видя вытянувшегося лица сына у себя за спиной:

— Ты тоже там бывал?

— Никто не может стать офицером имперской армии или профессиональным военным, не пройдя горнило Хаитана, — назидательно заявил отец. — За сорок лет это стало незыблемой традицией.

— Ну и рыла! А зубищи! Брр! — содрогнулся Януш непроизвольно. — И ты продолжаешь настаивать, что Патрисии там ничего не грозит?

— Будущая императрица не может быть слабой по определению!

— Духом — да! Но откуда у неё физические силы возьмутся? Ты только глянь на этих вояк: вот для них нет ни страха, ни упрёка. Даже по сторонам не смотрят. А ведь поток монстров растёт.

— Это ещё только цветочки…, - Павел промотал запись в ускоренном режиме и остановился на том месте, где водитель мастерски остановил бронетранспортёр рядом с подобной машиной. — Вот сейчас и начнётся!..

Чуть дальше виднелась уходящая вниз расщелина, из которой бурым потоком выползали, выбегали и выпрыгивали самые разнообразные чудовища. И половина из них с лютой ненавистью пыталась прокусить толстенную броню.

— Почему они друг друга не атакуют? А на людей кидаются?

— После землетрясения у них наступает великое перемирие. В нём не участвуют лишь летяги, падуны, шуршоны и хищные растения. Ну, может ещё кто, уже не помню… А вот люди для них изначально чужаки, подлежащие только съедению.

Пока император рассказывал, задний борт на транспорте открылся и воины, поливая монстров из огнестрельного оружия, выскочили наружу. Без единого лишнего движения выстроились походной боевой колонной и чуть ли не бегом врубились во встречный поток. Причём стреляли при этом лишь впереди идущие, да пару человек подстраховывали их со сторон. Остальные явно берегли патроны. При такой тактике могло показаться, что весь отряд сомнут за считанные минуты, но ни единой жертвы среди людей пока не наблюдалось. Мало того, некоторые монстры словно испугавшись прущей на них и плюющейся свинцовой смерти, частично бросились в стороны, освобождая дорогу. Что только ускорило общее продвижение воинов.

Запись окончилась, и с некоторой нервозностью император запустил следующий пакет.

Путь вниз. Вспышки и грохот выстрелов в окружении феерических растений и оскаленных пастей. Первые лёгкие ранения. Короткая остановка. Двоим воинам оказывают первую помощь, и они опять становятся в строй, но уже в середину. Дальнейшее продвижение в глубины, ведущееся с непрекращающейся стрельбой. Мелькающие сполохи разноцветного освещения. Затем вынужденная остановка. И диалог между командирами спасателей:

— Впереди та самая пещера «кругляшка». Но в ней полно шуршонов.

— Осталось пройти немного: всего второй проход налево.

— Прорвёмся!

— Если бы только не эти муравьи! Предлагаю вначале послать летающий модуль.

— Согласен! Отправляй!

Через короткое время:

— Внимание на экран!

— Правильно ведёшь…, давай внутрь!

— О-па! А ведь тут полный завал! Основательный. Скорей всего применили гранаты, уходя от шуршонов.

— Значит они около Мечты Малеха! А что показывает краберный маяк?

— Если судить по локатору, то он…, - большая пауза, прерываемая ругательствами и нецензурной бранью. А потом довольно неуверенное бормотание оператора: — Если верить нашим приборам, то маяк сейчас находится чуть правее, вон в той стороне и на глубине в…семь с лишним километров!

— Однако!

Перепроверка подтвердила первые выводы оператора и командиры стали выдвигать версии событий:

— Похоже, они стали возвращаться от ущелья и наткнулись на шуршонов.

— Скорей всего пришлось от них отбиваться и быстро отступать. Кто нёс на себе краберный маяк?

— По записи из блокпоста — командир группы, капрал. У него же и крабер находился. Явное нарушение инструкций.

— Ну это понятно, а что здесь произошло?

— Раз командир шёл впереди, то его первого мураши и выдернули из строя. Возможно и ещё кого-то из ребят. Затем уволокли тела на глубины. Остальные скорей всего отошли и подорвали за собой проход. Самое верное решение.

— Значит, они теперь двинутся на поверхность вот по этим проходам?

— Скорей всего.

— Проход расчистить нам не удастся, помешают шуршоны. Поэтому: возвращаемся! Дозагрузка боеприпасов и делим отряд поровну. Затем двинемся им навстречу по обоим проходам вниз.

Последняя команда прозвучала для всех:

— Отход боевой колонной на поверхность!

Опять бег, но теперь уже в гору. Да и стрельбы при этом намного меньше. А затем погрузка и очередная гонка бронетранспортёра по бездорожью. Оба возможных выхода находились гораздо дальше от научного городка.

Запись окончилась и Павел Ремминг переглянулся с сыном.

— Так что с ней могло случиться? — спросил Януш. Его отец постарался ответить со всей твёрдостью и уверенностью:

— Выберутся! Целое отделение — это сила!

Глава четырнадцатая3588 год, 28-ое декабря, Хаитан, недра

Когда пыль от завала в проходе несколько рассеялась, Гарольд спросил у товарища:

— Будем выходить, или здесь дождёмся помощи?

А всезнайка Роман, добавил:

— Тем более что неподалёку одна из старых обителей самого Малеха. Раз он тут месяцами жил, то и мы как то пересидим. Мало того, и здесь теперь вполне безопасно.

— Неизвестно в каком та пещера состоянии, — возразил командир отделения. — Да и одиночки почти не привлекают внимания к себе монстров. А нас много. Помимо этого, Влада желательно как можно скорей доставить на поверхность. Ну и самое главное: повторной атаки стаи ятаганов мы не выдержим. Огневого ресурса маловато, а прикладами от этих летяг не отобьешься.

Оставалось только свериться с голограммным изображением данного участка недр Хаитана.

Тантоитан принял решение выходить на поверхность по второму маршруту. Хоть и дальше, зато не придётся опускаться на глубины, особенно опасные в свете сегодняшнего землетрясения. Одобрительным молчанием рыжебородый Пабло согласился с таким решением, ну а все остальные просто ждали команды "Вперёд!".

По верхнему уступу Мечты Малеха прошли без единого выстрела. Причём вести огонь без его отдельного разрешения юный командир позволил только трём курсантам: Броверу, Стенеси и Ланьо. Гражданскому исследователю оставил право собственного выбора. Но предупредил всех: что на дальний путь даже запасных батарей для лазеров и парализаторов может не хватить. То есть, вводится режим разумной экономии: прикрывают товарищей лишь самые лучшие стрелки и в случае необходимости именно им и передаются дополнительные батареи и оставшиеся заряды.

Войдя в нужный проход, пару сотен метров передвигались без особых проблем. Но когда выглянули в огромный и просторный тоннель, по которому предстояло двигаться дальше, то пришлось поспешно давать задний ход. Прямо перед людьми двигался плотный поток разнообразных хищников, стремящихся к поверхности. Причём поток, явно замедляющийся; и хищников, слишком озлобленных. Опытный Пабло сразу высказал здравое предположение:

— Далеко впереди что-то случилось: либо обвал перекрыл выход на поверхность, либо голову этой колонны атаковали шуршоны. Так что прорываться сквозь эту массу клыков и костей — дело бесполезное.

— Да ещё и с раненым, — согласился Тантоитан. И попросил: — Давайте карту.

Когда она высветилась перед ними, рыжебородый исследователь провёл пальцем по тонкой, в нескольких местах прерывающейся ниточке:

— Вот здесь Беличий ручей. Сам догадываешься, почему его так назвали. Пройти там довольно сложно: между долинами постоянные оползни, обвалы и меняющееся русло ручья. Да и выйдем на поверхность мы аж вот в этом месте. От него окажется ближе идти прямо к городку, чем к бронетранспортёру. Само русло, как ты видишь на схеме, представляет собой длинный каскад продолговатых долин и наибольшие трудности на перепадах между этими долинами. Большого разнообразия тварей там почти нет, но вот желудянка и белки — похуже стихийного бедствия.

Огромные крысы на длинных ногах, только большим пышным хвостом напоминали белок. Ростом могли сравниться с хорошую овчарку, а свирепостью — с голодным крокодилом. Жили они вдоль ручья по причине произрастания там желудянки, не хищного, но довольно опасного растения для всего что движется. На этом, искривлённом дугой дереве, произрастало до сотни стручков в руку человека, и когда стручок созревал, пройти возле него рядом считалось самоубийством. Он раскрывался со звуком разорвавшегося снаряда и выпускал в движущийся объект до десятка крупных, более пяти сантиметров в поперечнике желудей. Но мало того, что желуди сразу стартовали с приличной скоростью, так они выпускали из себя реактивную струю газа, дающую многократное ускорение и наносили по цели такой удар, что человека отбрасывало на пару метров. Скафандр порезов при этом не получал, но вот кости после такого толчка ломались словно спички. Да и попадание по шлему частенько вызывало сотрясение мозга.

Как ни странно, местные белки с огромным удовольствием съедали забредших к ручью животных, но с ещё большим экстазом вылизывали остатки самих желудей и выедали внутренности стручков. Нюхом, прекрасно ориентируясь в зрелости состояния опасных плодов, они безбоязненно подкрадывались ближе к гибельным деревьям и резко взмахивали хвостом. Даже если какой реактивный снаряд и попадал в густую, многослойную шерсть, то вреда ловким животным это не доставляло. Мало того, имелись многочисленные видеозаписи, на которых хитрые крысы просто выставляли из вырытой в стратегически выгодном месте норы хвост несколько раз подряд, а потом прямо блаженствовали в густой кашице, оставшейся от желудей после нескольких залпов.

По большому счёту и желудянка, и сами белки являлись одним из самых интересных объектов для изучения на Хаитане, и их исследованием занималось целое отделение в научном городке. Только вот, к сожалению, сам Пабло там никогда не бывал, с коллегами на эти темы не общался, так что дать конкретные советы по преодолению русла Беличьего ручья не мог. Только помнил, это очень опасно и соваться туда, вообще не следует.

Пока определялся дальнейший маршрут, со стороны тоннеля участились выстрелы, и обеспокоенные голоса товарищей сообщили:

— Поток полностью замер!

— Полный коллапс! И с тыла катится волна паники и страха.

— Кажется, там видны шуршоны…

— Точно! Они! Все монстры задёргались, начинают рассасываться по боковым проходам!

— Многие поднимаются к нам!

Раздумывать и выбирать стало не из чего:

— Гарольд, заваливай вход гранатами! Попробуем пройти по руслу ручья. Бровер, со мной в авангард! Ланьо, прикрываешь раненого!

Отряд прошёл всего немного, когда их догнал гул взрыва и довольный голос самого сильного курсанта:

— Готово!

— Отлично. Тогда присматриваешь за тылами! Лидия, возьми гранаты у Пилса и Бергмана и передай Гарри. Останься с ним для подстраховки.

Санитары прямо на ходу освободились от своих гранат и отдали подскочившей девушке, которая получив боезапас, сразу отстала, поджидая курсанта Стенеси. Немного поразмысливший Пабло, отдал авангарду и всё огнестрельное оружие с патронами, которого у него осталось больше всего. Теперь два лучших стрелка расчётливо и действенно расходовали каждую пулю.

Тантоитан на симуляторе не раз делал «проход», часть которого пролегала по зарослям желудянки. И ещё там применил довольно оригинальный способ, позволяющий не тратить боезапас или использовать рекомендуемый летающий модуль. Во многих случаях желуди с реактивной тягой и модули сбивали, а «тормошить» каждое дерево ударом выстрела — дело хлопотное и неэкономное. Зато несколько увесистых палок, подобранных в окружающих джунглях, легко решали трудную проблему. И теперь следуя к руслу, юный командир отряда не замедлил дать соответствующую команду трём курсантам, одной девушке и двум парням:

— Собирайте все увесистые и широкие куски веток, которые можно хорошенько метнуть метров на тридцать.

Вскоре троица стала похожа на сборщиков хвороста, тянущих на себе несуразные вязанки. Над ними никто не смеялся, потому что новаторскую идею поняли и оценили сразу: ценный боезапас при борьбе с желудянками тратить не придётся. Прочих хищников в пойме ручья сравнительно мало, а уж с белками, имеющие современное оружие воины справятся обязательно.

Вскоре дошли до громадного провала в виде колодца, диметр которого превышал более тридцати метров. Воды довольно полноводного ручья низвергались в пропасть, на стенках которой тоже виднелись небольшие островки и вкрапления растений с разноцветным сиянием. О глубине колодца Пабло высказался так:

— Почти шестьсот метров слегка подкрученного спиралью ствола. Потом идёт очередной каскад долин с зарослями желудянки, а дальше следующего провала разведка не прошла.

Дальнейший путь пролегал по ободку колодца, по довольно узкой тропе, так что Танти приказал проходить опасный участок только при страховке линем. Под личным контролем перевёл каждого, и помог перетащить носилки с Владом. Хотя скрывающая довольную улыбку Клеопатра, прекрасно поняла: такие осторожности командир вводит только ради неё. Ведь почти во всех напряжённых моментах он первым делом проверял наличие девушки у себя за спиной, а ствол его оружия готов был повернуться для прикрытия молниеносно. Хоть на словах он старался покрикивать на подругу, ничем не выделяя её среди сослуживцев, но она чувствовала его переживания и заботу постоянно.

Ей это и нравилось и раздражало одновременно. Почему нравилось — она старалась не слишком в данный момент задумываться. А вот раздражение прорывалось иногда от подозрения о своей неполноценности. Ведь она — одна из лучших в училище, лучшая среди женской половины, а её жалеют, оберегают и стараются ставить в самом безопасном месте сражения. Так и до презрения боевых товарищей недалеко. А то и открытых смешков или колкостей. Поэтому девушка твёрдо решила поговорить на эту тему с Тантоитаном и призвать его к здравому поведению. В случае несогласия, пригрозить подачей рапорта о переводе в другое отделение. Понятно, в данном месте выказывать своё недовольство было нельзя, а вот наверху!..

Ну а пока Клеопатра помалкивала, да непроизвольно улыбалась, когда думала, что за ней никто не наблюдает. Скандал она парню устроит обязательно, но всё равно забота и опека с его стороны приятно согревали девичье сердечко. По поводу выхода на поверхность она вообще не переживала: раз их ведёт такой командир, значит бояться нечего.

А отряд, после короткого привала в безопасном месте, двинулся на преодоление долин вдоль Беличьего ручья. В боевом порядке произошла некоторая перестановка: Гарольд выдвинулся в авангард, а его место в замыкающей паре занял Пабло. Причем исследователь так и продолжал нести коробку с пойманными грызунами, отмахнувшись от предложение её сбросить, простым ответом:

— Мне пока не тяжело.

Так они и вошли в первую долину. Танти и Роман мастерски и выверено постреливали по самым агрессивным белкам, а их мощный товарищ, приближаясь на должное расстояние, «взбадривал» несколькими бросками увесистых сучьев изогнутые дугами желудянки. Реактивные жёлуди чаще всего старались поразить летящую палку, но иногда природные гранаты летели в разные стороны, накрывая весь участок вокруг дерева шальными, бесцельными ударами. Такие моменты присевший к земле отряд пережидал, а после «контрольного» броска очередной дубинки, вновь двигались вперёд. Причём к финалу первой долины у Тантоитана сложилось некое мнение. А когда отряд преодолел и вторую долину, он его высказал вслух. Обращаясь правда прежде всего к гражданскому исследователю:

— Пабло, похоже, что белки совершенно игнорируют саму мысль о нападении на нас. Все попрятались в норки и если мы к ним не приближаемся, даже хвост не высовывают. Такое впечатление, что у них тут сработала сигнализация: "Прятаться! Опасность!"

— Ага, остаётся отыскать только их датчики на движение и распознание двуногих хищников! — сыронизировал исследователь. И уже совершенно серьёзным тоном добавил: — Мне тоже так показалось. Но тут скорей всего срабатывает инстинктивная защита выживание вида: раз со вторжителями не справляются сами жёлуди, значит, они опасны для пушистых белочек.

— Может им и в самом деле лучше припрятаться, а потом вдоволь наесться остатками реактивных салютов, — согласился Танти. — Но всё равно мне кажется, что некая система оповещения здесь существует.

После философского хмыканья, согласился и Пабло:

— Недаром этих хищников так тщательно изучают. Не удивлюсь, если вдруг они смогут дорасти интеллектом до древних друзей человека: собаки или лошади.

— Хо-хо! — отозвался и Гарольд, — Представляю, как это будет выглядеть через сотню лет: сплошная мода на ручных белок! И шикарные, длинноногие блондинки ведут этих крыс на позолоченных цепочках. Вот умора будет!

Под сдержанный смех товарищей, он подхватил брошенный ему сзади очередной сук, дождался пока все присядут, резко бросил в замеченное в зарослях дерево и тоже присел. Дробный стук ударов оповестил, что природная ловушка уже частично обезврежена. Второй бросок Гарольд совершил с более близкого расстояния, ударив непосредственно в ствол. Желудянка обстреляла остатками желудей практически самое себя. От чего «детонировало» ещё несколько стручков. Как правило, после такого «разминирование», проходили дальше безбоязненно. Хотя и старались это делать не вплотную к стволу.

Но Клеопатра обратила внимание на другую деталь:

— Мне кажется, я догадалась, почему белки почти все попрятались по норам. Они скорей всего и в самом деле неплохо соображают, раз не хотят попасть под совершенно неожиданные и непредсказуемые удары. По их местам движется нечто странное и непонятное, вот они и пережидают.

Затянувшуюся паузу осмелился оборвать Бровер. Как всегда в своей знаменитой манере женского подкаблучника:

— О, несравненная Клеопатра! Как всегда в твоих речах всё гениально и просто. Если продолжить твою мысль до конца, то станет понятно: местные крысы просто давно уже признали в человека самого опасного хищника. И теперь просто копаются в файлах своих компов, сравнивая наши фотографии с уже имеющимися в их архивах.

Очередной треск разорвавшихся желудей заглушил довольный смех товарищей по отряду. Настроение у всех резко поднялось, и теперь уже никто не сомневался, что выход на поверхность только дело короткого времени. Но так они думали лишь до того момента, пока не добрались до четвёртой долины. И первое что поразило идущих в авангарде по узкому — это полная темень, царящая перед ними. Подобного в глубинах Хаитана ещё наблюдать не приходилось. Всегда и везде, хоть что-нибудь, хоть небольшой участок, но давал освещение. И на сводах, и на стенах, а уж тем более на склонах и ровных поверхностях растительность росла как на дрожжах, впиваясь корнями в грунты многометровой, порой, толщины. А тут непроглядная темень.

Но когда это человеку тьма становилась преградой? Даже не усиливая лучи своих шлемов, способные после фотонной накачки освещать пространство на сотню метров, Тантоитан, так и продолжая стоять согнувшись в нише прохода, вставил в подствольник специальный патрон из разгрузки и произвёл выстрел. Благо что высота вроде как позволяла полёт осветительной кометы. И как оказалось в итоге, поступил очень правильно. В мерцающем свете летящей с малой скоростью кометы, отчётливо прорисовались зашевелившиеся от неожиданности огромные, скалообразные туши каменных носорогов и взметнули свои щупальца многочисленные малауки. Мало того, с потолка одна за другой рухнуло три туши падунов, но если два из них промахнулись, то третий блин с ювелирной точностью накрыл ярко сверкающую комету, вколачивая её в грунт. Скорей всего и сам падун от такой раскалённой добычи моментально окочурился, но наступившая вновь темнота теперь оказалась насыщена совсем неожиданными в данном месте монстрами и обрела конкретную, чётко осознаваемую опасность.

— Назад! — закомандовал, перестраховываясь Тантоитан. И только когда отряд отступил на безопасный участок, командир, с некоторой растерянностью, обратился с претензиями к Пабло: — Откуда эти твари тут взялись? И почему в полной темноте?

Рыжебородый исследователь не потерял присущее ему чувство юмора:

— Извини! С моим склерозом забыл свет включить. Да и зверюшек сейчас обратно в свою коробку загоню. Подождёте?

Пока все непроизвольно улыбались, представляя подобное действо, Гарольд опять предался своим фантазиям:

— Картина маслом: современный мегаполис, тонконогая блондинка. А у неё на цепочке…трёхметровой высоты каменный носорог с бантиком!

Посмеиваясь вместе со всеми, Пабло с некоторой ностальгией покачивал головой:

"Эх, юность! Даже в самой трагической обстановке не прочь посмеяться и пошутить. Может это и не к месту…, но вот командир у них тот ещё парень! Врожденный лидер. И время даёт расслабиться, и глаз не только с товарищей не спускает, но и по сторонам следить успевает. Недаром рекорд «прохода» побил. Интересно, паузу для снятия напряжения затянет или нет?"

Не затянул. Голос строгий и собранный:

— Пабло. Покажите ещё раз карту. Попробуем определиться: каким образом такие глубинные монстры оказались возле самой поверхности и подумаем где и как их обойти. Остальным разобраться на пары: один отдыхает, второй — держать периметр!

Глава пятнадцатая3588 год, 28-ое декабря, Хаитан

В дежурной рубке, координирующей все защитные и спасательные операции на планете, собрались ветераны, самые уважаемые учёные, военное и гражданское руководство. Благо места хватало и около трёх десятков людей не топтались по ногам друг друга. Зато спорили и кричали так, что сами оглохнуть могли. Частенько при этом, не стесняясь в выражениях. Нервничали. Переживали. И не только по поводу пропавшего отряда. Совсем недавно, после громкого скандала руководства городка с одним из офицеров училища, выяснилось, что тот ведёт передачу сжатых пакетов информации кому-то из своего начальства. Скорей всего на Оилтон. Кому именно, офицер не сказал, и лишь после очень настойчивых требований показал документы, где указывалось, что он работает на управление имперской безопасности и имеет право на подобные передачи. Мало того, ему ещё и обязаны были оказывать во всём этом содействие.

Вроде бы ничего страшного в этом не было. Люди на Хаитане гибли всегда. В том числе и курсанты первого курса космодесантного училища. Но в данном случае, если спасательная операция пройдёт неправильно, начальству и командованию потом не поздоровится. Поэтому все и волновались, боясь принять неправильное решение. Единственное, за что ругать не станут, так это за многочисленность двинутых на помощь боевых отрядов. И в данный момент уже сразу три отряда готовилось к выходу: два по тридцать и один в сорок человек.

А от первого отряда, который разбился на две группы, поступали неутешительные новости.

Пятнадцать человек в данный момент пытались прорваться к Мечте Малеха через глубинные впадины и практически застряли на трети пути, ведя непрерывный и ожесточённый бой с монстрами. В том бою участвовал тот самый сержант, имеющий постоянную но неучтённую командованием связь с офицером имперской безопасности.

Вторым полутора десяткам не повезло с самого начала. По прибытии на искомое место, они обнаружили, что известный выход на поверхность полностью завален оползнем. Пришлось разбиться на пятёрки и спешно разыскивать обходные пути. Распыление сил, тоже значительно снижало огневую мощь спасателей. Из-за чего к первой паре легкораненых добавилось ещё трое. Теперь все трое находились в бронетранспортёре, а лазейку в подземных лабиринтах разыскивало лишь две пятёрки.

К моменту принятия окончательного решения в дежурной рубке и первая часть отряда оказалась атакованы огромной стаей песцовых рысей. Отбиться удалось с огромным трудом, но хуже всего оказались ранения: два лёгких, и два тяжёлых. Понятно, что при условии транспортировки товарищей на носилках командир сразу дал приказ об отходе на поверхность. При потере мобильности все инструкции Хаитана требовали немедленного отступления.

Осталось только решить кого и куда отправить. Вот как раз на эту тему и разгорелся наибольший спор. Несколько человек указало на ещё один возможный вариант выхода из подземелий: вдоль Беличьего ручья. Но подавляющее большинство присутствующих специалистов и ветеранов отвергли подобное развитие событий:

— Да там и опытные исследователи стараются не бывать!

— Куда уже тем малолеткам рыпаться!

Выдвинувшие такую идею спорщики, возражали:

— Что с того, что они малолетки? В том отряде самые лучшие курсанты. Вон как рекорды все побили! Если двинутся с толком и расстановкой — прорвутся!

— Ни за что! Мы там тремя десятками еле прорвались пять лет назад.

— Да и мы в позапрошлом году попробовали сунуться и благоразумно сбежали.

— Мы так вообще, отозвался исследователь белок и желудянки, — этих зверюшек вместе с их желудями только с самого края выдёргиваем. Вглубь заходить нет смысла.

— И кто бы рассказывал? Да ты и стрелять до сих пор не научился!

— Всё! Хватит! — оборвал начинающийся переход на личности старший регент научного городка и многозначительно при этом покосился на безопасника. — Ни один вариант из прохода мы не должны оставить без внимания. Поэтому: сорок человек отправляются по основному маршруту. Может им удастся опять пробраться в «кругляшку», а шуршоны оттуда ушли. Тогда спешно разбирают заваленный проход и выходят к Мечте Малеха. Оба остальных отряда отправляем в помощь уже действующим группам. Транспорта хватает, его уже загрузили боеприпасам и обедом. Отправляйте немедленно! А пока они доберутся, мы соберём четвёртый отряд и отправим его к выходу ведущему в долины Беличьего ручья. Есть возражения?

— Все люди и так стоят на периметрах, — напомнил кто-то из ученых, — Землетрясение всё-таки… Так кого в четвёртый отряд поставишь?

— Ха! А нас здесь сколько? Сам поведу! Майор, собирайте всех свободных людей!

Командир контрактников сразу склонился над селекторным устройством, раздавая приказы. Тогда как многие смотрели на пожилого учёного с сомнением:

— Господин академик, — первый зам старшего регента мог позволить себе ёрничать: — А когда вы последний раз из автомата стреляли?

— Не дерзи начальству! Я, между прочим, уже вторую неделю из симулятора по пять часов не вылезаю.

— Я дерзить, конечно, не осмелюсь, — не собирался отступать заместитель, — Но вопрос таки задам: может вы и «проход» завершили?

— Не завершил! — имитируя такой же ехидный тон, выпалил академик. — Но мне это почти удалось и я боевой строй не испорчу. А вот тебе точно ничего в руки кроме бумажек доверить нельзя.

— Да? А кто меня всей этой бумажной работой завалил? Ведь я после прибытия на Хаитан первые три года побеждал в снайперских соревнованиях. Совесть надо иметь…

— Ладно, не ворчи, — успокаивал его академик, уже выходя из рубки и спеша скорей переодеться в боевой скафандр, — А то так и останешься в кадрах для нашей безопасности штатным ворчуном.

Глава шестнадцатая

3588 год, 28-ое декабря, Хаитан, недра

На объёмной карте много чего не хватало. Но исходя из того, что имелось в базе данных, становилось понятным только одно: крупные глубинные хищники могли пробраться к Беличьему ручью только со стороны ущелья Химер. Которое само по себе, чередой гигантских разломов уходило на неизведанные глубины. Из самого ущелья вело в эту сторону два великолепных, хорошо исследованных тоннеля, но вот открытого прохода между ними никогда не было.

— Случается, — стал объяснять Пабло, водя пальцем по переплетениям световых нитей, — Порой внушительные просадки открывают ранее неизведаннее пещеры и пути, а порой и сами животные каким-то образом раскапывают. Вот в этом месте когда-то была преграда, а сейчас её, похоже, не стало. Значит, отсюда они и пришли. Гораздо больше меня волнует не так сами эти носороги и их странная лояльность к малаукам, как полная темнота в долине. Только из-за этого советую немедленно возвращаться.

Действительно, подавляющее большинство осветительных растений не являлись съедобными, скорей ядовитыми даже для всеядных носорогов. Да и само ущелье Химер никогда досконально не исследовали именно из-за частых смертей между его стенами. Поговаривали, что туда из глубин порой поднимаются слишком уж странные и жуткие создания, за что и название получилось несколько мистическим. Что всё вместе могло отпугнуть и самых отчаянных ветеранов.

Тантоитан не слишком склонялся к мысли о возвращении:

— И куда нам отступать? Особенно учитывая, что на наши розыски уже отправился один, а то и парочка отрядов. К Мечте Малеха двигаться бессмысленно, ведь завал в проходе могут разобрать не только спасатели, но и шуршоны. Если они уже там, то и мы до глубинного выхода не прорвёмся. А здесь легко уйти по любым узким проходам и обвалить их за собой.

— Ага! И сами окажемся в ловушке.

— Я говорю о крайнем случае. По этой же причине в долинах ручья мы будем иметь гораздо большую манёвренность. Но может попробуем предположить, по какой такой причине настолько крупные хищники оказались в долине, что перед нами. Ребята, всех тоже касается. Какие будут гипотезы?

— То, что мне удалось увидеть из-под твоего локтя, — сразу отозвался Роман Бровер, — Выглядит очень странным. Так словно великое переселение животных упёрлось в тупик и они не знают куда двигаться дальше.

— Ну да, — поддакнул Гарольд, — Когда двигался по этому узкому проходу и мне показалось пару раз, что застрял намертво. А если и с другой стороны такой же…

— Да не о тебе речь. Просто подумайте, кто сюда из глубин добрался? Самые мощные, но в то же время те хищники, которые не могут причинить вреда друг другу.

Возразил Пабло:

— Ну почему? Когда падуны в виде колеса котятся по камням, их запросто может сбить щупальцами малаук. Ну и обоих может растоптать носорог, если те зазеваются.

— Да это всё — исключения, — продолжал с воодушевлением Роман. — Мне видится несколько иная картина происходящего. Как самые быстрые, падуны прикатились в долину первыми и взобрались на стены и свод. За ними приковыляли ходячие осьминоги. И только потом промаршировали ходячие танки — носороги. Спрашивается: чего они сюда припёрлись? Ответ: они чего-то изрядно испугались. Вполне возможно, что они убегали от черноты, поедающей светящиеся растения.

Обдумывая выдвинутую версию, все примолкли, и только командир отделения подбодрил:

— Теория вполне жизненная. Тем более что основная масса растений всё-таки осталась, вот только тем, что положено светить, черны как сажа. Заметил я и несколько желудянок, но их чуть ли не в три раза меньше, чем в остальных долинах. А вот белки я ни одной не засёк, и у меня возникло стойкое ощущение, что они оттуда сбежали сразу. Причём все, до единой.

Клеопатра не сдержала своего скепсиса первой:

— Лихо вы с Ромочкой рассуждаете. Так получится, что все белки нас вообще специально в подпорченную долину пропустили. Мол, пусть людишки с напалмом там наведут порядок.

— О, великолепная! — залебезил Роман, — Ты как всегда умна и непревзойдённа! Твоя идея с напалмом — гениальна.

— Напалма для пересечения одной долины нам хватит, — подключился к обсуждению Гарольд, — Но вдруг впереди второй подобный участок? А то и третий? Если открылся проход из глубин сюда, то могли и проходы расшириться между долинами. Как бы нам не оказаться меж двух огней с мизерным запасом огневой мощи.

— Логично. Но ведь у нас ещё есть химические гранаты, да и все остальные подойдут в критической ситуации.

— Газ парализует только падунов, — напомнила Клеопатра.

— Так это прекрасно! — радовался Бровер. — Никто нам на голову падать не будет. Малауков стреляем, от носорогов уходим, а подозрительную черноту выжигаем. Сжатый кислород мы почти не расходовали, так что «дыхалка» в скафандрах нам обеспечена на четыре часа непрерывной работы. Обязательно прорвёмся.

Действительно, пока систему автономной регенерации воздуха приходилось задействовать лишь дважды, что в условиях химической атаки и густого дыма давало большие преимущества. Да и чернота, что бы она из себя не представляла, по мнению Тантоитана не сможет попасть в лёгкие товарищей воздушным путём. Поэтому после обсуждения всех деталей и порядка движения, им было принято решение идти сквозь долину. Курсанты стали подниматься с земли и выстраиваться в колонну, когда Пабло достал из бокового кармана своего ящика два пакета для сбора образцов. И один протянул командиру:

— Герметичные. И учти, я скорей брошу свой груз, но образцы этой странной черноты мы должны взять обязательно. Поможешь?

— А что надо собирать?

— Любую травку, цветы или древесину, которая обычно светится. Много не обязательно, по паре кусочков или стебельков хватит.

— Постараюсь, — Танти повесил сумку к поясу, и осмотрел напоследок отряд под своим командованием. Напомнил им: — Держаться кучно! — и скомандовал: — Первый, пошёл!

Собравший почти все химические гранаты Бровер устремился вперёд, а прущий сзади него Гарольд имел теперь сразу шесть баллонов смеси для огнемёта. Эта пара и обязывалась вначале "потравить и задымить" плацдарм для прорыва. Из-за широкой спины друга и сам Танти прикрывал появление отряда в чернеющей долине. К тому времени когда все выбрались из прохода, падуны уже словно перезрелые гигантские сливы бухались на грунт. Ломая своими телами сумрачные заросли и выводя из спячки застывших каменных носорогов. Малауки тоже вскинули вверх часть своих щупалец, словно становясь в боевую стойку и отыскивая возмутителей спокойствия. Казалось бы в такой какофонии шума, дыма и противного газа эти два вида хищников могли бы отвлечься от людей и прозаически закусить падунами, но валящиеся им на головы блины они словно не замечали. А как только распознавали людей, сразу начинали атаку.

Хорошо что местные «танки» и в самом деле являлись медлительными и неповоротливыми. Да и сами малауки при открытом столкновении представляли собой отличную мишень. Гораздо большую опасность эти осьминоги с более чем с десятком щупалец представляли, когда ложились на грунт и раскидывали свои четырёхметровые конечности во все стороны. Как только жертва попадала в поле досягаемости, малаук резко сбивал её наземь, опутывал конечностями и наваливался всем телом. Затем в ход шла челюсть со жвалами, сравнимая, пожалуй, лишь с челюстями шуршонов и всё. Финиш. Никакой скафандр не выдерживал.

Поэтому приходилось с огромной тщательностью присматриваться под ноги и тщательно освещать нашлёмным фонарем каждую возвышенность или подозрительный корень. Ко всему прочему не следовало забывать и об остальных смертельных опасностях Хаитана. Хоть изначально никого командир не заметил, это не значило, что других видов хищников здесь не существует. Или что хищные растения впали в спячку и не подставят коварную подножку в самый ответственный момент.

Но после прохода трети дистанции стало понятно, что прочих монстров здесь нет и ни одно их опасных растений на хаотичное движение не реагирует. Даже три первые желудянки, возле которых отряд прошёл почти вплотную, оказались совершенно без стручков, одни голые, изогнутые стволы. Так и напрашивалась мысль, что оказавшиеся здесь хищники питаются местной растительностью уже не один день. Да и вывороченные, разрытые носорогами корневища и перевёрнутые мелкие валуны подтверждали подобные выводы. Бросились в глаза многочисленные пеньки с увядшими иглами, которые остались от прекрасных жадений, попалось под ногами несколько огрызков щупалец жгутаров, от слюнтяйки красной — осталась только глубокая яма среди разрытой почвы. Это хищное растение имело довольно толстую, бочкообразную корневую систему.

В общей никаких сомнений не осталось: громадные, всеядные хищники навели в долине жуткий погром и опустошили половину, так сказать, продовольственных запасов. Следовательно их сюда не землетрясение загнало несколько дней назад, а нечто ещё более страшное и агрессивное чем шуршоны. Такие мысли и пугали и настораживали, но отступать было поздно. Да и темп прохода поддерживался самый высокий.

Успевающий следить за всем полем боя Тантоитан, вовремя выкрикивал поправки движения и весь отряд синхронно сдвигался левее или правее от прямой линии маршрута. Обходили наиболее опасные места и, конечно же, скалообразные туши носорогов. Наиболее активных, стоящих прямо на пути, старались бить настроенным на всю мощь парализатором. Остальным, идущим наперерез, лазерным лучом пробивали кожу у основания задней лапы, самое слабое и уязвимое место каменных носорогов. После такого удара монстр непроизвольно приседал, начинал крутиться на месте и реветь от боли страшным трубным звуком. Неприятно, потому как шумовые фильтры не справлялись с таким шумом, зато очень экономно для энергетических батарей.

Уже виднелся сужающийся выход из долины, когда одна из девушек получила сильное повреждение. Щупальце затаившегося малаука захватило Лидию Шелди за лодыжку, резко дёрнуло и та с воплем свалилась на грунт. В следующий момент Пабло прожёг лазером дырку в голове у монстра, но вот повернуть время вспять этим не удалось. Лидия попыталась вскочить на ноги, но ничего у нее не получилось. То ли перелом, то ли сильное растяжение. Первая помощь с помощью самого скафандра была оказана моментально. Через полминуты обезболивающие средства и введённые стимуляторы позволили девушке встать, но двигать дальше её приходилось сильно прихрамывая и значительно сдерживая темп продвижения всего отряда. Благо ещё, что оставалось совсем чуть-чуть до конца прорыва.

Когда пробрались по промытому водой ходу к первой же пригодной пещерке, Тантоитан объявил привал:

— Десять минут на отдых и осмотр амуниции. Автономную систему дыхания не выключать! Клеопатра, осмотри Лидию и помоги с наложением шины. Подсчитать остатки боезапаса и доложить. Рома, ты как?

— Нести не надо, — хотя парень лежал под стеной, дышал учащенно и с натужным хрипом. — Могу идти сам.

— Уже легче! — всё-таки Бровер считался в отряде самым слабым звеном в физическом плане, — Пока поваляйся… Гарольд, бери Феликса и двигайте вперёд на разведку.

Силач поменял батарею на лазерном пистолете и в сопровождении ещё одного курсанта скрылся за поворотами прохода. Тогда как Пабло приблизился к юному командиру, посматривая на его сумку:

— Есть что-то?

— Да вот насобирал.

Исследователь одобрительно хмыкнул:

— И когда только успел? У меня и того меньше.

— Проще не бывает, чем травку собирать, — глядя, как рыжебородый исследователь интенсивно светит в его сумку, спросил: — Что-то рассмотрели?

— Кажется, что вся поверхность покрыта ровным слоем какой-то тли. Но что бы это ни было, образцы мы имеем и в лаборатории быстро определят. Скорей всего это какой-то вид паразитов, развивающийся на светоносной флоре.

— А если эта тля и для живых организмов опасна?

— Сомневаюсь. Монстрам от них хуже не стало и аппетит не уменьшило.

— Но ведь от чего-то они убегали?

— Тоже не факт, что от этой черноты. Они могли вообще просто сменить «квартиры». Сорок лет изучаем эту планету, а до сих пор ничего не знаем. Практически топчемся на одном месте, — стал жаловаться Пабло, тщательно закрывая пакеты с образцами и пряча их в свой короб. — А всё почему? Да потому что никакого финансирования оба научных городка не получают. Только мизер для выживания.

— Так ведь Хаитан никакой ценности не представляет, — вдруг заговорила Клеопатра, закрепляющая специальный бандаж на ноге подруги прямо поверх ткани скафандра. — Зачем сюда вбухивать средства, если ни в стратегическом, ни в экономическом плане планета полный ноль.

— Вот, чисто потребительское отношение! — с досадой воскликнул Исследователь, апеллируя при этом жестами к Тантоитану. — Ну как можно так рассуждать? Хаитан — это редчайшее и уникальнейшее место в нашей Галактике. Такого разнообразия флоры и фауны не существует больше нигде. Да только исследование некоторых растений могут принести в будущем миллиардные прибыли. Я уже про животный мир молчу! И они осмеливаются заявлять, что это — полный ноль?! Вот дожились!

Парню не хотелось грубо указывать своей подруге на неправильное отношение в данному месту. Поэтому он высказался несколько дипломатично:

— Всё равно учёные уже сделали массу открытий и провели огромное количество уникальных исследований. Так что вы, Пабло и ваши коллеги, не зря можете гордиться своими достижениями. Да и со временем, мне кажется, имперская казна значительно увеличит ассигнования на исследование Хаитана. Особенно если появится возможность образовать первую внушительную колонию поселенцев.

— Да в том-то и дело, что пока планета не достигнет третьего уровня безопасности, ни о какой колонии, и слышать не хотят. А для этого надо уничтожить поголовно опасных хищников с десятой по шестую категорию. Что в свою очередь целесообразно лишь при наличии на планете возможностей для самообеспечения, по шкале Доставки, не выше восьмого списка перечней. Или по шкале комфортности не выше пятой группы условий окружающей среды. В крайнем случае финансирования требуют колонии с населением не менее чем в миллион обитателей. А где их тут столько наберётся? Вот и получается замкнутый круг.

— Ну, я по всем этим шкалам, перечням и категориям ничего не понимаю, — признался Танти, улыбаясь, — Но как только доберусь до императора сразу поставлю вопрос о значительном увеличении финансирования научным программ на Хаитане.

— Спасибо! — Пабло не сдержался от грустного смешка, вспомнив, кому это он и в каких условиях жалуется, — Чтобы мы без тебя делали!

Ближняя связь между шлемофонами скафандров действовала на открытом пространстве, на пару километров, а вот сквозь породу сразу гасла через несколько метров. Поэтому голос Гарольда ворвался на половине фразы:

— …готовы немедленно! Мы возвращаемся! Ещё раз повторяю: следующая долина тоже в плену черноты и глубинных монстров! — показался мерцающий свет их фонарей, а потом и сами разведчики: — Хоть бы отозвались!

— Да только два твоих последних предложение услышали. Что там?

— То же самое, что и там! — Гарри махнул в сторону уже пройденной долины. — Зато меньшее расстояние для броска. Мы уже подвесили пару химических гранат под сводом, падуны, небось, сыплются наземь как снежинки. Так что надо прорываться сразу.

— Подъем! — Танти долго не раздумывал. — Разведка, опять вперёд! Бровер и Ланьо, страхуют раненых и санитаров. Пабло — замыкающим. За мной!

Как это оказалось ни странным, но вторая долина, хоть и показалась чуть ли не вдвое короче, забрала гораздо больше сил, боезапаса у отряда и нанесла гораздо больше повреждений воинам. И виной всему оказались практически полностью боеспособные хищные растения. Хоть здесь тоже царила полная чернота, а некоторые желудянки оказались без единого стручка, вся остальная флора и фауна встретила людей весьма агрессивно. Жгутары хлестали щупальцами, слюнтяйки плевались ядом, жадении так и норовили заглотать своими огромными цветами, а майнтолы не упускали своих шансов намертво присосаться к подошве ботинок. Да вдобавок ещё и несколько желудей со всей своей реактивной яростью пару раз пытались смести отряд с маршрута.

То есть, чернота, вместе с каменными носорогами, малауками и падунами сюда добрались совсем недавно: вчера, а то и сегодняшним утром. И ещё не успели окончательно подзакусить представителями местной флоры.

В результате второго прорыва ещё три человека получили солидные повреждения. Пилс и Бергман, оба санитара волокущие носилки с Владом, получили касательные удары желудями по шлемам и теперь сами еле передвигались, поддерживая друг друга. У Пилса кровь шла носом, тогда как у Бергмана кровоточило сильно ухо. Носилки с учёным пришлось на последний сотне метров волочь курсантам Феликсу и Граци, которые в свою очередь отдали почти весь свой боезапас командиру отделения. Ну и хуже всего, что выбыл практически из строя стрелков Гарольд. Ему достался такой мощный удар в спину от затаившегося осьминога, что он со всего размаху впечатался в стоящую сбоку скалу. Руки он подставить, конечно, успел, иначе вообще бы рёбра треснули, но зато ладони при этом сильно пострадали. Скорей всего и несколько пальцев оказалось переломано. Так что давить на курок и метко стрелять самый огромный курсант больше не мог. По этой причине он на последних метрах подменил возле носилок Феликса, а тот занялся огневой поддержкой.

Так что вся нагрузка по прикрытию отряда в основном лежала на Тантоитане, Клеопатре, Пабло и сильно выдохшемся Романе. И в какой-то момент вездесущий командир отделения почувствовал, что реальная обстановка становится несколько жестче, чем на самых непроходимых участках программы учебного симулятора. Он стрелял и в прыжках, и в падении, и на бегу, и даже делая сальто. Причём максимальными силами старался держать в поле зрения если не всех поголовно членов отряда, то уж свою любимую девушку точно. И пару раз умудрился прийти ей на помощь в самых критических моментах. При всей своей исключительной меткости он расходовал боезапас точно с такой же интенсивностью, что и остальные. Но зато после его выстрелов никого из монстров или хищных растений добивать не приходилось: попадания ложились в самые уязвимые места.

Но как ни старался Парадорский, идущий на острие клина своего отделения, на безопасное место они вышли довольно измочаленные, тихоходные и слабо вооружённые. Посматривающий на датчик заряда своих батарей Роман, грустно констатировал:

— Ещё одну такую долину мы не пройдём.

— Спокойно, парни, — старался бодриться Пабло, опять подвешивая перед собой голографическое изображение подземельного лабиринта. — Как видите в эти две долины могли вести вон те тоннели и разломы. Зато следующая не соприкасается ни с чем, а из глубин там даже рядом никаких подводок не существует. Видите?

— А что вот здесь? — палец Танти указал на петляющую, толстую линию, которая почти соприкасалась с той долиной, что им предстояло пересечь и вела прямо на поверхность.

— Тоннель Байкеров, — без заминки стал рассказывать исследователь. — Я там раз двадцать бывал, райское место.

— Почему Байкеров?

— Истории названия не помню, зато бродить там одно удовольствие: с глубинами этот тоннель никак не связан и именно вот здесь оканчивается тупиком. Ни тебе монстров, ни тебе летяг. Разве что кенгозвери порой со стороны поверхности заберутся, но так там наши частенько гуляют, этих попрыгунчиков зубастых сразу и отстреливают, расплодиться не успевают. Конечно, за растениями там тоже глаз да глаз нужен, но это только доставляет некое удовольствие.

Оглянувшись на личный состав отделения, Тантоитан с досадой спросил:

— А в этом тоннеле Байкеров сепиус остролистный не растёт?

— Увы! — понял его вопрос Пабло. — Как и грызунов скейфи там нет. Иначе, зачем бы мы пёрлись к Мечте Малеха!

— Ладно, всем оставаться здесь. Отдыхать, но оба выхода из пещерки держать под постоянным прицелом. А я пойду разведаю что там впереди.

— Я с тобой! — стала подниматься Клеопатра.

— Отставить, курсант Ланьо! Граци, пойдёшь со мной.

Кажется девушка сильно обиделась, но возражать вслух не посмела. И только не сдержалась от хмыканья, когда оба парня скрылись за первым поворотом сужающейся пещерки.

Тантоитан осторожно продвигался вперёд и мысли его становились всё оптимистичней:

"Скорей всего чёрные долины закончились и оставшиеся четыре мы обязательно проскочим. Только вот где нам набрать побольше коряг, для «разминирования» желудянок? Да и кто их сможет метать с такой ловкостью и силой, если не Гарольд? Эх…, придётся мне самому вспомнить пожелание: "Раззудись плечо!" Вроде гранату бросаю не хуже Гарольда…, - он выглянул за очередной поворот, — Так, что здесь у нас? Ах ты тварь!"

Резко успел увернуться от несущегося ему навстречу щупальца малаука и прижечь его лазерным импульсом. Второй импульс попал прямо в глаз чудовища, кипятя тому мозг и полностью устраняя как угрозу. Расположившийся в засаде малаук, тяжело сполз по склону, частично перекрывая обзор, но всё равно чернеющий участок долины отлично высветился нашлёмным фонарём.

Такой подлости от Хаитана молодой курсант не ожидал. Скрежеща зубами, он вставил патрон осветительной кометы в подствольник и произвёл выстрел по восходящей линии над долиной. Носороги взрыкнули целым стадом, малауки поприветствовали целым лесом поднятых щупалец, а сверху воинственно бросились на пылающий комок света сразу с пяток падунов. Причём сразу было заметно, что огромные стада глубинных монстров прибыли совсем недавно, растительность вообще выглядела нетронутой. Мало того, кое-где ещё тускло просвечивались сияющие части стволов, цветов и листьев. А значит, чёрная тля только пыталась захватить долину в свой плен.

Для большего понимания, откуда и как сюда пробрались носороги с осьминогами, Тантоитан не пожалел ещё две осветительные комета и таки нашёл разгадку. На правом склоне виднелся внушительный тоннель сразу круто загибающийся вправо. Точно такой створ они заметили и в той долине, которую недавно пересекли с таким трудом и крайним напряжением сил. Но раньше думали, что, то углубление заканчивается тупиком. Оказалось, что нет. То ли после землетрясения перемычка осыпалась, то ли сами каменные носороги пробили. Порой эти чудовища словно чувствовали пустоты за стенами и проламывали их таранными ударами всего корпуса.

Как бы там ни было, но следовало немедленно возвращаться к отряду с неутешительной вестью: в данном состоянии и с данным запасом вооружения отряду долину не пересечь. С реалиями не могли поспорить самые смелые авантюристические мечтания.

Когда все узнали о непреодолимом участке пути, заметно приуныли. И даже не сразу отреагировали на слова:

— Какие будут предложения?

Лишь Пабло, имеющий большой опыт исследований за своими плечами, стал рассуждать вслух:

— Нас тут не бросят. И помощь придет обязательно. Вопрос только в том: когда? С одной стороны вроде и сутки можем спокойно здесь продержаться, если сейчас переключимся на дыхание местным составом воздуха. Но тогда есть риск, что эта чернота попадёт к нам в лёгкие. Да и Влада надо выносить: вон до сих пор из сна не вышел. Значит не всё с ним в порядке.

— А вспомнят ли наверху о маршруте вдоль Беличьего ручья?

— Сомневаюсь… Разве что в последнюю очередь.

— Вот это и хуже всего…

— Не забудьте, еда тоже заканчивается! — хоть насколько Бровер не казался обессиленным, его знаменитая прожорливость прорывалась в любой обстановке. — Разве что мы попробуем поджарить щупальца малаука? Говорят, чуть ли не единственное, что здесь можно пожевать.

Народ немножко оживился при разговорах о еде, и разные варианты предложений посыпались уже намного интенсивней. Но все единодушно склонялись к мысли, что всё-таки лучше переждать здесь. И только командир отделения не хотел сидеть сложа руки. Долго всматриваясь в карту и до предела увеличивая один и тот же участок, он наконец произвёл подсчёт имеющихся у них гранат и стал советоваться с Пабло:

— Если я правильно измерил масштаб, то тоннель Байкеров выходит вот в эту точку долины. То есть сразу в левой части?

— Ну…, вообще-то да.

— И толщина перемычки там составляет порядка восьми метров?

— Гм…? Примерно…

— Поэтому предлагаю взорвать вот в этой точке стену долины. Если отверстие откроется, то этот мизерный участок мы преодолеем шутя. Ну а дальше спокойно выходим на поверхность. Если силы взрыва не хватит, ждём спасателей не сходя с места. Но тогда рискуем надышаться этой чёрной гадостью.

— Хм! А как ты собираешься установить гранаты?

— Легко! Мне самому туда прорваться проще, чем с подстраховкой. Разве что Граци за мной присмотрит из прохода и по моему сигналу, в случае успеха, сразу бросится за вами.

Клеопатра не стала молчать, встала на ноги, поправила оружие и заявила безапелляционно:

— Нет! Я пойду с тобой!

Тантоитан выдержал задумчивую паузу, а потом с нажимом в голосе на первом слове, согласился:

— Предложение курсанта Ланьо, принимается. Пойдешь с нами и будешь страховать тыл вместе с Граци. Остальным — отдыхать, но не слишком расслабляться. Как только услышите от кого-нибудь из нас сигнал, что путь свободен, двигаетесь на максимальной скорости. Прикрытие — за мной!

На выходе опять произошла заминка: два изголодавшихся от дальнего перехода падуна, остервенело разгрызали тело подстреленного малаука. Пришлось и их успокоить. И только тогда, дав последние указания бойцам заслона, которые стали пускать осветительные кометы в центр долины, Танти бросился в левому склону.

Понятно, что погрешности в расстояниях на компьютерной карте могли быть внушительными, и перемычка в итоге окажется не просто восьми метров толщиной. А пять, а то и все восемнадцать. Да и точное место для закладки варьировалось в круге радиусом до нескольких метров. Но не попробуешь, как говориться, и не узнаешь.

Прорваться к нужному месту Парадорскому удалось без труда. Выжег дырку в скале, заложил мины, залепил отверстие пеной из специального баллончика и поспешил вернуться обратно. И вот тут пришлось поизгаляться. Потому как все близко находящиеся хищники спешно стягивались в кольцо вокруг загнанной жертвы. Правда сама себя жертва таковой не считала, скорей охотником, на которого и дичь бежит. А на последних метрах вырывающегося из окружения парня, поддержали спаренными выстрелами и Граци с Клеопатрой.

Умостившись в безопасном месте, Танти нажал кнопку дистанционного взрывателя. Ухнуло знатно. Потом ещё с десяток секунд всё вздрагивало от обвалов и оползней, но курсанты уже запустили очередную осветительную комету и с сопереживанием наблюдал, как их командир возвращается к месту подрыва. Всё оставшиеся в живых хищники застыли, прижавшись к земле. Видимо так им приказывали себя вести инстинкты выживания. Так что проскочить их не составило на этот раз труда. И почти сразу же в наушниках шлемов раздался счастливый голос:

— Граци! Мчись за остальными! Есть проход! Вижу свет!

Глава семнадцатая3558 год, 31-ое декабря, Оилтон

Спешащий на перехват маркиз Грок, чуть не опоздал, когда он выскочил в широкий коридор южного крыла, долговязая фигура принца уже отдалялась от двери своих апартаментов.

— Ваше высочество! Януш! — просительно завопил Винселио, двигаясь слишком длинными скачками, как для своего возраста. — Стойте! Очень важное дело!

Принц остановился и теперь с недоумением взирал на приближающегося к нему начальника дворцовой стражи. Будь на месте маркиза кто другой, его бы призывы так и остались не услышанными. Молодой светоч науки Оилтонской империи вообще не желал разговаривать с кем бы то ни было, и о чём бы то ни было кроме науки. Поэтому в подобных случаях, когда в его присутствии нуждались, за ним просили сходить либо многоуважаемого Винселио Грока, либо командира Дивизиона Серджио Капочи. В крайнем случае, на розыски сына устремлялся лично отец, сам император Павел Ремминг. Потому как на любых секретарей как первых, так и последних, высокомерный Януш смотрел как на пустое место.

В данный момент присутствие принца требовалось на одной важной политической встрече, которая была запланирована с минуты на минуту, а всех ранее отправленных посыльных его высочество даже не впустил в собственные апартаменты. Если бы он сейчас скрылся в подвалах своей лаборатории. То и маркиз бы его там не отыскал. Вот потому и спешил:

— Януш, сейчас состоится очень важная политическая встреча…, - ещё не дослушав, принц резко развернулся и стал набирать скорость, — …Тем более что ты, сам просил на неё позвать.

— Когда это я страдал по таким делам! — воскликнул наследник с удивлением.

— Вспомни, ты ведь сам требовал держать тебя в курсе, по поводу всего, что касается сквоков. — Винселио наконец догнал принца и постарался с невинным видом схватил его за рукав, — Сквоки через представительство Союза Разума передали ноту протеста, а через главного Дирижёра по внешней безопасности, разведки и обороне Доставки — ультиматум. При невыполнении грозятся начать войну с нашей империей. Сейчас в одном из залов состоится встреча твоего отца с генеральным консулом Союза Разума и с Дирижёром Барайтисом, который привёз ультиматум.

— Ого! Сам Барайтис прибыл! — воскликнул Януш, разворачиваясь и устремляясь в нужном направлении. — Что такого эти сквоки задумали? Никак галактическую войну хотят начать?

— А они могут?

Вопрос был уместен, потому что из всей верхушки империи только молодой принц побывал на нескольких планетах сквоков два года назад и имел о них довольно обширное представление. Да и сейчас он своё мнение о старых знакомых высказал сразу:

— Да ни за что! Слишком низкий у них потенциал как экономики, так и науки. Куда им ещё воевать! Разве что они вдруг целую колоду тузов отыскали. Ведь сам Барайтис просто так не приедет.

— Ха! Добавлю, что Дирижёр здесь инкогнито и через открытые пространства космопорта продвигался в специальной маске, изменяющей лицо до неузнаваемости.

— Однако!.. — принц явно проникся важностью момента. — А кто ещё будет на встрече?

— Только мы.

— Мог бы и Серджио подсуетиться. Вроде как ему тоже положено быть в курсе.

— Он подойдёт чуть позже, выбивает окончательный отчёт с Хаитана.

— Да они там вообще припухли, — от злости Януш стал повышать голос, — Сколько можно тянуть с этим расследованием? И чем занимается служба безопасности!?

В ответ Винселио Грок лишь укоризненно расширил глаза и кивнул в сторону двери. Они уже пришли к месту встречи, и рослый гвардеец держался за ручки двери, готовый открыть обе створки, как только принц успокоится. Иногда принца принимали за неврастеника и самодура, но когда он настраивался на определённый лад, человека культурней его было не сыскать. Поэтому он моментально перестроился, придал лицу в меру заинтересованное выражение, с благодарностью кивнул сообразительному гвардейцу, после чего тот впустил прибывшую пару в зал. Там как раз император церемониально здоровался с двумя гостями. Но если генеральный консул Союза разума мог считаться рангом на уровне какого-нибудь министра, то любого Дирижёра Доставки приравнивали как минимум к императорскому званию. Даже звёздные короли, диктаторы и президенты не шли с ними в сравнение. А многие поговаривали, что Дирижёр — это намного выше правителя империи. Мол, у них в руках истинной власти гораздо больше. И такие болтуны недалеко уходили от истины.

Сама история возникновения этого всегалактического экономического конгломерата, всегда пересказывалась кратко и одними и теми же словами. И единогласно утверждалось, что всё величие Доставки началось с изобретения притана — материала отсекающего или аннулирующего гравитацию. Открытие было сделано в одном из средних государств тогдашней Земли в середине двадцать первого века. Фирма, изобретшая притан, долго держала это в секрете. И вначале называлась очень просто: "Доставка всего в любую точку". Даже правительство той страны, состоявшее в то время из воров, лжецов и преступников не могло заподозрить, что под скромной вывеской транспортной компании взрастает самое мощное в мире монопольное предприятие, постепенно входящее во все сферы жизни и управления государства. И когда впервые президент «Доставки», а именно так потом и до сих пор кратко стала называться эта фирма, во всеуслышание заявил, что мы, мол, можем доставлять всё, что вы хотите и куда хотите, хоть на Луну, в правительстве это сообщение было принято за шутку. Но когда первые гигантские платформы, за огромные, между прочим, деньги, доставили оборудование, людей и всё необходимое на спутник Земли, правящее жульё прямо-таки озверело. Они увидели — какие капиталы поплыли в казну «Доставки» от самых богатых и дальновидных бизнесменов Земли и попытались подгрести эти средства под себя. К тому же, самыми мерзкими методами. Но палка оказалась о двух концах. «Доставка» к тому времени так крепко стояла на ногах, что после короткой резни «устранила» прогнившее правительство и поставила у власти своих людей. А фактически — самое себя. Остальные страны внешне смирились с таким положением, но приложили усилия всех своих разведок для выяснения секрета производства притана. Самое смешное, что они добились своего, секрет был выведан, но… К тому времени акционерами «Доставки» стали все самые крупнейшие финансовые магнаты планеты. А кто руководит правительствами и, в конечном итоге, разведками?

Затем открытия приумножились, экономическая мощь возросла настолько, что под эгидой Доставки стали объединяться разумные всей галактики. К двадцать девятому веку утратилось и политическое значение Земли, как центра по освоению космоса и обобщению всего человечества. Основной причиной этого послужило передислокация к центру Галактики, как самой «Доставки», так и всех её служб, руководства и капиталов. Что было выгодно для оной во всех отношениях: как с практической, так и с финансовой точки зрения. Вот пожалуй с тех пор все семь Дирижёров, которые за несколько сот лет до того заменили единого президента, и правили системами, указывали что делать королевствам и настоятельно советовали как себя вести могущественным империям.

Поэтому не исключалось, что на сегодняшней встрече произойдёт нечто подобное. Знаменитый Барайтис наверняка попытается подкорректировать нежелательную реакцию Оилтонской империи, в ответ на ультиматум со стороны сквоков. А может и ещё чего похуже…

Хотя выглядел Дирижер внешне очень безобидно. Невысокий, метр шестьдесят пять, подтянутый, скромно, хоть и со стилем одетый, розовощёкий и улыбающийся. Молодого принца он видел впервые, поэтому несколько минут после знакомства засыпал его самыми важными новостями из мира современной науки. Складывалось впечатление, что он заранее специально сделал нужную подборку, чтобы составить благоприятное впечатление на будущего правителя империи. Ведь для всего остального мира держалось в секрете заявление Януша про отказ от трона.

Да только и сам принц это понял очень быстро, потому как задал несколько встречных уточняющих вопросов и сразу понял что Барайтис в сферах науки если и не полный баран, то уж человек совершенно далёкий.

Как ни странно, но Дирижёр, почувствовав себя на тонком льду, сразу стал строгим и деловитым:

— Ваше императорское величество, говорить о приятном можно бесконечно, но увы, время не ждёт.

— Конечно! — Павел Ремминг указал на кресла вокруг небольшого, круглого стола: — Присаживайтесь господа.

И при этом постарался поощрительно подморгнуть сыну. Мол, ловко ты его раскусил, теперь и дальше продолжай в прежнем духе.

Когда все уселись, император ровным голосом спросил:

— Как добрались?

— Прекрасно! Хотя честно говоря, мы несколько побаивались неспокойной обстановке в вашем секторе. Всё-таки кровавые столкновения на Пиклии привели и усилению активности космических пиратов. Поговаривают, что неизвестные корабли буквально затерроризировали ваши дальние планеты с геологическими разработками. Это правда?

— Да нет, у нас там царит полное спокойствие. Скорей разведка Доставки перестала работать и вместо рабочего доклада прошла очередная газетная инсинуация.

Барайтис сделал вид, что не заметил плевка в сторону своих подчинённых:

— Уф! Тогда я просто рад, что пиратов не существует. Но с другой стороны, так и подмывает спросить: как вы относитесь к волнениям и смене власти на Пиклии?

— Ну как мы можем относиться? — пожал плечами император, — Это личное дело суверенного королевства Пиклия и с нашей стороны было бы неправомочно лезть туда даже с советами. Тем более что ни одна из сторон, участвующих во внутренних столкновениях нас об этом не просила.

Барайтис покровительственно улыбнулся:

— Но ведь как сосед, ваша империя в первую очередь заинтересована в стабильности и спокойствии на границе?

— Ещё раз повторю, — Павел Ремминг изобразил на лице вежливую улыбку, — Граница на замке. Нас не трогают, и мы не беспокоимся. Так что предлагаю перейти к конкретным причинам нашей сегодняшней встречи. Итак, кто начнёт первым?

— Я готов подождать, — лицо Барайтиса лучилось радушием. — Тем более что у господина консула всего лишь нота протеста. А у меня целый ультиматум. Прошу вас!

Высший уполномоченный от Союза Разума в империи вежливо кивнул и раскрыл лежащую перед ним папку:

— К сожалению, у меня не просто обычная нота протеста. Скорей — нота требований и длинный список исков планетарного масштаба.

— К Оилтонской империи? — не совсем вежливо перебил принц. — Но ведь мы их, ни в чём не ущемляем. Можно сказать, даже дружим.

— Правильно, выше высочество. Но дружбы установилась на вашей общей границе только сравнительно недавно, всего пару десятков лет.

При этом напоминании, даже сам консул не сдержал понимающей улыбки. Если кто и захочет отыскать причину для склоки, то обязательно её отыщет. Вплоть до того, что раскопает древние архивы тысячелетней давности. Тем более что сквокам и не стоило забираться в такие исторические дебри.

Эта раса человекообразных была открыта в тридцать первом веке, чуть ли не последней из всех разумных цивилизаций. Невысокие, по полтора метра ростом, с большим горбом и с длинными руками почти до щиколоток, сквоки не вызвали особой симпатии у остального человечества и были к некоторому стыду отодвинуты на задворки истории. Их, мол, нашли, признали, да и хватит с них. "Пущай подрастают!" К тому времени Оилтонская империя уже существовала, но на нового дальнего соседа тоже не обращала малейшего внимания. Свои бы проблемы решить. Вот потому и упустили некий технический и демографический взрыв. Сквоки за два века понастроили космических кораблей, забили их полуголодным десантом и бросили их на захват любых, мало-мальски пригодных для жизни планет. Причём сделали это внезапно, массово и по всем возможным направлениям.

Тогдашний правитель Оилтона не стал церемониться, как и все его союзники. Бойня получилась кровавая. Громадная. Как и вселенский скандал. Сквоков почти уполовинили в совместном походе мощных союзников, а Союзу разума вменили в вину, что они не занимались воспитанием дикарей. Вот если бы вся галактическая общественность цивилизовала бы горбатых недоростков, то они бы прониклись, раскаялись и сразу бы воспитывались добрыми и пушистыми. На Доставку тоже все набросились со всех сторон. Ведь именно она помогает слабым цивилизациям встать на ноги и облагородить подходящие для жизни планеты. Если бы Дирижёры дали кредиты, построили передатчики СТВ и снабдили сквоков платформами на притане, то тем бы и воевать не довелось за кусок хлеба.

Нужные организации, конечно, отреагировали как и положено. Союз Разума отправил две туевы кучи различных миссий и делегаций, а Доставка завалила разгромленную цивилизацию кредитами и прочими благами. Правда на каких это делалось условиях, никто и предположить не мог. Тайна вселенская!

Дело пошло, сквоки из пропасти выкарабкались. Стали грамотней, цивилизованней, технически оснащённей. Как следствие — у них прорезались зубки и развился непомерный аппетит. И сорок пять лет назад они стали покусывать Оилтонскую империю за жирный задок. Ограбили несколько планет с полезными ископаемыми, перекрыли несколько торговых маршрутов, стали нагло пиратствовать и совершать потрясающие по своей беспечности рейды в развитые системы. И при этом во всё горло кричать что имперские военные силы их нещадно притесняют, грабят и убивают. То есть применили политику коварного бандита, который потрошит прохожего и при этом громко вопит, что его обокрали.

Вначале попытались остановить кровопролитие дипломатическими путями. На границу зачастили легионы журналистов, миротворцев и откровенных политических спекулянтов, стремящихся сделать на конфликте себе карьеру. Причём многие с пеной у рта встали на защиту несчастных и обездоленных горбунов. Хотя все прекрасно понимали, кто виноват и кого надо немедленно наказывать. Постепенно и Союз Разума согласился с трактовкой, в которой стали характеризовать сквоков как агрессоров. Потом и Доставка стали увещевать распоясавшихся дикарей. Но делала это как-то слишком ласково, словно детей нерадивых, но любимых, ругала. Ещё бы: Дирижёры к тому времени столько средств в экономику горбунов угрохали, что сами рыдали крокодильими слезами. В общем, дело возмездия грозило затянуться на годы.

Если бы не решительность деда нынешнего императора. Наплевав на все "просьбы и пожелания" Доставки, император неожиданно ввёл в тот сектор космоса весь космический флот империи и в течении недели выжег всех пиратов до единого, а пиратские базы безжалостно разрушил до основания. Потом, для сборки компрометирующего материала захватил столичную планету агрессивных соседей и там показательно казнил самых виноватых.

Гул во всей Галактике после этих событий стоял неимоверный. И мнения обывателей разошлись по шкале от "так им и надо!" до "ну нельзя же так резко!". А так как компрометирующие материалы император передал по инету для всей Галактики, то открытого осуждения Оилтонской империи не последовало. Потерявшие свои капиталы вкладчики, просто бессильно скрежетали зубами и рвали на головах волосы. Зато все сорок пять лет после этого сквоки вели себя тише космической пыли и ниже красных карликов с их гигантским притяжением.

"И вот, опять стали поднимать рыльца и похрюкивать в сторону грозного соседа! — именно так рассуждал император Павел, слушая длинный перечень претензий со стороны сквоков. — На что они надеются? Неужели и в самом деле вздумали развязать войну? Да и аппетиты у них слишком непомерные. До абсурда! Видимо не обошлось без попыток некоторых заинтересованных лиц вернуть, а то и отхватить для себя по жирному кусочку. Не забыли свои гипотетические потери сорок пять лет назад. Не удивлюсь, если и Доставка вознамерится свои утраченные прибыли вернуть…"

Соседи по великому космосу хотели многого. Они теперь жёстко утверждали, что это именно Оилтонская империя напала на них коварным способом, уничтожила всех пограничников (а никаких не пиратов!), разгромила, ограбила массу мирных планет и захватив столицу цинично казнила законное правительство. За это республика свободных сквоков теперь требовала военную контрибуцию в количестве… Список прилагается.

Когда консул закончил чтение, император дальновидно промолчал, осознавая, что Януш в стороне от обсуждения не окажется. И тот сразу приступил к вопросам:

— Господин консул, а вы знакомы с вещественными и прочими доказательствами вины наших соседей сорока пятилетней давности?

— Конечно знаком.

— Тогда на каком основании вы имеете право принимать в руки этот мерзкий пасквиль на законность, да ещё и зачитывать его пострадавшей стороне? Уж не на одной ли вы стороне с пиратами, убийцами и работорговцами?

Консул от такой прямоты и не дипломатичности стал белым как мука высшего сорта и только с сиплым хрипом обратил свой взгляд на императора. Тот тоже возведёнными к потолку глазами, отвисшей челюстью и неразборчивым мычанием показывал всю глубину якобы своего осуждения такими прямыми, некрасивыми в высшем свете вопросами. Но продолжал настойчиво молчать, ни словом не останавливая официального наследника. А тот так и продолжил, не останавливаясь, даже не обратив внимания на приход в зал командира Дивизиона, который скромно уселся за спинами гостей под самой стеночкой:

— По всем правилам международных отношений вы были обязаны сразу указать подавателям подобного иска всю нецелесообразность подобного поведения. Даже более того, пригрозить в ответ серьёзными дипломатическими и общественными санкциями со стороны Союза Разума и его дочерними организациями. Именно так гласит пункт третий, четвёртого параграфа неизменного устава всегалактического союза. А в шестом пункте есть и другие строки: об ответственности юридических лиц, занимающих должности в вашей всегалактической организации. Также…

— Прошу прощения, ваше высочество, — Барайтис решил прийти на помощь послу, пока встреча не закончилась дипломатическим скандалом. — Мы понимаем, что как истинный ученый вы прекрасно знаете законы и устав Союза Разума. Но вопрос сейчас стоит в другом: как обезопасить вашу империю от неожиданной агрессии. Вот потому я и попросил господина генерального консула зачитать эти несколько неправомочные ноты. Ультиматум выглядит гораздо хуже и нахальнее. Вот, сами просмотрите! — он ловко подсунул скреплённый листки императору и его сыну и быстро продолжил: — Как Доставка, так и Союз Разума заинтересованы в полном спокойствии и незыблемом мире во всей Галактике. И для этого мы готовы рассмотреть любые предложенные вами варианты.

Далее он довольно красиво и пламенно излагал основные постулаты внешней политики, ратовал за полное разоружение вообще и передачи полицейских функций в руки специальных воинских подразделений Доставки. Соловьём заливался, рассказывая, как быстро будут реагировать объединённые силы Союза Разумы против любой несправедливости, да и вообще сбивал с нормального, вдумчивого чтения. Но увы, и тут молодой учёный оказался на высоте. Как и любой умеющий сосредоточенно думать человек, он абстрагировался от словоблудства Барайтиса, внимательно вычитал текст и быстро предложил самый эффектный выход:

— Вот вы говорите, что готовы рассмотреть любое предложение. Тогда давайте сделаем так: вы немедленно, от лица Доставки и от лица Союза публикуете эти документы для общественного доступа, и категорически осуждает действия сквоков. Вдобавок размещаете на границе сеть опорных точек с независимыми наблюдателями. Если наши соседи только попытаются совершить малейшую провокацию, против них последует справедливое возмездие от всех ваших объединённых воинских формирований. Мы даже вмешиваться не будем. Легко и просто! Согласны?

Кажется, даже такой волчара как Барайтис растерялся:

— Хм! Дельное предложение… Но мы слишком опасаемся негативного общественного резонанса. Ситуация может оказаться взрывоопасной и неконтролируемой. Несознательные подданные вашей империи могут вздумать самостоятельно решить такие проблемы, подобные случаи уже имелись в истории…

— Хорошо! Мы гарантируем невмешательство подданных Оилтонской империи! Всё остальное остаётся в силе. Запускайте процесс!

— Ну как вы не понимаете, такие дела вообще нельзя придавать гласности! — несколько раздосадовался Барайтис, уже обращаясь непосредственно к императору и всем своим видом требуя, чтобы тот прекратил подобное ведение переговоров. — Во всех сферах жизни нашей галактики переплетается неисчислимое множество маленьких и больших интересов, и мы просто обязаны учитывать их все до единого. И как вы знаете, ваше императорское величество, порой эти интересы весьма сильно касаются и вашей империи. Не правда ли?

Император уже согласно кивнул и приоткрыл рот для положительного ответа, когда Януш весьма мило заулыбался и после довольного вздоха перешёл на доверительный тон. Словно обращался к любимому дядюшке:

— А вот скажите мне, господин Барайтис, только откровенно. Ведь здесь все свои и прессы нет. Насколько огромны интересы Доставки в Оилтонской империи?

— Ну, ваше высочество, — позволил себе снисходительно улыбнуться "добрый дядюшка", — Подобные вопросы задаются в кругу лиц не более чем из двух персон. Подобные тайны раскрывать третьему нельзя.

— Вы так думаете? А вот я считаю немножко иначе. Не в том смысле, что попытаюсь открыть какую-то страшную тайну консулу или маркизу Гроку. Просто я скажу одно: никакой тайны и не существует! Доставки почти не имеет глобальных и перспективных капиталовложений в нашей империи. А что из этого следует? Да этот закон капиталистических джунглей знает любой школьник. Значит надо разрушить экономику несговорчивого заказчика, довести его до краха, лучше всего во время тяжёлой войны, а потом повязать огромными ссудами и долговыми обязательствами. Вот и весь сказ. Правильно говорю?

Дирижёр теперь покраснел от еле сдерживаемого гнева: "Этот сопляк не пригоден даже для работы продавцом! Он кого угодно доведёт до бешенства… И ведь знает как и чем прижать, сволочь! В логике ему не откажешь…" Но вслух ответил:

— Всё мы в молодости страдали максимализмом и основательно заблуждались. Но с годами приходит истинная мудрость и понимание, что любой военный конфликт можно предотвратить, сели заранее выяснить его причину. Что мы сейчас и пытаемся сделать.

— Причины выяснится обязательно! — глаза у Януша горели огнём пришедшего к открытию ученого. — Не через год, так через два или сотню. Только вот суть видна сразу: капиталы Доставки безвозвратно утеряны в трясине халатности и бездумной расхлябанности сквоков. Я был там, и собственными глазами видел, как их республиканские президенты разудало прогуливают данные вами денежки и про целевые вклады в экономику слышать не хотят. Только и тратятся, что на военные программы. А что получается, когда голодному и оборванному человеку дают автомат в руки и много патронов? Да ещё и показывают в сторону богатого, работящего соседа? Правильно! В конце концов голодный, науськанный лишенец направит свой автомат против ближайшего потенциального кормильца и спасителя. А потом, попировав на его трупе, всё равно умрёт с голода. Кому достанутся земли обоих соседей? Тому, кто дал голодному автомат! А вот если бы он заставил голодного заняться хозяйственными проблемами, тот бы построил хлев, дом, посадил сад, и ему уже не было бы смысла идти куда-то с автоматом. Ему хорошо, ему некогда дурью маяться и требовать пожрать. Он теперь как и сосед живёт сытно, припеваючи. В итоге оба соседа станут ещё богаче, автомат не купят, но свои земли сообща обезопасят. Даже от Доставки!

При последнем восклицании сына, Павел Ремминг громко ударил ладонью по столу и наконец-то заговорил официальным тоном:

— Ваше высочество несколько перегнул палку и утрировал свои размышления до крайности. Долгосрочные и дружественные отношения наша империя поддерживает со всеми прогрессивными силами Галактики и доставка ни в коем случае не является исключением. Поэтому не сомневаюсь, что господин Барайтис с господином консулом и сами склоняются к первому предложению немедленно довести до всеобщего сведения наглые претензии сквоков. Заодно и напомнить простым людям Галактики, как всё начиналось и кто конкретно виноват. Такое нейтрально предложение устроит все миролюбивые силы и движения. Давайте перейдём к обсуждению деталей наших совместных действий.

В следующий час как ни пытался Барайтис повернул всё дело в некое только ему выгодное русло, ничего не получилось. Да и принц Януш своими короткими хлёсткими фразами сводил на нет все попытки прямого шантажа его императорского величества. Видимо было у Доставки в загашниках некое средство влияния на Павла Ремминга, но в данной ситуации это средство оказалось бездейственным. Попытка затаить начало возможного военного конфликта не прошла.

Когда высокие гости ушли, первым к принцу подошёл ни слова не проронивший командир Дивизиона. Крепко пожал руку и прочувствовано признался:

— Я тебя всегда недолюбливал за твоё занудство и зазнайство. И даже пару раз хотел побить. Но сейчас хочу попросить прощения за своё мерзкое поведение. Я больше не буду…

— Хотеть меня бить или недолюбливать? — деловито уточнил принц и тут же добавил: — Прощаю! Всё равно ты не сдержишь слова и будешь мечтать приложиться по моей талантливой макушке кованым сапогом.

Пока Серджио хмурил брови и кривился, его отодвинул в сторону маркиз Грок. И с явной любовью похлопал Януша по плечам:

— Ну ты их сегодня уделал! Мастерски! Я в восторге!

После некоторой паузы прокашлялся и император. Но сказал только два слова:

— Горжусь! — прозвучало пафосно. — Жаль…, - прозвучало грустно.

Но тут и понятно было: принц мог бы и в самом деле стать великим императором. Но он на это только хмыкнул, вспоминая ещё об одном обещании маркиза и поворачиваясь к главному куратору имперской безопасности:

— Я-то с вашей просьбой помочь, справился, а вот ты почему до сих пор нам самый важный пакет информации не показываешь?

Тот хлопнул себя по нагрудному карману:

— Достал. Сейчас покажу. Но для этого пришлось пригрозить, что сам срочно вылетаю на Хаитан. Они, видишь ли, затеяли служебное расследование происшествия и рьяно искали виноватых стрелочников.

— Нашли?

— Как мы все и думали: основную вину свалили на бедного капрала. Так по крайней мере звучит официальное заявление. Но мы то сейчас всё собственными глазами увидим. Просмотрим прямо здесь?

Дружное и нетерпеливое фырканье в ответ, сразу показало, что все трое мужчин не выдержат и минуты лишнего ожидания. Так им хотелось посмотреть подвиги всеми обожаемой дочери, сестры и воспитанницы. Вскоре огромный, на полстены стереоэкран с голографическими эффектами, озарился свечением хаитанских джунглей и наполнился звуками подземелий, а все четыре зрителя окунулись на долгое время в мир кровавой и приключенческой вакханалии.

Причём делали они это как дети: экспансивно вскрикивали, стучали кулаками по столу, пытались подсказать об опасности и сами вращались всем телом, словно это они пытались избежать несущейся на них опасности. Разве что только принц, сидел вцепившись руками в столешницу да покусывал от переживаний губы.

Когда проекция фильма закончилась, сразу началось возмущённое обсуждение:

— Слушай, а ведь всего два часа просматривали!

— Да там половину вырезали!

— Какую половину? Отряд находился под землёй семь часов! Куда пять часов делось? Серджио! Да что же это творится!?

— Ага! Они закрасили, скомпоновали, вырезали и дали самому императору какой-то суррогат для просмотра!?

— Ну…, они вообще-то не знали конкретного адресата…

— Зато знали как замылить глаза! Тоже мне расследование устроили! Да тут и дитё поймет кто виноват. Зато совершенно непонятно как ребята умудрились сами оттуда выбраться. Да и кадров с ранеными почти нет. Словно пострадавших кроме этого Влада не было.

— И реплик никаких не слышно, приказов.

— Словно ребят вывел из подземелий тот самый Пабло.

— Ну да, вроде как такой вывод напрашивается…

— Ха! Зато из рассуждений про дополнительное финансирование ни слова не вырезали! — зарычал император, — Я им покажу финансирование! Они у меня попляшут!

— Эт ты зря, отец, — немедленно отозвался Януш, — Да там и в самом деле умопомрачительные перспективы для исследований. Мне самому туда захотелось.

— А как же потные и грубые солдаты? — подколол сына Павел. — Ведь придётся с ними прорываться вглубь. Да ещё перед тем допуск на симуляторе получить.

— Ты тоже хороший спекулянт в политике: специально меня дразнишь. Ведь уже догадался, что обязательно полечу на Хаитан глянуть всё своими глазами.

— Попробовал бы я тебя остановить…, - император резко встал и грозно глянул на командира Дивизиона. — Но мне кажется, кто-то у нас не соответствует занимаемой должности! А? Или уже завтра мне будет предоставлена полная запись всех событий со скрупулезной последовательностью и без купюр?

— Так точно, ваше императорское величество, — вытянулся в струнку Серджио. — Постараюсь вырвать запись уже сегодня.

— Ну вот, ведь можете когда постараетесь… Э-эх…, и сразу ко мне!

Принц не сдержался от предупреждения:

— Только попробуйте сделать просмотр без меня!

— Как же! Разве тебя вытащишь из лаборатории?

— Сам выйду. Оставлю сегодня специальное распоряжение для своих помощников. Да и вообще…, - принц счастливо улыбнулся: — Зрелище того стоит, Особенно на тех кадрах, где Патрисия по монстрам стреляет на бегу и в прыжках. Кстати, вы обратили внимание, что оператор с самой лучшей камерой впереди отряда почти постоянно фиксировал взгляд на принцессе?

— Как это так получается?

— На полном просмотре всё выясним. — Винселио Грок горделиво выпячивал грудь, — Скорей всего любой впереди идущий обязан оглядываться на свои тылы…

— Никогда! — перебили его в один голос император с командиром Дивизиона, которые прошли горнило Хаитана во время службы. Правда Серджио тут же пожал плечами, словно извиняясь и уступил слово старшему по рангу и по возрасту. Первое лицо в Оилтонской империи смотрелся грозно:

— Авангард просто не имеет права смотреть себе за спину! Там его прикрываю другие! Поэтому без сомнений, многие действовали не по уставу. И наверняка виновных несколько. Потому как семь часов для выхода на поверхность — явный перебор! Прячутся от ответственности за нелепо смонтированным фильмом. Ха! Наивные! Ну ничего, вскоре мы их всех на чистую воду выведем!

Глядя на сжатый кулак императора, все трое подумали одновременно:

"Рано они следствие закончили! Ещё не одному достанется на орехи…"

Глава восемнадцатая3588 год, 31-ое декабря, Хаитан

Когда человек стареет, он уже не настолько ярко и эмоционально воспринимает любые происходящие вокруг него праздники. Некоторые даже к собственным дням рождения начинают относиться с полнейшим равнодушием, а то и просто игнорируют. Про таких мизантропов окружающие говорят: устал радоваться жизни.

Тогда как в юные и молодые годы любое знаменательное событие и ожидается с нетерпением, и празднуется или отмечается на волне душевного, психологического подъёма. А потом оставляет яркий след в воспоминаниях всей последующей жизни. Особенно если на один и тот же день накладывается сразу два, а то и три радостных, запоминающихся события.

Пожалуй, таким тройным событием и стала для Тантоитана Парадорского встреча нового, три тысячи пятьсот восемьдесят девятого года. Во-первых: сам новогодний праздник, на время которого все отделение вместе с командиром получило двое суток свободного времени. Во-вторых, в последние часы старого года, на вечернем построении, подчинённых Танти торжественно наградили медалями "За боевое отличие 3-ей степени". Можно сказать самая мелкая награда в табели о рангах, но зато какой почин! Да и получить её всего лишь после полугода обучения считалось огромной заслугой. Мало того, самому командиру отделения тоже присвоили подобную медаль, но более высшего достоинства, второй степени. Чем однозначно выделили его личные заслуги в проведении всего отряда через подземные джунгли Хаитана. Как поговаривали офицеры училища, такое событие для первокурсника считалось в мирное время не просто знаменательным, но и рекордным. То есть уже второй раз фамилия Парадорского навсегда зависнет в самых почётных списках кузницы боевого космического десанта. Ну и, в-третьих: его любимая девушка ещё ранним утром, последнего дня декабря, когда они спонтанно, но с упоением уединились на каком-то складе стройматериалов, дала ясно понять, что уступит ему в некоторых интимных притязаниях. Что сразу и бесповоротно стало для парня гораздо большим счастьем, чем сам факт предстоящего награждения, о котором курсанты узнали перед самым завтраком.

Хотя всё начиналось несколько нервно, можно сказать что первые минуты свидания они интенсивно переругивались и чуть ли не поссорились. На склад Клеопатру, парень потихоньку вытолкал скорее непроизвольно, чем преднамеренно. Они стояли в коридоре одного из служебных ангаров и им просто мешали поговорить шныряющие туда сюда обитатели научного городка. Да и сослуживцев по училищу хватало. И каждый, проходя мимо считал своим долгом огласить радостную новость о предстоящем награждении:

— Уже знаете? Всё равно здорово!

— И мы поздравляем!

— А обмывать награды, когда будете? Прямо за новогодним столом?

Дверь склада оказалась чуть приоткрыта, и парочка постаралась незаметно юркнуть вовнутрь, скрываясь от посторонних глаз. Там они вполне комфортно разместились между стеллажами с облицовочным пластиком и приступили к выяснению отношений. Вернее приступила Клеопатра, потому что сам Тантоитан, оценив место как достаточно укромное, сразу же попытался перейти к поцелуям.

— Перестань! — оттолкнула его руки девушка, — Мы ведь собирались поговорить без свидетелей.

— Понимаешь, просто говорить, мы можем при ком угодно, а вот немного расслабиться…, - он опять попытался её обнять.

— Парадорский! Веди себя прилично, здесь могут стоять камеры пожарного наблюдения.

— Не переживай, мы здесь вне видимости. Я рассчитал.

— И вообще, ты должен извиниться за своё поведение!

От такого требования Танти даже отпрянул, рассматривая свою девушку расширенными глазищами:

— Мы ведь только что встретились! Когда я мог успеть?

— Не притворяйся недоумком, тебе не идёт. Я говорю о событиях трехдневной давности, — глядя, как парень в недоумении поднял плечи, она с иронией фыркнула: — В каком свете ты меня выставил перед остальными?

— Э-э…? — он никак не мог отыскать повод для обвинения. — В героическом, наверное?

— Как бы не так! Разве у меня была возможность погеройствовать? Ты только и делал, что держал меня в тылу, да заставлял прикрывать раненых.

— Ну так…, это было самое сложное!

— Ещё чего! Вместо того чтобы использовать мои уникальные снайперские умения в авангарде, ты меня словно какую-то недоучку постоянно отталкивал назад. Мне перед товарищами теперь стыдно.

— Не понял! — Тантоитан сразу напрягся, брови его сошлись угрожающе на переносице: — Кто-то осмелился тебе высказать какие-то претензии?

Клеопатра сразу поняла, что стала перегибать палку:

— Только этого мне не хватало. Но у них могло сложиться такое впечатление, что ты меня специально прикрываешь, или сомневаешься в моих бойцовских качествах. Подобное хуже всего!

— А-а…, вон он что, — протянул парень, но улыбки у него на лице так и не появилось: — А мне показалось, что наши боевые товарищи вполне справедливо осудили тебя за другие неблаговидные поступки…

Девушка от удивления скорчила потешную рожицу:

— Какие, например?

— Ты ещё спрашиваешь?! Да за неподчинение командиру в боевой обстановке знаешь что полагается?

— Да ты вообще припух! Когда это я не подчинялась?

— Перед подрывом стены в третьей долине! Я тебе приказал оставаться с отрядом и охранять раненых, а ты нагло заявила, что пойдёшь со мной. И потом на поверхности: раз я приказал подняться на холм по острой скалистой грани, значит понимал, что там мы будем в безопасности. А ты чего возражала и требовала немедленно идти к городку?

Клеопатра несколько сникла:

— Так ведь я и представить не могла, что там столько монстров. А потом думала, что мощности наших коммуникаторов не хватить для связи с периметром.

— Думать надо только тогда, когда командир спрашивает! — он перешёл на назидательный тон, — А во время боя — надо подчиняться приказам! Безоговорочно! Или ты устав забыла?

— Причём здесь устав? — теперь она уже возмущалась от огульных, как ей казалось, обвинений, — Да может в отношении меня, ты вообще должен ходить по стойке смирно и обращаться ко мне шёпотом.

— Даже так? Зачем тогда шла в космодесантники? Вот когда доверят тебе командование, тогда и зазнавайся.

— Ха! Да я и сама могла командовать отделением! И ты бы мне был не указ. И вспомни: кто меня чуть ли не коленях умолял пойти в его отделение? Кто обещал, что так будет хорошо и здорово? А сейчас позорит перед сослуживцами!

— Когда это я тебя позорил? Там внизу, я просто старался тебя оградить хоть немножко от опасности. Переживал за тебя…, - он потряс головой, внимательнее присматриваясь к капризно надутым губкам своей девушки. Она при этом даже отвернулась от него демонстративно. — Ты что, поссориться хочешь?

— Нисколько! Это ты ведёшь себя как мальчишка. Нет, чтобы сразу извиниться и объясниться…

— То есть?

— Что тебе стоило сразу сказать: прости, я за тебя переживал…?

— Ну, так это и так понятно.

— Раз понятно, хватило бы вообще одного слова «прости».

Тантоитан очумело потёр виски:

— Слушай, как у тебя с логикой? Ты сама заслужила наказание, но пытаешься всё перевернуть с ног на голову.

— Это потому, что ты первый стал меня обвинять, — продолжала фыркать девушка.

От такой непоследовательности, парень тяжело вздохнул, но спорить не стал:

— Ладно, забудем этот разговор. Ты больше ни словом не вспоминаешь про "осуждение товарищей", а я тебе не даю три наряда вне очереди за пререкания с командиром.

— Тоже мне, командир нашёлся…, наряды он мне будет давать, — ворчала Клеопатра опять отвернувшись в сторону и давая возможность полюбоваться своим профилем. Но в её тоне уже не было, ни озлобленности, ни раздражения. Чем моментально прочувствовавший ситуацию Тантоитан, воспользовался. Обнял, притянул к себе и после некоторого, вялого сопротивления отыскал своими губами губки девушки. Дальше время для них остановилось, а вся Вселенная свелась только к восприятию совместных прикосновений. Причём мир от этого не уменьшился, а наоборот расширился до невероятных пределов. Их сознание окатил водопад благости, счастья и осязаемого каждой клеточкой тела удовольствия. Одновременно при этом лишая слуха, но усиливая слышимость, при которой отчётливо различается каждый удар сердца. Лишая зрения, но награждая даром видеть самые потаённые мысли близкого человека. Отбирая разум, но одаривая взамен этого всепоглощающей, страстной любовью.

Казалось, они забыли про всё на свете, и скорей всего лишь некоторые инстинкты заставили Клеопатру очнуться. Она с весёлым ужасом осознала, что они разделись уже почти догола, и до последнего шага полного единения осталось невероятно мизерное расстояние. Пришлось девушке свои прикосновения перевести в разряд болезненных, а потом с умилением наблюдать как в этот мир, с полным непониманием на лице вываливается и её любимый:

— Ты чего…, дерёшься?

— Надо поговорить.

— О чём? — Танти и сам осознал, в каком они виде, но после этого обнял ещё крепче. Хотя чувство юмора и к нему уже вернулось: — Опять вспомнила какие-то обиды? Так ведь мы давно решили про интернат в этом смысле не вспоминать. Конечно, если ты настаиваешь, то я готов и за то время попросить прощения.

— Постарайся не забыть только что сказанное, потому что за целый год выпускного класса у меня имеется о-о-очень длинный список.

— Кто бы сомневался…

— Но я сейчас о другом. — Она погладила рукой его короткие волосы и несколько смутилась: — О том, что мы собираемся в данный момент сделать.

— Ты боишься?

— Нисколько. Но…, понимаешь, это не должно быть так. Я ведь всё-таки…, - она на мгновение замялась, — …Девушка! И мне хочется, чтобы это случилось не каком-то складе, пусть и на самой приключенческой планете, а в более шикарной обстановке. На удивительной и большой кровати, при свечах, под лёгкую, очаровательную музыку…

— Извини…, - он покрыл её лицо частыми поцелуями. — Я совсем голову потерял. И согласен ждать лучшего момента сколько угодно. Постараемся найти для этого самое романтическое и прекрасное место, а потом всё будет так, как пожелает моя королева.

— Но ты не обиделся?

— Нет, моя королева!

Личико девушки слегка искривилось:

— Мне так не нравится.

— Что именно? Моё беспрекословное согласие?

— Да нет, с этим я уже смирилась. А вот как ты меня называешь… Все королевы слишком старые, чопорные, грузные, сморщенные и…

— Понял, понял, понял…, - он прервал её перечисления поцелуем, но сразу отстранился: — Тогда давай я тебя буду называть принцессой? Ведь они все молоденькие, изящные, прекрасные, таинственные и очаровательные.

— Как я?

— Ещё чего! Да они всем скопом и одного твоего мизинчика не стоят! — пылко заверил Тантоитан. И тут же обеспокоенно поинтересовался: — Или тебе и такое обращение не нравится:

— Нравится. Только вот…, я не хочу, чтобы наши интимные обращения кто-то узнал. Будем так обращаться только наедине.

— Согласен. Но тогда получается что и ты уже придумала обращение ко мне?

— Конечно. Я буду к тебе обращаться: звёздный рыцарь! Нравится?

Он озадаченно хмыкнул:

— Слишком длинно получается. У нас не останется времени на поцелуи.

— Ладно. Тогда я буду сокращать только до одного слова: рыцарь. Или ещё короче: просто «Ры». Как тебе?

— Ры? — он с сомнением покатал эти звуки на языке: — Ры, Ры, Ры…, хм! А почему не второй слог этого слова? Всё-таки «царь» звучит намного солиднее и благозвучнее.

— Оно тебе надо? — рассмеялась девушка. — Царём ты ещё стать успеешь. А пока будешь просто звёздным рыцарем. И не спорь! Потому что рыцари просто обязаны выполнять все пожелания и повеления своих принцесс.

— Повинуюсь! И что пожелает моя принцесса?

— Одеться. Потому что мне холодно. Ну и потому что сюда кто-то может зайти, и тогда тебе не позавидуешь.

— Мм? — парень уже интенсивно одевался.

— Могут ведь и наказать, за то что пользуясь своей должностью командира отделения, ты заставил бедную девушку с тобой целоваться.

— О! Точно! — обрадовался он. — Как я раньше не догадался? Ни убалтывать не надо, ни спорить, ни ругаться…, - уже полностью одетые, они уселись на прежнее место, и он с нарочитой грубостью притянул девушку к себе. — Только и надо что приказать: курсант Ланьо! Молчать! Бояться! Губки подставить и целоваться!

Когда длиннющий поцелуй на какой-то момент прекратился, Тантоитан блаженно выдохнул:

— Эх! Хорошо быть командиром!..

В последующие полчаса парочка между основным делом, которым они считали поцелуи, подробно оговорили возможные варианты их первой совместной ночи и пришли к выводу, что лучше всего это будет сделать на Оилтоне. А ещё лучше в столице, Старом Квартале. Там и отелей для этого дела подходящих хватает, да и неделя отпуска после первого полугодия положена. Тогда как обстановка на Хаитане слишком уж рабочая и к праздничному интиму явно не располагает. По большому счёту ни от товарищей, ни от остальных обитателей научного городка такой факт состоявшейся близости скрыть не удастся. А зачем становиться главным предметом обсуждения, если можно немножко подождать? До конца боевой практики оставалось всего две недели.

Глава девятнадцатая3589 год, 18-ое января, Оилтон, Старый Квартал

Император Павел Ремминг не мог сдержаться от возмущения и двумя кулаками стукнул по столу:

— Как это так?! Какая-то сопливая девчонка сумела вырваться из-под надзора и провести ночь неизвестно где?

Стоящий перед столом Серджио Капочи и сам не мог скрыть на лице досаду и озабоченность, но особого страха перед правителем Оилтонской империи не испытывал:

— Ваше величество! Вы ведь сами разрешили Патрисии участвовать в вечеринке, которую организовали её сослуживцы.

— Ну да, разрешил…, - перешёл на ворчание, несколько успокоившийся император, — Как будто она спрашивала! Полтора года не виделись, а она даже не спешит пообщаться с родственниками…

— Тем более что совсем недавно она позвонила по краберу его высочеству принцу и сообщила, что направляется сюда.

— Я это уже слышал, хотя подобное сообщение меня полностью не успокаивает. Её могли похитить и заставить сделать подобный звонок. Неужели ваши хвалёные службы не смогли проследить за принцессой? Неужели нет подозрений, с кем и как она сбежала с этой вечеринки?

— По вопросу "с кем?", у меня не просто подозрения, а твердая уверенность. А вот "как?" — ответить несколько сложнее. Но и тут можно сказать с уверенностью: вся эта группа молодых космодесантников прекрасно между собой сработались и отлично друг друга прикрывают. Вот посмотрите, — командир Дивизиона высветил над столом голографическое изображение нескольких зданий. — Вот над этим рестораном они сняли помещение для вечеринки и последующего отдыха. Причём сделало это несколько человек, прибывших в Старый Квартал за пяток часов до появления остальных. То есть когда в этом зале собралось все сорок шесть человек, и столы были накрыты, и музыка для танцев вовсю гремела. Благо там всё рассчитано для проведения подобных мероприятий и полная звукоизоляция в наличии. Молодёжь с ходу стала гулять и веселиться, часто танцуя и напевая песни под гитару. Причём Патрисия тоже пела довольно часто на пару со своим командиром отделения.

— И как у него получается, — помимо воли вырвалось у императора. На что Серджио скривился:

— Неважно. И мотив перевирает, и слова некоторых песен путает. Но все остальные подпевали с бешенным энтузиазмом. Нынешней молодёжи ведь много не надо…

— А в твои годы пели лучше?

— Спору нет! — безапелляционно заявил "лучший воин современности". — Мы так пели, что стекла осыпались.

— Может когда ты учился — громкость была наивысшим показателем таланта? — уязвил Павел Ремминг докладчика. Но когда тот попытался возмутиться, строгим голосом приказал: — Продолжай!

— В один из моментов, когда этот Тантоитан Парадорский стал петь, ему стала громко подпевать и Патрисия. И вот тут одна пара покинула помещение, отправившись в туалетные комнаты. Так как мои люди были уверены в том, что подопечная остаётся на месте, то они даже не обратили внимание на ушедших. Здесь основная промашка командира группы слежения: им ставилась задача не впускать посторонних и тщательно «вести» только одного человека. Парочка тем временем спустилась по декоративной стене во внутренний, глухой двор, через маленькое окошко проскользнула в подвал и пересекла его в противоположный конец. Именно тогда и поступил первый сигнал тревоги: сработали датчики движения массы, на всякий случай установленные в подвале. Стали высматривать нарушителей вот на этих выходах. Но парочка не покинула периметр здания, а выбралась вот в это служебное помещение, из которого пожарная лестница их вывела на крышу. Там тоже сработала система пассивной безопасности, после которой закрылись автоматически все чердачные выходы. Но проникнуть вовнутрь никто попытку не предпринял и только совершенно случайно какой-то охранник заметил две тени, мелькнувшие на крыше вот этого старинного и роскошного отеля «Рока». Поэтому сложилось мнение, что парочка где-то во внутренностях этого здания. Проводить тотальный обыск в солидном и огромном отеле, никто не посмел. Да и причины вначале не было: загулявшие первокурсники ещё парочку раз подпевали слаженному дуэту. Один раз Патрисия вообще спела сольную песню. Не знаю, что она объяснила своим товарищам, но с помощью записей те устроили ей феноменальное алиби. Если бы не автоматические датчики…

Командир Дивизиона прервался, глядя в спину императора. Тот теперь стоял у огромного окна и всматривался в здания города. Ещё и вслух стал размышлять:

— Это ведь совсем рядом, на том краю дворцовой площади. Даже с этого окна отлично видны верхние этажи «Роки». И ведь что интересно, именно в этом отеле я со своей молодой супругой, матерью Патрисии, провёл первую брачную ночь.

Хорошо знающий историю императорской династии, Серджио выждал вежливую паузу и всё-таки осмелился спросить:

— Ваше величество предполагает то же самое, что и я?

Павел Ремминг резко отвернулся от окна и стал с раздражением ходить к столу и обратно. Благо места во внушительном помещении хватало

— Чего тут предполагать! За такое надо наказывать самым строгим образом. И делать это — заблаговременно! — на мгновение он замер, сам смущаясь от нелепости отцовских высказываний, затем пожал плечами и продолжил ходьбу, — Хотя, что мы теперь можем сделать? Тем более что она уже взрослая и имеет право сама ориентироваться в своих симпатиях или привязанностях. Да и поздно уже, наверное, её воспитанием заниматься. — Павел опять замер, недовольно фыркнул и настроение его вновь стало воинственным: — Но наказать — придётся! Я ей такое устрою! Пусть только появится! Не посмотрю что принцесса! И не дам поблажек из-за того что любимая и единственная! Да и вообще, сколько надо времени, чтобы добраться от «Роки» сюда? Или она собирается только к вечеру появиться?

Главный куратор имперской безопасности развёл руками:

— Не могу знать, ваше императорское величество. Хотя подозреваю, что в подобных случаях расстаться не так легко. Вдобавок Патрисии предстоят сложные манёвры по отсечению от слежки за ней со стороны своего приятеля. Разве что она ему в порыве душевной слабости уже раскрыла своё инкогнито. Потом ей следует очень незаметно пробраться во дворец, используя для этого специальный, оговоренный маршрут. И только тогда…, вы её сможете примерно и показательно наказать.

Император попытался окатить лучшего воина ледяным и строгим взглядом, но тот даже не поёжился. Потому что прекрасно понимал: никакого наказания для сумасбродной дочери от Павла Ремминга не последует. Она и так с десятилетнего возраста позволяет себе что угодно. И в данном случае, если конечно все догадки и рассуждения о ночных приключениях окажутся верны, скорей всего великий император не посмеет и полусловом влезть в интимные дела своей обожаемой наследницы. Тем более что ещё на первом, самом полном, без купюр просмотре фильма с Хаитана, который император провёл в кругу близких, им было заявлено:

— Согласен, этот паренёк и в самом деле уникальный воин. В неполных семнадцать лет показывать такую координацию движений и феноменальное владение оружием — не каждому дано. Если бы у нас в армии, хоть треть таких воинов была…

А участвовавший в полнометражном просмотре фильма Винселио Грок, на правах члена семьи, продолжил фразу:

— …То остальные две трети можно было бы смело распустить по домам. Оставшаяся треть и так бы справилась с любой агрессией.

В тот момент Серджио Капочи лишь согласно кивал головой и помалкивал. Ни словом не проговорившись, что он знаком лично с Тантоитаном, вел спарринг и даже пропустил от него затрещину. Но внутренне не мог сдержать улыбку:

"Надо будет этот фильм в обязательном порядке показать наставникам Парадорского. Пусть порадуются за своего воспитанника. Да и не только порадуются, заодно и…поучатся!"

Только Януш остался единственным недовольным. Сразу заподозрив парня весть знает в каких неблаговидных, меркантильных намерениях:

— Слишком уж он шустрый. Такой везде пролезет. И я не удивлюсь, если выяснится, что он каким-то образом узнал кто такая Патрисия. А потом постарался втереться ей в доверие, чтобы со временем поиметь определённые выгоды. Если рассуждать логически, то это именно он со своими дружками и запудрил сестричке мозги романтическими бреднями про космодесантников, великое воинское братство, силу духа, силу бицепсов и т. д. и т. п. и бла-бла-бла…

Сидящие вокруг молодого принца умудренные и опытнейшие воины империи, так не считали. Но, пожалуй, лучшие слова для возражений отыскались у маркиза:

— Человек, действующий по расчёту, в минуту наивысшей опасности в первую очередь думает только о себе. Доказано жизнью. А этот парень вывел всех. Даже идиота капрала бы спас, если бы тот не вмешивался в командование. Ну а частый контроль безопасности твоей сестры во время прохода, так это просто доказательство его огромной симпатии к ней. А может чего и больше.

— И всё равно его следует тщательно проверить, — не сдавался Януш. — Ведь порой и среди шпионов или предателей встречаются феноменальные личности, которые своей безупречной карьерой и незапятнанной репутацией пробивают себе путь к самым сокровенным тайнам государства. А потом безжалостно и коварно это государство уничтожают. Есть в истории и такие примеры. Так что присматривайте за ним, Серджио.

Тогда командир Дивизиона только утвердительно кивнул в ответ. Сейчас он знал о Тантоитане Парадорском всё. Императору доложил о большей части технических мелочей, да живописал несколько историй из детства и юности Тантоитана. Но пока ни словом не обмолвился про путаницу в возрасте парня. По одним документам получалось, что тому ещё нет шестнадцати, а по основным бумагам и электронным свидетельствам — что всё в порядке. И понять, суть ошибок — никак не удавалось. Оно, конечно, несколько настораживало, но и остальных пугать, пока не следовало. Скорей всего несуразица с датой рождения, просто чья-то человеческая ошибка. Чего только не случается в канцелярских дебрях. И если в случае с Патрисией, которая и так училась на подложных документах, один прибавленный год — лишь минута работы для имперской канцелярии, то в случае с простым школьником — череда ошибок могла тянуться и нарастать годами. Да и сам курсант выглядел вполне адекватно на свой истинный возраст. Подозревать, что такому молодцу всего лишь пятнадцать с половиной лет, было не с руки.

Рискованное ерничество, прошло для Серджио безнаказанно. Император выдержал угрожающую паузу и переключился на другие важные вопросы, благо срочных дел хватало без принцессы. Какое-то время оба интенсивно обговаривали последние сообщения с границ. Сквоки со своей стороны с каждым днём вели себя всё наглей и вызывающе. В опасной близости к империи курсировал внушительный космический флот, проводились непонятные учения, а в средствах массовой информации продолжалась разразившаяся словесная война. После того как Оилтон открыл все карты и явил миру сам факт угрозы, обнаглевшие соседи не смогли придумать ничего лучшего, чем громогласно заявить о беспримерной лжи и с настойчивостью, достойной лучшего применения ежечасно твердить, что чёрное — на самом деле белое, и наоборот. Пока во всей Галактике посмеивались, а то и открыто издевались над горбунами, но вот понять глубинную причину такого конфликта, службам имперской безопасности до сих пор не удалось. Предположений и гипотез выдвигалось много, а вот истина до сих пор скрывалась в туманном мраке.

С другой стороны, а Оилтонской империи были обеспокоены положением дел в Пиклии. Гражданская война там вроде как угасла, и на трон вполне прочно уселся самозваный диктатор Моус Пелдорно, в некотором роде чуть ли не родной дядя Павла Ремминга. Потому что дед Павла открыто признавал Моуса своим родным сыном. Но вот чего хотел и к чему стремился так сказать незаконнорожденный «родственничек» понять было трудно, ведь тот полгода только тем и занимался, что силой отстаивал вероломно захваченный трон. Потому как нашлись силы попытавшиеся изменить ход событий и свергнуть убийцу законного наследника. Многочисленные свидетели утверждали, что новый король Пиклии решительно вознамерился готовиться к тотальной войне с Оилтоном. Но к данному моменту он ни разу подобным образом в средствах массовой информации не высказался. Претензий к соседу не выдвигал, и вёл себя в общем-то примерно.

Разве что подобное затишье никого не вводило в заблуждение. Имперская разведка со всей тщательностью и служебным рвением готовила и спешно закидывала в Пиклию разведчиков, резидентов и потенциальных диверсантов. А военное министерство на всякий случай разрабатывало превентивные меры по поводу возможного удара со стороны Пиклии. Всё-таки это королевство считалось гораздо более мощным в экономическом потенциале, чем сквоки и в случае военной конфронтации последствия могли быть очень серьёзными. Именно поэтому на любой конкретный шаг в этом направлении требовалось личное разрешение или совет Павла Ремминга.

Так что при любой встрече с императором вопросы о сквоках и пиклийцах муссировались не переставая. Сейчас они тоже пали на благодатную почву: отвлёкли обеспокоенного отца от мыслей о принцессе, и скрасили досадное ожидание.

Прервал беседу долгожданный стук в дверь. После чего в помещение заглянул маркиз Грок и с видом заговорщика, проговорил:

— А у нас гости!..

Из-за его плеча выглянула счастливое личико Патрисии, она быстро осмотрела все углы, и убедившись что посторонних нет, вихрем понеслась к отцу. С довольным визгом бросаясь к нему в объятия:

— Папулька! Как я по тебе соскучилась! Ты себе даже не представляешь!

— Почему не представляю, — бормотал растроганный Павел, прижимая и качая своё любимое чадо на весу. — Очень даже представляю! Уже совсем тут извёлся от ожидания, а ты даже на время отпуска побыть с семьёй не хочешь…

Принцесса была наряжена в простое и неброское платьице дворцовой прислуги. Да ещё и на голове причёску и добрую часть лица прикрывал служебный головной убор наподобие берета со свисающей оторочкой в виде куска белой ткани. Если особо не присматриваться, то в коридоре и родной отец прошёл бы мимо дочери, так и не узнав.

— Ну папа, не могла же я отказаться от вечеринки с прибывшими в город курсантами, — она позволила себя отстранить и внимательно рассмотреть. — Что? Сильно изменилась?

— Очень! — воскликнул император и понял, что дочь с испугом косится в сторону большого настенного зеркала:

— Постарела?

После её вопроса не сдержался от смеха даже озабоченный делами Серджио. А Винселио Грок, глядя на свою воспитанницу с умилением, укорил:

— Не стыдно в твоём возрасте о старости думать? Ты вот лучше нам расскажи, где ты всю ночь провела?

— Так я и говорю: вечеринка! И подруги у меня классные, и друзья отличные.

Видно было, что император старался сдержаться изо всех сил, но и он не смог промолчать. Уж слишком он желал, чтобы его дочь вначале с ним пообщалась, а уж потом про друзей думала:

— Конечно, отличные, особенно один из них. Да и все остальные друзья готовы слушать твоё пение в записи, лишь бы прикрыть товарищей.

— Ах, так! — Патрисия отскочила чуть в сторону и её блестящие от гнева глаза уставились на командира Дивизиона: — Шпионили? Даже возле императорского дворца покоя нет от соглядатаев!

Тот с полным равнодушием пожал плечами и фыркнул:

— Как легко тебя взять на пушку… Отец просто высказал некоторые предположения, а ты сразу и раскололась. Такую в разведчицы не возьмут.

Самый лучший воин современности и бравая космодесантница нахмурили брови и с сердитым видом стали играть в гляделки. Понятно было, что никто из них не боится другого, да и не сердится, но сценку следовало прекратить немедленно.

— Думаешь, не возьмут? — Павел Ремминг взял дочь за плечи и слегка покрутил, осматривая со всех сторон, — Как по мне, то такого разведчика любая миссия отхватит без раздумий. Возмужала! Выросла! Да и мощь сразу чувствуется. О! А мускулы! Хо-хо! С вами что, в училище, только физической подготовкой занимаются?

— Да нет, — решила пошутить дочь, — Мы там ещё бегаем, приседаем, отжимаемся.

— А не тяжело? Не хотелось вернуться домой?

— Тяжело. Да и сбежать иногда хотелось, — призналась девушка и гордо задрала подбородок: — Но как бы я тогда выглядела в глазах представителей великой династии Ремминг?

— Эх, красавица ты моя! — в порыве отцовской любви император опять прижал дочь к себе, потом сделал с ней несколько шагов в сторону, оказавшись напротив окна, поставил рядом и зашептал на ушко: — А что ты делал в «Роке»?

При этом он незаметно для маркиза и командира Дивизиона указывал пальцем на верхние этажи знаменитого отеля. Патрисия поняла суть вопроса, но ответила сразу на последующие возможные вопросы. И тоже шёпотом:

— Па, ты не сомневайся, я действительно выбрала самого лучшего и самого сильного. Он и добрый, и умный, и в политике прекрасно разбирается, и меня никогда и никому в обиду не даст.

— Да? — отец шумно вздохнул. — Понимаешь, дочка, я никак не могу успокоиться. Ты ведь ещё такая…, ну…, в смысле, не рано ли?

— Да ты себя вспомни. Маме всего на полтора года больше было чем мне, когда вы в «Роке» оказались. Это раз. А во-вторых: я просто уверена, что мне невероятно повезло встретиться с таким парнем. Таких совпадений в жизни вообще почти не случается. Ты ведь знаешь, какая я капризная, строгая, привередливая и разборчивая. Так что я ему не сразу разрешила со мной заигрывать. Всё вначале о нём узнала, испытала пару раз, проверила как он к друзьям и остальным относится. Вот, и только потом…

— Он стал к тебе заигрывать?

— Ой, папа! Это трудно рассказать, но мне кажется, он стал за мной ухаживать ещё до моего разрешения.

— Вон он какой…

— Да. Вот и поэтому он мне тоже нравится: если ставит перед собой какую-нибудь цель, то обязательно добьется.

— Хм! Похвально! Ну и какая у него самая большая цель?

— Служить на благо империи и стать самым лучшим воином современности.

— Однако! А куда же мы тогда нашего Серджио денем? — отец с дочерью воровато оглянулись, с улыбками поглядывая на двух воинов двух эпох, которые деликатно отошли к дальней стене и обсуждали что-то возле этажерки с книгами.

— Ничего, империя большая, дел и на трёх лучших хватит, — по-философски рассудила Патрисия. — Хуже когда вообще ни одного нет.

— Вот именно! Между прочим, обед уже наверняка готов и я даю команду накрывать. Переходим в столовую?

Принцесса как-то непроизвольно всмотрелась в сторону знаменитого отеля, словно сомневаясь в предстоящем выборе и мечтая немедленно сбежать из дворца. Потом с некоторым смущением осознала, что отец с удивлением и чуть ли не обидой ждёт от неё ответа и согласно кивнула:

— Конечно, переходим! А пока накрывают, ты мне хоть немножко расскажи, что у вас здесь творится. Новости то и до нас доходят, но вот что этим ненасытным сквокам понадобилось, никто понять не может. Даже Танти со своими друзьями. Неужели соседи и в самом деле осмелились угрожать империи ультиматумом?

— Увы, как это ни смешно может звучать. Мало того, ещё и Дирижёр Барайтис лично к нам приехал и попытался мне руки заломить, да рот заткнуть. Хорошо что Януш помог со своей беспардонностью и научным подходом к любому вопросу.

— Кстати, а где Януш? — они пошли через внутренние двери через анфиладу помещений, — Почему мой братик меня не встречает?

— Как всегда безвылазно сидит в своих лабораториях, но к обеду появится обязательно. Ты пока просмотришь запись встречи с Дирижёром и полюбуешься, как мы его прижали.

— Не сомневаюсь!

— Кстати, могу сообщить интересную новость: твой брат собирается лично слетать на Хаитан и провести там некоторые исследования.

— Вот это да! — от удивления Патрисия прямо подпрыгнула на ходу. — Что это на него нашло?

— Насмотрелся фильмов, где главным участником прохода по подземным Хаитанским джунглям стала его сестричка и решил лично проверить какие-то свои идеи.

— Какие именно?

— Спросишь у него сама.

Вскоре императорская семья, в узком кругу самых близких друзей и единомышленников, праздновала прибытие любимой принцессы на краткосрочный отпуск, обмывали её первую медаль и торжественно провозглашали тосты за здоровье такой очаровательной космодесантницы.

Тантоитан Парадорский тем временем нервно подрёмывал на огромной кровати великолепного номера, часто вздрагивал, открывал глаза и посматривал на стрелки старинных, настенных часов. Его любимая убежала утром, предварительно взяв с него клятву никуда не выходить и пообещав вернуться до темноты. И теперь молодой воин ждал этой самой темноты с таким нетерпением, как растения и птицы ждут первых лучей солнышка.

Глава двадцатая3589 год, 21-го января, Пиклия, резиденция Моуса

Резиденция короля, пока так и оставалась в подвальном этаже давно бездействующего и развороченного снарядами заводе. Хотя власть восстановилась в одних руках, а остатки мятежных войск были окончательно рассеяны по космосу уже более чем полторы недели назад, Моус со своей ставкой не спешил перебираться в другое место. И вовсе не потому что не хотел, или боялся, а потому что в самом городе было некуда. Столица лежала в руинах, а от бывшего королевского дворца остались лишь ностальгические воспоминания. Только десять дней назад приглашённые из других звёздных государств зодчие и архитекторы приступили к строительству нового комплекса по утверждённому проекту. Людей, средств и техники они получили столько, что пообещали произвести торжественное открытие уже через полтора месяца со дня начала строительства. Так что следовало ждать ещё изрядно.

Естественно, что Моус Пелдорно мог по предложениям сторонников перебраться в один из их замков, огромное количество которых сохранилось в пригородах столицы. Но окружать в данный момент себя роскошью, самозванец не хотел по политическим мотивам. Ведь сейчас, когда на столичной планете царит разруха, голод и прочие беды поствоенного характера, поставить себя выше простого народа явилось бы большой ошибкой. Пропаганда, развёрнутая в последнее время под протекторатом графа Де Ло Кле, сейчас фонтанировала умильными деталями спартанского быта Великого борца за справедливость, истинного отца для своих подданных и уникального бессребреника, который все свои нажитые капиталы потратил на покупку оружия для сражающихся на баррикадах жителей столицы. То есть любой посыльный, проситель или корреспондент, мог собственными глазами убедиться при личной аудиенции в высочайшем моральном облике нового короля. Особенно когда замечал за не до конца задёрнутой ширмочкой походную солдатскую кровать, то понимал что король и отдыхает прямо здесь. Простые стулья, крепкий, без лишних изысков стол.

Вдобавок перед тем как впустить очередного гостя, гвардейцы, стоящие на охране строго предупреждали:

— У вас всего столько-то минут для изложения своего дела. Его величество и так спит не более двух часов в сутки.

Как это было ни странно, но подобные слова и в самом деле почти соответствовали истине. Моус не высыпался катастрофически. А когда представлял себе, что все расположенные вокруг него министерства, службы и полицейское управление вдруг придётся передислоцировать куда-то в пригород, а потом ещё и обратно, то хватался за голову и сразу прекращал любые обсуждения на эту тему:

— Всё! Никаких переездов! Я терплю, и вы дотерпите до окончания строительства дворцового комплекса. Работаем дальше! Что у нас на повестке дня?

И такой интенсивный режим работы ему нравился. Не только по причине, что он был по натуре трудоголиком и в любое дело окунался с головой. И не только по причине безвыходного положения. Ведь всегда можно подобрать других исполнителей, а самому порой отдохнуть и расслабиться. А по той причине, что расслабляться и отдыхать Моус опасался. Потому как сразу от безделья приходил в бешенство и начинал мысленно корить себя одними и теми же словами:

"Идиот! Бестолочь! Дебильный урод! Ну как так можно было опростоволоситься? Почему не догадался сразу этого мелкого, эту гниющую жертву аборта прикончить? Старшенького братика собственноручно успокоил, а про младшенького Сте Фаддина забыл! Даже существование его из дурной башки совсем вылетело! И этот сопляк вздумал вернуться и восстановить справедливость. Мразь! Из-за него полгода потеряно! Столица в руинах…! У-у-у-у…!!!"

Вот после подобных мыслей и самобичевания, он и начинал рычать, достигая стадии неуправляемого бешенства. И пару раз чуть не натворил таких бед, что последствия могли оказаться ещё более плачевными, чем после бомбардировки Пиклии флотом принца Сте Фаддина. В такой момент остановить и успокоить короля мог только граф Де Ло Кле, ну и ещё пара, тройка самых верных и авторитетных сподвижников. Поэтому пока всё не образуется, сторонники и подопечные его величества Моуса Пелдорно старались так завалить его делами и заботами, что тот лишь под утро доходил до кровати и валился на неё как подкошенный. Через три, максимум четыре часа его будили для решения архиважного вопроса и очередные сутки беготни, нервотрёпки и поиска судьбоносных решений начинали прокручиваться заново.

Сейчас дело близилось к вечеру, и Моус с некоторой нервозностью осознал, что стопка важных бумаг с вопросами требующими его личного участия закончилась. Никто не мчался, спотыкаясь, с докладом. Никто не пытался прорваться к королю с просьбой о помощи или помиловании. Могло стать скучно. Могло стать неприятно. Да что там могло, король сразу почувствовал как ему и в самом деле становится последовательно и скучно, и неприятно, и душно, и негде спрятаться от приближающихся мыслей о совершённых полгода назад ошибках.

Поэтому когда в отделанное грубым бетоном помещение вошёл быстрым шагом шеф разведки и директор управления безопасности в одном лице, самозванец выдохнул с облегчением:

— Господин Де Ло Кле! Ну сколько можно вас ждать? Докладывайте!

Граф знал, что их сейчас никто не побеспокоит, поэтому сразу перешёл на доверительный, скорее даже панибратский тон:

— Опять хандришь? Я ведь тебе сто раз говорил: нечем заняться — сразу же проводи инспекцию вверенной тебе армии. И сам отыщешь на кого выкричаться, и они будут всегда бдеть, как следует, а не спать на постах.

— Неужели до сих пор спят?

— Вряд ли! — с безразличием отмахнулся Де Ло Кле. — Всех безалаберных давно расстреляли. Но это не значит, что пора давать армии поблажки.

Он уселся за стол с другой стороны и водрузил на него сразу три папки:

— Но раз уж я тебя застал, давай сразу решать, что будем делать. Тут очень интересные варианты событий намечаются и надо придумать так, чтобы все они лили воду на нашу мельницу.

— Опять про варианты восстановления космических верфей?

— Фи! Король, а про такие мелочи интересуется. Там есть кому крутиться и стараться. А вот тут у меня последние доклады по Оилтону, сквокам и предложениям Шпона. С чего начнём?

Глаза Моуса теперь горели нешуточным интересом:

— Больше всего не терпится узнать ответы Шпона, а меньше всего про дела горбатых. Поэтому начинай с них.

— Хм! Как раз сквоки — весьма интересны. Потому как могут реально пошатнуть стабильность нашего основного врага. Их желание начать войну огромно и непоколебимо. По крайней мере, так докладывает наш посол в их столице.

— На что они надеются?

— Интересный вопрос. Но, к большому сожалению, нам из этих секретов ничего узнать пока не удалось. Сам понимаешь, насколько затруднена деятельность разведки среди кардинально отличающихся внешне человекообразных. Стараемся работать в основном с помощью подкупов, шантажа и домутила. Парочку горбатых деятелей удалось похитить и допросить в подвале, но и после длительных допросов ничего нового мы не узнали. А то что некая великая тайна существует — сомневаться не приходится. Единственное, что просчитали наши аналитики, так это весьма долгосрочные даты непосредственных столкновений. По выкладкам получается, что сквоки ещё и сами не определились с датой нападения или начала войны. Просто ведут психологическую крупномасштабную атаку без явных симптомов увеличения.

— Ой, — не выдержал король, — Вечно ты так всё мудрёно излагаешь, когда можно и тремя словами сказать.

— Не получится тремя, — возрази граф. — Разве что десятком: сквоки до сих пор ещё не приготовили своё главное оружие.

— Какие именно?

— Ха! Если бы мы знали, то ещё бы и сами им помогли. А может, и сами бы воспользовались. Молчат. Но пока согласились обговорить условия некоторого военного сотрудничества и создать предпосылки для создания общего союза в борьбе с Оилтоном. Правда, по мнению посла, согласились на это с огромным скрипом, скорей лишь оставляя для себя некоторую лазейку для отступления в случае неудачи. То есть можешь себе представить, насколько они самоуверенны, не сомневаются в собственной победе и не желают впоследствии делить лавры завоевателей. Парадокс, но судя по их замашкам и самоуверенности, они хотят стащить чужой пирог.

— Догадался, что ты имеешь ввиду. Да только ты и сам прекрасно понимаешь нереальность таких планов. Сквокам элементарно не хватит человеческих ресурсов для тотальной оккупации. А вот пощипать, а то и внести сильный дисбаланс в структуру империи они однозначно попытаются. И нам надо этой нестабильностью вовремя воспользоваться. А там и горбатых в стойло поставим.

Де Ло Кле озабоченно покрутил головой:

— А если у них и в самом деле окажется некое страшное оружие?

— Тогда будем просто смотреть со стороны и ждать пока оба противника выдохнутся окончательно. Пока у нас всё равно ещё ничего не готово: надо строить флот, готовить войска, а мы и так уже полгода потеряли впустую. И всё из-за этого проклятого Сте Фаддина! Что б его…

— Прекращай! — строго прервал заводящегося Моуса граф. Ещё и по столу пристукнул ладонью: — Сколько можно? Других дел хватает.

— А если эта тварь опять вернётся?

— Сразу уничтожим! Теперь ему уже не удастся подкрасться к столице незаметно и ударить неожиданно. Горький опыт тоже нам дал очень многое: весь флот мобилизован и занимается выполнением поставленных задач, а не рассеян по всей системе, как прежде. Поэтому не будем отвлекаться и перейдём непосредственно к Оилтону.

Его величество согласилось с кислой гримасой:

— Давай перейдём…

— Нашим агентам удалось выяснить сразу два положительных момента. Первое: наконец-то удалось удостовериться в существовании принцессы. То есть она не убита и не пропала без вести, как думают многие, а просто-напросто где-то тщательно прячется.

— Вот видишь! Я оказался прав. Они просто боятся покушений.

— Да и она уже выросла, пятнадцать с половиной лет. Пора ей уже и в свет появляться. Хотя с другой стороны, была бы она на десяток лет старше…, - граф хищно оскалился в мерзкой улыбке, — Мы бы просто выдали её за тебя замуж. И всех делов! Никто бы не усомнился в правомочности твоего правления над объединёнными Оилтоном и Пиклией.

— Хе-хе, — похотливо рассмеялся Моус, — Мне кажется, ничто не помешает мне на ней жениться и после захвата Оилтона. Или после кражи этой куколки. Как говорится: чем моложе, тем дороже.

— Идеальный вариант, — посмеялся и Де Ло Кле. — Но думаю, что украсть её будет очень проблематично. Пытаться, конечно, будем, но лучше всего уничтожить без затей при первой возможности. Как и всех её родственничков.

— И чем скорей, тем лучше! — отчеканил самозваный король Пиклии. — Тогда подданные просто вынуждены будут меня призвать на престол.

Его первый сподвижник не смог спрятать на своём лице явные сомнения после такого высказывания. Подобные мечтания базировались на совершенно пустом месте. Даже при уничтожении всей династии Реммингов, империя не стала бы звать на престол чужого человека сомнительного происхождения. Но развивать эту тему вслух, граф не стал, а продолжил обобщать доклады своих агентов:

— Саму принцессу во дворце заметить не удалось, но три дня назад состоялся закрытый обед, на котором присутствовали лишь император, принц и самые доверенные лица. Им даже никто за столом не прислуживал. Но наш человек догадался просмотреть меню, в котором оказались все самые любимые блюда принцессы Патрисии. Мало того, потом все остатки этих блюд была тщательно и красиво уложены в небольшие судки и пластиковые коробки. Похоже, девушка любит полакомиться и унесла с собой целый рюкзак или сумку угощений. Куда она отправилась, выяснить не удалось. Скорей всего прячется в каком-нибудь замке, а то и вообще на периферийной планете.

— Самый лучший вариант!

— Конечно, в глухом месте выкрасть эту, как ты говоришь куколку, будет намного сподручнее. Но пока её только пытаются разыскать. Ну и второе, приятное сообщение: удалось узнать о возможном месте следующего путешествия наследного принца.

— Центр Галактики? — оживился король.

— Намного лучше! Ты ведь знаешь, этот Януш считает себя великим учёным, готовым исследовать что угодно. Так вот он собирается исследовать одну окраинную планетку в глухомани. Хотя само название Хаитан — известно многим.

— Ещё бы! Там ведь находятся уникальные подземные джунгли с массой монстров и чудовищ?

— Нечто в этом роде. Но самое главное, что секретари принца получили приказ подготовить все условия для рабочей поездки на Хаитан через несколько месяцев.

— Хм! Но ведь это слишком далеко, — засомневался Моус. — Даже если выяснится точная дата, то как мы организуем удачную западню для уничтожения этого "научного деятеля"?

— Элементарно! И для этих целей нам не придётся тратить даже ломаного галакта! — совсем по-детски радовался граф. После чего ноготком многозначительно постучал по первой, уже отложенной в сторону папке: — И кто нам в этом поможет?

— Отличная мысль! — сообразил самозванец. — Сквоки за нашу подсказку на коленях будут ползать. Только вот вопрос: справятся ли они? И рискнут ли совершить такой шаг до начала своих основных действий?

— По поводу их планов — то они могут и совпасть во времени. А если и раньше нужно будет совершить покушение, то для них это сделать тоже весьма сподручно. Официально оставаясь при этом в стороне и отмежевываясь от любых обвинений. Мало ли кто и по какой причине сбросил на Хаитан кварковую бомбу? Или ещё какое несчастье случится…

— А вдруг они его решат похитить?

— Ещё лучше! Будет шанс оказать иное давление на императора Павла Ремминга. Или внести разброд и волнения между его подданных.

— Но если я займу объединённый престол, то продолжающий оставаться в живых Януш, может оказаться новым яблоком раздора. Меня это беспокоит.

Де Ло Кле уставился на сидящего перед ним короля Пиклии с иронией:

— Когда ты окажешься на том самом престоле, то уж поверь, с находящимся в плену у сквоков наследником Павла, никто уже считаться не будет. Да и в ином случае сил у нас тогда хватит для подавления любого недовольства или сепаратизма.

— Согласен. — Моус покрутил перед собой пальцами, словно ускоряя процесс мышления: — Только вот по большому счёту, хотелось бы в итоге, чтобы смерть Януша выглядела как результат некой подковёрной борьбы в самом Оилтоне. Так ведь намного лучше?

— Ну да. Постараемся и в этом направлении что-нибудь придумать и в нужный момент преподнести всей Галактике на тарелочке.

— Ещё что-то есть по Оилтону? — чувствовалось, что Моусу не терпится узнать новости из третьей папки. И как только граф отрицательно мотнул головой, сразу спросил: — А что нам запел Шпон?

— О! Тут не песня, — заулыбался довольный шеф разведки. — Тут целая серенада получается. Да что там серенада, оратория!

Он сделал паузу, и король не выдержал:

— Ну! Не томи!

— Наш щедрый покровитель, как только узнал наши стратегические планы и получил клятвенные заверения в них — открыл для нас неограниченный кредит и мы теперь можем закупить целый космический флот!

— Ух ты! Ну теперь мы развернёмся! — Моус даже на ноги вскочил и безумным взглядом смотрел сквозь бетонный потолок, словно уже видел залпы своих великих побед. — Теперь уж точно эти засидевшиеся на престоле Ремминги будут изничтожены, и останутся в историческом небытие. Справедливость восторжествует! — он резко опустил взгляд: — Может еще, какие приятные новости?

— Конечно. Шпон ко всему прочему обещал посодействовать в получении приоритетных поставок из Доставки десяти тысяч установок телепортации воды, льготной продажи в кредит одного миллиона краберов, а также перегонке в Пиклию семи тысяч индустриальных притановых платформ.

От этой новости диктатор медленно опустился на стул обратно. Индустриальные притановые платформы, не подвергающиеся притяжению и отсекающие гравитацию, позволяли уникальным образом добывать полезные ископаемые на любом участке открытого космоса и ценились на вес обработанных алмазов. Средства телепортации вещества (СТВ), давали возможность вообще заселять необжитые планеты любыми по многочисленности колониями, а уж такое их количество могло пополнить экономический потенциал Пиклии сразу несколькими обустроенными планетами в течении парочки лет. О краберах вообще упоминать не стоило: надёжная связь в истории любого государства играла значительную роль. Так что теперь звёздное королевство могло очень быстро стать чуть ли не вдвое сильней, по сравнению с нынешним уровнем развития. Щедрые подачки одного из самых могущественных людей в Галактике, который никогда, даже в данном узком кругу не упоминался иначе, чем под странным прозвищем Шпон, давали Моусу уникальные шансы по претворению своих агрессивных планов в жизнь.

Но в то же время, самозваный диктатор прекрасно понимал, что подобные кредиты, экономические связи и моральная поддержка — стоят очень и очень дорого. Что и заставило его крепко задуматься:

— А чем мы потом будем со Шпоном расплачиваться? Чего он в итоге хочет?

Де Ло Кле тяжело вздохнул, от его энтузиазма тоже не осталось и следа:

— Если сказать коротко, то он желает сделать Пиклию гарантом его личных интересов в данном секторе Галактики. Только я не удивлюсь, если Шпон тоже самое не желает сотворить и со сквоками.

— Ну это понятно. Опытный конюх всегда имеет несколько запасных лошадей перед ответственной скачкой. Но конкретнее?

— Шпону, а скорее всего и его единомышленникам, удалось скупить в секторе довольно много планет, астероидов и прочей космической недвижимости. В большинстве случаев все эти покупки оформлены на подставных лиц, которые даже в морду никогда не видели своих хозяев. Имеется и несколько спорных планет, право собственности на которые Шпон хочет захватить в скором времени и в приоритетном порядке. Ну и самое главное: впоследствии, когда поставленные нами задачи будут выполнены, все торговые операции мы будем обязаны проводить только через Шпона или с его разрешения.

Некоторое время Моус лихорадочно просчитывал в уме возможные прибыли их главного покровителя. Придя к определённому выводу, не сдержал восклицания:

— Уф! Да этот наш кредитор мечтает стал самым богатым человеком в галактике?

— Похоже. Особенно если учесть, что он и так в сотне, если не в десятке (!) лидеров. Причём он нисколько не сомневается, что мы постараемся выполнить условия договора в любом случае.

— Да? Тогда сразу два вопроса: а можем и не постараться? И: откуда у него такая уверенность?

— По поводу первого: я буду работать в этом направлении. Всё-таки полная экономическая независимость в будущем — это наилучшая возможность правильно распорядиться доставшимися капиталами. Но об этом никто, кроме нас двоих не должен знать.

— Совсем, совсем?

— Ни единой живой души! Потому что как раз это и есть основной ответ на второй твой вопрос. Шпон однозначно уверен, что в нашем окружении ему не просто всё известно, а вообще в случае нашего неповиновения он нас устранит в мгновение ока.

— Даже так?!

— Как видишь! Конечно, чаще всего подобные заявления делаются на всякий случай, так сказать, для острастки. Но ведь не такой это человек, что бы бросаться на ветер подобными словами. Пусть даже это и угрозы такого высокого уровня.

Моус нервно поёрзал на своём жестком стуле:

— Так что нам теперь, на каждую тень оглядываться?

— Ни в коем случае, — успокоил его самый верный сподвижник, — Ведь мы пока будем действовать строго в русле наших со Шпоном договорённостей. А уж потом, когда придёт удобное время…, - граф многозначительно сжатым кулаком легонько ударил по столу, — Мы все двуликих наших товарищей прижмём. В этом направлении я тоже веду отдельную, кропотливую работу.

— Сам со всеми подобными делами не справишься. А начнёшь привлекать помощников, имеешь все шансы пригреть на груди предателя. И какой тогда будет толк от твоего "прижима"?

— Чтобы подобного не случилось, я придумал одну уникальную комбинацию. Постараюсь лично выбрать самых талантливых и достойных бойцов из наших молодых выпускников-кадетов. Несколько десятков. Как люди новые и со стороны, они вполне натурально пройдут на должности секретарей, референтов, или телохранителей. И будут работать только на тебя. За год, максимум три, всех предателей или двурушников высчитаем и к часу «Х», уберём без шума и пыли.

Самозванный диктатор презрительно улыбнулся:

— С чего ты взял, что кадеты будут молиться именно на меня? Их ведь долго воспитывали к почитанию законной королевской власти и многие в душе могут сомневаться в моей правомочности занимать трон.

— Как раз по этой причине я буду выбирать только ярых добровольцев, которые уже зарекомендовали себя как твои ярые сторонники и фанаты. Таких в системе уже предостаточно.

— Даже в этом случае их могут подкупить, завербовать после идеологической обработки, а то и сломать с помощью шантажа. Какие у тебя будут гарантии в их лояльности?

— Раз они согласятся добровольно, то будут знать и об одном обязательном условии договора: в их тело будет вшита следящая капсула и любое их движение, слово или общение будет заноситься в память отдельного хранилища. А вторая капсула, самая минимальная и практически не регистрируемая ни одним прибором, в любой момент по приказу извне, запустит в организм смертельный яд. Так что путь к предательству они сами себе перекрывают сразу.

— Впечатляет. Тогда действуй! Ради блага Пиклии, объединённой с Оилтоном, мы готовы на любые жертвы.

Де Ло Кле встал, собрал папки, и уже став уходить с удивлением оглянулся на замершего короля:

— И чего расселся? Ты ведь собирался в войска с очередной инспекцией.

— Ах, да! — Моус подхватился с места, и с довольной улыбкой бросился догонять соратника, — Несколько замечтался, представляя, сколько боевых кораблей мы будем иметь в самом скором времени. Но ты прав: мечтать некогда! Надо ежечасно поднимать боевой дух нашей армии!

Последние слова диктатор произносил уже в коридоре, где его прекрасно слышали все стоящие на постах гвардейцы. На имидж великого правителя приходилось работать круглосуточно.

Глава двадцать первая3589 год, 30-го мая, Оилтон, училище

Сегодняшний день, официально считался последним учебным днём первого курса. Тридцать первого мая все курсанты, сдавшие в последние пару дней три комплексных экзамена, переходили в разряд обучающихся второго курса. После обеда следовало освободить комнаты от личных вещей, сложить всё походное и десантное обмундирование в рюкзак и почти ночью загрузиться в боевые космические корабли. С завтрашнего дня в эти стены придут новые кандидаты, и для них с тщательного медосмотра начнутся вступительные хлопоты. Тогда как закончившим первый курс воинам, предстояло снова отправиться на полтора месяца на Хаитан. Повторной, практикой как бы закреплялись полученные знания и навыки. Тех кто перешёл на третий курс и выпускников отправляли на разнообразную практику в другие места Оилтонской империи.

Второе, более короткое полугодие пролетело совсем незаметно для большинства курсантов. А всё потому, что гоняли их на занятиях по физическому усовершенствованию куда интенсивнее, чем в первые месяцы. Да вдобавок теоретическая программа стала ещё более насыщенной. У большинства ребят и девушек только и оставалось вечером сил, что посетить душевую, да завалиться спать без всяких сновидений. А часто и выспаться не удавалось: раз в три дня как минимум, приходилось вскакивать по учебной тревоге и буквально на бегу, привыкать к трудностям и тяготам воинской службы. Причём тяготы одолевали настолько, что космодесантники мечтали о том часе, когда они снова окажутся на повторной практике на Хаитане и заступят «отдохнуть» на боевое дежурство.

Само собой разумеется, что при таком сжатом распорядке дня, отвлекаться курсантам на какие-то личные, а тем более интимные отношения, просто не хватало человеческих сил. Образовавшиеся по симпатиям парочки почти не встречались, а если им и удавалось оказаться рядом на полигоне или в учебном классе, то только и могли, что кивнуть друг другу в приветствии. Чаще пробегали мимо, не узнавая. Но сказать что все стали настолько равнодушными, было нельзя. Так как имелись в училище и исключения. Да и несколько часов в выходные дни можно было провести по собственному усмотрению: просто выспаться, посмотреть интересные фильмы или прогуляться по увольнительной в город. В такое время самые устоявшиеся пары сразу бросались в глаза.

Особенно выделялись в этом отношении парочка Роман-Магделена. После возвращения героем с первой практики, Бровер со всей яростью и усердием продолжил штурм безумно понравившейся ему второкурсницы. Он по этой причине даже не поехал с друзьями в Старый Квартал, отмечать первый отпуск. А сразу помчался в тот город, куда отправилась Магдалена. По словам самой девушки, ей просто ничего не оставалось делать, как согласиться на ухаживания такого пылкого поклонника, потому что в противном случае, она бы погибла под лавиной цветов, подарков и прочих рухнувших на неё знаков внимания. А если к этому добавить неуёмное и велеречивое словоблудие Романа, то становилось понятно, почему Магдалена соглашалась на поцелуи. Лишь только в её сторону начинался пышный монолог, она томно вздыхала, артистично раскидывала руки и восклицала:

— Уговорил! Можешь меня поцеловать!

Когда она делала это в компании, все друзья умирали со смеху, наблюдая за целой гаммой чувств на лице Бровера. Тому и договорить свой помпезный спич хотелось до конца, и цветок после этого вручить, и уединиться для более интимного поцелуя, да и много чего другого. Тогда как его избранница оказалась персоной решительной и не терпящей долгого словоблудия:

— Цветок на стол! Меня в охапку! И хватит болтать!

Такими весёлыми, радостными и светящимися от счастья они приехали из отпуска и такими оставались всё второе полугодие. Чему от всей души радовались и Тантоитан с Клеопатрой, и Гарольд, время от времени приводящий в компанию лишь на один вечер то одну, то другую девушку. Друзья себе совсем недавно и представить не могли, что какая-то девушка откликнется на восторженно-трогательное обращение Романа и сумеет рассмотреть в нём отличного и верного парня. Кажется, Магдалена рассмотрела, и по её же словам никогда о своих шагах к сближению не пожалела. Ещё и признавалась без всякого стеснения:

— Если бы я его не поцеловала, он бы так и помер в глубокой старости нецелованым.

Все смеялись, а Бровер делал вид, что обижался:

— О, моя божественная! Зачем ты раскрываешь наши интимные тайны перед этими бесчувственными грубыми созданиями?! Зачем твой прелестный голос…

— Ко мне! — безжалостно обрывала его лепет девушка и протягивала руку. — Целовать! И молчать!

Роман со счастливым выражением начинал целовать пальчики, потом запястье, потом ещё выше и частыми прикосновениями губ добирался до шеи. Магдалена замирала от удовольствия и томно шептала:

— Вот таким он мне нравится. А то как начнёт болтать…

Хотя отыскались и некоторые преграды для их счастья. Оказалось, что на девушку "положил глаз" один из курсантов третьего года обучения. Он и раньше пытался приударить за Магдаленой и почему-то посчитал её свой собственностью. Когда заметил в начале второго полугодия образовавшуюся парочку, сразу решил отшить конкурента силовыми методами. С двумя дружками поймал Бровера в укромном месте, придавил собственной массой к стене и пригрозил:

— Слушай, ты, медалист деланный! Ещё раз увижу возле Магдалены, ноги переломаю! Понял?

К тому времени, Заяц хоть и продолжал смотреться мальчиком для битья, таковым давно не являлся. И незаметно набирая воздуха в лёгкие, мысленно поблагодарил покойного Птицу за многочасовые издевательства при отжиманиях, приседания и подтягиваниях. Резко дернулся вниз, затем вывернулся разворотом в сторону и локтём удачно попал обидчику в губу. А затем, без долгих препирательств и выяснения отношений грамотно отступил от разъяренных и численно превосходящих сил противника. Попросту говоря, сбежал. Но опять-таки не просто сбежал, а отправился за боевым резервом. И уже вскоре появился на прежнем месте столкновения с возвышающимся за плечами Гарольдом и подрыгивающим от нетерпения Тантоитаном. Правда и противник озаботился пополнением своих рядов: к тройке добавилась целая пятёрка вальяжно себя ведущих третьекурсников.

— О-па! — зачинщик столкновения с кривой улыбкой и с опухшей губой, радостно потёр руки и устремился в атаку, — Теперь не уйдёшь! Окружайте их, ребята!

Несомненно, восемь почти готовых к выпуску космодесантников ни минуты не сомневались, что сейчас хорошенько накостыляют зарвавшимся первогодкам. А то, что те уже заслужили первые награды, вызывало у нападающих только презрительный смех: удалось малым спасти случайно свои задницы в джунглях, не велика заслуга!

— Здесь вам не от тупых монстров бегать!

На Бровера бросился только один, тот самый с разбитой губой. На Тантоитана сразу трое. Ну и Гарольд удостоился чести сражаться сразу с четырьмя противниками. Вернее они-то и не думали сражаться: трое постаралось ухватить гиганта за руки и поясной ремень сзади, а четвёртый, своими внушительными кулаками намеревался сбить дыхание, лупя со всей мочи в район диафрагмы. Наивный! Гарри вначале на него и внимания не обратил, потому как вполне дальновидно и расчётливо первым делом убирал угрозу с тыла. Да и джентльменом при этом не стараясь показаться: коварный удар каблуком назад, в промежность держащемуся за пояс, и «тормоз» повис от боли. Второй удар ногой в грудь, и тот тихо поскуливая, улёгся под стенкой. Затем несколько рывков и прыжков в стороны и левосторонний противник, завывая от боли в ступне тоже падает на пол, а правосторонним Гарольд начинает довольно эффективно прикрываться от центрального противника.

К тому времени Танти играючи разделался со своими противниками, одного уложив ударом кулака в лоб, а второго и третьего — ударом коленки под дых. Повернулся к «большому» другу и резко выкрикнул:

— Тебе помочь?

На что получил злобный ответ:

— Я ведь твоих не трогал!

Немного скривился, видя как кулачище друга расквашивает нос третьекурсника и философски пожав плечами, с довольной, гордой улыбкой стал наблюдать за «маленьким» другом. Тот ужом вертелся вокруг боле крупного, но ослеплённого яростью и болью противника, наносил ему беспрерывные и хлёсткие удары по лицу и проговаривал:

— Что, Магдалену захотел?! Урод недоделанный! Да ты глянуть на неё права не имеешь! И пройти мимо больше не осмелишься! Да я тебе сотню раз твои ноги переломаю! И морду твою изувечу так, что ты в зеркало до конца жизни глянуть побоишься! Я те дам Магдалену! Я те…

От бешенства у него тряслись губы, горели глаза и прорывался рык, похожий на звериный.

— Береги дыхание! — словно на ринге деловито посоветовал Танти. Немного подумал и добавил: — Да и вообще: вали его! Сколько можно над парнем издеваться? Ну виноват он, ну погорячился…

— Я ему погорячусь!.. Целую неделю лёд на башке носить будет!

Уже и Гарольд расправился со своими противниками и присоединился к зрителям, а Роман всё продолжал молотить зачинщика столкновения, нанося ему частые, ослепляющие удары. Не настолько опасные или лишающие сознания, как унизительные и жалящие презрением. Наконец избиваемый парень не выдержал и завалился под стенкой на бок, усиленно прикрывая руками истерзанную голову. Бровер и тут не остановился, стал прохаживаться по рёбрам жертвы носками ботинок.

Пришлось друзьям оттаскивать разбушевавшегося Зайца по двум причинам: сам ослеплённый яростью он мог нанести слишком уж тяжёлые травмы, да и народ стал сбегаться к месту происшествия. А впереди обоих потоков мчались девушки: Клеопатра и Магдалена. И картину они увидели весьма красочную: восемь старших на два года ребят постанывая ворочаются на полу, а два первокурсника с явным усилием оттягивают в сторону самого тщедушного своего приятеля.

— Что здесь случилось?! — Клеопатра спросила таким строгим и громким голосом, что все на мгновение замерли. И только Тантоитан с огромными и честными глазами стал спешно отчитываться:

— Да мы вообще мимо проходили. Но видим Рома не в себе, повздорил слегка с ребятами. Вот, еле оттащили…

Само собой, что скандала избежать не удалось, слишком кровавым получилось побоище. Но после разборок и короткого дознания гораздо большее наказание понесли третьекурсники, как зачинщики и инициаторы. Тройке друзей тоже влепили по нескольку нарядов вне очереди, но разве подобным испугаешь бравых космических десантников?

Зато все остальные сослуживцы, прониклись с того времени уважительным отношением к дружным приятелям и не только усиленно думали перед любой конфронтацией, а и вообще старались не обострять отношений. А Магдалена, на одной из коротких вечеринок, так вообще стала с серьёзным видом дурачиться на эту тему. Причём обращалась она только в Клеопатре, словно кроме них двоих в кафе больше никого не существовало:

— Нет, ты только представляешь, какой мой Ромочка брутальный тип! Я теперь даже боюсь себе подыскать запасной вариант среди парней. Страшно! Он ведь не только их всех покалечит, так и меня не пощадит.

— А зачем подыскивать, наипрекраснейшая!? — стал растерянно лепетать Бровер, поглаживая девушку по локотку. — И что значит «запасной»? Твоему божественному телу мало моих поцелуев? Или я посвящаю тебе мало любовных сонетов, воспевающих твою неземную красоту?

— Да нет, сонетов как раз с излишком, на десятерых хватит. А вот кое-кто из сержантского состава, — она так и продолжала секретничать только с подругой, — Мне посоветовал с Бровером вообще не связываться. Ты представляешь, он настолько злопамятный и так скрупулёзно выполняет свои угрозы, что даже наши инструктора его побаиваться стали.

— Да что ты говоришь! — подыграла ей Клеопатра, подмаргивая остальным, притихшим приятелям. — Значит, это не только мне показалось, что он стал похож на маньяка!? Но я то ладно, тоже слабая девушка, а вот чем он инструкторов напугал?

— Про тот случай с капралом никак забыть не могут. Ромочка ведь на Хаитане во всеуслышание поклялся, что устроит Птице нечто страшное и грандиозное в отместку за издевательства и повсеместные отжимания. Вот после этих угроз, капрала и не стало! Зато теперь любой приказ в сторону моего Ромочки звучит так: "Курсант Бровер, не хотите ли парочку раз подтянуться на перекладине? Ну хотя бы, сколько сможете! Пожалуйста!"

После дружного хохота на всё кафе, Роман с апломбом воскликнул:

— Наглая ложь! Да меня только сегодня утром заставили двести раз отжаться и сто подтянуться! А на Хаитане мне просто некогда было приручать шуршонов.

— Но ведь капралу ты поклялся отомстить?

— Я собирался это сделать другим способом: стать до такой степени сильным как Танти или Гарольд, а потом отжиматься или приседать с таким видом, что вот-вот упаду. Птица особенно любил подобны моменты, когда я оставался обессиленный на полу: хихикал, оскорблял и унижал колкостями. А я бы всё отжимался, отжимался и отжимался… сутками! Пока бы его кондрашка не хватила!

— Отличная месть! — похвалил Гарольд друга, в сопровождении смеха привычно тыкая его кулаком под рёбра. — Да вот только ты станешь меня сильней лишь в одном случае: если получишь генеральские погоны, а я всё ещё буду капитаном или, в крайнем случае, подполковником. Вот тогда сможешь командовать: "Лечь, отжаться! Бежать, бояться!"

— Ладно, ладно! Ты у меня ещё эти слова припомнишь, когда будешь отжиматься носом в генеральские сапоги, — воскликнул Бровер, безуспешно пытаясь дать сдачи своему огромному товарищу. — Причём мне кажется, что ты к тому времени ещё и майором не станешь. И прозвище у тебя будет: "вечный капитан".

— Тоже неплохо, — отозвался и Тантоитан. — Имея друга генерала, любой капитан запросто устроится на тёплой и денежной штабной должности. Всех сложностей, что распить в генеральском кабинете раз в месяц бутылку, другую какого-нибудь ядрёного пойла. Ведь наверняка генералы ничего кроме спирта не пьют? А?

При этом он посмотрел на Клеопатру, и та сразу возмутилась:

— Я что, похожа на дочь генерала? Да ещё и последнего пьяницы?

— Да нет…, - задумался парень, и сразу уточнил: — Но ведь тебе нравится неразбавленный спирт? Ай!

Последнее восклицание вырвалось после удара пальцем по его бицепсу. Если раньше его любимая не могла достичь желаемого, молотя по данному месту кулаком, то в последнее время она навострилась делать это с помощью точечных ударов. Получалось болезненно и эффективно. Да и окружающим доставляло удовольствие видеть молодого командира отделения «битым». Что подтвердил своим смехом Гарри:

— Вот будешь знать, как благородных девушек спиртом спаивать! И, между прочим, все генералы пьют только коньяк. Самый достойный и божественный напиток.

— Фи! Какая гадость! — скривился мало пьющий Бровер. Чем Гарри сразу и воспользовался:

— Вот потому ты генералом никогда и не станешь!

— Ну, это мы ещё посмотрим! И очень скоро! — выпалил Роман, словно за поддержкой обращаясь к Магдалене. — Правда?

Девушка тогда только плечами пожала и перевела разговор на другую тему.

И вот сегодня, в последний день учёбы, эта тема неожиданно всплыла в совершенно ином ключе и с несколько странными акцентами.

Собирающий рюкзак Тантоитан, заметил что их «меньшой» товарищ сидит в бездействии на кровати и меланхолично теребит в руках протирочный кусок ткани.

— Эй! Ты чего разлёгся? Гарольд за тебя, что ли будет вещи складывать?

Гарри тоже воззрился на бездельничающего товарища:

— Заяц, может, ты заболел и морковку хочешь?

Порой школьные прозвища проскальзывали иногда в тесном кругу общения, но сейчас Бровер не обратил на это никакого внимания. Как-то грустно улыбнувшись, он вдруг признался:

— Тяжело мне с вами будет расставаться…

Оба товарища недоумённо переглянулись, уселись тоже и потребовали:

— Ну и чего ты на этот раз учудил?

— Рассказывай по-хорошему!

— Даже не знаю…, всё-таки подобные сведения не должны разглашаться кому попало…, - заметив что Гарольд стал многозначительно приподниматься, Роман махнул рукой: — Ладно, всё равно вам бы пришлось рассказать, иначе вы ни за что не поверите в моё странное исчезновение. Да ещё и вместе с Магдаленой.

Танти отрицательно помотал головой:

— Только не говори, что вы на пару собрались дезертировать.

— По большому счёту, такова и будет наша основная легенда. Помните, как я обещал обязательно что-нибудь придумать, лишь бы продолжить служить рядом Магдой?

— Было такое…

— И про желание дослужиться раньше всех до генерала не забыли?

— Тоже помним…

— Так вот я придумал как досрочно получить офицерское звание, да и потом получать внеочередное повышение вместе с моей девушкой. Магдалена со мной согласилась, и мы совместно подали рапорт с просьбой о переводе нас в разведку. Желательно внешнюю, там опасней и звания даются быстрей. Рапорт приняли, но до окончания первого курса сказали ответа и не будет. Сегодня курс окончен, так что мы с минуты на минуту ждём командировочное предписание. Вариантов много: нас могут сразу забрать в специальный центр по переподготовке, могут перевести в другое учебное заведение, могут чуть ли не сразу забросить в тыл потенциального врага, а могут… всё оставить как было. Но в любом случае они должны учитывать наше желание находиться вместе.

Оба его приятеля, переглянулись между собой, и Танти затянул слова известной песенки:

— "Было ей всего семнадцать, а ему…"

Далее в песне пелось про все двадцать пять, но Гарри грубо переделал:

— …А ему и того меньше! — а дальше продолжил тоном сказочника: — И расхотелось ему учиться, да возжелалось ему жениться! Да так — что спасу нет.

— Вам бы всё дурачиться…

— Да мы не дурачимся, — сразу стал серьёзным Танти, — Но ты хоть сам осознаёшь, насколько это ответственный шаг? И сам можешь оказаться неизвестно где, да ещё и девушку с собой потянешь.

— Можно подумать в джунглях Хаитана безопаснее, чем допустим житиё среди тех же сквоков.

— Я бы так не сказал…

— Вот и весь разговор. Да ты и сам говорил, что в разведке и сборе информации такому как я цены не будет. Вдобавок и Магдалена имеет уникальную память, все предметы сдала на отлично. Так что нам и карты в руки. На пару мы везде прорвёмся.

Друзья никак не могли поверить, что возможно они уже через час расстанутся со своим другом и, пожалуй, впервые за долгое пребывание лидером, Танти не знал что сказать. Появилось ощущение, что его просто бессовестно предали. Кажется такое чувство испытывал и Гарольд, потому что выглядел хмурым и разочарованным.

Словно по заказу, по внутреннему селектору объявили: "Курсанты Магдалена Шерех и Роман Бровер, срочно явиться к инспектору по кадрам!"

Вроде бы ничем не примечательное объявление, особенно в такой день. Если бы не признание, то и внимания на него не обратили. Вызывали чуть ли не всех в течении целого дня и куда угодно. Зато теперь всё воспринималось совсем иначе.

Естественно, что к кабинету делопроизводства поспешили втроём и уже издалека заметили, как за нужной дверью скрылась Магдалена

— Раньше меня успела! — поразился Бровер, ускоряя шаг и оглядываясь на друзей: — Ну и чего вы так приуныли? Мы ведь будем и в отпуска приезжать и по делам наведываться, да и до самой пенсии на такой хлопотной службе торчать не намерены… Ладно, ждите меня здесь.

Он скрылся за дверью, но уже через минуту с растерянным видом показался опять в коридоре. В руке он сжимал узкий клочок бумаги, на котором подскочившие приятели прочитали: "Оставаться на прежнем месте службы до особого распоряжения!"

— Как же так? — изумлялся Бровер. — Неужели все наши рапорты пропали впустую? Что же это такое творится? — он оглянулся: — Кстати, а где Магда? Ещё не выходила? Неужели её отправят на другое место службы?

Девушка появилась лишь через пять минут, сохраняя на лице непроницаемое, скорей даже равнодушное выражение:

— Чего вы тут бездельничаете? — Обратилась она к троице с высокомерием старослужащего. Но так как её знали преотлично, то не обратили на тон никакого внимания, а спросили конкретно о новом назначении. — Да, действительно получила, и вполне довольна своим переводом.

Холодный тон мог заморозить кого угодно, только не Бровера:

— Куда?! Отвечай немедленно, или я за себя не ручаюсь!

— А вот за угрозу будешь сегодня наказан! — пообещала Магдалена и грозно посмотрела на Танти: — Как стоишь? Смирно! Что за расхлябанность? Или ты не знал, что у тебя новый командир отделения?

— Как это? — в один голос спросили и Гарольд и Тантоитан. Тогда как дошлый Бровер высмотрел торчащий из кармана девушки уголок бумаги, ловко выдернул знакомую белую полоску, не менее ловко увернулся от удара женской ручкой и спешно прочитал вслух:

— Перевести на время практики на первый курс на общих основаниях.

— Отдай! Кто тебе разрешал брать?! — Магдалена сидела у Романа на плечах и пыталась вырвать тому короткие волосы.

Но тот так и рванул вместе с ношей в свою комнату. И уже там стали выяснять отношения все вчетвером. Прокатившаяся Магдалена продолжила говорить с повелительными нотками:

— Теперь я буду командовать вашим полным десятком! Обращаться ко мне можно госпожа младший сержант.

— У меня звание сержанта, — с иронией напомнил её Тантоитан.

— Зато у меня выслуга лет вдвое больше, чем у тебя, салага! Рядовой Бровер, вы будете подчиняться?

— Так точно, мэм, беспрекословно!

— Вот и отлично…

— Но только господину сержанту! Мэм!

— Ах ты…, - она попыталась поймать строптивого рядового, но тот ловко запрыгнул за спины своих товарищей и Танти ещё и руками расставленными прикрыл:

— Я не позволяю избивать моих подчинённых.

— Больно надо! Сам прибежит! — Магдалена по-хозяйски расселась на кровати Романа и соглашательски фыркнула: — Ладно, тогда я буду зам командира отделения.

— Никак не получится, эту должность занимает младший сержант Гарольд Стенеси.

— У-у-у, как у вас тут всё запущено, — продолжала дурачиться девушка, заметив как в открытую дверь заглядывает её подруга, — Наверняка тут у вас приятельские поблажки, родство, кумовство и злоупотребление властью Вон, вижу что у вас даже прислуга в комнату без стука врывается.

— Это ты про кого? — Клеопатра вошла внутрь и бесцеремонно расселась на кровати Тантоитана. — Я тут скорее как сторожевая собака. За ними всегда нужен глаз да глаз. Мне вот только что рассказали, что Бровер извозчиком устроился работать. Дай думаю и я покатаюсь.

— Денег не хватит, — буркнул Роман, подсаживаясь к своей девушке и переходя на просительный тон: — Хватит дурачиться! Скажи, что тебе инспектор сказал? — после короткого молчания, добавил: — Ребята уже в курсе.

— Болтун — находка для девчонок! — осудительно воскликнула его любимая.

— Ага, сама уже давно всё Клеопатре рассказала, — не остался он в долгу. — Говори! А то…, о, моя самая желанная…

Она сразу закрыла ему рот ладошкой:

— Так вот, командование наши рапорты приняло к сведению. Но для большей сработанности вначале решило соединить нас в единой практике в одном воинском подразделении. Тебя на второй курс — будет слишком бросаться в глаза, а меня можно немного и погонять по Хаитану. Именно так высказался инспектор. А во время последующего отпуска, нам и скажут куда дальше отправляться. Ты доволен?

— Всё что угодно, лишь бы с тобой! Моя серенада предрассветного сияния…

И замолчал, начиная лобызать протянутые пальчики. Тогда как Тантоитан не сдержал укора в адрес Клеопатры:

— Хорошо, конечно, что мы ещё почти два месяца вместе пробудем, но могла бы рассказать о готовящемся заговоре.

— Увы, не в моих правилах выдавать чужие тайны.

— Ничего, под пытками всё расскажешь.

— И как ты меня будешь пытать? — оживилась девушка.

— По методу Бровера: свяжу и начну шептать ласковые слова. Долго, очень долго…, а потом так и не поцелую.

— Какой ужас! — воскликнула в испуге Магдалена. — Да он у тебя садист!

— Вот видишь, а ты утверждала, что он добрый, — Клеопатра смахнула притворные слёзы, — Ладно, можешь меня пытать, даже не связывая, — и откинулась на подушку, — Приступай!

На повторную практику Тантоитан Парадорский получил полное, укомплектованное отделение из десяти бойцов. Вроде и мелочь, а приятно. Особенно рядовому Роману Броверу. Да и у его друзей появилась мысль, что всё может перемениться и будущие назначения придут совсем иными. Всё-таки расставаться с другом ой как не хотелось, по крайней мере, ещё два года они обязаны были провести вместе.

Глава двадцать вторая3589 год, 31-го мая, Оилтон, Дивизион

Маркиз Винселио Грок всегда любил посещать расположение Дивизиона. Ему здесь нравилось. Никакого разгильдяйства, отсутствие суетной беготни, каждое движение массы воинов выверено и естественно. Рослые, накачанные, с волевыми лицами, — бойцы смотрелись как на подбор. Даже если и попадались невысокого роста, то ладно скроенные, передвигающиеся, словно барсы и, несомненно, такие же опасные в бою. Правда и здесь во время движения переходили на бравый строевой шаг, когда приближались или проходили мимо старшего по званию.

Винселио имел уже звание генерала, но красоваться погонами и эполетами не любил. Ходил в лёгком, боевом скафандре внутренней оперативной службы и с неприкрытой головой. Но его отлично знали в лицо, поэтому любой воин Дивизиона лихо старался отдать честь всеми уважаемому и знаменитому человеку. Посторонние здесь не ходили, да и вообще в расположении Дивизиона могли позволить себе прогуливаться подобным образом всего несколько человек. И порой генерал Грок этим беззастенчиво пользовался.

Сейчас он стоял на обзорной трибуне огромного тренировочного зала и с завороженным удовольствием наблюдал за тренировкой сразу нескольких подразделений. Каждая группа воинов отрабатывала и обкатывала свой комплекс упражнений. Доводя в совместных спаррингах любой изучаемый удар или блок до автоматизма. Особенно Маркизу нравилась слаженность действий тренирующихся воинов под самой трибуной. Под руководством двух опытных наставников, отрабатывалось два новых, весьма оригинальных приёма атаки. Причём очень сложных приёмов. Для их выполнения наставники чуть ли не руках поднимали каждого бойца вверх, крутили его телом и давали подробную информацию о работе каждого мускула.

— Любуешься? — вдруг раздалось над самым ухом Грока, и неслышно подошедший Серджио Капочи встал рядом.

— Не угадал, — с некоторой досадой ответил маркиз, — Просто убиваю время в праздном ожидании местного командира.

А про себя подумал: "Старею! Даже не заметил, как он подкрался! И ведь весит, обормот, чуть ли не вдвое больше меня".

От взгляда Серджио не укрылась досада старого ветерана, но самодовольную улыбку он постарался скрыть за показательной гордостью:

— Ну как тебе мои ястребы?

— Неплохо, ребятки работают, неплохо. Особенно вот эти. Хотя в наше время подобные сальто-мортале считались привилегией цирковых акробатов.

— И нашёл же с чем сравнить, — обиделся командир Дивизиона. — Тогда уж, если продолжить аналогии, то твой отряд телохранителей слишком напоминает танцоров балета. — Обменявшись колкостью, оба воина улыбнулись, словно прошли положенный при встрече ритуал.

— А эти наставники мне знакомы, — кивнул Винселио на ближнюю группу.

— Ещё бы. Старая гвардия. Отыскал на Китланде и уговорил перебраться сюда. Всё равно наставников подобного уровня не хватает.

— И что же это они такое мудрёное изучают?

— Изобретатель этого приёма назвал несколько иначе, сложно и длинно, но мы переименовали в честь его имени и назвал «тан».

— Вроде наставники не имеют ничего похожего с этим названием.

— Верно. Приём придумал и разработал их ученик. Пожалуй, самый лучший из их карьеры. Между прочим — наш старый знакомый.

— Мне угадать с одного раза?

— Ха! Наверное и со ста не получится, — Серджио каким-то непонятным жестом потёр скулу. — Но если хочешь, можешь попытаться. — После беглого перечисления десятка имён, сжалился: — Ладно, угадать и в самом деле трудно: Тантоитан Парадорский.

— Хм! — брови маркиза поползли вверх, — Тот самый?

— Угу! Парень просто уникальный. И в последнее время, во мне растёт уверенность, что это именно он предотвратил нападение похитителей на интернат в Китланде.

— Ага! То есть он уже тогда умудрился спасти нашу обожаемую принцессу?

— Выходит, что да.

— Но как он там оказался? И с другой стороны, само его участие в подобной стычке бросает на него массу подозрений. Вполне возможен и такой вариант, о котором упоминал принц Януш: парнишка просто идеально сумел втереться в доверие и уже практически овладел самой большой ценностью Оилтонской империи.

— Очень сомневаюсь, хотя и совсем откидывать подобную версию не берусь, — признался Серджио. — Могу только сказать, что мы работаем в этом направлении и если в самое ближайшее время не раскроем эту тайну, то придётся Парадорского допрашивать. Вплоть, что не остановимся перед применением психотропных средств, а точнее домутила.

Винселио Грок озадаченно скривился:

— Надеюсь ты понимаешь всю деликатность положения: Патрисия нам не простит, если мы наделаем ошибок.

— Мне не в первой, — философски вздохнул командир Дивизиона. — А с другой стороны, мне и прощения просить не надо. Для блага и безопасности империи я десяток таких парадорских выпотрошу. Хотя сразу хочу признаться: в отношении этого конкретного парня рука у меня будет дрожать. Уже сейчас жалею, что мои личные симпатии могут помешать беспристрастному расследованию.

— Так ты что, лично с ним знаком? — поразился маркиз.

— Довелось часик пообщаться в Китланде в тот раз. Но я тогда даже представить себе не мог, что события пойдут таким чередом и в итоге он окажется настолько близким для Патрисии.

— Мне кажется, подобный итог тоже характеризует парня с положительной стороны. Не стала бы наша девочка так с ним сближаться, окажись он лицемерным негодяем или предателем.

— Ох, маркиз! — запричитал Серджио. — Если бы у каждого негодяя на лбу было написано кто он такой, то мы бы с тобой землю пахали или дома строили.

— Увы! — печально воскликнул Винселио. Но тут же встрепенулся и перешёл к основной теме их разговора: — Так что окончательно решил император?

— Так и не нашёл веского повода запретить поездку принца на Хаитан. В итоге через пять дней тот отправляется на одном из малых десантных фрегатов.

— Я так и предполагал, что Януш обязательно совместит поездку с пребыванием на Хаитане Патрисии. Кстати, она уже там?

— Сегодня утром прибыли в городок. Хотя допуск вынуждены будут подтверждать повторными «проходами» на симуляторах.

— Не слишком это их задержит. Но мне не нравится большая шумиха вокруг поездки принца, — закручинился начальник дворцовой стражи. — Слишком долго он собирался, слишком много людей могло об этом узнать, и как вывод: теперь придётся удваивать охрану. Со своей стороны я даю десяток самых лучших телохранителей. Придётся и тебе удвоить своих воинов.

— Сам понимаю. Да и настаиваю. Как бы там Януш не возражал в своей безрассудности, но прикрытие мы ему мощное обеспечим. Выделяю для этого двадцать бойцов. Должно хватить. А?

— Как по мне, то я бы боевой эсминец послал с принцем. Да только такой эскорт тоже никаких гарантий не даст, только внимание привлечёт. А вот сквоки меня волнуют. Там ведь до них совсем рядом.

— Да не совсем, и не рядом, — прорывающимся раздражением Серджио дал понять, что и ему подобная угроза доставляла опасения. — Да и чего этим горбатым может понадобиться на Хаитане? Они никогда к подземным джунглям интереса не испытывали, а пограничный сектор боевые станции в эти дни будут прикрывать с особым тщанием. Я распорядился.

— Ну если так, то давая тогда наших людей сведём на эти пять дней вместе и пусть отрабатывают совместные действия в самых различных ситуациях. Кстати, у тебя ведь в подвалах есть парочка действующих симуляторов с последними программами?

— В дивизионе есть всё! — гордо отчеканил главный куратор имперской безопасности. — Даже в удвоенных количествах, а конкретно шесть штук. Вдобавок, за последние месяцы, используя тот самый «проход» наших космодесантников первого курса, программу ещё больше усложнили. Потому как не пристало моим ястребам, появившись на Хаитане парочку недель просиживать на учебном полигоне в получении допуска. Их тогда любой салага уважать перестанет. А уж такой шустрик, как Парадорский — и подавно.

— Это хорошо, что ты такой предусмотрительный, — похвалил ветеран самого лучшего воина современности. — А вот моих бойцов поднатаскивать придётся.

— Поднатаскаем. Мы по большому счёту, из любой балерины достойного воина можем слепить.

Винселио Грок только хмыкнул и указал рукой вниз:

— И всё равно, лучше твоих акробатов, никто в цирке не выступит.

Глава двадцать третья3589 год, 1-го июня, Хаитан

Вторая боевая практика, началась чуть ли не с драки между молодыми космодесантниками. Настолько все желали получить допуск на охрану периметра самыми первыми. Ажиотажу и заинтересованности способствовали многочисленные пари, заключённые как между одинокими спорщиками, так и группами. Не последнюю роль в поднятии интереса сказало и наличие на первом курсе медалистов, которые все поголовно получили первые сержантские звания и повышенное денежное довольствие. Не слишком, конечно, повышенное, но важна сама суть подобных поощрений. В среде шестнадцати и восемнадцати летних людей, особенно желающих выделиться, стремление к росту во всём вполне уместно.

Пришлось применять власть и Тантоитану в подотчётном отделении, потому что первые из выделенных часов возжелали для себя все. Особенно девушки. Магдалена так вообще восклицала, с апломбом апеллируя в сторону Клеопатры:

— Лучше всего пусть парни и свои первые часы нам отдадут. Так и скажи своему Тантоитану. Он ведь такой добрый, такой добрый! И молчит — в знак согласия.

Причём действие происходило ранним утром, в одном из классов, в присутствии всего личного состава, что естественно дисциплину могло подорвать значительно. Но и ругаться Парадорскому с ними ох как не хотелось. Хорошо, хоть Гарольд рыкнул на расшумевшихся красавиц в своей излюбленной манере:

— Молчать! Раздеваться и строиться! — когда все притихли на момент, поглядывая на друга, выдал: — Некоторые считают, что у них доброе сердце, но на самом деле у них слабые нервы. Как следствие: один раз попустил, второй не настоял, и вот уже все подчинённые сели на голову и помахивают ножками. Танти, ты этого желаешь или поступишь по справедливости?

— Действительно, командир, — возмутился Граци. — Чем мы хуже женщин? Дискриминация получается!

После его слов спор разгорелся с новой силой. Причём теперь уже и Клеопатра настойчиво призывала своего любимого и словами и сердитыми взглядами к скорейшему решению вопроса в положительном для неё свете. Она, похоже, и сама надеялась в этот раз стать первой из первокурсников.

Тантоитан дождался, пока все выпустят пар, демонстративно посмотрел на часы и поднял ладонь кверху, призывая к тишине:

— Вы меня разочаровали. На мизерный, ничего не стоящий вопрос, потратили более чем полчаса времени. А всё почему? Понадеялся на вашу сознательность. Но как вижу, преждевременно. Хотя лучший и самый справедливый выход из положения сразу бы нашёл и ребёнок. К слову: уже через пять минут первая пара должна мчаться на полигон. Значит…

— Значит, мы уже пошли, — безапелляционно заявила Магдалена, цепляя Клеопатру за локоток.

— Младший сержант Шерех! — тихо, но довольно внушительно произнёс молодой командир. — В полученный за пререкания наряд отправитесь только после моего приказа!

— А что она такого сказала? — сразу попытался вступиться за свою богиню Роман.

— И пойдёте на камбуз скорей всего в паре с младшим сержантом Бровером! Раньше я и в самом деле склонялся разыграть первые часы между девушками, но за подобное поведение — никаких поблажек. Разыгрываем в жребий. Здесь десять кружков с номерами. Подходите в любом порядке и вытягивайте один жетон. Начали!

— Почему не одиннадцать? — нахмурилась Клеопатра.

— Как командир, имею право выбора. Поэтому пойду… самым последним.

Гарольд уже засовывал свою ручищу в мешок:

— Вдруг кто-то сделает «проход» раньше тебя?

— Тогда добровольно уступлю ему место командира отделения, — пообещал Танти. — Ну, пошевеливайтесь! У кого первые номера?

— У меня второй! — воскликнул Феликс.

— А у меня первый! — подпрыгнула от радости Лидия Шелди.

— На учебный полигон, бегом, марш! — скомандовал Тантоитан, и не глядя на остальных, повернулся к другу: — Гарри, запиши всех в список согласно полученному жребию! — И, не дожидаясь в ответ ворчливого "Сделаем!", вышел из помещения.

Почувствовав на себе несколько осудительных взглядов, Магдалена пожала плечами:

— Он что, шуток не понимает? Ребята, расслабьтесь! Мы ведь не на боевом «проходе». Тем более Танти и так бы сделал, как задумал раньше. — Глядя вслед выбегающей Клеопатре, крикнула: — Сильно там его не бей! — но посмеялась над своими словами в одиночестве. Теперь уже и Бровер нахмурившись, смотрел на стенку. — О-о! Ну если уже и мой Ромочка губки надул, значит я действительно не права. Отдавила любимый мозоль нашему храброму командиру. Поэтому прошу у всех прощения, добавляю себе ещё один наряд и стеная от горя и покаяния отправляюсь на камбуз чистить картошку. Если помру от голода и печали, буду считать, что вы меня простили. Прощайте!

Она тоже вышла, но дверь постаралась задвинуть с несколько чрезмерным рвением. Недолго думая и Бровер, положив свой жетон рядом листком расписания тренировок, побрёл следом за своей любимой девушкой. На что Бергман скорбно воскликнул:

— Нет повести печальнее на свете!

А его приятель Пилс поддержал:

— Когда не слушаются командира дети!

Клеопатра выскочила в коридор с твёрдой уверенностью, что сразу увидит спину своего парня. Но там оказалось пусто! Словно преследуемый космодесантник, в спринтерском рывке успел преодолеть расстояние до ближайшего поворота с левой стороны. Девушка тоже перешла на бег, не раздумывая и секунды, и когда достигла нового участка, заметила, как кто-то повернул за следующий поворот. Не целиком весь корпус заметила, а кусочек ноги и тень.

"Ах ты какой! — возмутилась она, ещё более ускоряясь, — Убежать от меня вздумал!"

Короткий отрезок она пронеслась словно вихрь, а дальше чуть не уткнулась по инерции в одного из сослуживцев:

— Эй! Тут Парадорский не пробегал?

— Да нет, — замер тот на месте, — А что случилось?

Но раздосадованная космодесантница уже развернулась и пошла обратно. Продолжая сердиться:

"Получается, что он спрятался? А где? До следующего поворота он бы ни за что не успел добежать, далеко. Значит, затаился в одном из ближайших помещений, сразу после того, как вышел. Ладно, сейчас просмотрим!"

Возле класса стояла парочка и Роман о чём-то сердито переговаривался с надменно улыбающейся Магдаленой.

— Танти не возвращался? — те отрицательно мотнули головами и удалились в другом направлении. — Вот шутник, всё равно ведь найду!

Она внимательно осмотрелась, быстро распределяя объекты для поиска: всего три двери: одна в ещё меньший класс, всего с несколькими столами: вторая в довольно внушительный агрегатный зал, где масса труб, корпусов и приборов давали много места для укрытия; и третья — в маленькую комнатку со служебным инвентарём.

Вот её девушка и подёргала первой. Закрыта! Заглянула в класс: несколько столов, пара этажерок с образцами, да два узких стеклянных шкафа. Укрыться тут негде. Значит, остаётся агрегатный зал. Но, уже сделав в него первый шаг, Клеопатра вдруг вспомнила, что комнатки со служебным инвентарём никогда не закрывают, и победно улыбнулась. Подошла, приложила ухо и прислушалась: обманчивая тишина. Девушка ударила носком ботинка по нижней части полотна:

— Ха! Попался, который брыкался! Кончай прятаться, выходи! — Никакой реакции в ответ. — Ладно, сам напросился!

После такой угрозы внимательно присмотрелась к замку: хлипкий и совершенно бессмысленный. Скорей всего установленный в полотно в момент производства самой двери. Достала шпильку из карманчика для подобной мелочи и попыталась открыть. Бесполезно. Тогда в ладонь привычно улёгся десантный нож и стала ковыряться им.

— Может помочь? — за спиной возвышался Гарольд, а из класса выходили остальные сослуживцы. — Что там у тебя?

— Да вот, дверь захлопнулась. Ударь разок.

— Так ведь замку тогда крышка.

— За мой счёт! — объявила Клеопатра, а про себя добавила: "Вернее — за счёт прячущегося!"

Гарри с полным спокойствием дождался, пока посмеивающиеся ребята скроются за поворотом, и резким, выверенным движением нанёс удар чуть ниже ручки. Замок тихо хрустнул и дверь слегка приоткрылась.

— Что-нибудь ещё? — с равнодушной меланхолией поинтересовался силач.

— Нет. Спасибо преогромное за помощь! Ты настоящий друг! — девушка дождалась пока добровольный помощник ушел, и с предвкушающим злорадством толкнула дверь. Затем не сдержала разочарованного фырканья: никого! Понятно, что в тесной каморке находилось два маленьких уборочных робота, куча всякой хозяйственной мелочи, а то и рухляди, но уж человеку там спрятаться было невозможно. За дверью — тоже пусто.

Замок, конечно жалко, да и оплатить ущерб придётся из стипендии курсанта, но теперь уже конкретно осталось только единственное место для поисков: агрегатный зал. Причём и азарт поиска утроился. Клеопатра понимала, что Тантоитан не столько обиделся, сколько желает подурачиться, спровоцировать разжигание спортивного интереса у своей подруги. И она себе дала слово, что обязательно доведёт поиск до логического конца.

Да только и в последнем помещении тщательный обыск ничего не дал. Зловредный командир отделения словно испарился. Чем расстроил свою подчинённую невероятно. Она с некоторым отупением побродила по коридору, и только вспомнив, что давно прозвучал сигнал к завтраку, понеслась в столовую. А там разозлилась ещё больше: объект её поисков преспокойно восседал за общим столом в обычном окружении и заканчивал свой завтрак. Мало того, когда и его любимая поставила поднос и уселась рядом, с искренним беспокойством поинтересовался:

— Где тебя носило? Я уже хотел отправляться на твои поиски. Гарри, правда, утверждает, что твоей милости вздумалось заняться уборкой коридора, но если мне память не изменяет, у тебя нет внеурочных нарядов.

— Память у тебя уникальная, — похвалила девушка, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу обиду и раздражение. — Бровер может позавидовать.

Тогда как про себя она лихорадочно рассуждала как поступить. Могло получиться, что никто не прятался и тогда она будет в глазах окружающих выглядеть как полная и недееспособная дура. Но и совсем не показать свой интерес было бы глупо:

— А ты куда пропал? Я вышла следом почти сразу, но даже тени твоей не рассмотрела.

— Как всегда: тренируюсь. Да и хотелось сбросить негативную энергию после бесполезного обсуждения. Поэтому вышел и сразу рванул изо всех сил направо.

— А-а-а…, - протянула девушка и отмежевалась от дальнейших вопросов поглощением завтрака. Но от её взгляда не укрылось, что Гарольд еле сдерживался от смеха, а Танти несколько раз переморгнулся с другом. Этого оказалось достаточно, чтобы понять: разыграли. Ещё и в неведении продолжают держать. Следовало перепроверить свои выводы и отыскать ошибку самостоятельно.

Что девушка и сделала сразу после завтрака. Причём теперь ей хватило всего десяти минут. С секундомером проверила время, пока она дошла до двери, потом почитала длину коридора ведущего вправо и сразу поняла, что и боевой робот с такой скоростью там не промчится. Третий коридор в другом направлении, тоже не давал ему шансов для побега. Следовательно, Танти таки спрятался. И вскоре ошибка в поиске вскрылась. Клеопатра более внимательно осмотрела маленький класс с несколькими столами и поняла, что лежащий под самой стеной человек с первого, беглого взгляда с высоты определённого роста, от двери не будет заметен. Что и следовало доказать.

Оставалось только удивляться умению парня так быстро сориентироваться. Ну а потом уже вырвать у него признание и потребовать объяснение. Или в другом порядке. Но всё равно своего командира девушка разыскала с решительным настроем в его комнате, где он находился в одиночестве, плотно закрыла за собой дверь, и сразу перешла к сути:

— Зачем ты спрятался?

— Ты о чём? — Танти попытался сделать огромные глаза, но при этом явно переигрывал.

— Хорошо, согласна я была утром несколько не права. — Она уселась рядом с ним на койку. — Но если я тебе укажу место, где ты спрятался, ты объяснишься?

— Несомненно!

Она назвала место, и после удовлетворённого и несколько озадаченного хмыканья, спросила:

— Так это была игра, или издевательство?

— Ни то, и ни другое. Это начало тренировочного курса, в котором вырабатывается наблюдательность, умение быстро сориентироваться на любой местности и навыки по маскировке в самом неожиданном месте. Вот методичка, — он достал из верхнего ящика тумбочки тонкую книжицу и протянул подруге, — Тебе предстоит первой её выучить и запомнить все условные сигналы, предваряющие как сам процесс укрытия, так и дальнейшие действия другой стороны при поиске.

— Где взял? — она стала бегло перелистывать страницы, — Только не говори, что это в общей программе, у нас там совсем другие методы и задачи.

— Я и не говорю. Это наш гениальный Бровер где-то откопал два экземпляра. Один он с Магдой штудирует, а второй наш. После тебя над ним начнёт работать Гарольд.

— Даже так? Неужели он начал уступать девушкам?

— Ага! От него дождёшься. Просто ты обязана такие навыки получить первой, и мне будет спокойней, и самой всегда пригодится. Как раз у нас будет парочка дней для этого и время между работой на симуляторах. Кстати, мы с тобой так личный спор и не заключили по поводу первенства. Или боишься?

Девушка задумалась, сжав губы и прикидывая свои шансы:

— Если рассуждать реально, то ты лучший и всё равно будешь первым…

— Значит боишься!

— Но с другой стороны, симуляторы и в самом деле могут давать некоторые сбои. Поэтому неплохой шанс у меня всё-таки остаётся.

— Ты ещё забыла о своём делании стать первой и о своих незаурядных способностях для этого.

— Не подлизывайся! На авантюры меня этим не подтолкнёшь. Но если ставки в споре будут соответственными, то я соглашусь. Разница должна быть один к десяти.

— Как это?

Изумился от такой несправедливости Тантоитан.

— У тебя шансов победить в десять раз больше. А если честно, то в сто раз. Поэтому если ты выигрываешь от меня, например, одну шоколадку, то в случае моей победы отдаёшь мне десять.

— Однако! Мне кажется, ты выбрала для себя не то училище, следовало идти в коммерческое. В самый раз для таких хитрых.

— Скорей в юридическое — для самых справедливых, — с гордостью возразила девушка. — Так как?

— Ладно. Чего ты хочешь?

— Только одного: в любой боевой или рабочей ситуации ты меня никогда не отправляешь в тылы или за спины товарищей. Только впереди, на самом ответственном участке.

— О-о-о…! — затянул парень. — Ты хоть соображаешь, чего возжелала? При чём здесь служба?

— Тогда выходит, что ты боишься! И не о чём спорить!

Но видно было, что Танти затеял идею со спором с определённым умыслом, потому что не стал артачиться, совершенно уверенный в собственной победе:

— Хорошо, принимаю. Но для себя я бы хотел два пункта…

— Не много ли?

— Выслушай вначале. Первое: ты перестаёшь спекулировать моей любовью. Потому что в последнее время, перед тем как поцеловаться, ты обязательно из меня что-нибудь да выпытываешь. А то и требуешь.

Клеопатра капризно фыркнула и улыбнулась:

— Можно подумать, что каждый раз затаскивая меня в укромное место, ты спрашиваешь моего разрешения на поцелуй. А всё остальное — обычные разговоры.

— Тем не менее. А второе: ты мне подробно рассказываешь всё о своём отце и брате.

— Хм! Об ты всё равно узнаешь в определённое время. Так что, зачем спешить?

— Меня очень беспокоит их отношение к тебе. Хоть у тебя есть крабер, тебе никто на него не звонит. Тебе не присылают ни подарков на праздники, ни открыток. Ты так и не рассказала мне, куда уходила во время отпуска в Старом Квартале. Да и вообще, как они могли такое допустить, чтобы такая прекрасная и утончённая девушка попала в училище космодесантников?

После такого перечня девушка явно обиделась:

— Ты так говоришь, будто здесь собрались одни отбросы общества! Да и дорогу в собственной жизни я выбираю сама. Отец с этим согласился, хотя брат возражал страшно. О дальних родственниках в Старом Квартале я тебе тоже расскажу когда сочту нужным, как мы и договаривались. Или ты уже забыл о своём согласии ждать?

— Могу и подождать, но обстоятельства меняются…

— Какие именно? — наступала Клеопатра. — Перед тем как завлечь меня в номер «Роки», ты соглашался на любые мои прихоти. А сейчас уже и обстоятельства поменялись?

— Да нет, как раз наоборот…, - Танти смутился и несколько растерялся. — Если ты не хочешь, имеешь полное право ничего не рассказывать. Просто мне хочется больше узнать и о тебе, и о твоей семье по причине одного предложения…

— Какого?

Он медленно набрал в грудь воздуха, сделал паузу, а потом выпалил:

— Давай поженимся!

Его любимая девушка не смогла скрыть счастливую улыбку, но отвечать стала с иронией и кокетством:

— Это хорошо, что ты поторопился, а то ещё день, два и окончательно перейдём в категорию престарелых. Какие уже в том возрасте могут быть свадьбы?

— Действительно, — продолжил парень разговор в шутливой форме. — Такому запоздалому поступку нет прощения.

— Да и материальные трудности потом нас лишили бы всякой вольности и свободы. Представь: дом, оплата счетов, гаражи, личные флайеры и хлопоты вокруг огромного сада. Я уже не упоминаю о красивом комплексе бассейнов, о которых ты по своей глупости когда-то мечтал. Это всё так утомляет и превращает в мещанина. Зато сейчас мы свободны от этого всего и обязательно успеем пожениться до того, как обрастём хотя бы несколькими чемоданами с личными вещами.

— Ты права! В данной ситуации нам даже постельное бельё покупать не придётся. А как мне жалко тех женщин, которые только тем и занимаются, что целый день думают, чем и как накормить возвращающегося вечером мужа. То ли дело у нас будет жизнь! Империя всем обеспечивает: кормит, одевает, пострелять бесплатно даёт, организовывает уникальные поездки в самые интересные места Галактики, ещё и сама доплачивает нам на карманные расходы. На развлечения в увольнительных хватает, вдобавок и капитал на счетах накапливается. Мечта любых молодожёнов!

Клеопатра теперь смотрела на Танти совсем по-другому: с сарказмом и недовольством. А полученной от него недавно книжицей с явным раздражением хлопала себя по ладони:

— Ты ещё забыл упомянуть всю прелесть раздельного проживания в отдельных казармах. Потому что по статистике, тридцать процентов всех семейных ссор как раз начинается в кровати.

— Кошмар! Что же ты раньше не предупредила! — с этими словами Тантоитан вскочил с кровати, подхватил свою любимую на руки и легко закружился с ней по комнате. — Тогда я буду всё время носить на руках. А во время похода, когда будет мешать оружие, ты станешь помогать мне отстреливаться, сидя в рюкзаке у меня за плечами. Но самое главное, принцесса, я счастлив, что ты согласилась.

Он попытался поцеловать девушку в губки, но та легко увернулась:

— Во-первых: я ещё не согласилась. А во-вторых: сделаю это только при выполнении нескольких обязательных условий.

— Ой! Ты меня пугаешь, — признался Танти, так и кружась, словно в вальсе по комнате. — Особенно слово «обязательных» настораживает.

— Не уверен в собственных силах? Или сомневаешься в чувствах?

— Полностью уверен! Поэтому сразу соглашаюсь на все твои условия. Ну…, почти на все. Потому что есть масса исключений.

— Ха! Тоже мне жених нашёлся! Какие ещё могут быть исключения?

— Например: я не согласен ждать свадьбы до той поры пока я стану генералом.

— Действительно, так ты можешь вообще не жениться.

— Отрицаю наш брак, если он у тебя состоится третьим или ещё большим по счёту.

— Слишком мудрёно выражаешься, — наморщилась Клеопатра. — Подробней.

— Я читал как-то любовный роман, так там героине одна пророчица нагадала, мол будешь счастлива лишь в третьем браке. Ну и героиня как можно быстрей постаралась два раза выйти замуж, и только потом вернулась к своему любимому. И представляешь, тот идиот её дождался. Но я так не смогу, сразу предупреждаю.

— Хм! А что, в этой истории есть рациональное зерно. Как ещё можно проверить истинные чувства любящего мужчины? Если дождался, значит и в самом деле души в ней не чаял. Вот она, настоящая любовь!

— Э-э? Ты что, серьёзно? Тогда давай и я, пару раз женюсь, для проверки твоего ко мне отношения.

— Пожалуйста, проверяй. Да только второй раз у тебя уже не получится жениться.

— С чего бы это? Я конечно не Гарольд, но и на меня девушки посматривают.

— А много ли мужчине надо, — Клеопатру стало укачивать, и она прикрыла глаза от удовольствия. — Лишь бы он умел громко смеяться и подмаргивать.

— Ну спасибо! Сравнила…

— Ты не женишься во второй раз по той причине, что ещё твоя первая жена останется вдовой. Ты ведь знаешь как у нас, космодесантников бывает: пуля полетела не туда и всё! Несчастный случай с летальным исходом.

— Да ты настоящая изверг! Разве так можно ревновать?

— Я не ревнивая, я просто очень меткая! И если не мне, то значит никому.

— Уговорила! Поэтому и предлагаю жениться сразу во время отпуска, после практики. После шестнадцати лет жизни, мы имеем полное право на создание семьи.

— Ты ещё не выслушал все мои условия…, - строго напомнила девушка, открывая глаза и глядя на парня с укором.

— Ну что с тобой поделаешь, — покряхтел Танти, — Выкладывай!

— А их всего два: мы должны вначале окончить училище, и своё согласие на наш брак должен дать мой отец и мой брат. Конечно, только после знакомства с тобой.

Тантоитан Парадорский так и замер на месте:

"Вроде бы ничего страшного: и два года я могу выждать, и её родственникам обязательно понравлюсь, но здесь ещё какая-то ловушка зарыта. Явно моя принцесса что-то недоговаривает. И пока Бровера ещё не забрали куда-нибудь в дальнюю разведку, надо будет мобилизовать все наши совместные силы для выяснения родственных связей Клеопатры. Уж очень странными в моём виртуальном воображении выглядят и её братик, и её папочка…"

Глава двадцать четвёртая3589 год, 11-го июня, Хаитан

При получении допуска во второй раз, практиканты вполне понятно показывали намного лучшие результаты. Опыта больше, старые навыки остались, да и кураж теперь при совершении «прохода» приходил намного быстрее. Именно поэтому уже через десять дней после прибытия на Хаитан, отделение Парадорского впервые провело вахту на внешнем контуре в полном составе. Накануне прошло лёгкое землетрясение, так что настрелялись вволю, израсходовав весь боезапас огнестрельного оружия как личный, так и расположенный в бронетранспортёре.

Когда вернулись под прикрытие основного купола, дежурящий в блокпосте офицер, не сдержался от похвалы:

— Молодцы! — молодой лейтенант сам только два года как окончил космодесантное училище, поэтому по праву гордился новыми боевыми кадрами. — Лихо вы сегодня с монстрами справились. Особенно когда волна этих тварей на ретрансляторные участки попёрла, наблюдать было одно загляденье.

— В тот момент вся заслуга принадлежала Лидии Шелди, — реально оценил общий успех Тантоитан, указывая на штатного водителя отделения. — Она считай добрую треть обезумевших хищников корпусом и колёсами передавила. Вся прозрачность пропала из-за этого.

Все непроизвольно посмотрели на крепкую боевую технику, которую роботы отмывали в углу ангара от толстого слоя слизи, крови и грязи. При очистке корпуса стали видны и некоторые повреждения, особенно на колёсах. Оставалось только поражаться, как местные чудовища умудрялись отрывать своими зубами внушительные куски самой лучшей, отражающей даже удары разрывных пуль резины.

Отделение уже построилось и собралось идти в оружейную, когда стало понятно, что офицеру не терпится поделиться ещё одной новостью:

— Постарайтесь навести идеальный порядок в своих комнатах…

— Всеобщая кампания чистоты? — улыбнулся командир отделения, — Или праздник, какой намечается?

— Может что и хуже, смотря как оценивать, — лейтенант стал говорить громче, чтобы все услышали каждое слово: — Сегодня к нам с неожиданным, рабочим визитом прибыл его высочество наследный принц империи Януш Ремминг. Побеседовал с руководством и командованием и отправился в научно-исследовательские лаборатории. Но перед этим ясно дал понять, что позже обязательно пройдётся по жилой части и познакомится с бытом как гражданских, так и военных лиц. Так что постарайтесь лишний раз подтвердить высокий авторитет нашего училища. Кстати, принц оказывается наслышан о вашем награждении медалями, значит, к вам заглянет обязательно.

Ребята возбуждённо стали переговариваться, обсуждая незаурядное событие. Ведь многие даже на фотографиях никогда не видели принца, а уж его отсутствие на любых официальных приемах было притчей во языцех. О Януше в народе сложилось мнение как о таинственном учёном, страшном затворнике и личности опасающейся покушений. Именно поэтому он нигде и не появляется. А тут вдруг прибыл на одну из окраинных планет Оилтонской империи, да ещё и грозился лично проверить житиё бравых курсантов. Событие из ряда вон выходящее.

Парадорского, всегда в первую очередь внимательно наблюдающего за своей любимой девушкой, весьма удивила одна деталь. Как только Клеопатра услышала новость о визите, в первый момент не смогла сдержать счастливую улыбку.

"Чего это она так обрадовалась? Неужели питает такое раболепное чувство перед членами императорской семьи? Или настолько одухотворённая патриотка? Ну принц, ну наследник…, но ведь он тоже обычный человек. Надо будет мне с ней обязательно на эту тему переговорить. Мягко, конечно, и деликатно…"

Когда подходили к своим комнатам, Танти распорядился:

— Постарайтесь и в самом деле навести идеальный порядок и просмотреть личную форму. Как раз полчаса, оставшиеся до ужина, должно хватить. Кровати не мять!

— Нам разрешено после смены отсыпаться как хотим, — напомнил Бровер, для которого всегда любые чины и титулы считались лишь пустым звуком.

— Ничего с тобой за пару часов не случится, — осадил его Гарольд. — Сегодня можешь лечь по общему отбою. Тем более что у тебя и так неотработанный наряд.

Друг напоминал, что Роману и сегодня не помешает часик, полтора после ужина поработать в библиотеке городка. Парадорский упросил помочь разыскать полную информацию на юные и детские годы Клеопатры Ланьо. Уж очень ему хотелось хоть что-то выяснить на тему: где находятся, чем занимаются отец и брат его любимой девушки. Понятно, что подобные изыскания проводились при полной конспирации. Броверу даже запретили в этом признаваться Магдалене, хотя он горячо и настойчиво советовал и её привлечь к разработкам. Нахваливал, что она самая лучшая, сообразительная и умеет неадекватно подойти в разгадке любого вопроса.

Танти пришлось пообещать, что если они сами не справятся с поиском, то уж тогда обязательно привлекут Магду в свои ряды. За прошедшую неделю гению инета прорваться сквозь завалы информационных потоков не удалось, но времени хватало, ведь не против врага данные выискивали.

Пока прибирались и наводили порядок, с инспекцией к свободным от дежурств курсантам нагрянули лишь старшие командиры практики. Причём массой инструкций засыпали именно отделение Парадорского. Видимо и в самом деле его высочество вознамерился познакомиться с самыми лучшими космодесантниками. Отделение Тантоитана собрали вместе и посоветовали и в дальнейшем находить в одном помещении. Затем дотошно проинформировали как себя вести в присутствии высокого гостя, что можно отвечать, а что нельзя. Хотя вся суть наущений сводилась только к одному:

— Представьте, что перед вами сам император.

Небольшое допущение не уходило далеко от истины. Все и так знали, что Януш Ремминг является официальным наследником и будущим императором. Так что честь и ответственность подобной встречи чувствовалась всеми.

Как на иголках провели ужин. Затем ещё полтора часа слонялись по своим комнатам, опасаясь притронуться к идеально заправленным кроватям. И только потом по внутренней селекторной связи прошелестело заранее обусловленное приказание-сигнал:

— Личному составу приготовиться к отбою!

Никогда раньше такого не объявляли, а значит, принц уже находится в жилом секторе городка. Так что ни о каком бесцельном шатании к тренировочному залу, саунам или бассейну не могло быть и речи. Даже личный туалет и посещение душевых откладывалось. Все с напряжением стояли в центре комнаты, поправляя специально к такому случаю прикреплённые медали, или бродили по периметру, но были готовы моментально построиться в одну шеренгу. Чтобы хоть немного разрядить напряжённую атмосферу ожидания, Танти только и успел, что успокоить раскрасневшуюся от волнения Клеопатру:

— Да не переживай ты так! Ведь не замуж выходишь.

А уже в следующий момент в комнату заскочил один из старших офицеров и залихватски рявкнул:

— Курсанты, построиться! Смирно!

Отделение выровнялось как на параде. Первым командир, затем самый высокий Гарольд, и замыкала шеренгу самая низкая ростом Клеопатра.

Януш Ремминг вошёл с выражением угрюмой сосредоточенности на лице. Высокий, нескладной худобы, с фигурой никогда не знавшей строевой выправки. Да и вообще в иной обстановке, его можно было принять за обычного, гражданского парня, вылитого гуманитария. Только старинных очков не хватало для полного сходства. Единственное, что его сразу и выгодно отличало от окружающих, так это повседневный скафандр производства концерна «Гратя». Одно из самых известных дочерних предприятий Доставки, «Гратя» производило уникальные и стойкие средства индивидуальной защиты, вживляя в них полуживые интеллекты искусственного мозга. Про цену таких скафандров даже не упоминали в рекламных проспектах, просто приводили краткий перечень достоинств и ссылались на небольшую, но поразительную таблицу сравнений прочности. То есть даже вот такой лёгкий, рассчитанный на применение в быту скафандр по своим характеристикам не уступал тяжеленному, боевому скафандру, которые порой использовали космодесантники на космических объектах с экстремальной средой обитания.

Наследный принц решил отбросить все общепринятые нормы отношений в подобных случаях. Потому что постояв с полминуты перед строем, обернулся к сопровождающим его лицам:

— Будьте добры, оставьте нас самих. Мы тут немного поболтаем в неофициальной обстановке. — Офицерам удалось внешне сохранить невозмутимость и они вышли. Но вот два телохранителя и два бойца Дивизиона, так и остались возле двери с каменными лицами. Януш следующую команду произнёс уже с нажимом: — Охрана тоже может прогуляться.

Когда и те покинули помещение, принц прошёл к голове строя. Бесцеремонно рассмотрел Тантоитана с ног до головы, а потом проговорил:

— Давно собирался на эту планету. А просматривая материал, наткнулся на запись вашего геройского «прохода». Не скрою, красивое получилось зрелище. Именно поэтому решил с вами познакомиться. Меня вы наверняка знаете, — он посмотрел вдоль строя, — А себя сейчас назовёте. Хотя не факт, что я вас сразу запомню. Итак, начнём с командира.

— Курсант Тантоитан Парадорский! — отчеканил молодой командир и с некоторой задержкой пожал протянутую вперёд руку. Подобный жест с особами императорской семьи вообще не практиковался ни на церемониях, ни на придворных балах. А уж тем более не ожидался в подобном месте.

— Парадорский…, Парадорский…, знакомая фамилия…, - Януш задумчиво замер после рукопожатия, а потом спросил: — Это не ваш родственник в прошлом веке стал лауреатом премии по неорганической химии?

— Никак нет, ваше высочество.

— А может, я путаю с ведущим первого канала?

— Не могу знать!

— Точно! У того фамилия Паландорский. Ну а ваши предки, чем занимались?

— Географические исследования, преподавание.

— То есть пристрастия к воинской службе они не испытывали?

Танти опять замешкался с ответом:

— Кажется нет, ваше высочество.

— А что тогда вас призвало под боевые знамёна Оилтонской империи? — так и не отходил принц.

— Желание всегда и везде защищать империю от любого врага!

— Похвально, похвально…, ваше физическое и боевое совершенство поражает. — следующий вопрос ошарашил всех: — Ну а на личную жизнь времени хватает?

— Извините, ваше высочество, не понял вопроса.

— Ну, там девушка, свидания…

Совершенно непроизвольно Тантоитан покраснел до корней волос, и ему стало жарко. Свои отношения с Клеопатрой он ни от кого не скрывал, но сейчас лихорадочно пытался сообразить, что ответить. Скажет, что есть время и на девушку и на свидания, принц потом может использовать это для давления на начальство училища. Мол, не кузница боевых кадров, а пансион благородных девиц. А ответить расплывчато — потом совесть заест. Любовь предавать не хотелось даже единым словом. Поэтому ответил:

— Девушка есть, ваше высочество, а вот времени на свидания явно не хватает.

— Хм! — не стал скрывать своего удивления Януш Ремминг. — Сразу чувствуется отличник боевой подготовки, везде успел. Может вы уже и предложение своей девушке сделали?

Лицо у Тантоитана окаменело, а голос стал хриплым:

— Так точно, сделал!

— О! Даже так? И зачем же так спешить в таком юном возрасте?

— Ваше высочество, мы любим друг друга, и нам нет никакого смысла ждать.

— Браво! Тогда у меня больше к вам, Парадорский, вопросов нет. — Януш сделал шаг вправо, поднимая голову и рассматривая Гарольда с явным уважением. Танти тоже шагнул вперёд и повернулся, начиная представление подчинённых, как и положено по уставу:

— Курсант Гарольд Стенеси!

Принц и дальше пожимал каждому воину руку, и задавал пару, тройку ничего не значащих вопросов. Так и дошли до конца строя.

— Курсант Клеопатра Ланьо!

Януш Ремминг смешно покивал головой, скептически рассматривая рост девушки, и всем своим видом показывая, что таким курсантам здесь не место. Но вслух спросил:

— Чудесное имя! В честь кого вас так назвали?

— В честь великой царицы с планеты Земля! — с вызовом ответила замыкающая. Причём Танти прекрасно увидел, что его любимая изо всех сил сдерживает рвущееся из неё раздражение. В то время как на щеках у принца заиграли подозрительные ямочки:

— Ну и как, Клеопатра, у вас есть какие-то жалобы или пожелания?

— Никак нет, ваше высочество!

— И никаких инцидентов? Никто не обижает?

— Здесь я чувствую себя более защищенной, чем в окружении своих родственников! — несколько грубовато ответила Клеопатра. — На службе тоже порой погибают, но здесь это оправданно тяготами и лишениями воинской службы. Да и гибнет гораздо меньше, чем гражданского населения при катастрофах или террористических актах.

Кажется, подобный ответ лишил наследного принца всякого желания продолжать общение. Он с расстроенным видом вернулся на середину комнаты и попрощался с отделением:

— Благодарю за беседу и службу! Всего хорошего! Можете отдыхать!

Дождавшись, пока одиннадцать глоток синхронно исторгли положенные уставом слова, Януш Ремминг напоследок улыбнулся и вышел из комнаты.

И вот тогда все дружно расслабились и выдохнули. Потом начался обмен мнениями. Разве что всезнайка Бровер сразу подступил с претензиями к Клеопатре:

— Ну и зачем ты осмелилась принцу про теракты напоминать? У него ведь мать погибла именно при покушении.

— Знаю! Ну а чего он со своими глупыми вопросами пристаёт? Занимается своей наукой, вот пусть и не лезет в боевую подготовку воинов. А особенно в из личную жизнь. Без него разберутся!

На что Лидия Шелди с круглыми от восторга глазищами воскликнула:

— Ну как ты так могла?! Это же принц! Он вообще имеет право любой вопрос задавать, а ты должна отвечать без промедления.

— Ой! Подумаешь, принц! — фыркнула девушка, искоса поглядывая на своего парня. — Не титул красит человека.

— Это верно, — Магдалена подскочила к подруге сзади, обхватила руками и горячо, но так чтобы слышали все, зашептала в ухо: — Но почему ты никому не призналась, что наш Парадорский сделал тебе предложение?

Клеопатра в некотором смущении постаралась вырваться из объятий:

— Потому что мы ещё ничего окончательно не решили. И почему это он «ваш»?

— Да потому что он наш командир отделения, а не только твой, — с некоторой язвительностью ответила Магда.

А дальше обсуждение перешло уже только на личность самого наследного принца.

Гарольд первый вспомнил, что уже давно пора ложиться:

— А спать мы сегодня будем?

— Всё! Прекратили разговоры и разбежались по своим норкам! — Танти первый, с некоторым сожалением откинул идеально уложенное одеяло. — А то вдруг принц именно с нами завтра отправится в подземелья, а вы будете там ползать, словно сонные мухи.

Правда, когда все стали расходиться, словно невзначай вышел следом за Клеопатрой и вернулся в комнату позже всех. С довольной улыбкой погасил свет и уже темноте услышал шёпот Романа:

— Мне показалось, что принц отнёсся к тебе с явным предубеждением.

А с другой стороны зашептал Гарольд:

— Но будет гораздо хуже, если он взъестся на Клеопатру. И ростом она ему не показалась, и грубила…

— Да ладно вам, ребята, — благодушно ответил Парадорский. — Больно нужны наши мелкие личности для такой фигуры как он. Наверняка уже и забыл о наших ответах и дрыхнет без задних ног.

Но после подъёма, застилая постель, он решил срочно поделиться опасениями друзей со своей любимой. Вскочил в тренировочные брюки, схватил полотенце, как будто собрался в бассейн, да и выскочил из комнаты. Да вот только Клеопатры уже на месте не оказалось.

— Тоже с полотенцем в бассейн умчалась, господин сержант! — подобострастно доложила выглянувшая в коридор Магдалена.

Пришлось искать по указанному адресу. Как ни странно, среди совершающих интенсивные утренние заплывы, девушки не оказалось. Значит она в одном из маленьких тренажёрных залов. Они там и сами любили прятаться для интимных свиданий, да и Клеопатра порой там таилась для разговора с кем-то по личному краберу.

Танти сразу приблизился к нужной двери, но прежде чем открыть, приложился ухом в щели и услышал, как знакомый женский голос кому-то строго выговаривает:

— …В тот момент ты выглядел как бездарный артист дешёвого водевиля! Тебе за такое поведение по голове настучать надо!..Что?…Да я всегда такая была! И в училище только стала более справедливой…Сам ты грубый и бесчувственный!

Тантоитану стало так интересно, что он слишком приналёг на дверь, та приоткрылась и оттолкнула прислонённый к ней в опасном равновесии стул. Довольно ловкий трюк для упреждения о неожиданном соглядатае, и вполне естественно, что после грохота наступила полная тишина.

— Курсант Ланьо! — тихим баском проговорил Танти, заходя внутрь. — Вы там?

— Где же мне быть! — она вышла из дальнего угла, где видимо находилась, присевши за матами, и с деловым видом стала докладывать: — Господин сержант, спрятаться не удалось. Признаю поражение.

— Кончай дурачиться. Лучше признавайся, кого это ты так ругала?

Она с сомнением вздохнула, но скрывать, всё-таки не стала:

— Брата! Ведёт себя словно невоспитанный хам. Даже стыдно за него…

— Он тебя обидел?

— Да нет… Это он с отцом вчера поругался. И что больше всего неприятно, только себя считает правым. Мнение остальных для него — пустой звук. А когда я его начинаю припирать фактами, он сразу в противовес заявляет, что нас тут в училище только и учат грубости при решении любого вопроса. Ну ничего, он у меня когда-нибудь всё равно получит по ушам!

— Успокойся! — Танти притянул девушку к себе. — Ты так сердишься, словно он тебя в детстве постоянно поколачивал, а ты всегда мечтала дать ему сдачи.

— Только этого в нашей семье не хватало! — она чуть ли не обиделась от таких предположений. — Он наоборот меня обожает и всегда с меня пылинки сдувал. Да и я его люблю. Но в последнее время он стал такой вредный и противный, что сил моих не хватает с ним бороться. То я не так решила, то не туда пошла учиться, то ему…, она оборвала себя на полуслове, чуть о чём-то не проговорившись. Но от этого рассердилась только больше. — Вообще не хочу вспоминать! Ты чего меня искал?

— Да я тут про принца всё думаю. Ребята говорят, что он может оказаться слишком злопамятным. Так что, мало ли…

— Ты за меня переживаешь? Зря! Если понадобится, я императору на этого принца пожалуюсь. Пусть только попробует!..

— Ой! — Отпрянул Тантоитан, пряча улыбку, — У тебя такой вид и убеждённость, что и на самого императора рапорт написать не постесняешься.

— Запросто! Что так уставился? Не веришь?

— Верю! И не уставился — а любуюсь! Ладно, пошли поплаваем наперегонки. Может хоть сегодня тебе удастся выиграть мой поцелуй.

— А если проиграю?

— Тогда поцелуй — с тебя!

Девушка возмущённо отбросила от себя его руку:

— Какой хитрый! Прямо хоть вообще в бассейн с тобой не ходи.

— Ну, тогда последует жестокое, но справедливое наказание! — Танти показал зубы в хищном оскале, — И по приказу командира отделения, будешь целовать меня раз двести.

— Ой! Как это я забыла пожаловаться принцу на неуставные отношения в твоём отделении?

— Ничего, он скорей всего не на один день приехал. Ещё пожалуешься…, если из внеочередных нарядов вырвешься.

Словно в подтверждение его слов, когда отделение опять заступило на смену в блокпосте, произошла вторая встреча с высоким гостем. Не успели ребята усесться у обзорных экранов и расслабиться, как показалось вначале пять бойцов Дивизиона, затем всё высокое начальство городка, потом ещё десяток полностью экипированных воинов, а потом и сам принц с пятью готовыми в поход телохранителями.

Сохраняя пафосное, скорей даже надменное выражение на лице, Януш Ремминг обошёл всю линию экранов, замер возле Парадорского и спросил:

— Как обстановка за периметром?

— Стабильная, ваше высочество. — Раз вопрос задали самому младшему командиру, то ему и отвечать: — За ночь и нынешнее утро подземные толчки не повторялись и большинство местных хищников в последние десять часов покинули поверхность.

— Значит, мы можем безопасно выехать за периметр?

— Так точно!

— Тогда командуйте, Парадорский. Я со своим сопровождением проедусь на вашей машине. Дадим круг по окрестностям, а потом постараемся спуститься в знакомые вам подземелья. Хочу посмотреть на то самое ущелье Мечта Малеха.

— Есть! — Тантоитан видел, как командование кривится, но возражать такому решению наследника престола не смеет. — Отделение, на выезд!

Через минуту бронетранспортёр оказался забит до предела. Всё-таки пятнадцать шкафов из Дивизиона и пять не меньших по размерам личных телохранителей — это не двадцать курсантов пусть и космодесантного училища. Да и вооружена свита принца оказалась несравненно лучше. Чего только стоили шесть тяжёлых игломётов, которые висели на груди у самых опытных, если судить по возрасту, бойцов. Только один магазин этого смертельного оружия, вмещал полторы тысячи реактивных игл длиной в три сантиметра и толщиной в шесть миллиметров. Причём иглы могли быть любого воздействия: от разрывных, до нервно-паралитических. Все остальные воины красовались автоматами «шершень», лишь немногим уступающие по боевой эффективности игломётам, ну и остального стандартного оружия хватало.

Оставалось только смотреть, да вздыхать с завистью. С такой мощью и на глубины пробраться — не проблема. О чём видимо и подумала Клеопатра, подняв руку и уставившись на сидящего, на самом удобном месте принца. Субординация и инструкции считались нарушенными, поэтому один из воинов Дивизиона, выделяющийся смуглой кожей, грозно шевельнулся и коротко бросил:

— Девочка, остынь!

Понятно, в Дивизионе вообще не было бойцов по чину младше лейтенанта. Хоть и без всяких знаков различия, но можно было догадаться, что вмешавшийся офицер имеет звание не ниже капитанского. Так что условное командование какого-то юного курсанта, в данном средстве передвижения можно было теоретически не учитывать. Если вообще не расхохотаться после распоряжения принца командовать о выезде именно Парадорскому.

Тем не менее, Януш заметил поднятую руку ещё до того, как та опустилась. Проявляя при этом поразительную память:

— Кажется, курсант Ланьо? — и разрешил: — Говорите!

— Ваше высочество, с таким оружием как игломёты, можно пройти и глубже чем шесть километров.

— Да? — наследник престола перевёл взгляд на того самого смуглого воина Дивизиона. — Такое и в самом деле возможно?

Ответ последовал чёткий и без тени лишней бравады:

— Если поступит приказ, то мы Хаитан насквозь пройдём.

Разве что он сделал еле заметное ударение на слове «мы». Мол, кто таким соплякам доверит подобное оружие? Оно действительно считалось унифицированным, дорогущим и производящимся только на заводах Доставки. Во всей Оилтонской империи игломётов насчитывалось ничтожно мало и они стояли на строжайшем учёте. Куда уж их было раздавать незадачливым исследователям, или безалаберным геологам. Не говоря уже о самонадеянных курсантах общевойсковых училищ.

Но с другой стороны, Януша Ремминга совсем не интересовали материальные затраты, если дело того будет стоить. И он довольно громко произнёс:

— Если на планете есть полезные нам тайны, то с самым модернизированным и современным оружием проблем не будет. Вы это хотели услышать, курсант Ланьо?

— Так точно, ваше высочество! — отчеканила Клеопатра и победно глянула на Тантоитана. Словно напоминая о возможной жалобе об неуставных отношениях. Тому ничего больше не оставалось, как спросить у Романа Бровера, который имел наилучший обзор из башенки:

— Стрелок, как обстановка?

— Из крупных монстров — никого. Только мелочь, на которую и патроны тратить не стоит. Да и ведут они себя сегодня, совсем не агрессивно. Вот вчера тут что творилось!..

И опять встрял смуглый воин с игломётом. Но на этот раз обратился прямо к командиру отделения:

— Парадорский! Обучите личный состав делать краткие и правильные доклады!

Стоило только посмотреть и полюбоваться как после этого два воина схлестнулись взглядами. Причём молодой нисколько не уступал в напоре, презрении и наглости опытному ветерану. Чуть воздух между ними не задымился. Ветеран показал своё раздражение первым:

— Ты что, не расслышал замечание?

Тантоитан вначале показал свой хищный оскал, которым он ещё в детстве научился пугать противников, а потом ровно заговорил:

— В данном транспорте командую я. Поэтому замечания мне может делать лишь его высочество. А вы кто такой?

Один из воинов Дивизиона хрюкнул, словно давясь смехом. Второй неожиданно закашлялся, ещё несколько завозилось, словно меня неудобную затёкшую позу. Уже только по этим действиям можно было догадаться об их реакции на происходящее. Остальные курсанты притихли как мыши, разве что Клеопатра заметно побледнела. Сам Януш Ремминг с некоторым удовлетворением почесал кончик носа, облизал губы и с явным интересом приготовился ждать продолжения диалога. Кажется предстоящий скандал ему нравился.

Тогда как смуглый воин потемнел лицом ещё больше. Только в крайнем случае ему разрешалось без отдельного разрешения охраняемой особы называть своё звание и пользоваться своими наивысшими боевыми прерогативами. Подобным "крайним случаем" и не пахло. Ситуация простейшая, бытовая, командир отделения видит перед собой вооружённого воина из свиты телохранителей и конечно же не обязан знать ни звание, ни имя этого воина. По уставу ему и в самом деле достаточно приказа наследника престола распоряжаться в данном выезде и дальнейшем проходе. А то, что он обязан догадаться что перед ним капитан, или пусть даже майор, никого в принципе не волнует. Догадается, и не будет вступать в пререкания — избежит скорей всего крупных неприятностей в дальнейшей службе. Не догадается, его личное горе. Но…, и на такую «ошибку» он имеет полное моральное право. Всё зависит от его выбора, настроения и ситуации.

Так, по крайней мере, размышлял боец Дивизиона с каменевшим смуглым лицом. Хорошо размышлял, усиленно. Костяшки пальцев побелели на прикладе игломёта. Но не мог он знать, что настроение у Парадорского самое прескверное, и вызвано оно в первую очередь пренебрежительным обращением к его любимой девушке: "Девочка, остынь!"

"Тоже мне кусок льда отыскался! — кипел парень, ожидая любого неуставного слова в свой адрес и намереваясь сразу ответить нужным экстрактом из общевойскового устава. — Ну! Чего замолчал? Рявкни! Крикни! Поругайся! А уж тогда я тебе натыкаю правильных выражений о субординации и занимаемой должности!"

Кажется, последние мысли у него явственно прочитались на лице, Потому что смуглокожий, не стал накалять обстановку. Мало того, он ещё и улыбнуться сумел, показывая глубокий опыт и намекая на скорые разборки в несколько иной атмосфере. Зато вслух он сказал, не особо скрывая издёвку и ёрничество:

— Извините, командир. Погорячился. Мне и в самом деле не стоило вмешиваться.

Все расслабились. Наследный принц разочарованно выдохнул. А потом вновь уставился на проплывающий за прозрачным бортом пейзаж. Словно по заказу из низкой заросли выскочило сразу две образины и скачками понеслись на транспорт. Короткая очередь недремлющего Романа Бровера и две туши так и рухнули с копыт, не сделав последнего прыжка. Но зато высокий гость планеты так и заёрзал на месте, провожая взглядом дёргающиеся в конвульсиях туши. И совершенно неожиданно спросил:

— Курсант Ланьо, вы хорошо разбираетесь в местной живности?

— Отлично, ваше высочество!

— Тогда пересаживайтесь рядом со мной и будете мне о каждом монстре рассказывать. — Когда девушка ловко пересела, продолжил: — Кого это ваш меткий Бровер только что подстрелил?

Даже у Парадорского чуток начала опускаться челюсть от удивления: да принц запомнил всех в отделении поголовно! Вот только неизвестно, плохо это или здорово.

— Оба монстра относятся к виду кенгозверей, — тем временем стала рассказывать Клеопатра. — Так называемые кенгоплюи. На поверхности появляются очень редко, в основном обитают на глубинах более трёх километров. Но очень опасны своим жидким ядом. Рекомендуется уничтожать на дальней дистанции.

— Как интересно…, - протянул принц и обратился к командиру отделения. — Когда начнём спускаться в подземелья, пусть Клеопатра будет возле меня и поработает немножко гидом.

— Как скажете, ваше высочество! — отчеканил тот. Ему подобная ситуация только играла на руку: в кольце телохранителей меньше будет переживать за любимую.

Зато та самая любимая стала хмурить брови и набирать воздуха для возражения. Сама ведь только недавно ругалась с Тантоитаном и предупреждала, чтобы он её не прятал в тылы и за спины товарищей. Из середины такого внушительного отряда опять даже пострелять, скорее всего, не получится. Но наткнувшись на злорадный взгляд смуглого воина Дивизиона, вспомнила о недавнем инциденте и подавила готовое вырваться раздражение. Тем более, если уже разбираться до конца, то это не Парадорский её приставил к принцу, а тот сам потребовал для себя персонального гида.

Но не использовать создавшуюся ситуацию в выгодном для себя свете, Клеопатра не преминула. Внутренне усмехнувшись, она сделала вид, что усаживается удобнее и придвинулась к Янушу Реммингу вплотную, добавила в свой голос нежные обертоны, которые позволяла лишь в минуты интимной близости с Тантоитаном и приступила к выполнению возложенных на неё обязанностей. Про флору и фауну Хаитана она рассказывала с таким увлечением и старанием, что все поневоле заслушались. Даже Роман Бровер, гораздо больший знаток по теории местных реалий одобрительно кивал головой.

Пожалуй только Танти старался не смотреть в сторону экскурсовода, но взгляд сам непроизвольно возвращался к ней постоянно. А один раз так и замер: его девушка увидела в стороне один из одиночных, но весьма интересных экземпляров кенгозверя и ухватила принца за руку:

— Вон там, кенгорой! Мы ещё и сами этого крота живьём не видели.

Возникшее в душе Парадорского недовольство стало резким до невозможности. И только после продолжительного размышления, он понял что дико и непроизвольно ревнует. Особенно это стало ясно, когда присмотрелся к выражению лица Лидии Шелди. Его подчинённая смотрела на принца с раболепным восторгом, а на Клеопатру Ланьо со страшной, совершенно нескрываемой завистью. Пришло понимание, что большинство женщин отдали бы всё на свете, чтобы в данный момент оказаться рядом с наследником престола великой Оилтонской Империи. Да ещё и касаться его вот так, словно невзначай, руками.

Глава двадцать пятая3589 год, 11-го июня, граница, планетоид Колпи

Само понятие о границе в великом Космосе — весьма расплывчатое и не поддаётся каким-то строгим определениям. А особенно линиям шириной в сотню метров. Да что там метры, тысячи, миллионы километров считаются ничейной, нейтральной полосой. Естественно, что в Союзе Разума уже давно составили и свод законов о пограничных размежеваниях, и ещё более многочисленный комплекс мер по урегулированию возникающих на границах спорных вопросов. Но порой, и эти строгие законы оказываются бессильны при постоянно смещающихся, относительно друг друга, планетных системах.

Например, закрепили за одним государством крупный астероид в таком-то секторе, а он за пару, тройку сотен лет уже умчался на другую территорию. Вот уже и спор. А если астероид ещё и полон полезных, а то и редкостных ископаемых — то и повод для вооружённого конфликта. Хотя и для подобных случаев имелся в своде законов выход из положения: подобные «блуждающие» объекты, после пересечения определенной точки пространства, переходили под юрисдикцию нового владельца. Вся трудность заключалась только в одном: вовремя отыскать ту самую точку среди постоянно меняющихся координат.

К подобным спорным объектам в последнее время можно было отнести и огромный, как его называли, «блуждающий» планетоид Колпи. По размеру он имел наивысшую, десятую категорию и вот по гипотетической пользе едва дотягивал до половины процента возможной рентабельности. То есть голая скала без видимого вкрапления металлов, без воспоминаний об атмосфере и без единого осколка смёрзшегося льда. По этой причине на эту глыбу Оилтонская империя не желала предъявлять свои права ещё неизвестно, сколько длинное время. Зато агрессивные соседи уже давно и конкретно создавали на Колпи неприступную, пожалуй, самую мощную во всём своём космическом пограничье военную базу.

Во время последнего столкновения с империей, все объекты, находившееся на поверхности, были уничтожены кварковыми бомбами. Тогдашний император не стал церемониться с пиратами, выжигая лишь одно воспоминание о преступниках. Но с тех самых пор сквоки учли свои предыдущие упущения в обороне. К данному времени проходчики зарылись на такие глубины, что военные уже обживали самый центр планетоида. Оставив на поверхности лишь несколько космодромов, да и то маскируя их самым тщательным образом. В далеко идущих стратегических планах руководителей Второй Республики, Колпи занимал важнейшее место.

Поэтому военный атташе королевства Пиклия, был поражён приглашением посетить планетоид с рабочим, дружеским визитом, переходящим в постоянное пребывание на срок до "окончательного выяснения диспропорции сил". Так несколько туманно договорились между собой новые союзники. Правда вначале, сквоки возжелали пригласить на эту встречу второе лицо в иерархии его величества Моуса Пелдорно, но так как граф Де Ло Кле оказался катастрофически занят, военные генералы республики согласились на переговоры с военным атташе. Ведь про увиденную мощь он и так со всеми подробностями расскажет своим непосредственным шефам. Правда о свободных докладах в Пиклию и речи не шло, сразу оговорили жёсткий контроль за каждым словом при использовании вручаемого на короткое время крабера. То есть атташе сразу соглашался на добровольное заточение, но зато с удобной возможностью в будущем конкретно влиять на согласованность совместных военных действий.

А рассказывать было про что. Гигантские, многокилометровые пространства, разделённые между собой герметическими переборками, оказались заполнены современными космическими кораблями, массой штурмовой и десантной космической техники, горами складированного оружия, обмундирования и стратегическими запасами продуктов. Нельзя сказать, что в недрах планетоида накопилось достаточно сил чтобы пошатнуть основательно обороноспособность Оилтонской империи, но уже сама конвертация таких огромных финансовых средств, техники и человеческих усилий, представляла собой солидную заявку сквоков вести войну до победного конца.

Тем более, если у них и в других местах аккумулируются подобные силы вторжения. Не говоря уже о каком-то тайном оружии и своевременной помощи со стороны Пиклии. Обе стороны понимали, что чем неожиданный и синхронный получится удар с нескольких направлений, тем больше шансов добиться окончательных успехов в достижении поставленных целей.

Конечно, обе стороны прекрасно понимали, что их союзник преследует и какие-то свои, особенные цели при агрессии на империю. Вон, совсем недавно президент республики вообще не хотел вступать в союз с Пиклией, без всяких недомолвок утверждая, что и сами справятся с Оилтоном. Так что в будущем обязательно отыщутся некоторые разногласия при делёжке огромного пирога, но в данный момент командование космического флота решило несколько расширить как взаимодействие при обмене ценной информацией, так и координацию действий при проведении планируемых диверсий. Вот именно для этой цели и пригласили атташе для постоянного проживания на пленетоиде.

Показав гостю лишь небольшую часть выстроенных в толще Колпи ангаров, командир базы, моложавый генерал, пригласил коллегу на торжественный ужин в его честь. Но судя по тому, что кроме них двоих за стол уселся лишь седой полковник, заместитель по внешней разведке, встреча скорей напоминала деловое совещание, чем дружескую и ни к чему не обязывающую попойку. Да командир базы, усаживаясь на стул, и не скрывал этого:

— Мне кажется, мы можем совместить приятное с полезным. Или вам будет мешать выпивка?

— Нисколько! — соврал атташе, не моргнув и глазом. — Да и как вообще можно говорить о делах на сухое горло?

— Ха-ха-ха! — засмеялись похвально сквоки, а заместитель ловко разлил наиболее ценящуюся в республике мускатную водку по высоким хрустальным рюмкам: — Сразу видно нашего парня!

— За встречу!

Хотя на самом деле гость из Пиклии уже ненавидел эту привычку сквоков пьянствовать даже при решении самых серьёзных вопросов. Вопреки здравому смыслу при подобных встречах на самом высоком уровне, по укоренившимся традициям приходилось пить водку наравне с этими тупыми и прожорливыми горбунами и «накушиваться» при этом до поросячьего визга. Мнения о своих коллегах и союзниках он был невысокого и так, но вот такое постоянное и чрезмерное употребление алкоголя, его в первые дни пребывания в республике просто шокировало, а в последнее время вообще морально убивало. Он даже пожаловался своему непосредственному шефу недавно по краберной связи: "Граф! Я уже не могу! Они здесь пьют эту водку, словно кони воду. Да что там кони, они купаются в ней как бегемоты! Всё чаще, просыпаясь по утрам, я начинаю думать, что уже умер. Настолько мне плохо и мерзко…" На что Де Ло Кле, с присущим ему чёрным юмором ответил: "Так тебя потому туда и послали, что ты самый у нас крепкий, словно оловянный танк, и не падаешь под стол после первой литры их «Мускатки». Конечно, каждый из нас мечтает пасть за родное королевство в бою, но если ты погибнешь от цирроза печени, то твой подвиг тоже не останется без награды: дадим самую наивысшую. А она автоматом увеличивает вдвое пенсию твоей семье". "Спасибо шеф! Умеете утешить!" — ответил тогда военный представитель Пиклии. И с печальным вздохом сделал официальное подтверждение своего согласия сменить место жительства со столичной планеты республики на мрачный планетоид.

Он смутно надеялся, что может на самом ответственном участке готовящейся агрессии, сквоки более дисциплинированы и не будут его принуждать к совместным попойкам. Как оказалось, жестоко ошибся! Похоже, здесь пили вообще без всякой оглядки на боевые тревоги и топорщащиеся на всех панелях красные кнопки. Уже при беглом осмотре он осознал, что от каждого встречного офицера разит жестоким перегаром. Конечно, слегка зеленокожего представителя Пиклии никто пить не заставлял, но он уже прекрасно знал, что отказ от застолья здесь воспринимался как личное оскорбление и никаких продуктивных разговоров в дальнейшем не последует. Его просто станут презирать точно так же, как и остальных презренных «галактян». Так сквоки чаще всего называли любых человекообразных представителей остальной Галактики, а если те ещё имели глупость отказаться от совестной выпивки, то и никаких разговоров с ними не вели. Именно поэтому на столичной планете, где находились основные офисы Доставки, представительства и посольские миссии других государств или общественных организаций наблюдалась такая несуразная "текучка кадров": любой человек очень быстро спивался и старался сбежать из республики сквоков со скоростью лунманского прыжка. И как правило с повторным визитом в это насквозь пронизанное алкогольным угаром государство, никто не спешил. Поговаривали, что даже Дирижёры сюда стараются не приезжать по той причине, что местные президенты не начинали вести деловой разговор раньше, чем после пятого тоста. Хе! И если бы ещё заставляли пить то, что кому возжелается! Увы, только водку местного разлива. Ничего иного сквоки не воспринимают, а вина и шампанское вообще считают ядом для человеческого организма.

Оставалось лишь удивляться, как эти любители ежедневных застолий всего через несколько часов просыпаются совершенно трезвые и вновь с жадным блеском в глазах готовы усесться за стол. Скорей всего именно по этой причине, продолжительность жизни у сквоков считалась самой низкой среди разумных существ в галактике. Мужчины в среднем жили до шестидесяти трёх лет а женщины и того меньше: всего пятьдесят шесть. Зато при жизни успевали нарожать неконтролируемое и ничем не сдерживаемое количество детей: семь, восемь отпрысков на среднестатистическую семью. Вот потому и жили на взрыве демографического вулкана, вот потому и рвались вырваться из перенаселённых мегаполисов, вот потому и посматривали жадно на уже готовые и облагороженные планеты.

Атташе поспешно отогнал от себя все эти размышления про бренность короткой жизни алкоголика, и с внутренним содроганием опрокинул в себя первую рюмку. Не успел он поспешно закусить, как его сотрапезники уже держали свои переполненные сосуды с мускаткой и провозглашали следующий тост:

— За скорый разгром империи!

Уже хорошо натренированный гость знал, что следует не просто быстро, но ещё и очень много закусить, чтобы впоследствии не так быстро дойти до крайней кондиции. На некоторых застольях порой подряд произносилось восемь, десять тостов и только тогда приступали к насыщению. Каково же было его удивление, когда после третьего тоста "За наших безотказных Валькирий!", командир базы движением брови приостановил попытку своего заместителя налить по новой и скорбно кивнул головой:

— К сожалению сейчас у нас нет времени спокойно насладиться нашим незатейливым ужином…, - при этом он явно кривил душой: стол ломился от обилия деликатесов, да ещё и горячее обязательно подадут.

Для пиклийца как раз дотянуть до горячих блюд считалось самым важным, пока не свалился. Но придерживая себя в лучших местных традициях, он недовольно нахмурился и со вздохом покосился на пустую рюмку:

— Конечно, новости я вам и в самом деле доставил очень важные и срочные.

— Да вы не волнуйтесь, времени у нас потом будет до утренних склянок! — с завидным оптимизмом «обрадовал» седовласый полковник. — Просто мы уже давно ждём именно этой вашей новости и наши группы готовы к немедленным действиям.

"Ну ещё бы! — мысленно скривился атташе, — Чтобы вы без наших данных делали! Ведь ваших горбатых разведчиков даже к Старому Кварталу не подпускают. А вот что у вас за группы такие — следует выяснить. А то сомневаюсь, что они после бодуна автомат в руках удержат…"

— То есть у вас уже всё готово к захвату? — удивился он вслух.

— Не сомневайтесь! — хохотнул генерал. — Всё сделаем без шума и пыли! А то и без единого выстрела. Вы только дайте нам подтверждение, что принц уже там.

Гость из Пиклии показательно достал из нагрудного кармана голограммный проектор и теперь с некоторым сомнением крутил его в пальцах:

— Но вы понимаете, насколько это важно не сорвать уничтожение или пленение наследника престола?

Оба горбатых вояки с обидой переглянулись, а полковник так вообще не сдержался от пьяной отрыжки. Хорошо хоть в сторону при этом отвернулся:

— Вы за кого нас принимаете? Или заведомо считаете наших бойцов ни на что не споосбными?

— Да нет, в индивидуальном мастерстве ваших воинов никто во всей галактике не сомневается, — польстил атташе и показал при этом большим пальцем в потолок: — Но мой король обязал меня хотя в общих чертах узнать о ваших намерениях при атаке на Хаитан.

— А чего тут узнавать? — набычился генерал, — Эта планета практически и так уже в наших руках. Осталось только узнать: куда и когда этот принц прибудет.

— Вы меня конечно извините, но как Хаитан может находиться в ваших руках? В таком случае там бы уже велись военные действия. А если вы сосредоточили вокруг внушительные космические силы, то корабль с наследником просто уйдёт обратно к Оилтону, как только заметит противника. В таком случае может всё сорваться и наши быстроходные фрегаты хотели бы в таком случае сделать хотя бы гипотетическую попытку перехватить убегающий конвой. Шансов почти ноль, но всё-таки.

— Ага, значит и вы имеете чем подстраховаться? — прищурил глаза полковник. Эта информация по разрешения Де Ло Кле могла быть рассекречена для союзников:

— Естественно. На подходе к системе Ландышей, где находится столичная планета империи, у нас имеется около десяти самых современных боевых фрегатов, которые почти всё время находятся в режиме лунманского прыжка. Расход топлива у них при этом огромный, но зато они почти невидимы для врага, и во время коротких выходов в пространстве подбирают пакеты информации от наших торговых представителей. Для них сориентироваться на атаку будет пустячным делом, особенно если будет известно время поспешного отступления яхты наследника престола от планеты Хаитан.

— Неплохо, — покивал головой генерал, — Подобный трюк может и сработать. Хотя уже живым взять принца в плен явно не получится.

— Ну, как говорится: когда лес рубят, то порой и дровосека хоронят, — блеснул гость своими познаниями в филологии галакто. — Но вот именно поэтому, нам и надо знать ваши конкретные действия.

— Вот тут мы сказать ничего не можем, — продолжал командир планетоида, уже с раздражением глядя на проектор в руках у пиклийца. — Потому, что все данные напрямую связаны с нашим секретным оружием победы. Могу только торжественно и клятвенно заверить, что как только мы узнаем о точном времени прибытия Януша Ремминга на Хаитан, с той минуты начнётся отсчет. А ровно через пять часов планета окажется в наших руках.

— Но как?! Ведь на орбите там несколько стационарных спутников слежения, да и близ лежащем космосе их пограничники наверняка натыкали массу наблюдательных станций с секущими маяками. За пять часов вы даже не успеете высадиться на планету. В итоге вся собранная с таким трудом информация уйдёт насмарку, и вся структура нашего военного союза может оказаться под угрозой.

— Это мы понимаем, — генерал в такой тоской взглянул на полутора литровую бутылку, что показалось он, сейчас отбросит сей пустопорожний разговор и продолжит пьянку. Но видимо сила воли у этого сквока оказалась невероятная; чуть ли не рывками повернув голову к гостю, он продолжил: — Как и ваши опасения, которые если подтвердятся, то наш союз рухнет. Но тут уж, как в том пожелании инструктора: "Если с первого раза не получилось, значит прыжки с парашютом не для вас". Вам остаётся только поверить в наличие у нас как тайного оружия, так и уникального плана по уверенному захвату нужной планеты.

Военный представитель Пиклии примерно знал об уникальности подземных джунглях Хаитана, в которых никто не выживает из разумных существ, поэтому только и мог предположить нечто новое в космической стратегии:

"Может эти горбатые пьяницы изобрели некий способ выхода из лунманского прыжка прямо над поверхностью планеты? Ведь наши аналитики как раз подобное и предполагали: неожиданное появление строго в выверенном месте и молниеносное уничтожение любого противника. Тогда будет очень полезно, о таких выводах удостоверится со временем".

— Хорошо. Вот вам запись полного доклада из нашего отдела внешней разведки, — атташе задействовал проектор и чуть сбоку от стола высветился кусок пространства. На нём один пиклийских офицеров, стоя возле объёмного изображения данных секторов Галактики, сделал подробный обзор событий, назвал даты и завершил итоговыми выкладками. За всё время просмотра сквоки просидели не шелохнувшись, а их гость поспешно насыщался самой калорийной и сытной пищей. Он-то прекрасно знал, что пьянка всё равно продолжится и спешил во время паузы набить свой желудок как можно плотней. Для того и взял этот проектор, что бы отвлечь внимание от своей персоны, и освободить рот для приёма пищи. Опыт застолий приходит не столько от увеличивающегося количества выпитого алкоголя, сколько от уменьшающегося количества здоровых клеток в печени.

Когда просмотр закончился, полковник стал подсчитывать чуть ли не на пальцах:

— Значит если принц отбыл с Оилтона только вчера и семь дней он пробудет в промышленной системе Вихелоуса, то значит на Хаитан прибывает через пять дней, шестнадцатого июня. Да и там пробудет не менее десяти дней. Учитывая, что сроки могут быть как-то сдвинуты или перенесены, то мы должны…?

После паузы, когда в полной тишине послышался некий скрип мозговых извилин, генерал решил окончательно:

— Оптимальный срок: берём планету семнадцатого июня!

— Да! Феноменально!

— Разве что придут новые, более точные данные, — оба сквока уставились на усиленно жующего пиклийца.

Тот с солидностью кивнул:

— Лишь только последует хоть малейшее изменение, вы узнаете об этом первыми.

— А что это значит? — генерал как-то странно подморгнул своему заместителю.

— Вот пусть наш гость догадается с первого раза! — несколько грозно прорычал полковник.

— Э-э-э…? — атташе недоумённо пожал плечами и наклонился вперёд: — Что?

— Что на четыре дня мы спокойно можем расслабиться! — торжественно провозгласил командир базы под звук льющейся в высокие рюмки водки. Его заместитель разливал до краёв сразу из двух бутылок, словно хвастаясь, что умеет стрелять сразу с обеих рук. — Познакомитесь со всеми нашими офицерами! Мало того, послезавтра у нас празднует свой день рождения начальник штаба. Юбилей, пятьдесят пять лет! Так что вынужденное безделье нам не грозит. Ну! За победу нашего оружия!

С тихим ужасом гость из королевства Пиклия склонился к своей рюмке, содрогаясь при этом от недобрых предчувствий. Видимо от постоянного запоя и этого непредвиденного празднования ему теперь ну никак не удастся отвертеться. А маложивущие и обильно веселящиеся сквоки праздновали все даты своего рождения с такой яростью и энтузиазмом, что казалось, делают это в последний раз. Да у некоторых так и получалось от перепою. Но зато считалось достойным делом уйти из жизни именно в свой личный праздник, в окружении лучший друзей, соседей и родственников. Особенно выделялись круглые даты. Так что те иностранные гости, которым «посчастливилось» побывать на этих диких и необузданных по своей экспансивности юбилеях, потом вздрагивали до конца своей жизни только от одного воспоминания, и при этом удивлённо крутили головами: "Как я тогда выжил…?"

Глава двадцать шестая3589 год, 12-го июня, Хаитан

Сменились с боевого дежурства ранним утром. Но если почти у всех курсантов настроение было отличным и они громко делились впечатлениями, то между командиром отделения и его подчинённой Ланьо, словно чёрная кошка пробежала. Они не просто не разговаривали, но и не смотрели друг на друга. А во время завтрака так вообще усели за разные столы. Гарольд отнёсся к этому с полным, как могло показаться, равнодушием. А вот Роман решил выступить примиряющей стороной. Причём ни он, ни его драгоценная Магдалена не могли догадаться, что именно стало причиной ссоры.

— Эй, Танти, ты чего такой грустный? Радоваться надо, что его высочество наше отделение для личного сопровождения определил. Или ты недоволен?

Ещё вчера, после возвращения из подземелий, весьма довольный Януш Ремминг произвёл преобразования в порядке дежурств на боевом периметре. Теперь всё понравившееся ему отделение пообещали исключить из графика, вменив в обязанность только одно: по определённому сигналу мчаться во всеоружии в блокпост и сопровождать наследного принца в его исследовательской деятельности.

— Конечно, недоволен! — отозвался тот, допивая свой кофе. — Так мы себе спокойно ездили вдоль периметра, да отрабатывали свою меткость. Зато теперь только и придётся "ехать не знаю куда, искать неизвестно что". И всё только по поверхности. Да ещё и эти, с игломётами, ведут себя как центры Вселенной…

— Ха! Нашёл о чем волноваться! Одного ты здорово осадил, а все остальные, кажется, тебя поддержали. Так что этого смуглого не бойся.

— Я и не боюсь, — Парадорский непроизвольно посмотрел в сторону своей любимой девушки, а та одновременно взглянула на него. Встретившись взглядами, оба дёрнулись от возмущения и снова отвернулись.

— Понятно…, - протянул Роман, наклоняясь и переходя на доверительный тон: — Чем она тебя обидела?

— Хм? Да не она, это я виноват…, наверное…

Бровер сразу же вскочил, пересел к Клеопатре и подкатил к ней примерно с теми же вопросами. Затем вернулся к Магде и во всеуслышание заявил:

— Надо же: оба считают себя виноватыми, а мириться никто не идёт. Но самое главное, никак не пойму из-за чего конфликт?

— Я кажется, догадалась! — самодовольно рассмеялась его подруга. — Как раз в том, что они и сами не могут понять, в чём виноваты. Или, что тоже отрицать нельзя, им жутко стыдно за своё поведение.

— Ага! За своё поведение перед товарищами, — поддержал её смехом Роман.

Видимо эти хаханьки и разбирательства Гарольду надоели, потому что он демонстративно посмотрел на часы и встал:

— Мы имеем право сейчас поспать, но я предлагаю прогуляться лабораторию к Пабло. Забыли, что он нам обещал обнародовать некоторые результаты сегодняшним утром?

— Точно! — Клеопатра первая сорвалась со своего места и пошла к выходу из столовой в числе первых. Словно намекая что она ни с кем из остальных не ссорилась, и уже через минуту они с Магдаленой и Лидией о чём-то весело смеялись.

Тогда как все три товарища шли по коридорам городка замыкающими, и вели беседу по поводу последних изменений в этом научно-исследовательском военизированном центре.

За три с половиной месяца, разделяющие обе практики, в джунглях по идее какого-то умного военачальника, организовали бесчисленное множество небольших, но отлично укреплённых и неплохо замаскированных от дикого зверья бункеров подскока. В самых стратегических, и более, менее доступных местах подземелий, в этих бункерах теперь находился небольшой запас продовольствия, запасные баллоны с кислородом и куча всевозможных огнестрельных боеприпасов. Благо этого добра на каждом корабле доставляли на Хаитан с запасом и оно до того бесполезно занимало стратегические склады самого городка. Эта сеть густо дополнила те несколько десятков постоянных лабораторий в которых вообще порой по месяцам жили готовые немного рискнуть химики, биологи и ботаники. Хотя как такового риска в этих хорошо оборудованных опорных и жилых точек никакого не было. Отряд привёл исследователей в самый благоприятный и спокойный момент. И точно так же в определённый срок вывел. Ни жертв. Ни беспокойства. Зато наблюдения через прозрачнее экраны велись чуть ни непосредственно. А вот теперь ещё и многочисленные бункеры с оружием добавились. Причём в каждом пятом из них находились краберные маяки и переносной медицинский комплекс.

Видимо эпопея «прохода» десятка молодых курсантов заставила кое-кого солидно задуматься над безопасностью и выделить надлежащие средства и людей.

Довольно много и интенсивно учёные потрудились и над выяснением загадки той самой черноты, которая вдруг выплеснулась из неведомых глубин в две долины Беличьего ручья. Ещё при первой практике туда регулярно наведывались ежедневные экспедиции, собирающие пробы и проводящие скрупулёзные анализы. Но тогда ни о какой разгадке этого явления и речи не шло. Некоторые свои секреты Хаитан и за сорок лет не раскрыл.

Но уже чуть ли не на второй день этой практики, друзья навестили как Пабло, так и выздоровевшего Влада и поинтересовались чёрной субстанцией. Интересно всё-таки, а вдруг чего интересного и эпохального отыскали. Но знакомые исследователи, встретившие боевых друзей словно родных, на то время ещё не готовы были дать окончательные ответы. Просто пообщались, да обменялись новостями, а напоследок Пабло сказал:

— Ребята! Приходите утром двенадцатого числа. Сразу после завтрака. Мне кажется, все результаты к тому сроку и поспеют. Заодно и название новое этого вещества обсудим.

— А что, "чёрная тля" не подошла? — удивился тогда Бровер.

— К сожалению. Но право выбора до сих пор остаётся за вами.

— А почему не подошло?

— Ну не будешь же ты всех позвоночных называть «костяками» лишь по той причине, что после смерти и тления от них остаются только одни кости? Вот и здесь найденная нами чернота — это лишь остаточный продукт разложения и преобразования чего-то совершенно иного. Мы ещё пока с этим не встречались совершенно. Сейчас исследуемый материал находится в автоклавах, вызревает, и как раз накануне двенадцатого июня мы намечаем получить дочерний, натуральный экземпляр. Вот тогда и посмотрим, на что это будет похоже.

Так что желание посмотреть, а потом и придумать новое название для "чёрной тли", имелось у каждого парня или девушки отделения

В огромной лаборатории визитёров встретили не только их старые приятели по подземным приключениям, но и с десяток их возбуждённых, озабоченных горячкой эксперимента коллег. Вернее просто обозначили встречу приветственными взмахами рук или короткими восклицаниями. В такие моменты военным, пусть и отчаянным, храбрым медалистам крутиться под ногами не следовало, поэтому они просто четверть часа стояли под самой стеночкой у двери и просто наблюдали. И только потом подошедший Влад стал давать объяснения:

— Уф! Всю ночь на ногах! Но теперь можно с уверенностью сказать, что «роды» приняли.

— Что за зверюшка родилась?

— Или мушка?

— Или мамонт? — посыпались вопросы.

— Вам решать, — развёл руками улыбающийся. — Идёте за мной, только со всей возможной осторожностью.

И он под стенкой, стараясь не мешать коллегам, провёл делегацию к нескольким огромным ваннам, утопленным в полу. В первой все увидели уже знакомую черноту.

— Здесь образовавшееся вещество проело последовательно два уровня защиты и в целях безопасности пришлось его уничтожить жёстким излучением.

Во второй ванне белела какая-то леденистая масса, застывшая во все стороны кривыми, покосившимися и обвисшими дугами сосульками.

— Здесь мы немного перестарались с вакуумом и абсолютным космическим холодом, — продолжал давать объяснения Влад. — Хотя и эти ледышки уже исследуются самым интенсивным образом.

Ну а в третьей ванне, ограждённая от стенок тонким слоем космического вакуума, колыхалась ярко-фиолетовая, искрящаяся масса густого тумана. Настолько густого и ощутимого визуально по плотности, что ближе всех к нему стоящая Клеопатра восхищённо воскликнула:

— Как красиво! Словно звёздный планктон!

— Да нет, скорей на вареного кальмара смахивает, — высказался Бровер.

А Гарольд вообще усмотрел нечто общепитовское:

— Обычный ягодный кисель.

Все остальные курсанты тоже шумно высказали свои мнения, но Влад с интересом ждал окончательного вердикта от Тантоитана. Парень долго раздумывать не стал:

— В самом деле, очень похоже на планктон.

— Ха! Кто бы сомневался! — буркнул вполголоса Роман и с подначкой ткнул своего большого друга под бок: — Зря ты распинался по поводу киселя, мог сразу просто стоять и тупо кивать головой.

Тогда как исследователь удовлетворённо пошевелил бровями:

— Очень, очень подходит, — и громко воскликнул: — Господа, минуточку внимания! Появилось официальное имя у нашего опытного образца, которого мы вот уже четыре месяца тривиально называем «продуктом». Отныне — это планктон. Можно с приставкой «звёздный». Правда, красиво звучит?

Пока все его коллеги выражали одобрение, Бровер продолжал ворчать:

— А можно и с прибавлением имени: звёздный планктон Клеопатры.

— Но тогда получится, что он как бы часть её тела? — глубокомысленно стал уточнять Гарри.

Само собой, что девушка не хотела, чтобы планктону присваивали её имя. Иначе получалось несколько двусмысленно. Поэтому она фыркнула, показала товарищу кулак, а потом добавила:

— Нет уж, пусть это будет планктон Стенеси. Ты такой большой, тебя на всё хватит.

— А что, звучит намного лучше, — вдруг вмешался подошедший Пабло. — Может, и в самом деле так назовём?

После кратких дебатов, название чуток подправили и признали официальным. Теперь ужа Гарольд пинал кулачищем своего худосочного друга:

— Как видишь, моё инициативное вмешательство уже окупилось, фамилия навеки вписана в скрижали покорения Хаитана.

— Вот потому нам, Магда, в этой компании больше ничего не светит, — апеллировал Бровер к своей девушке вполголоса: — Все привилегии командир раздаёт своей пассии, всё остальное со своей силой забирает этот неуклюжий, но бессовестный шкаф… Злые они, уедем от них! Среди них мне до генерала не дослужиться.

Тем временем Влад приступил к окончательному выводу лабораторных исследований:

— Где-то в далёких глубинах, наверняка есть живое озеро из вот такого биологического вещества, — он указал рукой на чётвертую ванну, где туманная масса выглядела несколько гуще, но более блёклого фиолетового цвета. — При соотношении определённых обстоятельств в температуре, излучении и падающих в это озеро веществ, она достигает фазы бурного и неконтролируемого вскипания. В тот момент мириады живых веществ в виде мушек, мелких рачков и улиток образуются вот в такой яркий фиолетовый туман, и с огромным давлением вырываются по примыкающим к озеру расщелинам, проходам и промоинам. Причём в тот самый момент взрыва, планктон является смертельно опасным для всего живого. Любой хищник вдохнувший эту дрянь мучительно погибает в течении часа, а то и меньше. Мало того, этот безобидный на первый взгляд туман проедает некоторые каменные породы, расплавляет стекло и прожигает пластик из прочнейшего высокоуглеродного сплава. Против него полностью бесполезна треть наших скафандров. А вторая треть выдерживает лишь некоторое время. Как раз вот такие и были на нас в том памятном «проходе». Так что при одном приближении этого планктона, выход только один — немедленно убегать. Эта красотища оказывается, пострашней шуршонов. Так что для исследования больших глубин нужны скафандры наивысшей защиты. А вот на этой схеме, — Влад приблизился к другой стене, возле которой висело голографическое объёмное изображение участка подземелий. Причем сразу несколько секторов показались знакомыми: — Полные данные «всплеска». Узнаёте?

— Конечно! Вот Беличий ручей, а вот две почерневшие долины.

— Верно. А вот эта сиреневая ниточка — самая верхняя веточка от взрыва, которая достала почти до самой поверхности. При этом планктон вот на этих нижних ярусах уничтожил всё живое и разведчикам удалось впервые спуститься на отметку в шесть с половиной километров. Там даже шуршоны встречались изредка.

— И все джунгли погибли? — с недоверием спросила Лидия Шелди.

— Ко всеобщему удивлению, нет. Первыми ожили и сбросили чёрную шелуху светящиеся растения. Потом возродились, так называемые «кормовые». К данному времени восстановились до опасной своей черты хищные растения. Не все, правда, что тоже можно использовать после подобных всплесков, но с другой стороны и сам всплеск за всю историю Хаитана был замечен впервые. Вам просто повезло наткнуться на его ответвление и самим при этом не пострадать.

— Ну а до озера дошли?

— Куда там! — безнадёжно вздохнул Влад. — Вот здесь нижнее исследованное ответвление и вот эти тоннели довольно круто уходили вниз. Но там уже вовсю хозяйничали гигантские моссуоны и прочие летяги. Они с невероятным неистовством паслись, объедая молодые поросли бурно растущих джунглей. Кажется, осыпавшаяся чернота только ускоряет рост. Глубже пройти не удалось, боялись оказаться в ловушке у вездесущих шуршонов. Они в тех местах тоже активизировались.

На том экскурсия и знакомство с планктоном Стенеси завершилось. Разве что при выходе из лаборатории Клеопатра задумчиво заметила:

— Почему это его высочество не заинтересовался подобным феноменом?

Исследователь пожал плечами:

— Это его выбор. Тем более что здесь у нас около сорока подобных лабораторий. Он просто физически не сможет все обойти за время короткого визита.

В жилом секторе, перед тем как разойтись по комнатам, Тантоитан сделал попытку заговорить со своей любимой:

— Удачное название ты придумала.

Клеопатра нехотя остановилась, оглянувшись с явным сомнением:

— Ну, я не выдумывала. Просто с языка сорвалось.

— Всё равно красиво получилось. Если мы ещё кого отыщем, никто с тобой за право дать название и спорить не будет.

— Зачем со мной спорить? — она теперь повернулась всем корпусом, а её глаза поблескивали от возмущения. В коридоре никого не осталось, поэтому и голос стал строгим и надменным: — Лучше сразу извиниться и в дальнейшем таких действий не допускать!

— Не понял! Чем всё-таки я тебя обидел?

— Не притворяйся овечкой. Думаешь, я не видела, каким взглядом ты на меня смотрел, когда я принцу про фауну и флору Хаитана рассказывала? Да ты на мне чуть дырку не прожёг! Скафандр спас.

— А чего это ты так перед ним распиналась? — пошёл в атаку Танти.

— Старалась создать у него хорошее мнение обо всём отделении!

— Или только о себе?

— Больно надо!

— Зачем тогда его за руки хватала и прижималась к нему?

— Потому что он…, - вспыхнула от гнева девушка, но в последний момент сдержала себя и высказалась скороговоркой: — Потому что он — принц! Наследник престола! Мы просто обязаны выполнять все его команды и пожелания!

Парадорский покраснел и выпалил едкое обвинение:

— Ага! Если он с тобой целоваться полезет, то ты тоже будешь стараться выполнять его волю?! Или это будет называться пожеланием?

— Дурак! — вырвалось оскорбление у рассерженной девушки, и она умчалась в свою комнату.

Кажется, последнее слово прозвучало слишком громко. Потому что после возвращения, укладывающийся на кровать Танти поймал сочувствующие взгляды своих товарищей. Все уже легли отдыхать, но в оставленном полумраке перекинуться с расстроенным другом несколькими словами поддержки не помешает:

— Да ты на неё не злись, — посоветовал Гарольд. — Это она, скорей всего, для проверки твоей реакции, с принцем заигрывать стала.

— А если не для проверки? Да и он сам к ней как-то странно относился: чуть ли не обнимал!

— Ну, в его возрасте и в его положении, — стал шёпотом рассуждать с другой стороны Бровер. — Положить руку на плечо — ничего не значит. Она для него — никто. Пустое место.

— Вот именно! Он по её судьбе прошагает, и не заметит. А эта глупышка потом будет всю жизнь мучиться. Вдруг она себе что-то возомнила? Заметили, как на принца все остальные наши девицы поглядывают? Словно удавы на кролика.

— Сравнил! — хохотнул Роман. — Кстати, не все поглядывают. Моя Магда относится к нему с полным спокойствием.

Танти тяжело вздохнул:

— Счастливчик…

— А чего тут вздыхать? — Гарольд заворочался на своей кровати. — Просто найди повод для разговора и смело скажи принцу, что Клеопатра и есть твоя невеста. А то ведь он думает, что она свободна и на него, как все остальные претендентки вешается.

— Точно! — оживился и Бровер. — Мало того, мы тебе со всех сторон поможем и устроим нужный разговор в нужном месте. А если надо, то и обструкцию его высочеству создадим: нечего невесту у нашего друга отбивать!

— Без проблем!

— Спасибо, ребята, — расчувствовался Танти. — Только вы уж там осторожнее с выражениями, каждое слово продумывайте. Не хватало, чтобы нас по разным отделениям раскидали за неуважение к коронованной особе. Итак теперь придётся мне ждать последствий от того смуглого. Кстати, не помешало бы узнать кто он и какое у него звание.

Друзья имели противоположное мнение на этот счёт, но вскоре все вопросы по взаимодействию утрясли и провалились в сон. До обеда следовало выспаться, ну а после него всем отделением опять было приказано сопровождать Януша Ремминга в исследовательских поездках. Научные планы у наследника престола отличались невообразимыми масштабами.

Глава двадцать седьмая16-го июня, 3589 года, Оилтон

Император Павел поспешно, чуть ли не бегом вошёл в центр связи и махнул ладонью поднимающемуся с удобного кресла маркизу:

— Да сиди! Какие могут быть церемонии! Лучше сразу обрисуй, что стряслось? А ещё лучше начни с состояния здоровья Серджио.

Через лоб начальника дворцовой стражи пролегли глубокие складки:

— Сейчас его состояние уже не вызывает опасений, врачи сказали что через восемь, десять дней будет если и не в строю, то на ногах точно. Его спас скафандр наивысшей защиты из последней поставки от концерна «Гратя». А вот шесть бойцов его Дивизиона, увы, больше нет в живых. Как и восьми человек из тамошней региональной службы имперской безопасности. Ещё пятнадцать человек раненых, трое из них тяжело, но врачи обещали их вытянуть.

— Кошмар! — заскрежетал зубами император. — На ровном месте, в спокойном и безопасном районе, без всяких веских оснований и предпосылок!..

— Видимо основания и предпосылки были, раз Серджио лично туда отправился и сам возглавил операцию по захвату.

— Теперь подробности! — потребовал Павел Ремминг и Маркиз Грок приступил к докладу.

Произошедшие несколько часов назад событие, являлось итогом совместных действий разведки и контрразведки. Как правило, при любом «запланированном» перемещении лиц императорской семьи, проводились превентивные меры по выявлению и задержанию замаскированных шпионов и предателей. Исключением не стала и нынешняя рабочая поездка наследного принца. Для массы подозрительных лиц «случайно» сбрасывалась определенная противоречивая информация о маршруте движения и целях путешествия. Затем в разные места отправлялись подставные лица с солидной охраной и на месте прибытия за ними следили с многократно усиленной тщательностью. Таким образом выясняли, через какого человека или группу лиц происходила утечка информации, а потом уже раскручивали всю ниточку до конца. Нельзя сказать, что подобные методы срабатывали так часто, как хотелось бы, но в последние годы силы имперской безопасности довольно грамотно обезвредили таким способом несколько сепаратистских террористических группировок.

Вот и на этот раз среди определённых людей сделали утечку информации, что принц отправляется вначале в систему Вихелоуса, основной промышленный центр Оилтонской империи. Где и пробудет около семи дней. Причём конкретную планету или промышленный комплекс для каждого лица, подлежащего проверке, указывался иной. Ещё меньшее количество посвящённых знали о дальнейшем маршруте принца на Хаитан. Но вот в одном из пунктов прибытия подставных лиц, явно зашевелились и слишком развили бурною деятельность несколько персон, одна из которых и так вызывала некоторое подозрение. На разработку появившегося следа тамошние силы имперской безопасности бросили все имеющиеся у них силы, средства и умения. И неожиданно вышли на громадную организацию явно шпионского толка. На кого те работают, решили выяснить после тотального ареста, а пока стали облагать зверя в его берлоге и доложили вверх по инстанции.

Само собой разумеется, что главный куратор сорвался с Оилтона и помчался в систему Вихелоуса. Слишком уж большая операция намечалась, и своё личное участие Серджио не без основания посчитал обязательным. Понятно, что и несколько отделений бойцов своего Дивизиона прихватил.

За последние сутки, как казалось, сделали всё возможное для проведения удачного захвата. Выслеженные враги маскировались под обычных производителей на одном из заводиков по изготовлению бытовой техники. Хотя от последнего уборщика и до главного руководителя в директорском кресле все оказались замешаны в антиимперской деятельности. И самое неприятное, все они готовились предстоящей ночью совершить покушение на наследника престола. Конечно, они не могли знать, что готовятся уничтожить замаскированного двойника Януша Ремминга, но суть от этого не менялась и проверивший готовность к штурму Серджио Капочи, дал команду "Брать!"

Вот в полдень силы правопорядка и ворвались в отлично и тщательно забронированный заводик. Казалось бы, рассчитали всё, продумали до последних мелочей и при невероятном численном преимуществе надеялись захватить живыми всех, поголовно. При подобном захвате, даже самые оголтелые и фатально настроенные шпионы или террористы, предпочитали сдаться, понимая полную бессмысленность сопротивления. Не сумели предвидеть только одного: циничного отношения ко всему этому шпионскому гнезду их высших, остающихся где-то вдалеке руководителей. Видимо из внутренностей заводика в неизвестную даль велась непрерывная трансляция событий через крабер. И как только штурмовые силы стали проникать внутрь, откуда-то издалека на расположенный в подвале краберный маяк пошёл сигнал запускающий процесс самоуничтожения заводика. Похоже, об этой перестраховке своих шефов не знали даже резиденты, ведущие совещание перед покушением. Потому как начали сдаваться без всякого сопротивления и той самой нервозности, которая хорошо видна у камикадзе. Вот тут и рвануло! От здания остались одни руины, а от шпионов — одни трупы. Правда к моменту доклада Винселио Грока, стало известно о спасении двоих работников завода и после некоторой штопки их ранений, выжившие смогут дать показания. Но сразу указывалось: арестованы лица низшего звена.

Чем и подвел черту скорбного доклада маркиз:

— Вряд ли эти пешки знают на кого работают. Лишь резиденты могли знать о своих работодателях нечто конкретное, только вот от этих знатоков ничего кроме истерзанных останков не осталось.

— Губительный просчёт! — никак не мог успокоиться император. — Особенно в том плане, что мы так и не узнаем, откуда пришла команда на покушение. Эх! Надо было их всех на подходе к гостинице брать!

— Кто же знал, что они для своих такую ловушку предусмотрели, — возразил Винселио Грок. — Да и в городе, когда покушавшиеся находятся в скафандрах и обвешены оружием — арестовать их, дело безрассудное. Жертв могло быть намного больше. А так заводик на окраине, из гражданских вообще никто не пострадал.

— Ну да, ну да… По большому счёту, Серджио поступил совершенно верно. Только вот этот взрыв!.. А ведь в идеале и в этом направлении следовало перестраховаться. Есть ведь стационарные излучатели, могли подогнать и просветить стены и фундамент.

— Да кто мог такое себе представить? Как говорится: знал бы, где упадёшь, вообще бы туда не ходил. Да и времени у них не было на длительную подготовку.

— Тоже верно…, - Павел Ремминг ткнул пальцем в виртуальное изображение планеты Хаитан, — А что будем делать с Янушем? Как по мне, то стоит его немедленно оттуда вытащить под любым предлогом.

— Зачем под любым? Ведь не маленький, сам должен понять что не только сам под удар может попасть, но и Патрисию подставит. Так что надо звонить немедленно.

— Какое у них там сейчас время?

— Да примерно поздний вечер, наверняка в лаборатории, так что поговорить у него возможность будет.

Тотчас, не откладывая дело в долгий ящик, император достал свой персональный крабер и стал звонить сыну. Януш отозвался довольно скоро:

— Привет! Что-то случилось?

— Да, довольно трагическое и пренепреятнейшее происшествие. Можешь говорить спокойно?

— Сейчас отойду, — после паузы появилось телевизионное соединение, и Павел Ремминг рассмотрел обеспокоенное лицо наследника: — Теперь нам никто не мешает.

— На тебя готовилось покушение, где-то произошла утечка о маршруте.

— Вот… твари! — не сдержался принц. — И?

— Их выследили в системе Вихелоуса, сам Серджио возглавил операцию по захвату. Но при этом чуть голову не сложил, а ещё четырнадцать наших воинов погибли. Есть подозрения, что и о дальнейшем твоём маршруте известно, так что…

— Надо мне отсюда сматываться?

— Причём немедленно! — подчеркнул Павел Ремминг.

— Понятно… Хотя эксперимент у меня тут в самом разгаре.

— Нельзя его продолжить на Оилтоне?

— М-да…, - с досадой скривился Януш. — Конечно можно, только мне не хватит материала. Придётся ещё один день потратить на сборы его по околицам.

— А без тебя это другие не сделают?

— Нет. Я никому не раскрываю сути предстоящего открытия. Оно слишком эпохально, чтобы о нём услыхали даже самые проверенные люди. При личной встрече расскажу подробно. Так что образцы мне придётся выбирать лично.

— В подземных джунглях?

— Да нет, прямо на поверхности. Правда, ареал сборов довольно широк, но за день успею.

Император переглянулся с маркизом Гроком и с сомнением выдохнул:

— Ну, если только один день…

— Да я бы и за ночь успел, но по причинам особого состояния растений — не получится. Только днём надо.

— Тогда я пошлю за тобой к Хаитану пару эсминцев и крейсер.

— Ни в коем случае! Вот тогда уж точно все враги поймут, что я здесь, — всполошился Януш вполне обоснованно. — Завтра к ночи уберёмся отсюда без лишнего мелькания дюз, а послезавтра ранним утром покажусь где-нибудь перед телекамерами на Оилтоне. Пусть думают, что я сюда вообще не появлялся.

— Ладно, договорились, — скрепя сердце согласился император. — Только постарайся незаметно предупредить Патрисию и оба держите свои краберы в пределах досягаемости руки. Мы тут будем раскручивать ниточки предателей, через которых пошла утечка информации. Если выяснится, что они знают о Хаитане, дам тебе чрезвычайный приказ о срочной эвакуации вас обоих. Возможно, в целях конспирации, вместе с частью курсантов училища.

— Без вопросов! Снимемся с планеты сразу.

— Кстати, как там то самое отделение медалистов?

— Ха! — повеселел наследник. — Припахал я их тут для своей личной охраны, так они даже лучше смотрятся, чем мои телохранители.

— В смысле?

— Ну этот юный командир так резко распоряжается, что порой бойцами Дивизиона помыкает. Никаких у него авторитетов. А наши злятся. Умора глядеть на их пикировки и гляделки. Но парень и в самом деле иногда похож на скалу. Мало того, он тут в последние дни даже на меня осмелился некоторые наезды совершить. Кажется, он Патрисию ко мне приревновал, а его друзья за него горой. Потом расскажу про всё более подробно. Хоть я его до сих пор недолюбливаю, но вынужден признать, что у сестрички и в самом деле неплохой вкус. Умеет выбрать самого, самого, самого…

— Ну ты там присмотри за ней.

— Всё время под боком. По всем понятиям для посторонних, мы стали друзьями. Так что в обиду не дам. Ещё чего? А то у меня тут опыт остановлен.

— Ладно, больше ничего. До свидания!

Когда связь прекратилась, император тяжело вздохнул и стал размышлять вслух:

— Конечно, к самому Хаитану такие боевые силы выдвигать не следует, а вот если мы в этот сектор передвинем? А?

Он высветил соседний с пограничьем участок Галактики и ткнул в определённую точку пальцем. Маркиз утвердительно кивнул:

— Правильно! Оттуда им на пару часов ближе окажется. А повод можно найти совершенно иной. Да хоть учения, какие, к примеру.

— Сейчас решим, как преподнести, — император встал, и кивнул на экраны. — А ты координируй и ставь меня в известность по любому важному вопросу. — Он уже было собрался выйти, но что-то вспомнил и спросил: — Как сквоки себя ведут?

— Без изменений: всё так же продолжают поливать нас грязной клеветой и строить из себя невинно пострадавших. Но никакого движения флотов не замечено. Понимают, что мы им сразу зубки выбьем, в случае конкретных действий. Удивляюсь только, как им не надоело вот так лаять в нашу сторону?

Павел Ремминг задумчиво кивнул и пробормотал, покидая центр имперской связи:

— Значит на что-то надеются… Знать бы ещё на что?

Глава двадцать восьмая17-ое июня 3589 года, Хаитан

С раннего утра отделение подняли ещё до общего подъёма. Причем не по боевой тревоге, а лишь для внеочередных выездов "на природу". Дежурный офицер, будивший ребят, сразу давал инструкции:

— Старайтесь не шуметь, быстро завтракаете, получаете сухпай на всякий случай и бегом в блок-пост. Сегодня у вас слишком много работы по сопровождению, поэтому как только наступит рассвет, вы уже должны гудеть в бронетранспортерах на указанное место. Вперёд!

Но сразу же в комнате, выяснилось, что один из воинов отделения неожиданно приболел, температура и сухость в горле лечились за пару часов. Но на боевое дежурство такого воина выставлять было запрещено.

— Может мы, и так справимся? — предложил Парадорский.

— Только не при сопровождении принца, — возразил офицер. — Мы и так ему пытаемся как можно большую охрану придать. Так что можешь взять любого парня с курса, который сейчас не на посту. Только в пять секунд.

Тут никаких проволочек не предвиделось. В одной из соседних комнат жил один из самых ярых фанатов по изучению современных систем вооружения. Его звали Армата Виньек и он тоже считался одним из лучших стрелков курса, замыкая при подведении итогов первую десятку по общему рейтингу. Парень поступил в училище уже, будучи в семнадцатилетнем возрасте и хоть не блистал особым ростом или перекачанными мускулами, по боевым достоинствам, сообразительности и техническим знаниям считался одним из лучших. Когда Армату разбудили, он осознал ситуацию в пол момента и полностью одетый догнал сослуживцев уже перед входом в столовую. Так что отделение Парадорского не изменило свою численность.

Да и в суматохе перебежек никто на это особого внимания не обращал.

В подобных случаях вопросы не задаются, хотя мнениями друзья на бегу и за столом обменялись:

— Не иначе, как принцу подопытного материала не хватает?

— Скорей всего. Или то, что уже собрали, завяло и пожухло.

— А вдруг он на Оилтон собрался? Потому и спешит?

— Да нет, тогда бы те травки и корешки без него бы собрали и без него куда надо отправили. Скорей тут какой-то новый эксперимент затеяли, суть которого собрать нечто с разных участков в один день, а потом единовременно сравнить.

Молчащая до сих пор Клеопатра, высказала и своё мнение:

— Да нам-то какая разница? Что прикажут, то и выполняем.

Танти с подтекстом пригрозил девушке булочкой:

— Вот всегда бы была такой дисциплинированной, цены бы тебе не было!

В последние дни он просто устал выяснять с Клеопатрой отношения. То они ссорились между собой по пустякам, то мирились в укромном месте, сливаясь губами в страстном поцелуе. Благо времени и на то и на другое хватало: его высочество лишь раз в день на четыре, максимум пять часов делал променад по поверхности планеты и на разных участках сопровождающие его помощники выкапывали различные растения. Именно из-за помощников и по причине ограниченного объёма бронетранспортёров, уже на второй день принца сопровождало лишь десяток воинов. А вчера так вообще пара штатных телохранителей, да пара бойцов Дивизиона. Обстановка к этому располагала: ни единого подземного толчка и практически ни единого опасного монстра на поверхности. Тишь да благодать.

А всё остальное время курсанты-медалисты были предоставлены самим себе. Вот потому и бродили по лабораториям, изучали городок и выясняли отношения. Да ещё пожалуй юный командир ежедневно выдерживал стычки с тем самым «Смуглым», которому дерзил при первой поездке. Так и не сознавшийся в своём звании офицер, норовил при встречах спровоцировать Парадорского если не скандал, то на грубую ссору и каждый раз невинно вопрошал после этого:

— Ну, чего так смотришь грозно? Может, пройдёмся в тренировочный зал и покажешь там, на что способен? А то лишь языком болтать горазд.

До сих пор Танти удавалось сдержаться от опрометчивого поступка. И не потому, что он боялся сразиться с матёрым волчищем, самонадеянности хватало. Но и реальный взгляд на вещи не пропал. Одна только мысль, что он после такого спарринга, в случае повреждений на день или два сляжет в госпиталь, сразу отрезвляла горячую голову. Оставить без присмотра Клеопатру — он не имел права. Просто поворачивался и уходил от хохочущего ему в спину самоуверенного бойца Дивизиона. Один раз, правда, Гарольд Стенеси что-то услышал краем уха и сразу загорелся как порох:

— Не понял, он что, подраться хочет? Так я ему сейчас!..

Тогда только чудом удалось остановить друга. Уж тот бы вообще мог затеять драку прямо в коридоре, прикрываясь отговоркой, что понятия не имел о том, что нечаянно «столкнулся» с офицером.

То есть в последние дни боевая практика для большинства курсантов отделения стала несколько скучной и неинтересной. Другие сослуживцы интенсивно ходили в подземелья, сопровождая исследователей городка, а потом с восторгами расписывали свои подвиги. Тогда как отделение Парадорского только и замечало на поверхности мелких грызунов, да вынужденно заслушивалось во время «раскопок» пением многочисленных маленьких пичужек. Хвастаться было нечем. Разве что личным отныне знакомством с наследным принцем, да тем, что тот помнил и знал каждого своего охранника в лицо и по имени.

А сам Парадорский, в свободное от службы время, то краснел, то бледнел, то злился, то блаженствовал наедине со своей любимой девушкой. Если конечно забыть про унизительные стычки со «Смуглым». Между поцелуями, курсант Ланьо его упорно наставляла, чтобы он больше не смел её ревновать к кому бы то ни было. Танти клялся что искоренит в себе этот атавизм, доставшийся от предков, но как только видел Клеопатру рядом с принцем, забывал о своих клятвах и всё начиналось сначала. Причём с наследником престола они теперь встречались не только во время выездов за периметр, но и в городке. То в столовой, то коридорах, то в лаборатории. Словно судьба преднамеренно сводила их в самых неожиданных местах. Один раз его высочество даже пригласил парочку в свои апартаменты и около часа они беседовали на самые отвлечённые, не относящиеся к службе и данному месту темы. Януш совершенно необъяснимо вдруг стал делиться своими детскими воспоминаниями, а потом и у Тантоитана выпытал массу давнишней информации.

Когда они покинули апартаменты, то парень был некоторое время в шоке, сводя свои вопросы только в один: "Зачем оно ему надо?" На что Клеопатра нашла единственно верные ответы: "Со временем обязательно узнаешь! Но уже сразу могу сказать главную причину: принц догадался, что ты именно мне сделал предложение и теперь проверяет, достоин ли ты руки самой лучшей, самой божественной и несравненной девушки нашего училища. Вот так!" Пришлось соглашаться, а потом ещё долго выяснять: в самом ли деле она считает его достойным.

Вчера они до позднего времени выясняли этот вопрос, и даже нарушили режим, разойдясь по своим комнатам часа на два позже положенного отбоя. Как раз на это и намекал во время завтрака Парадорский. Ведь девушка как всегда начала с продолжающейся ссоры и не слышала здравых рассуждений: "Пора спать! Миримся, быстренько целуемся и разбегаемся!"

И сейчас он посматривал на свою любимую с беспокойством: вдруг в дрёму потянет во время движения? Принц вроде и неплохой парень, но ведь и помимо него всегда в бронетранспортёре находятся посторонние охранники. Поэтому когда вышли из столовой, жёстко спросил:

— Все выспались? Ведь на час раньше подняли.

Большинство взглянуло на командира с недоумением, а его пассия скрытно закатила глаза под ресницы, словно удивляясь такому неверию в её силы. Разве что Бровер как всегда попытался пошутить:

— Я не выспался! Но зато в своей башенке так приноровился дремать…, - признался он, и под хохот товарищей продолжил, — Упрусь коленками, уткнусь забралом в пулемёт, и благодать! Всё равно вы только мои сапоги видите.

Башенка стрелка и в самом деле имела независимый автоматический клиринг, уменьшающий резкие встряски и устраняя перекосы по горизонту. Так что если на всём борту порой изрядно трясло и швыряло, то стрелок оставался в относительном комфорте и действительно мог там чуть ли не спать. Юному командиру пришлось со смехом пригрозить:

— Ничего, вот откусит какой-нибудь кенгозверь у тебя ствол пулемёта, навсегда сон потеряешь.

— Да сон — не страшно. Лишь бы меня второй порции не лишали!

В блокпосте вооружились полным комплектом оружия с максимум боезапаса, проверили скафандры и уже когда осматривали загрузку транспорта, стали подтягиваться все остальные сопровождающие. По раздавшимся командам выяснилось, что за периметр уходят ещё два больших бронетранспортёра. В одном разместился десяток бойцов и два местных ветерана, а второй оккупировало с пяток штатских помощников наследника престола. Потом и он сам появился, роздал последние распоряжения и браво заскочил в транспорт с курсантами. За ним по пятам влезло четыре мордоворота, к которым за последние дни совершенно привыкли и почти не обращали внимания. Немного лишь огорчило присутствие в этой четвёрке того самого «Смуглого», непонятно в каком звании находящегося бойца Дивизиона.

Сразу после выезда на открытое пространство принц принялся интенсивно указывать места остановок, тщательно сверяясь с картой местности. Судя по тому, как поторапливал водителя и деловому тону, сегодня он не был склонен ни к разговорам, ни к отстранённому рассматриванию пейзажей. Подъезжали к выбранной точке, Януш выскакивал наружу и указывал своим помощникам что, как выкапывать и в какие мешки с герметичным микроклиматом укладывать. Во время этих работ курсанты рассыпались веером, прикрывая фронт, а второй веер со второго транспорта прикрывал тылы. Потом опять все грузились и мчались дальше.

Работа получилась пыльная, дерганная и непонятная. Только и развлечения оставалось, что подстрелить какого-нибудь отчаянного, скорей всего заблудившегося хищника. Но монстров к сожалению на всех для разрядки не хватало. Больше чем вчера раза в два, но всё равно на двадцать пять стволов — совершенно несерьёзное количество.

"Гражданский" бронетранспортёр нагрузили под завязку и с единственным водителем отправили в городок уже через час. Ещё через час загрузили второй транспорт, который увели к периметру местные контрактники. После чего во владениях Парадорского стало не протолкнуться. Но как раз добрались до густо и буйно поросшей долины и принц вновь заставил своих людей корчевать и выкапывать. Тем временем вернулся первый транспорт. Вернее вернулся сам водитель на пустом «грузовичке», прежний видимо остался на разгрузке. И работа пошла в ещё более интенсивном режиме. В итоге до обеда загрузили целых семь бронетранспортеров и на последнем возвращались в полусогнутом виде: всюду громоздились полупрозрачные, маркированные датой и координатами мешки.

Казалось бы, образцов теперь должно хватить всему городку на полгода исследований, но после короткого обеда странная активность биологов продолжилась. А для дальних территорий командование предоставило сразу два боевых и поочерёдно два десантных флайера. А к каждому десантному транспорту прикрепили для работ по десять гражданских исследователей. Вот тогда уже все поразились. Не скрывали своего удивления и личные телохранители, и бойцы Дивизиона. Подобный боевой транспорт вообще впервые использовали для сбора каких-то там корешков и мохообразных. И только сам принц и его помощники продолжали работать как проклятые. Разве что сам процесс охраны и управления несколько изменился.

За штурвалом основного флайера теперь находился тот самый Смуглый. Видимо он считался самым лучшим пилотом и его право не попытался оспорить даже наследник престола. Садились в выбранном месте и ждали, пока принц выберет определённые растения. Его на поверхности прикрывало трое оставшихся из четвёрки телохранителей и отделение Парадорского. Боец Смуглый оставался за рычагами управления. Второй боевой флайер зависал в воздухе чуть в стороне, и оттуда его пассажиры просматривали близлежащие окрестности. Сюда люди вообще редко когда забредали и залетали, поэтому перестраховывались на всякий случай от неожиданного появления стада какого-нибудь одуревшего зверья.

Ну а принц личным примером продолжал показывать чудеса трудового энтузиазма. В течении полутора часов загрузили первый грузовой флайер. И сразу отправили в городок. Януш дал команду по краберу для второго и указал квадрат для очередной встречи. После чего загрузились, и оба флайера полетели в тот самый квадрат.

Прибыли. Рассеялись. Принц со всей интенсивностью бросился втыкать острые вешки возле выбранных растений. Потом замер, с беспокойством поглядывая на розоватое небо и с нетерпением поджидая своих помощников. После пяти минут бесплодного ожидания, принц стал вызывать по связи своего первого помощника, который руководил погрузкой и разгрузкой в городе. И в первую минуту даже не могли сообразить, что произошло: принцу никто не отвечал!

— Да что они там, — нервничал Януш, — Заснули или как?!

Вот в этот самый момент и прошлась по спине Тантоитана неожиданная волна липучего страха и мистического предвидения. Не узнавая своего голоса и не чувствуя своих рук, он выхватил положенный как командиру крабер и заорал для всех по внутренней, локальной связи:

— Внимание! Команда всем! Связаться любыми средствами с городком! Флайеру прикрытия подняться вверх для осмотра местности! Первому флайеру — немедленно бортом на нашу загрузку!

Сразу несколько голосов устроили в ответ настоящую какофонию звуков. Одни ругались, други подтверждали приказ, третьи возмущались, а кто-то вообще посоветовал заткнуться со своими сопливыми приказами. Но всех уже через пол минуты перекрыл истошный вопль одного из бойцов Дивизиона из флайера прикрытия:

— Атака! Мне звонят из орбитального корабля прикрытия! Их атакуют! Городок не отвечает! Связь отсутствует полностью! Советуют смотреть по обстановке! Мигель, свечой вверх! Сканеры на осмотр!

Видимо его напарник за штурвалами и так уже осознал серьёзность обстановки. Потому стал на полной скорости поднимать боевой флайер для штатного осмотра местности. Тем временем и Смуглый проявил чудеса ловкости и сообразительности, преодолев разделяющие его и группу с принцем триста метров одним рывком. Двигатели взревели при жёсткой посадке, а телохранители уже закидывали растерянного принца в раскрытые створки кольцевых дверей. За ними горохом посыпались и курсанты. А запрыгнувший последним Парадорский выкрикнул ещё более категорично чем раньше:

— Взлёт! И над землёй вправо! Там через километр ущелье! Падаем туда!

Может Смуглый и сам придерживался точно такого же выбора. Потому что лихо стартовал на полном форсаже и, даже не набрав высоты в пару метров, с катастрофическим креном понёсся в указанном направлении. Разве что с его губ сорвалось никому конкретно не предназначенное ругательство. Кто не успел влететь в противоперегрузочные зажимы сцепив зубы катались по палубе и переборкам. Тантоитан только и успел заметить, что Клеопатра закреплена. Сам он сумел удержаться с помощью поручня возле самой двери. Когда крен выровнялся, рявкнул:

— В зажимы! — пока предохранялся сам и помогал товарищам, дал другой запрос: — Верх, что там?!

И почти тотчас раздалось в ответ:

— Прячьтесь! Нас атакует «Гузер»!

Одновременно с этим пилот несущегося над самой землёй флайера дал полный план внешнего обзора, используя для этого специальный прибор, называемый боефикатор. В виртуальном пространстве между бортами, прямо перед лицами пятнадцати человек развернулось действо воздушного боя, который зафиксировали обзорные радары. Флайер прикрытия только и попытался отвлечь на себя реактивную громаду внешнекосмического истребителя, потому что противостоять одному их лучших в Галактике бронированных монстров и десяток подобных летательных аппаратов был бы не в силах. Несмотря на некоторую неуклюжесть в атмосфере, мчащийся со стороны городка «Гузер» резко принял влево, чуть приподнял нос и спаренным залпом нескольких снарядов и лазерного оружия разнёс беззащитного противника вдребезги. Но благодаря этому отклонению, его остальные две ракеты, посланные чуть раньше по второй, низко летящей цели, не попали. Им помешал небольшой скалистый взгорок, принявший удар на себя. А дальше помешала всё та же скорость и огромная масса истребителя. Ему пришлось проскочить далеко вперёд, сделать там разворот с рефорсажем и только тогда пойти на второй заход атаки.

К тому времени Смуглый уже достиг желаемого ущелья и провалился вниз. Мастерски при этом, стараясь придерживаться одной из стенок и с жутким ускорением правя в самую узкую часть мрачного провала в коре планеты. В какой-то момент все закрыли глаза и перестали дышать, ожидая неминуемого удара о две выступающие глыбы. Тогда как боефикатор продолжал демонстрировать две несущиеся следом ракеты. Одна врезалась в кромку ущелья, а вот вторая разорвалась между тех самых глыб. Похоже, опытнейший пилот флайера успел сбросить сзади облако магностружки, что и спровоцировало второй взрыв.

Прямого попадания по корпусу удалось избежать, но вот опасная взрывная волна всё равно настигла. Флайер крутануло, лишая управления, ощутимо приложило его несколько раз об стену и только после этого началось кошмарное торможение. Максимум возможной на данном аппарате перегрузки, выбил дух почти из каждого. Затем последовало два удара об грунт, громкий, душераздирающий скрежет и завершающий, самый страшный лобовой удар.

А потом навалилась неестественная, все оглушающая тишина. Но длилась она недолго. Всё вокруг затряслось и задрожало, и по дну всего ущелья покатилась волна взрывов: истребитель произвел кассетное бомбометание по всему, что могло находиться в самом низу. И тут экипажу флайера невероятно повезло. А может и мастерство опытного бойца Дивизиона помогло. Но сплющенный и раскуроченный летательный аппарат оказался заклинен в конце узкой, уходящей наискосок чуть в сторону пещеры. А как только начались первые сотрясения, эту пещеру на входе завалило огромным обломком скалы. Затем разрывающиеся бомбы покрыли само напоминание о пещере толстенным слоем гравия и более крупных осколков. Так что посланные вниз многочисленные аппаратура засекла лишь рассеянные остатки лёгкого корпуса и дребезги оторванных элеронов. Доклад машинные поисковики на неизвестный истребитель послали в два слова: "Живых нет!" И муторный, часто повторяющийся грохот над ущельем прекратился. Только тогда Танти попытался вырваться из зажимов и прерывающимся голосом потребовать:

— Доложить о ранениях!

Первым отозвался Гарольд:

— Я в норме! — и с загоревшимся на забрале фонарём стал вырываться из перекосившейся страховки. Потом доклады стали поступать и от остальных, но больше всего обрадовал голосок Клеопатры:

— Ланьо — в норме.

— Ваше высочество? — спохватился командир отделения, пытаясь зажечь и свой фонарь освещения.

— Ну чего так кричать? — возмутился принц, оказавшийся от него всего в двух шагах, — Здесь я…, только вот голова чуток кровоточит.

Через минуту уже все расшевелились, сумели дать аварийное освещение и принялись оказывать друг другу первую помощь. Ощупывая лихорадочно свою вздрагивающую от пережитого ужаса девушку, Парадорский не забыл и про тех, кто не отозвался:

— Бровер, что с телохранителем? Стенеси — помоги пилоту!

Клеопатра тем временем оклемалась окончательно, коротко, но благодарно прижалась в Тантоитану и шепнула:

— Надо помочь Янушу!

Но того и так уже интенсивно обихаживало сразу несколько человек, так что пришлось пойти на призывы своих товарищей.

— Эй, Танти! Тут он, кажется уже совсем…, - растерянно отпрянул от неподвижного тела Бровер. — И его медицинский активатор горит красной лампой.

Действительно, один из телохранителей, оказался единственным человеком, которого зажимы не удержали. При последнем ударе воина швырнуло головой вперёд и шейные позвонки не выдержали. Первый труп. О втором доложил голос Гарольда:

— Пилот смят вместе с кабиной! Достать тело можно, но…

Управляющий флайером боец, находился в самом удобном месте, в верхней части корпуса. Это давало и лучший обзор и неплохие шансы для выживаемости, но в данном случае эти плюсы перешли в минусы. Вклинившийся между скалами аппарат больше всего сплющило как раз в том самом месте, где размещалась кабина. Но Смуглый перед собственной гибелью сделал всё, чтобы спасти остальных. Руки его так и остались на изломанном штурвале.

Тяжёлые потери. Не говоря уже о том, что пока выбраться из смятого корпуса наружу не удалось. Да и при первом размышлении Тантоитан решил не слишком шуметь в этом замкнутом, скорей всего тупиковом пространстве. Враг ведь мог продолжать поиски, оставшихся в живых. Поэтому посоветовал:

— Старайтесь не греметь и не стучать по возможности. Кто не занят — отдыхать. Ваше высочество, давайте связь с Оилтоном. Уж там наверняка в курсе всего, что здесь происходит.

— Да, да, сейчас, — Правая ладонь у Януша тоже оказалась повреждена, поэтому он с некоторой неуклюжестью пользовался левой. Тогда как все затихли, стараясь не пропустить каждое слово. Что говорил собеседник принца, никто не слышал, но вот кто он, догадались все и сразу:

— Отец! Да, это я! Со мной всё в порядке, успокойся!.. Ну да, все бойцы отделения Парадорского тоже в порядке. Да точно тебе говорю…, пока отделался лёгкими ушибами… Сидим на дне одного из ущелий, под обвалом, нас тут никто не разыщет и не достанет. Да, уверен на все сто! Отец, ты лучше объясни, что случилось? Кто нас атаковал и что с городом?

Долгое время он слушал молча, покусывая от переживаний губы и частенько почему-то поглядывая с тревогой на сидящую чуть в стороне Клеопатру. Затем на минуту оторвался от разговора и скомандовал:

— Приготовить все номерные модификаторы краберов, которые у нас есть!

Пока наследник продолжал вслушиваться в подаваемую самим императором информацию, окружающие собрали все имеющиеся у них краберы, высветили на тыльной стороне номера и выложили на искривлённой, но вполне пригодной для этого выдвижной панели. Помимо того "карманного чуда", по которому вёлся разговор, на пострадавшем флайере оказалось ещё сразу шесть краберов: Парадорского, Ланьо, и четырёх телохранителей. Причём нисколько не пострадавший крабер погибшего пилота Гарольду удалось достать из бокового карманы окровавленного скафандра на удивление легко.

Выслушав массу инструкций, наущений или чего там ещё, Януш Ремминг вначале передал координаты их местонахождения на Хаитане, а потом продиктовал все выложенные номера. Добавляя при этом кому конкретно, какой номер принадлежит или будет принадлежать. Затем кратко попрощался и пообещал ждать новых инструкций. Молча раздал краберы, вручая те, которые принадлежали погибшим воинам, Гарольду и Броверу. И только потом, аккуратно подбирая слова, стал обрисовывать сложившееся на планете положение:

— Пока чёткую картину составить никому не удалось. Все имеющиеся данные получены с корабля прикрытия, висевшего на орбите. Совершенно неожиданно прервалась связь с городом. Причём чуть ли не единовременно по всем каналам. При этом никаких видимых взрывов или разрушений под куполами замечено не было. А вот дальше из внутренностей планеты взвилось около десятка всекосмических истребителей. Часть бросилась уничтожать все автоматические станции и зонды на орбитах, а часть пошла в прямую атаку на корабль. Неравный бой закончился, так практически и не начавшись, и капитану удалось в самые последние критические секунды увести корабль в лунманский прыжок. При появлении из подпространства он передавал сжатый пакет информации, а затем вновь прыгал в другую сторону, потому что его упорно преследовали неизвестные истребители. Пока никто из врагов Оилтонской империи ни о каком начале военных действий не объявлял, политических или иных требований не выдвигал. Кто именно совершил это бандитское нападение, только догадываются. Хотя большинство сразу заподозрили сквоков. Остаются только удивляться, как это и когда горбатые наши соседи успели разместить скрытно на Хаитане подобное оружие.

— Планета огромная, но вот спутников над ней — сущий мизер, — напомнил Парадорский.

Хотел ещё что-то добавить, но так и замер с открытым ртом. Вновь всё содрогнулось и затряслось от повторного бомбометания. Когда грохот и толчки немного поутихли, все явственно слышно, как поскрипывает изувеченный корпус флайера.

— Нас здесь не раздавит? — поёжился принц.

— Снаружи может быть ещё хуже, — ответил Танти, высвечивая искривленные ребра жесткости. — Причем не только по причине обвала камней, а из-за толчков. Зверьё теперь точно всё взбесится.

— Но с чего это они вдруг повторили бомбёжку?

— Всё из-за тех же хищников. Мечущиеся в панике монстры наверное появились на дне ущелья, а оставленные приборы зафиксировали движение. Вот истребитель и зашёл на повтор. Может и этим дело не закончится.

— И что делать будем?

Все остальные сидели молча, полностью отдав инициативу разговора наследнику престола и молодому командиру отделения. Ни прославленный телохранитель, ни опытнейший боец Дивизиона не пытались влезть со своими комментариями или взять командование на себя. То ли время ещё не пришло, то ли без распоряжения Януша Ремминга его охрана на инициативу не имели права. Поэтому принятие окончательного решения оставалось за Парадорским.

— Считаю надо немедленно выходить наружу и постараться прорваться на глубины. Там отыщем достаточно удобную пещеру и пересидим сколько угодно.

Принц слушал его в явном сомнении, очевидно предпочитая оставаться на месте. Но раздавшийся вдруг скрип-стон одного из лонжеронов, подтолкнул его к правильному решению:

— Ладно, Парадорский, ты в джунглях лучше нас ориентируешься. Командуй!

Тотчас приказы понеслись во все стороны:

— Всем искать любой выход! Бровер, отдай мне этот игломёт, а себе постарайся очистить оружие пилота. Гарольд, учёт и полная сборка всех имеющихся боеприпасов. Ланьё — отыскать краберный маяк и немедленно отключить!

Получив в руки увесистый игломёт и тяжеленный подсумок с иглами к нему, Танти принялся прилаживать вожделенное для любого воина оружие на свою разгрузку. Тогда как Януш, осторожно ощупывая свою покрытую медицинским клеем рану на голове, удивился:

— Может маяк не стоит отключать?

— Наши найдут нас по подсказкам через краберы, а вот враги — по маяку. Мы ведь не знаем что там произошло в городке, вдруг все приборы действуют после захвата.

— Или после предательства, — подал голос телохранитель.

— Тоже исключать не имеем права, — согласился Парадорский поворачиваясь к двум воинам, с которыми габаритами мог сравниться лишь Гарольд Стенеси. — Как мне к вам обращаться?

До сих пор повода не было, и свои имена никто из сопровождающих принца не называл. Но вполне понятно, что в такой экстремальной обстановке следовало сократить официоз до минимума, а каждого обозначить определённым обращением. К тому же именно в этот момент, тот же боец дивизиона, наверняка имеющий офицерское звание, имел право перехватить командование в свои руки. Возможно по охранной инструкции даже наследник престола не смог бы ему запретить командовать. Да и взгляды принца и телохранителя, после вопроса молодого сержанта, замерли именно на задумавшемся бойце.

Очевидно тот сомневался. Ведь одно неверное слово или распоряжение, и весь экипаж чудом не взорвавшегося флайера всё равно погибнет. Но с другой стороны молодой парень действительно зарекомендовал себя героем. Прекрасно разбирался в подземных джунглях. Его авторитет среди товарищей был на удивление непоколебим. Да и перехватить командование никогда не поздно. Все эти размышления привели в итоге к короткому представлению:

— Ко мне обращаться Бит, — отчётливо проговорил служака из Дивизиона. — А к нему, — кивок на телохранителя, — Дейни!

— Отлично! — незаметно переводя дыхание, воскликнул Танти. — Дейни, Бит и курсант Ланьо! Ваша задача прикрывать его высочество! — заметив как начала хмуриться его любимая девушка, без паузы продолжил: — Курсант Ланьо у нас одна из самых лучших в стрельбе. Поэтому она идёт впереди, вы прикрываете с боков и тыла. Заодно слушайте её подсказки по самым уязвимым местам здешних хищников.

— Кажется, здесь можно выбраться! — раздался из сплющенного угла голос Граци.

— Гарри, помоги там! Бровер, что там с игломётом пилота?

— Цел. Почистил. Веду сборку! — отозвался сверху Роман.

— Сумка с иглами?

— Уже на мне.

Даже соединённые усилия по открытию аварийного люка, вначале ничего не дали. Мощные рывки и удары ногами вскоре прекратились и в ход пошло лазерное оружие. Но только через четверть часа сумели расширить достаточный проход в полость пещеры. И в него ужами протиснулись Пилс, Бергман, Магда и Бровер. Вскоре под аккомпанемент начавшейся стрельбы, послышался доклад Романа:

— Тут было целое гнездилище малауков. Но большинство осьминогов передавили при падении флайером, остатки мы сейчас добиваем, вроде видим несколько боковых проходов, но один из них почти перегорожен тушей каменного носорога. Завалили с парочки выстрелов. Раз он оттуда пришёл, значит, и мы там проскочим. Да и вообще, поторапливайтесь наружу.

Все уже и так интенсивно выкарабкивались, а напоследок по цепочке стали передавать боеприпасы, благо оных в придачу к двум тяжёлым пулемётам оказалось предостаточно. Другое дело, что передвигаться по джунглям с такой ношей проблематично, а по инструкциям категорически не рекомендовалось. Но вот оставить некий запас в каком-нибудь отнорке не помешает. Вдруг придётся вернуться?

Когда Парадорский выбрался самым последним из флайера, понял и причину, по которой Бровер поторапливал к выходу. По боку огромной, нависающей над прижатым аппаратом скалы, змеилась отчётливо различимая трещинка. Может она давно тут появилась, а может только что. Но из пещеры постарались убраться как можно скорей. Немного сдвинули тушу огромного носорога, и весь отряд стал протискиваться в проход. Вперёд опять ушёл Роман с игломётом, а замыкал колонну Граци. Именно этот курсант после неожиданно начавшейся третьей бомбардировки, догнал остальных вместе с клубами густой пыли и возгласом:

— Скала всё-таки рухнула!

И у многих засосало под ложечкой. Не так от своевременного и чудесного спасения, как от осознания, что неклассифицированный враг скорей всего так и не прекратит попыток по уничтожению вырвавшейся из их лап группы. А если ещё враг уверен, что принц здесь и охота идёт конкретно за ним, то шансы на выживание уменьшаются прямо на глазах.

Танти возлагал большие надежды, что в эти подземные дебри никто не полезет, а если и сунется, то местные хищники быстро укоротят непомерное рвение преследователей. Следовало только самим проскочить некоторый участок джунглей, а потом отыскать удобное и безопасное место для отсидки. Ведь при любом раскладе боевой флот империи прибудет сюда уже через несколько часов и как бы ни были страшны всекосмические истребители, оказать сопротивление крейсерам или эсминцам они не смогут. Да и у прибывших кораблей имеются истребители не хуже. Другой вопрос, что пока ничего не знали о конечных целях непредвиденного агрессора.

Монстров на пути попадалось очень много, но пока удавалось от них отбиваться только выверенными одиночными выстрелами. Видимо основной поток на поверхность двинулся по иным участкам.

На первой из остановок принц опять связался с Оилтоном:

— Мы тут покинули ущелье, потому что бомбардировки продолжились. Успели вовремя, остатки флайера завалило скалой. Сейчас двигаемся в направлении строго на город и наши координаты…

Пока вёлся разговор, Клеопатра приблизилась к Тантоитану и стала перешёптываться:

— Не стоит так часто менять ориентиры. Нас будут потом долго искать.

— Пусть лучше дольше ищут наши, чем очень быстро найдут враги.

— Сюда никто их них не сунется! — Резко возразила девушка.

— Откуда ты знаешь, кто они и на что способны? — пожурил её Парадорский. — Меня больше всего пугает, что их истребители прятались где-то в подземных ангарах. Так что вполне возможно, что агрессор имеет более действенные средства. Может он этих тварей просто выкашивают новым оружием? Заодно и нам достанется. Так что лучше оторваться от возможных преследователей как можно дальше. А то и глубже.

— Перестраховщик! — с осуждением прошептала Клеопатра, но вслух и при всех своего недовольства не высказала. И вскоре уже все слушали последние новости из большого космоса:

— Нам повезло. Невдалеке проводили учения несколько эскадр нашего флота, поэтому помощь на Хаитан подоспеет через полтора часа. Оилтон по всем каналам и через все средства массовой информации заявил Галактике об агрессии и первых жертвах. Шум поднимается огромный, но в ответ со стороны врагов полная тишина. Сквоки тоже ни на какие вопросы не реагируют или отвечают недоумёнными восклицаниями: "Чего вы, убийцы и разрушители, от нас ещё хотите? Мало вам нашей крови, так теперь войну начали?" В общем, полный дипломатически нонсенс. Вроде как издеваются, но и окончательно ни в чём не признаются. Кстати по поводу нашего продвижения аналитики посоветовали оставаться на месте. Дабы не затруднять работу спасательным отрядам десантников.

Курсант Ланьо с горделивым сарказмом взглянула на командира отделения. Но тот и не подумал идти на поводу у аналитиков, сидящих от этого места на немыслимом расстоянии:

— Нам тут из погреба, ситуация видней. В крайнем случае, всегда успеем двинуться спасателям навстречу. А сейчас двигаемся дальше и вглубь. Пока есть возможность, несём пулемёты и боеприпасы к ним. Феликс, сканируй маршрут прохождения в память карты.

Действительно, этот участок планеты был изучен ничтожно мало, и в памяти голографической карты высвечивалось километровой впадиной лишь само ущелье. Глубже и в стороны — скрывалась неизвестность. Хотя по твёрдому убеждению Парадорского ни одного нового монстра им на пути попасться не должно. А уж со старыми и хорошо изученными они уже как-нибудь общими силами справятся. Больше стоило опасаться прямого преследования. И опять прозвучала короткая команда:

— Вперёд!

Глава двадцать девятая17-го июня, 3589 года, планетоид Колпи

Военный атташе королевства Пиклия титаническими усилиями старался не кривиться и смотреть в маленький экран крабера с должным почтением и стойкостью. И виной тому была не жуткая головная боль от непрекращающегося похмелья, а визгливый, срывающийся на истерику голос графа Де Ло Кле:

— Ну как, как они умудрились не захватить этого выродка живьем?! Взять всю планету, пленить почти всех колонистов и военных, а самую важную птичку упустить. Мало того, что скрыли от нас все свои планы, так ещё и не довели самое важное дело до конца!

— Извините, ваше сиятельство, — осмелился заговорить атташе. — Но сквоки сразу предупреждали, что у них хватит сил и возможностей для моментального захвата Хаитана.

— Говорили! — патетично воскликнул первый подручный Моуса. — Но кто им верил! Если бы они хоть чуть-чуть приоткрылись, давая нам уверенность, мы бы не прошлёпали наш разведывательный центр в системе Вихелоуса. Наши бы там сидели тихонько, как мышки.

— А что с центром?

— При штурме имперских ищеек наши резиденты приняли решение подорваться, но не сдаваться! — торжественно соврал граф, не моргнув и глазом. — Так что всем героям…, светлая память.

Оба собеседника тяжело вздохнули. Особенно тяжело получилось у атташе. Он боковым зрением посматривал уже давно на графин с охлаждённым соком и буквально умирал от желания поскорее закончить разговор и залить в своих внутренностях раскалённую пустыню. Де Ло Кле его понял по-своему:

— Ты так тяжело не переживай, потери при войне неизбежны, да и твоих знакомых среди них не было.

— Хотели кокнуть принца?

— Имели все шансы, но кто-то прокололся. Да и теперь вся игра имперцев стала понятна. Если бы мы сразу догадались, что наследник полетел прямо на Хаитан.

— Увы, сквоки только сами об этом узнали четверть часа назад, когда стали поступать доклады о первых допросах под домутилом. Мне эту новость передали сразу и я уединился для звонка.

— Но как им удалось без потерь захватить сразу два исследовательских городка? Да ещё и все силы охраны и безопасности?

— Боюсь, этот секрет они нам никогда не раскроют. Но зато сразу похвастались, что при захвате всей планеты у них даже раненых не оказалось.

— Невероятно! Их секретное оружие может напугать кого угодно.

— Похоже…, - загрустил атташе ещё больше, соображая как быстрей завершить разговор. — Разве что мне постоянно крутиться возле них и подслушивать каждое сорвавшееся слово?

— Конечно! Иначе, какого дьявола лысого ты там находишься!? — опять разозлился граф. — Кончай трепаться и за дело!

— Понял, приступаю! До скорой связи.

Он выключил крабер, с раздражением засунул его в наружный карман бытового скафандра и дрожащей рукой дотянулся до запотевшего графина. Пил долго, отфыркиваясь, с наслаждением. И не оторвался, пока последние капли не проскользнули в пищевод. Затем блаженно откинулся на спинку стула и простонал:

— Ох! Чуть не издох!

Потом всё-таки собрал всю свою волю в кулак, встал, и, растирая рукой правый бок, поспешил на розыски самого проинформированного сквока на планетоиде. Им оказался тот самый начальник штаба, с которым атташе здорово подружился за последние пять дней и который тоже в зеленоватом пиклийце души не чаял. Именно поэтому вечно пьяный полковник приказал дежурному на входе пропускать милого и обаятельного иностранца к нему в кабинет в любое время. Если бы он только знал, с каким самопожертвованием к выпивке достигалась эта самая обаятельность.

Вот и сейчас, начальник штаба несколько раздражённо выпрямился над столом, удивляясь, кто это посмел помешать в работе, но рассмотрев своего нового друга, воскликнул:

— Братан, Кур Шен Ли! Ты чего такой смутной и печальный?

— Так ведь совсем полечиться не с кем, — пожаловался атташе. — Только вот недавно генерала встретил, так он только последние новости пересказал и бежать. Я ему вслед: "А по маленькой!?" Так он только рукой махнул. Что это с ним?

— Ха-ха-ха! — заржал во весь голос полковник, нисколько не стесняясь ещё нескольких подчиненных, которые крутились рядом, — Стареет наш командир, стареет! Раньше он никогда от таких предложений не отказывался!

— А ты откажешься?

— И не стыдно? — сквок из-за своего низкого роста не мог обнять гостя за плечи, но нисколько не стесняясь прижал за талию и поволок в дальний закуток своего огромного кабинета. — Вот! Я тебя давно жду!

Его лапища, словно сапёрская лопатка хлебосольным жестом указала на уютный столик, заставленный бутылками и многочисленной, но отменной закуской. Сам безмерно удивляясь своим актёрским талантам, атташе радостно взвизгнул и в порыве чувств чмокнул низкорослого горбуна в макушку:

— Есть счастье в этом мире, есть! — глядя, как водка плещет в чистую, вынутую из отверстия в стене рюмку, сделал существенное дополнение: — Особенно когда рядом такой надёжный товарищ!

Полковник так расчувствовался, что чуть не всплакнул:

— Эх! Как это здорово, иметь таких союзников! За дружбу! — они залихватски выпили, но если гость сразу стал закусывать, то хозяин кабинета лишь протяжно выдохнул и поинтересовался: — У вас там все такие классные ребята?

— Откуда?! У нас там ни пить не умеют, ни праздновать! Никакой культуры отдыха и наслаждения. Я до сих пор своему счастью не верю, что именно меня к вам послали. Хоть нормальной водки попробовал.

В следующий момент его рюмка опять оказалась полна, а сердобольный товарищ пробормотал с жалостью:

— Да ты пей, пей, не стесняйся. — Себя он тоже обнести не забыл. Выпили, закусили. Но после этого, полковник понизив голос, извинился: — Тут у нас дела, но ты можешь возле меня остаться и мы будем время от времени подлечиваться. А, как тебе?

— Да я с тобой хоть сутками готов! — с блестящими глазами выпалил Кур Шен Ли. И кивнул подбородком в сторону центрального стола, — Только как же с секретностью?

На что горбатый полковник только крякнул и поманил своим пальцем-сарделькой гостя за собой. Атташе успел соорудить огромный бутерброд, благо здешними традициями и обычаями подобное обжорство только приветствовалось, и пошёл следом.

— Господа, — рыкнул начальник штаба, опять встав за столом. — Предупреждаю о сохранении государственной тайны в отношении нашего чудо-оружия. Ни одного слова! Но, в то же время, наш союзник может и должен быть в курсе всей операции на Хаитане по розыску и поимке наследника Реммингов. В этом вопросе у нас перед ним секретов нет.

Остальные сквоки лишь понятливо кивнули, делая себе зарубку в памяти и можно было с уверенностью заявлять: и в самом деле не ляпнут ни слова лишнего. Пусть даже напьются до поросячьего визга и станут ползать не четвереньках, но тайну не выдадут. В этом уже не раз приходилось убеждаться, и попутно удивляться, как эти пьяницы умудряются контролировать самое важное в своей речи?

Но с другой стороны, всё равно некие словечки, намёки и фразы проскакивали, и опытному разведчику не составляло большого труда всё это проанализировать и привести в единую систему. А потом и сделать правильные выводы. Казалось бы чего проще, Кур Шен Ли считался одним из самых лучших в Пиклии, недаром именно его Де Ло Кле послал на такие важные переговоры. Только вот имелось одно важное и почти непреодолимое препятствие на пути к правильным выводам: к тому времени когда следовало начинать грамотно направлять разговор в нужное русло, опытный разведчик уже чувствовал себя последней свиньёй. Причем свиньёй очень, можно сказать смертельно пьяной. Только и оставалось потом прослушивать в тяжёлом похмелье записи с простейшего диктофона и с содроганием пытаться вспомнить: что это он так выпытывали и что это ему отвечают. Хорошо что ни король Моус Пелдорно, но его сторонники подобного услышать не могли, хотя атташе и сберегал эти записи на всякий случай, отправляя с помощью крабера на свой резервный номер в тайном месте.

Сейчас, можно сказать, впервые повезло так крупно. Непосильные издевательства над собственным организмом и несчастной печенью принесли первые плоды. Несмотря на равномерное поглощение прихваченного бутерброда, пиклиец весь обратился в слух, а глаза так и пытались считать с любого экрана мало-мальски полезную информацию. Тогда как его приятель полковник совершенно трезвым голосом стал отдавать распоряжения по связи и выслушивать несущиеся из динамиков доклады.

— Ну и что там у вас? Докладывайте!

Сквозь шум и грохот, который обычно сопровождают интенсивный бой, донёсся голос прямо с Хаитана:

— Мы уже на дне ущелья, но пока ни о каком поиске человеческих тел не может быть и речи. Это зверьё словно взбесилось! Прут изо всех щелей рядами и колоннами! Ведь бомбометание оказалось хуже, чем землетрясение средней силы. Помимо хищников порой продолжают валиться на головы крупные обломки со стен ущелья. У нас уже два трупа и восемь раненых.

— Да что б вашу…! — длинное и затейливое ругательство вырвалось изо рта начальника штаба. Но на том конце связи тоже не слишком то испугались:

— Господин полковник! Вы моих ребят знаете, мы везде пройдём! Но только не здесь! Только даром весь отряд положим. Требую дать нам отход и заменить силами десятого полка.

— Никак иначе?

— Никак! Разве что тут и останемся навсегда.

Сквок скривился, но больше торговаться не стал:

— Ладно, отходите! — затем переключившись на другой канал связи: — Десятка! Немедленно на борт и в ущелье на поиски принца!

— Есть! — через довольно короткое время доклад продолжился: — Уже в пути! Но если монстры сожрали всех имперцев до единого?

— Разыскать то место, где их жрали! Хоть что-то, но с них останется. Ну и обязательно — остатки флайера. По данным авиаразведки, крупных обломков так и не обнаружили. С вашими сканерами — найдёте!

Собеседник с той стороны без всякой боязни перед высоким начальством рассмеялся:

— Мы и без сканеров всё отыщем и раскопаем!

Пока ждали высадку десанта таинственного "десятого полка" и слушали ругань эвакуирующегося со дна ущелья отряда, атташе опять был приглашен в закуток и полечен тремя рюмками прохладной водки. Во время этого Кур Шен Ли, набрался наглости и самым дружеским тоном поинтересовался: как всё-таки удалось уйти самой главной дичи из охотничьей облавы на Хаитане.

— Случайность! — стал жаловаться чуть ли не со слезами начальник штаба, — Глупая и непредвиденная случайность. Оказывается этот принц так увлёкся сбором трав, корешков и листиков, что отправился за ними на боевых флайерах неожиданно далеко. Как следствие — не попал в зону поражения нашего оружия. Их аппараты тоже засекли с наших истребителей, но никто и предположить не смог, кто это так далеко находится от городка. Поэтому полетел только один «Гузер». Первый флайер он разнёс в пыль полностью, а вот второй от него умудрился уйти и провалиться в ущелье. Слежение шло почти до самого дна, и вырваться обратно в небо никто не мог. Для верности ещё и бомбами завалили. А потом пошли первые допросы пленников и выяснилось: в одном из этих двух флайеров и пряталась главная добыча. Бомбанули ещё пару раз, на всякий случай. Полная отсебятина!

— Ну, так ребята старались наверняка, — попытался защитить пилотов истребителя атташе. Но только рассердил собутыльника:

— Козлы они, последние! Проигнорировали общий приказ о нахождении как минимум нужного тела. Их только и оправдывает уверенность, что принц находился в городке.

— А если Януша разорвало в первом флайере?

— Вполне. Но тогда от него и косточки не найдём. Теперь по поверхности мечутся стада хищников. С другой стороны остаётся пятьдесят процентов на второй аппарат. И сколько-то там шансов, что они уцелели при падении, выбрались наружу, и сбежали в подземелья.

— Ага! И не забудь ещё добавить к шансам спасения, что их не захотели жрать те самые стада хищников, которых не смогли разогнать бравые воины передового отряда.

— Трудно себе такое представить, но нам теперь ничего не остаётся, как убедиться или опровергнуть все эти предположения. Иначе как мы будем выглядеть при приближении имперской армады? Заявил что принц у нас в руках вместе со всеми пленниками, а нам в ответ: да пошли вы!? Нет, надо убедиться наверняка.

— Но там ведь никто не пройдёт! — с искренним переживанием воскликнул атташе. — Хоть десятый, хоть сотый полк.

— Э-э-э, — самодовольно прогудел сквок, разливая ещё по одной. — Нашему «десятому» всё по плечу!

— Роботы?

— Лучше! Ладно, за них! Вот сейчас увидишь, как они прорвутся!

Опять вернулись к столу, и представитель Пиклии, вполне хорошо осведомлённый об истинных ужасах Хаитана, с возрастающим отрезвлением наблюдал за успешным развитием нового десантного прохода. Доклады сыпались друг за другом, а подчинённые начальника штаба скрупулёзно вводили поступающие данные в обновляющиеся карты и схемы.

— Уже на дне, разгоняем хищников!

— Дно почти очистили, проверяем центр провала.

— В центре ничего не обнаружили, прочёсываем в северо-восточном направлении.

— Расчищаем завалы нескольких пещер.

— Видим рухнувшие части стены, под которыми свежие трупы монстров. Они уничтожены явно оружием. Кто-то их приговорил. Пробиваемся в самую глубину. Сканеры показывают неопознанное металлическое тело.

— Есть! Добрались до обломков флайера. Раздавлен, как консервная банка.

— Только вот кто убил тех поганых моссуонов? Ага! Похоже, кто-то всё-таки успел выбраться наружу, хотя внутри просканировали останки двух тел. За них уже принялись мелкие грызуны, так что нет смысла их выковыривать и распознавать.

Голос полковника налился грубой строгостью:

— Достать и идентифицировать! Остальным, проверить выходы из пещеры.

Вскоре доклады возобновились:

— Среди трупов принца нет! Выжившие враги продвинулись по тоннелю, ведущему в глубины, и завалили за собой свод. Приступаем к разборке.

Полковник опять подхватил так понравившегося ему собутыльника с зеленоватой кожей под локоть и поволок к месту непрекращающейся «рабочей» трапезы:

— Ну, вот видишь! Я ведь говорил, что «десятому» всё по плечу.

— Но как они разбирают завалы? Это ведь невозможно без мощной техники!

Для атташе подобное казалось неправдоподобным и смущало больше всего. Но веселящийся сквок только помахал многозначительно указательным пальцем:

— А вот это и есть наша главная тайна. Но! — он резко приблизился, дохнул жутким перегаром и понизил голос: — Когда мы начнём штурмом брать Оилтонскую империю, наши союзники первыми узнают о нашем чудо-оружии. Давай выпьем за победу?

— Всегда готов! — патетически воскликнул атташе, стараясь не расплескать рюмку из-за дрожи в руках, — Особенно с таким гостеприимным другом. Э-эх!..

Глава тридцатая17-го июня, 3589 года, Хаитан

Решение подорвать за собой свод в нескольких местах, Тантоитан принял без всяких согласований. Словно был твёрдо уверен в ведущейся погоне. Единственное опасение вызывал шанс попасть в какой-нибудь тупик, или встретиться со сплошным потоком шуршонов. Пока ни того, ни другого на пути не попалось. Но с другой стороны настораживало мизерное, почти нулевое движение навстречу местных хищников. Словно тех и не взволновали землетрясения или их уже кто-то недавно уничтожил. Тел на пути не попадалось, хотя все остальные джунгли показывали, что здесь просто обязаны были двигаться сейчас реки панически и агрессивно настроенных монстров. Опаснейших растительных хищников хватало с избытком, осветительные чуть ли не слепили, а кормовые буквально сочились недавно вытоптанными корнями и стеблями. Куда же подевались страшные монстры, которые тут пасутся?

Часто петляющий тоннель постепенно увеличивался в размерах. Но всё так же неуклонно вёл вниз. Порой расселины и перепады сменялись широкими и почти ровными долинами, из чего следовало, что здесь когда-то в древности протекала полноводная река.

Когда приборы показали отметку в пять километров, забеспокоились все без исключения. Товарищи стали по ходу дела высказываться:

— Ни зверья, ни летяг. Куда все они подевались?

— И куда ведёт этот тоннель? Кажется в тупик.

— Хотя по логике течения — тупика внизу быть не может.

Уже давно оставили в одном из отнорков тяжеленные пулемёты и боеприпасы к ним, а молодой командир всё наращивал и наращивал скорость спуска. Приблизившаяся к нему Клеопатра указала стволом своего оружия в сторону принца, который уже дышал как загнанная лошадь и его практически под руки тащили оба телохранителя.

— Может, сделаем привал?

Танти бегло, прямо на ходу, осмотрелся:

— Здесь очень плохое место для обороны. Нас сомнут сразу.

В самом деле, небольшие ответвления по сторонам вряд ли дали бы возможность закрепиться при стычке с вооружённым противником.

— Надо дойти до конца.

И только когда достигли отметки в шесть и три десятых километра, поняли, почему им никто не двигается из глубин навстречу. Тоннель преграждала гигантская, рухнувшая ребром скала. Словно по заказу неведомого зодчего, она перекрыла любое сообщения в самом узком месте так, что вдоль её краёв не могли протиснуться даже мелкие грызуны.

— Вот теперь мы точно в ловушке, — скорбно выдохнула Клеопатра.

— Всем отдыхать! Смотреть в оба! — командир и не думал замирать на месте, — Гарольд, за мной!

И они оба, как заправские скалолазы стали подниматься к самому верхнему створу рухнувшей скалы. Добрались, помогая друг другу, и принялись искать хоть какую-то щель для осмотра дальнейшего пути.

— Кажется, она с той стороны упала, а потом завалилась прямо на выход, — бормотал Гарри. — И совсем недавно.

— Очень, очень похоже, — соглашался Танти, пробуя рукой более мелкие осколки. — Вдруг один из них покачнулся: — О! Ну-ка подсоби!

Оба друга осторожно приподняли продолговатый обломок вверх и чуть столкнули в сторону. А их глазам открылась величественная панорама нового, никем ещё из людей невиданного ущелья. По рассказам ветеранов, встречались подобные образование в коре планеты и большего размера, но друзья такую красотищу увидели впервые и на какое-то мгновение замерли в восторге. Монолитные стены, уносящиеся вверх украшались массами светящихся растений, которые лепились на полках, выступах и в различных по размерам овалам проходов и тоннелей. В нескольких местах вниз с шумом падали струи водопадов, добавляя игрой и переливами воды дополнительное очарование. Очень вся эта феерическая картина напоминала сказочный и таинственный город, единственная улица которого образовывалась исполинскими небоскрёбами с массой сияющей рекламы и освещёнными окнами. Скорей именно в это ущелье в давнишней молодости планеты могучая река вносила с грохотом свои воды. Протекала во всю длину и где-то там терялась в дальних отрогах.

Гарольд выдохнул первым:

— Ух! Красота, конечно, но представляю, если бы все обитатели этого ущелья рванули нас встречать со всем пылом и жаром.

— Да-а, в этом нам повезло, — согласился командир, — Ни летяг, ни зверюг! И кстати, на дне тоже почти никого не осталось. Мне кажется, они все помчались дохнуть свежего воздуха по иным направлениям.

— Сквозняк им в спины!

— Значит, мы можем немедленно пройти вглубь и попробовать подняться за ними следом. — Танти цокнул языком и признался: — Боюсь, что погоню всё-таки за нами пустят. А где то там мы спокойно сможем опять подорвать за собой свод в нескольких местах. Тут не получится, да и плита эта для гранат не преграда.

— Как скажешь, — согласился Гарольд, — Мне тоже как-то неприятно в тыл оглядываться. Слишком уж эта агрессия странной кажется. Наверняка хотели пленение принца сделать козырной картой.

— Во-во!

— Тьфу! Политика, что б её в чёрную дыру!

— Ладно, не нам в ней разбираться, — Парадорский выглянул в дыру, высунувшись по пояс и удовлетворённо хмыкнул: — Вполне отличный спуск! Прямо по торцу скалы. Оставайся тут, и смотри, чтобы через эту щель к нам навстречу летяги не ринулись. Вон их сколько летает. А я помогу нашим.

Сразу в коммуникатор скафандра он передал команду всему отряду спешно двигаться к нему. Сам спустился в самое неудобное место подъёма и с помощью троса поднял первых воинов, затем подстраховал подъём принца.

Вскоре все уже проскользнули в ущелье, вполне привычно и буднично отстреливая бросившееся к ним зверьё и летяг, да деактивируя растительные ловушки. Только Тантоитан вместе с Гарольдом остались на месте прохода и принялись тщательно его маскировать. Задвинули на место продолговатый обломок и на его верхние стыки выдавили тюбик моментально схватывающегося клея. Теперь если кто попробует снизу надавить, то у него создастся полное впечатление плотного завала. Вдобавок ещё откололи несколько осколков и придавили замурованное отверстие.

— Пусть теперь поищут в боковых проходах! — позлорадствовал Танти. Тогда как его друг сомневался:

— Как по мне, то лучше бы пустить им навстречу волну хищников.

— Кого? Если все уже и так наверх схлынули. Вот если бы им навстречу запустить ручеёк шуршонов…

— Ха! Лучше про этих мурашек вообще не вспоминать. Как вспомню, что они капрала разорвали словно бумагу, так тараканы по спине бегают.

— То тебе мурашки, то тебе тараканы! — друзья уже на всей возможной скорости спустились по ребру плиты и бросились догонять отряд. — И всех ты боишься.

— Можно подумать ты, при виде этих монстров радуешься, — проворчал Гарольд, экономя дыхание.

Теперь предстояло отыскать самый удобный и тактически верный путь наверх и три группы по три человека интенсивно разведывали проходы по обеим сторонам тоннеля. Причём Парадорский обратил внимания на один из самых первых: широкий, вполне удобный, но уже через две сотни метров оканчивающийся глухим тупиком. Недолго думая, он заложил по паре гранат на отметках в пятьдесят и тридцать метров. Эффектный взрыв превзошёл все ожидания: рухнуло около более сорока метров свода. Начальный участок остался лишь покрытый пылью, тогда как свежо-сколотые породы явственно показывали недавнее присутствие здесь человека.

На этот раз открыто себе позволил возмутиться Роман:

— Слышь, командир, тут глубокая мысль родилась: мне кажется данный обвал — это уже лишнее.

— До глубокой мысли, — нравоучительно ответил Тантоитан, — Надо ещё приподняться.

— Ой! Повтори пожалуйста, — стал ёрничать товарищ, — А то я не запомнил.

— Обойдёшься. Запомни другое: лишний раз перестраховаться никогда не помешает.

— Но не до абсурда! — занервничал Бровер. — Да и вообще, вот, вот к планете флот подойдёт, нам ещё часик, максимум полтора — и спасатели подтянутся.

— А если не подтянутся? — стал сердиться Парадорский. — А если флот столкнётся с другим флотом? Да и ещё этих «если» может оказаться туева куча и маленькая тележка. Гранат не жалко, сил тоже много не ушло, зато хоть какой-то отвлекающий манёвр провели.

Тем временем передняя тройка отыскала вполне нормальный проход, ведущий вверх и метров через шестьсот выводящий сразу не несколько пересекающихся галерей. Идущий в авангарде Граци скороговоркой передал по внутренним коммуникаторам, как только между цепочкой бойцов создалась прямая видимость:

— Здесь вполне отличная перспектива выхода на поверхность. Правда в галереях полно зверья, до сих пор идущих вверх, но мне кажется прорвёмся.

Весь отряд уж подтянулся к указанному овалу, когда Танти обратил внимание на шумящий чуть дальше водопад:

— А там смотрели?

— Туда не дошли, — ответил Феликс.

— Ну тогда глянь, ты ближе всех. И посмотри, нет ли под падающей струёй каких либо отверстий. Только пройди к водопаду по руслу ручья. Лидия, подстрахуй его! Остальные, отдыхать!

Все без слов повалились наземь, разве что глаза и стволы направили наружу периметра. Феликс перепрыгивая с валуна на валун добежал до потока, который оказался ему по лодыжку, и вскоре уже рассматривал стену за серебристой пеленой водопада.

— Да, тут на высоте три метра есть овал. Сейчас гляну.

Вскарабкался, подтянулся, влез. Некоторое время его не было видно, но вскоре появилась его голова:

— По всем признакам идёт наверх. Пересекается ещё с несколькими узкими, но вполне проходимыми промоинами.

— Отлично! Все к водопаду! Идти след в след, а потом строго по ручью. Граци, а ты выбирайся из своего хода обратно и постарайся обрушить за собой свод в самом узком месте, с расчётом как можно глубже от ущелья. Затем догоняй нас. Вперёд!

Его подчинённые сорвались с места, зато неожиданно преградил дорогу, Бит, боец Дивизиона. Рядом с ним стол Дейни, телохранитель принца и сам Януш, еле дышащий, с изогнутым телом на подрагивающих ногах. За ними сзади замерла Клеопатра.

— Слушай, парень, — боец не без умысла поправил висящий на груди игломёт. — Не слишком ли ты усердствуешь? Мы ведь не на показательном полигоне, где надо показать максимум хитрости при отрыве от противника.

Тантоитан напрягся и его фирменный оскал получился ещё более пугающим:

— Хотите покомандовать? Ну? Не молчать! Времени нет!

— Ты на меня не рычи, — спокойно, чуть ли не с равнодушием ответил боец, хотя Танти скорей интуитивно ощутил, что спокойствие чисто показное. — Просто объяснись. Мы всё-таки второе лицо империи охраняем.

— Я где-то ошибся? Ко мне есть претензии? — сыпанул словами, как выстрелами.

— Пока нет…

— Тогда не стоять! Выполнять команды!

Голос бойца дрогнул:

— Не все выносят такой темп. Пора сделать привал.

— Кто не выносит — понесёте! Время и место привала определяю я! Бит, вам всё понятно?

Теперь вместо устрашающего оскала на лице молодого сержанта-космодесантника появилось выражение полного равнодушия, смешанного с фатальной решительностью. С такими лицами, как правило, сумасшедшие маньяки бессмысленно выковыривают кишки из желудков свои жертв и рассматривают их под лучами настольной лампы. И боец Дивизиона, опытный офицер, не раз побывавший во многих заварушках дрогнул. Понял что сейчас либо придётся официально требовать и наследника престола передачи командования в свои руки, либо беспрекословно подчиниться. Иначе…

— Так точно! Понятно!

— Вперёд!

Одновременно с началом движения послышался глухой отзвук взрыва, и вскоре в ущелье показался Граци. На всей скорости он бросился догонять отряд и через короткое время уже все отряхивали свои мокрые скафандры от капель воды во вполне сухом и удобном проходе.

— Двигаемся ещё полчаса, потом делаем большой привал! — скомандовал Танти, нисколько не обращая внимания по принца, который стоял привалившись к стене.

Сам выдвинулся вперёд и понёсся на максимальной скорости. За ним, постепенно удлиняющейся цепочкой потянулись остальные.

Несколько раз пришлось возвращаться из-за тупиков, пару раз искать иные обходы, чтобы не идти по переполненным хищниками галереям. Но уже перед самым объявлением привала, командиру по цепочке передали:

— В одном из уходящих в сторону проходов — эхо взрыва!

Парадорский тут же вернулся чуть назад, и Лидия Шелди ему указала на неширокую щель:

— Оттуда бахнуло.

— Бровер, за мной! Шелди — сзади на дистанции.

Вдвоём с другом он пробрался метров на сорок вперёд, почти по прямой расщелине, густо заросшей лишь осветительной и кормовой растительностью. Парочка красных слюнтяек, попытавшихся плюнуть ядом и несколько ковриков мха майнтолы, большой помехой не оказались. Их просто успокоили лазерными импульсами. Потом расщелина сузилась, но пригнувшись, легко можно было различить небольшую, открытую площадку.

— Кажется там ущелье, — сориентировался Роман, — Мы метров на пятьсот над ним поднялись.

Ползком пробрались сквозь узкую часть и так же осторожно подкрались к самому обрыву. И в самом деле это оказалось одно из самых маленьких окошек на гигантской стене ущелья. Зато само дно теперь просматривалось как на ладони. И то, что там рассмотрели друзья, вначале их повергло в шок. Танти даже пробормотал:

— Мне это наверное снится!..

— Тогда и мне тоже! — громко прошептал Бровер, — Щипаться будем, или только тебя ущипнуть?

Поражаться было чему. Та самая плита, которую они с таким тщанием недавно замуровали в верхней части, теперь оказалась разворочена на добрую четверть, открывая внушительный, на полтора человеческих роста проход. И из него, бодро перебирая своими ногами, выходили шуршоны. Причём на спине у этих гигантских муравьев находились в удобных сёдлах не кто иные, как…сквоки! Уж отличить этих горбунов, известных во всей Галактике своим беспробудным пьянством, мог любой образованный человек.

Сразу стало ясно: кто и зачем захватил Хаитан и какие примерно цели при этом преследует. Ну и вполне понятно, что такие враги, да ещё с такой неожиданной помощью самых кошмарных и сильных монстров подземелья, имеют уникальные шансы догнать и уничтожить практически любой отряд противника. Как они их приручили, или каким способом использовали — совершенно неважно! Хуже всего, что теперь следовало срочно пересматривать всю тактику отхода и побега.

Каждый сквок вполне удобно восседал в скафандре «Гратя», хоть и оставались с открытыми головами, откинув капюшоны с забралами на спину. Все до зубов вооружённые, да плюс некоторое оружие и боеприпасы притороченные к сёдлам. У двоих друзья с досадой заметили игломёты. То есть каждый сквок имел при себе чуть ли двойной запас оружия и боеприпасов. Но всё равно, нести такую мизерную тяжесть для осёдланным мурашек — пустяшное дело.

Врагов из взорванного прохода появилось семь. Но вокруг каждого наездника как правило прижималось два, а то и три шуршона. Очень при этом напоминая своим поведением пристяжных лошадей. Вся группа остановилась на месте и принялась тщательно осматривать, а может любоваться ущельем.

Зато вновь прорезалось соображение у молодого командира, и он стал говорить более осмысленно:

— Кошмар! Что же это твориться? Кто мне объяснит как такое вообще возможно? Куда смотрели наши «яйцеголовые»?

— Тш-ш! — осадил его товарищ, намекая, что и принц может услышать такие нелестные высказывания в сторону учёных. Но зато напоминание навело на определённые мысли. А тут ещё и голос Лидии во внутреннем коммуникаторе скафандра раздался:

— …где? Первый, первый, вы где!

— Уже тебя слышим! — ответил ей Танти. — А ты с отрядом общаешься?

— Момент! Магда, вы нас слышите?

— С помехами, но разобрать можем. — Послышался голос Магдалены Шерех.

— Отлично! — Парадорский стал говорить внятно, отчётливо: — Тогда попросите срочно прибыть сюда ко мне его высочество! Дело чрезвычайной важности! Нужен его совет. Как поняли?

— Без проблем, — ответил Януш Ремминг, — Уже иду.

Вскоре послышалось натужное пыхтение, и рядом показался принц личной персоной в окружении тройки охраняющих его воинов. Но если Клеопатра пробралась сквозь узкое место без затруднений, то массивным Дейни и Биту пришлось сбросить разгрузки. Каждого их них встречал Бровер и заставлял ползком подбираться к обрыву и заглядывать вниз со всей возможной осторожностью. И у всех четверых тоже надолго перехватило дыхание от увиденной картины. К тому времени сквоки немного сориентировались, моментально заметили свежо засыпанный тоннель, который Танти взорвал в первую очередь и который оканчивался глухим тупиком, и всем скопом ринулись под свод не обрушившейся части. Некоторое время их не было видно, но затем оттуда стали выбегать неоседланные шуршоны, держащие в своих лапах непомерные, как для человека, булыжники и обломки породы. Деловито откидывали их в сторону и вновь ныряли под свод. Первой ужаснулась Клеопатра:

— Да ведь эти монстры разберут завал в считанные минуты!

— Невероятно! — воскликнул Дейни, — почему они слушаются этих горбатых пьяниц?

Тогда как Бит одарил Парадорского таким взглядом, что тот покраснел до корней волос и вспотел одновременно. Настолько ему стало за себя приятно от нескрываемого уважения, восторга, просьбы его простить и чуть ли не отеческой любви, читающихся в глазах боевого ветерана. Тут и без всяких слов становилось понятным, что офицер отныне ни единого слова не скажет против действий юного курсанта, да и любому другому голову свернёт за неосторожное высказывание или мимолётное противление.

Но гордиться своей предусмотрительностью и упиваться такой ощутимой поддержкой, было некогда:

— Ваше высочество, я потому вас и позвал, чтобы вы увидели всё собственными глазами и дали подсказку как действовать дальше.

— Хм? — принц задумался, но заговорил не о сути вопроса: — Кстати, если во время боя надо будет мне что-нибудь крикнуть, то ты забывай на тот момент о титулах. Кричи просто — Януш. Договорились?

— Так точно! — Танти прикрыл веками расширившиеся от удивления зрачки: "И этот оценил!"

Неожиданно сбоку отозвалась просительным голоском Клеопатра:

— И нам тоже так обращаться можно?

— Курсант Ланьо! — с явно напускной грубостью зарычал Януш Ремминг. — Не хватало мне ещё подчиняться всем подряд.

— Прошу простить, ваше высочество, — тут же встрял молодой командир, — Курсант Ланьо будет наказана за неуставное обращение. — И сменил строгий тон, на озабоченный: — Но что делать со сквоками?

— Если бы я знал… А что важнее всего?

— Почему шуршоны их слушаются? И как они нас находят?

— Ну, почему слушаются, могу только предполагать. Заметили, что каждый сквок имеет одного под седлом, а парочку шуршонов рядом? Значит, каждый из них приручил только несколько особей. И те при этом ведут себя как собаки. Видели когда-нибудь большую, масштабную охоту с загонщиками? Так вот там каждый охотник движется в окружении своих борзых и те слушаются его каждого свиста или взмаха ладошки. Так кажется и здесь.

— То есть у этих муравьев зачатки разума как у собаки?

— Если не больше! В городке уже давно ведутся исследования местных белок, так те вообще чудеса сообразительности показывают. Последующие поколения, более одомашненные, наверняка будут поддаваться уникальной дрессуре. Но вот как именно сквоки выдрессировали своих мурашек, мы можем узнать лишь у самих дрессировщиков.

— С этим понял. Как от них оторваться?

— Тоже довольно просто, — принц несколько отполз от края, потому что на животе ему было лежать тяжело, уселся, привалившись к стене, вытер пот со лба и только тогда продолжил: — Все ведь знаете, что у муравьев необычайно развиты органы обоняния. Так что идти по следу они могут намного лучше любой собаки или даже представителя семейства кошачьих. Но! По той же самой причине их довольно просто несколько «оглушить» иными, более резкими запахами. Так что мы вполне элементарно можем использовать для создания пахучей жидкости или порошка, те подручные средства, что у нас имеются.

— Какие именно? — удивилась Клеопатра.

— Лекарства, — еле слышно буркнул Бровер.

— Совершенно верно…, - принц усмехнулся, — коллега. Этого добра у нас пока с запасом.

— Тогда можем уходить?

— Конечно. Мне быстрей надо добраться до курсанта Пилса. У него аптечки флайера.

Дейни повернул голову к молодому командиру:

— А может, просто уничтожим всех сквоков? Дождёмся, когда они выйдут обратно из тупика, и всех порешим. Наши игломёты никаких шансов не дадут шуршонам к нам добраться.

Мысль казалась неплохой, тем боле что враг вряд ли будет ожидать такую контратаку. Но уже в следующий момент все наблюдатели пригнули головы к самой скале: из развороченного взрывом отверстия в плите, выбиралась в долину ещё одна цепочка горбатых наездников. Числом десять штук, и возле каждого опять по паре, тройке шуршонов. Причем все притаившиеся наблюдатели получили отличнейший шанс понаблюдать за чудесами дрессуры и умению самых опасных обитателей джунглей защищать своих новых хозяев. Едущий в авангарде группы сквок, совсем незначительно принял чуть правее, сходя с безопасной тропы. Но ещё правее сразу вздрогнул, стал резко выгибаться колючий стебель жадении. Прекрасный в своей красоте, огромный цветок понёсся в направлении наездника и все замерли, представляя, как сейчас непокрытую голову засосёт ядовитая и липкая внутренняя поверхность.

Да вот только шуршон среагировал ещё быстрей. Чуть присев задней часть корпуса к грунту, он две своих передних лапы с клешнями резко вскинул навстречу угрозе. Одна лапа вонзилась прямо в выступающие внутренние тычинки, останавливая неслабый удар, а вторая клешня ловко перекусила стебель сразу возле цветка. Яркий сполох, и отброшенные в сторону лепестки затрепетали в предсмертных судорогах. Тогда как сам наездник почти и не пошевелился. Видимо уже привык, что все опасности сами разбегаются перед шуршонами.

— Назад! — зашипел Тантоитан, — Уходим!

Оно и понятно. Даже если бы обе группы удалось сейчас уничтожить огнём сверху, то скорей всего сквоки, захватившие весь Хаитан, бросят самые максимальные силы на розыски уцелевших имперцев. Если уж они умудрились прорваться через обезумевшее после бомбёжек зверье в ущелье, отыскать флайер и найти след беглецов, то страшных наездников может ещё и сотня оказаться на подходе. И уж с четырьмя сотнями шуршонов, штурмующих вертикальную стену данного ущелья, такой малочисленный отряд, которым командовал Парадорский, с обороной не справится. Хоть ты каждому выдай игломёт, победа может оказаться пиррова. Терять даже одного бойца Тантоитан пока не имел права. Вот когда уже ситуация окажется безвыходной, тогда другое дело. Пока вариантов побега и сокрытия в подземных джунглях оставалось неимоверное множество.

Когда собрались вместе, небольшой привал всё-таки устроить пришлось, хотя конкретная угроза взбодрила всех не хуже тройной дозы энергетика. И пока принц с помощью Романа и Пилса составлял и смешивал какие-то компоненты, все остальные оживлённо обсуждали только что увиденное или услышанное.

Как оказалось, больше всего не верил в происходящее единственный крупный в составе отряда учёный: его высочество Януш Ремминг. Видимо он знал на эту тему больше всего, и как истинный исследователь сразу видел предел невозможному. Потому что всё время бормотал себе под нос, если не указывал помощникам что делать:

— Ну и как они их приручили? В голове не укладывается! Если бы не видел собственными глазами, то…

Все остальные восприняли чудо более спокойно, как данное, хоть и весьма прискорбное обстоятельства. Да оно как для военных понятно: враг усилился — только и всего. И теперь надо сделать так, чтобы не дать этому врагу шанса забраться к тебе под скафандр. Командир при обсуждении дал возможность высказаться всем, внимательно вслушиваясь и анализируя каждое предложение, каждую здравую идею. В основном стояло два вопроса куда направляться, и как оторваться от погони. Большинство предлагало пройти вдоль ущелья, обойти его и двинуться в противоположную от научного городка сторону. Настаивая, что в ту сторону поисковые отряды сунутся меньше всего.

К концу обсуждений отозвался крабер его высочества, потом и всех остальных, кто имел это карманное чудо. Командующий прибывшей эскадры решил говорить сразу для всех, чтобы не терялось время:

— Как вы там? Доложите!

— Здесь Парадорский. Прошли очень далеко, углубились на отметку шесть и три, сейчас взобрались на пять и семь, — Стал резво докладывать Танти. Видимо на том конце связи уже знали, что командует отрядом молодой курсант, поэтому его никто не перебил, — Потерь нет, раненых тоже. Недавно наблюдали сквоков, разъезжающих на шуршонах.

— Как, на шуршонах? — Воскликнули сразу несколько голосов. Всё-таки за сорок лет покорения Хаитана через его горнило прошли все военные без исключения.

— Очень просто, верхом,

И Тантоитан бешеной скороговоркой за три минуты вывалил весь комплект наблюдений, деталей и выводов. Также вставил, каким способом они собираются отрываться и что для этого предпринимают. Пока аналитики эскадры бешено переваривали и оприходовали поступившую важнейшую информацию, командующий, досадливо рыкнув, приступил к изложению общей диспозиции в данном районе космоса:

— Значит так: всегалактический скандал разрастается. Сложилась парадоксальная ситуация, после которой может, и скорей всего начнётся тотальная война со сквоками. Только что они дали нам полные кадры захваченных городов и прикованных вдоль стен пленников. Взяли всех до единого, и всех живыми и невредимыми. Мы в шоке!

— А наших из Дивизиона? — не выдержал и воскликнул Бит. Видимо его или узнали, или догадались, кто мог так высказаться. Потому что тон стал едким:

— А «ваших» повязали точно так же как и лаборантов. Стоят голые и прикованные к стенам. Причём по внешнему виду видно, что часть уже под воздействием домутила! Так что я представляю, какими нашими секретами уже успели разжиться сквоки, и какими ещё разживутся! Р-р-р! — этим рычанием командующий подавил клокочущее в нём бешенство и продолжил уже более сдержано: — Потом эти горбатые коротышки открыто показали приготовленные к взрыву кварковые бомбы и заявили, что если хоть один наш истребитель войдёт в атмосферу Хаитана, они немедленно взорвут всё и вся. Требуют от нас немедленно передать под их контроль якобы исконные территории республики в количестве двух систем и нескольких рассеянных баронств и герцогств. Иначе они не остановятся перед уничтожением заложников. Сами грозились легко покинуть околицы планеты на всекосмических истребителях. Причём они подчеркнули, что наследник престола тоже находится в их руках. Сейчас у нас идёт срочное совещание по поводу: раскрывать их браваду или нет.

— Ни в коем случае, — вырвалось у Парадорского. — Оттягивайте ответ и торгуйтесь до тех пор, пока мы не окажемся в безопасном месте.

— Тоже к этому склонялись, а тут ещё такие новости от вас. Следовательно, получается, что сквоки на планете не только умудрились замаскировать ангары с истребителями, но и отгрохать где-то на глубинах огромную базу. Потому как приручить шуршонов они могли только там.

— И я пришёл к подобному выводу! — отвлёкся принц на два слова от своих химических преобразований. — Так что они блефуют вдвойне и никуда отсюда бежать не собираются. Или Хаитан они не пожелали к себе присоединить?

— Нет, ваше высочество, пожелали.

Повисла пауза, в которой видимо ждали ещё что-то услышать от Януша, но у того как раз процессы перешли в завершающую фазу и стали не до разговоров. Он только и буркнул:

— У меня всё.

Вполне понятно, что следующее распоряжение поступило командиру отряда:

— Тогда доложите ваш примерный дальнейший маршрут.

— Через несколько минут начинаем двигаться по направлению к городу. Если удастся, за сутки доберёмся.

Несколько негодующих восклицаний на том конце связи перекрыло короткое:

— Обоснуйте!

— Нам необходимо срочно выйти в районы джунглей, по которым мы имеем подробные карты. Помимо этого не менее важно наличие там бункеров, санитарных отсеков и нескольких законсервированных лабораторий. С их помощью и под их обеспечением мы можем выдержать любую осаду. На крайний случай там будет и легче сманеврировать.

С вопросом вылез незнакомый голос:

— Но вдруг сквоки всё-таки взорвут городок? Тогда и вам не выбраться из-под обвалов. Внизу и вблизи такое будет твориться!

— Мы используем бункеры и лаборатории по периметру дальних зон. К тому же, если взрыв всё-таки произойдёт, платформа из Загальского асфальта выдержит, подземелья практически не пострадают.

— Вроде всё логично, — в тоне командующего слышалось жуткое сомнение, и его прекрасно уловил Януш Ремминг:

— Не переживайте, адмирал! Нам тут на месте видней, и пока ещё ни одной ошибки со времени выхода их флайера не сделали. Могу подтвердить: всё готово к марш-броску и командиру не терпится дать команду к выходу. Так что свяжемся на следующем привале.

— Добро. Конец связи.

Пилс и Роман стали поспешно раздавать по четыре ампулы вещества, тогда как принц давал инструкции:

— В желтой ампуле — самая едкая и резкая смесь. Она на крайний случай: задраить шлем, переходя на автономное дыхание, и только потом полить себя перед угрозой прямой атаки шуршона. Не уверен что эта вонь его отпугнёт, но удар по обонянию муравьёв, неприятие, а то беспамятство — вызовет однозначно. Синие ампулы — использовать аккуратно и экономно. Достаточно две, три капли на каждом пройденном перекрёстке, чтобы сбить этих монстров со следа и запутать погоню. Опять-таки, подчеркиваю особо: смесь создана впервые и ещё не испытана. Не слишком-то на неё надейтесь. Мы готовы.

— За мной! — крикнул Тантоитан и первым сорвался с места. — Магда и Бровер прикрывают тылы! Для остальных — порядок следования прежний!

И опять растянутая цепочка воинов прорывалась сквозь негостеприимные джунгли. Первый час преодолели внушительное расстояние, а вот потом скорость значительно спала, стали сказываться участившиеся стычки с местными кровожадными созданиями флоры и фауны. В авангард подтянулись к командиру Пилс, Бергман и Граци. Причём сам Тантоитан старался экономно использовать только огнестрельное оружие. Боезапас игломёта до сих пор оставался неприкосновенным. Так в принципе, как и у обоих телохранителей и Бровера.

К концу второго часа забрались в довольно удобный переход в виде полки, по краю широкого каньона. Глубина этого образования была не большая, метров сто, а вот ширина поражала, около километра. Зато пейзаж открывался великолепный, даже телохранители засмотрелись. А принц высказал общую мысль:

— Наверняка здесь когда-то было озеро. И вполне возможно что с планктоном Стенеси. Гляньте, как боковые стены разъедены этой едкой суспензией.

— Так вы были в той лаборатории? — удивился Парадорский.

— Да, спасибо вот курсант Ланьо подсказала. Между прочим, почерпнул там очень много полезного, и если бы мы отыскали такое озеро в его природных условиях, то…

Он задумался, словно решая в уме математическую задачу, а потом пробормотал совсем иное:

— Ну как же они их всё-таки приручили?..

Глава тридцать первая18-ое июня, 3589-го года, Пиклия, дворец Моуса

Как строители не старались, но сдать полностью готовый дворец к намеченному сроку, так и не смогли. Как минимум на месяц опоздали. Но как оказалось, основные хлопоты и задержки возникли при отделке гигантского комплекса. Художники, дизайнеры и декораторы трудились не покладая рук уже пятый месяц, но до сих пор в некоторых залах стояли леса, и частенько где-то рядом раздавался противный визг инструментов, которые применяли укладчики мрамора. И хоть уже три месяца назад вся Ставка и службы безопасности нового короля Пиклии перебрались в здание и его безразмерные подвалы, отделка, шлифовка, доводка и покраска казалось, никогда не прекратится.

Моус Пелдорно, направляясь ранним утром из спален в свой кабинет, по пути успел испачкаться мелом, измазать левый туфель в какой-то едкой, не отмывающейся краске и схватиться ладонью за панель измазанную «вечным» клеем. Таким его и застал граф Де Ло Кле: злобно ругающимся и проклинающим нерасторопных декораторов, тех кто их нанял, и тех кто вообще затеял строительство этого дворцового комплекса. Весьма последовательно при этом добравшись до самого себя и вновь готовым вот-вот перейти к самобичеванию по поводу главных ошибок в первые дни своего правления. Директору управления безопасности ничего не оставалось, как сразу начать с единственной приятной на данное время новости:

— Ваше величество! Не стоит так расстраиваться по пустякам, тем более что в этом направлении дела пошли на поправку.

— Да? — прекративший ругаться Моус с готовностью проявил интерес, отвернувшись в сторону от своего секретаря, который специальным растворителем интенсивно отмывал королевскую длань от противного клея, — Ты хочешь сказать, что уже с завтрашнего дня на моём пути не встретится ни вонючего маляра, ни грязного штукатура?

— Увы, здесь нам всем ещё придётся потерпеть. Хотя можно смело утверждать, что подобное терпение окупится сторицей. Уже сейчас о роскоши и величии этого дворца пишут и судачат во всех уголках Галактики. А желающие побыть здесь на торжественной церемонии открытия перевалила давно все разумные пределы. Такой красоты и изысканного современного дизайна, пожалуй, нет во всём мире.

— Чего скрывать, подобное отношение, конечно, радует, — король пробежался взглядом по утончённому величию убранства своего кабинета и похвально кивнул. — Действительно, есть чем похвастаться. Хм! Только вот рука…

Он жестом отправил метущегося секретаря, а потом осторожно попытался соединить пальцы вместе:

— Они обещали, что как только высохнет, перестанет клеиться. Но эта мерзость продолжает клеить! Что мне теперь, так и ходить с одной ручкой до конца жизни?

— Какой ручкой? — удивился граф, усаживаясь в кресло рядом с огромным столом.

— Любой! Достаточно мне будет подписать хоть один документ, как чувствую, потом авторучка так и останется между пальцев.

— Ерунда, давай дождёмся вначале пока рука подсохнет после этого вонючего растворителя. Заодно я тебе и новости расскажу.

— Тем более, что обещал хорошие новости.

— На много — не надейся, но одна порадует точно, — Де Ло Кле сделал короткую паузу, а потом торжественно, и с нескрываемым злорадством выдал: — Наш главный враг попал в ловушку!

— Поймали императора Павла?! — побледнел от радости Моус.

И его соратник, в который уже раз постарался скрыть вздох разочарования. Как ни был новый король смел, отчаян, нагл и циничен, но вот его временами вырывающаяся тупость могла по большому счёту принести немало вреда для будущего великой Пиклии. Но все ставки уже давно были сделаны, колода кончилась, сменить карты всё равно не получится. Игра началась. Поэтому приходилось скрывать как раздражение, так и явное презрение:

— Разве мы говорили об императоре? Понятно, что и он наш заклятый враг, но к данному времени не он вверг твоё королевство в пучину гражданских сражений и привёл к разрушению столицы. До него мы ещё доберёмся в нужное время, а пока у нас один враг: Сте Фаддин!

— Спасибо что напомнил, — ноздри короля хищно раздулись, — Где этот ублюдок? Схвачен?

— Пока нет, но его потрёпанный эсминец наши четыре патрульные эскадры зажали в отроге Карпочи и вынудили совершить аварийную посадку на одной из планет. Там бесплодная скалистая пустыня, выживаемость тринадцать процентов и практически ни одной официальной колонии. Там собирались делать заповедник "Каменных монстров". Помнишь?

— Ещё бы не помнить планету Серкана, — когда-то Моус и там побывал, проводя время в скитаниях по Галактике. Хотя сам отрог Карпочи принадлежал королевству Пиклия, там никогда не основывали колоний из-за отсутствия условий, но вот полюбоваться и в самом деле было на что. Каменные истуканы, оставшиеся от диковинных скал размытых миллионнолетней историей, густо усеивали всю поверхность планеты. То есть Серкана уже считалась неким природным заповедником. Скорей всего именно этот факт и остановил командующего эскадрами от немедленной бомбардировки.

Да и директор управления безопасности об этом напомнил:

— Кварковые бомбы превратят планету в полный ад, несовместимый ни с проживанием, ни с заповедником. Но и без этого Сте Фаддин со своими людьми сбежать оттуда не сможет.

— То есть накрыли слежением всю площадь?

— Полностью. Кораблей и спутников хватило. Теперь паутина зарегистрирует любую птицу, поднявшуюся в атмосферу.

Моус Пелдорно наморщил лоб от воспоминаний?

— Откуда там птицы? Там ведь вообще нет ничего живого! Верно?

— Верно. Про птичек это я так, образно вставил. Но что будем делать: бомбить, или разыскивать нашего врага?

— Дружище, ты ведь и сам знаешь верное решение, — на момент преследования и уничтожения противников, Моусу нельзя было отказать в сообразительности. Редко какая жертва от него уходила. — Ведь после бомбардировки у нас не будет никакой уверенности, что Сте Фаддин издохнет. Вдруг затаится в какой-нибудь норе, и как только мы снимем блокаду Серканы, опять выскочит как чёрт из табакерки. Вдобавок и те самые эскадры нам пока возле столицы не нужны. Вот пусть десантники и отработаю свои умения по преследованию и захвату добычи. Им полезно, заповеднику приятно и нам интересно. Подумай о сумме вознаграждения для отличившегося воинского подразделения. Допустим сто тысяч галактов за голову этого сепаратиста. Возьмут живым — премия удваивается, а то и утраивается.

— Не много ли? — проявил не присущую ему скаредность Де Ло Кле. — Я не в том смысле, что мне жалко таких денег, только сутки содержания одной эскадры стоят больше во много раз. Как бы солдат не разбаловать.

— Ерунда. Утрясём по ходу дела. Зато представь, какой положительный резонанс вызовет показательная казнь зачинщика гражданской войны в нашем только королевстве. А если мы ещё и фантазию в этом деле задействуем. Кстати, в Оилтонской империи до сих пор есть Треунтор, на котором казнили самых страшных преступников. Может, и мы у себя такой эшафот соорудим для Сте Фаддина?

Граф непроизвольно вздрогнул. Во всей Галактике смертные казни уже давно и окончательно отменили. Особенно показательные и официальные. Но вот в каждом государстве остались если не воспоминания, то документальные кадры, на которых запечатлелись кровавые сцены уничтожения попавших под высшую меру наказания людей. Например, в той же самой Оилтонской империи подобные кадры использовали в местах строгого заключения как превентивное средство наказания, и поговаривали что некоторые зеки после просмотра сходили с ума. Только по этому факту любой здравомыслящий человек не упоминал всуе Треунтор. Видимо новый король Пиклии не относился к их числу. Но всё равно Де Ло Кле постарался несколько сгладить алчные амбиции:

— Даже самых мерзких наших врагов казнить подобным образом мы не имеем права. В глазах народа казнённый может стать великомучеников и мы получим совершенно обратный эффект.

— Ты так думаешь? — с иронией скривился его величество.

— Уверен.

— Ладноё пусть вначале поймают и сюда на суд доставят, а там видно будет. Но с этим мы решили, и как я понял, больше приятных новостей нет?

— Может и так. Зато и страшного для Пиклии ничего пока не случилось. Сквоки хоть и несколько опростоволосились с поимкой наследника престола, но, тем не менее ситуацию на Хаитане держат полностью под своим контролем. Да и вообще довольно грамотно нагнетают истерию в этом вопросе. Практически они и в самом деле доказали всеми миру, что обладают уникальным оружием и угроза его применения заставит задуматься не одну горячую имперскую голову.

— Неужели их ложь с поимкой принца прокатила?

— Точно сказать никто не может. Официальный Оилтон не делает никаких конкретных заявлений по поводу пропажи наследника, разве что катит встречную волну в виде возмущения, осуждения и угроз страшно отомстить. Но пока их увеличивающаяся возле границы армада ещё не произвела единственного залпа. По утверждениям нашего атташе, имперцы потребовали показать для начала Януша Ремминга и дать пообщаться с ним вживую. Горбатые пьяницы со смехом утверждают, что пленник пока не в состоянии беседовать с родными, потому что даёт интенсивные показания под домутилом.

— Слишком неправдоподобно получается, — заметил Моус. — Я бы таким отговоркам не поверил.

— А нашим общим врагам ничего другого больше не остаётся, — ухмыльнулся граф. — В данный момент элитные подразделения сквоков, от которых наш атташе в полном восторге и недоумении, ведут преследование по хаитанским джунглям за небольшой группой местных колонистов, в которой может теоретически находиться и сам наследник престола. По донесениям, идущим на планетоид Колпи, поимка беглецов или из уничтожение — дело ближайших часов. Операция уже бы завершилась, если не несколько досадных промахов слишком много возомнившей о себе воинской элиты.

— Но они тоже используют новое оружие?

— Несомненно. Именно над его определением сейчас и трудится не покладая рук наш атташе.

— Не покладая рук? — скривился Моус. — Ему что, драться приходится?

— Хуже, гораздо хуже, — сочувствующе вздохнул Де Ло Кле, — Ему приходится слишком часто своими руками поднимать рюмки с водкой и залпом выпивать. Признаться честно, я бы уже сломался. Ты не представляешь: там пьют водку литрами!

— Хм! Крепкие союзники. Если им не подвезти вовремя спиртного, они без оружия любого растерзают. Может эти их элитные подразделения таким образом и воют? — развеселился король, — Водку забрали, и пообещали выдать после выполнения поставленной задачи. Ха-ха!

— М-да…, может и так. Но возвращаясь к блефу по поводу якобы пойманного принца. Если его нет среди сбежавших колонистов, то тогда президент всё равно будет утверждать о пленении наследника и тянуть переговоры до определённого срока.

— А что тогда случится? — Моус скривился заранее, подозревая, что ответ для него окажется не слишком приятным.

— Как предположил наш отважный и стойкий атташе, сквоки готовят страшный и коварный удар по столице Оилтонской империи. Как это будет сделано — так и остаётся тайной, но парочка фраз в пьяной болтовне воинственных союзников всё-таки проскочила. Если их собрать как-то воедино, то они начинают иметь весьма зловещий характер для нашего противника. И смысл этих фраз в следующем: "За двое суток от большинства жителей Оилтона останутся только рожки да ножки. Остальные сами слёзно запросят пощады!"

— Может этот атташе с похмелья чего-нибудь перепутал?

— Может и перепутал, — скорбно развёл руками граф Де Ло Кле, — Но пока мы имеем лишь то, что имеем. И вынуждены только смиренно ожидать дальнейшего развития событий.

— Слушай, Де, — король Пиклии при этом совсем не величественно покрутил свой и так не в меру раскрасневшийся нос. — Как бы эти сквоки нам всё не испортили… А?

— Вот и я их секретного оружия что-то сильно опасаться начал. Как бы чего не вышло…

Глава тридцать вторая18-го июня 3589-го года, Хаитан

Огромная чаша озера оказалась на самом периметре исследованных территорий. Она высветилась на карте, как только провели привязку по сетке координат. Что вполне естественно весь отряд несколько обрадовало. Правда до обжитых и исследованных территорий следовало добраться на противоположный край чаши, а это оказалось несколько проблематично.

В первую очередь из-за следов. Кратчайший путь, прямиком по дну древнего озера, не подходил по причине слишком лёгкого просмотра с любой точки берега. Даже если преследователи на шуршонах и не появятся в момент марш-броска, то они чуть позже обязательно рассмотрят кучи поверженных монстров, через которые придётся отряду прорываться. Хоть подавляющее большинство хищников сейчас отсутствовало на своих исконных пастбищах и местах охоты, но и те что оставались, добровольно людей не пропустят.

Поэтому Парадорский принял решение идти вдоль «берега», а если тот смыкался со сводом, то в том месте использовать боковые проходы. Благо что и здесь вокруг всей чаши, в данное время густо поросшей джунглями, виднелись сотни сияющих тоннелей, по которым сюда когда-то стекала то ли вода, то ли планктон Стенеси. По имеющимся приборам, люди сейчас находились на глубине в четыре и три десятых километра.

Видимо всё-таки глубина сказалась и на некоторой особенности данного места. То есть, на подобных глубинах и так следовало передвигаться с осторожностью из-за невероятно повышенной опасности и чрезмерного риска для человеческих жизней. Но в этом месте вскоре приоткрылись и другие угрозы, первоначально незаметные. И опять-таки пришлось поражаться то ли умению молодого командира предвидеть ситуацию, то ли просто счастливой случайности. Но как только отряд продолжил движение невдалеке от кромки условного берега, как выяснилось, что почти все тоннели от дна до края чаши, заполнены многочисленными стаями воздушных хищников. Там и пройти было бы трудно из-за обилия покрученных деревьев с гнёздами, насестами, да и вообще всем, на чём только могут восседать летающие твари. Они довольно равнодушно посматривали на перемещающихся по дну кенгозверей, песцовых рысей и более мелких грызунов, но ведь все прекрасно знали, как относятся летяги к появлению человека. Стоило лишь отряду засветиться на открытом пространстве, как пришлось бы принимать тяжелейший и затяжной бой. И ещё не факт, что все бы вырвались из этой природной ловушки на своих двоих.

Другой вопрос, что преодолев уже треть дистанции, Парадорский идущий впереди, опять вышел на самую кромку берега, немного понаблюдал, и, дождавшись товарищей, стал советоваться:

— Я чётко видел, как вон из тех тоннелей вылетали и залетали моссуоны. Да вон, сами посмотрите!

Действительно, все хорошо различили на светящемся фоне противоположного берега извивающиеся тени летающих, плоских змей. Эти двадцатиметровые чудовища считались по рейтингу опасности вторыми после гигантских муравьев. А по некоторым данным разведки порой и нападали на шуршонов. Именно об этой особенности и вспомнил Тантоитан в первую очередь:

— Мне кажется, летяги не особенно боятся шуршонов. Значит, в любом случае нападут на восседающих в сёдлах сквоков. Ну а если ещё и моссуоны к этой атаке присоединятся, нашим преследователям может не поздоровиться.

— Ага, — поддакнул Броверё — Им и двойной запас амуниции не поможет.

На что Гарольд вполне резонно возразил:

— Зачем им вступать в бессмысленный бой? Они могут сразу резко развернуться и с хорошей скоростью покинуть чашу.

— О! Так легко они от нескольких стай не уйдут, — вставила своё мнение и Клеопатра. — Вспомни, как нас атаковала безостановочно лишь одна стая ятаганов в Мечте Малеха. А здесь даже страшно представить, сколько стай может оказаться.

— Короче, — Танти благоразумно не хотел долго оставаться на данном месте. — Нам надо каким-то образом пустить сквоков по дну чаши. Поэтому предлагаю дальними выстрелами подстрелить парочку десятков хищников ближе к центру древнего озера.

— Неплохо, — одобрил Гарольд. — Особенно если сделать некоторую видимость прямой дороги из туш, метров в триста.

— Тогда приступим, одиночными, иглами, шуметь и сверкать нежелательно. — Командир обернулся к стоящим сзади телохранителям: — Бит, Дейни, справитесь? — когда те кивнули, обозначил им участок для стрельбы: — Постарайтесь укладывать вот там, между торчащей скалой и вон той яркой группой жадеек. А мы начнём валить зверьё от цветочков и до самого центра долины. Остальные страхуют и наблюдают.

Оптический прицел на игломётах позволял хорошо рассмотреть и правильно поразить цель и на большем расстоянии. Но весь минус применения игл заключался в малой дальности поражения. Так что пятьсот метров считался максимумом для эффективной стрельбы. Но все четыре стрелка с поставленной задачей справились великолепно. Хорошо заметная дорожка из поверженных туш, скоро украсила чашу давно ушедшего отсюда озера. Вполне естественно, что на запах крови сразу начали сбегаться как мелкие грызуны, так и шакалы разных мастей и калибров. Обязательно со временем и некоторые летяги подтянутся, но в любом случае следы их пиршества останутся заметны на сутки, а то и двое. Вполне достаточно для выяснения как умений, так и многочисленности преследователей.

Пока вели тихий, почти бесшумный огонь, Януш Ремминг связался как с адмиралом, так и с самим императором. Кратко обрисовал положение отряда в данный момент и затем внимательно слушал монологи о новостях из большого мира. А после того как тронулись в путь переключил свой коммуникатор лишь на Парадорского и своими словами стал в приватном разговоре обрисовывать услышанное:

— Наши аналитики просчитали все действия сквоков и пришли к весьма неожиданному результату: враг затеял эту провокацию не столько для шантажа или поимки конкретно наследника престола, как для отвлечения от своего главного удара. Они всеми силами затягивают время переговоров, хотя поначалу такое действие предпринимала наша сторона. То есть "горбатые пьяницы", как говорят о них в простонародье, со всей очевидностью готовят нечто более существенное и масштабное, чем захват Хаитана. А в свете того, как они совершили этот захват, без единого выстрела пленив отличные и умелые воинские соединения, опасения наших аналитиков возрастают многократно. До сих пор никто не может и частично предположить: что сквоки использовали для захвата научных городков. Если они применят нечто подобное, но уже в большем масштабе — трагедия может случиться невероятная. Ты меня понял?

— Прекрасно понял. Более того, глубоко проникся, — Танти пропустил впереди себя Гарольда и Граци, тогда как сам постарался чуть расслабиться и вникнуть в суть сделанного для него сообщения: — Только вот никак не могу осознать, почему ваше высочество всё это именно мне рассказывает?

— Давай в этом разговоре перейдём в обращении на имена? — попросил принц.

— Ну…, если это мне ума прибавит…, то можно.

— Дело не в уме, ты и так доказал, что соображаешь много лучше чем некоторые. Просто мне хочется с тобой посоветоваться и обсудить предстоящее действо как с хорошим и старым другом. Хочу, чтобы бы ты на какой-то момент забыл кто я, и что меня надо охранять, беречь и вообще обо мне помнить. — Януш несколько раз шумно выдохнул, стараясь не сбиться с дыхания при быстрой ходьбе. — Мне и так не по себе, как подумаю, что мы здесь по моей вине…

Тантоитан не смог держать улыбки:

— Да, Януш, тут нам повезло. Тебя не винить, благодарить надо.

Скорей всего улыбка было понята по тону, потому как принц тоже хмыкнул:

— Тоже мне повезло! Сейчас бы сидели привязанными наручниками в коридоре и ничем больше не рисковали. Правда и на события мы бы влиять никак не сумели.

— Вот! Самый правильный вывод, ваше высочество…, Януш! Зато теперь мы живём, действуем и сражаемся по максимуму и заставляем наши врагов очень нервничать, чрезмерно врать и очень сильно метаться.

— Согласен. И ты Танти не забудь о только что сказанных тобой словах. Слышишь?

— Постараюсь, — с некоторым сомнением и опаской протянул молодой командир. Нутром он почувствовал нечто провокационное в этом разговоре и уже пожалел о своей бодрой радости от создавшегося положения.

— Значить иду дальше в своих рассуждениях, — продолжил наследник, замирая на месте по сигналу Дейни, который лазерным выстрелом перебил трепыхающееся в опасной близости щупальце жгутара. — Мы и так уже сломали задуманную сквоками игру с шантажом. Их блеф наши аналитики приняли во внимание. Дальше ещё больше: мы раскрыли у врага новый и весьма опасный вид оружия — дрессированных шуршонов. Мне кажется с их помощью они никак не могли захватить внутренний периметр без боя, но уже само их использование в подземных джунглях, заставляет совсем по-иному взглянуть на высмеянных во многих анекдотах оголтелых пьяниц. Оказывается, даже дыша перегаром можно создать огромные проблемы соседям, угрожать и шантажировать более сильного соседа, начать войну с этим соседом, а то и победить его тайным, но весьма эффективным оружием. Оружием, которое до сих пор никто не видел и не может предугадать его воздействие. И чем оно таинственней, тем оно опасней для Оилтонской империи. И сели вдруг появится шанс, то наши адмиралы или генералы безжалостно бросят в горнила бессмысленной мясорубки целые армады и армии лишь бы вовремя выяснить главную тайну врага. Потому что не сделай они этого сразу, потом жертвы могут стать ещё более катастрофичными.

— То есть, разговор идёт о…

— Да, сейчас наша империя находится в тяжелейшем положении и любые жертвы не станут напрасными.

— Ну вот, я так и подозревал, что до этого дойдёт! — обозлился Парадорский. Тогда как принц обрадовался:

— Превосходно! Я ведь сразу говорил о твоём уме, и рад, что ты меня понял и поддержишь.

— Нет! — кратко, словно выстрел прозвучал отказ.

— Что "нет"? — забеспокоился наследник престола. — Так и не понял?

— Понял! Просто не поддержу!

— У нас другого выхода нет! — неожиданно перешёл на крик принц, и на него почти все обернулись, кто находился невдалеке. Пришлось махнуть рукой, мол, это я не вам и продолжить говорить тихо, но не менее зло и жёстко: — Ты понимаешь, что есть иногда такие слова как "надо"!? И плевать каким способом достигается желаемое!

— Нет!

— Да что с тобой делать!.. Или ты плохо соображать начал?

— По голове пока не били, так что мозги в норме, — отчеканил Тантоитан. — Но всё равно я на такое не согласен.

— Тогда мне придётся приказать! — перешёл Януш на рычание.

— Тогда мне придётся действовать по уставу, ваше высочество! — по слогам выделил два последние слова Парадорский. Чем сразу успокоил разнервничавшегося принца и тот хмыкнул:

— Мы ведь договорились по именам?

— Раз у нас дружеская беседа — зачем угрожать? — не остался воин в долгу.

— Хорошо, тогда я не буду настаивать. Раз ты командуешь и все с этим согласны, то уж куда мне «яйцеголовому» возражать. Или как ты меня там называешь?

— Не называю…, - раздалось в ответ несколько стеснённое бурчание.

— Может не меня конкретно, но всех подобных научных деятелей, — хохотнул с одышкой принц. — Но суть сейчас в другом. Я тебе сейчас дам вводную, а ты уже сам решай как это лучше сделать.

— Догадываюсь, что за вводная….

— Да я и не сомневался! Так вот. Скорей всего сквоки при захвате городков использовали то самое своё секретное оружие. И кроме нас никто, учти, никто больше не в силах в данный момент к этому оружию подкрасться. Поэтому нам необходимо ценой собственных жизней узнать эту тайну и сообщить в империю. Ты понял?

— Ценой наших жизней? — переспросил парень, чисто машинально выстрелив в сторону песцовой рыси, которая вдруг неожиданно вынырнула из бокового прохода. — Не слишком ли дорого?

— Ты боишься умереть за империю?

— Нет! — без тени сомнения или дрожи в голосе ответил Парадорский. — Просто как командир, я ответственный за жизни вверенного мне отряда, а это — совсем другой вопрос.

— Ага, ты ещё вспомни, что рядом с нами твоя невеста, которой ты сделал предложение.

Только после паузы послышался вопрос:

— Откуда…, ты знаешь?

— Не смеши меня, Танти! По вашим лицам и слепой догадается лишь по одному голосу.

— Странно…, мы ничего себе такого при всех не позволяем.

— Ты от темы разговора не уходи, — тон у принца стал требовательным: — Вводную понял? Только отвечай как товарищу!

— Да понял…

— И что будешь предпринимать?

— Ха! Уже давно придумал, — и, не обращая внимания на удивлённое восклицание Януша, продолжил: — Просто маскируюсь по сквока, выхожу к ним, спаиваю первого попавшегося офицера и спокойно выспрашиваю про все тайны. А потом по краберу сразу….

— Понятно! — резко перебил его наследник престола. — Главное, что процесс мышления на эту тему начался, и я уверен, какие-нибудь идеи ты обязательно родишь.

— Спасибо за высокое доверие, хотя никогда не предполагал, что стану роженицей, — проникновенно ответил Тантоитан и, переключив коммуникатор, для всех скомандовал: — Ускорить движение, приближаемся к намеченной точке. Там осмотримся и сделаем привал! Бровер, что там сзади?

— Чисто! — и после короткой паузы Роман добавил: — Но кушать хочется всё равно.

— Ничего, небольшое голодание тебе пойдёт только на пользу. А то все заметили, как ты толстеть начал.

— Вот и неправда! — обиделся товарищ. — Это я мускулы накачал.

Некоторое расстояние прошли молча, но потом Гарольд не выдержал:

— Новый анекдот: перекачанный Бровер получил почётное прозвище Амбал.

Большинство не сдержалось от нервного смеха, представляя тщедушного парня увитым клубками перекачанных мускулов. Хотя с другой стороны Роман и в самом деле уже давно не походил на того худющего, болезненно смотрящегося кандидата в космодесантники, каким он заявился в училище. Теперь он на равных выдерживал марш-броски, волок на себе положенное по штату оружие и боеприпасы, и на его теле нескладная угловатость сменилась округлостями вполне спортивного характера. Конечно, и сейчас он не шёл ни в какое сравнение ни с Парадорским, ни со Стенеси, но целый год интенсивных физических занятий и тренировок сказывался однозначно. И друзья с гордостью вспоминали тот момент, когда они с применением особой хитрости заставили товарища поступить именно в это училище. Причём сколько они не собирались признаться в своих прегрешениях в самое ближайшее время и, так сказать, покаяться, до сих пор не выпадало оказии. А может времени. А может и смелости?..

Но сейчас Танти, вновь выдвинувшись в авангард отряда, вдруг с запоздалым раскаянием пожалел, что втянул Бровера в космодесантные войска. И пообещал себе на первом же привале раскрыть правду. Если опять-таки, появится подходящая возможность и время остаться наедине.

Пока отряд передвигался довольно быстро, несмотря на изрядную усталость и отсутствие карты местности. Многочисленные тоннели, выходящие по верхнему радиусу чаши, позволяли обойти неудобные места в толще пород. А переплетаясь между собой, древние промоины от воды создавали в скалах вокруг озера настоящие лабиринты. Так что старались как можно чаще возвращаться на «берега», чтобы сориентироваться. Некоторые зевы промоин виднелись и на самом своде гигантской пещеры, но углубляться в том направлении никто и не собирался. Стремились именно к той точке огромного пустотелого пространства, от которой уже имелась подробная, сравнительно конечно, голографическая карта. Там и до первого бункера близко, а это значит — и нормальная еда, и дополнительные боеприпасы, и полноценный отдых.

Вот поэтому Тантоитан так и спешил. Хотя понимал крайнюю непригодность наследника престола к подобным перенапряжением организма. Ещё индивидуальный разговор с командиром отряда Януш выдержал, а вот дальше го опять пришлось практически нести на себе телохранителям. Ещё больше Танти переживал за Клеопатру. Ему казалось, что она идёт уже как-то неровно, плечи опустились, да и постреливает по сторонам с некоей вялостью и отупением. Привал требовался немедленно, иначе недалеко и до глупых ранений или травм, вызванных усталостью.

А так как намеченная точка приближалась довольно медленно из-за надоедливого петляния по лабиринтам, то следовало взбодрить личный состав чем-нибудь кардинально страшным или весёлым. К счастью, пока пугаться было нечего, и Парадорский по всеобщей связи предложил:

— Ребята, а давайте споём что-нибудь бодренькое? Или вы, девочки, что-нибудь предложите.

Его отделение, ещё когда обмывало медали в Старом Квартале, знатно не только погуляло и отпраздновало, но и спелось. Многие песни знали наизусть, многие пели при скучных занятиях по физ подготовке в училище, под некоторые даже любили потанцевать во время посиделок в кафешках и ресторанах. Вот именно одну из таких песенок и вспомнил Бровер, несколько неожиданно для всех. Всё-таки большинство подыскивало в памяти нечто эдакое, подъёмно-патриотическое, будоражащее, благо и таких песен хватало в общем репертуаре. Да и присутствие в отряде самого наследника престола Оилтонской империи налагало некоторый налёт серьезности при подборе.

Поэтому, когда Роман сыграл губами вступительные аккорды и стал залихватски петь, Парадорский сжал зубы от досады и запоздалого раскаяния:

"Напросился! Нет, чтобы самому выбрать боевую песню и скомандовать "Запевай!" Что теперь Януш о нас подумает? Кабацкая, дешёвая песенка, ни глубины, ни ширины, а уж тем более высоты! Может остановить, пока не поздно?.."

Тем временем песня звучала всё интенсивнее и забористей. Со второй строчки, обожающий любые музыкальные проявления Граци, стал подыгрывать губами партию большой трубы. С третьей строчки, звонким голосом вдруг вступила пошатывающаяся до этого от усталости Клеопатра:

Почему я не родился скрипачом?

Мне политика бы была нипочём!

По ночам бы в ресторанах пировал,

На чудесной скрипочке своей играл!

Эх!

А припев уже грянул, подхваченный шестью, или семью глотками, Не сдержался от подпевания и сам командир:

Струны моей души

Со скрипкой, ох, хороши!

Праздник — всегда со мной!

В будни и в выходной!

Второй куплет, про повышенное к скрипачу внимание дам, восторг, а порой и слёзы от чудесной игры на скрипке, прозвучал несколько сумбурно, вразнобой. Зато к третьему, все распелись основательно:

Не работал бы, не сеял, и не жал,

Лишь зарплату из футляра доставал

Я б единственную тяжесть пережил

Когда свою скрипочку носил!

Эх!

В прозвучавшем напоследок припеве, даже послышались голоса Дейни и Бита. Может, они и не знали самой песни, но лёгкий припев подхватили с удовольствием. Тем более что идти пришлось по уклону вниз, и его высочество передвигался сам. А когда пение закончилось, Януш похвально фыркнул и признался:

— Взбодрили, спасибо. Даже падать на камни и умирать расхотелось. — После вежливых смешков, спросил: — Курсант Бровер, я так понял карьера скрипача вас манит и зовёт, словно путеводная звезда?

Роман принял шутливый тон, стараясь конечно при этом придерживаться рамок приличия со вторым человеком в империи:

— Да нет, ваше высочество. Теперь я мечтаю стать генералом, чтобы потом со всей авторитарностью и правом заставлять отжиматься кого угодно и сколько угодно.

— Солидное желание, — одобрил принц, — Самое главное — очень нужное для вооруженных сил. Ибо, если не будут воины и офицеры отжиматься, то…, понятно, что с нами случится. Но вот все остальные ваши сослуживцы меня удивили ещё больше. Курсант Ланьо, вы не хотите сделать карьеру певицы?

— Никак нет, ваше высочество! — несколько хамовато и развязно ответила Клеопатра. От чего Танти даже дыхание затаил. — У меня совершенно другая стезя в жизни.

Наследник династии Реммингов нисколько не рассердился от подобного ответа. Наоборот коротко посмеялся:

— Всё равно, все так лихо подпевали, что теперь я точно уверен: вам бы свой музыкальный ансамбль собрать, или оркестр, да с гастролями по всей Галактике… А вы тут с автоматами носитесь. А?

Вопрос выглядел чисто риторическим и ни к кому конкретно не адресованным, но как главный запевала, Бровер поспешил ответить:

— Ваше высочество, так мы ведь ещё много песен знаем. Например, одну такую очень древнюю, про торговку бубликами и тоже весёлая. Так что нам теперь продавцами идти работать? Или пекарями?

— Не слышал, — признался Януш. — Споёте?

Ребята спели. Потом ещё парочку, попутно обсуждая достоинства кабацких перлов и манеру исполнения при таком интенсивном движении. Развлечение сказало своё воздействие: до намеченной точки добрались незаметно, без травм, без ранений.

Затем принялись осматриваться и ориентироваться на местности. Для привала выбрали несколько крутоватый, поднимающийся каскадами тоннель, Похоже здесь когда-то протекала солидная речка, а потом водопадом срывалась в озеро. Зато благодаря крутизне оставшегося русла в нем почти не было хищников, а уж крупных — тем более. А несколько десяток летяг быстро успокоили огнестрельным оружием. Несколько смущало наличие большой стаи, вдруг где-то дальше русло перекрыто обвалом? Но посланная в разведку тройка, вскоре вернулась и доложила, дальше проход разбивается на несколько рукавов и входил в густо заросшие джунглями долины. Причём все долины прямо-таки кишат всевозможными монстрами. Так что выход отсюда имелся, и по сути несообразительные хищники намного предпочтительнее чем обозлённые преследователи с самым современным вооружением.

Устроились отдыхать вполне удобно, командир даже разрешил короткий сон по два часа в смену. Двух воинов поставил по направлению русла впереди, одного оставил охранять спящих, а сам с Гарольдом отошёл чуть в тылы, устроился в стратегически выгодном месте в створе узкого прохода и стал внимательно через бинокуляры забрала просматривать долину. А чтобы самого в сон не сморило, трепался с товарищем по поводу дальнейшего маршрута. Гарольд возражал против поиска и использования ближайшего бункера:

— Раз сквоки захватили всех и вся, то и карты у них имеется. Значит догадаются сделать засады. Или заложить незаметно детекторы движения с краберными маяками.

— Сомневаюсь, для этого им целой армии не хватит. Да и не обязательно знать о сети подземных хранилищ, аптечек и лабораторий. Подобные карты имелись лишь в специальных хранилищах блокпостов и выдавались на руки командирам и штурманам лишь после идентификации. Если помнишь, такое правило введено недавно для лучшей регистрации уходящих на исследования групп. Даже если сквоки будут вести допрос под домутилом, то им надо ещё догадаться задать конкретный вопрос про наличие каких-то там вспомогательных мест выживаемости в подземельях. Им наверняка и других важных дел хватает.

— Хорошо, может ты и прав. Но как только мы довооружимся, подновим запас медикаментов, всё равно надо уходить и прятаться где-нибудь в стороне, подальше от городка.

— Может и так, — Танти вначале не хотел распространяться о вводной, которую ему лично дал Януш Ремминг, но уж с кем по этому поводу посоветоваться, как не с лучшим другом? — Но на данный момент очень важно выяснить главную тайну сквоков: как им удалось без боя взять контур. Сам понимаешь, чем незнание чревато…

— Ещё бы! — друг сразу понял к чему идёт дело: — То есть отсиживаться нам не светит?

— Угадал…

— Ну…, раз надо, значит будем действовать. Только я предлагаю оправить меня в сторону городка с парой тройкой ребят. Мы там всё высмотрим и разведаем.

— Нет! Ничего у тебя не получится. Считай что монстры. Уже начали возвращаться с поверхности в свои места постоянного обитания. Так что через них нам и всем скопом не прорваться. Тут надо придумать и использовать нечто совсем другое.

— Что именно?

— Вот когда придумаем, тогда я тебе и отвечу. Пока ничего в голову, кроме как взять «языка» не приходит.

— М-да, та ещё задачка, — Гарольд замычал с недовольством. Потом цокнул в задумчивости несколько раз языком: — Попробуй этих горбатых сковырни с седла, а потом ещё из под усиков шуршонов выдерни. Повалить весь отряд, может мощности батарей на парализаторах не хватить. Это — раз. Ну и второе: а если наши преследователи — простые воины? И ничего о секретном оружии не знают? Риск по их пленению удесятеряется, а вот будет ли толк после допроса? Ха, чуть не забыл: и где мы возьмём домутил? Станешь пытать несчастных горбунов древними методами?

— Если нужда заставит, то и этим придётся заняться. Хотя если подумать, для этого дела лучше Дейни и Бит подойдут. Особенно если принц им прикажет, они из любого пленника нужную информацию выколотят.

— Негуманно…, да и они могут не согласиться.

— Думаешь? Мне кажется, Биту будет достаточно напомнить о его товарищах, которых уничтожил вместе с флайером сквоковский истребитель.

Два часа в таких дебатах пролетели незаметно. Всё оставалось в относительном спокойствии, если можно так сказать о джунглях, в которых дикое зверью и коварные растения так и пытались сожрать друг друга и всё что им не нравится внешним видом или похоже на пищу. Только и пришлось паре друзей сделать с десяток профилактических выстрелов по мелкой живности.

Связавшись по коммуникатору с дежурным возле спящих, Парадорский скомандовал почти шёпотом:

— Телохранителей и самого принца старайся не будить. Пусть отоспятся перед следующим проходом. На наше место давай Бровера с Магдой, остальных вместо себе и дальше по руслу.

Вскоре заявился зевающий Роман со своей не менее заспанной боевой подругой. Внимательно оценил позицию и похвалил:

— А вы тут неплохо устроились! Местечко как по заказу.

— Для вас старались, — буркнул Гарольд, с некоторой ревностью возвращая игломёт его новому хозяину. Смотрите только не задремайте!

— Злой ты Гарри! Ну ничего, вот стану я генералом…

Тогда как Магда внимательно осмотрела окрестности и сразу заметила парочку подстреленных тушек:

— Тихо?

— Здесь почти рай, а вот там, — Танти указал рукой в направлении центра огромной долины, — Падаольщиков прибавилось. Немного, как для этих мест, но шевелятся интенсивно.

— Ладно, — Бровер удобно уселся в нагретую выемку, — Желаем удачно выспаться.

На месте отдыха, Тантоитан с некоторым удовлетворением сообразил, что Клеопатру дежурный так и не разбудил. Видимо посчитал девушку входящей в состав телохранителей. Да и то верно, когда Бит с Дейни волокли принца на своих плечах, Клеопатре приходилось бдеть и отстреливаться за троих. И это было просто здорово, что ей удастся поспать ещё пару часов. В крайнем случае. Если она опять станет обижаться и ворчать на командира за поблажки на боевом проходе, всегда можно свалить вину на дежурного. Дескать я сказал разбудить, а он и не понял.

Потому и лёг Парадорский с другой стороны пещерки. Как ни показалось ложе жестким и неудобным в первый момент, но заснул сразу, лишь прикрыл уставшие веки. Только и расслышал сквозь туман сна успокаивающее похрапывание Гарольда.

Можно сказать, что и второй смене повезло: спали целый час и пятьдесят одну минуту! И только потом всех одновременно поднял на ноги вскрик дежурного:

— Тревога! Бровер докладывает о появлении в большой пещере сквоков!

Понятно, что молодой командир постарался вскочить на ноги самым первым, подхватить свой игломёт и скомандовать поднимающемуся Гарольду:

— За мной! Остальным, собраться и оправиться и быть готовыми к выступлению немедленно!

Когда они приблизились к наружному посту, Роман стал быстро рассказывать:

— Вначале мы рассмотрели на противоположном краю лишь одного наездника. Он выдрался вон из той расщелины, что говорит о том, что двигался не по нашим следам, а скорей всего наобум. Потом он видимо связался со своими коллегами по краберу и теперь их рядом с ним уже десяток. Да около двадцати прирученных шуршонов рядом мечется. Кажется, внимательно рассматривают долину.

Теперь уже и Парадорский успел настроить бинокуляры в нужную точку и рассматривал группу врагов. По всей видимости они решали куда и как двигаться, но вскоре кто-то из них заметил лежащие в центре чаши туши и указал на них рукой. Это и стало поводом для командира сквоков отдать опрометчивое приказание. Вся группа, в окружении гигантских муравьёв устремилась прямиком через долину. Ну ещё бы! Слишком уж разбаловались элитные воины своей безнаказанностью и кажущейся безопасностью. А может они никогда ещё не сталкивались с таким количеством летяг? Или, что скорей всего, они и предположить не могли, сколько этих самых летяг вдруг свалится на их головы.

Потому что вскоре, ближе к центру чаши творился сущий кошмар. Словно для истории, Танти успел ещё включить свою камеру на шлемофоне и зафиксировать историческую попытку «прохода». Тучи ятаганов, летающих крыс, называемых месями, и ящеромечей устремились в сторону дерзких возмутителей относительно спокойствия. А уж столько моссуонов в одном месте наверняка не наблюдал ни один из покорителей Хаитана. А может и наблюдал, просто не числился теперь в списке выживших. Наверняка такие очевидцы погибали. Как вскоре случилось и с десятью сквоками: ни один из них не пересёк долину, ставшую для них братской могилой.

Самого последнего наездника, наблюдатели рассмотрели наиболее отчётливо и даже где-то в душе стали болеть за него. Видимо его шуршон оказался самым быстроногим, потому как вырвался из сплошной тучи атакующих летяг и на предельной скорости понёсся к спасительному краю долины. При этом сквок ещё довольно активно и метко постреливал из игломёта над собой, вокруг себя, и даже разворачиваясь назад. Пришлось Тантоитану приказать всем залечь наглухо, а если и выглядывать краем глаза, то только через бинокуляры. У командира в тот момент ещё мелькнула молнией мысль, что если бы "горбатый пьяница" прорвался к ним, то имелся бы отличный шанс взять языка". Тем более что судя по игломёту, спастись пытался если не офицер, то как минимум командир отделения. То есть, наиболее знающий воин.

Увы! Непроизвольное сопереживание закончилось единовременным выражением досады. Каждый высказался по-своему, ну суть восклицания сводилась к одному: гайка! Несколько ящеромечей зашли в атаку с большого круга и двигаясь над самыми зарослями нацелились своими костяными пиками прямо на всадника. Нескольких беглецу удалось сбить из игломёта, но со всеми справиться не смог. Острый меч летяги пробил скафандр в районе шеи. При этом вполне понятно, что и ящер погиб, его туша так и застряла в мёртвом теле человека. Всё это вместе сильно затруднило движение всесильного шуршона, тот словно взбесился и стал с дикой скоростью вращаться на месте, вставать на дыбы и кувыркаться через голову. Похоже, что постромки, подпруги, или что там ещё сдерживало седло, как-то сильно раздражало потерявшего управление муравья. А может он, таким образом, выражал ярость из-за гибели своего хозяина? Но при этом огромный муравей потерял остатки своей сообразительности, чувство собственной безопасности и стал лёгкой добычей налетевшей стаи летающих крыс. Каждая меся, величиной с собаку имела короткую, в виде бульдожьей, пасть и в считанные моменты большинство лап шуршона оказались перекушены, а потом и само его тело погребли взмахивающие крыльями серые тушки.

Первым нарушил мрачное величие вершащейся расправы Роман

— Мы бы и одного шанса не имели прорваться. Если уж шуршоны не помогли…

— М-да, вот тебе и минусы больших открытых пространств, — проворчал Гарольд. А Парадорский рассудил вслух:

— Остаётся только надеяться, что перед своей смертью эти сквоки не свалили свою гибель на нас. Иначе сюда обязательно потянутся и все остальные.

Магдалена высказала очевидную мысль:

— Было бы здорово и всех остальных точно так же под удар летяг подставить.

— Вряд ли остальные теперь сунутся прямо через долину, — возразил Тантоитан. — И не забывайте, летяг здесь не бесконечное множество. Если уж не три, то четыре или пять боевых десятков завалят эту чашу древнего озера трупами, но пройдут сюда с приличной скоростью.

— То есть?

— То есть уходим отсюда как можно скорей! Бегом!

Уже приближаясь к отряду, Гарольд пожалел:

— Позиция для обороны там превосходная, можем защищаться сутками.

— Гарри, ты забыл об огромных сёдлах, на которых сквоки могли закрепить всё, что угодно. Вплоть до управляемых реактивных снарядов. Бахнут таким в створ тоннеля и любая позиция растекается туманом. Да и по другим направлениям они могут быстро перебросить подкрепление и резко зайти нам с тыла. Не успеешь открыть один фронт сражений, как тебя уже со всех стронон возьмут в клубок окружения. Нет, наше единственно верное оружие — это наши ноги. Так бежим сейчас в ближайшему бункеру. За мной! Не отставать!

Все сорвались с места, и наследнику престола, держащемуся двумя руками за болящие бока, тоже ничего не осталось делать как с места перейти на трусцу. Хотя и попытался при этом пошутить:

— За всю жизнь столько не прошёл, сколько мне уже здесь пробежать пришлось…

Глава тридцать третья20-го июня, 3589-го года, Оилтон, малый Совет

Для подобного собрания в комплексе зданий императорского дворца имелось определённое помещение. Помимо гарантий неприкосновенности и отсутствия какого-либо подслушивания, помещение имело все необходимые средства как для связи с остальным миром, так и для дачи соответствующих распоряжений любому роду войск в любую систему и территориальную единицу империи. За огромным столом в произвольном порядке сидели самые верные и проверенные сподвижники императора в количестве пяти человек, ну а он сам сидел в торце и давал направления ведущимся дискуссиям. В основном на повестке дня стояло лишь два вопроса для обсуждения: как понять или как распознать нависшую над столичной планетой угрозу и сумеет ли спастись горстка воинов, среди которых находятся сразу два члена императорской семьи.

Последний аспект больше всего заставлял нервничать командира Дивизиона. Серджио Капочи и так вырвался из рук врачей лишь силой собственно приказа и сидел бледный от недомогания и от осознания собственной профессиональной непригодности. Его лучшие воины в данный момент не могли ни штурмовать врага, ни преследовать, ни сражаться с ним в крайней экстремальной ситуации и оставалось лишь надеяться на умения и удачу совершенно зелёных, в понимании любого военного человека, молодых курсантов космодесантного училища. Ребята только, только перешли на второй курс, а столкнулись сейчас с такими трудностями, что впору любому ветерану растеряться.

Только вот растеряться никто не имел право. Именно поэтому, только час назад поднявший с больничной койки Серджио, при молчаливом попустительстве самого императора, сейчас на высоких тонах разговаривал по краберу со своим подчинённым. И этот разговор отчётливо слышали все присутствующие в помещении для Совета. Командир Дивизиона больше всего возмущался и поражался тому факту, что его опытный, прошедший не одну опасную операцию подчинённый вдруг уступил командование пусть и уникальному, но в сотни раз более неопытному парню:

— Бит, ты мне потом в глаза посмотришь и повторишь то же самое? — шипел Серджио, вращая от злости глазами.

— Так точно, командир! Готов повторять это всегда: Парадорский отлично разбирается в местной обстановке и отстранять его от командования нет смысла.

— Нет смысла? Или не хватает смелости?

— Хочу заметить, — тон бойца оставался ровным и вежливым, — Что смелость должна идти в ногу со здравым рассудком.

— То есть твои погоны, знания, полученные в секретном корпусе, по уровню равны одному курсу общевойскового училища?

— Конечно нет, господин полковник. Помимо этого я и сам отбывал практику на Хаитане, так что вы зря меня упрекаете. Но вы поймите, этот парень действительно нюхом чувствует опасность, и могу с уверенностью утверждать: его быстрые и чёткие приказы уже несколько раз спасли жизнь всем членам отряда. Так что зачем вмешиваться? Я один раз вначале попробовал, до сих пор каюсь. Да я уже докладывал…

— Но не мне! — перебил его бледный командир и поднял взгляд на императора. Павел Ремминг смотрел на него с укоризной и жестом призывал немедленно успокоиться. — Ладно, надеюсь, мы ещё поговорим на эту тему при личной встрече…

— Так точно, командир! — отчеканил Бит перед выключением крабера.

Пока командир Дивизиона откладывал в сторону свой горячий прибор связи, император, недоумённо пожал плечами:

— Ну и чего ты кричал? Вместо того чтобы ободрить?

— Извините, сорвался…

— Откуда сорвался? С коечки? Так тебя никто не звал. Сам обещал что только тихонько посидишь в сторонке и послушаешь. А теперь тебя не унять, так разошёлся.

Серджио ещё ниже наклонил голову, хоть и нахмурился при этом так, что дальше некуда. И его решил несколько «утешить» сидящий напротив марких Грок:

— Командование отрядом ведётся идеально, так что ты зря кричал на Бита. За эти трое суток Парадорский совершил невозможное: сохранил всех бойцов, запутал, вымотал, проредил основательно противника и довольно чётко продолжает контролировать ситуацию. Как подсчитали наши аналитики, лучшего командира в нашей армии нет. Он и тебя в тестах и прогонке ситуаций обогнал по набранным баллам. Так что…

— Ха! Так прямо и обогнал? — воскликнул с нескрываемой обидой Серджио, совершенно непроизвольно потирая скулу. — Неужели можно сравнивать?

— Нет, конечно, в очной схватке ты его может, и поколотишь, — многозначительно вмешался Павел Ремминг, знающий о коротком спарринге, — Но вот в реальном мире подземных джунглей Хаитана, Парадорскому и в самом деле нет равных. Только его идея использовать гранаты, позаимствованные из бункеров и соединённые с дистанционными или сенсорными взрывателями, чего стоит. Сквоки теперь только и заняты разгребанием завалов, да выемкой расплющенных трупов. Но парень и на этом не останавливается. Правильно делаешь, присмотрись к экранам с пятого по двенадцатый. Там собрана вся информация по событиям прошедшим, текущим и предстоящим. Оцени!

Но командир Дивизиона и так уже не сводил взгляда с вышеназванных виртуальных экранов. И сразу начал просмотр с тех событий, которые происходили в данный момент. Просмотрел и не сдержался от очередного восклицания:

— Да этот ваш Парадорский вообще мозгами поехал! Зачем ему понадобился живой шуршон?

— Он не только наш, но и твой, — вовремя напомнил Винселио Грок. — Не ты ли за него заступался и всюду рекомендовал? — порадовавшись недовольной гримасе Серджио, маркиз продолжил: — Тем более что просьбу доставить к нему в лабораторию шуршона, высказал его высочество.

— Зачем?

— Нет, он совсем отстал от жизни, — пожаловался начальник дворцовой стражи императору. Тот как раз листал какие-то бумаги, поэтому лишь раздражённо отмахнулся. Мол, вводи его в курс дела сам. И старый ветеран продолжил:

— Всё тот же Парадорский выдвинул одно интересное предположение по поводу приручения шуршонов. Раз они так чувствительны к запахам, то этот фактор, скорее всего и есть самый основной в дрессировке. Вдобавок он в дальней вылазке наткнулся на растерзанные останки сквока и поразился, как от того жутко чем-то воняет. Трупы, при всей допустимой накачке спиртным, так разить неприятным запахом не могут. К сожалению, парню пришлось спешно покинуть то место из-за приближения врагов, но свои ощущения он запомнил и поделился с принцем, когда они добрались до законсервированной лаборатории. Вот принц сейчас и занимается разработкой самых различных концентратов запахов. Благо нужные компоненты и реактивы имеются. Да и кто станет сомневаться, что отсутствие какого-то лакмуса или ингредиента остановит нашего великого химика.

— Да, — Серджио осторожно кашлянул, прислушиваясь к боли в поломанных рёбрах. — Лучше бы это мы остановили принца от поездки на Хаитан. Да и принцессу…

Император поднял голову и оборвал главного куратора имперской безопасности:

— Вот когда станешь оракулом, тогда и будешь останавливать, и не пущать! В данный момент отряд нам раскрыл глаза на очень многое в поведении сквоков и мы теперь косвенно предупреждены о готовящейся агрессии с использованием неизвестного оружия.

— А как и откуда враг это оружие использует?

— Вот этим мы и занимались до твоего прихода. Проверяем любую гипотетическую возможность противника нанести нам удар. Но пока ничего не обнаружили. С минуты на минуту ожидаем срочное сообщение от нашей агентуры в Пиклии. Оказалось, что король Моус Пелдорно заключил некий военный союз со сквоками и даже отправил к ним военного атташе. Вполне возможно что союз — это лишь прикрытие, для того чтобы втереться в доверие и выведать главную тайну агрессивных республиканцев, но даже подобное прикрытие вызывает справедливое опасение с нашей стороны. В данный момент всё наша внешняя разведка спешно перестраивается на выяснении позиции Пиклии.

— Наша агентура в Пиклии надёжна? — этот вопрос Серджио, император переадресовал министру внешнего сношения, который тоже сидел в ворохе бумаг и молотил пальцами по виртуальной клавиатуре.

— Надёжного нет ничего, — вздохнул тот, не отрываясь от работы. — Просто в последние месяцы Моус затеял грандиозное строительство нового дворца, взамен разрушенного в короткой войне за трон. Попутно ещё и всю галактику решил при этом удивить роскошью и современным дизайном. Вот на всплеске привлечения массы художников и специалистов нам и удалось пристроить временно во дворце своих людей. Можно сказать что граф Де Ло Кле, руководящий органами безопасности — большой мастер своего дела. Нашим людям ничего не удается сделать наверняка. Так, мелкие шалости в виде на время оставленных подслушивающих устройств. Но иногда и это срабатывает. Вот один разговор второсортных клерков и удалось подслушать таким образом. Несколько удивительно их всезнайство, но подобное и у нас порой встречается: один министр молчит как медуза и ничего не рассказывает своему коллеге другому министру, а их секретари уже обсуждают направления предстоящего сотрудничества.

— Это понятно, — не выдержал словоблудия командир Дивизиона. — Что за разговор?

— Суть его заключалась в том, что атташе Пиклии всё-таки что-то разнюхал и сделал некие выводы, по которым получается, что нас будут очень сильно щемить. Основную тайну он не узнал, но дал пояснения: когда атака начнётся, тайна перестанет быть тайной. Вот мы и думаем, откуда они могут ударить. Вот, ждем передачи того самого подслушанного разговора. Наш агент сейчас на виду, поэтому не может уединиться.

Действительно, если у сквоков имелись какие-то устройства, которыми они могли парализовать временно большую часть населения планеты Оилтон, то обязательно их доставят сюда самые быстроходные военные крейсера. Так предполагали аналитики. Другой вопрос, что пока никакие военные армады противника границу не пересекали, и следов торможения из лунманского прыжка, когда происходит огромный выхлоп энергии из подпространства, зафиксировано не было. Ни в самой системе Ландышей, где располагался центр Империи, ни в окружающем космическом пространстве. Одиночные выходы неопознанных или незарегистрированных кораблей большой роли не играли. Одиночки войну не выиграют.

Стало доходить до крайностей. Появилось предположение, что неизвестные устройства уже давно установлены на Оилтоне, и теперь врагу останется лишь запустить его в действие. Вроде как и чушь, но ведь и вокруг городков на Хаитане ничего не заметили, да и с орбиты их не атаковали. Поэтому в данные часы интенсивно проверяли, и сканировали все подземные пространства на столичной планете.

Ну и само собой, что все космические войска стянули к центру, ввели режим повышенной боевой готовности и проводили самые различные профилактические мероприятия по поиску возможного противника. Империю лихорадило и трясло, но не это пугало сейчас собравшихся на малом Совете больше всего.

Срочно следовало раскрыть главную тайну готовящейся агрессии. И если удастся, то выставить навстречу надлежащий оборонный щит. А ещё лучше, вовремя нанести превентивный удар встречного направления. В качестве альтернативы предусматривался удар по столице республики сквоков, и вполне достаточная часть флота уже спешно выдвигалась к границе. Всё-таки "горбатые пьяницы" первыми объявили войну и теперь у империи были развязаны руки для любого карательного рейда. И если бы не угроза от неизвестного оружия, крупномасштабная война уже началась.

Глава тридцать четвёртая20-го июня, 3589-го года, Хаитан, подземелья

Два человека, оставшиеся наедине в лаборатории, хоть и начали работать, но делали это, не прекращая ругани между собой. Но если бы кто-нибудь из остальных воинов отряда подслушал эту ругань, очень бы удивился тому, что курсант Ланьо так бесцеремонно и без всякого уважение покрикивает на наследного принца Оилтонской империи:

— Мог бы для помощи себе Бровера позвать! Меня и так уже твоей любимицей считают, наверняка за спиной пальцами тычут. Скоро из-за тебя из боевой воительницы превращусь в запуганную лаборантку!

— Чего ты кричишь? — возмущался и Януш. — Сильно я тебя запугал! Когда надо будет, то и Бровера к работе привлеку. И нечего мне указывать что лучше! Тем более что тебя сам Танти предложил мне в помощь.

— О нём вообще — особый разговор! — мстительно сжала губы Клеопатра, уже давненько не откликающаяся на своё настоящее имя Патрисия. — Такое впечатление, что ты с ним сговорился! Теперь вместе издеваетесь над беззащитной девушкой.

— Подай вон ту колбу с синим посевом, — протянул руку Януш, и получив желаемое продолжил: — Ценю твои боевые качества, даже преклоняюсь перед ними. За год ты действительно изменилась настолько, что я уже не завидую твоим будущим врагам.

— Вот именно! Так что очень советую со мной не ссориться, — уже более миролюбиво проворчала польщённая принцесса. Впервые её старший брат снизошёл до такого открытого признания её роста. — А Парадорскому всё равно достанется!

— Ой, как страшно! — дурачился принц, взбалтывая колбу и рассматривая содержимое на свет. — Если бы я его не знал, то сразу поверил, что он у тебя ходит по струнке и боится глянуть в твою сторону без разрешения.

— Ничего, я его всё равно выдрессирую.

— Точно? А зубки не обломаешь? Мне кажется, такие парни в любой ситуации остаются как скала. Так что стань ты хоть императрицей, он тебе не уступит. Да и потом, если он станет выполнять все твои прихоти, то ты его сразу разлюбишь. Ведь, правда?

Принцесса надолго задумалась, перебирая в уме все возможные варианты своих отношений с Парадорским. Потом печально вздохнула:

— Да нет, такой как он и в самом деле не уступит. Особенно если будет уверен в своей правоте. И ты прав, именно этим он больше всего мне и нравится.

— Честно говоря, меня это радует.

— Почему?

Прежде чем ответить Януш хитро улыбнулся, а потом свободной рукой притянул сестру к себе и ласково прижал:

— Может хоть кто-то сможет на тебя воздействовать, и удержать от безрассудных поступков.

— Ха! И когда это я совершала безрассудные поступки?

— Ладно, не будем вспоминать твои плохое поведение, за которое тебе следовало надавать по попке. У кого их не бывает…

Девушка вырвалась из братского полу объятия и пригрозила:

— Слушай, химик! Ты не думай, раз старший, так и сам не получишь сдачи. Сейчас как дам…больно! Будешь знать!

— Да я и так уже знаю, — принц с опаской шагнул в другую сторону, — Что кроме Парадорского тебя никто не успокоит. Надо будет, кстати, ему подсказать хорошую идею по поводу твоего наказания, перевести в лаборантки на постоянной основе.

— Не получится, — девушка показала язык и призналась, — У него для меня сугубо индивидуальная шкала наказаний.

— Даже так? — брови Януша заинтриговано поползли вверх. — И как же бравый командир наказывает капризную наследницу престола?

— Командует "Смирно!", а потом подходит, и, пользуясь своим служебным положением, целует без всякого разрешения.

— О-о-о…! Лихо! Очень даже! — замотал головой принц, поражаясь такому признанию младшей сестры. — А ты скорей всего, и рада стараться? Лишь бы самодур-командир не ругался и не топал ногами?

— А что ещё остаётся бедному курсанту? — Патрисия притворно вздохнула: — Не хватало только жаловаться по таким мелочным наказаниям вышестоящему командованию. Ты ведь знаешь, как некоторые маркизы могут раздуть это дело? До самого императора дойдёт! Я как вспомню, как наш Винселио на торжественном построении год назад выступал перед всем училищем, и грозился затеять страшную порку за неуставные отношения, со смеху умираю!

— М-да! Что-то наш марких слишком неубедительно выступает перед народом, особенно военным, и особенно женского пола. Да и вообще на вашем курсе я заметил сразу несколько парочек. Тот же Роман с Магдаленой. Кстати, это она его соблазнила, как старшекурсница?

— Ой, что ты! Это наш Ромочка подвиг совершил и сам чуть от удивления не помер, когда Магда ответила на его ухаживания. Он, между прочим, парень хоть куда, много знает, всё замечает и вообще самый умный.

— Да ты что? Даже умней твоего Тантоитана?

— Ну, я такого не говорила…, - теперь нахмурила брови Клеопатра-Патрисия, — К твоему сведению, обсуждать командира в его отсутствие не положено. А сомневаться в его приказах — вообще запрещено.

— Ага! Значит, если он приказал себя считать самым умным, то иного мнения быть не должно?

— Верно, мыслите, ваше высочество! — после чего девушка уже сама прильнула к гораздо более высокому брату и с придыханием поинтересовалась: — А как он тебе вообще, нравится?

— Кто, Бровер? — притворился не понявшим принц. За что и получил болезненный щипок в руку. — А-а, так ты про своего командира? Да ничего парень, и в самом деле самый лучший. Только вот боюсь, что он может слишком неадекватно, или непредсказуемо, выбирай что тебе ближе, отнестись к твоему истинному лицу. Всё-таки по большому счёту, ты его обманываешь. Скрываешь свой титул и настоящее имя.

— Ха! Ну он ведь должен понимать, что это всё делается лишь в государственных интересах. И должен мне прощать всё.

— Ты так думаешь? А сели ему придётся что-то сделать в государственных интересах. Ты ему простишь?

— Конечно! — воскликнула девушка, отстраняясь от брата. — Или я похожа на ханжу?

— Тогда ты не будешь на него сердиться, за то что он взял на операцию именно Бровера, а не тебя?

— На какую операцию? — опешила принцесса, опять хмуря бровки.

— Я им дал задание доставить мне сюда живого шуршона.

— Ах ты!.. Ах вы!.. — не находила слов девушка, а растерянности оглядываясь на герметическую дверь лаборатории, способную выдержать мощный взрыв ящика гранат. — Так вы тут за моей спиной сговариваетесь?

— Нисколько. Когда Тантоитан понял вводную, он сразу заявил, что ему для полной страховки понадобится весь отряд. Потом подумал, и решил мне оставить одного помощника. Тут я и спросил о тебе. Ты бы видела, как он обрадовался и успокоено вздохнул. И вот именно в тот момент я окончательно поверил, что парень тебя любит до потери пульса. И если надо, то ради тебя собственной жизни не пожалеет.

Фигурка принцессы поникла, а глаза наполнились слезами:

— Как же! Любит он! А с собой не взял…

— Ну хватит тебе капризничать, — осадил её Януш, — И это тебе не так, и то не по нраву, не угодишь! Мне Парадорского даже жалко стало: от такой жены как ты, ещё в молодости поседеешь.

— Ничего, — оживилась его сестра, — сейчас такие краски выпускают, навсегда седину закрашивает.

— Да? Вот и отлично! Тогда давай работать. А то разболтались…, о деле забыли… Вот придёт командир, вот построит тебя по стойке "Смирно!"…

— Да пусть строит, — вырвалось у Клеопатры-Патрисии. И после тяжёлого вздоха добавила еле слышно: — Лишь бы пришёл!

Глава тридцать пятая20-ое июня 3589-го года, Хаитан

Мест для засады выбрали сразу два, и на наиболее перспективном расположился Тантоитан со своей группой. Второй частью отряда командовал Гарольд Стенеси. Ему достались в помощь Бровер, Магдалена, Граци, Армата да телохранитель Дейни, тогда как Бит, вместе с Пилсом, Бергманом, Феликсом и Лидией, расположились сейчас за спиной Парадорского. Одновременно держать перекрёсток в прицеле всех стволов и парализаторов не получалось, слишком уж узким пришлось оставить выход, заложив его огромными валунами. В целях полной маскировки только один человек и мог высматривать врага и в случае чего открывать огонь или на уничтожение, или действовать парализатором.

Связь между двумя группами наладили постоянно: вдруг придётся действовать совместно, а то и поспешить друг другу на выручку. Для этого установили с разных сторон перекрёстка, выглядевшего как внушительная пещера метров сорока в диаметре, несколько мини ретрансляторов. Почти все окружающие проходы и тоннели скрытно заминировали, обозначили эти места номерами и теперь Лидия Шелди только тем и занималась, что в любой момент готовилась по названному номеру схватить определённый дистанционный пускатель и произвести взрыв в нужном месте. Все подходы к месту засады тщательно обрызгали едким веществом, которое принц в последнее время ещё более усовершенствовал, и которое теперь начисто отбивало у шуршонов их способности отыскивать след по запаху.

Пещеру выбрали как самое удобное место для засады, потому что в неё сходилось лишь два тоннеля с противоположных сторон. Тогда как сами воины засели в узких промоинах, выводящих на перекрёсток, но с удобными отходами за спиной в недра. Окружить или захватить врасплох подчинённых Парадорского, врагам никак бы не удалось.

Оставался только один вопрос: появится ли в данном месте кто-либо из сквоков верхом на своём дрессированном гигантском муравье? Тут весь расчёт строился на особенностях пространственного рельефа. Ведь данный перекрёсток служил конечным пересечением огромного количества проходов, являясь как бы узелком внушительной паутины. Благодаря карте его и выбрали, поэтому для засады, что рано или поздно блуждающие по округе враги на него наткнутся. Заманивать наездников подстреленной дичью было нельзя: те бы сразу сообщили остальным загонщикам и начали бы окружение со всех сторон. А чтобы случайно не настрелять вокруг себя монстров в случае их нападения, теперь отряд пользовался новым методом превентивной самообороны. Чуть ли не в первый час своего нахождения в лаборатории, Януш Ремминг составил весьма эффективную и радикальную смесь, которая отпугивала почти половину агрессивного зверья. Оставалось только удивляться, почему подобный выход не придумали на Хаитане раньше. Ведь за сорок лет освоения планеты только и делалось, что безжалостно отстреливалось всё, что шевелится. А достаточно было просто отпугнуть часть живности едкими запахами, которые сильно отбивали дикую агрессивность.

При этом оставалось только два минуса: на половину местных чудовищ отпугивающие репилиенты не действовали, и при этом приходилось полностью герметизировать скафандры, переходя на внутренние резервы воздухообеспечения. Что в условиях скоротечного прохода несколько проблематично. Всё-таки автономные запасы кислорода не бесконечны.

Найденные в бункерах внушительные запасы, позволили не обращать внимания на перерасход баллонов с жидким кислородом. Так что теперь воины отряда смело постреливали вокруг себя из бесшумных ракетниц, которые воздухом выталкивали ампулы, легко разбивающиеся при ударах о камни. При этом обеспечивалось более бесшумное движение при переходах, значительная экономия боеприпасов и энергетических батарей, ну и, в конечном итоге, повышенная безопасность.

В процессе подготовки засады, воины не только по делу разговаривали, но и интенсивно обменивались мнениями по итогам изготовления новых дурманящих средств, или иначе говоря, химического оружия:

— Да с такими ампулами вскоре можно будет по джунглям прогуливаться без автоматов, — радовался Бровер.

— Размечтался, — осадил его Гарольд, — Может, ты ещё здесь и курорт устроишь?

— А что! Принц вон обещал, что попробует выделить тот самый запах, который гигантские мурашки распространяют при выходе из своего муравейника. Ты ведь сам видел, как все хищники разбегаются при приближении шуршонов?

— Не все. Вон как летяги их в долине древнего озера обгрызли.

— Ничего, и на летяг управа найдётся, — восклицал Роман, помогая другу ворочать огромный валун. — Мы ещё покатаемся по центру Хаитана на моссуонах. А может в глубине, при меньшей силе притяжения и более огромные драконы обитают? Вот было бы здорово и их приручить. Эх, а потом и вообще детёнышей этих драконов вырастить на планете с малой силой притяжения! Ты себе представляешь подобное удовольствие от полёта, скажем над горами Термидоры?

Названная планета, тоже принадлежала к типу безядровых, пористых, имела пригодную для проживания атмосферу, но жутко и страшно неудобно была загромождена пиками гор по всей своей поверхности. Красиво, зрелищно — но весьма неэффективно для полной колонизации. Хотя там в последнее время и строились очень массово курорты для людей престарелых и с неизлечимыми болезнями опорно-двигательной системы. По логике вещей на той планете даже такие уникальные змеи, как моссуоны, могли быть использованы во многих сферах жизни и быта. Другой вопрос, как их себе подчинить? Что и напомнил Гарольд, после того как уложил в нужном месте очередную гранату и тщательно ей замаскировал:

— Ты вначале вообще отсюда выберись, а потом уже о Термидоре думай. Тоже мне, сказочник и мечтатель нашёлся!

Броверу ничего не оставалось делать, как пожаловаться своей божественной Магдалене:

— Нет, Магда, ты слышала, какой у нас Гарри реалист? А всё почему: в своей жизни читал только инструкции по разборке автоматов! Ха-ха! И как это Тантоитан его своим заместителем в отделении поставил, ума не приложу.

— Было бы что прикладывать, может и догадался бы, — с издёвкой буркнул здоровяк Стенеси, ещё раз внимательно осматриваясь на своём участке, после чего доложил: — Танти, у нас всё готово!

— Добро! Тогда забирайтесь в свою норку и сидите как мышки.

— А посплетничать хоть можно? — Поинтересовалась Магдалена.

— Можно. — Милостиво разрешил Парадорский. — Только не стоит при этом перетирать косточки командованию и их заместителям. Да, и как только сквоки покажутся, делайте вид, что вы онемели. Боюсь, они могут заволочь в подземелья станции пеленга и подкрасться к нам по тропке наших переговоров.

— Здесь у них такое не прокатит, — авторитетно заявил Бровер. — Порода всё полностью экранизирует. Вдобавок наши коммуникаторы слишком малого, строго ограниченного круга действия.

— Ну, мало ли ещё чего нового сквоки придумали за это время? Вон как лихо всех в городке пленили! Не удивлюсь, если и нас готовятся какой-нибудь гадостью облучить. Так что…, не болтайте лишнего.

Вот поэтому и сидели обе группы уже четвёртый час в каменных проходах, дремали по очереди, подкреплялись сублимированными продуктами, де лениво переговаривалась на разные, порой совершенно далёкие от данного места темы. Никто даже и предположить не мог, когда конкретно и с какого направления враг здесь покажется. Да и покажется ли вообще! Так не только четыре, а все сорок часов без толку можно просидеть на одном месте.

Правда, таких временных сроков угрохать на засаду Тантоитан позволить ни себе, ни остальным не мог. Поэтому сразу определил максимальное время засады — десять часов. Вот и протекала жизнь. Скучно, тоскливо…

— Ничего, ещё шесть часов как-нибудь выдержим! — Гарольд успокаивал в первую очередь себя, чем остальных. Его огромному телу уже давно хотелось движения и нормальных физических нагрузок.

— Давай я тебя сменю, — с готовностью предложил Бровер товарищу. — Вздремнёшь.

— Пока не хочется. Ещё часок выдержу на карауле…

Вот тут и раздалось условное шипящее слово от командира:

— Шорох!

Все бодрствующие без исключения напряглись, готовясь к бою, и толчками выводя из сна спящих товарищей. Тогда как Парадорский отпустил висящий на груди игломёт и потянулся руками за парализатором:

— Вроде один, верхом, без шлема, осматривается, — шептал он для всех товарищей. — Достал крабер, кому-то коротко доложил, отключился.

Горбатый наездник и после доклада некоторое время держал крабер в руках, скрупулезно осматривая вокруг себя каждый квадратный метр поверхности. Кажется, увиденное его успокоило, он спрятал крабер в карман, и только после этого решил заняться своим странно подрагивающим, и поскрипывающим жвалами «конём». Тантоитан весь дрожал от сомнения и нетерпения, то ли стрелять немедленно, то ли ещё немного обождать. Несколько настораживала возможность появления других врагов, вдруг следом за первым движется и всё остальное его отделение? А то и два?

Сквок тем временем выбрался из своего седла, несколько раз энергично подпрыгнул на месте, разминаясь. Но при этом не прекращая осматриваться по сторонам и водя настороженно дулом автомата. Видимо уже отлично знал все ужасы местной флоры и фауны. Затем посчитал, что местонахождение в самом центре пещеры всегда даст ему время для самообороны, достал из седельной сумки внушительный тюбик, выдавил себе на перчатки скафандра горку поблескивающей кашицы, и этой странной смесью принялся растирать и массажировать основании усов шуршона. Гигантский муравей сразу замер, недовольный скрип прекратился, а его конечный, округлый сегмент туловища стал подрагивать словно от удовольствия.

Про суть проводимого действия догадаться было нетрудно. По пути сюда, шуршон несколько раз сильно соприкоснулся с обрызганными на камнях пахнущими экстрактами и вся его координация движений из-за этого ухудшилась. Вот его хозяин именно по этой причине и втирает некое успокаивающее или стабилизирующее средство. Вполне вероятно, что такое растирание вообще может вернуть самому опасному обитателю подземных джунглей на какое-то время былую чувствительность.

Поэтому больше ждать Парадорский не стал. Установленный на максимальную мощность парализатор еле слышно загудел, выпуская невидимую струю анергии. Первым рухнул наездник, за ним, чуть пошатавшись на подгибающихся конечностях и сам шуршон.

— Подбираем тела! — скомандовал командир, выталкивая вперёд мешающий ему валун и выкатываясь за ним следом по короткому склону из промоины. — Бергман, на поворот тоннеля! Лидия, остаёшься пока на месте и не выпускаешь из рук пульты. Гарольд, сам там остаёшься с Бровером, остальных сюда!

Подбежав к гигантскому муравью, первым делом послал повторный импульс из парализатора в голову обездвиженного монстра. Только теперь, по всем понятиям шуршон мог считаться обездвиженным на час. Мало того, пока Бит, Пилс и Феликс на максимальной скорости уносили, а потом и заталкивали в промоину тяжеленного, обвешанного оружием сквока, Тантоитан лазерным лучом отрезал шуршону передние, самые опасные лапы с клешнями полностью, а все остальные укоротил до половины. По утверждениям принца, на общую жизнедеятельность монстра это критически не повлияет, зато ликвидирует опасность для носильщиков. Вдруг этот монстр очнётся раньше времени и набросится на своих обидчиком со всей своей немыслимой силой.

Пилс и Феликс продолжили волочь сквока уже по отводному проходу. Тогда как Бит вернулся к месту «разделки» уже одновременно с подоспевшей помощью от второй группы. Танти успел отделить от спины шуршона тяжеленное и неудобно торчащее вверх седло, и даже рассмотреть бегло притороченное к нему оружие, устройства, сумки и боеприпасы:

— Армата и Магда, вам волочь седло и всё что с ним вкупе. Граци, а ты помогай нам!

К ним присоединились оба телохранителя принца и все четверо подхватили шуршона за укороченные конечности и поволокли тушку весом не менее чем в сто двадцать килограмм в промоине.

— А что, за остатки лап, даже нести удобнее, — высказался Дейни.

Они уже впихнули гигантского муравья в промоину, когда вдруг раздался голос Гарольда:

— Появилось два сквока с нашей стороны, с ними три шуршона без сёдел. Идут осторожно, осматриваются, видимо вышли сюда случайно…

И тут же его перебил голос Бергмана:

— С моей стороны трое! И пяток шуршонов! Идут рысью, видимо спешат на встречу. По сторонам почти не смотрят.

Тушка шуршона закрыла выход наружу тянущим её телохранителям. Но если использовать момент неожиданности, то с врагами и так можно справиться:

— Граци, за мной! — он рванул с товарищем на максимальной скорости к повороту тоннеля, где залёг Бергман, на ходу поднимая игломёт и раздавая команды: — Остальным — тащить груз! Гарольд — после взрыва мочите ту пару и бегом сюда! Лидия! Первый и второй взрывай!

Через две секунды глухо бахнуло, вздрогнула почва под ногами. Взрывы перекрыли тоннели на их дальних створах, и теперь, даже если бы следом за этими сквоками двигались ещё силы противника, то разборка завала их всё равно задержит на определённое время. А ещё через две секунды Парадорский выскочил на поворот чуть в стороне от лежащего товарища, чтобы не перекрывать ему сектор обстрела, и гаркнул:

— По полной!

Его игломёт уже сыпал иглами на самом максимальном режиме стрельбы. Глаз сам находил цели, а руки автоматически поворачивали оружие. Бергман тоже не отставал, да и догнавший Граци не потерял ни одной лишней секунды. Удачному уничтожению противника помог ещё и тот факт, что они как раз повернулись назад, чисто машинально опасаясь произошедшего у них в тылу взрыва. Все трое как обычно были обвешаны оружием, у двоих красовались игломёты, и как всегда безрассудно бравировали, пренебрегая безопасностью. Капюшоны со спины приподнять никто не успел.

"Охотнички! Небось, элитой себя считают! — успел подумать Танти, — Не на тех напали!"

Вот открытые места у сквоков в первую очередь и пострадали. Почти одновременно все три головы превратились в искромсанные кровавые клочья, и тут же безостановочный огонь перенёсся на шуршонов. Этих монстров уничтожили уже с некоторым трудом. Последнему неосёдланному муравью, даже удалось почти добежать до стреляющих. Пара метров отделяла бессильно застывшую клешню от ноги Тантоитана.

Тот шумно выдохнул от напряжения и коротко спросил через коммуникатор:

— Гарри, как у вас?

Натужное пыхтение, послышавшееся поначалу, командира напугало чуть не до смерти. Он уже развернулся, собираясь бежать в обратную сторону, как пыхтение прекратилось и курсант Стенеси доложил:

— Справились! Просто самый последний шуршон успел проскочить склон и в нашу норку сунуться. Чуть голову Ромке не откусал, гадёныш. Вот, тужились, пока вытолкали.

Бровер тоже не преминул добавить:

— До чего живучая тварь! Наверное, игл сто ему загнал, а он всё прёт да жвалами шевелит… Да и огромный какой!

— Уходим ребятки, быстрей, быстрей! — заторопил Парадорский, оглядываясь на своих товарищей и с удивлением осознавая, что те уже повесили себе за спину по игломёту, а теперь интенсивно срывают с сёдел подсумки с боезапасом игл. — Молодцы! Лихо вы паузу пользуете! — не сдержался он от похвалы.

— А то! — буркнул довольный Бергман. — Сам трофеи не захватишь, от командира ничего не достанется.

Возможно этот разговор, а может и желание Гарольда иметь точно такое оружие, но и он не преминул обобрать трупы на предмет оружия. Потому что ими подстреленные сквоки тоже оказались то ли элитой, то возможными командирами, по какому-то там праву носящими игломёты.

Когда все сгрудились возле промоины, спешно заползая внутрь, Гарри успел похвастаться игломётом:

— Вот теперь я постреляю! — потом кивнул на спину Бровера, — Жаль, второй своими выстрелами повредили.

— Так зачем тащишь? — удивился Танти усердию Романа.

— Ничего, может Армата починит. Он ведь разбирается лучше нас.

— Ладно, шевели конечностями. Лидия, взрывай третий и чётвёртый! Посмотрю, как мы всё это доволочем до лаборатории. Как бы, не надорваться.

И в самом деле, груз оказался предельный для всего отряда. А ведь ещё следовало по ходу быстрого отхода отстреливаться от хищников, присматривать за коварными растениями, регулярно кропить резко пахнущими экстрактами пути отхода и не сбиваться при этом с основного пути.

Когда отошли на самое безопасное расстояние, подорвали все оставшиеся заряды. Теперь не только вся пещера, но и все подходы к ней были основательно завалены и обезображены. Даже если спасательной команде сквоков и удастся быстро очистить проходы, они всё равно вряд ли разберутся, откуда атаковали и куда потом скрылись нападающие. Если бы не исчезновение игломётов, то и вообще бы приняли диверсию за дело контактного минирования.

До лаборатории добирались больше трёх часов. Не только потому, что место для засады Тантоитан выбирал как можно дальше от импровизированной партизанской базы, но и по причине крайней усталости и перенапряжения. Что шуршона, что сквока, что всю его амуницию во время переноса возненавидели так, что когда горбатого пленника привязали к импровизированному месту допроса, любой из воинов отряда был готов пытать его, не задумываясь о моральной стороне вопроса.

Благо что применять древние методы не пришлось. Хрипло дышащий, от перенагрузки Бит, приблизился к сквоку и дал ему несколько резких, скорее очень болезненных, пекущих пощечин. Горбун сразу дёрнулся, приходя в сознание, и бешено вращал глазницами, полными красных полопавшихся капилляров:

— Вы…! Вы…, уроды! Вас всех, всех порешим! — зашипел он, плюясь слюной и кровью с разбитой губы. Но телохранитель не собирался выслушивать от врага какие-либо оскорбления. Да и бить его он больше не стал:

— Очнулся, касатик? Вот и прекрасно!

Достал откуда-то из своих запасов амуниции небольшой пластиковый, одноразовый укол и вогнал всё его содержимое в шею пленника. Тот дёрнулся, пытаясь избежать неизбежного, но вскоре глаза его стали мутнеть, словно при дрёме.

Но вопрошающий взгляд уставшего как и все Парадорского, Бит с готовностью пояснил:

— Домутил. Завалялся тут у меня…

— А антидот есть?

— Зачем? За восемь часов из него всё и так вытянем, что надо. А потом кому он будет нужен? Не таскать же за собой на верёвке.

Вполне логические размышления, обрекающие тем не менее пленника на верную смерть через девять часов. Психотропная сыворотка правды, под названием домутил, заставляла любого человека отвечать на любые правильно поставленные вопросы довольно долгое время. Но вот если по истечении шести-восьми часов не вколоть допрашиваемому человеку специальный антидот, или иначе говоря противоядие, то пленник умирал. В данном случае было не до моральных сантиментов, следовало срочно выяснить тайну, из-за которой могли погибнуть миллионы ни в чём не повинных людей. Но всё равно Танти не смог присутствовать при начавшемся допросе. Вполне справедливо решив, что оба телохранителя и так его проведут со знанием дела.

Большинство ребят из отделения уже завалилось спать. Разве что Роман Бровер на дальнем столе помогал принцу привязывать туловище шуршона, да Армата решил всё-таки сразу повозиться с повреждённым игломётом. Парень вполне справедливо предполагал, что после починки трофей ему достанется по праву и от этой перспективы у него даже сон пропал. Подобная единица вооружения никогда не помешает, поэтому командир не стал отправлять товарища спать, а бочком отправился к своей девушке, которая возилась с пробирками возле вытяжного шкафа:

— Привет, Клеопатра! Как вы тут, не скучали?

Его любимая посмотрела на него вначале слишком уж многообещающе и с некоторой обидой. Но когда рассмотрела, что он цел и невредим, не сдержала довольного вздоха:

— С тобой вообще не стоило разговаривать! Из воина превратил меня в лаборантки!

— Тоже кому-то надо. Тем более что его высочество как раз тебя попросил в помощь. Да и вообще, у нас в засаде было скучно и неинтересно.

— Ха! Что ты говоришь!?

— Ага! Долго дремали, потом чуть постреляли и после этого волокли эти тяжести как последние ослы.

Во взгляде любимой появилась жалость:

— Могли бы хоть что-то бросить.

— Вроде всё ценное…

— Да хотя вон то седло. — Она указала, на громоздящее изделие из пластика, стали и кожи. — Уж его точно тащить не стоило.

— Собирались, но потом заметили вот эти странные шарики. Мало ли они для чего. И не отсоединяются так просто. Вот и пришлось волочь.

Клеопатра отложила последний штатив в сторону и встала с походного стула:

— Всё, делать смеси я закончила. Теперь могу с вашим седлом покопаться.

— Да нет, — Танти остановил её и рукой и просительным тоном, — Седло мы ещё успеем осмотреть, да пленник обязательно про него расскажет. Ты вот лучше Бровера смени, возле его высочества, если спать не хочешь. Пусть он малость вздремнёт. И так удивляюсь, как он выдерживает эти все встряски.

— Зря ты так Ромочку недооцениваешь, — улыбнулась девушка. — Он хоть и самый худой из вас, но с каждым днём всё более жилистым и настойчивым становится. Точно когда-нибудь генералом станет.

— Не сомневаюсь…

— Да и ты ложись.

— Хм? Вроде как и сквока послушать надо, — засомневался Парадорский, поглядывай в тот угол, где телохранители наперебой вели допрос. Один из краберов Дейни держал рядом, а значит вся информация сразу же шла куда надо. — Вдруг что интересное?

— И без тебя разберутся, — резонно заметила Клеопатра. — Поспишь пару часиков, потом сам допрос продолжишь. Телохранителям ведь тоже поспать надо.

— Действительно, этот шуршон нам все жила вымотал. Разбудишь меня через два часа!

— Так точно! — отчеканила девушка, глядя, как её парень снимает с себя оружие, разгрузку, пояс и укладывается на кусок набитого воздухом пластика. — Отдыхай…

А сама с хитрой улыбкой поспешила к его высочеству. Если уж наследный принц прикажет отдыхать бравому командиру не два, а четыре часа, к ней не будет никаких претензий. Мол, хотела разбудить, да запретили. Вот и весь спрос.

Тем более что Клеопатра не забыла, как совсем недавно проспала лишних два часа во время тяжёлого перехода. Если Парадорский так о ней волнуется, то и она воспользуется своими родственными связями.

Глава тридцать шестая21-ое июня, 3589-го года, планетоид Колпи

Этим утром начальник штаба сам разыскал личную каюту военного атташе и без всяких церемоний вломился к нему словно к любимому родственнику. Правда при этом он выглядел жутко расстроенным, раздражённым и озлобленным. Ну и, что казалось для него вполне естественным, в изрядной подпитии. Чуть ли не от самого порога он стал жаловаться и возмущаться:

— Лежишь?! Когда такое творится? Нет, чтобы самим присутствием поддержать товарища. Особенно когда меня пытаются заклевать всякие бестолковые…, - он замер, подбирая слово, за которое его не привлекут к ответственности, — …Обормоты! Тьфу, ты! Как они меня уже достали! А ведь предупреждал: меня слушайте! Меня! Не даром я среди вас самый стойкий и к выпивке и в размышлениях!

Атташе уселся на кровати, пытаясь сфокусировать глаза на госте и растиранием висков унять пульсирующую в мозгах боль:

— Э-э-э…? А я как видишь, не стойкий…

— Ха! Да тебя никто не лечит! Я так и знал! Денщик! — заревел сквок, ну-ка давай сюда наш завтрак!

Видимо денщик и так находился сразу за дверью. Потому как уже через минуту в каюте атташе появился столик с бутылками, стаканами и несколькими вазочками лёгкой закуски. Чуть позже появился свежий омлет с луком и с сыров, а потом и вовсе пара горячих блюд, которыми можно наесться на обед, да и на ужин хватит.

Тогда как начальник штаба огромного планетоида продолжил жаловаться, не забывая при этом усиленно наливать и не сильно при этом замечая, что его собутыльник выплескивает свою недопитую водку в тазик, стоящий на полу возле кровати. Тяжкая ночь, после тяжелейшей пьянки с вечера, продолжилась не менее тяжким процессом утреннего опохмеления. Но через пол часика в голове у атташе посветлело и он временно обрёл возможность соображать. Незаметно для собутыльника включил диктофон и заплетающимся языком стал задавать «наводящие» вопросы:

— Слышь, я чё ты не на службе?

— Да пошла она!..

— Тебя уволили в запас?

— Ха-ха! — во весь голос заржал полковник, — Забодаются они меня увольнять! Я их всех перепью.

— Ну да, ну да…, с таким желудком ты точно до маршала дослужишься. Или кто там у вас выше всех?

— Ну, выше всех я точно не доберусь, — высказал совершенно трезвую мысль начальник штаба. А вот маршалом!.. За маршала!

Пока он наливал, его зеленокожий собутыльник громко икнул, но мысль свою не потерял:

— А как это можно не слушаться маршала? Как они посмели тебя пр…, пру…., проигнорировать?

— Потому что болваны! Командующий базы решил, что они силами «десятки» со всеми беглецами справиться. Тогда как я настаивал бросить в джунгли все силы. Понимаешь ты, все!

Атташе попытался свести свои расходящиеся зрачки в нормальное положение:

— Верное решение! Все бы справились и поймали этого принца.

— Ну, может там того принца и нет, но как оказалось беглецов не просто несколько человек, а несколько десятков! И все — не хуже нашей элиты. Ты себе только представь: человек пятьдесят из нашей «десятки» извели да уничтожили, сволочи! А наши — ни одного их трупа не нашли! Слышишь? Ни одного!

— Да как же вы так допустили? — пиклийцу было наплевать на погибших сквоков, его больше беспокоил тот факт, что до сих пор нет подтверждения смерти наследника престола. — Да у нас виновных за такие упущения под трибунал!

Он со злостью хлопнул ладонью по столику, обрушивая на пол несколько тарелок. Как всегда начальник штаба понял своего друга несколько превратно, подумал, что тот сильно переживает за павших союзников. Поэтому подсел к нему на кровать, одной рукой успокаивающе обнял за плечи, а второй мастерски, в два резких наклона, разлил водку по рюмкам:

— Знаешь друг, не стоит так горевать. Ребята пали в бою, с оружием в руках, что может быть лучше?

— Кхе…! Только на бабе.

Полковник скривился, от такого вульгаризма, но обжаться не стал:

— Все там будем. Но! Хуже всего, что эти скользкие имперцы сумели захватить в плен одного из наших. Причём сделали это ещё вчера, а только сегодня удалось разгрести подорванные завалы и пересчитать трупы. Один пропал! Причем вместе со своим…, гм, — он замычал, вовремя остановившись перед тайным словом, и переиначил: — Со всем своим оружием. Причём и другие трупы беглецы обобрали: теперь у них на четыре игломёта больше.

— Однако! — атташе покрутил головой, и пока полковник пересаживался с его кровати опять на стул, незаметно выплеснул водку в тазик и сделал вид, что успел опрокинуть спиртное себе в глотку. А потом потянулся за закуской, буркнув: ну и тчо страшного? А то у них своих игломётов нет.

— Так ведь пленный!

— Может он где в пропасть провалился?

— Нет. Расследование доказало, что его похитили. Трупа нет, значит, до сих пор допрашивают. А наши каратели даже следов найти не могут.

— Та…, - атташе почувствовал, что его надолго не хватит. Алкоголь ударял по мозгам с неотвратимостью и мощью кувалды: — Подумаешь, допросят. Что может знать простой воин?

— О-о! Эти знают почти всё. Конечно, знают всё — только командиры, но и рядовые о многом догадываются. Так что положеньице…, весьма неприятное!

— Да плюнь ты на это, — посоветовал пиклиец, сам при этом чувствуя позывы к рвоте и скащивая глаза на тазик. — Для общей победы один пленник урона не нанесёт.

— В том то и дело, что может весь план рухнуть. Один его правильный ответ, и…

В это время из нагрудного кармана раздался резкий звук внутреннего вызова, и он словно трезвый подхватился на ноги и поспешил к выходу. Правда, успел бросить на прощанье:

— Срочный вызов в оперативную часть! Но я ещё вернусь, так что всё не пей, оставь хоть мне бутылку…

Последнее слово донеслось уже из коридора. Дверь автоматически прикрылась, отсекая каюту от внешнего мира и создавая хоть некую видимость уюта. Но стоило атташе наткнуться на столик, как он содрогнулся от омерзения. Даже смотреть на водку он больше не мог. Борясь с усиливающимся опьянением, он собрал всю свою волю в кулак, спрятал вначале две полные бутылки в выдвижной ящик под кроватью, затем достал крабер и набрал нужный номер. Когда экран засветился, и послышалось требовательное "Ну?", пиклиец громко сглотнул и признался, растягивая слова:

— Мне очень плохо. Я уже падаю в люлю. Но должен сказать: сквоки на грани провала. Имперцы взяли в плен их элитного воина, который много знает и теперь успешные результаты агрессии висят на волоске. Очень, очень переживают… И принца пока не нашли, но за свой секрет боятся больше, чем…, чем…

Он с полным отупением ещё некоторое время смотрел на экран и морщил лоб. Потом подвёл итог докладу:

— Всё! Я готов!

Последним осознанным движением отключил крабер, сунул его в карман и рухнул боком на подушку. А где-то в далёкой Пиклии рассерженный граф Де Ло Кле стучал кулаком по столу и восклицал:

— Я так и знал! Чувствовал, что эти горбатые пьяницы в самый ответственный момент что-то напортачат. И нет, чтобы раскрыться союзникам, сотворить нечто совместное, грандиозное, так нет! Сами с волосами! Тьфу на них!

Глава тридцать седьмая21-го июня, 3589-го года, Хаитан, недра

Допрос сквока проходил непрерывно все восемь часов. И вёлся он под непосредственным руководством огромной группы аналитиков как имперского флота, так и имперской безопасности. Даже успели к этому делу привлечь несколько лучших следователей. Каждый новый вопрос, передаваемый через краберы, ставился с невероятной точностью и расчётом на конкретный, ни в коем смысле не двусмысленный ответ. Каждое слово в ответе анализировалось и рассматривалось под светом сегодняшней ситуации.

Первые четыре час допрос вели Бит и Дейни. Потом Тантоитан Парадорский и Гарольд Стенеси. И последний, восьмой час, все четверо. На девятом часу мощный сквок выдержал только четверть часа, да и то его ответы стали путанными и неподдающимися чётким определениям правды. Потом пленник стал пускать слюну и ему сделали укол с моментально действующим ядом.

Отряду предоставили право и дальше действовать самостоятельно, но очень просили поймать ещё хоть одного сквока и повторить допрос. На что Бит благоразумно заметил:

— Господин адмирал, домутила у нас больше нет. А дедовские методы могут и не принести результата. Ребята не только тяжёлые, но и крепкие.

— Тем не менее, если подвернётся возможность, действуйте без всяких сомнений или промедления.

После такой настойчивости пришлось вмешаться в разговор наследнику престола:

— Да, да, адмирал. Я тут за ними присмотрю, не волнуйтесь. А теперь срочно организуйте мне связь с моими помощниками из моей основной лаборатории. Надо будет срочно кое-что обсудить.

И пока принц пользовался какими-то совершенно непонятными терминами в длинном разговоре, остальные члены отряда решили подвести свои, самостоятельные итоги допроса.

По ним получалось что сквок ни сном, ни духом не ведал про самое главное оружие своей республики. Он так и не смог ответить на вопросы как, или с помощью чего оказались захвачены научные городки с гарнизонами. Ни словом не обмолвился ни про таинственные излучатели, ни про гипнотические лучи, ни про какое иное оружие, неведомое имперцам. Только и твердил, что захватом занимались обычные армейские части и элита туда и не вмешивалась.

Зато довольно подробно высветил все подземные силы сквоков на планете Хаитан. Сам пленник прибыл на планету всего три месяца назад. Его для этого, вместе с несколькими отделениями, отобрали среди лучших бойцов его дивизии. Переправляли тайно, с большими предосторожностями, в тесных и плохо приспособленных космических ботах, которые сразу после орбитального торможения ныряли в раскрывающиеся пещеры. Затем боты опускались на глубины в семь километров по гигантским, природным колодцам. И уже там новичков встречала роскошная, как для условий Хаитана, подземная база. На ней хватало всего: и бассейнов, и теплиц со свежими фруктами и овощами, и даже спиртного. Вот там и происходило, по словам допрошенного, самое великое прикосновение к тайне.

Причём подобных баз было целых три, в одном и том же секторе. Так что теперь, при необходимости, космическая армада империи могла нанести конкретный удар по определённой цели. Завалив при этом как сам колодец, так и все остальные транспортные лифты и путепроводы, которые связывали базы с поверхностью.

Всех новичков с первого дня учили только одному: выращивать, воспитывать и управлять шуршонами. Причём дело оказалось довольно простым и необременительным. После появления муравья из маленькой личинки, его сразу следовало приучить к запаху той самой, несколько зловонной кашицы и любой шуршон впоследствии воспринимал находящегося рядом с ним человека за свою матку, полностью подчиняясь не только интонациям или жестам, но и определённым мозговым усилиям. Правда при этом следовали сильно напрягаться, вследствие чего частенько болела голова, но в уникальных случаях муравьи охотно выполняли мысленные приказы. Издалека отдавать такие приказы не получалось, а вот сидя в седле — с лёгкостью.

При дальнейшем допросе выяснилось, что те самые личинки легко консервируются и безвременно сохраняются в небольших шарах их твёрдого пластика. И достаточно было облучить любой шарик их небольшого, лучевого пистолета с определённой настройкой, как личинка начинала расти на глазах, проламывалась из шарика наружу и росла с поразительной скоростью. Если рядом были кормовые растения или трупы животных, которые поедал растущий муравей, то рост ускорялся в несколько раз. И за пару часов превращался в беспощадного убийцу, беспрекословно выполняющего любые команды того человека, который намазал ему несколько раз усики той самой таинственной кашицей из тюбика.

Само собой разумеется, что не перестающий работать принц, и его несколько помощников в тот же момент как осознали факт такого творения, бросились к седлу, отыскали тот самый лучевой пистолет и на самом деле продемонстрировали весь описанный сквоков процесс роста и дрессировки. Правда, пришлось умертвить шуршона ещё в средней стадии его развития. Уж слишком страшно и опасно он выглядел в заставленной приборами, тесной лаборатории.

Вполне понятно, что сам пистолет и подающееся им излучение было тщательно принцем исследовано, а результаты переданы в большой мир. Именно этим он и занимался при переговорах со своими помощниками. Само по себе излучение не оказалось чем-то новым, или кардинально интересным. Оно были известно давно и называлось по имени его первооткрывателя излучением Гумашкина. Разве что сквоки проделали с этим открытием некоторую трансформацию в сторону крайне низкой частотности.

Как бы там ни было, но знание этого нового секрета для Оилтонской империи ничего не давало. С гигантскими муравьями бороться можно, какими бы они сильными, проворными и страшными не казались. Поэтому с маниакальной настойчивостью пленнику до конца допроса так и продолжали задавать вопросы по поводу иных, наивысших воинских тайн. Но сквок так и твердил, что именно шуршоны являются тем самым великом и тайным оружием, которое приведет республику к победе в близкой войне.

Когда именно будет нанесён первый удар, пленный не знал, но по словам его командиров, получалось что "на днях". И по словам тех же самых командиров получалось, что имперцы "ой как наплачутся от наших мурашек!"

Пришлось всем аналитикам прийти к единственно правильному выводу: данные элитные войска враг намеревался двинуть в самом важном направлении и для самого критического, переломного удара в наземных сражениях. А простым воинам со всей силой изощрённой пропаганды внушалось, что это именно они обладают самым мощным непобедимым оружием. Логично, правильно, но….

Несколько неправдоподобно. Особенно с точки зрения адмиралтейства. Ведь для того, чтобы начать сражение на поверхности будь какой планеты, следует на эту планету хотя бы частично высадить десант. А это, в условиях современной космической войны, полный нонсенс. Подобная десантная операция возможна лишь после уничтожения всех орбитальных баз и спутников, тотальной бомбардировки поверхности, и хотя бы пятидесятипроцентного уничтожения оборонных континентальных структур.

А такое без нового, все поражающего оружия, действующего с невероятно дальней дистанции, ни в теории, ни на практике невозможно.

И вроде вот она разгадка, где-то совсем рядом! Прямо в оккупированных научных городках, а как к ней подступиться? Как её разгадать?

Горячий спор между воинами прервало резкое встряхивание, а потом и сигнальный зуммер, одного из дистанционных взрывателей. Первым воскликнул Бровер:

— Вот и к нам гости пожаловали!

Когда сгрудились возле объёмной карты окружающих подземелий и сравнили номер взрывателя, Клеопатра первая ткнула ножом в искомое место:

— Вот здесь! — на что Парадорский с некоторым облегчением вздохнул:

— Далеко. Значит, успеем основательно собраться и грамотно отступить.

Кажется, подавляющее количество воинов было несогласно с таким решением, но сами высказываться не стали, а вопросительно повернулись к наследнику престола. Тот тоже не стал скрывать недоумение:

— Почему? Нас ведь здесь не разыщут.

— Сомневаюсь. Они к этому времени могли доставить сюда геологические сканирующие устройства и запросто обнаружат внушительное стальное тело этой лаборатории. Да и карты из памяти блокпоста уже давно извлекли на свет и рассмотрели. Я и так удивляюсь, почему они так долго до нас добирались. Скорей всего большая часть бункеров и подобных лабораторий, уже под контролем врага. Поэтому будем уходить немедленно. На сборы даю пять минут.

— Но куда мы пойдём? — заволновалась Магдалена. — Если они введут сюда войска, то всё равно они будут нас выискивать до скончания века.

— Они и так нас выискивали превосходящими силами, — беззаботно хохотнул Тантоитан, — Ну и что, нашли? Тем более что у нас в запасе имеется один уникальный вариант отхода. Легко выполнимый с применением последних разработок его высочества. Гарольд, Граци! Начинайте минировать шестнадцатую и двадцать третью анфилады пещер так, как мы и договаривались. Пусть думают, что мы отправились по одному из этих направлений. И сделайте так, что бы проходы завалились в тот момент, когда они подорвут дверь этой лаборатории. — Ребята уже взгромоздила на плечи по ящику гранат и двигались к герметической двери: — Бровер и Магдалена — прикройте минёров! Остальные, переносят всё необходимое в пятый квадрат, — Танти указал на карту, — Вот к этому провалу.

— Но там летяги! — воскликнул побывавший там не так давно Армата. — Если ты хочешь спускаться, они не пропустят.

— Значит, придётся им потесниться. Или нам сразу сдаваться сквокам, — развел руками командир, — Иного выхода нет. Только на глубину. Причём на большую. Там нас уж точно искать не станут. Пошевеливаемся! Курсант Ланьо, вас это в первую очередь касается: выходите наружу и прикрывайте эвакуацию. Живей, живей!

Все забегали, засуетились, но отличный слух Парадорского, да и проходящей рядом Клеопатры уловил ворчание, с которым телохранители обменялись между собой мнениями:

— Этот малый, наверное, сразу родился с командирской портупеей вокруг попы, — высказался Дейни, — Вон как командовать любит.

— Да уж, — отозвался Бит с явным сомнением, — Если бы не его прежние подвиги, я бы к тому провалу ни в жизнь не полез. До сих пор картина перед глазами стоит, как летяги в той чаше озёрной со сквоками разделались.

— Ну ладно, рискнём ещё разок…

Несколько неожиданные требования предъявил наследник престола:

— Танти, мне внизу понадобится много оборудования. Надо поработать с концентратами дурманящих веществ, с этой кашицей из тюбиков, с вариантами излучений, ну и некоторые идеи с управлением шуршонов доработать.

— Хорошо, ваше высочество, — покладисто согласился командир, пытаясь при этом выскользнуть из лаборатории, — Вы приготовьте всё нужное для эвакуации, и как только спустим все предметы первой необходимости, сразу займёмся оборудованием.

То есть он как бы и не возражал, но сразу дал понять что времени, скорей всего, на всю исследовательскую рухлядь отряду не хватит. Принц понял это ещё с полуслова, потому что не просто вцепился в рукав скафандра, но ещё и скомандовал:

— Парадорский. Стоять! Ты что не понял моего приказа?

— Да как не понять, ваше высочество, — парень пытался без кощунственного нарушения субординации вырвать свой рукав, — Как только опустим вниз оружие и продукты питания, в первую очередь начнём опускать и ваши ящики.

— Не притворяйся тугодумом, тебе не идёт, — Януш уже сердился не на шутку: — Все указанные мною предметы и вспомогательные средства надо опустить в первую очередь. Понятно?

— Так точно! — отчеканил Тантоитан, чуть не отдавая при этом честь, но потом неожиданно приблизился к принцу вплотную, и тоже вполне сердито зашептал на самое ухо: — Януш, а чем мы внизу будем отстреливаться от хищников? Твоими приборами? А потом ими же и закусывать после боя?

Тот явно не ожидал такого ответа:

— Ну ты…, даёшь, — но заметив рядом стоящую и со всем старанием прислушивающуюся к ним курсанта Ланьо, вдруг несколько смутился и махнул рукой: — Ладно, смотри сам.

Возможно, тут свою роль сыграло и личное обращение молодого парня на «ты» и по имени. Мол, обстановка почти как в бою и тратить время на подобные споры непростительно.

Тем временем гора боеприпасов и снаряжения возле провала стремительно росла. Существенную помощь при этом оказывало и почти полное отсутствие хищников в окрестностях лаборатории. Всё-таки щедро раскидываемые вокруг вещества с отпугивающими запахами оказали невероятный положительный эффект: монстры предпочитали держаться от этих мест подальше. Правда и минус был: приходилось всем плотно герметизировать скафандры. А это — дополнительные неудобства и ощутимый расход запасов кислорода. Следовало и это учитывать, ведь на глубинах бункеров нет.

За время отдыха Армате удалось починить трофейный игломёт и теперь его прямо распирало от гордости при ношении такого оружия. Его довольная рожица, просматривающаяся за щитком скафандра, натолкнула Тантоитана на мысль несколько поторопить события:

— Армата, давай подключай прожекторы на освещение провала и начинай обстреливать ампулами все виднеющиеся уступы, овалы промоин и пещер. После обработки верхнего обвода, на самое дно сбрось десяток самых противных и вонючих разработок. Действуй!

— Но вдруг оттуда сразу все летяги бросятся наверх? — засомневался парень. — Тут и мой игломёт не поможет.

— Тогда зовёшь нас на помощь, поможем тебе огоньком.

Вскоре еле слышно загудел генератор, и в подсвеченную светящимися растениями глубину ударил сноп яркого электрического света. Уже он, сам по себе служил неким отпугивающим средством ограничения активности летяг. Они сотнями выглядывали наружу из промоин и проходов, но тут же отшатывались назад. А когда возле их лап и конечностей стали расплескиваться капли нового химического оружия, то вообще перестали показываться, убираясь поспешно как можно дальше от провала в толщу пород.

Естественно, не обошлось без отчаянных, наиболее агрессивных особей. Но Армата вполне сноровисто хватал соответствующее оружие, разложенное рядом, и как на тренировках лупил по ярко освещенным мишеням. Некий всплеск атакующей активности со стороны летяг произошёл во время сброса ОВ на самое дно. К верхней части провала поднялось даже несколько огромных змей моссуонов, но и с этими противниками одиночный «санитар» справился без проблем. И когда стали устанавливать стрелу с опускаемой платформой, доложил:

— Почти никого не видно. Хотя не факт, что при спуске никто не бросится.

— Отобьёмся, — заверил Парадорский. — Важнее, что прогресс налицо: в данный момент никто не атакует.

Наследник престола в этот момент тоже оказался рядом:

— Ничего, вот если удастся повторить и воспроизвести аромат секреций шуршонов, то перед вами вообще все хищники будут разбегаться. Только летяг останется опасаться. Успеете всё эвакуировать?

— Пока враг нам даёт уникальную отсрочку. Видимо подтягивает основные силы и пытается нас окружить. Недавно взорвались мины на противоположной стороне нашего защитного периметра.

— Это хорошо! Это нам пригодится! — Принц осторожно заглянул в провал, дно которого терялось в полумраке, озадаченно вздохнул и поспешил назад к своей родимой лаборатории со словами: — И почему это ни наши, ни сквоки до сих пор не додумались использовать нужные ароматы?

Площадка вокруг провала находилась на глубине четыре восемьсот, от условного уровня поверхности. Да и сам провал опускался на глубину километра и триста метров и его нижняя точка было обозначена карте расплывающимся пунктиром. То есть внизу ещё никто из исследователей или проходчиков не побывал. Что там находится, догадаться было трудно. Но если уж сквоки умудрились пробраться на большие глубины, да ещё и построить там огромные, комфортные базы, то почему бы и отряду не спрятаться на глубинах? А то и вообще углубиться ещё на парочку километров?

Так здраво рассуждал Парадорский, укладывая на платформу пару ящиков с патронами для огнестрельного оружия:

"Тем более что с такими превентивными средствами обороны, которые нам дал в использование принц, можно и в самом деле спокойно разгуливать по джунглям как туристы…"

Сама платформа представляла собой прозрачный броневой лист со стороной квадрата в два метра. Четыре стропы уходил вверх к кольцу, которое крепилось к прочному, углеводородному линю, выдерживающему общий вес в две тонны. Скорей всего подобное оборудование и доставили в лабораторию с последующими намерениями исследовать этот, или другие подобные провалы. Взяли с собой и малый генератор, дающий накачку на пару мощных рефлекторов, направленных вниз.

Несмотря на огромную грузоподъёмность, при первом спуске Парадорский не рискнул брать с собой много человек. Да и наверху следовало оставить надлежащий пост обороны. Поэтому как ни призывно и даже требовательно Клеопатра не смотрела на него, командир скомандовал грузиться другим воинам:

— Со мной Армата и Граци! Связь держим постоянную, а при начальной разведке на дне — через краберы. — И уже стоя на покачивающееся над бездной платформе, указал рукой на крепления подъёмника со стрелой: — Гарольд, постарайся так заминировать эту штуку, чтобы когда она рухнула вниз после взрыва, здесь и следа не осталось от нашего пребывания.

— Легко! — ответил друг, и без проволочек стал открывать ящик с гранатами.

Тогда как Лидия, с помощью пульта управления принялась регулировать скорость спуска, прислушиваясь к командам в коммуникаторе:

— Давай быстрей! Ещё быстрей! Теперь притормаживай, стоп! Здесь сразу три тоннеля. Сейчас мы их облагородим…

На всякий случай, в глубину вот таких больших проходов старались отправить по нескольку больших капсул с ОВ. Слишком уж Танти переживал, что при спуске остальных товарищей некоторые летающие гады могут на них броситься стаей. Сама троица слишком агрессивно никем и не атаковалась. Несколько обезумевших от резкого запаха ятаганов, десяток месей, да пяток ящеромечей. Ну и уже возле самого дна кокой-то вялый, словно зачумленный моссуон.

Как только ступили на дно, быстро разгрузили в сторону от валяющихся туш ящики с боеприпасами, и бросилось на разведку окружающих проходов. Прошли немного по самому крупному тоннелю, который метров через сто расходился на пяток более мелких, перемежающихся как удобными пещерами, так и довольно опасными, глубокими расщелинами. Зверья здесь оказалось предостаточно, причём довольно агрессивного. Но щедро разбрызгиваемые ароматические вещества и здесь делали своё дело. Никто из троих первопроходцев не пострадал, а осознав, что здесь вполне сносно можно обитать и удастся разыскать подходящее место для временной базы, Танти дал наверх команду через крабер:

— Начинайте массовый спуск всего остального. Два человека пусть спустятся на первой платформе для разгрузки. А как только появится возможность, начнут очищать дно от тушек летяг. Вдруг сквоки догадаются просветить и глянуть до самого дна провала. Мы пока продолжим разведку.

На всякий случай предстояло осмотреть ещё парочку боковых проходов. Там оказалось всё плотно забито растительностью джунглей. К счастью довольно проходимой, из-за мизерного наличия редких жадений да нескольких экземпляров синей слюнтяйки. А так как разведчики находились в полностью герметичных скафандрах, то плевки газом в их сторону носили скорей самоубийственный характер. Несколько выстрелов напалмом и от ядовитых синих стволов остались лишь обугленные прутики. Скорей всего из-за наличия слюнтяйки синей здесь и хищников оказалось на удивление мало, так что составить более подробный план и всё это зафиксировать на карту не составило особого труда. И уже когда повернули обратно, Граци заглянул в один из резко уходящих вглубь проходом и на короткое время замер. Для лучшего просмотра даже батарей не пожалел для накачки своего нашлёмного фонаря:

— Танти, а тут у нас кое-что уже знакомое. Глянь!

Первым к нему добрался Армата. Но для него увиденное было новинкой:

— Что за чёрная хренотень?

На что подоспевший командир, после короткого просмотра ведущего вниз тоннеля предупредил:

— Ты так не вздумай при Гарольде обзываться. Потому что этот почерневший уже планктон назван по его фамилии: Стенеси.

— Подумаешь, планктон какой-то. И чего это он только до середины тоннель выел?

— Видимо где-то там внизу озеро вскипело, и его волны-щупальца только до этого даже камни разъедает.

Армата непроизвольно вздрогнул и попятился:

— А этот родственник Гарольда нас не того…?

— Запросто, на нас же не скафандры «Гратя». Но раз озеро не кипит, то парочка месяцев у нас есть. Можем хоть искупаться в нём. Наверное…

— Может принцу доложить? — спросил Граци. — Он ведь мечтал до озера добраться.

— Подобная инициатива наказуема, дружище, — скривился Тантоитан. — Ты доложишь, и нас всех погонят на поиски этого чёртова планктона. Оно нам надо? Вот когда обустроимся со всем тщанием, тогда…, тогда и видно будет. Мы и так на глубине более шести километров, а это озеро может себе вариться и на девяти. Так что…

— Извини, командир, погорячился, — притворился Граци грустным, — Слишком выслужиться хотел.

Они двинулись обратно к провалу, но Армата разговор продолжил:

— Хочешь внеочередное звание заслужить?

— Это — успеется. А вот к наследнику престола по имени обратить — это да! — парень засмеялся: — Потом можно до конца жизни хвастаться.

Армата цокнул языков:

— Да Парадорский, это принц к тебе явно благоволит. Неужели это лишь из-за твоих умений покомандовать?

Так как Армата всё ещё считался в отделении новичков, то Граци решил несколько просветить сослуживца. Глядя в спину идущему впереди Тантоитану, он стал рассуждать вслух:

— Да нет, тут не только в этом дело. Мы ведь давно заметили, что Клеопатра с принцем чуть ли не лучшие друзья стали. Причём настолько лучшие, что даже подозрения некоторые закрались. Ну, и чего ты так на меня оглядываешься, словно я кенгозверь какой? — это он совсем не по-уставному обратился к Парадорскому, который резко развернувшись бросил строгий взгляд назад. А затем продолжил рассуждения как ни в чём не бывало: — Но наша Ланьо девушка с характером и любит только одного. О! Опять оглянулся, ты видел? Словно о нём речь идёт. Ха-ха! М-да, как бы не подстрелил ненароком… Ну а раз Клеопатра любит только одного, то наверняка за него готова и глазки кому угодно выцарапать, хоть самому наследнику престола. Потому что мы заметили, что он её как-то побаивается. Ну или по-другому: слишком бережно к ней относится. Конечно, ей принц на «ты» и по имени обращаться не разрешил, а вот её любимому, да ещё командиру…

— Граци, не надоело тебе болтать без умолку? — не вытерпел Танти.

— Не-а! А когда ещё поговорить? То бежишь, то охотишься, то ещё какие тяжести волочишь, то отсыпаешься после этого. Когда же общаться? А, командир?

— Вот получишь отпуск, общайся, сколько хочешь.

— Ну да, ты ещё добавь, если выберемся отсюда…

Теперь уже Парадорский обернулся ещё резче и остановился:

— Никаких "если!" Обязательно выберемся! Понял?

— Да понял я, понял! — Граци пожал плечами: — Ну вот, опять погорячился…

Троица вышла на дно провала и еле пробралась по тоннелю вдоль горы ящиков и лабораторного оборудования. Граци и Армата тут же стали помогать Пилсу и Бергману с переноской ящиков и перекатыванием туш, тогда как Танти стал переговариваться:

— Эй, наверху! Гарольд у тебя время ещё есть?

— Вроде как хватает. Сейчас подаю тебе основной состав отряда.

Наверняка на этот раз на платформе спустятся и принц, и его телохранители вместе с Клеопатрой. Что немного успокаивало. Но одно слово насторожило:

— А почему «вроде»?

— Недавно рвануло сразу с двух сторон периметра, и только что ещё с одной стороны. Пытаются взять нас в кольцо.

— Слушай, а ты успеешь что-нибудь придумать эдакое, чтобы и лебедка с мотором-генератором, трос и стрела остались пригодны к употреблению?

— Хм! Да сейчас подумаю на эту тему… Хотя при падении всё будет всмятку. А тебе зачем?

— Ну, мало ли для чего…, - туманно ответил Танти, в первую очередь думая о том, что скорей всего к озеру всё равно придётся как-то спуститься и если отыщется подходящий колодец, то трос с мотором очень бы пригодились.

— Ладно, уже кручу…, - что он там крутит, не сказал, только добавил: — Принимай гостей!

Вскоре платформа опустилась вместе с наследником престола и его тройкой ангелов-хранителей. Хотя больше всего Парадорский был рад появлению ему на глаза любимой девушки. Даже несколькими словами успел с ней перемолвиться:

— Как там наверху?

— Пока спокойно. А здесь?

— Ещё лучше! Устроимся как в отеле «Рока».

— Шутник! — но при этом личико девушки покраснело и стало донельзя довольным. Видно мелькнули приятные воспоминания.

Следующая ходка платформы доставила вниз всего несколько последних ящиков, на которых с комфортом восседали Бровер, Магдалена, Лидия и Феликс. Рассмотрев, что среди них нет его лучшего друга, молодой командир опять задрал голову:

— Гарри, ты что, там решил остаться?

— Отцепляйте быстрей платформу! Только что донеслось эхо ещё двух взрывов.

Трос с поблескивающим колечком живо поднялся вверх, после чего пришлось расспрашивать у Бровера:

— Рома, чего это там наш великан задумал?

— Честно говоря, мне некогда было рассматривать, — признался тот, — Минировал с Феликсом ещё один проход. Но наверняка у Гарри всё под контролем.

Дно провала успели расчистить до первозданной чистоты, когда сверху послышалось характерное гудение, и из полумрака появилась диковинная сцепка. Ниже всего свисал работающий генератор, чуть выше гудящий мотор, закрепленный на барабане с разматывающимся тросом, и на этом каркасе с барабаном и восседал довольно улыбающийся воин. Манипулируя пультом управления, он помог занести всю связку в проход, заставил всех убраться туда же и жестом фокусника достал несколько пультов дистанционного управления взрывом. Нажал на первый, и после еле слышного хлопка, вниз рухнул весь трос с блестящим колечком.

— Тяните его в проход, потом намотаем на барабан. А не то сама стрела при падении может перебить трос. Хоть и крепчайший, а…

Затем отправил сигнал ещё на два взрыва, после которых на дно рухнула стрела вместе с рамкой уголков и зажимами креплений.

— Ну вот, немного погнулись, но больше ничего сделать не удалось.

— Всё равно молодчага! — хлопнул его по плечу Парадорский и первым бросился к несколько покорёжившимся изделиям из железа. — В наших условиях перебирать не приходится. Взялись!

Когда добрались до выбранного под базу места, и почти закончили интенсивную переноску всего имущества и боеприпасов, наверху что-то мощно рвануло. Даже сквозь более чем километровую толщу породы все отчётливо ощутили содрогание почвы под ногами и вполне справедливо поглядывали на своды над головой: мало ли какой кусок скалы обломится.

— Добрались до двери нашей лаборатории, — печально констатировал Гарольд, но тут же улыбнулся: — Только вот понравятся ли им наши гостинцы?

Следом за этим последовала новая серия взрывов. К сожалению сами специалисты по минированию не могли видеть, как ринувшиеся на штурм "партизанского логова" сквоки оказались размётаны по стенам повторными, совершенно для них неожиданными взрывами. А потом на атакующих рухнуло сразу три анфилады переходов, в которых тоже немало оказалось впоследствии погребённых под обломками. В очередной раз неуловимый отряд имперцев вырвался из окружения, оставив своих врагов не только "с носом", но и нанеся огромные потери среди личного состава как элитного «десятого» полка, так и вспомогательных армейских подразделений.

Глава тридцать восьмая22-го июня, 3589-го года, Оилтон

Последние двое суток поспать никому из высших чинов Оилтонской империи практически не удавалось. Разве что обессиленного и совершенно бледного главного куратора управления имперской безопасности, насильно, после нескольких уколов отправили спать. Да и то, спать под капельницами и в саркофаге интенсивной реанимации. Недавние ранения, которые получил Серджио Капочи при штурме шпионского гнезда, в сумме с треволнениями последних дней сказывались на его самочувствии резко отрицательно.

Маркиз Винселио Грок безвылазно сидел в пункте имперской связи и если приходило хоть что-то важное сразу докладывал Павлу Реммингу через его личный крабер. Тогда как сам император и постоянно ломал голову и всех своих подданных гонял как тараканов, заставляя думать, думать и думать.

Потому что больше ничего иного не оставалось: угроза нависала всё кошмарнее, а распознать её никто не мог. Тайное оружие сквоков доводило до седины как аналитиков, так и высшее командование флота, Вот только разгадки так и не было.

Ещё больший переполох вызвало сообщение от внедрённых во дворец короля Пиклии дизайнеров и мастеров отделки. Им опять удалось подслушать разговор, из которого явственно следовало: враг очень огорчен пленением одного из своих элитных воинов и с паническим трепетом боится, что весь успех агрессии может рухнуть в любую минуту.

Подобный факт заставил буквально всех взреветь от натуги и повторно пересмотреть все свои предположения и выкладки. Разгадка находилась где-то совсем рядом, следовало лишь уцепиться за невидимую пока ниточку. Весь допрос сквока, захваченного в подземельях Хаитана, опять прогнали по цепочке логисторов, специальных аналитических машин, которые выдали чёткий ответ: агрессия произойдёт через два, максимум три дня. То есть, или двадцать четвёртого, или двадцать пятого июня.

Оставалось только продумать, кто и в каком количестве мог приблизиться именно в эти дни к столичной планете империи. Да ещё на таких огромных кораблях, которые могли нести и оружие нападения, и отборные дивизии элитного десанта. Кораблей на периферии и в самой системе Ландышей, оказалось невероятное множество. Но каким бы ни было общее их количество, в совокупности они просто не могли реально являться ударными силами противника. Да что там говорить, даже двадцатая часть всех транспортов, подозрительных по факту исключения, не могла оказаться боевыми транспортами приближающихся агрессоров. Все они никак не были связаны между собой, шли разными курсами и в разные стороны и никак не могли угрожать Оилтону.

Исходя из подобных размышлений, аналитикам только и удалось что выделить из немыслимого роя космических кораблей и транспортов, караван огромных рудовозов, который двигался от пояса астероидов. Загружался он довольно близко к границе с республикой, потому и вызвал вначале справедливое подозрение. Открытая добыча металлов велась в том поясе практически в автоматическом режиме, в безвоздушном пространстве, и в несколько сложных этапов. Но самое главное — непосредственно сами рудовозы не являлись огромными, цельно сделанными кораблями. Любой знающий специалист сразу мог сказать, что ни десанта, ни скрытных орудий полуавтоматические перевозчики доставить к планете не могли. Ибо весь порученный им добытый в руде или слитках, или готовый к переплавке металл, космические буксиры волокли за собой в специальных для этого созданных сетях. Они с таким гигантским хвостом шустро стартовали от пояса астероидов, и точно так же потом тормозили возле центра империи, легко сдерживая невероятные массы доставленного или транспортируемого вещества двумя огромными притановыми платформами. Те аннулировали силы притяжения и инерции по вектору движения, так что и ускорение и торможение проходило невиданными темпами. Частенько эти буксиры-рудовозы доставляли металл непосредственно к заводам, прямо на поверхность планет. Потому как притановые платформы как раз и строились для подобных перевозок всегалактическим конгломератом Доставка.

Но вот в том и состоял фокус огромных инерций, что при ускорениях и торможении сами гигантские связки со слитками между собой всё-таки контактировали, и порой от перегрузок слипались так, что на поверхности планеты их приходилось буквально разрезать на части перед переплавкой. То есть, поместить вовнутрь таких партий вещества что-либо ценное, считалось полным абсурдом. Ни живая сила, ни уникальная техника не доедет в целости и сохранности до места назначения.

Напоследок ещё и выяснилось, что при пересечении условной границы центра Оилтонской Империи, караван рудовозов инспектировало сразу несколько полномочных служб и представителей. Руда как руда, слитки как слитки, да и сети совершенно обычные, как всегда. А в корпусах самих буксиров, если и было по парочке лишних пассажиров или членов сменных экипажей, так это в порядке вещей и пределах нормы. Обычный груз, обычные перевозки.

И многочисленные группы аналитиков переключили направление своих поисков на другие цели. Кого только при этом, не подозревая и не подвергая комплексным проверкам.

Глава тридцать девятая23-ье июня, 3589-го года, Хаитан, недра

За целые сутки отряд и в самом деле создал довольно комфортные условия для проживания и проведения непрекращающихся исследований. Потому что несколько человек только тем и занимались, что изводили настырных хищников в двух примыкающих к пещере долинах, да выжигали вредные для человека растения. В итоге дошло до того, что "со стороны" в занятые долины из хищников больше никто не стремился, и условия для исследовательской работы даже гипотетически считались наилучшими: всё на месте, всё под рукой. Даже шлемами теперь не пользовались, обходясь местным, хоть и довольно таки неприятно пахнущим воздухом. Всё-таки и к людям доносилось амбре от разбрызганных по округе экстрактов. Гуляющие в подземельях сквозняки, переносу нежелательных ароматов только способствовали.

В остальном всё было сносно и стабильно. Почти.

— Жизнь наладилась, стало скучно, — в финале короткого, ничего не значащего разговора резюмировал Гарольд. — Разве что начнём экспериментировать с копчением самой нежной филейной части некоторых травоядных?

— Здесь таких нет, — заметила Клеопатра, — Все тут кто бегает, ползает или летает — всеядные. Хотя и в самом деле попробовать от безделья можно. Вдруг чего и прожарится, как следует…

Тантоитан с недоверием посмотрел на свою любимую девушку, показывая одной мимикой, насколько он удивлён подобной непереборчивостью, и только потом обрадовал:

— Скучать больше не придётся. Сейчас иду докладывать его высочеству про один спуск, в котором мы ещё вчера увидели отмершие остатки планктона Стенеси. Здесь недалеко…

— Да-а, — с некоторой грустинкой выдохнула курсант Ланьо, — Уж туда точно Януш…, наш, побежит. Он ведь так мечтал, рвался озеро отыскать. А здесь и глубина довольно подходящая.

— Хм! — Гарольд казался недовольным: — Вот хватит ли нам боезапаса, для подобной вылазки?

— Меня это тоже волнует, — признался молодой командир. — Но с другой стороны мы сейчас везде проходим легко и почти без боя. Помимо этого, в районах с чернотой, монстров остаётся очень мало, они мигрируют в стороны. Помнишь как разведчики в первом случае далеко дошли? Да и боезапаса у нас хватит надолго. Вон сколько с бункеров набрали. Всё равно за пару дней должно что-то решиться. Так что я пошёл.

— Я с тобой! — сразу обозначила своё присутствие девушка, хотя разговор и так происходил в двадцати метрах от лишь формально огороженного пространства лаборатории. — Вдруг моего совета тоже спросят.

Теперь уже оба парня посмотрели на девушку с разной толикой иронии. Но с другой стороны причин для явного отказа не было, да и как телохранитель его высочества, Клеопатра имела право всегда находиться с ним рядом. Избавиться от неё в предстоящем походе всё равно не получится.

Януш Ремминг взглянул на визитёров с некоторым раздражением: как раз проходил опыт и его помощники в лице Бровера, Магдалены и Лидии сновали с пробирками, тиглями, небольшими жаровнями и пустой, герметической тарой. Видимо что-то варили из тех мазей, которые отпугивали огромную часть местных хищников от людей. А может и с тем самым запахом, который выделяют идущие в атаку шуршоны. Всё-таки доставленный живой экземпляр в прежнюю лабораторию пришёлся очень кстати, и по итогам его обследования осталось много результатов.

Чуть сбоку на возвышенности восседал Бит, ведущий общую охрану данного места. Вроде всех опасных хищников отсюда убрали, но мало ли что.

Строго глядя, как Парадорский и его девушка осторожно проходят мимо стола с массой химической посуды, принц заторопил с ответами:

— Чего там у вас? Выкладывайте поскорей!

— Да может не настолько важно или срочно, — пожал плечами Тантоитан, — Но вдруг вас заинтересует.

И коротко рассказал о вчерашней находке. Ух, как сразу преобразился наследник престола:

— Что же ты мне сразу не сказал?! — заметался он между столами и ящиками, подбирая и складывая в специальную сумку понятные лишь ему ингредиенты и реактивы. — Срочно отправляемся к озеру. Да что там срочно, немедленно!

— Так ведь у вас всё здесь кипит и варится?

Принц замер на месте, бегло осматриваясь и лихорадочно соображая как поступить дальше:

— Магда и Лидия! Закончите всё сами! Вторую и третью партию сделаете в известных вам пропорциях. Вот здесь всё запишу, чтобы не забыли…

Он толстым фломастером написал на листке бумаги нужное соотношение и оставил на столе. По ходу дела подхватил десяток уже наполненных баночек и сунул в подставленные руки Клеопатры:

— Раздай каждому по две и пусть интенсивно намажут внешние части скафандров. В идеале — лицо и волосы тоже.

Последнее дополнение сразило девушку наповал:

— Ну а волосы-то зачем пачкать?

— Чтобы тебя, милая, монстры не съели! — нравоучительно и несколько фамильярно высказался Януш, не прекращая своих поспешных сборов. Тем временем Парадорский открыл одну из баночек и осторожно принюхался:

— Странно! Почти не воняет. Неужели вот этой гадостью шуршоны навевают ужас на большинство хищников?

— Кто тебе сказал, что мазь сделана по подобию их выделений? Я в шоке от этих военных: за сорок лет не догадаться о такой простой истине. Не увидеть то, что у них под самым носом!

Тантоитана несколько покоробило напрасное охаивание его собратьев по оружию и он со всем возможным тактом, решил вступиться за честь военных:

— Ваше высочество, хочу напомнить, что мы только защищаем исследователей, которые как раз смотрят вокруг через линзы микроскопов.

— Ну да, это я несколько обобщил. Извини! — при этом принц улыбался и поглядывал вслед Клеопатре, ушедшей раздавать баночки с мазью. — До этого обязаны были додуматься мои коллеги. Ведь это так просто.

Парадорский чуть не ляпнул "Для гения — всё просто!", но вовремя сообразил, что это хоть и соответствует истине, но может быть принято окружающими за угодничество или лесть. Поэтому просто выдавил:

— Ну, не все же такие…

— Ха-ха! А вот давай тебя спрошу: что в этих джунглях самое несъедобное?

Пробегающий рядом Роман подморгнул товарищу, уж он то с девушками наверняка знал из чего, или по какому подобию делается новая мазь. Да и сам Тантоитан осматривался по сторонам и раздумывал недолго:

— Светящиеся растения.

— Верно! Видишь, ты сразу догадался, а куда остальные смотрели? И чем при этом думали?

— Так ведь у каждого имелась своя задача, свой фронт работ, — решился возразить парень, ещё раз принюхиваясь в мази и набирая её затянутой в перчатку рукой. — Да и финансирование велось на Хаитане по самому минимуму. Крупные учёные здесь и не бывали…

— Ладно, защитник нашёлся. Ну, чего смотришь, намазывайся!

Подавая пример, наследник империи черпанул из большой кастрюли полную горсть и интенсивно помазал колени, дока, седалище и обувь. Тот час и Бровер стал покрывать себя странной защитой.

— А она не будет скользить или липнуть? — продолжал опасаться Тантоитан.

— Нисколько. Лишь немного увлажнит и добавит эластичности.

— Да и вообще, будет от мази какой-то толк?

— Конечно, в полевых условиях добиться идеального сходства даже в теории сложно, — принц уже без всякого содрогания намазывал свои волосы, и они тотчас стали напоминать нечто скользко-противное, — Но пробовать надо. Вдобавок, как я успел выяснить, эта мазь ещё и вполне полезна для тела. Не стесняйтесь! Девушки, а вам что, особое приглашение надо? Помогайте друг другу. Не забывайте про спину.

Вернувшаяся Клеопатра с тихим ужасом восприняла приказание его высочества и кривилась при «умаслении» так, что Тантоитану её стало жалко. Себя он обмазал бодро и обильно и для пущей острастки спросил:

— Ну а тем, кто останется в лагере, может не надо мазаться?

Стоило видеть, как его любимая ускорилась в движениях. Словно сразу исключая любые предложения остаться на месте. Правда и принц заявил с некоторым злорадством:

— Мажутся все. А девушкам рекомендуется двойная норма. Раз они отказались сидеть дома и решили воевать, то пусть знают, что запахи их тел вдвойне раздражают любого хищника.

Клеопатра скривилась, а потом всё-таки не выдержала и возмутилась:

— Это ваше высочество наверняка только что выдумал, чтобы над нами несчастными поиздеваться.

Наследник престола, хоть и выглядел со слипшимися волосами совсем несолидно, умудрился ответить с пафосом и величественной надменностью:

— Учите химию, голубушка! Тогда может, и поймёте, что выдумывать ничего не надо, чудес в природе и так хватает. Так что, не экономьте, мази хватит на всех. А чуть позже, девочки ещё наварят.

Через десять минут все бойцы отряды оказались с ног до головы вымазаны свежо-сваренным продуктом. Особо густо намазали подошвы. Они хоть очистятся раньше всех, но ведь можно вновь смазывать. Особенно после того как его высочество провёл маленький показательный эксперимент.

Приблизившись к дальней стене, он отыскал небольшой участок с майнтолой, и смело на него наступил. Живой мох импульсивно качнул всеми своими присосками и вновь сник. Не единым отростком при этом, не присосавшись к подошвам.

— Вот так! — с широкой улыбкой Януш вернулся на безопасное место, — Теперь и напалм тратить не придётся.

— И жгутары нас трогать не станут? — поразился Гарольд.

— Гарантий дать не могу, — признался великий химик. — Поэтому лучше не приближайтесь к этой мерзости.

В самом деле, хлёсткие, словно бичи щупальца жгутаров вначале били по движущейся цели, а уж потом могли принюхаться или попробовать на вкус. Точно так же следовало опасаться и падунов, сваливающихся с потолка, и большинство летяг, атакующих на большой скорости. Да и многих других, особо активных представителей флоры и фауны. Например, желудянка вообще мозгами не обладает, так что будет пулять своими реактивными снарядами во всё, что приближается к основному стволу. Да и громадные монстры со своим интеллектом могли проигнорировать своё обоняние, при виде незнакомой движущейся добычи.

То есть мазь не являлась полной панацеей, но дополнительные шансы на выживание давала преотличные.

И вскоре уже отряд из десяти человек, с максимальной нагрузкой на теле, двинулся по неизведанному маршруту. Единственное, что удалось сделать Тантоитану для мизерной поблажки Клеопатре, так это приказать всем трём телохранителям не отягощаться дополнительным грузом, а всё внимание сосредоточить на защите наследника престола. Всё-таки впервые подданные империи опускались на такие экстремальные глубины. И делали это с некоторым раздражением: пока они копались в верхнем слое земной коры, "горбатые пьяницы" успели пробраться чуть ли не к сердцевине планеты.

В лагере остались продолжавшие работу Магдалена и Лидия, да прикрывающие их с обоих сторон Пилс с Бергманом. Им выдали два крабера и наказали следить за новостями из большого мира, да в случае приближения сквоков, дать об этом знать.

Шли молча. Лишь изредка перебрасываясь комментариями, или отвечая на короткие команды вперед иидущего Парадорского. А тот старался выбирать не слишком крутой, по перепаду высот маршрут. Вниз-то сползать легче, зато потом карабкаться обратно придётся с максимальными усилиями.

Зверей, как и ожидалось, оказалось мало. Видимо на чернеющие пастбища никто из монстров возвращаться не спешил. А те кто не успел уйти от хлынувшего сюда, при максимальной активности планктона, так и лежали неподвижными кучами. В нескольких местах мёртвых туш скопилось так много, что приходилось герметизировать скафандры. Задыхаться в удушливом смраде не хотелось.

Затем стало гораздо свежее и чище. После парочки коротких осмотров, принц сообщил, что активный планктон при кипении просто разъел плоть попавшихся у него на пути животных, а потом отступающие потоки унесли с собой более мелкие туши и куски от самых крупных. Ни одного растения планктон не повредил окончательно, хотя те и выглядели под толстой коркой омертвевшего вещества испепелёнными или обугленными.

Самый большой минус при передвижении, давало активное использование батарей для накачки осветительных фонарей. Но иначе бы по таким местам пройти не удалось. Во всём остальном спуск прошёл несколько обыденно и без всяких осложнений. Никто не заметил чего-либо странного или выходящего за рамки устоявшихся сравнений. И на глубине восемь километров четыреста метров, наконец-то было найдено вожделенное озеро. Неровный овал в поперечнике метров двести, и в длину метров шестьсот.

Причём с самого первого взгляда становилось понятно, что перед глазами не вода. И даже не смесь чего-то с водой. Потому что интенсивно светящееся озеро дышало, клубилось трудно различимым туманом и ворочалось коловоротами словно живое. Цвет тоже довольно отличался от знакомого по исследовательской лаборатории городка: теперь глубина отсвечивала синевой, скорей даже, переливающейся лазурью.

Берега, как такового у озера не было. Люди рассматривали дивную жидкость из зева внушительного, метров пять в диаметре тоннеля. Подобными дырками темнели и уносящиеся на высоту метров в двести крутые склоны ущелья. Если продолжить направление тех же самых стен вниз, то получалось, что глубина найденного озера может быть чисто произвольная: и сто метров, и километр, и два…, если не больше. Потому что если судить по выдавленному объёму при «закипании», то общая масса колышущегося под ногами планктона Стенеси поражала воображение.

Первым заговорил принц, обращаясь к самому образованному и наиболее подкованному в научных знаниях Броверу:

— А ведь в городке так и не удалось восстановить такой именно цвет, и вот такую консистенцию. Недоработали.

— Ваше высочество, не забывайте, за исходный материал бралась та самая чернота.

— Ну да, действительно. Она никак не могла соответствовать природному, «живому» составу. Зато сейчас мы всё сами лично пощупаем!

Оптимизм его высочества как-то не слишком разделяли остальные. Так и казалось, что найденное озеро в любой момент может вскипеть, и даже если скафандр выдержит, и хватит воздуха в баллонах, то впоследствии всё равно смоет на глубины. О чем и напомнила, находящаяся с принцем на самой дружественной ноге курсант Ланьо:

— Если этот планктон Стенеси закипать начнёт, то мы успеем отсюда выбраться?

— Заявляю с полной уверенностью, что не успеем! — обрадовал Януш свою охрану, да и воинов сопровождения. — Но с другой стороны подобные озёра вскипают очень редко. А раз оно только десяток дней как обновилось свежим кормом, то ему теперь надолго хватит. — Заметив, как девушка облегчённо вздохнула, принц с незаметной улыбкой добавил: — Но всё это лишь теория. А как оно будет на практике…

— Поэтому предлагаю поторопиться, — деловито вмешался командир отряда. — Ваше высочество, что вам надо в первую очередь?

— Удобное место, возле самого планктона, и чтобы туда не добрались случайно сюда забредшие животные. Мы ведь всё здесь оставим при уходе, а завтра обязательно вернёмся после отдыха. Вон там чуть дальше, мне видна целая пещера. Как бы в неё выйти и расположиться?

Тантоитан образовал две группы по три человека, возглавил первую, вторую доверил Гарольду, и они наперебой стали исследовать все боковые проходы с нужной стороны приведшего их сюда тоннеля. Лишний груз с себя сбросили, оставив возле принца и трёх его телохранителей, и двигались налегке. Поэтому когда раздались встревоженные восклицания Клеопатры, находившийся на дистанции прямой слышимости Тантоитан, припустил к озеру с такой скорости, что на последний метрах еле затормозил, чудом не плюхнувшись вниз с четырёхметрового уступа и не искупавшись. Бегущие сзади Армата и Граци, замедлись более удачно.

Стрельбы не было, хотя опасность так и струилась возле противоположного берега. Такой парочки гигантских моссуонов никто ещё не видел. Даже не предполагали, что подобные экземпляры существуют. Плоские летающие змеи достигали длины более чем сорок метров и сейчас своим хаотичным перемещением устроили на небольшой высоте над планктоном нечто вроде мелькающего водоворота. Люди их не заинтересовали, и скорей всего мазь тут была не причём. Далековато, как для моментального опознания дичи по обонянию. А вот отряду сомневаться в собственном обнаружении не приходилось, значит нападать не желали по какой-то другой причине.

— Мы стрелять не стали, — стала рассказывать девушка, — решили подождать. И вот…, очень похоже на брачные игры.

— Не представляю даже, сколько эти массивные твари весят, — пробормотал Армата, — Откуда они взялись?

— Вон из того створа вылетели, — Клеопатра показала рукой на самое громадное отверстие на том берегу. Но Тантоитан уловил самое главное в вопросе товарища:

— Но раз у них такая огромная масса, то такие моссуоны не смогут подняться выше данного уровня. Здесь для них как бы «потолок» полётов. А ведь все проходы от озера ведут вверх. Как же сюда эти монстры добрались?

Принц снял с головы щиток шлема, с настроенными на сильное приближение бинокулярами, и устало потёр глаза:

— Жаль, освещения приличного нет, но монстры и в самом деле огромные. Хоть и резвятся, но явно с трудом…

— Вот и я говорю, сверху они прилететь не могли, — вёл своё Парадорский.

— А что мы можем утверждать с уверенностью? — стал рассуждать наследник престола, — Мы ведь в том проходе ещё не были, значит, почему бы ему и не вести вниз? Вдруг здесь в наличии целая система подобных озёр и они в период закипания соединяются в единое целое. Может такое быть? Вполне! Так что я не удивлюсь, если эти моссуоны-переростки считаются среди себе подобных монстров любителями экстрима и забираются в такие «заоблачные» вершины для вот таких брачных церемоний. О, смотрите! Вроде бы улетают.

И в самом деле, гигантские змеи, не снижая скорости, прекратили кружиться на одном месте, зачерпнули своими пастями по огромному глотку парующего планктона и скрылись в том самом проходе, откуда и появились.

— Вот тебе и раз! — не сдержался Танти от удивления, — Так они ещё этой едкой жидкостью подзакусили?

— Едкой она становится в период закипания, — напомнил принц. — А в данный момент она может быть очень, ну очень калорийна. Особенно если учесть, что летягам надо всё равно как-то питаться. По большому счёту, планктон может оказаться вполне съедобен и для человека.

Но мысль про иные, соединённые в единую систему озёра не давала молодому командиру покоя:

— Не могу похвастаться, что я большой учёный, но закон сообщающихся сосудов ещё никто не отменял. И раз с нижнего озера планктон сюда доходит, то по логике вещей всё, что ниже этого уровня в толще планеты, подвергаются такому вот уничтожению. Пусть редко, но зато очень губительно для животного мира. Значит по логике вещей, на больших глубинах вообще не могут остаться в живых никакие монстры, пусть даже и крупные. Откуда же такие волны хищников выплескиваются на поверхность?

— Да, здесь сразу видны некоторые противоречия, — принц в задумчивости почесал волосы на виске и переключился на другое: — Ха, а волосы стали нормальными и эластичными. А вы, курсант Ланьо, боялись потерять свою красоту неземную.

Клеопатра сердито стрельнула глазками в сторону второго человека в империи, но высказать свою смелость не успела:

— Мы уже вышли к озеру, — послышался в коммуникаторе голос Гарольда. — Здесь и в самом деле довольно удобно и есть несколько отнорков в стенах и пещер для установки оборудования.

— Отлично! Мы вас видим! — Танти помахал друзьям рукой. — К какому ответвлению подтаскивать грузы?

— К шестнадцатому, по счёту от озера. Там ещё входу мешает нарост в виде сталактита. Мчимся вам навстречу.

Вскоре уже весь отряд перебрался на новое место. Здесь действительно было удобней. И почти сразу, за узкими проходами имелось несколько пещер, словно по заказу выплавленных в окружающей породе. Видимо при закипании планктон и в самом деле лютовал нешуточно, но зато теперь здесь можно было спрятаться в случае массовой атаки летяг. В первый раз они на людей не напали, но это вовсе не значило что при следующем появлении они станут себя вести точно так же миролюбиво. Да и количество их могло намного увеличиться, а уж целая стая всегда опасна своей непредсказуемостью поведения.

Вскоре первые пробирки оказались заполнены собранным планктоном, как с поверхности, так и с глубины в пару метров, и Януш Ремминг приступил к изучению вещества под микроскопом. По его командам Роман Бровер и Клеопатра Ланьо тоже оказались заняты делом, размешивая и взбалтывая какие-то смеси.

Как раз в разгар этой работы и прилетела следующая пара моссуонов. Но играться они не стали, просто сразу поднырнули пастью, набирая планктона, и улетели. Через четверть часа прилетела третья пара и сразу за ними четвёртая. Поразительной величины змеи устроили впечатляющий хоровод, но на людей тоже не обращали малейшего внимания. Зато командир отряда просто обязан был отреагировать на такую опасность, отведя воинов чуть от берега вглубь и приказав даже Броверу и Ланьё держать оружие под рукой. Вполне логично добавив что не всё, а только самое эффективное.

— Остальное можете с себя снять.

По этой причине помощники принца и поспешили максимально облегчиться, снимая с себя остальное оружие и укладывая их на удобные, хоть и сильно оплавленные скальные выступы. Напоследок девушка сняла с себя разгрузку, и заметила, что небольшой трофейный пистолетик почти выскочил из расстегнувшегося крепления. Это был тот самый прибор, который имелся у захваченного в плен сквока и дающий совершенно безобидное для человека излучение Гумашкина. С помощью этого излучения элитные бойцы «десятого» полка побуждали к интенсивному росту личинки шуршонов. Те самые, которые были найдены в окантовке седла.

Понятно, что такой знаток оружия, как Клеопатра прекрасно осознавала, что и почему у неё оказалось в руках, и с полной уверенностью взяв пистолетик в руку, нажала на курок спуска, просто проверяя его готовность. Индикатор правильной работы успокоительно окрасился зелёным светом. Значит батарея в норме, и сам прибор функционирует нормально. Теперь следует его положить обратно в крепление и дожидаться того момента, когда излучатель Гумашкина понадобится наследному принцу. Он кстати, для этого повода на всякий случай с собой и парочку шариков с личинками шуршонов прихватил. Но как раз на них девушка и не направляла раструб, который только условно напоминал ствол. Шарики оставались на разгрузке, а безобидный луч ушёл в сторону.

И только закрепив прибор на прежнем месте, Клеопатра осознала, что стоящий в той самой стороне, невдалеке от неё Бровер рухнул как подкошенный. Он тоже успел снять свою разгрузку, поэтому завалился на оплавленный камень почти беззвучно. Но всё замечающий Тантоитан сразу зафиксировал странное падение друга и подскочил к нему самым первым:

— Эй, ты чего? Роман, очнись! — но тот при рывках вел себя как бесчувственная тряпичная кукла. От чего командир чуток запаниковал: — Что это с ним? Ваше высочество, тут что-то не так! Можно вас?!

Принц с неохотой оторвался от окуляров микроскопа, но заметив лежащего бойца, устремился к нему:

— Что с ним?

— Ничего не пойму. Индикатор скорой помощи скафандра показывает, что Рома просто спит, — Танти повернул плечо Бровера так, чтобы и остальные увидели дисплей наплечного санитарного логистера. — Странно…

После чего он, вдвоём с принцем, ощупали весь скафандр отключившегося бойца, осмотрели его голову, заглянули в зрачки и прислушались к дыханию. А за ними неотрывно наблюдала застывшая рядом Клеопатра, пытаясь поймать у себя в голове какую-то ускользающую мысль.

— Мне кажется он в коме, — вынес свой вердикт Януш. — Вернее даже не в коме, а нечто наподобие очень глубокого сна. У него раньше случалось подобные кризисы?

— Никогда! — глаза Танти расширились от возмущения. — Он хоть и выглядит слабей нас с Гарольдом, но здоровье уникальное имел. Да и не берут хиляков в космодесантники.

— Хм! Ну, всё когда-то случается в первый раз…

— Ваше высочество, а вдруг это из-за озера? — напрягся командир, — Надышался он этого тумана, его и свалило! А сейчас и нас повалит.

Подобное предположение напугало всех. Даже наследника престола:

— Вроде как не должно…, - он перевёл озабоченный взгляд на курсанта Ланьо: — Ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — пожала та плечами.

— Всё остальные: как самочувствие? Доложить о любом недомогании!

В ответ вразнобой последовали ответы, что с каждым из воинов полный порядок и чувствуют они себя прекрасно. Понятно, что со скидкой на изнурительный переход и не совсем полноценное питание в последние дни.

— Ничего не пойму! — воскликнул принц, в очередной раз проводя поверхностный осмотр спящего тела. Потом оглянулся на застывшую девушку: — Может его кто ударил? Или виском сам к скале прикоснулся?

— Да вроде не было ничего такого… Хотя я его только периферийным зрением наблюдала, — добавила Клеопатра и чуть не подпрыгнула на месте от некоего озарения в голове: — Правда перед этим я в его сторону вот этот трофейный прибор направила и проверила, как действует излучение Гумашкина.

— И что? — Януш вскочил на ноги.

— Нормально действует, если судить по индикатору. Но вот как раз после этой проверки Бровер и упал.

— Ну-ка, ну-ка, давай его сюда…, - когда прибор оказался у него в руках, принц его осмотрел со всех сторон. И в какой-то момент тоже чуть не нажал на спуск. Но сразу понял, что излучение при этом коснётся ещё кого-то из окружающих и опустил ствол. Затем в некоторой задумчивости вышел, чуть ли не к самому озеру и стал выискивать взглядом, куда бы направить излучение. Вполне понятно, что на глаза в первую очередь попался круг продолжающих свои игры моссуонов. С некоторым сомнением присмотрелся к индикатору и направил пистолетик в сторону монстров.

— Слишком далеко, — раздался у него за спиной голос Парадорского, — Не достанет.

— Не факт. Прибор хоть и маломощный, да и излучение рассеивается, но некая суть и на таком расстоянии должна достать. Попробуем, а если нет, то…

Он сделал паузу и нажал на импровизированный курок. Зрелище получилось феноменальным. Все четыре извивающихся змея замерли как парализованные, по круговой инерции отлетели в стороны, а потом с фонтами феерических брызг окунулись в планктон. Причём сразу стало понятно, что тела этих летяг имеют огромную положительную плавучесть, они вскоре застыли на поверхности озера в виде длиннющих и толстенных, слегка изогнутых шлангов. То есть в жидкой среде, плоские тела превращались из плоских в круглые, и теперь более чем наполовину возвышались над верхним уровнем планктона.

— Вот это да! — воскликнул Януш с круглыми от восторга и удивления глазами. — Как бы их теперь в берегу притянуть? Да пощупать? Да осмотреть?

— У нас есть гарпун, но линь всего сто метров, да и дальше не закинет подствольный толкатель, — стал размышлять Парадорский. — И течений тут нет…

— Тогда найдите мне срочно хоть какую-то зверюшку! А ещё лучше — несколько.

От такого неожиданного требования впору было чесать затылок прикладом, но командир прошёлся взглядом по Клеопатре, укладывающей тело Бровера несколько удобней, и его голову осенила идея:

— Так ведь у нас есть шарики с личинками шуршонов! Чем не подопытные кролики?

Наследник престола похмыкал вслух, пожал плечами и всё-таки согласился:

— Ладно, давай одного «кролика» разбудим.

И уже через четверть часа нескладная пока особь муравья полным ходом лакала планктон прямо из озера. Из иной пищи ей предложить было нечего. К концу часа особь достигла половины своих будущих размеров, и Тантоитан стал настаивать на прекращении эксперимента:

— Пока он ещё не вырос, глушите. Если не получится — пристрелим. Места здесь мало, если рванёт в атаку, можем и не успеть. А мазать ему усики трофейной кашицей — что-то нет особого желания. Вдруг не приручится?

С тяжёлым вздохом великий химик направил прибор на продолжающего наедаться шуршона и облучил того излучениями Гумашкина. Эффект хоть и ожидался, но тоже поразил: взрослеющий хищник подогнул свои лапки и плюхнулся жвалами в планктон. Хорошо хоть полностью туда не свалился, потому как при его тяжести сразу бы пошёл на дно. За задние лапы его подтащили повыше, ближе к полевой лаборатории, и провели тщательное обследование.

— Кажется, тоже спит, — вынес вердикт его высочество. — Или в коме. Или парализовало. Теперь бы ещё догадаться, что именно послужило причиной такого воздействия. Ведь наверху этот прибор ни на одно животное не действовал, мы ведь проверяли. Да и на человека он не действует. Тут совсем иной принцип…

— Может, повторим со второй личинкой? — предложила Клеопатра.

— Хм! Почему бы и нет? — Януш протянул ей пистолетик, — Продолжайте с Танти, курсант Ланьо. А мне надо срочно позвонить…, хм, отцу.

Он достал свой крабер и стал названивать куда собрался. При этом он попал прямо в самый центр аналитических обсуждений и споров, которые затихли после вопроса императора:

— У вас всё в порядке?

— Даже более того, — отозвался принц, нисколько не скрывая от всего отряда сути своих переговоров. — Конечно, мы ещё не до конца уверены, но! Кажется, удалось разгадать главный секрет сквоков.

Усилившаяся на том конце связи звенящая тишина, лучше всего охарактеризовала накалившуюся обстановку. Януш пнул ногой бесчувственное тело молодого шуршона и, стараясь говорить уверенно, продолжил:

— Пока не можем понять суть местного парализующего яда, но вполне вероятно, что основой является стелющийся над озером планктона туман. Он состоит из каких-то специфических испарений, анализировать которые я в данных условиях не смогу. Любой животный организм пропитывается этими испарениями и тогда достаточно только внешнего импульса, чтобы наступил некий полный паралич, переходящий в очень глубокий сон. И этот самый импульс дают излучения Гумашкина. Испытания провели, результаты перед нами. Возле противоположного берега сейчас плавает четыре туши моссуонов, метров по сорок каждая; у ног моих лежит поджавший лапки шуршон, среднего калибра; возле походного стола лаборатории, в отключке курсант Бровер. Сейчас пробудили к жизни ещё одну личинку муравья. Теперь будем ждать временных изменений.

— Но моссуонов по сорок метров длины…, - император замялся, подбирая слова, — Ещё не находили.

— Мы — нашли. Причём длину скорей округлили в сторону уменьшения. Но это — детали. Зато вы теперь знаете, каким образом сквоки захватили городки без единого выстрела. Закачали газ в баллоны, а то и вообще подвели трубы к засасывающей воздух насосной станции. Испарения скорей всего сами по себе совершенно безвредны и не анализируются никакими нашими очистными системами. Так что все обитатели городка пропитались и надышались летучими экстрактами планктона от всей души. Потом раз! И сквоки включили более солидную установку Гумашкина, с большим потоком излучения. А то и несколько одновременно, для гарантии. Вот только нас по случайности не захватили. После этого десяток сквоков легко входит в периметр, обезоруживает, раздевает и заковывает в кандалы кого угодно.

— Ваше высочество, — послышался чей-то скрипучий от недоверия голос. — Но как, подобным нереальным образом сквоки смогут захватить Оилтон? При всей гениальности и эффективности этого…, хм, тотального усыпляющего оружия, штурмовать с ним планету бессмысленно.

— Я пока и не утверждал, что горбатые пьяницы именно таким способом начнут агрессию. Им просто элементарно испарений не хватит. Да и доставка подобного вещества через космическое пространство…, ну совсем нерентабельна. Не говоря уже и о сроках хранения. Подобная среда с тонкими и летучими компонентами всё равно осядет в конденсат, или заморозится, или ещё как-то трансформируется. Но ведь они поняли саму суть и могут пройти цепочку от обратного. Улавливаете? Достаточно, например, рассыпать над нашей столицей определённые составы порошков, после смешения которых с осадками, и образуется нужный туман. Сложно? Несомненно! Выполнимо? Скорей — нереально! Но для того вы там и собрались, чтобы разобраться во всех выдвигаемых нами вариантах.

— Действительно, теперь мы пересмотрим многие наши предположения в свете сделанного вами открытия, — Павел Ремминг не скрывал радости в своём голосе: — Остаётся только порадоваться тому факту, что вам удалось уйти от коварного плена и так многого добиться. Кстати, кто первый догадался опробовать излучение Гумашкина? Ты?

— Увы, не я один тут такой великий экспериментатор. — Януш с улыбкой оглянулся, — Курсант Ланьо постаралась.

— Молодцы! Только вот зачем вы испытывали действие излучения на своих? Зверей не хватает, или он сам вызвался? Как его там?..

— Курсант Бровер. Хотя правильнее его называть космодесантником. На него сказалось побочное действие рассеянного излучения, и будем надеяться, что вскоре он проснётся в полном здравии. Кстати, могу хоть частично показать момент воздействия излучения на второго взращиваемого нами шуршона.

Он включил телепередающий канал и попросил воинов дать лучшее освещение на грозно смотрящегося муравья. Тот уже достиг трети своего роста и как раз несколько отстранился от бездонной кормушки с планктоном. Последовала команда:

— Глуши его! — и Клеопатра воспользовалась прибором.

Моментально тельце шуршона оказалось лежащим на оплавленных камнях.

— Вот так оно действует, — прокомментировал принц, — Сейчас я отправлю ребят на охоту с парализаторами. Пусть мне доставят несколько иных зверюшек или грызунов.

Император несколько обеспокоился:

— Есть ли смыл распылять силы отряда надолго, если рядом летают такие гигантские моссуоны?

— Как видно из прошедших экспериментов, возле данного озера наилучшим оборонным оружием считается прибор Гумашкина. Он у нас есть и опыты теперь будем проводить только в этом направлении. Парадорский, отправляйтесь за материалом немедленно и берите с собой всех, я тут и сам справлюсь.

Не успели с той стороны связи возмутиться такой самонадеянностью, как Тантоитан уже скомандовал:

— Выдвигаемся все! Здесь остаются лишь телохранители. Курсант Ланьо, постарайтесь пользоваться прибором расчётливо и экономно. За мной!

То есть он сразу всё расставил по своим местам: и приказ выполнил как бы, и охрану оставить не забыл.

Видно было, что наследник престола недоволен таким самоуправством молодого командира, но с другой стороны и пятеро бойцов вполне возможно принесут мелких хищников вполне достаточно для предстоящих экспериментов. Поэтому он лишь махнул рукой вслед уходящей пятёрке и, продолжая разговор опять поспешил к микроскопу. Вскоре он уже интенсивно общался со своими коллегами по науке. При этом совершенно не глядя вокруг себя. Оставалось лишь удивляться его самонадеянности в организации собственной охране.

Тогда как его телохранители и Клеопатра удвоили бдительность. Да и было из-за чего. Потому что к озеру прилетела очередная пара моссуонов. Но повели себя с первого момента совсем по иному: как только подлетели к плавающим в воде тушам, как сразу шарахнулись от них, словно в паническом страхе. Резво улетели обратно и пяток минут никто больше не появлялся.

А вот затем, вперемежку с пятёркой летающих змей, появились и другие летяги. Несколько типов ящеров, десяток ятаганов, и десятка два месей. Причём эти гигантские летающие крысы здесь уже не просто походили на собаку своими размерами, а смахивали на кошмарного, зубастого телёнка. Но самое странное, что никто из прибывших летяг даже не приближался к планктону. В отношении друг друга, они вели себя совершенно лояльно, словно других видов и не существовало. Все хищники довольно живописно расселись на береговых выступах и замерли, посматривая на неподвижные туши. Причём время от времени к ним присоединялись другие одиночные особи.

— Словно на представление прилетели! — воскликнула курсант Ланьо с некоторым трепетом.

— Или на похороны, — добавил Бит. — Да нам и неважно, лишь бы к нам в гости не решились лететь.

Дейни рассуждал более практично:

— Но с другой стороны, чем дольше они там сидят, тем больше испарений надышатся. Так что если вдруг проголодаются, стреляй, Клеопатра, без размышлений.

— Может прямо сейчас и попробовать? — засомневалась девушка, после чего поспешила к его высочеству и бесцеремонно потянув за рукав, указала на концентрирующуюся на том берегу проблему. — Ваше высочество, зверюшки сами откликнулись на ваше предложение поучаствовать в нашем опыте.

— Ух, ты! И в самом деле, откликнулись, — Януш опять позабыл о микроскопе, наговаривая по связи всё, что видел. Потом стал рассуждать, видимо советуясь с невидимыми собеседниками: — Если мы их сейчас достанем лучами, они попадают в планктон. В лучшем случае останутся на камнях, и мы до них всё равно не доберёмся. Вот когда мы завтра захватим с собой большой надувной матрас, и переберёмся на тот берег…, - однозначно, что невидимые собеседники с Оилтона сразу начали увещевать по продолжающему работать краберу о неразумности такого риска. — А? Вот когда переберёмся, тогда и будем осторожно посматривать по сторонам…Да ладно вам!..Когда это ещё будет!..И зачем так волноваться? Ладно, значит, будем ждать, что нам Парадорский со своими ребятами в этих замерших джунглях насобирает.

Тем временем плавающие туши стали оживать, вернее выходить из глубокого сна. Вначале задвигался один моссуон и, извиваясь, поплыл к берегу. Затем и остальные последовали его примеру. Взлететь они и не пытались, просто так и выползли на берег, как обычные змеи. Не останавливаясь, скрылись в проходе и вдруг все сидящие летяги сорвались со своих насестов и устремились за проснувшимися моссуонами.

— Ну не атаковать же они их полетели? — изумилась Клеопатра, опуская вниз готовый к употреблению пистолетик.

— Мне пришла в голову иная мысль: похоже, что все прилетевшие летяги как-то гипнотизировали спящих, давая им команду немедленно проснуться.

— Ну-у-у…, это вообще не научный подход к вопросу. Скорее шарлатанский!

На такое восклицание девушки, оба телохранителя недоумённо покосились в её сторону. Слишком уж фамильярно и презрительно выглядели данные утверждения в устах космодесантницы второго курса, да ещё и в адрес второго человека в империи. Принц тоже обратил на это внимание:

— Курсант Ланьо, вы настолько разбираетесь в науке?

— Извините, ваше высочество. Я совсем потеряла голову от удивления.

— Тогда отдайте прибор мне, а сами лучше присмотрите за вашим товарищем. Вдруг и он сейчас шевелиться начнёт.

Тантоитан отнёсся к заданию его высочества со всей серьёзностью и подгонял товарищей как при самой настоящей боевой ситуации. Хотя даже сам себе бы не признался, что устроил спешку именно потому, что без его присмотра Клеопатра осталась возле опасного озера с планктоном. Но если Гарольд пёр в гору словно танк, то все остальные сильно вымотались. Особенно подотстал Армата, слегка подвернувший ногу. Хорошо что добрались до таких мест, где уже встречалась живность, и теперь следовало выбрать среди встречающегося зверья самых мелких, успевая при этом удачно их оглушить малыми парализующими ударами. Вроде бы и легко, но острые зубы и рьяная агрессивность даже мелких представителе местной фауны заставляли охотников постоянно быть начеку. И опять-таки не по везло специалисту по самому сложному вооружению. Стоило Армате протянуть руку за тельцем вроде бы полностью обездвиженного грызуна, как тот с таким остервенением ухватился зубиками ему за пальцы, что пришлось мелкое животное немедленно приложить к камню и добить прикладом. Ткань скафандра выдержала такое варварское испытание на прочность, но вот три пальца на руки сразу посинели и опухли. Пришлось медицинскому логистеру скафандра подавать в перчатку заживляющий гель.

— Что за напасть, — удивлялся парень, с недовольным выражением на лице пробуя согнуть повреждённые пальцы. — Полоса невезения началась, или как? Наверняка в следующий раз меня как Бровера из той пукалки тоже уложат. Опять-таки, случайно…

Пожалуй, Гарольд строже всех относился к новичку их отделения:

— Размечтался! Такую привилегию как поспать во время боевого рейда мог только Роман заслужить. Да и то благодаря личному знакомству с Клеопатрой со школьной скамьи.

— Да, я заметил, что он умеет понравиться любой девушке и засыпать её комплиментами с ног до головы. — Армата теперь двигался сзади всех, собирая парализованных животных в одну большую и непритязательную на вид связку. — Причем, невзирая на то, красивая она или нет.

— Ты не вздумай такое при Танти ляпнуть, — наущал новичка Гарольд, прекрасно помня что и так их каждое слово слышно остальным ребятам через коммуникатор, — Ведь он считает свою девушку самой красивой.

— Курсант Стенеси! — за строгим окриком Парадорского чувствовалась смешинка, — Как только вернёмся вниз, доложитесь его высочеству, что вызываетесь добровольцем попробовать планктона собственного имени. А потом сразу под излучение Гумашкина.

— Легко! — тоже со смехом отозвался его товарищ. — Тебе же потом и нести моё тельце наверх. Ха-ха! Чего замолк?

— Да сразу вспотел, как такую каторгу представил.

— Ну видишь! Хоть и в командиры выбился, но соображаешь, — продолжал трепаться Гарри, подставляя спину для закрепления на ней связки собранной дичи. — Да и вообще, эта игрушка на меня вряд ли подействует.

Армата отступил на шаг в сторону, любуясь на дело своих рук, а потом добавил:

— Вообще-то прибор Гумашкина можно перенастроить даже в полевых условиях так, что он в тысячу раз усилит свои излучения. Конечно, при дополнительном источнике питания. Так что даже такого как ты, амбала, с ног свалит.

Курсант Стенеси недовольно скривился, и повернувшись к новичку уже было хотел сказать что-то резкое, старое школьное прозвище ему давно перестало нравиться, как идущий впереди Парадорский встал как вкопанный на месте и проворчал:

— Постой, постой…, - все четыре его товарища тоже замерли, осматриваясь кругом в поисках опасности. Но вопрос прозвучал о другом: — Что ты там сказал об увеличении мощности того пистолетика?

— Да это элементарно, — подтвердил Армата, — Специалисты на Оилтоне тоже должны об этом знать.

— Ага! Специалисты может и знают, вот точно как и ты, но…! Они, наверное, ещё и не сообразили, что мы можем с помощью этого пистолетика сотворить! Хотя, пока мы здесь, они уже чего и надумали…?

Он поспешно достал свой крабер и стал связываться с Оилтоном. После нескольких вопросов, его сразу соединили с аналитическим штабом. Император всё ещё находился там, поэтому сразу вклинился в разговор:

— Опять что-то произошло?

Не часто второкурснику военного училища приходится лично, пусть и по дальней связи, общаться с главой великой империи. Поэтому Танти вначале прокашлялся, восстанавливая несколько севший голос:

— Ваше императорское величество, на связи сержант Парадорский. Разрешите доложить свои соображения?

— Уже давно разрешил, — без всякого официоза ответил Павел Ремминг.

— Как мне только что подсказал курсант Виньек, имеющийся у нас прибор Гумашкина можно без труда усилить в тысячу раз. Если подтвердится парализующее действие тумана, выделяемого планктоном…

— Уже подтвердилось, — перебил его император. — Мы на постоянной связи с его высочеством: моссуоны очнулись и уползли, шуршона успокоили уже второй раз, и только что стал приходить в себя ваш невинно пострадавший товарищ.

— Прекрасно! Значит, мы можем воспользоваться точно таким же коварной хитростью и без боя отбить научный городок. Хотя бы один.

— Подробнее!?

— Мы можем запустить туман во внутренний периметр жилых сфер!

— Вряд ли сквоки наступят на свои же грабли. Постараются обезопасить все внешние воздухозаборники.

— А мы к ним прорвёмся снизу: — с восторженным злорадством воскликнул Тантоитан, — Уверен, что при укладке Загальского асфальта в виде платформы под городком и его окрестностями обязательно найдутся оставленные строителями штольни. Или какие-нибудь технические колодцы. Нельзя ли это проверить?

— Уже проверяем…, - голос императора затих, зато гомон множества голосов усилился. А чуть позже кто-то из аналитиков доложил:

— Несколько штолен и в самом деле имеются, их проектировали первоначально. Но потом всё-таки ради безопасности уложили поверху люков слой Загальского чуда. Наибольшая сложность в том, что этот слой можно прорезать лишь жёстким космическим излучением.

— Мы в курсе. Но ведь наши скафандры должны выдержать отдачу, остаётся только вопрос в самом репродукторе этого излучения. Насколько минимальным он может оказаться, и как быстро вы его беспилотным модулем сможете доставить в условленное место?

Вскоре и на этот вопрос последовали ответы:

— Вес самого компактного репродуктора, сто шестнадцать килограммов. Доставить можем уже через два часа. Но ведь саму посадку в вашем районе модуля могут засечь сквоки, и бросить туда своих элитных дрессировщиков.

— Но могут и не засечь, — Тантоитан показал с улыбкой большой палец товарищам и жестом скомандовал возвращаться к озеру. — Особенно если вы откроете якобы предупредительный огонь ракетами по территории вокруг городков. Мол, превентивный удар устрашения и ничего больше. Никто и не заметит, что одна из ракет не взорвалась или просто исчезла в ущелье.

— Но ведь от взрывов хищники опять занервничают и попрут на вас волнами!

— Вряд ли. Мы настолько измазались мазью, которую приготовил его высочество, что совсем перестали выглядеть съедобными.

На далёком Оилтоне опять разгорелся нешуточный спор: аналитики и военные спецы просчитывали варианты успеха подсказанной операции по спасению заложников. Товарищам Парадорского ничего из этого слышно не было, но он сам слышал почти всё отчётливо. Подобное доверие уже в который раз наполняло сердце парня гордостью за себя и своих сослуживцев. А если ещё и удалось спасти заложников, хотя бы из одного городка…!

Отчётливо прослушивались переговоры с Янушем Реммингом, который поняв суть предстоящего плана, заверил, что имеющихся у отряда средств и ёмкостей вполне хватит для оптимального выполнения поставленной задачи. Он, правда, несколько сомневался по поводу точного перехвата посылки с тяжеленным репродуктором, и возможности удобного подхода к нужным скважинам. Добавив при этом:

— Тут уже всё зависит от ребят Парадорского.

Но тому удалось вставить короткое слово в переговоры:

— Прорвёмся!

И разработки операций перешли на иную стадию. Причём сразу в двух направлениях: одни готовили всё необходимое для захвата близлежащего к отряду городка, а вторые продолжали интенсивно разыскивать приближающуюся к Оилтону неприятельскую армаду. И в этом втором направлении решающую, можно сказать грандиозную подсказку дал наследник престола.

Дело происходило в тот момент, когда отряд охотников вернулся с добычей и стал раскладывать парализованных зверей в указанных местах с частым интервалом между ними. Принц окидывал взглядом каждого мелкого хищника и указывал как и куда именно положить. Но его прервало на середине этого занятия восклицание Клеопатры:

— Ну вот! Опять этот недоросток очнулся!

И половины отряда сошлось у тельца первого, выращенного до половины шуршона. Януш с недоумённым фырканьем направил на муравья прибор Гумашкина, и после того как тот вновь подогнул лапки под туловище, громко возмутился:

— Нет, вы только гляньте: за три с половиной часа мы его уже четвёртый раз успокаиваем. Бровер вон до сих пор сидит как после наркоза, а этот монстрик — до чего же живучая зараза!

Тантоитан оглянулся на друга, который хоть и сидел прислонясь к стене довольно самостоятельно выглядел словно с тяжёлого похмелья:

— Ну, так, что вы хотите: самые опасные и сверхсильные монстры Хаитана! Какими глыбами ворочают, словно пушинками.

— Да, — согласился его высочество, тщательно закрепляя трофейный пистолетик в зажиме своего пояса, — Этих таких бы помощников, да на тяжелейшие работы в рудниках. Они бы по добыче полезных ископаемых любых роботов опередили.

— Это точно, — поддакнул Парадорский, занятый больше перемаргиванием со своей любимой девушкой. Несмотря на крайне напряжённую обстановку вокруг, молодость и чувства всё равно выплескивались в жестах, взглядах и томных вздохах.

Поддакнул, и чуть не наткнулся на резко к нему развернувшегося Януша. Тот бормотал, уже в который раз, за последние часы, доставая крабер из кармана:

— Очень сильные и очень живучие…, хм! Просто: невероятно живучие!.. — когда соединение состоялось и принцу ответили, он продолжил говорить тоном хамоватого базарного торговца: — Эй, на Оилтоне! Это опять мы вам надоедаем. Что?… Всегда рады слышать? — он подмигнул замершим вокруг него воинам, хотя могло показаться, что сделал он это лишь для одной Клеопатры Ланьо. — Да оно и понятно: чтобы вы там без нас делали? Ага, так бы и спорили до хрипоты, но ничего конкретно не предпринимая…Ну да! А мы тут за вас только и шевели мозговыми извилинами.

Скорей всего на том конце связи в разговор решительно вмешался сам император, потому что его наследник сразу сменил тон и стал выдвигать свои гениальные выводы:

— Мне кажется, что вам следует срочно соорудить на планете огромный прибор Гумашкина. Так чтобы он захватывал своим излучением все дальние орбиты. Как зачем? Надеюсь, аналитики не забыли утверждения допрошенного сквока, что самым страшным оружием являются именно шуршоны? Так вот, после разгадки тайны с захватом научных городков, на первое место опять выдвигаются гигантские муравьи Хаитана. И мне кажется, разгадку несущейся на империю угрозы мы увидели все, вот только так и не рассмотрели окончательно. Где? Да всё на тех же транспортах! Когда, например, на орбиту Оилтона выйдет караван рудовозов? Завтра к вечеру? Вот и облучите их из мощного прибора на дальней дистанции. Мне кажется, они везут в своих сетях не слитки, а контейнеры с личинками шуршонов. Достаточно этих удивительно живучих и сильных созданий выпустить на планету, да пройтись по ним излучением Гумашкина прямо из космоса, как с монстрами не справится никакая армия. Представляемое мною количество шуршонов, играючи расправится с половиной населения нашей столичной твердыни. Так что… Ну, чего вы там все замолчали?…Ага! Зашевелились? Кто у вас там так ругается? Ладно, не будем вам мешать. У нас тут своих дел полно.

Донельзя довольный принц отключил крабер и горделиво задрал подбородок:

— Ну как мы их подстегнули? Теперь уж точно зашевелятся!

— Но вдруг угроза таится не на рудовозах, — высказала общее сомнение Клеопатра.

На что получила лишь милостивую отмашку ладошкой:

— Времени ещё предостаточно! Так успеем ещё что-нибудь придумать. Парадорский, спасибо за подопытный материал. Я вас больше не задерживаю, так что можете возвращаться на базу за компрессором и баллонами.

Тантоитан стал оглядываться, соображая кого лучше взять с собой и наткнулся взглядом на подходящего к ним пошатывающейся походкой Бровера:

— Ты как, очухался?

— Так точно, командир! Готов сражаться, стрелять и носить тяжести.

— Ну насчёт тяжестей ты явно погорячился…, а вот прикрывать остающуюся лабораторию — в самый раз. Заодно и Армата с тобой подстрахует, у него нога пострадала.

Тут его взгляд встретился со строгим и многозначительным взглядом Клеопатры, и та решительно выдала:

— Не всем носить тяжести, кому-то и колонну от хищников прикрывать надо.

— Да? Ну…, может ты и права. Ладно, тогда с его высочеством здесь ещё останется Дейни. Бит, ваша силища нам понадобится.

Боец Дивизиона просто с готовностью шагнул вперёд.

Остальные ребята тоже оказались немногословны, лучше поберечь дыхание перед трудным восхождением к основному лагерю.

Разве что курсант Ланьо, как всегда попыталась нарушить дисциплину, провоцируя неуставные отношения между собой и своим командиром. Парочка оказалась замыкающей в колонне, и девушка незаметно и быстро прижалась к своему любимому:

— Я без тебя так скучаю!

Дыхание Тантоитана сразу сбилось на прерывистое и он потянулся ответить поцелуем, но Клеопатра уже отстранилась и пошла рядом, нисколько при этом не меняя интимного тона:

— А ты по мне скучаешь?

— Очень!

— И продолжаешь любить?

— Очень, очень!

— И готов меня простить по одному вопросу?

— Не понял? — Парадорский почти остановился от неприятных предчувствий: — Что ты опять натворила?

— Сейчас — ничего! — она чистосердечно смотрела на него широко открытыми глазами, — Это я просто вспомнила, что не всё тебе рассказала из своего прошлого.

— А-а-а…, - облегчённо вздохнул парень, слегка ускоряясь. — Умеешь ты напугать.

— Так ты меня простишь?

— Мрр-г? Так нечестно! Я ведь даже не знаю, о чём идёт речь?

— Последний раз спрашиваю! — не смотря на интенсивную ходьбу, Клеопатра капризно сложила губки бантиком.

— Ладно, прощаю заранее… Но только при условии, что ты меня не разлюбила.

— Договорились! — обрадовалась девушка. — Только не вздумай забыть о своём прощении, когда я тебе раскрою одну стра-а-ашную тайну.

— О! Это интригует! И когда ты меня посвятишь в свою тайну?

— Как только в заслуженном отпуске попадём на Оилтон.

— Умеешь ты вырывать обещания…, - но заметив, что свет от фонарей товарищей мелькает уже слишком далеко, перешёл на бег вместе с восклицанием: — Позор, так тяжеленный Гарольд раньше нас до цели доберётся! Курсант Ланьо! Быстрей шевелите, своей прекрасной…, ну…, в общем, сама знаешь.

Среди чёрных растений раздался совсем неуместный для данного места смех и, парочка с хорошей скоростью бросилась догонять своих вырвавшихся вперёд товарищей. Лишний раз своим поведением подтверждая древнюю поговорку: тяжело в учении, легко в бою.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Иванович ЮрийНирвана

ДОРОГА К ЗВЁЗДНОМУ ПРЕСТОЛУКнига втораяСРАЖЕНИЯ - БУДНИ Или: НИРВАНАПролог

3594 г. начало осени, окраины системы Вихелоуса

Громадная махина внешнекосмического истребителя "Гузер" провисла при выходе из пике, до самой поверхности. Два одиноко стоящих между холмов дерева оказались снесены пламенным вихрем реактивных дюз и кромками боевого крыла, но удар, вкупе с перегрузкой, получился слишком жестким даже для этого уникального боевого корабля. А уж тем более для переживших не одно сражение воинов. Один из них, с перекошенным от усилий ртом, прохрипел:

- Николя, мать твою! Что творишь?!

- Не дрейфь, Малыш, прорвёмся! - рыкнул ему в ответ пилот истребителя. В следующий момент перегрузка только усилилась, при попытке вильнуть в обход возникшей на пути скалы, и третий член экипажа, чернокожий штурман, зажимая пальцами руки кровоточащий нос, прогундосил:

- Этот мутант хочет нас в лепёшки превратить!

- Следи за словами, мой не белый друг! - зло рассмеялся Николя, на максимальном форсаже уводя тяжеленный для таких манёвров корабль вверх. - По чьим данным мы здесь находимся? Вся твоя собранная со спутников информация гроша ломанного не стоит. Как по мне, то…

- Вот, вот они! - торжествующе заорал негр, чуть не всем корпусом вонзаясь в виртуальный боефикатор перед собой, на котором во всех подробностях освещались внешние прерогативы и детали полёта. - Вали их, Малыш! Вали!

- Не надо так кричать, Алоис, не надо…, - скорей шипел, чем выкрикивал сквозь зубы оператор бортового вооружения. Вращаясь на своём кресле внутри ещё более масштабного боефикатора он практически единовременно, всеми дёсятью пальцами рук, да вдобавок и двумя ногами, отправлял по ненавистному врагу десятки снарядов, тысячи разрывных пуль, несколько торпед, две ракеты среднего класса и парочку кассет с бомбами.

Итоги нахрапистой атаки оказались на удивление эффективными: из трёх уже совершивших посадку и двух только снижающихся кораблей пиратов, целым остался только один. Остальные четыре покрылись сполохами разрывов, бликами расколов и чёрными дырами прямых попаданий торпед и ракет. Суммарный взрыв удачного залпа изрядно наподдал кренящемуся "Гузеру" под зад, поэтому пилоту пришлось опять с максимальной перегрузкой выравнивать крен и по гораздо большей, чем положено, дуге заходить в пике новой атаки. При этом Николя радостно орал довольному штурману:

- Ай, да Алоис! Ай, да молодец! Всё-таки правильно высчитал гнездо этих недоносков!

- Ну вот, а ты меня попрекаешь цветом кожи и хочешь убить перегрузками…

- Не ври, не попрекал! А по поводу недоверия, прости друг, отныне буду всегда кричать; "О, мавр, ты прав!"

Истребитель опять снижался в сторону задымленного узкого ущелья, и оператор вооружения несколько заволновался из-за плохой видимости. Его боефикатор словно подёрнулся изнутри белесым туманом:

- Николя! Делай свечку! Я лучше сверху ещё две последние кассеты с бомбами сброшу и вся недолга…

Но одушевлённый своими сбывшимися выводами штурман, вдруг обозрел ещё нечто ценное на своих виртуальных экранах. Он даже сдерживаться не стал от восторга и боевого азарта:

- А ведь это из база! Точно, ребята, что б я провалился! Вон видны открытые створки большого ангара. По низу, Николя, понизу иди! А ты Малыш не зевай и всеми торпедами бей!

Начавшийся было подниматься нос "Гузера" вновь резко клюнул вниз и с ревом несущего смерть торнадо вонзился в клубящийся дым.

- Зря мы так рискуем…, - бормотал недовольный Малыш, продолжая, тем не менее, заливать смертоносными снарядами, как оставшийся целым корабль пиратов, так и мечущиеся во все стороны, дезорганизованные толпы противника. Основной удар тоже успел нанести: направил в створ виднеющегося ангара все четыре оставшиеся торпеды да две большие ракеты. Напоследок ещё и обе кассеты с бомбами вывалил.

За мелькнувшей тенью внешнекосмического истребителя, на поверхности образовался ещё больший ад, но не успел экипаж довести радостный крик победы до максимального пика, как тут же крик радости перешёл в стон отчаяния. Все трое прекрасно увидели на своих боефикаторах, как из клуба дыма и пламени, охватившего ущелье, следом за "Гузером" вынырнули две огненные полоски искрящего огня.

- "Берсерки два"! - выдохнуло в унисон три рта.

Пираты имели баснословно дорогое оружие "последней надежды" и успели его каким-то образом использовать. А от такой его модификации, на таком расстоянии и на такой мизерной высоте практически не существовало спасения. Конечно, как пилот, так и оператор бортового вооружения сделали всё, что возможно. И даже достигли невероятного, если можно так сказать, успеха. Сразу два облака противоракетной магнитной стружки и три десятка мини-ракет перехватчиков, совершили чудо: один из берсерков взорвался за две сотни метров до намеченной для него цели. Зато второй отработал на все сто. Почти непобедимый, наводящий страх на врагов только одним своим видом истребитель, вздулся багровым облаком взрыва, разлетаясь в стороны крупными и мелкими обломками.

Хотя всего лишь за секунду до этого вверх взлетела реактивная спасательная капсула. Погибающий "Гузер" предоставил своему экипажу последний шанс для спасения.

Глава первая

3594 г. начало осени, окраины системы Вихелоуса

Сутки спустя.

Командир базы шестого пограничного сектора системы Вихелоуса, невысокий, широкоплечий крепыш, уже минут двадцать метался перед троицей стоящих навытяжку офицеров и ругался. Витиевато ругался, а порой и вовсе…нехорошо. Но оборванные, прокопченные гарью и убелённые свежими бинтами воины терпеливо сносили все несуразности в свой адрес, стараясь не краснеть и выглядеть невозмутимыми предметами внутреннего интерьера. Сказывался большой опыт таких выволочек.

Тем более что подобная линия поведения с разъярённым полковником срабатывала всегда, везде и лучше всего: он уже заметно выдохся и теперь стал сбиваться на частые повторы:

- Вам только на фанере летать! Такой истребитель просра…! А знаете, что мне стоит новый выбить?! Дырку от бублика вы знаете! И не узнаете никогда! Потому что вам… Вам только на фанере…!

В какой-то момент командир осознал всю бесполезность безадресной ругани и перешёл на индивидуальный метод. Первым подскочил к самому длинному, ростом в двести три сантиметра оператору бортового вооружения, который стоял по центру "строя". Хотя как раз чтобы заглянуть тому в глаза, крепышу-полковнику пришлось бы встать на табуретку:

- Ты! Вот скажи мне, когда уже твоя деланная рассудительность станет совпадать с жизненной необходимостью? А? Чего молчишь, господин Агнер Ллойд!? - хорошо было известно, насколько стрелок ненавидел своё официальное имя, по которым он проходил по бумагам и ведомостям. Хоть оно и было ненастоящим, но всё равно ненавидел. - Или тебе напомнить твоё же любимое выражение: "Удар судьбы в лоб, означает, что не возымели действия её пинки взад". Как раз о тебе! Не находишь? Из-за твоей мягкотелости вы все могли сейчас где-то там валяться в виде обгорелых кусков мяса! Или висеть безголовыми чучелами в пыточных подвалах! Ты об этом подумал?! Чего молчишь? Или тоже молчал, когда следовало остановить своих товарищей и надоумить их не путь истинный?

Наверняка полковник уже прослушал каждое слово записи с борта истребителя перед его катастрофой и знал, что Малыш как раз и пытался предупредить от слишком резкого снижения к земле. Что, в конечном итоге, и лишило реальных шансов отбиться в момент опасности от ракет "Берсеркер-2".

Но ведь не станешь сваливать вину на товарищей, подставляя их и выгораживая себя. Истинные аристократы, представителями которых и слыл высоченный Малыш, так не поступают. Поэтому оператор, со знаками различия капитана только повинно склонил голову, и даже в какой-то момент показалось, что он стал ниже ростом, чем полковник.

Делающий разнос начальник раздосадовано фыркнул и, шагнув влево, вызверился на командира экипажа:

- Тебе уже сколько лет?! Двадцать?

- Никак нет! - выдохнул Николя. - Двадцать восемь недавно исполнилось.

- Не может быть! - злобно ёрничал полковник, в притворном изумлении приседая и хлопая себя ладонями по коленкам. - Двадцать восемь? Почти моего возраста?! И всё ещё капитан? - хотя на самом деле командиру базы уже было за сорок. - А по твоим действиям - больше двадцати не дашь. Словно зелёный молокосос прёшься на любое восклицание типа: "Ой, вон там баба голая мелькнула! Где?! Дайте и мне глянуть!" Тьфу! Да ты не гордость наших космических сил, а…, а… Э-эх!

Он замялся, но так и не подобрав подходящего слова, махнул рукой со всего плеча. Затем резко шагнул два раза вправо и уже чуть не лбом уткнулся в подбородок штурмана:

- А ты, вычислительный центр, дающий сбои? Питание к мозгу отключилось? Да плюс запасные батарейки в ушах разрядилась? А может твой хвалёный процессор кто-то подменил грецким орехом? Алоис, я тебя не узнаю! Куда подевалась твоя хвалёная мудрость? Куда исчезла твоя рассудительность и тонкий расчёт ситуации? Что случилось с твоими невероятными способностями аналитика? И почему ты не хочешь оправдаться? Ну, чего молчишь, словно язык проглотил? Отвечай: кто виноват? И никого не бойся. Малыш или Николя?

Негр посерел от переживания ещё больше, но ответил твёрдо:

- Скрывать не стану. Как и идти на поводу у боевых товарищей. Пусть они меня даже побьют за это. Поэтому скажу сразу, с максимальной откровенностью: вся вина на мне. Готов понесли заслуженное наказание.

После чего из полковника словно выпустили воздух. Плечи его поникли, уголки губ опустились, он развернулся и пошагал к своему письменному столу. Бормоча при этом себе под нос с раздражением:

- Я из-за них седым стал! Того и гляди костоправы какую-то аномалию в сердце отыщут и в утиль спишут! А эти…хм, зяблики, и в ус не дуют!

Но пока он обходил огромный стол и усаживался на стул, все три офицера расслабленно выдохнули. Буря окончилась, всё самое страшное позади. Командира базы все знали прекрасно: будет кричать, ругаться, даже обидеть может сотней, другой нецензурных слов, но дальше этого никогда не пойдёт. Своих подчинённых перед проверяющими с Оилтона, разгильдяями не выставит, под суд не отдаст и разжаловать не позволит. Сам накажет, своей властью, но чужим под расправу не уступит. Да и вообще, по большому счёту ничего страшного не произошло. Ну, немного увлеклись боем; ну, не уберегли ценную космическую технику; ну, потом ещё сутки прятались в каких-то пещерах и отстреливались табельным оружием от взбешенных пиратов. Но ведь живы. Здоровы. Почти…

Кажется, хмурящийся полковник, вновь уставившись на троицу друзей, не только про раны вспомнил да про потерянную наивысшую по мощи ударную силу своей базы на окраине империи. Рука его весьма многозначительно, с чувством ударила по лежащей на столе папке, и голос вновь стал набирать обороты:

- Думаете, что наказания не последует? А зря! На этот раз вам потеря истребителя с рук не сойдёт! Хотя…, - он сделал паузу, словно размышляя, и только потом продолжил. - Хотя попытаюсь вам немного подсластить горькую пилюлю нашего с вами расставания.

Теперь уже все три офицера удивлённо переглянулись между собой, а потом вновь недоверчивыми взглядам уставились на полковника. Что за потерянный "Гузер" их выпрут с боевой базы - они и предполагать не могли. Но с другой стороны, командир никогда не слыл пустопорожним болтуном, устраивающим розыгрыши со своими подчинёнными. Сказал, что придётся расстаться, значит…

- Так вот…, моё прошение в столицу, - он нарочито медленными движениями открыл папку, поднял первый лист и стал зачитывать беглой скороговоркой, словно перечислял всем давно известные азбучные истины. - За уничтожение кораблей противника в количестве…, так, тут всё понятно… За уничтоженную базу пиратов, состоящую из шестнадцати уровней…, хм, здесь тоже ясно… За проявленные мужество отвагу и…ну и так далее, Ага, вот: представить капитана Николя Чарески, капитана Агнера Ллойда и старшего лейтенанта Алоиса Полсата к наградам "Орден Витязя первой степени". То есть: отныне вы можете себя с уверенностью считать полными кавалерами второй по престижности, после "Изумрудного Листка" боевых наград.

Лица офицеров расплылись в непроизвольных улыбках, хотя награды ещё следовало утвердить в столице, потом доставить, потом торжественно наградить. Но сомневаться уже не приходилось, раз полковник представил к награде своего подчинённого, то он до императора дойдёт, но своего добьётся.

Другое дело, что несколько моментов офицерам прояснить хотелось немедленно:

- Целых шестнадцать уровней? - с восторгом переспросил Алоис, показывая в широкой улыбке свои белоснежные зубы. - Так это мы ту самую базу разыскали и сковырнули…?

- Ага, ту самую…, - буркнул ещё больше нахмурившийся командир. - Там теперь весь пограничный флот окраин слетается и роют, роют, роют… Я бы вас ребята сразу к Изумрудному листку представил, да уж больно многие адмиралы хотят за найденную вами базу эти высшие награды на свои мундиры получить…

В его голосе слышалось столько отчаяния и тоски, что улыбки на лицах офицеров увяли, а Малыш стал прояснять следующий момент:

- Да ржавчина с ними, с наградами. Вы лучше признайтесь: чего это мы расставаться должны?

- Да вот…, - из папки выскользнул второй листок, улёгся отдельно, а потом его резко припечатал к столу тяжёлый кулак командира: - Не успели вас ещё вытащить из пещер и доставить сюда, как штабные крысы бросились выслуживаться перед очень вышестоящим начальством. И уж так вас расхвалили, где совсем не надо, так расхвалили… Что как раз перед вашим прибытием и докладом я вот это распоряжение и получил. Хотите послушать?

Он весьма выразительно уставился на подчинённых и они сразу поняли, что весь этот ор с гневом как раз и был результатом вот этого неожиданного распоряжения. Поэтому командир экипажа позволил себе пошутить:

- Конечно, хотим. Но не в случае, если там приказ высчитать стоимость "Гузера" из наших жалований.

- Если бы! - возмутился полковник. - Вам в любом случае будет положена премия в расчёте семь процентов от промышленных трофеев отысканных на базе пиратов. Если судить только по предварительным результатам, то вам и на три внешнекосмических истребителя хватит. Да и мы бы для вас сбросились… А тут дела совсем иные…, - его лицо ещё больше осунулось, как у отца, навсегда расстающегося со своими сыновьями. - Решили вас отправить на академическую переподготовку, а потом вообще забрать в Дивизион…

Он тяжело вздохнул, продолжая, тем не менее, пристально наблюдать за лицами трёх офицеров. И заметив, что те расплылись в самодовольных улыбках, опять сильно осерчал. Вскочил на ноги и затряс в гневе кулаками:

- Чего радуетесь, неблагодарные?! На базе для вас чуть ли не кофе в постель подают, любые капризы исполняют, на любое нарушение дисциплины глаза закрывают, а они и рады поскорее отсюда сбежать! Очень похоже на коров, которые спешат вдаль лишь по той причине, что там трава зеленее. Думаете в Дивизионе вашу доблесть и боевые умения оценят как положено? Ха! Ждите…! А мне что прикажете делать?! С кем воевать придётся?! Кого в бой с пиратами посылать?! Самому за боефикатор садиться?! А?!

Вот тут наконец и проявилось полное разгильдяйство представленных к награде офицеров, их ярое легкомыслие и явное панибратское отношение к старшим по званию. Невзирая на кипящего эмоциями командира базы, они обменялись тычками кулаков по плечам, шлепками ладоней и совсем несолидным гусиным гоготанием. А потом ещё и Николя, своим задушевным баритоном обратился к командиру:

- Да ладно вам, полковник! Мы вас и в самом деле как отца родного любим, но грустить-то зачем? Пиратов в секторе почитай и не осталось, после нашей бомбёжки их базы, так что теперь можете спокойно себе служить, растить молодую смену, да к нам в отпуск приезжать в любое удобное время.

Но тот всё ещё продолжал расстраиваться по поводу такой нежданной, и самое главное неприятной для него передислокации лучших офицеров:

- Как же! Приедешь к вам в отпуск! Первые годы бойцы Дивизиона и столицы не видят, вечно их во все дырки по всей империи суют.

После чего, мотая с досадой головой, отправился к огромному сейфу и стал его открывать, прикладывая попеременно, в определённой последовательности подушечки своих пальцев.

- Да сколько там тех годков? - веселился Малыш. - Не заметим, как и пролетят!

- И почему это нас обязательно на периферию загнать должны? - удивлялся Алоис. - Всё-таки не желторотые лейтенанты, да и награды у нас не за протирание штанов в штабных креслах.

Полковник, не торопясь отвечать, с деловым, сосредоточенным видом достал из сейфа бутылку коньяка, четыре бокала и тарелку с засахаренными кусочками лимона. Расставил бокалы идеальным рядком и налил в каждый удивительно одинаковые порции янтарного напитка. Затем кивком головы пригласил к столу тройку офицеров, дождался, пока каждый выберет себе бокал, взял оставшийся и несколько дрогнувшим голосом, проговорил:

- Ладно, ребятки, хочу первым выпить за ваш вчерашний подвиг, ваше вчерашнее спасение и за ваш сегодняшний переход на иные горизонты. Пусть и на новом месте службы у вас всё складывается удачно, звания не задерживаются, а награды не теряются.

Все дружно выпили, а офицеры сразу взяли по несколько долек лимона и принялись интенсивно закусывать. Тогда как командир базы откусил только маленький кусочек и, продолжая держать остаток в руке, стал отвечать на последний вопрос Алоиса:

- У меня ведь тоже в высшем командовании свои друзья есть. Так что сразу после получения депеши я и связался по краберу с кем надо. Мне доверяют, да и наверное особой тайны скорей всего в этом нет. В итоге, ваше ближайшее будущее на несколько месяцев, мне обрисовали весьма подробно. Слышали о такой планете Нирвана?

Николя с Алоисом пожали плечами и перевели взгляды на Малыша. Аристократ, имеющий за плечами два высших образования, и тут не подвёл:

- Планета двух пустынь, двух контрастов. Лёд и песок, две полярные сущности по температуре, но единые по духу. Только две ниточки растительности между двумя пустынями. Аборигены - чернокожие гуманоиды. Всего два с половиной миллиона. Строй - феодально-общинный. Ещё данные нужны?

- Да нет, спасибо. Полезные ископаемые нам неинтересны, как и количество песчинок в пустыне…, - заметив, что от лимона осталось только несколько сахарных крошек, полковник опять метнулся к сейфу и выложил на стол вазу с шикарными конфетами: - Ешьте! Шоколадные, с разной начинкой… Ага! Возвращаясь к Нирване… Именно туда, сразу после прибытия на Оилтон, вы и отправитесь. Не сами. А с целой группой иных офицеров, которые будут проходить интеллектуальную стажировку.

- Почему именно там? - выразил всеобщее удивление Николя. - В такой глуши?

- По положению в пространстве, Нирвана в самом центре нашей империи. Но именно из-за почти полной непригодности там и находится некий геодезический институт, где изучают напряжение атмосферы между полярными величинами. Как-то так звучит…, да и неважно. Но под прикрытием этого института и находится кафедра интеллектуальной стажировки всех без исключения воинов Дивизиона. Порой иная элита других родов войск там тоже проходит теоретическую переподготовку. Ну и конечно же, экстремальные условия только помогают закалять боевой дух и совершенствовать физическое тело. Уж такое дело как ночёвки в ледниках и среди раскалённых барханов, там в порядке вещей. Для этого там специально самые злобные инструкторы Дивизиона сменят друг друга как в виде поощрения. Вот потому мне вас и жалко, кончились ваши поблажки и злостные нарушения дисциплины…

Командир присмотрелся внимательно к порозовевшим физиономиям, и налил ещё по одной порции коньяка. Подхватывая свой бокал и рассматривая янтарную жидкость на свет, Малыш, словно ненароком поинтересовался:

- Когда это мы так злостно дисциплину нарушали?

- Ой! Как только язык поворачивается? А? - опять вскипел полковник, размахивая руками так, что чуть коньяк свой не расплескал. - Какой бы это я бал командир, если бы обо всех ваших выходках не знал? Что вы неделю назад устроили?

Воистину с аристократическим удивлением капитан осмотрелся по сторонам, словно увидел вокруг следы разрухи, устроенной именно семь дней назад, и ответил с изысканной куртуазностью:

- Имелся замечательный повод торжественно отметить славный юбилей нашего товарища.

- Ха! Так кто вам мешал отмечать? Выпили, спели пару песен и в спать! Но зачем было всю ночь напролёт куролесить в командирской столовой с официантками?

- Э-э-э…? - все три товарища с подозрением стали переглядываться между собой, пытаясь догадаться: кто же проговорился. Истина оказалась несколько банальна:

- Чего напряглись? Уже и по пьяни не помните, что сами говорили? Ну, ещё бы! Тем более что как раз те самые официантки сами все в городке и разболтали. Уж сильно им похвастаться захотелось такими жеребцами. Тьфу!

И полковник залпом выпил свой коньяк. Тогда как Малыш цыкнул сквозь зубы, и с печалью выдохнул:

- Увы! Чужой роток, не заткнёт и молоток…

Оба друга ему с искренним сочувствие поддакнули, не забывая в то же время интенсивно опорожнять вазу с конфетами. Именно этот момент опустошения стратегических закромов сейфа, и напомнил командиру базы про не совсем ещё пригодное состояние офицеров и их наверняка нешуточный голод. Поэтому спешно заглотал свой недоеденный кусочек лимона и перешёл на официальный тон:

- Значит, заканчиваем демагогию. Мыться, приводить себя в надлежащий вид и через два часа в штабе на подробной разборке полётов. На ужин будет добавочная порция. Можете идти!

Некую заминку своих друзей, пояснил Алоис:

- Когда же мы отпразднуем новое назначение:

- Отлёт на Оилтон с попутным транспортом только завтра к обеду. Так сегодня вечером у вас будет…, хм, парочка часов. Можете пригласить к себе нескольких свободных от дежурств офицеров.

- А если…, - но попытавший что-то уточнить Николя, был с ехидством прерван:

- Не мечтайте! Лично проверю командирский салон и закрою своим ключом.

- Но может…

- Не может! Уже три дня ни одна официантка не может оставаться на базе в ночное время.

- Так хотя бы…

- А вот со старшим коком посоветуйтесь. Он ваш лучший кореш, так что пару, тройку каких горячих блюд и приготовит. Не то ещё упьётесь на голодный желудок и мне всю базу разнесёте вдребезги!…

Все три офицера дружно отдали честь, вывалились толпой из кабинета в коридор и пиная друг друга от радости кулаками подались в сторону своих кают, но на первом же перекрёстке остановились и принялись решать как действовать дальше:

- Прежде чем помыться, лучше сразу запустить программу остального вечера. Поэтому, Малыш, давай дуй, заказывай спиртное…! - начал было распоряжаться Николя, но аристократ его перебил возмущённым восклицанием:

- С ума сошёл?! Хочешь торжественный вечер превратить в банальную пьянку?

- Так ведь о-а-э…, - попытался выразиться командир экипажа, тыкая пальцем в сторону кабинета полковника.

- Ну и что? Только на одних официантках свет клином сошёлся? Ты ещё не видел, какие помощницы у нашего кореша кока на камбузе появились!

- А они это…?

- Да какая тебе разница? Главное не результат, а участие. Ну и, чтобы кок согласился их взять в компанию. Уже только одно присутствие прекрасных дам заметно украсит нашу холостяцкую пирушку.

- Ну, если ты так уверен…

- Не сомневаюсь! Поэтому ты, Алоис, мчишься за выпивкой и берёшь с тройным запасом. При этом учитываешь, что к нам в гости могут нагрянуть не только приглашённые нами ребята. Чтобы я потом на тебя не кричал: "Пошли дурака за бутылкой, так он, дурак, одну и принесёт!" Ты, Николя, обеспечиваешь соответствующее прикрытие нашего мероприятия в виде достойных, проверенных дневальных и начальника внутреннего караула. Ну а мне предстоит взять на грудь самый ответственный фронт работ: закуску и соответствующее дополнение на сладкое. Хоп!

Три ладони сошлись в едином ударе и все три героя разбежались в разные стороны.

А у себя в кабинете, командир базы отключил виртуальный экран подслушивания и подсмотра и не сдержался от недовольного рыка:

- Вот пакостники-разгильдяи! Надо было их ещё часик "на ковре" подержать, тогда бы точно не успели организоваться! - он с досадой ударил кулаком по столу, рассмотрел под ним депешу с распоряжением и сменил гнев на милость. Ещё и улыбнулся при этом: - Хотя…, пусть расслабятся, в самом деле. Когда ещё в следующий раз свидятся с боевыми друзьями.

Глава вторая

3594 г. Середина осени, Пиклия

- Шесть лет! Почти целых шесть лет мы потеряли по вине этого молокососа Сте Фаддина и тупых коротконогих пропойц сквоков! - Моус Пелдорно, диктатор планеты Пиклия и одноимённого звёздного королевства в гневе ходил вдоль окон своего кабинета и то патетически вздымал руки к потолку, то сжимая пальцы в кулаки, тряс ими, словно угрожая невидимому противнику. - И за эти шесть лет, вся ваша хвалёная служба так и не смогла отыскать моего меньшего братца и снести ему голову! Позор! Надо мной наверняка смеются во всей Галактике. Мало того, теперь твои аналитики вновь предлагают вступить в союз со сквоками! Это уже вообще уму непостижимо! Они настолько подвели все наши надежду и разрушили все планы пять с половиной лет назад, что с этими недоумками постеснялся бы разговаривать любой нормальный человек. У-у-у! Как я зол!

Граф Де Ло Кле, он же директор Управления безопасности Пиклии и её шеф внешней разведки, на эту гневную тираду экспансивного монарха смотрел с изрядной долей иронии, раздражения и скепсиса. На него такие вот крики и метания на фоне яркого света здешней зеленоватой звезды совершенно не действовал. Своего соратника, которому он когда-то сам и помог заграбастать трон, он совершенно не боялся, и наедине вел себя с ним, чуть ли не по-хамски:

- Моус, да сядь ты уже, и не мельтеши! Тем более что это твоя личная вина в том, что у нас к данному моменту нет более подходящих и более хитрых союзников, чем сквоки. Которые, между прочим, весьма преданны и последовательны в своих действиях. А с другими… Не ты ли каждый раз начинаешь впадать в бешенство при первой же торговле на переговорах?

- И правильно делаю! - опять затряс кулаками диктатор. - Они не имеют права выкручивать нам руки! Хватит с меня пристального надзора со стороны больших дядек! Знал бы, чем закончится тогдашняя их милость, и под страхом немедленной смерти не полез в кабалу!

Де Ло Кле тяжело вздохнул и без всякого уважения проворчал:

- А куда б…, мы делись? Надо смотреть правде в глаза: без помощи и кредитов Доставки, мы бы сейчас к важному, в эпохальном смысле, событию плыли бы на каноэ и размахивали бамбуковыми палками. И в лучшем случае только бы насмешили Оилтонскую империю нашим видом.

- Тем более новым шантажистам я уступать, не намерен!

- Зря. Там уступка, там поблажка, да парочка обещаний ничего не значащих. Глядь: а уже твоя вожделенная оилтонская вотчина в кругу своих врагов. Почитай - наших друзей. Только частичная изоляция Оилтона от остальной Галактики - для нас оказалось бы решительным фактором в боевом преимуществе.

Король уже несколько успокоился, перестал орать и с нахмуренным видом уселся боком прямо на край письменного стола:

- Всё равно их больше. А если подтянут войска с окраин…

- Ха! Да сколько можно тебе твердить: в современной войне главное захватить одним ударом столицу противника и ликвидировать нынешних узурпаторов власти. Тем более в нашем варианте: по всем правам и предпосылкам ты самый законный наследник императорского трона. Только и следует, что в самые критические моменты придержать вражеские войска на дальних подступах. Вот именно для этого сквоки и пригодятся лучше всего.

- Ага! И заломят за это…

- Да ничего они не заломят! - теперь уже граф повысил голос. - Только и хотят несколько звёздных систем да выход в Большой внутренний рукав Галактики. Что по сравнению с этим - целая огромная империя?! Ох! Порой я поражаюсь твоей…щепетильности!

Моус Пелдорно скривился от неприятных воспоминаний:

- Как вспомню тот их облом с поимкой принца и полный провал с захватом Оилтона, так все внутренности переворачиваются. К тому же и на след Сте Фаддина твои люди никак напасть не могут.

- Ну сколько можно?! Дался тебе младший единоутробный братец! Раз Сте Фаддин так спрятался и сидит, словно сверчок под молотом, значит, вообще шевельнуться боится. Вон, ни шума в средствах массовой информации не поднимает, ни манифестов с жалобами не рассылает. Понимает, что жизнь на волоске его висит. Ну а со сквоками в прошлый раз просто такие обстоятельства и случайности произошли. Ты ведь сам видел и читал их полные отчёты и результаты служебных расследований. Операцию они разработали и начали - комар носа не подточит, гениально! Ну а потом…

- А потом всё пропили! Тьфу!

Граф задумчиво мотнул головой:

- Не скажи. Всё они сделали, продумали весьма творчески и дальновидно. Просто есть такое понятие, как человеческий фактор. По данным их разведки в стане противника попался ну просто уникальный отряд каких-то боевых не то андроидов, не то мутантов, который и разрушил все их планы как на Хаитане, так и на орбите Оилтона

- Вот! - король опять стал закипать гневом и злостью. - А если на нашем пути, во время Заброса эти мутанты появятся? Чем тогда оправдаешься?

- Именно поэтому, мы до сих пор нашу интервенцию в основном и сдерживаем, - признался Де Ло Кле. Затем встал, потянулся, разминаясь, и рассудительно добавил: - Ну и учёные всё-таки должны дать большие гарантии Заброса, чем тридцать процентов. Иначе нам войск не хватит…, - простых солдат он тоже не жалел для великих дел, потому что тут же забыл о возможных потерях, хохотнул и вернулся к прежней теме: - Но твой родственник, император Павел Ремминг, допускает большую ошибку. Он сам в то грустное для нас время, после бури протестов со стороны своих подданных опрометчиво пообещал, что тайна событий на Хаитане будет раскрыта через пять лет. Года прошли, народ требует, и он, глупенький, на днях должен объявить прилюдно имена героев, а также все остальные детали того смутного периода. Так что очень скоро мы узнаем всё: кто и за что получил награды, кто повысился в званиях, и какие институты получили самые крупные премии за тех самых мутантов. Вся наша сеть работает по тревожному оповещению, и как только информация начнёт поступать, наши аналитики быстро во всём разберутся.

Диктатор Пиклии тоже не усидел на месте. Опять забегал по кабинету, потирая от возбуждения руки и приговаривая:

- Кто? Кто они? Вот бы взять их за глотку! Добраться им под шкуру! Да так эту шкуру и…сдёрнуть одним рывком!

Хоть бывший уголовник уселся на трон звёздного королевства, но так и остался в своей черной душе оголтелым садистом.

Глава третья

3594 г. Середина осени, Оилтон - Нирвана

При переходе в лунманский прыжок транспорт так сильно тряхнуло, что даже у крепких и привычных к подобному перепаду молодых, здоровых космодесантников сбило дыхание, появились кровавые круги перед глазами и со стонами вырвались непроизвольные проклятия. Тяжелей всего, из расположившихся рядом товарищей, пришлось массивному Гарольду, он хрипел так, словно ему саданули кувалдой под дых. По этой причине слова ругательств наиболее разборчиво раздались лишь со стороны загорелого капитана с нашивками пограничника. Видимо и такие перегрузки для него оказались вполне допустимыми:

- Что за корыто такое?! Без притановых щитов в космос выбрались?! - стонал он. - Чтоб эту лоханку ржавчина сожрала! Вместо с пилотами! Да так даже уголовников не перевозят! Гады, олухи…!

Следующие слова лётного капитана вообще были крайне далеки от нормативной лексики. Но сотрясений больше не последовало, вой генераторов выровнялся, и хрипы перешли в более привычное, пусть и судорожное дыхание. После чего поток ругательств только многократно усилился из-за того, что говорить уже могли все. Из этого потока стало понятно, что экипаж этой лоханки (все безмозглые неумёхи!) наверняка удобно расположился в противоперегрузочных креслах, а вот отправляющихся на стажировку после иных, разных учебных заведений офицеров, пусть даже заслуженных героев, везут, словно бессловесную скотину.

Но весь гомон голосов перебил резкий, хоть и немного охрипший голос майора Тантоитана Парадорского:

- Хватит ныть! Тоже мне, герои! - когда повисла относительная тишина, более спокойным голосом добавил: - Представьте, девчонкам как досталось.

На что уже отдышавшийся Гарри снисходительно хмыкнул:

- Конечно! Ты только об одном человеке на этом транспорте переживаешь. Для мягкости ей под ноги и шкуры друзей рука бросить не дрогнет. Ха-ха! Но ведь сам знаешь, что у наших красавиц самые современные лежаки, в отличие от наших, допотопных.

- Разговорчики! Господин капитан!…

- Нет, за наших дам можешь не переживать, - уже нормально отдышавшись, солидно вступил в разговор Армата. Словно это не он минуту назад пытался тоже перекричать всех не эпистолярным жаргоном. - Уверен, они даже свои разговоры во время этой тряски не прекратили.

Танти, как самый старший по званию из находящихся в кубрике, только шикнул в ответ, призывая к тишине, а затем два раза ударил по переборке возле себя рукояткой кинжала. В повисшей тишине вскоре глухо послышалось две идентичных удара с той стороны. Ни для кого не было секретом, что ещё перед взлётом командир группы так все устроил, чтобы капитан Клеопатра Ланьо находилась как можно ближе к нему. Везде успел. Поэтому женская часть курса расположилась в ином кубрике всего лишь за одной толстенной переборкой. Женщинам в самом деле достались новейшие противоперегрузочные люльки, а посему переживать за них сильно не стоило. Но всё-таки…

Сейчас Танти, получив условный сигнал от своей возлюбленной, что всё в порядке, расслабился, довольно миролюбиво оглядел всех присутствующих в кубрике офицеров, первый отстегнулся от системы обжима и вскочил на ноги:

- Лучше бы конечно и в гости наведаться, но ладно, подождём…

По несколько суровому внутреннему расписанию данного боевого транспорта, первые полчаса после выхода в лунманский прыжок запрещалось покидать свои каюты и кубрики, как личному составу, так и переправляемому десанту. Десанта не было, а вот те несколько групп офицеров, которые только и встретились впервые на трапе транспорта при загрузке, даже в лицо друг друга не знали. Знакомиться друг с другом тоже было некогда. Успели разложиться, закрепить вещи да личное оружие, улечься в люльки, и сразу старт. Хотя двух человек молодой майор узнал. Одного - с некоторым трудом, тот промелькнул в памяти бравым лейтенантом, преподающим курсантам-космодесантникам в первые несколько недель учёбы по методикам начального пилотажа. Имя не вспоминалось, потому что этого крепыша-лейтенанта куда-то быстро из училища перевели. И это именно он ругался больше всех в тот момент, когда у остальных сбило дыхание во время перехода в лунманский прыжок. Ребят он кажется не узнал, да оно и понятно: тогдашние курсанты смотрелись на одно лицо, да и за прошедшие шесть с лишком лет они кардинально изменились.

Второй вообще был почти другом некоторое время. Их знакомство и сильное сближение произошло уже совсем сравнительно недавно, в самом начале обучения в Восьмом Секретном Корпуса. Причём первая встреча с общением получилась совершенно случайно, практически стихийно. Тогда Парадорского, спешащего в свободное время в тренажёрный зал, вдруг окликнул высунувшийся в коридор учебного корпуса долговязый третьекурсник. Казалось, тот чем-то был сильно расстроен и искал кого угодно:

- Эй! Ты свободен?

- Сравнительно, - ответил расплывчато Танти. Старшекурсники порой слишком любили разыгрывать молодых коллег или подурачиться над ними.

- А в карты играть умеешь?

- Ну…, в теории - весьма неплохо. - В своё время, ещё в интернате, друг по комнате Роман Бровер отлично подковал по теории основных карточных игр. - А что?

- Здорово! - без лишних церемоний, высоченный парень затащил первокурсника в небольшую комнату-методичку и только там стал объяснять: - Мне на вечер нужен "скрытый" напарник. Будет отличная игра. Тебе только и надо, что уметь определёнными жестами показать, какие у тебя карты. Дальше я всё сделаю сам, при условии, что ты не будешь допускать грубейших ошибок. Выигрыш - пополам. Идёт?

В тот момент Парадорский жутко мучился отсутствием у него нормального количества денег: слишком уж хотелось на свои личные средства и порадовать Клеопатру каким-либо подарком, и угостить во время увольнений чем-то вкусненьким, да и цветы она просто обожала. Но сейчас, всматриваясь в довольно-таки изысканное, можно сказать аристократичное лицо старшекурсника, он сильно засомневался: "Аферист! Картёжный шулер! С ним я могу последних галактов лишиться…!"

- Да ты понимаешь, - сходу отыскал он верную причину для отказа. - Я сейчас на полной мели…

Отказ не прошёл. Шулер, с замашками аристократа, только обрадовался:

- Меньше сомнений, дружище! Вот тебе сотня, потом вычтем из общего нашего выигрыша. Тебе только и надо делать вид, что мы совершенно незнакомы.

- Без меня никак не получится? - с душевными терзаниями рассматривал в своей руке сотню Тантоитан.

- Нет! Кстати, ты не подумай обо мне как о шулере… О! По глазам вижу - подумал! Ну не ври, не ври…! Просто дело слишком уж нужное: кровь из носа, но надо наказать двух моих зажравшихся однокурсников. Совсем гады совесть потеряли!

И он назвал два широко известных в корпусе имени. Те ещё прохиндеи! Это сразу лишило новичка игорного бизнеса последних сомнений. В тот вечер он много чему научился. Ну и с Малышом познакомился. Кстати, и на дальнейшие карточные посиделки он выбирался в казармы старшекурсников совершенно скрыто от всех своих друзей. Напарник настаивал, да и самому не хотелось раскрывать источники своих неожиданных доходов. Даже от Клеопатры утаил это весьма полезное, интересное знакомство в отместку за ёё нежелание раскрыть свои, уже давно обещанные стать достоянием гласности тайны.

Но час назад Малыш, ещё при загрузке в транспорт, заметив начавшую расплываться в улыбке физиономию майора, сразу подал оговоренный между напарниками знак: "Мы незнакомы!"

Зная его вполне весёлый, добрый характер, Парадорский сразу откликнулся на интригу, ожидая, чем всё это может закончиться.

Этих двоих может и кто-то из ребят опознал, но поговорить на эту тему пока не получалось, пришлось помотаться, проверяя как устраивается Клеопатра, да и смысла не было малейшего. Что в среде военных означает мелькнувшие когда-то на горизонте лица? Да ничего! Ну и мало ли какие у того в данный момент имеются задания? Секретность всегда занимала одно из самых первых место в межличностных отношениях при посторонних. Раз сам не здоровается, то и к нему не следует лезть с объятиями, или дотошными расспросами.

Сейчас, пока полчаса придётся торчать в кубрике, вроде как можно и перезнакомиться со всеми вполне официально, но какого-то особого стремления к этому со стороны других замечено не было. Да и кубрик казался слишком огромным и просторным. Рассчитанный на восемьдесят человек, он при наличии в нём всего двадцати казался необжитым и неуютным. Разместившиеся в нём группки, смотрелись скорей островками, чем единым целым могучего флота Оилтонской империи.

Поэтому майор Парадорский сразу не стал форсировать события, времени на пути к Нирване ещё целые сутки, успеется. Не стоит кичиться своим старшинством в звании. Тем более что ему и собственных старых друзей для бойких дискуссий, да оживлённых разговоров хватит. Здесь вообще собралась знатная компания, продержавшаяся дружно с самого первого года обучения в космодесантном училище. Гарольд, Армата, Граци, Бергман, Феликс, Лидия, ну и, конечно же, Клеопатра. То есть восемь человек прошли не только горнило обучения, боевых крещений сроком три года в училище, но и успешно освоили науку выживания и командования в Восьмом Секретном Корпусе (ВСК), где зразу готовили элитных воинов непосредственно для Дивизиона. Там тоже три года отдано совершенствованию воинских умений, плюс четыре месяца боевая практика уже в роли командиров на прекрасно изученном Хаитане, да в нескольких командировках. И вот теперь предстоит пройти последний барьер: кафедру интеллектуальной стажировки. Даже не барьер, как таковой, а скорее финишный этап на главной дистанции. На кафедре идёт окончательная "шлифовка и огранка" всех без исключения воинов Дивизиона. Восемь месяцев познавания наивысших тайн империи, наивысших секретов в управлении войсками, восемь месяцев максимальных физических и умственных нагрузок. Казалось бы, удивить или запугать восьмерых офицеров, воинов-космодесантников уже нечем, так что к последнему этапу они относились с изрядной долей здорового скепсиса, жизненного оптимизма и молодого максимализма. "Если за шесть лет ни разу не оступились, то и тут прорвёмся!"

Кроме шестерых друзей, в мужском, десантном кубрике находилось ещё три группы офицеров. Те держались пока обособленно, на контакт с иными группами идти не спешили, но внимание к себе всё равно приковывали. Во-первых, все с боевыми наградами, о которых свидетельствовали специальные нашивки, носящиеся на бытовой форме. Во-вторых, все старшие возрастом. Как минимум на два года, а то и весь десяток лет, чем любой из окружения Парадорского. Ну и, в-третьих, слишком уж презрительным отношением к самым молодым коллегам. А уж тем более на Парадорского вообще посматривали с улыбкой, в которой сразу читалось презрительное определение: "Тоже мне майор, нашёлся! Штабной выскочка или маршальский сынок!" Наверняка и они сразу рассмотрели наградные нашивки, по которым неправдоподобно молодой майор имел несколько различных боевых медалей, полный бант орденов Витязя, и самое кощунственное - знак наивысшего ордена империи, Изумрудный Листок. Несколько смущало немалое количество наград, а также высокие звания остальных пяти друзей майора, но опытные ветераны на своём веку и не такие группы "золотой молодёжи" встречали. Их не слишком удивишь явным, либо скрытым протекционизмом в среде карьеристов-военных.

Но вот определённый прищур в глазах сразу говорил: "Ничего, мальчик, если мы за тебя возьмёмся, то тебе мало не покажется!"

Самая малочисленная группа из двух человек, являла собой представителей из рода войск мобильной бронетехники. Или как их чаще называли обры (обр - оператор боевых роботов). Оба капитана, весьма похожие между собой физическим строением, фигурой, ростом, жестами и голосом, но ярко отличающиеся окрасом волос: блондин и брюнет.

Самая многочисленная группа состояла их девяти нахмуренных и молчаливых дальников. Дальниками называли определённую элиту космических сил, дальних разведчиков. Среди этой девятки очень выделялся непомерно грузный, раза в два шире самого Гарольда, капитан. Со своими раскосыми, узкими глазами он смотрелся экзотично и колоритно. Словно борец сумо. Но все остальное смотрелось отталкивающе, а больше всего бросались в глаза презрительная улыбка, которой он буквально провоцировал молодых коллег и его хищный, неприятный оскал. Кажется "Ломоть сала", как его сразу окрестил шёпотом Гарольд, отличался помимо непомерного веса настолько де неумной тягой к скандалам. Оставалось только удивляться, как такую тушу могли призвать на службу в Дивизион? Может он просто отправляется на кафедру вместо живого пособия для отработки насмешек? Или собирается исполнять роль ходячего мешка для занятий боксом?

Именно такие мысли крутились в голове у Парадорского, когда он обвёл взглядом весь кубрик и непроизвольно задержался на чернокожем коллеге. Старший лейтенант был третьим в ещё одной группе офицеров, пилотов, и единственным негром на транспорте. Довольно щуплый, ничем больше кроме цвета кожи не примечательный, и уж на вид никак не воинственный. Но всё-таки три ордена Витязя наверняка носились вполне заслужено. Особенно в компании пары его напарников, имеющих такие же комплекты боевых отличий. Но если те и физически могли считаться истинными витязями, то чернокожий товарищ смотрелся среди них, как случайное недоразумение. Словно чёрный, сильно переболевший в ранним детстве аист среди своих белокрылых собратьев.

"А мы как смотримся? - вовремя задал себе правильный вопрос молодой майор. - Наверняка косятся на нас с уверенностью, что мы никак не меньше чем бастарды императора Павла Ремминга. Как бы до открытых ссор не дошло…"

Поэтому он сразу повернулся к своим друзьям и задал извечный, чаще всего нейтральный, но всегда актуальный для служивого человека вопрос:

- Интересно, а когда здесь обедать позовут?

Тема благодатная, неистощимая и всегда легко переходящая в любую иную плоскость бытия. Вот и сейчас, разговоры о происходящем на транспорте и в большом мире, рванулись не просто гейзерами, а настоящими вулканами.

И больше всего волновало ребят так и не услышанное обращение императора Павла Ремингтона к народу. Оно уже практически транслировалось по всей империи, наверняка и окончилось уже, но убывающим по тревоге на практику офицерам возможности просмотреть, или хотя бы прослушать, как всем остальным подданным Оилтонской империи, не предоставили. Хотя как раз для третьей части здесь собравшихся одногодок было весьма интересно узнать: насколько раскроются тайны о событиях чуть более чем пятилетней давности. Но интенсивнее всего спорили между собой, перекрикивая всех остальных Граци и Армата. Ещё и Феликс добавлял остроты в их споре короткими междометиями и восклицаниями типа: "Мечтатель! Вот заливает!? А ведь он прав! Ух, ты! Сам такой! Ну и ты и загнул!" и некоторые другие, менее приличные. Всё-таки женщины их сейчас не слышали.

- Никогда, запомни, никогда император не назовёт истинных имён участников событий на Хаитане, - пытался со всей своей рассудительностью доказывать Армата. - Это будет противоречить всем канонам сохранения военной, государственной и внешнеполитической тайны.

- А смысл?! - экспансивно восклицал порывистый, но полный жизненного оптимизма и юмора Граци. - Ты сам посуди, сколько уже людей про эти секреты знает! Да почитай, всё высшее адмиралтейство в курсе! Масса аналитиков! Сотни учёных и воинов городка! Не говоря уже о самих военных младшего звена.

- Ну не скажи. Ведь до сих пор про имена никакому журналу или телеканалу выведать не удалось. А ведь они для такого дела огромные суммы не жалеют.

- Ха! Это только лишний раз доказывает, что жёсткий контроль за средствами существует, верен и вполне эффективен.

- Как же! Плевать наши журналисты хотели на контроль, - Армата многозначительно поднял указательный палец. - А уж иностранные издания, так и подавно.

- Рассмешил! - Граци и в самом деле заливисто хохотал, умудряясь при этом внятно разговаривать. - Да кому в иных королевствах или империях нужны истинные имена участников хаитанских событий?! Что они с этого поимеют? Нонсенс!

- Вот и нет! - стал распаляться и Армата, хотя при этом и поглядывал на Парадорского, словно прося о моральной помощи в споре. - Любая разведка заплатит троекратно больше любого телеканала, лишь бы выведать кто, где и как! Потом вражеские аналитики поработают над этим, вычислят места обучения элитных сил Оилтона и могу всегда ударить по ним в самый неподходящий для нас момент.

- Да что ты понимаешь! Перестраховщик!

- А ты?! Недальновидный авантюрист!

Тантоитан решил немного погасить разгорающиеся страсти:

- Ребята, чего даром глотки рвать. Вот доберёмся на Нирвану, просмотрим выступление императора, и всё станет ясно. Может никакой угрозы над нашим любимым десантным училищем и не нависнет.

После чего грубый смех послышался с иной части кубрика. Причём потешалось сразу все восемь дальников, которые до этого негромко переговаривались, а сейчас хохотали над какой-то скабрезной шуткой того самого "Ломтя сала". Толстяк продолжал кривляться, но теперь уже свои ничем не закамуфлированные оскорбления выговаривал вполне громким, отчётливым голосом:

- Ну вот, коллеги, а вы опасались, что наша золотая элита взрастает в каком-то важном, невероятно засекреченном детском садике. Хо-хо! Оказывается - это всего лишь какое-то плюгавенькое училище для малолеток.

Всё расслышавшие друзья Тантоитана, да и он сам, гневно нахмурились, всё ещё пытаясь подумать, что они неправильно поняли и говорят не про них.

А презрительно гоготание продолжалось под иное разглагольствование:

- Так и представляю себе картину маслом: все, ну прямо все враги нашей империи собрались, разведали и решили жестокого отомстить этой славной альма-матер истинных воинов и поборников высокого духа. Направили туда огромный бомбовоз, открыли люки и…, - толстяк сделал артистическую паузу, во время которой все его друзья задержали выдох. - И закидали ребятишек тоннами сладких леденцов. Ну и чего вы ржёте? Чего? Ведь после этого все курсанты только и будут что баловаться с леденцами и даже про ношение формы забудут. Вот тогда и настанет истинная трагедия: училище закроют по служебному несоответствию.

Хохот грянул воистину дружный. Вдобавок ещё и обры, вкупе с негром-пилотом заулыбались от всего сердца. Соратники чернокожего воина не выдавали своих эмоций, но всё замечающий Танти успел заметить поощрительный кивок своего карточного напарника. Этот знак расценивался как "Бей тузом!"

Но вот отреагировать первым, старший по званию не сумел. За него это сделал лучший друг:

- Эй, ты, грязный кусок сала! - рявкнул Гарольд своим командирским голосом. - Давно тебе космодесантники рыло не чистили?! Так я сейчас пару твоих гнилых зубов вышибу, чтобы дышалось легче!

Он уже двинулся вперёд, хотя на его пути жёстко встал Парадорский. Тогда как толстенный дальник тоже вскочил на ноги и стал дурачиться с плаксивыми нотками:

- Неужели деткам в училище шоколадок не давали? Ай-я-яй! То-то я смотрю они такие злые и невоспитанные. Придётся наказать, надавать по попке…

- Капитан! Ведите себя достойно и не позорьте своё воинское звание! - заорал на него Парадорский. Он и так еле сдерживал своего приятеля. - Это вы затеваете инцидент своими пошлыми оскорблениями.

- Ой! Ну что вы, майор! - продолжал паясничать "Ломоть сала" под смех своих соратников, - Разве детей оскорбляют? Их воспитывают!

- Как старший по званию, я вам приказываю…

- Да иди ты!… - оскалился толстяк, -… Со своим званием к…своему папеньке!

Тут уже стало понятно, что никакие увещевания от банальной драки не остановят. Весь вопрос только и заключался теперь в том, все в этой драке сойдутся, или не все? И как она пройдёт? Понятно что за оружие никто хвататься не будет, в случае нечаянного убийства трибунал и каторга обеспечены. А вот кулаками помахать, вроде как все не против. Обры стали приподниматься со своих мест, слишком уж презрительно поглядывая на шестерых космодесантников. Чернокожий старший лейтенант тоже был не против показать свою удаль в драке с численным превосходством. Зато двое его коллег сидели так, словно вокруг ничего не происходит корме скучной рыбалки, а поплавок вообще не дёргается.

Тем временем Гарольд всё-таки обошёл своего лучшего друга и шагнул на центр кубрика:

- Ну что, жирдяй, собираешься за спины своих недалёких умом сослуживцев прятаться, или выйдешь сам как мужчина, показать на что способен?

Дальники недовольно запыхтели, сжимая кулаки и делая шаг вперёд.

- Трусишка! - хохотнул капитан Стенеси, и не думая отступать.

Но заводила и зачинщик скандала лишь презрительно фыркнул, и расставленными в сторону руками, остановил коллег:

- Сейчас он у меня получит!

Видимо очень надеялся на свою массу и, как оказалось впоследствии, весьма неплохие бойцовские качества. Даже удивительно было смотреть, насколько казалось бы неповоротливая туша стремительно скользнула вперёд, а неимоверно длинные руки стали наносить хлёсткие и сильные удары.

Да только всё равно в любом случае, у дальника против младшего по возрасту десантника шансов не было. Слишком уж Гарольд в последние годы пристальное внимание уделял собственной физической подготовке и всем возможным, а порой невозможным видами единоборств. Настолько он всегда стремился доказать всем, а в особенности Тантоитану Парадорскому, что не слабей своего друга детства. Из всего потока, да и во всем Восьмом Секретном Корпусе (ВСК), равных по силе соперников для Стенеси не существовало. Кроме Танти, естественно.

А то, что Гарри не с первых трёх ударов обрушил дальника на пол, так это говорило лишь о коварстве, да желании как можно болезненней и обидней наказать обнаглевшего хулителя родного училища. Ну и по поводу оскорблённых сирот дополнительное наказание полагалось. Такое вообще не прощалось.

Поэтому первый удар по несущемуся навстречу противнику, был нанесён не убойный, а сильный, но точный. Да настолько расчётливый, что кожа на скуле под левым глазом сразу оказалась у дальника рассечённой. Кровь заструилась, как и следовало ожидать. Второй удар последовал в плечо, и третий уже с тыла по печени. Пока "Ломоть сала" пронёсся в сторону по инерции, да разворачивался, Гарольд, не получивший ни царапины, взялся за словесное воспитание:

- Кстати, о наших родителях ты зря выразился плохо. Они трагически погибли, когда нам с Тантоитаном было всего ничего. Так что только за поругание светлой памяти, ничего тебе не сделавших людей, ты достоин сурового наказания.

Развернувшийся толстяк какое-то мгновение слушал, пытаясь вникнуть в смысл слов. Но потом нащупал рукой кровавую рану на лице, засверкал взбешенными глазами и снова пошёл в атаку. На второй раз ему досталось ещё больше: лопнула правая бровь и оказалось изрядно разорвано левое ухо. Пока он с рычанием это осознавал и вновь разворачивался за более подвижным и постоянно меняющим место противником, наущения повторялись:

- Если ты настоящий офицер, а не купил свои капитанские погоны на рынке, то наверняка своё училище или академию никогда оплёвывать не станешь. Так какое ты имел право с презрением высказаться о нашей вотчине? Или ты вообще засланный провокатор, и собираешься сеять раздор в нашей империи между военными?

Слова о провокаторе вполне вовремя остановили остальных дальников, которые могли сорваться в общую драку в любое мгновение. Хотя и пятеро десантников были готовы к горячей потасовке.

А вот обры уселись обратно. То ли им сразу стало понятно, на чьей стороне сила, то ли они и в самом деле признали слова капитана Стенеси воистину верными.

Негра силком усадили на кровать оба его товарища-пилота, что-то ему строгое буркнули, но зато сами встали так, что сразу стало понятно: они целиком на стороне космодесантников. Скорей всего по суммарности всех этих причин драка и продолжалась один на один.

Теперь уже "Ломоть сала" старался не разгоняться, просто размахивая своими длинными ручищами, шёл вперёд как танк. Даже залившая лицо кровь ему не мешала. Но ведь Гарольд и не таким "танкам" башни сворачивал. Водя на нет всё поступательное движение противника он непрекращающимися ударами кулаков и ног заставил того остановиться, а потом и перейти в глухую оборону. Ещё и приговаривал при этом:

- Зависть мучает? Подайся в отшельники. Любишь подраться? Вали на ринг. Не сдержан на язык? Или он у тебя во рту не умещается? Так я и дантистом поработать смогу!

После этих слов носок ботинка достал локоть толстенного капитана и тот от боли стал проседать, Раскрылся при этом настолько, что стальной кулак Гарольда резким ударом выбил ему сразу пару передних зубов. Тут "Ломоть сала" и рухнул на спину.

Жестоко. Но справедливо.

Да и другим наука. Какое-то время дальники ещё находились на том шатком гребне, с которого готовились броситься в потасовку, но их остановил насмешливый голос Малыша:

- Господа офицеры! Запись событий в кубрике ведётся на протокол постоянно! Каждое слово наверняка зафиксировано. Виноват в драке ваш толстяк. Скорей всего на Нирване его уже на кафедру не примут. Хотите тоже вместо Дивизиона оказаться в роли постовых на отработанных планетах? Да и не справитесь вы с этими ребятками. Так что не позорьте честь мундиров, а быстро и дельно окажите помощь своему недалёкому умом товарищу.

Пара мгновений гнетущего молчания и нахмуренных переглядываний, после чего стали доставаться пакеты первой помощи.

И как раз в этот момент дверь кубрика резко распахнулась и внутрь ворвалась с радостным криком капитан Ланьо:

- Ребята! Ура! Смотрите, что у меня есть! Кристалл с записью выступления Павла Ремминга. У экипажа вытребовала! Доставайте виртуальный проектор! - она приближалась только к Танти, смотрела только на него, хотя и обращалась вроде как ко всем. Но всё-таки сообразила осмотреться и только потом застыла на месте, уставившись на окровавленного, начавшего стонать толстяка. - Ой…! А что это с ним?

Несколько флегматично потирая покрасневшие костяшки пальцев, Гарольд дал краткое пояснение:

- Да пока ничего страшного… Небольшие мужские развлечения…, - и показывая, что тема закрыта, повернулся к Бергману: - Санёк, доставай проектор! Сейчас и выяснится кто прав: Граци или Армата.

Глава четвёртая

3594 г. Середина осени, Оилтон - Нирвана

Пока доставали имеющийся в багаже у Александра Бергмана проектор, дальники подняли своего избитого товарища и даже успели оказать тому вполне квалифицированную медицинскую помощь. А Тантоитан в нескольких словах постарался рассказать своей любимой всю подноготную состоявшегося здесь противостояния. Когда следом за Клеопатрой в кубрик пришла Лидия Шелди и ещё восемь офицеров женского пола, то лежащего на кровати пострадавшего уже и видно не было за спинами его коллег, а от пятен крови на затёртой палубе не осталось и следа.

Поэтому общие темы и общий тон разговоров сразу стали задавать именно женщины. Он всё-таки оказались умней, между собой не только не передрались, но и познакомиться успели, а теперь явно заинтригованные спешили увидеть то самое выступление императора, которое техники транспорта успели записать из эфира перед самым лунманским прыжком.

Не смотря на то, что все остальные женщины имели звания старших лейтенантов, самой молоденькой среди них, капитану Ланьо, они нисколько не завидовали. Внешне, по крайней мере. И теперь оживлённо щебетали:

- Нам и так было жутко интересно…

- А тут ещё и Лидия нас шокировала, заявив, что лично знакома с некоторыми героями Хаитана.

- Верится, конечно, с трудом…

- Но если это так, то и мы отныне сможем похвастаться знакомством со знакомыми тех самых таинственных воинов.

- Ой! Сколько я в своё время сплетен на эту тему наслушалась!

- А мне так с пеной у рта один балабол доказывал, что сам видел этих андроидов.

- Неправда! Утверждают, что там воевали мутанты с перестроенным организмом.

Мнения и предположения, наивные и весьма близкие к правде, сыпались как из рога изобилия. Зато мужчины сразу подтянулись, заулыбались, а юморист и весельчак Граци вообще привлёк к себе общее внимание разудалым смехом и пикантными предложениями:

- Красавицы вы наши! А у меня к вам сразу предложение! А может и вопрос! Вот если бы вы вдруг увидели в нашем кубрике хоть одного героя хаитанских событий, подарили бы ему каждая по одному поцелую? - заметив, как на это реагируют Клеопатра и Лидия, - он сразу предупредил: - Понятно, что вопрос не относится к капитану Ланьо и старшему лейтенанту Шелди. Одна почти замужем, вторая и так знакома с теми героями. А вот вы? Все восемь?

Рассаживающиеся на свободных кроватях женщины ответили покровительственным смехом и твёрдыми обещаниями, которые сводились воедино восклицаниями самой мощной на вид представительницы "слабого" пола:

- Не волнуйся, мальчик! Для таких парней нам и по три поцелуя не жалко. - Затем она томно закрыла глаза, потянулась и со стоном призналась: - А я бы так вообще не отказалась парочку тех мутантов изнасиловать.

- О-о-о! - в тон ей отозвался Граци. - От таких ласк любой мутант загнётся!

- Ничего, мы ему массаж такой сделаем, - отозвалась ещё одна бойкая на язык представительница женского офицерского сословия, - Что он вновь станет стройным, как кипарис!

Под общий хохот участвующих в беседе и перепалке, к ним подключился и капитан Стенеси, окончательно уверившийся, что инцидент с дальниками исчерпан:

- Ловлю на слове! - и указал рукой по очереди на обеих: - Как только отыщется первый герой, по моей наводке с тебя для него два изнасилования, а с тебя два восстанавливающих массажа.

Не совсем понимающий, чего это все так беззаботно веселятся, Армата вновь решил напомнить о своих рассуждениях:

- Не забывайте, имена так могут и остаться государственной тайной. Вернее истинные имена. Просто вместо этого могут озвучить какие угодно. То есть, вымышленные.

- Но ведь император пять лет назад пообещал! - возмущался Граци от лица всех остальных. - И если он не сдержит слово, то народ…

Он запнулся, подбирая нужное для мягкой формулировки слово, синоним всенародному бунту, но на него тут же стала морально давить Клеопатра:

- И не стыдно? Тоже мне офицер! Против решений императора осмелишься возражать? Или он с тобой вначале посоветоваться должен?

- Да я не в том смысле, - стал оправдываться старый друг. - Сам всё понимаю, но ведь народу очень интересно…

- А ты что, народ? Ты просто служишь! Вот что прикажут, то и делай!

Тантоитану пришлось придержать свою любимую за руку:

- Да ладно тебе, не заводись. Сейчас всё узнаем. Бергман, что ты там так долго копаешься?

- Клеммы батареи пришлось зачистить и выровнять. Сейчас, сейчас… О! Есть контакт! Девочки, прекращайте галдёж!

Тотчас в центре кубрика зависло голографическое изображение императора, хорошо видимое со всех сторон. Тридцать офицеров, не исключая пострадавшего всего десять минут назад в драке толстяка, затаили дыхание и стали внимательно слушать.

Нельзя сказать, что выступление первого человека Оилтонской империи только и сводилось к пересказу или разъяснению единственного, пусть и весьма знаменательного события. Подобное мероприятие было ежегодным и приурочивалось к символическому первому дню зимы. Хотя на многих планетах подданные порой за всю жизнь и снега не видели, но такая традиция сложилась на Оилтоне издавна, а потом уже перекочевала во все иные периферийные звёздные системы. В конце календарной осени проводили нечто подобное губернаторы планет, потом систем, ну и венчало всю эту вереницу добровольных самоотчётов перед народом, выступление императора. Порой его могла замещать помогающая править императрица, или наследный принц. Но в любом случае первый календарный день зимы всегда ознаменовался подобным мероприятием.

Павел Ремминг поэтому говорил долго, до ожидаемых фраз истекло добрых минут сорок. О внутренних успехах, о существенных достижениях своего государства, о внешней и внутренней политике. О возможных трудностях, которые по конкретно названным причинам могли как-то повлиять на всеобщий уровень жизни многомиллиардного населения.

И только потом, правитель империи перешёл к интригующему так сильно многих подданных, вопросу:

- Чуть больше пяти лет назад в нашей истории произошло одно весьма значительное, можно сказать, принципиально важное событие. Коварный враг попытался нанести по нашей империи двойной, изощрённый и крайне подлый удар. Воспользовавшись нашим миролюбием, хорошо известный вам всем супостат захватил на планете Хаитан два наших научных городка. При этом без всякого предупреждения о войне, атакуя и убивая наших военнослужащих. Тысячи гражданских и военных лиц были захвачены в заложники и оказались на волосок от гибели. При этом враг преследовал и ещё одну цель: для манкирования на политической арене, дополнительного шантажа и для затяжки времени, он попытался взять в заложники и наследного принца империи, Януша Ремминга. Его высочество как раз находился на уникальной планете с рабочим визитом. Казалось бы, неприятель продумал всё и был весьма близок к своему успеху. Да только не учёл истинной доблести, отваги и воинского умения наших молодых воинов космодесантников…

При этих словах императора, глаза соседей по кубрику с совсем иным выражений прошлись по группе притихших молодых коллег. А Малыш выразил свои некоторое мысли коротким восклицанием:

- О-о! - словно что-то припомнил.

- … Одиннадцать молодых воинов, - продолжал Павел Ремминг, - стажирующихся после первого курса, оказались в самой гуще событий, охраняя нашего наследника, при содействии его нескольких телохранителей. Благодаря их умелым, решительным действиям в совершенно нереальной и тяжелейшей обстановке, цейтноте времени, засилья хищных монстров и обилия преследующих убийц, молодые защитники нашего отечества вышли победителями. Причём не только оберегли вверенного им под охрану принца, но благодаря творческому подходу к своим действиям заставили врага раскрыться раньше времени, потерять инициативу, а в конечном итоге вычислить направлении наиболее опасного удара непосредственно по нашей столице. А напоследок, молодые космодесантники неожиданным штурмом сумели отбить один из научных городков, освободить наших заложников, а взамен пленить сотни растерянных и деморализованных врагов. Впоследствии наличие этих пленных, причём с самыми высокими воинскими званиями, помогло нам провести бескровный обмен на наших подданных, находившихся в другом городке. А в итоге и освободить планету Хаитан от подлых агрессоров. И ещё раз хочу напомнить, что своевременное раскрытие основных тайн противника помогло нам вовремя ликвидировать угрозу, нависшую над столицей с дальней орбиты Оилтона.

Император сделал паузу, как бы давая возможность слушателям оценить все подвиги, совершённые молодыми воинами. Воспользовавшись этим, крепыш из троицы пилотов ткнул приятеля-негра кулаком в плечо и воскликнул:

- Ну, теперь в оилтонское училище обеспечен тройной наплыв желающих обучаться парней и девушек.

- Ха! - успел воскликнуть Малыш, - Десятикратный!

И опять всё внимание офицеров сосредоточилось на голографической трансляции проектора:

- Ещё пять лет назад, я пообещал, что наш народ обязательно узнает все подробности хаитанских событий, а я, в первую очередь назову конкретные имена героев. И сегодня выполняю это обещание. Отважные космодесантники давно получили внеочередные звания, почётные награды и денежные поощрения, а сейчас настала пора услышать всему народу имена своих доблестных защитников. Все мы, можем гордиться этими бесстрашными девушками и парнями, которые уже стали примером для подрастающего поколения. Итак…

Речь императора достигла кульминации. Пожалуй, никто из присутствующих не мог с уверенностью сказать, что они услышат дальше. По здравым рассуждениям Арматы, получалось, что и в самом деле истинные имена лучше не называть. Подрастающее поколения и так будет в восторге. Впрочем, как и все остальные подданные Оилтонской империи.

Но где-то в глубине души у каждого участника памятных событий шевелилось некое подспудное ожидание: "А вдруг назовут? Почему бы и нет? Наша империя себе и не такое может позволить… Да и мне…" Далее шли ещё более разнообразные варианты собственного отношения к этому: от справедливой гордости за себя и друзей, до некоего панического восторга. Всё-таки это одно, когда о твоих подвигах знает строго ограниченное количество людей, и совсем иное дело, когда о тебе узнаю все. Все без исключения. Вся преогромнейшая Галактика. Потому что во всех звёздных королевствах, империях и республиках уже давно тлел неугасимый интерес по поводу таинственных "мутантов".

Оставалось только дослушать Павла Ремминга:

- Итак… Вот они, герои хаитанских событий: Роман Бровер, Магдалена Шерех, Александр Бергман…

Когда из уст самого императора Оилтонской империи прозвучало имя первого из присутствующих, Саша, сидящий ближе всех к проектору не смог себя сдержать и вскочил на ноги. Вытянулся по стойке смирно.

Затем назвали Лидию Шелди, и она последовала примеру своего товарища.

Назвали всех, в том числе и Клеопатру Ланьо. Из десантников остался сидеть, только странно напряжённый майор.

- … Ну и самую наивысшую награду нашей империи, - продолжал Павел Ремминг, - Изумрудный Листок, получил командир отделения бравых космодесантников, Тантоитан Парадорский. Если все герои меня сейчас слышат, хочу ещё раз их поздравить и поблагодарить не только от себя и всей своей семьи, но и от имени всего нашего народа. Спасибо вам! - и закончил свою речь знаменитым лозунгом бойцов Дивизиона: - Послужим Оилтонской Империи!

На что стоящие в кубрике офицеры отозвались дружным хором:

- Сердцем, умом и умением!

Глава пятая

3594 г. Середина осени, Оилтон - Нирвана

Запись окончилась, голографическое изображение императора растаяло в воздухе, и на какое-то время в кубрике повисло особо торжественное молчание. Героям не хотелось между собой выяснять, кто оказался прав, а кто неверно предугадал прошедшее событие, просто у всех перед мысленным взором мелькали разноцветные джунгли подземного мира Хаитана.

К реалиям данного времени всех вернули восклицания капитана Николя Чарески. При этом он двинулся к геройским космодесантникам, и стал каждому пожимать руку:

- Горжусь! Честное слово горжусь, что в своё время преподавал не только в самом вашем училище, но ещё и успел месяц с хвостиком давать лично вам начальные знания по тактике высшего пилотажа. Поздравляю! От всей души рад!

Ещё и представлялся при этом, не слишком надеясь на цепкую память героев. Следом за ним двинулся и капитан Агнер Ллойд, которого все иначе как Малыш и не называли:

- И я рад! Мне ведь тоже посчастливилось с вами учиться. Правда на два курса старше и только в Восьмом Секретном Корпусе, но всё равно лестно. Тем более что по своим некоторым наблюдениям, я сразу заподозрил именно в вашей группе тех сам героев хаитанских событий.

На что Клеопатра сразу прищурилась:

- И каким образом заподозрил?

- По рассказам некоторых своих знакомых, которые не называя никого конкретно, всё-таки дали определённые характеристики вашего командира, описания девушек, восторгались вашей дружбе, взаимовыручке и поражались вашей молодости. По моим здравым размышлениям, молодыми могли быть только выпускники первого курса вашего училища. Внеочередные звания имели только вы. Про награды я вообще не говорю, в вашем возрасте, да ещё и настолько высокие, их даже дети маршалов не имеют. Ну и половина секретной службы нашего Корпуса, тщательно и незаметно за вами присматривали. А уже только это подталкивает к определённым выводам.

- У-у, ты какой наблюдательный! - похвалил коллегу капитан Гарольд Стенеси, придерживая его руку в рукопожатии. - Мы сами только на втором курсе засекли плотный надзор за нашими душами. В увольнения стало ходить неинтересно.

Тогда Гари и в самом деле сильно перенервничал, потому что каждое его любовное похождение, непонятно каким образом становилось известно старшему преподавателю и тот с маниакальной настойчивостью примерного семьянина, пытался воспитывать морально ослабленного молодого офицера.

Тем временем Малыш и до руки Тантоитана добрался, и после незаметного перемигивания и слишком громкого поздравления официальным тоном, перешёл к реализации своей задумки:

- Вообще-то умение каждого командира мыслить тактически, подразумевает и наличие определённых умственных способностей. А где подобные способности проверяются лучше всего?

- В бою! - фыркнул Парадорский, еле сдерживаясь от неожиданно разобравшего его смеха.

- Сейчас не бой, - продолжал гнуть свою линию его тайный собрат по картёжным играм. - Значит, проверить твою сообразительность, майор, можно только одним способом. Поэтому предлагаю некий тест на проверку твоей логики и сообразительности. - Оглянувшись на кубрик и заметив, что все остальные офицеры не последовали примеру, и не спешат поздравить геройскую молодёжь, он ещё больше раззадорился, решив и за это наказать зазнаек: - Господа офицеры! И в самом деле, давайте дадим нашим извилинам в мозгу определённую зарядку и сыграем в карты? Надеюсь, - он опять резко развернулся в Парадорскому, - Ты не испугаешься тех, кто хоть в чём-то тебя превосходит?

- Почему сразу превосходит? - сделал майор вид, что "заводится". - Я и не таких старых пеньков как ты разделывал словно школьников.

- Даже так?! - мастерски разыграл притворное возмущение аристократ. - И опять обратился к коллегам: - Господа! Найдутся ещё двое среди вас, желающие показать молодёжи, как играют настоящие стратеги, тактики и опытные профессионалы?

После короткого совещания и науськивания от приятелей, азартные "игровые" откликнулись. Хотя первым шагнул вперёд блондин обр. Видимо был слишком уверен в своих умениях. Поэтому дальники хоть и пытались вначале делегировать на игру сразу двоих представителей от своей группы, вынуждены были отправить одного, но самого маститого.

Зато жутко обеспокоилась, резко нахмурившаяся Клеопатра. Она подхватила своего мужчину за локоть и довольно громко зашептала:

- У тебя что, много денег завелось?

- А я и не собираюсь проигрывать, - ответил тот.

- Так ведь ты вообще играть не умеешь! - изумилась она во всеуслышание, тем самым непроизвольно, ещё больше помогая желаемому имиджу. - Или без моего ведома научился?

- Конечно, научился. Если у тебя есть собственные секреты, то почему их у меня быть не может?

В последнее время, эти так званые нераскрытые семейные секреты стали основным камнем преткновения в личностных отношениях между влюблёнными и поводом для постоянной грызни, склок и серьёзных скандалов. У них даже определённый термин по этому вопросу появился: "крикдал". От слова "крик" и второй части слова "скандал". И этим крикдалом они занимались в последние годы довольно частенько.

В данный момент они бы с удовольствием опять наболевшую тему обсудили, особенно Парадорский был не против, но обстоятельства не позволили. Данное обещание сыграть и притворный азарт, звали в бой. Так что карточное сражение, для уединившихся чуть в сторонке от всех остальных четверых офицеров, вскоре разгорелось не на шутку. А благодаря уникальной сыгранности между двумя скрытыми партнёрами, превратилось в настоящую баталию.

Клеопатра вначале хотела придумать любой повод для прекращения игры, но тут отошли от первого эмоционального шока женщины. И с таким азартом и жаром набросились на героев с требованием подробностей, что стало не до картёжников. Да ещё и Граци с Гарольдом устроили эпохальную торговлю по поводу обещанных поцелуев, и массажей с желанными "изнасилованиями". Не то чтобы представительницы слабого пола сильно отнекивались от своих вырвавшихся до выступления императора желаний, но пикировка и на эту тему получилась знатная. В общем, в новой большой компании, к которой присоединился с удовольствием Николя Чарески и с некоторым смущением Алоис Полсат, кричали, шумели, спорили и смеялись довольно бурно.

Следовательно и о четверых азартных коллегах почти забыли. Раз хотят заняться опустошением карманов друг друга и доказать кто умней в предвидении действий противника, то на здоровье. Да и мешать им по офицерским понятиям было делом постыдным, неприемлемым.

А любители азарта и рады были.

Больше всего в игре лихорадило молодого майора. То ему неожиданно крупно везло, то при отличной карте он делал банальный, неверный ход и крупно проигрывал. Поэтому состояние его кошелька оставалось всё время примерно одинаковым. На этом фоне медленное, но уверенное обогащение Малыша не слишком бросалось в глаза. Ну а дальнику и обру, хоть они и проигрывали, казалось, что они в любой момент смогут отыграться. Следует только дождаться удачной карты, и вовремя разгадать задумки соперников. Все настолько увлеклись, что когда объявили обед, картёжники попросили своих приятелей и друзей принести их порции в кубрик.

Обиженная Клеопатра это сделать для Танти и не подумала. Хоть таким образом она хотела оторвать его от игры. Зато Гарольд не погнушался для друга доставить целых две порции. Для их размещения освободили тумбочки из зажимов и поставили рядом, после чего игроки ели прямо по ходу действа. Ну а когда насытились, то настроение у тех, кто выигрывает, поднялось ещё выше. Тут уже во всей красе своего воспитания и философского склада ума показал себя Малыш. Причём он успевал не только отлично играть, весьма интенсивно увеличивая свой выигрыш, но и вести отвлекающие философские беседы со своими партнёрами, увлекательно разглагольствовать на различные темы, а порой даже кидать в сторону основной группы интенсивно спорящих офицеров короткие вопросы, или острые замечания.

В некоторых случаях Тантоитан Малышу грамотно подыгрывал, играя свою оговорённую роль несколько зашторенного правилами, жадноватого, но очень мечтающего выиграть индивидуума. Делал вид что сердится, обижается на невинные подтрунивания, а посему и делает неверные ходы. А при малейшем выигрыше пытался разыграть вселенскую радость:

- Ну вот! Я знал, что Фортуна на моей стороне! Вот это запись! Приятно видеть такие суммы!

- Экий ты злорадный, - кривился Малыш, хотя сам проиграл на донной раздаче чисто символическую сумму. Основной урон понесли дальник и обр. - Да ты за наш счёт хочешь себе внешнекосмический флайер купить?

- О! Отличная идея! Мне как раз скоро жениться, так что будет моей супруге свадебный подарок. - Танти оглянулся на увлечённую разговорами Клеопатру, и вновь вернулся к игре. - Ведь у семейного человека расходов многократно больше, чем у холостяка…

- Ага! Значит так?! - делал вид, что сердится Малыш. - Решил на наших скромных жалованиях создать для себя персональный рай? Но учти: нельзя стать миллиардером, обкрадывая честных людей. Только если - нечестных. А мы ведь с вами, ребята, - апеллировал он к проигрывающим коллегам, - Как раз самые, что ни на есть честные и скромные.

Те согласно кивали. Набирались решимости. Рисковали в очередной раз. И…благополучно проигрывали. Причём вместе с Парадорским. И крупно проигрывали! Но и в этом случае Малыш старался внушить им оптимизм и веру в будущее, занося свой личный выигрыш как бы в заслугу не только себе, но и парочке маститых игроков:

- Как мы его!? Ха-ха! Будет знать, как с ветеранами за один стол садиться. Это не из автомата стрелять, или кулаками размахивать, здесь мозгами думать надо. Эй, Николя! - он обратился к своему старому приятелю. - Будь добр, подай там бутылку водки из моего багажа. Хочу угостить моих новых приятелей в честь моего выигрыша.

Финал оказался вполне закономерен. Что обр, что дальник проигрались не просто в пух и прах, но и денежные вливания со стороны своих приятелей спустили по полной программе. Причём молодой майор выиграл из этой общей суммы всего лишь пятую часть, но следуя выбранной для себя роли радовался как ребёнок и первым делом умчался в своей невесте делиться радостными новостями. Тогда как Малыш, разливая остатки водки по стаканам проигравшим, вздыхал и сетовал на жизненную несправедливость:

- Везёт же некоторым! Видимо и в самом деле счастливчик! - как будто это не он только что выверенными жестами аристократа разложил по карманам четыре пятых выигранной суммы. - Ладно, ребята, не повезло сейчас, повезёт завтра! И будем держаться этого жизненного кредо! Рад был познакомиться. За вас, за наше поступление в Дивизион! Придётся ведь вместе служить…

То есть он получался как бы ни причём, ещё и в сегодняшний день возвращал "невезучих", напоминая о совместной службе. А Тантоитан, мол, если и выиграл, то только благодаря массированным случайным совпадениям, которые сводятся на определённом жаргоне всего в два слова: "Масть пошла…". На него вроде как и обижаться нельзя, но и посмеяться не получится: хоть не всё, но ведь выиграл! А чуть позже Малыш и сам поспешил в гущу весёлой компании, отвергая пожелания ещё двух дальников сыграть в другую карточную игру и там показать своё мастерство:

- Да нет, я в кинга-пятнадцать вообще не силён. Да и хочется десантуре несколько конкретных вопросов задать. Всё-таки они единственные из нас, кто в близком, непосредственном бою сражался лицом к лицу с горбатыми пьяницами.

И спрашивал. Очень настойчиво, интересно спрашивал. А чтобы лучше отвечали, не пожалел очередные две бутылки водки из своих стратегических запасов. На такую большую компанию такой мизер алкоголя опьянения не принёс, зато веселье и настроение поднял однозначно. И к моменту гипотетического отбоя все так расшумелись и расслабились, что перешли к песням. Обры к тому времени, отбросив обиды и спесь тоже присоединились, а вот дальники так и не откликнулись на неоднократные приглашения. Мало того, когда на короткое мгновение зависла пауза после окончания песни, один из друзей побитого толстяка недовольно воскликнул:

- Сколько можно шуметь!? Отбой уже прозвучал!

На что самая бойкая старшая лейтенант предложила своим новым приятелям:

- А пошли ещё часик у нас в кубрике посидим? Там даже уютнее.

Так что посиделки и песнопения с жаркими спорами продлились до условного утра. И только за несколько часов до прибытия на планету Нирвана, довольная, сплочённая компания решила закругляться с пением, спорами, анекдотами и расходиться для короткого сна. Вот тогда обр-блондин, который проигрался в карты, приостановил Малыша в коридоре на общей палубе:

- Можешь не оправдываться и не подумай, что я жалею о своих потерянных в игре галактах. Наоборот, благодарен тебе за науку. Но только полчаса назад до меня дошло: ты контролировал всю игру. Не знаю, как тебе это удавалось, но наверняка и майору ты дал выиграть столько, сколько посчитал нужным.

- О, дружище! Это уже паранойя! - душевно рассмеялся Малыш. - Так можно и мать родную заподозрить во всех тяжких грехах, когда ищешь оправдания для самого себя. Просто я не поддавался эмоциям, использовал все представившиеся мне шансы по максимуму, а вы слишком хотели обыграть именно одного человека. Вот вам и обломилось.

- Ладно, ладно! Не оправдывайся, - несколько грустно заулыбался блондин. - Я ведь сразу предупредил, что не в обиде. Но теперь уже точно больше ни разу в жизни с тобой за один карточный стол не сяду. А то и вообще в себе азарт искоренить попытаюсь. В любом случае он для воина - помеха.

- Да, тут ты прав, - понурил голову обладатель основных выигрышей. - Пагубная страсть, сам давно мечтаю избавиться…

- Эх! Натурально у тебя получается! - уже от всей души рассмеялся обр, похлопывая коллегу по плечу. - Мыслитель! Тебе на роду написано стать великим философом.

- Ха! Если всё время мыслить, то на что же тогда существовать?

- Вот, вот! Два моих месячных жалование ты уже сегодня заработал себе на существование.

Но делая такой вывод, офицер, оператор боевых роботов не выглядел подавленным или расстроенным. Видимо и в самом деле вынес из своего нового знакомства полезные, далеко идущие соображения.

Глава шестая

3594 г. середина осени, Нирвана

Посадка на планету прошла буднично, в штатном, повседневном режиме. Причём на этот раз обошлось без экстраординарных встрясок и перегрузок, как случилось при старте. Полоса климата здесь считалась более зимней, чем летней и на данный момент температура воздуха составляла минус шесть градусов по Цельсию. Без снега, но морозец после перегретого транспорта пробирал сразу. Благо что тёплые куртки, на которых и знаки отличия было трудно разобрать, имелись у всех.

На поверхности космопорта, сделанной из загальского асфальта, группу из тридцати офицеров встречал внушительный майор, с застывшим на лице снисходительным выражением закоренелого служаки и опытного ветерана всезнайки.

Дождавшись пока прибывшие выстроятся в единую шеренгу, выставив свой багаж перед собой, он начал с общего приветствия, а потом продолжил:

- Меня зовут Минри Хайтек. Заместитель командира Дивизиона по комплектации. На данной Кафедре я буду вашим командиром, непосредственным куратором. Все вопросы интеллектуальной стажировки, ваших проверок и окончательных экзаменов, находятся в моём ведении. Все ваши личные дела прибыли вместе с вами, так что знакомиться будем на ходу, во время вашего расселения в жилом корпусе и на первой лекции общего введения. - Минри Хайтек стал прохаживаться перед строем, строго рассматривая выстроившихся офицеров каждого в отдельности. Причём не скрывал своего удивления, что на правом фланге, несколько не соответствуя общевойсковым понятиям, стоят самые молодые и нахальные. - Мне тридцать два года, имею полный бант боевых орденов Витязя и некоторые другие награды. Солидный опыт в преподавательской деятельности, последний год старший инструктор по боевым единоборствам при высшей всеимперской военной академии. Понимаю, что каждый из вас прибыл сюда после солидной заявки стать самым лучшим из лучших. Наверняка у большинства из вас и награды имеются не меньшие чем у меня. Но буду со всей строгостью блюсти правила соблюдения внутри коллективной иерархии. А посему…, - он дошёл до правого фланга, остановился против молодого офицера и вознамерился с первого часа заняться соответствующим воспитанием. Но только сейчас рассмотрел майорские знаки различия и это его сбило с мысли. -… А посему…, хм! Следовательно…, вы все…, да и остальные тоже…, обязаны строго, можно сказать скрупулезно, подчиняться каждому пункту внутреннего устава.

Так и не придумав, к чему придраться, зам командира Дивизиона двинулся к левому флангу, присматриваясь к офицерам ещё внимательнее. Но по его лицу читалось явно, что своего коллегу с одинаковым званием он квалифицировал однозначно и верно: "Штабной выскочка!" И раньше чем не просмотрит его личное дело, больше с ним общаться не желает. Во время движения он стал довольно монотонно перечислять правила поведения на планете Нирвана в целом и в жилом городке Кафедры интеллектуальной стажировки в частности. Дошёл до конца строя и удивлённо задвигал бровями при виде того самого "Ломтя сала". Причём на этот раз он не смог удержаться от прямого вопроса:

- А кто это у нас тут такой…, хм, красивый? - на опухшее лицо дальника вообще было трудно смотреть без содрогания. - Да вы капитан, никак к нам из госпиталя сбежали?

- Никак нет, господин майор, - довольно бодро, хоть и с жуткой шепелявостью отрапортовал толстяк. - Просто небольшая бытовая травма. Неудачное падение по трапу.

Кажется распространяться на тему состоявшегося в кубрике поединка офицер не собирался. Да оно и лучше было, ведь узнай куратор о причине ссоры, мог бы сразу на том же транспорте отправить обратно на прежнее место службы. Уж по поводу слишком строгого отсева среди кандидатов в Дивизион ходили целые легенды. Но вот Минри Хайтека такой ответ не удовлетворил, опыт у него и в самом деле имелся немалый:

- Падение по трапу? Да прямо вот так зубами, ухом, скулой и тому подобным?

- Так точно! Но поверьте, отвлекать меня пустячные ссадины от службы не будут.

- Да верить-то хочется. Но что с тобой тогда на полосе препятствий случится? Тут у нас почти такая же, как и в самом Дивизионе. А там - одна из самых сложных в Галактике. Порой и погибают воины, при её прохождении. Так что мне страшно становится: если ты на камбуз так спешил и себе личико изуродовал, то что с тобой на лёгкой боевой разминке произойдёт?

- Готов хоть сейчас доказать делом, - продолжал упорствовать толстяк, - Что мои раны досадная случайность и недоразумение.

- М-да? Ладно, докажешь, я тебе в первую очередь возможность предоставлю. - Куратор двинулся к центру строя, оглядывая всех строгим взглядом, - Да и обязательно выясню причины этого "недоразумения". И наверняка узнаю, кто конкретно из боевых товарищей помог нашему безразмерному коллеге так неудачно скатиться по трапу.

Судя по нескольким вырвавшимся смешкам, к толстяку отныне грозило приклеиться совсем иное прозвище: "Безразмерный". Хотя оно в любом случае могло оказаться предпочтительнее, чем "Кусок сала".

Дойдя до места по центру строя, Хайтек заметил что два боевых десантных флайера уже загрузили в свои трюмы доставленный груз, и решил что пора завершать предварительное знакомство:

- Какие будут вопросы? - заметив поднятую женскую ладонь, кивнул: - Да?

- Старший лейтенант Лидия Шелди, - представилась девушка. - С меня вопрос чисто географический: Кафедра находится в зоне льда или раскалённой пустыни?

- Если вы мечтаете позагорать, госпожа старший лейтенант, то спешу вас обрадовать: смуглая кожа вам обеспечена. А если предпочитаете прохладу, то тут вам тоже повезло: мы будем отрабатывать выживаемость в условиях вечного льда. Для этого не придётся даже на полюс лететь. Ледовые лабиринты в двухкилометровой толще уже начинаются через сотню километров от данного космодрома. Ещё вопросы будут? Тогда…, на первый, второй рассчитайсь! - дал он неожиданную команду. - Первые номера два шага назад! Вторые берут свои вещи и бегом марш во флайер номер два. Веселей, веселей! Теперь первые номера бегом марш во второй флайер. - и уже сам, двигаясь к загружаемым аппаратам, проворчал себе под нос с явным недовольством: - А то выстроились совсем не по уставу! Видимо эти выскочки из штабов совсем совесть потеряли… И кто это интересно так безразмерному дальнику рожу отрихтовал? Неужели свои приятели тёмную устроили? Потому как иные стажёры даже количественно не подходят под дело мордобоя. Ладно, разберусь…

Кафедра интеллектуальной стажировки будущих служащих Дивизиона, которая прикрывалась под вывеской научно-исследовательского института, возводилась лет двадцать назад по самым современным и дорогостоящим технологиям. Даже сейчас подобная внутренняя начинка зданий считались большой редкостью. А внешне, выступающее их скалы здание было стилизовано под участок древнего города с куском крепостной стены. Несколько непривычно, мягко говоря, а тем, кто видел постройку первый раз, не удавалось сдержаться от восторженных восклицаний. Ведь только что флайеры на приличной скорости снизились к зубчатым скалам покрытым вечными снегами и ледниками, пронеслись по совершенно тёмному ущелью, резкий поворот и… Вместо ожидаемой долины, широкое ответвление в сторону и подсвеченный со всех сторон светом прожекторов участок древнего города из ярко-жёлтого камня. Даже полоска дневного света над головой, слегка затенённая бронированным пластиком, могла показаться совершенно неуместной. В любом случае создавалось впечатление освещённой солнечным светом сказки.

Как тут не восхититься!

Местный пилот, ведущий флайер с первыми номерами, но громкие восклицания самодовольно рассмеялся и воскликнул:

- Добро пожаловать в рай и ад Седого ущелья!

На что Малыш сразу же стал экспансивно восторгаться:

- Чудесно! Если перед нами ад, то мне здесь очень нравится.

- Спешу разочаровать, - посерьёзнел пилот. - Сказочно смотрится Кафедра только снаружи, ну и внутри, благодаря своим уникальным новинкам. А вот ад, несколько в ином месте, во второй части ущелья. Мы чуть раньше свернули…

- Местные монстры? - без всякого страха заулыбалась Клеопатра. - Или жуткие растения, растущие на раскалённой магме?

- Гораздо хуже! Там - полоса препятствий. И я рад, что мне не приходится сдавать на ней зачёты. Не гожусь для вашего Дивизиона.

Тантоитан оглядел своих снисходительно улыбающихся друзей, среди которых выделялись широко раскрытые глаза Малыша. И хмыкнул:

- Ты тоже рад будешь показать свою удаль?

Но вместо положительного ответа получил жалостное стенание:

- Обманули…!

На эту провокацию откликнулся уже хорошо знакомый обр-блондин:

- Интересно, в чём это такого картёжника обмануть можно?

- Во всём! Ты только подумай, - они уже подхватили свои вещи и спускались по трапу. - Нам обещали сколько-то месяцев интеллектуальной стажировки. Ещё раз вдумайся: интеллектуальной! А что взамен? Всё та же тупая физическая муштра на пределе человеческой выносливости. Разве ум от этого прибавится?

Все поняли полюсность мышления, улыбнулись, и только Тантоитан, пряча смешинки в глазах, продолжил тоном занудного инструктора:

- Ум от этого не прибавляется, но вот остаётся целее - однозначно. Так что здешняя полоса - это не только место для развлечения, но и стартовая полоса для твоих будущих подвигов.

- Ха! Опытный воин должен придерживаться иной поговорки: в жизни всегда есть место подвигу, надо только держаться от этого места подальше.

- Может тебе и служить не нравится? - стала возмущаться Клеопатра.

- Да вот сам никак не пойму… Чего это я среди вас делаю?

Присоединившийся к ним Николя прекрасно слышал все последние слова, поэтому не постеснялся дать некоторые разъяснения:

- Да вы его не слушайте. Это он так рисоваться любит. На самом деле секрет у него один существует, из-за которого он в армии ещё и на пенсии останется постреливать.

- Что за секрет? - подыграл одному из лучших пилотов Парадорский.

- Очень жуткий секрет: наш Малыш больше ничего в жизни делать не умеет. Его даже в поливальщики цветов не возьмут, потому что он не знает с какой стороны за шланг взяться.

Так как Малыш смеялся громче всех, а чернокожий Алоис лишь натянуто улыбался, складывалось впечатление, что он сам и придумал про себя подобный прикол.

Подтянулись остальные к главному входу, где уже возвышался на верхней ступеньке Хайтек. Кажется веселье среди личного составу куратору не нравилось:

- Какие смешливые попались, - ворчал он, подзывая к себе сержанта из караульной службы. А потом обращаясь к тридцати прибывшим офицерам: - День прибытия - без занятий. Считается ознакомительным. Ужин через час. Постарайтесь провести этот вечер с пользой, познакомиться с внутренним устройством здания. Пройдитесь по аудиториям и лабораториям, саунам, бассейнам, тренажёрным залам. Для поселения вам выделена жилая галерея под номером четыре. Боец интендантского взвода вам сейчас всё покажет, и внесёт вас в списки проживающих. В комнате - по два человека. Расселяетесь сами. Справитесь? Не подерётесь?

- Никак нет! - откликнулось сразу несколько стажёров. - Чай не юные салаги.

- Как сказать, как сказать… Вперёд! - но сам Хайтек не отправился в иное место, как показалось вначале, а протопал следом за новичками в восьмую галерею и встав на перекрёстке коридоров стал пристально наблюдать за расселением. Кажется он не слишком-то и поверил, что обойдётся без трений и разногласий. Но всё вроде проходило чинно и на удивление мирно. Явные ветераны дали право первого выбора молодым и только потом стали заселять оставшиеся комнаты.

"Майор-штабист" выбрал комнату самую первую от перекрёстка, продиктовал сержанту интендантского взвода две фамилии и вместе с такой же молодой на вид красоткой стал заволакивать вещи и багаж внутрь. Вот тут внешняя невозмутимость и терпение куратора дали солидную трещину. Не скрывая своего недовольного ворчания, он приблизился к только что захлопнувшейся двери и без всякого стука открыл. Хотел высказаться с язвительностью и сарказмом, но уже скинувшая верхнюю куртку капитан, вызверилась на него:

- Чего надо?! В детстве стучать в дверь не научили?! Или руки больные? Так мы разрешаем и ногами к нам стучаться!

Он такой дерзости и нахрапистости Хайтек сбился с мысли, а лицо его стало наливаться краснотой:

- Как…!? Кто такие?! Это вам не там! И почему нарушаете, э-э…, так сказать…?

Тантоитан постарался сбить напряжение несколько показным рвением и исполнительностью:

- Майор Парадорский и капитан Ланьо! Прибыли на стажировку как выпускники, закончившие с особым отличием Восьмой Секретный Корпус.

Тогда как его любимая и не подумала в чём-то оправдываться:

- По уставу, при подобных поселениях позволено офицерам расселяться смешанными парами. Тем более что мы уже более пяти лет считаемся мужем и женой.

Но куратор застыл в каком-то ступоре, усиленно пытаясь вспомнить:

- Где-то я ваши фамилии слышал… И совсем недавно! Хм…, что за напасть?… Ваши родители военные?

Парадорский тоже сбросил тёплую куртку и теперь на его обмундировании стали заметны орденские планки. Затем продолжил отвечать совершенно спокойным тоном:

- Я круглый сирота. Моя невеста - имеет только отца и брата, которые и близко нельзя назвать военными. Может, наши фамилии просто созвучны с другими?

- Может быть, может быть…, - Хайтек тоже видел выступление императора, но не взирая на свою отличную память всё ещё не мог связать стоящих перед собой офицеров с теми самыми героями хаитанских событий. Но вот его взгляд зафиксировался на знаке ордена Изумрудного Листка и брови стали сходиться к переносице: - Майор, за что вам дали сразу два внеочередных офицерских звания?

Понимая, что зам командира Дивизиона и так вот-вот вспомнит оглашённые императором фамилии и сопоставит с наградами и юностью, Танти не стал скрывать:

- Первое внеочередное звание мне дали за участие в событиях на Хаитане.

- А-а…! - не удержался от восклицания куратор. Затем посмотрел на капитана Ланьо и опять повторил: - А-а…! - после чего смешно развёл руками, попытался добродушно улыбнуться, хотя получилась какая-то ужимка и признался: - То-то я смотрю вы какие-то не такие…

- Да нет, господин майор, - словно нерадивому ученику стала выговаривать Клеопатра. - Мы самые что ни на есть такие. Вполне адекватные, вполне дисциплинированные офицеры. Только и стараемся жить по уставу.

Кажется, Хайтек мог много чего наговорить по поводу неуставных отношений, но развивать эту тему не стал. Видно у него ещё в голове не уложилось до конца: кто перед ним и как теперь с этой парочкой общаться. Вдобавок ещё в голову пришло озарение, что и вся остальная молодёжь может оказаться выходцами из того самого героического десятка космодесантников. Следовало немедленно просмотреть и изучить сопроводительные документы всей группы. А уже потом вырабатывать определённую линию поведения.

Опять развёл руками и дал милостивое разрешение:

- Ладно, располагайтесь как вам удобно…

И вышел. Даже дверь вполне деликатно, но плотно за собой прикрыл. Чем тут же воспользовался Тантоитан, хватая свою любимую в объятия и заваливая на кровать. При этом он пытался поймать губами поцелуй и одновременно приговаривать:

- У-у! Как он меня достал! Тут нам в кои веки своя комната досталась, а он с нравоучениями решил влезть.

- Скажи мне спасибо, что я его на место сразу поставила.

- Спасибо, спасибо, спасибо…

Наконец их уста соединились и некоторое время влюблённые с упоением предавались затяжным поцелуям. Но и тут их надолго в покое не оставили. Дверь содрогнулась от нескольких ударов кулака и голоса Гарольда:

- Эй, сладкая парочка! Вы идёте с нами на поиски столовой? Или любовью сыты?

- Стенеси! Ты несносный и невоспитанный! - крикнула в сторону двери капитан. - Стучать надо нежно и деликатно…

- Так мы остаёмся? - обрадовано зашептал Танти.

- Ещё чего! - сердито зашептала она в ответ. - Потом будешь кричать, что ты голоден как шуршон и доставать меня поисками пищи. С тебя станется и меня загрызть! Поэтому…, - она повысила голос и опять крикнула в сторону двери: - Гарри! Подождите десять секунд, мы уже выходим! - но заметив что возлюбленный не хочет её отпускать, добавила с угрозой: - Или мне перебираться с вещами к Лидии?

- Шантажистка! - но после этого восклицания, молодой майор вскочил, в два прыжка оказался возле двери и ворчливым голосом продолжил: - Долго тебя ещё ждать?!

- Ах ты…! - его любимая попыталась испепелить взглядом, одновременно оправляясь перед небольшим зеркалом и пряча под берет растрепавшиеся волосы. - Будешь вечером свои провинности замаливать…

- Каким способом?

- Узнаешь! Месть моя будет страшна! За мной!

Она первой выскочила в коридор, присматриваясь к остальным и с удовлетворением замечая, что троица пилотов как-то вполне органично, на постоянной основе влилась в их компанию. По всей видимости и Тантоитану это понравилось. Пока они шли к столовой, он рассмотрел, как Гарольд с Малышом о чём-то заговорщически перешёптываются, Николя ведёт заумный диспут о современной технике с Арматой, и даже Алоис Полсат пытается что-то обсудить со старшим лейтенантом Лидией Шелди.

Остальные восемь женщин всё ещё оставались в своих комнатах. То ли в порядок себя приводили, то ли вообще могли ужин проигнорировать. Дальников тоже видно не было, хотя как раз они больше всего и беспокоили Клеопатру:

- Мне кажется, девять приятелей могли зло затаить на нас за побитого толстяка, рассуждала она. - Вдобавок ты с Малышом их кошельки изрядно опустошили. Может стоит с ними первыми пойти на контакт?

- С какой стати? - удивлялся Парадорский. - Никто их силой играть не заставлял, грубить тоже. Первые дерзить стали.

- Не знаю, меня при этом не было. Но ты как самый старший по званию, мог бы всё устроить без мордобоя.

- Ох, Клео, ты иногда становишься хуже воспитательницы детского садика, - не стал скрывать своей досады Танти. - Порой только хорошая встряска с зуботычиной приводит мужчину в чувство.

- Не боишься, что и я возьму этот приём на вооружение?

- А справишься? - он посмотрел на свою любимую таким глубоким взглядом, что та смутилась. При всей своей наглости и самонадеянности она понимала, что во время тренировок парень в нужный момент просто отходил назад, блокируя удары. Получалось весьма грозно со стороны, но совершенно безболезненно для отступающего. Скорей это самой Ланьо следовало беречь стопы ног и костяшки пальцев. Хоть сейчас она и продолжила топорщить пёрышки:

- Справлюсь! Тем более что у меня есть свои методы.

- Мы сейчас говорим о боевых единоборствах, а не про коварные ласки твоей второй хитрой ипостаси.

Столовая отыскалась вполне приличная, если не сказать шикарная. Приготовление блюд оказалось на высоком уровне. Количество и выбор вообще не регламентировались. Словно в хорошем отеле каждый подходил на раздачу и брал себе что и сколько хотел. Ну а во время еды офицеры стали присматриваться и к тем, кто тоже пришёл на ужин.

Стажёры знали заранее, что на Кафедре заканчивает стажировку ещё одна группа С ними придётся заниматься совместно целую неделю. Но кто конкретно будет среди них, понятное дело что не ведали. Поэтому и присматривались, вдруг кто из знакомых покажется?

Из военных - никого. А вот среди гражданских специалистов и преподавателей, Клеопатра сразу выделила одного пожилого мужчину. А если рассматривать с позиции двадцатилетнего возраста, то почти старика. Мужчина ходил и двигался с идеально прямой спиной, воинственно задирая вверх короткую шкиперскую бородку и сразу привлекая к себе внимание большими, пытливыми глазами. Благородная седина на висках и бороде показывала, что ему не больше шестидесяти.

- Боюсь ошибиться, но кажется это сам профессор Сартре! - девушка старалась говорить тихо, привлекая внимание только своего любимого. - Точно! Вон у него левое ухо повреждено.

- Хм! А кто он такой?

- О! Это, пожалуй, самый великий гений нашей империи по изучению внутренней физиологии человека. А также ведущий программы по созданию искусственного интеллекта. Если кто и знает что-то больше всего о нашем мозге, то таких людей в нашей Галактике можно пересчитать на пальцах одной руки. Надо с ним обязательно познакомиться.

Танти с нескрываемым удивлением взирал на свою любимую:

- С чего это ты взяла, что он нам нужен в кругу друзей?

- Вот сам увидишь и поймёшь, лишь только один часик с ним пообщаешься.

- И откуда ты вообще про него узнала?

- Мне брат про него по краберу рассказывал. Описал внешность и даже примету не забыл: от самое левое ухо. Не знаю как с ним брат познакомился, но очень настаивал на знакомстве. Намекал, что Сартре сейчас находится на пути к каким-то величайшим открытиям и ему нужны крепкие добровольцы для первых испытаний.

- Ты о чём, Клео? - теперь Парадорский посматривал на свою девушку с подозрением. - О каких добровольцах может идти речь? Мало того: ты никак, была уверена, что мы этого профессора здесь встретим?

- Конечно! И не делай такие круглые глаза, мне страшно становится. Ещё ослепнешь! И говори потише, я не хочу, чтобы мой брат пострадал за разглашение государственной тайны.

- Ой как всё запущено…!

- Не паясничай, тебе не идёт. Знакомство в любом случае состоится, даже и без твоего участия. Я и в самом деле мечтаю немножко усилить внутреннюю моторику моих мышц, укрепить кости и по возможности усовершенствовать некоторые иные части своего тела.

- Шутишь? Или мечтаешь стать андроидом?

- И ты меня тогда разлюбишь?

- Естественно! Только мне жены не хватало могущей меня удавить в объятиях.

- Не удавлю! Я буду сдерживаться, - честно пообещала капитан Ланьо. Чем только ещё больше рассердила ничего не понимающего майора:

- Заканчиваем беспредметный разговор. И я тебе запрещаю к этому профессору даже приближаться. Может, он и в самом деле в каких-то тайнах замечен, а мне потом вытягивай тебя из лап контрразведки!

Кажется Клеопатра такого жёсткого отпора не ожидала. Потому что с нахмуренным видом умолкла, и только после употребления десерта, обиженно прошипела:

- Странный ты стал! Я ведь тебя больше ни о чём особенном не просила. Только и всего, что подойти к этому Сартре и познакомиться. Передать привет от моего брата и поговорить о погоде. Как все порядочные люди.

На этот раз Парадорский сделал вид, что заинтересовался неимоверно:

- Как?! Неужели ты решилась хоть в одном приоткрыть великую тайну своей семьи?! Неужели мне повезёт услышать имя твоего родного брата? Да только ради этого я готов немедленно срываться с места и бежать знакомиться с этим стариканом! Хочешь?

Подозревая какую-то пакость со стороны любимого, девушка осторожно кивнула и тут же услышала условие:

- Пока не скажешь полное имя своего отца, никакого знакомства с таинственными профессорами!

- Так нечестно! Опять крикдал затеваешь? Мы ведь с тобой уже обо всём договорились.

- Ага! Причём не раз! И каждый раз ты нарушаешь данное слово. После первого курса, ты сослалась на запрет. После окончания училища ты мотивировала невозможность знакомства с твоими родственниками их чрезмерной занятостью. А когда мы после поступления в ВСК собрались жениться, ты слёзно меня умоляла поверить, что разрешение на брак мы получим только после поступления на службу в Дивизион. И вот мы уже в Дивизионе…

- Неправда! - перебила она, - Вот когда мы вернёмся на Оилтон после Кафедры…

- У-у-у-у…, - Танти завыл настолько громко, что даже сидящие за соседними столиками друзья оглянулись на парочку с ухмылками и сочувствующими взглядами. После чего пришлось перейти на сердитый шёпот: - У тебя совесть есть?! Сколько можно меня обманывать и кормить невыполнимыми условиями?

- Но я ведь не обманываю, что тебя люблю. Ты об этом знаешь и осталось выполнить всего одно условие: стать воинами Дивизиона. И потом мы сразу…

- Придумаете новую отговорку? Знаю, проходили! Так что кроме имени брата ты мне ещё и говоришь имя своего отца. Иначе никакого знакомства.

- С чего ты взял, что ты услышишь имя брата?

- Как?! Ты ведь собралась передавать этому профессору от брата привет?

- И передам, но, не называя имени. Только определённый пароль. Так будет гораздо надёжней. Всё-таки тайна…

- Ага! Значит тайна? Ну вот пусть она таковой и остаётся. Поела? Сыта? Значит, возвращаемся в нашу комнату.

Но Клеопатра вставать из-за стола не спешила. Складывалось впечатление, что ей хотелось если уж не с определённым человеком познакомиться, то хоть здание обойти и рассмотреть, как следует:

- Как же местные достопримечательности?

- Ещё надоесть успеют! - последовал вполне рассудительный ответ. - А вот свободного вечера у нас может долго не быть.

- Злой ты стал… Съеду я от тебя…

- Клео, кончай дурачиться, а то и в самом деле обижусь. Или всё-таки решилась сказать имена?

- Танти, дорогой, ну не хочу я тебе врать. Поверь, мне самой жутко тошно, что приходится так себя вести, а если я ещё своих близких назову чужими именами, это будет откровенным предательством в их сторону. Я так не могу…

Парадорский сочувственно вздохнул. Потом покивал головой, словно соглашаясь с внутренними рассуждениями, и коварно ухмыльнулся:

- Тогда тебе ничего больше не остаётся, как дисциплинированно вставать и идти за мной следом в нашу комнату. Причём обещаю: больно не будет. Тебе даже понравится. Не отставай! - встал первым и пошел, не оглядываясь к выходу из столовой.

- Вымогатель…, - понеслось ему вслед. Но встала молодая капитан безропотно и двинулась следом. Правда при этом почти никто не заметил, как она состроила гримасу в сторону внимательно на неё взглянувшего профессора. Вроде как пожаловалась. И в ответ получила успокоительный кивок. Мол, всё утрясётся.

По крайней мере, такое сложилось мнение у замерших во время своей беседы Гарольда и Малыша. Причём пилот первым толкнул десантника в бок:

- Мне показалось, или они и в самом деле обменялись условными знаками?

- Показалось, - буркнул Гарольд прищуриваясь. - Показалось и тут же навсегда забылось.

- Ну ладно, я уже и не помню о чём речь шла, - улыбнулся Малыш. - Ну а ты тоже склерозом страдаешь?

- Я - нет. И принял во внимание. По ходу постараюсь разобраться в этих непонятках.

- Может тебе помочь?

- В каком смысле? - Гарри стал хмуриться, после такой настойчивости нового товарища.

- Да просто постараюсь узнать про этого старикана: кто он такой, чего здесь делает. А то и познакомиться словно невзначай. Вдруг он всего лишь старый учитель Клеопатры?

Капитан Стенеси немного задумался, а потом согласно кивнул:

- Попробуй. В любом случае хуже не станет.

Заместитель командира Дивизиона по комплектации, майор Хайнек чувствовал себя крайне озабоченным. После внимательного изучения личных дел вновь прибывших он чуть за голову не схватился: сразу восемь всемирно известных героя в одной группе! И как раз в тот момент, когда именно Хайтек прибыл на Нирвану в должности куратора группы. Создавалось впечатление, что это кто-то из недругов в штабе или императорского окружения подложил Хайнеку натуральную свинью. Попробуй поработай с такой знаменитой молодёжью, да ещё имеющей такие же воинские звания. И то ещё майор Парадорский казался вполне адекватным и толерантным. А вот что делать с такой как капитан Ланьо? Да и остальные наверняка не сахар.

Но больше всего обеспокоенности принесла сопроводительная записка, оформленная в виде директивной депеши непосредственно куратору группы от самого маркиза Винселио Грока. Можно сказать, третьего человека после правящего императора в иерархии влияния во всей Оилтонской империи. Ведь не секрет, что семидесяти шестилетнего маркиза сам Павел Ремминг считает, чуть ли не членом семьи и при семейных советах слово Винселио Грока имеет часто решающее значение.

И вот в депеше маркиз выдал некое двоякое распоряжение. С одной стороны он настаивал на том, чтобы молодым героям ни в чём не делали поблажек, но с другой стороны несколько противоречиво приказывал бдеть за стажёрами как за детьми родными. Особенно опекать и ограждать от неприятностей - девушек. Так как они, дескать, будущие матери, слабый пол, светлое будущее родного государства и вообще красавицы в любом смысле этого слова. И если с них хоть волосок упадёт с головы, то и голова самого куратора может закатиться куда-нибудь очень далеко на периферию. А о своей карьере в Дивизионе он тогда сразу может забыть как о детском сне.

Такие вот пироги с мармеладом! И думай, как тут выкрутиться: вроде и гонять героев надо как последних салаг, но и соломку стелить во всех местах, где те споткнуться могут. Абсурдней ситуации в жизни Минри Хайнека ещё не встречалось.

Мало того, к этому всему ещё и примешивалось странное чувство, совершенно личного свойства. Ещё только заметив Клеопатру Ланьо после выгрузки из транспорта, Хайнек сразу прикипел к ней взглядом, да так и не смог потом оторваться. В этом случае наслоилось сразу несколько личностных эмоций, в которых достаточно опытный воин пытался разобраться. Ну, во-первых, молодая капитан сразу и окончательно являлась средоточием, конгломератом всех внешних признаков идеальной женщины. Именно о такой, Минри всегда мечтал, именно такую всегда разыскивал, именно такой был готов при первой же встрече предложить руку и сердце. Причём желание иметь именно такую спутницу жизни, только усилилось многократно после жёсткой отповеди при личном общении во время расселения стажёров.

Во-вторых: Хайнек отчётливо понимал, верил в свою интуицию, что когда-то видел уже Клеопатру. Видел, любил и уже когда-то обожествлял. Так сказать любовное дэжавю. Если бы верил в повторное возрождение душ, то сейчас бы с уверенностью заявлял что любил, обожал и лелеял Клеопатру в своей прежней жизни.

Ну и в-третьих: впервые в своей жизни, ветеран тридцати двух лет от роду, испытал такое неприятное чувство как ревность. Причём ревность жуткую, почти непереносимую, весьма слабо контролируемую. И это было страшней всего. Вся его уверенность улетучилась, всё его самообладание испарилось, когда он понял: Клеопатра не просто находится в состоянии некоего флирта с молодым героем-майором, а и в самом деле ведёт себя с тем как законная и жутко любимая супруга. Причём ещё и однозначно любящая своего мужчину. То есть шансов на какое-то сближение с ней в будущем у офицера-ветерана не было. Вернее, почти не было. Ведь чего только в жизни не случается… В том числе и трагического… Порой даже прославленные герои гибнут…

Хотя перипетии воинской карьеры, что Парадорского с Ланьо, что их друзей поражали в любом случае. Судя по секретности сопроводительных документов, знать обо всех биографических деталях, было дозволено только одному человеку на планете Нирвана, а именно Минри Хайнеку. И по ним выходило, что первый подвиг Тантоитан совершил ещё в интернате. За него его не наградили, а только сделали амнистию за иной обман: подлог документов и неслыханное изменение своей даты рождения. То есть в данный момент хвату-майору было не двадцать два официальных года, как большинству его друзей, а только двадцать один. А подобное в голове ветерана, только в тридцати двум годам получившего аналогичное звание, такой карьерный рост выглядел абсурдным. Судя по историческим ссылкам подобной взлёта не было даже у наследных принцев Оилтонской империи. Но вчитываясь в строки свершений этого парня становилось ясно: все внеочередные звания, все награды заслужены достойно и получены справедливо.

Так что было бы наивно надеяться, что такое удалец где-нибудь споткнётся и сам сломает себе голову. А послать такого парня в место стопроцентной гибели, Хайнеку не позволила бы его воинская совесть. Пусть бы он даже погибал от неразделённой любви к Клеопатре, пойти на служебное преступление он бы не смог при всей потере самоконтроля. В этом он был уверен. Да ещё вдобавок эта депеша от Винселио Грока. В ней непосредственная ответственность именно куратора группы, пояснялась четко и без обтекаемых трактовок.

И как тут быть? Идеал любимой женщины впервые появился в пределах досягаемости, но от этого стал ещё более химиричен и недосягаем.

Теперь следовало только выполнять свой долг и просто ждать.

Уже отправляясь в обход перед самым отбоем, майор Хайтек вспомнил и ещё об одном нюансе отношений между близкими людьми. Ведь по статистике не менее шестидесяти процентов супружеских пар расходятся. Причём треть разводов этой группы приходится на период шестого года совместной жизни, а ещё четверть на девятый год.

"Если уж на то пошло, то я готов и три года подождать! - появилась первая оптимистическая мысль в голове Минри. - Это - раз! Ну и два, как непосредственный начальник я всегда могу подсказать, подтолкнуть девушку в нужном направлении. Раскрыть ей в нужный момент глаза не плохое поведение… Ведь даже у героев бывает частенько не совсем геройское поведение… Хм! И ведь они так молоды!"

Вот с этими мыслями заместитель командира Дивизиона и наткнулся в зале для общего отдыха на странную парочку: благообразный профессор Сартре весьма оживлённо дискутировал с одним из вновь прибывших стажёров. Причём этот офицер тоже числился среди героев, пусть и с иной стороны, и требовал к себе несколько странного обращения: "Малыш" даже от старших командиров.

"Ха! Одни выскочки и оригиналы! Но, кажется, этого Малыша следует первого проверить на болтливость. Наверняка он уже что-то выведал о своих новых товарищах. Вон как умеет общий язык с людьми находить. Даже с этим таинственным профессором успел отыскать общие темы для разговоров…"

Глава седьмая

3594 г. середина осени, Нирвана

Профессор Сартре тоже оказался для командования Кафедры Интеллектуальной Стажировки, да и для самого куратора, словно кость в горле. Казалось бы совершенно никому не известный человек, сугубо гражданский и весьма далёкий от воинской службы, на планете Нирвана совершенно не нужен. Нет, конечно же, на Кафедре преподавали и люди с чисто гражданскими специальностями, ведь любой воин Дивизиона приравнивался к выпускникам сразу двух высших учебных заведений. Но те люди хоть находились среди военных давно, притёрлись, освоились и некоторые даже имели за плечами при определённой выслуге лет, довольно высокие воинские звания. А вот кто такой профессор Сартре - никто не знал. Хотя общее мнение о нём было противоречивым, неоднозначным: "Какой-то уникальный гений по секретным разработкам в области физиологии. Сам император дал для реализации его проектов, изысканий и экспериментов зелёный свет!"

А чтобы у декана и куратора не возникло каких либо недоразумений по поводу полномочий уникального учёного, всё от того же вездесущего Винселио Грока пришла ещё одна депеша. И там черным по белому маркиз указал, что"…следует оказывать любую помощь и максимальное содействие профессору Сартре во всех его деяниях и начинаниях".

То есть он сразу как бы становился по должности выше и ректора Кафедры и военного куратора, а те переходили в его временное подчинение. Нонсенс, казус и парадокс в одном флаконе!

К счастью прибывший три дня назад профессор только и удосужился изначально, что представиться декану, куратору да нескольким коллегам. А всё остальное время проводил в выделенной для него лаборатории. Ни с кем не общался, ни с кем не разговаривал и только настоятельно попросил его не беспокоить. То есть хлопот он вроде не создавал, но ведь какого дьявола спрашивается, он тогда на Нирвану припёрся? Ещё и без всяких объяснений?

И вот теперь он сидит в удобном, огромном, но, тем не менее, очень уютном зале отдыха и запросто, можно сказать панибратски беседует с Малышом! К чему бы это?

И о чём они могут вот так по-родственному беседовать?

"Может и в самом деле родственники? - мелькнула догадка в мыслях Хайнека. - Или давно знакомы?" - и подойдя ближе, не нашёл ничего лучшего как спросить:

- Никак, вы старые друзья?

- Нет, - с честными глазами повернулся к нему Малыш. - Только что познакомились.

- А не поздно ли для посиделок, господин капитан? - перешёл куратор на командный тон. - Завтра для вас, предстоит весьма тяжёлый день.

- Мне не привыкать, господин майор, - последовал не совсем уважительный ответ. Но только Хайнек попытался надавить своими полномочиями, как раздражённым, скрипучим голосом отозвался Сартре:

- Мы здесь по делу. И если понадобится, я освобожу завтра капитана от любых занятий или прочей муштры.

Ещё и жест при этом сделал этакий нетерпеливый ладошкой. Мол, не мешай и сваливай отсюда. То есть научный гений нисколько не забыл, кто здесь главный, деликатничать не собирался, и был готов сразу указать куратору на его место. Поэтому майору ничего больше не оставалось, как подавить свой гнев и, не роняя своё достоинство, оставить за собой хотя бы последнее слово:

- Тогда вся ответственность за усвоение учебной программы ложится на вас, господин профессор. График довольно жёсткий и внеплановых выходных не предусматривает. - Развернулся и двинулся дальше по залу. Стараясь не реагировать на донёсшееся ему в спину бормотание:

- Хорошо, хорошо, мы тут и сами разберёмся…, - и уже почти заглушенные расстоянием слова Сартре, обращённые к Малышу при возобновившемся разговоре: - Но откуда у тебя уверенность, что Танти может победить такого воина как Гарольд? Всё-таки там даже весовые категории не…

Дураком куратор не был. Поэтому сразу сложил два и два: легко догадаться, что уникальный учёный находится на Нирване только в связи с присутствием здесь молодых героев. Наверняка собирается провести какое-то особое исследование, написать по их результатам эпохальную статью, а то и совершить громкое научное открытие. Естественно, что и за должно оформленное открытие и премия не задержится. Если уж не обще галактическая, то всеимперская - вполне реально. Подобных учёных Хайнек на своём веку повидать успел: как правило, те стремились отыскать какого-нибудь мутанта с патологическими изменениями в организме, исследовать эти изменения, а потом и воспроизвести искусственным путём на других добровольцах. Так что последующее действия профессора Сартре предсказать было нетрудно, раз он так заинтересовался юным носителем ордена Изумрудный Листок. А то и всем составом отважных космодесантников, так отличившихся на Хаитане. Недаром они прибыли сюда почти полным составом.

Делая обход по жилой части Кафедры, куратор от Дивизиона непроизвольно и несколько злорадно улыбнулся. Уж он знал, что могут вытворять зацикленные на своих идеях учёные с подопытным материалом. И отныне ни Тантоитану Парадорскому, ни его друзьям не завидовал. В любом случае для них начнутся невероятно тяжкие дни. И при этом никто из командования не имеет права давать им поблажек в прохождении непосредственной стажировки. А если кто из молодых офицеров не справится, или не уложится в заданные нормы и параметры программ, то будет безжалостно вычеркнут из окончательного списка входящих в состав Дивизиона. Вычеркнут, и отправлен для прохождения дальнейшей службы к чёрту на кулички, невзирая на все прежние заслуги, награды и звания. А при этом можно постараться устроить так, чтобы та же, к примеру, Клеопатра Ланьо отбор прошла, экзамен сдала и отправилась на почётное место службы в Дивизион. Пусть даже вместе со своей подругой Лидией Шелди. А там видно будет. В жизни по-всякому бывает: сегодня женщина считает себя несомненной невестой одного мужчины, а уже через неделю всё своё внимание и ласку отдаёт другому. Образцов подобного непостоянства - хоть отбавляй.

От таких оптимистических мыслей, майор Хайнек вновь вернулся в нормальное настроение и завершил обход по коридорам и общим кают-компаниям с вполне мирным, можно сказать отеческим выражением на лице. Никого не ругал за праздное шатание или поздние посиделки, ни перед кем не выделывался своим старшинством по должности или званию. Потому что вполне справедливо полагал, что на всех нерасторопных или недисциплинированных офицерах с лихвой отыграется завтра с самого утра. Вернее даже не он лично, а боевые инструктора-преподаватели.

Только и старался запомнить в лицо тех, кто ещё не спал, громко разговаривал или бродил по коридорам.

Разве что одного встречного стажёра не удержался, остановил и попытался разговорить:

- Кажется, старший лейтенант Алоис Полсат?

- Так точно, господин майор.

- Вольно, вольно, мы сейчас не на занятиях. Просто хотел поинтересоваться мнением, как вообще здание, нравится?

- О! Замечательно! Я даже не ожидал, что здесь окажется настолько стильно, современно и уникально по внутреннему оформлению.

- Ну а что показалось наиболее интересным?

- Информаторий. Там такие базы данных и возможности для их обработки! - не скрывал своих эмоций чернокожий пилот. - Я в восторге!

- Да, мне тоже информаторий понравился, - закивал головой Хайнек, - Прямо истинное удовольствие для аналитика или составителя прогнозируемых явлений. Тебе тоже нравится аналитическая работа?

- Конечно. Люблю собирать разрозненные сведения и творить из них цельную картинку.

- Какое совпадение! - не совсем искренне улыбался куратор. - Мне тут как раз кое-какой информации не хватает. Так что подскажи, будь добр, какая существовала причина для драки на достававшем вас сюда транспорте?

Вид у Алоиса сразу стал отмороженным:

- Не пойму о чём речь…

- Я о том инциденте, который произошёл с безразмерным толстяком-дальником.

- А что, разве он не с трапа упал? - уже совсем иным тоном, спросил старший лейтенант. Из чего стало понятно, что правды от него не дождаться.

- Зря простаком притворяешься, - нахмурился Хайнек со всей доступной ему строгостью. - Как военный куратор имею право заглянуть в "протокол". Завтра утром мне передадут с транспорта полную запись событий в кубрике, и я всё равно отыщу виноватых.

И опять чернокожий пилот показал, что он вполне смело может выступать на подмостках любого театра. Потому что искренне испугался, приложил руку к сердцу и чистосердечно пробормотал:

- Честное слово, я безразмерного коллегу не бил!

- В этом я не сомневался, - презрительным взглядом майор прошёлся по сравнительно тщедушной фигурке негра. - Зато уверен, что неприятностей отныне у тебя будет - только успевай отскакивать. Думаю с твоей субтильностью, будет трудно завершить стажировку на Кафедре и остаться в группе кандидатов. Обязательно попадёшь в обычные тридцать процентов отсева.

Алоис на это довольно потешно скривился, показывая полное недоумение:

- А что я ещё успел натворить плохого?

- В данный момент ты пытаешься уйти от прямых ответов на вопросы твоего непосредственного начальства. В Дивизионе такие не нужны. Ну…, разве что ты одумаешься…

- Да я уже одумался, - с готовностью затараторил старший лейтенант. - Поэтому готов к сотрудничеству и…всему остальному. И как только вы мне покажете запись всего инцидента, я сразу же постараюсь назвать по именам всех тех, кого опознаю среди коллег.

И глаза такие честные, честные. Что и не понять: издевается, или в самом деле дурак? А может и в самом деле не в курсе драки? Или что там произошло на самом деле?

Как бы там ни было, но давить на стажёра дальше смысла не было. Поэтому куратор зловещим тоном пожелал строптивому негру спокойной ночи, развернулся и отправился в свою комнату. Поэтому не мог заметить ехидную улыбку, брошенную ему вслед. Уж такой дока в поиске информации как Алоис Полсат прекрасно знал, в каких случаях с транспорта могли выдать ведущиеся там круглосуточно записи. Война, крушение или личное, письменное разрешение командующего этим сектором Оилтонской империи. В таких случаях даже требования губернаторов планет, а то и всей системы оставалось безответным, чего уж там говорить о каком-то майоре? Пусть даже он заместитель командира всемирно известного Дивизиона!

Но вот сама попытка давления на него, Алоису очень не понравилась. Поэтому вернувшись в комнату, которую делил с Николя, он без стеснения вырвал своего товарища из полудрёмы:

- Не нравится мне этот куратор. Только что пытался меня завербовать как внештатного стукача. А? Каков жук!

Николя проявил интерес, только после продолжительного зевка:

- Чего хотел конкретно?

- Узнать, зачем я поколотил Безразмерного.

- Ха-ха! Так сказал бы правду: решил забрать у него обеденную порцию, так как самому не хватило. А тот начал возражать… Ну и…

Задумавшийся негр не обратил внимания на подначку товарища:

- А если сами дальники расколются? Как бы кое-кому на орехи не досталось.

- Не переживай. Дальникам нет никакого смысла признаваться в вине своего товарища. Иначе того и в самом деле попрут с Кафедры, если дело дойдёт до служебного следствия. Да и толстяк свою промашку наверняка осознал и будет теперь тише воды и ниже травы.

- Вдруг не осознал? Вдруг исподтишка отомстить захочет?

- А мы для чего? - хмыкнул Николя, после повторного зевка. - Прикроем ребят, присмотрим за кем надо… И вообще, чего тебе неймётся? Дай спокойно выспаться! Наверняка этот куратор ни свет ни заря завтра на ноги вскочит, да за нас примется со всеми остальными инструкторами. Я тут со старожилами переговорил, так тех с первого дня на полосу препятствий погнали.

- Ну это мне не страшно, - Алоис уже быстро разделся и со смешком юркнул под одеяло. - Хотя этот Хайнек меня чуть ли не в глаза задохликом обозвал.

- Хочу посмотреть на его рожу, - веселился Николя. - Он просто диву дастся, когда увидит твой спринтерский рывок.

- Ну, для меня и на длинных дистанциях равных не будет, - хвастливо заявил негр, протягивая руку к выключателю над изголовьем своей кровати. - Спокойной ночи, старина!

- И тебе пусть много каши с большими кусками мяса приснится!

Глава восьмая

3594 г. Середина осени, Нирвана

Первое утро на Нирване и в самом деле началось со всеобщего подъёма и оглашения по внутренней связи, что обе группы стажёров должны бегом построиться на наружной площадке перед зданием Кафедры для разминочной пробежки. Или, иначе говоря, обязательной утренней зарядки. Причём в коридорах уже стояли строгие наблюдатели и с секундомерами в руках пытались высчитать и засечь наиболее неповоротливых. Уже все на площадке построились, уже и направо поворот сделали, готовясь начать бег, как по анфиладе ступенек главного входа спустился жутко разозлённый майор Хайнек и отдал команду:

- Новичкам: кру-у-гом! В левое крыло, первого подвального уровня, в распоряжение профессора Сартре, бего-о-ом, марш! Остальным: действовать по распорядку!

И не оглядываясь, поспешил в здание. Старожилы несколько завистливо посмотрели вслед своим новым коллегам-сменщикам, а потом помчались под командой инструктора наматывать два дежурных круга утренней разминки вокруг складских ангаров. Как они сами признались вчера новичкам при знакомстве, что в эти совместные шесть дней тренировок уже прошедшие стажировку коллеги всеми силами стараются показать вначале собственное физическое превосходство именно на утренних разминках, а уже потом на полосе препятствий. Вот и им очень хотелось. А тут в самый первый день такой пассаж. Новички по вине какого-то профессора куда-то сбежали и теперь отлынивают от негласного соревнования.

Хотя сбежали тридцать офицеров недалеко. Сразу же в широком подвальном коридоре их заставили всех улечься на госпитальные кровати, закатать рукава и брюки на лодыжках, а мужчинам вдобавок ещё и предплечья оголить. После чего профессор, которому помогал пяток местных лаборантов, стал обходить всех без исключения офицеров, закрепляя на запястьях у них узкие браслеты, на лодыжках браслеты втрое шире, а на шее и предплечьях некое подобие прозрачных, моментально прилипающих к телу кусочков пластика. При этом руководил всей программы довольно громко давал пояснения и инструктировал как и чем пользоваться. Вернее не пользоваться, а стараться с себя ничего не потерять из научного, баснословно стоящего оборудования.

- Отныне все ваши физические и даже умственные усилия будут фиксироваться и накапливаться в одной очень умной аналитической машине. Ваша задача: не обращать на приборы лишнего внимания, вести себя как обычно, и практически ни в чём себе не отказывать. Ваша личная жизнь и свободное время вместе со сном фиксироваться не будут. Только рабочий режим тренировок и занятий. Естественно, пресекать в себе любые попытки повреждения приборов, ковыряния их ножом, или прочей преднамеренной порче. Купаться и даже нырять на большую глубину - можете смело. Температурный режим тоже довольно широк, ну разве что вредны запредельные температуры, точно такие же, как и для организма. То есть: в кипяток не прыгать и в лёд не вмораживаться.

Проходя мимо Клеопатры, профессор ничем не показал, что они хоть как-то знакомы. На Тантоитана тоже вроде никакого внимания не обратил. Зато возле Безразмерного в удивлении замер:

- А с вами что, голубчик, приключилось?

- Да ничего страшного…

- Может вас в "омолодитель" на денёк уложить? Тут имеется.

- Что вы, что вы! Не стоит беспокоится, - шепелявил толстяк. - И так заживёт.

- А зубки?

- Ещё вчера договорился с дантистом Кафедры. Обещал за неделю новые приживить, - убеждал пострадавший.

- Ну ладно, как знаете. Мне тоже интересно будет сравнить ваши результаты с остальными… Итак, дамы и господа! - Сартре остановился в конце коридора и обратился ко всем: - По приказу вашего командования вы на неопределённое время переходите в моё почти полное распоряжение. Вернее переходят ваши тела, по наблюдениями за которыми и будут составлены соответствующие рекомендации для усиления физических нагрузок для стажёров данной кафедры и иных подобных воинских учреждений. Если что-то будет на теле мешать, или вызывать раздражение - немедленно обращаться ко мне. Можно даже среди ночи. Так…, ещё минут пять постарайтесь лежать обездвижено… Желательно громко не говорить, а уж тем более не кричать…

Ближе всего к нему оказался Гарольд, который чуть ли не шёпотом не преминул поинтересоваться:

- Если мы крикнем, присоски испугаются и сбегут?

- Зря смеётесь, молодой человек, - профессор склонился над воином с каким-то прибором, проверяя, как ведут себя странные пластиковые нашлёпки. - И называйте их для удобства пеленгами. Пеленги ведь и в самом деле почти живые. Даже имеют некоторые зачатки искусственного интеллекта. И им необходимо время для приживления…

После таких объяснений возмутился всё слышавший Граци:

- Не хватало, чтобы они приросли к нам навечно! Потом завладели нашим телом, мозгом…

- Было бы чем владеть! - строго оборвал его профессор. Посматривая на часы, обошёл ещё нескольких офицеров, довольно крякнул и разрешил: - Теперь можете смело бежать на завтрак. Но! Как только имя кого-либо прозвучит по внутреннему коммуникатору, немедленно мчаться сюда.

- Если идут занятия? - стал уточнять Гарольд.

- В любом случае! Все ваши преподаватели и инструкторы предупреждены. Всего хорошего!

По пути в свои комнаты, во время умывания и во время завтрака, только и было что разговоров про странные эксперименты никому неизвестного гения. Ощупывали браслеты, рассматривали друг у друга почти приросшие к коже пеленги. Прислушивались к своим ощущениям и шутили на эту тему:

- Кажется мне браслеты силёнки прибавили, как минимум втрое, - уверенно и с серьёзной рожей заявлял Армата, - Пойду сегодня вечером и поколочу Гарольда.

В тон ему отзывался Граци:

- Давно пора наказать…, твоё зазнайство. Если у тебя силы утроились, то у Гарри наверняка удесятерились. Чихнёт нечаянно в твою сторону и…

- … Прощай огурчик! - хором подхватили остальные друзья, словами шуточной песни оплакивая долю лучшего в отделении специалиста по самому сложному и современному вооружению.

На что Армата без всякой обиды дал пояснения:

- Так ведь колотить Гарольда я буду издалека, из тяжёлого миномёта.

Под смех друзей, капитан Стенеси снисходительно скривился:

- Миномёты любишь? Вот только погоди до первых учений, где мне Танти доверит распределения оружия. Устрою так, что будешь даже спать с этим прекрасным оружием. А уж бегать - никто тебя не остановит.

Тогда как чуть в стороне Парадорский проводил интенсивный допрос своей любимой:

- Почему Сартре делает вид, что тебя не знает?

- Так я ведь тебе говорила, что он обо мне ни слухом ни духом. Надо вначале ему привет от брата передать, потом и пароль сказать…

- Ой! Брось эти шпионские игры! Я знаю, что ты с ним знакома лично и жду от тебя немедленных объяснений.

- Почему знакома? С чего ты взял? - пыталась вывернуться заметно растерявшаяся Клеопатра, и не нашла ничего лучшего как самой перейти в наступление: - И чего это ты на меня набросился? Вдруг профессор и в самом деле меня когда-то в детстве видел возле брата. Может и сейчас узнал, всё-таки моя фотография у родственников имеется.

- Ты мне зубы не заговаривай. Лучше сразу признавайся: чего это ты с ним вчера перемигивалась и знаками обменивалась?

Девушка умильно нахмурилась, интенсивно пытаясь припомнить когда, где и кто мог что-то заметить в её переглядываниях с Сартре некий компромат. Получалось только в конце ужина, а кто - уже и неважно. Но отговорка на этот случай отыскалась сразу:

- Да я ведь так сильно хотела с ним просто переговорить, узнать о брате, вот и смотрела слишком пристально. Когда уходили, хотела хоть издалека поздороваться и на себя внимания обратить. Вот профессор вроде как и кивнул мне в ответ спонтанно… Да и вообще, чего это ты меня так выпытываешь? Если хочешь всё выяснить, идём к этому учёному немедленно и всё выясним на месте. А то ведёшь себя как…, как…, как Рома Бровер!

Их старый и верный друг уже давно обретался где-то в далёких вражеских тылах вместе со своей супругой. Его всё-таки забрали чуть больше четырёх лет назад в разведку, переквалифицировали в специальной школе на шпиона и закинули в неизвестно какую систему неизвестно какой державы. Что Романа, что Магдалены порой в компании сильно не хватало, но те сами выбрали свою судьбу, став бойцами "невидимого фронта". А секретность их миссии не позволяла даже приблизительно догадываться, в какой части галактики парочка находится. Разве только один раз, одно из самых высокопоставленных лиц Оилтонской империи заявило: от усилий и умений супружеской пары Броверов зависит очень многое. И они вместе.

Спрашивать что-то больше никто не осмелился, но зато в своей среде друзья частенько употребляли сравнительные характеристики, подходящие синонимы связанные с именем Романа или его фамилий. Особенно если речь заходила о шпиономании или излишней подозрительности. Так и говорили: "Оглядывается как Рома". Или: "Тебе только с Бровером работать!"

Но ещё воспоминания о старом друге всегда вызывали у Тантоитана ностальгический вздох, чем Клеопатра бессовестно пользовалась. Вот и сейчас он скривился, но дальше копать под профессора не стал:

- Просто не люблю, когда ты уже в который раз шокируешь меня своими тайнами.

- Ну, так ведь…, - кокетливо пожала плечиками девушка, - Женщина всегда должна оставаться загадкой для мужчины.

- Ха! Тебе напомнить последствия подобных загадок? - ощерился Танти весьма угрожающе. - Например: что сделал Отелло с Дездемоной. А было бы в их отношения всё открыто и без недомолвок - жила бы дама, горя не зная.

- Фи! Нашёл с чем сравнивать. Жестокий, страшно ревнивый мавр, который собственных мозгов не имел, а жил по чужим наущениям. Ты ведь у меня не такой.

- В смысле мозгов, или жестокости не такой?

- Во всём. - Клеопатра, уже закончившая свой завтрак стала подниматься из-за стола. - Даже не ревнуешь никогда.

- Ого! - поспешил за ней и Танти, на ходу склоняясь к розовому ушку. - А что, есть повод? И моей принцессе хочется стать Дездемоной?

- Это ещё кто кого задушит! - пригрозила девушка, оборачиваясь по сторонам и осудительно добавляя. - И чего ты так кричишь? Мы ведь договорились называть друг друга принцессой и рыцарем только наедине. Это ведь только наше, сугубо личное обращение.

- Да? - они покинули столовую одними из первых и спешили в свою комнату, чтобы взять нужные для первого занятия тетрадки-регистраторы. - И что тут такого личного? Все ребята и так знают, что ты моя принцесса, а я твой рыцарь. Или всё-таки хочешь сменить…

- Нет! Да и тебе имя Отелло совсем не идёт. Ха! Алоису, кстати, тоже, - неожиданно вспомнила она о их чернокожем, новом приятеле. - Слишком неброско он смотрится. Не правда ли?

- Точно. Вот кому с Бровером работать в паре…

Вскоре уже все тридцать офицеров сидели на первом, так сказать ознакомительном занятии. Чуть сбоку, за их спинами разместился и куратор, майор Хайнек. Занятие вёл один из преподавателей, работающий здесь с первого дня основания Кафедры. Он довольно подробно и красочно стал описывать как саму Нирвану, найденную шестьсот лет назад, так и все чудеса, творящиеся у неё внутри и на поверхности. Причём многие нынешние тайны оказались не для широкой огласки и даже в самой Оилтонской империи о ней простые обыватели ничего интересного не знали. А ведь, как показалось в одно время, эта планета по своей уникальности могла удивить, увлечь, заманить любого исследователя. Не Хаитан, конечно, но и далеко не рядовая планета. И это притом, что почти вся поверхность занята двумя противоположными по температурам пустынями: ледовой и песчаной.

Полезных ископаемых на Нирване не было. Совсем. Залежи руд отсутствовали. Ни угля, ни нефти. Даже отложений соли было не сыскать. Да что там соли, нормального песка, годного для производства чистого стекла, и то не было. И это - невзирая на громадную пустыню, опоясавшую по экватору всю планету. Естественно, что долгое время здесь некому было не то что прогрессорством заниматься, а вообще поинтересоваться жизнью отсталых, чернокожих аборигенов. Те жили в деревнях, внутри узких полосок джунглей и прочих лесов, вели собирательский образ жизни и даже палку в руку как оружие никогда не брали. Потому врагов, как таковых, в природе у них не было. По крайней мере вокруг, а самим искать хищников или их выращивать негры никогда и не стремились. О том, как сами чернокожие обитатели появились в этом тихом раю, частенько из-за ураганов превращающегося в ад, догадаться было невозможно. Исследователи, археологи и спелеологи только руками разводили и пожимали плечами: загадка природы, не иначе. И Нирвану оставили в покое. Даже уникальные катакомбы и многочисленные лабиринты в толще льда, проложенные там агрессивными и хищными орашами, не удостоились скрупулёзного изучения. Ну, живут себе эти ораши, напоминающие кротов во льдах, ну объедают обильно растущий в лабиринтах мох, а толку? Мясо - несъедобное, шкура - невероятно вонючая даже после обработок ультрасовременными химическими средствами. Приручать ораш или подвергать должной селекции - тоже бессмысленно.

Решили: от планеты пользы - никакой. Ни моральной, ни стратегической, ни экономической. О флоре и фауне вообще речь не идёт.

Всё резко изменилось лет пятьсот назад. Кто-то из учёных-энтузиастов, прожив здесь лет тридцать, совершенно неожиданно выяснил, что аборигены умело скрывают свой истинный возраст. По общему годовому исчислению, сравниваемого с имеющимся на планете Земля, негры преспокойно себе доживали до возраста в сто пятьдесят лет! И это при скудном питании, частых ураганах, резких сменах температуры и полудиком, без всякого намёка на медицину существовании.

Да плююсь ко всему тот самый учёный выдвинул свою теорию, которую почти неопровержимо доказал в своих работах: в долгожительстве виновато местное магнитное поле.

Ох, что после этого на Нирване началось! Истинное паломничество всех престарелых, немощных, желающих жить долго, тихо и счастливо. А их сопровождали потоки санитаров, аферистов, строителей и мануальных терапевтов. В течении добрых пяти десятков лет на планете интенсивно бурились скважины, устраивались подлёдные, подземные и зависшие в атмосфере жилища. Строились дороги, коммуникации и необходимые для производства продуктов комплексы. Возвели внушительные города так называемой развлекательной индустрии: казино, кинотеатры, спортивные площадки любого колеру и вкуса. Безжалостно уполовинили, а то и вообще чуть не извели популяцию единственных крупных животных планеты, обитающих во льдах - ледовых кротов. По этой причине ораши сбежали на большие глубины и какое-то время показалось, что они вообще полностью истреблены. Ну а те животные, которые обитали в зонах граничащих с пустыней своим спасением были обязаны чернокожим аборигенам.

Хорошо хоть самих аборигенов не сильно притесняли и тем удалось сохранить как свою численность, так и свои скромные деревни.

Ну а потом наступило жёсткое похмелье. Никто из паломников долгожителем не стал, здоровье своё не поправил и уж тем более не омолодился. Да вдобавок ко всему в бумагах умершего учёного, который затеял всю эту бучу, обнаружилась куча неувязок и притянутых за уши подтасовок. То есть ещё и теоретически было доказано: Нирвана ничего не даёт в плане долгожительства. Да, негры жили до ста пятидесяти. Но очень немногие, можно сказать единицы. Да и то следовало родиться здесь, питаться только местными разновидностями бананов и пить только талую воду ледников. И кто такое выдержит? Смешно такие вопросы задавать…

Забросили планету в сто раз быстрей, чем освоили. Не прошло и десяти лет, как в городах не осталось обитателей, комплексы перестали работать и даже летающие посёлки были безжалостно опушены на поверхность. А некоторые так сами рухнули там, где им понравилось. Итог: красивая планета превратилась в свалку, оставшуюся после сбежавшей цивилизации.

Лишь кое-где теплились разрознённые очажки технического бытия, да доживали свой век особенно настырные пенсионеры. Причём некоторым из них просто и возвращаться было некуда. Шли века, последние редкие поселенцы сменялись иными, не менее жалкими личностями, кое-где продолжали существовать "хутора", которые то умирали, то вновь оживали, но в любом случае, по последним переписям и просмотре автоматическими зондами насчитывалось не более одного миллиона поселенцев. Планета огромная, а жить на ней никто не хотел, и вся бесконтрольно брошенная частная собственность, хоть и имела своих законных владельцев, находилась в коллективном пользовании любого желающего.

Что самое интересное - сами аборигены из этой невероятной по объёму технической свалки для своих нужд не взяли ни едино винтика, ни единого куска стальной арматуры или так любимого всеми дикарями пластика. Так и продолжали жить по своим устоявшимся обычаям, словно пришельцев никогда не существовало. Завидная философия, вызывающая и уважение. Потому, наверное, и жили долго, что отказывались от благ цивилизаций.

В итоге, единственной, самой большой на данное время тайной, на Нирване оставалось наличие Кафедры Интеллектуальной Подготовки будущей воинской элиты Оилтонской империи - бойцов Дивизиона. Да и то под официальным прикрытием какого-то гражданского института с зубодробительным названием. Несколько скучное место, но что офицерам надо для должного усвоения итоговых знаний? Верно: свежий воздух и полярные по значению крайности для доводки физического совершенства. Вот так они и делали по очереди: то два, три дня под ураганным ледяным ветром пересекали пустыню, то распарившись от усилий как в парилке, неделями плутали в толще ледяных лабиринтов. Красота! И не мешает никто. И знания в голове хорошо закрепляются. А многочисленные, брошенные города и комплексы разъедаемые коррозией и попадающиеся в пути, только разнообразят, придают колорит местным реалиям. Будь воля преподавателей Кафедры, так они бы давно уже переименовали планету, и вместо Нирваны назвали бы Полигоном.

Но это уже к делу не относилось.

А вот модерновая постройка Кафедры показалась каким-то теоретикам весьма разумным, дальновидным мероприятием и лучшие воины со всей империи проходили теперь стажировку именно в этом, колоритном месте.

Когда преподаватель закончил лекцию и разрешил задавать вопросы, то тех и не оказалось. Всё осмотрели на голографических изображениях, сведения осели в голове, а прощупать весь этот лёд и местный песок в любом случае придётся собственными телами во время ночёвок и длительных переходов. Да и вчерашние рассказы уже заканчивающих стажировку коллег, заранее настраивали на скуку, зубрёж и физическую муштру. А к этому лучшим воинам было не привыкать.

Можно сказать, многие и отвыкнуть не успели.

Обед, после него два часа отдыха и заместитель командира Дивизиона по комплектации выгнал новичков на местную полосу препятствий. Каждого подзывали к старту отдельно, назывался ориентир по времени, давался короткий инструктаж и вперёд, показывай на что способен. Причём на первые "смотрины" в качестве зрителей собрались чуть ли не все преподаватели, оканчивающие стажировку коллеги и все боевые инструкторы. Лучше сразу посмотреть и выяснить, кто на что способен.

Худшими показатели из двух десятков мужской части оказались у обров и дальников. Наверняка эти офицеры на своих предыдущих местах службы физическую подготовку игнорировали круглосуточно. Правда господин Безразмерный, хоть и с опухшим изрядно до сих пор лицом, показал среди этих одиннадцати лучшее время. Чему многие, особенно видевшие его поражение в стычке с Гарольдом Стенеси от всей души удивлялись. Получалось что это не он такой уж слабак в единоборствах, а его соперник слишком для него оказался не по зубам.

Девятое место занял, весьма и весьма этого устыдившийся Малыш. После подведения итогов он из расслабленного балагура и спокойного философа превратился в жёлчного и раздражительного мизантропа и за весь вечер так и не появился в общем зале для отдыха.

На восьмом, седьмом и шестом, оказались соответственно Феликс, Бергман и Граци из космодесантников. Пятое место, неожиданно для всех получил пилот Алоис Полсат. Как оказалось, он бегает чуть не быстрей всех. Да и проворством, ловкостью отличался необычной.

Четвёртое место занял ещё один из пилотов, Николя Чарески. Ну, тут уже подобный успех был вполне ожидаемым. Всё-таки родился Николя в одном из самых тяжких по выживаемости мест империи, на планете Чара. Правда жил он там всего лишь до пятилетнего возраста и тройная сила тяжести не успела превратить его в напоминающего кубик, неповоротливого коротышку, какими выглядели остальные обитатели Чары. Но зато потрясающе мощный внутренний костяк, врождённые мускулы и связки делали этого парня невероятным силачом. По его выносливости и силе, некоторые сравнивали с андроидом, хотя внешне пилот Чарески выглядел вполне обычно.

Несколько необычной оказалась и личная жизнь Николя, о которой во время ужина поведал новым приятелям Алоис. Причём поведал вполне преднамеренно:

- Не вздумайте расспрашивать Николя о жене или вообще о супружеской жизни. Звереет! Очень он любил свою ненаглядную, она тоже боевой офицер была, контрразведчик, но уже два года как от неё никаких известий. Поговаривают, что погибла во время какого-то жутко сложного и опасного внедрения.

После чего на нового приятеля все смотрели совсем иными, понимающими взглядами, а Клеопатра так вообще чуть не всплакнула:

- Вот она, семейная жизнь военных…, - и непроизвольно придвинулась к Тантоитану.

Третье время показал Армата. Второе Гарольд. Ну а первое, да ещё с отличным отрывом от остальных продемонстрировал майор Парадорский. Причём его время на сегодняшний день оказалось непреодолимым даже для "старичков" Кафедры, майора Хайнека и некоторых боевых инструкторов. Что у последних в сознании никак не укладывалось: ведь парень впервые вышел на данную полосу препятствий и никак не мог тренироваться на ней раньше.

В связи с этим куратор очень и очень сильно расстроился, стал зол и раздражителен. А причину этого пояснил только перед самым ужином один из инструкторов:

- Как, вы разве не знаете? В иерархии Дивизиона есть один непреложный закон: если командир по времени не входит в тройку призёров, он обязан сложить свои полномочия. А новый командир назначается только из тройки лидеров.

- Здорово! - обрадовался Гарольд. - Получается, что если не я, то уж Танти точно может шагнуть сразу на должность Командира Дивизиона?

- Ха! Очнись парень! - заржал ветеран. - Такого как Серджио Капочи ещё лет тридцать никто с его должности не сковырнёт. А вот некоторых его заместителей потеснить сможете вполне.

- Это мы запросто! - рассмеялся и капитан Стенеси, хлопая ручищей своего друга по плечу: - Ну что, готов замахнуться на командира?

Но Танти только поёжился, слишком уж хорошо он помнил, как, при каких обстоятельствах и за что получил своё единственное взыскание по службе:

- Как же, столкнешь такого…

Причём он боялся Серджио не в физическом плане. Тут можно было совершенствоваться и совершенствоваться, а потом тягаться силами с кем угодно. Но вот в моральном плане полковник Капочи казался на три головы выше любого кандидата. А уж юного майора и более чем на три.

Глядя на своего друга, Гарольд сразу понял какие тому пришли на ум воспоминания, и многозначительно подмигнул:

- Да забудь ты уже об этом взыскании! Сколько лет прошло, сколько зим пролетело. Как говорится: заиграно и не считается.

- Кто его знает, каким оно боком мне вылезет в будущем, - вздохнул Танти, косясь на приближающуюся Клеопатру.

Та кстати тоже не знала о взыскании в послужном списке своего жениха. И это было одной из причин для крикдала. Девушка о чём-то догадывалась, порой пыталась подступиться и выведать у любимого его секрет, но тот отнекивался всеми силами, помыслами и умениями. Ну ещё бы! Попробуй признайся любимой, что ты на год младше неё! Стыд-то какой! Так что про страницу жизни под трагическим названием "Взыскание" знали только два человека во вселенной, верные друзья Гарольд Стенеси и Роман Бровер. Да и то по причине своего непосредственного участия в этом неправомерном действии. Ну и тот, кто непосредственно нажил подобное наказание на Парадорского.

- Чего ребята загрустили? - подошедшая Клеопатра, как всегда сумела уловить переживания и едва заметную печаль друзей. - Недовольны результатами?

- В некотором роде, - признался капитан Стенеси. - Потому что опасаемся конкуренции с твоей стороны. Ты ведь показала наилучшее время среди женщин…

И бегло пересказал про обязательные условия для командира элитного воинского формирования. Девушка сразу загорелась от азарта:

- А что! Я ведь и в самом деле могу побороться. Это будет просто феноменально: все шкафы и мордовороты, возглавляемые Танти и Гарри, бегают по плацу и повинуются каждому движению моего пальчика.

Под смех товарища, Парадорский увлёк свою невесту чуть в сторону и возмущённо зашептал:

- О, моя принцесса! Тебе мало того, что я повинуюсь движению твоих пальчиков в постели, так ты ещё и в остальной жизни хочешь мною помыкать?

- Хочу! И буду! Сам понимаешь, если желаешь оставаться моим рыцарем, должен служить мне верно не только по ночам, но и днём.

- Сбегу на дальнюю границу!…

- Тогда я отправлюсь с тобой, а мы так и останемся без официального брака.

- О! Придумал! - неожиданно осенился идеей Парадорский, переходя на заговорщеческий шёпот: - Давай устроим тайное венчание? Никто и знать не будет. А потом ещё раз устроим официальную свадьбу, по прибытию в Дивизион. Правда, шикарно получится?

- Ты мне подобное уже сотый раз предлагаешь, - скривилась Клеопатра. - Может чего нового, для разнообразия придумаешь?

- И всё-таки?

- Хм! Сотый раз тебе повторяю: только официально и только на Оилтоне! Должна же я хоть какую-то честь сохранить. Ты меня и так уже настолько развратил…

- Я?!

- Угу… И сегодня вечером опять развращать будешь, - шептала Клеопатра, начиная забываться где она находится.

- Капитан Ланьо! Пора идти на ужин! - прикрикнул на шепчущуюся парочку Гарольд. - И хватит обманными методами выманивать у майора положенную ему по нормам довольствия шоколадку.

Они двинулись к находящейся неподалёку столовой, но по пути Клеопатра и к гиганту пристала:

- Кстати о шоколадках. Ты и так слишком большой, а так как девушки у тебя постоянной нет, то сладкое тебе отдавать некому. Поэтому майор Парадорский приказывает тебе отдавать свою шоколадку мне.

- Ух, ты! Как просто и сытно получается, - радовался Гарри. Отныне я буду пользоваться примером нашего командира и отбирать у всех младших по званию их шоколадки.

- Так ты уже иди до края неуставных отношений, - посмеивался Тантоитан. - Делай как я: зажимаешь в любом углу любую понравившуюся воительницу, командуешь ей "Стоять! Молчать! Целоваться!" и пользуйся от души своими командирскими привилегиями.

Старый друг и тут не упустил возможности поддеть Танти:

- У меня и без приказов неплохо, весьма разнообразно получается. - А вот у тебя почему-то жертва неуставных отношений одна и та же. Напрашивается закономерный вопрос: а кто кем командует?

Но друг не смутился, скорей обрадовался:

- Только настойчивые учения приносят победу в окончательных битвах.

Глава девятая

3594 г. декабрь, Нирвана.

Недели летели за неделями, а там и первые два месяца пролетели совершенно незаметно. Стажёры втянулись в занятия, изматывающие марш-броски по пустыням и ледовым лабиринтам. Про учёного гения, навесившего на них браслеты и вживившего в тела пеленги с зачаточным интеллектом, тоже почти не вспоминали. Хотя ежедневно вызывал профессор одного, а то и до десятка выбранных по одному ему известному принципу офицеров в свою лабораторию, обвешивал приборами и датчиками и проводил только ему понятные замеры. Не долго, минут по сорок, пятьдесят, но и этого времени измученным муштрой стажёрам хватало порой чтобы расслабленно вздремнуть прямо в кругу интенсивно работающих самописцев.

Поэтому никто и никогда с уверенностью не мог сказать, кого вызывали в лабораторию меньше остальных, а кого больше. Да и занятия частенько проводились преподавателями со смешанными группами в которых было от трёх, до шести стажёров. При таком методе почти индивидуальной подготовки, знания давались гораздо большими объемами и ускоренными темпами.

Но в любом случае Тантоитан Парадорский подметил, что он в роли подопытного кролика оказывается чаще всех. Вначале это его изрядно напрягало, но потом, когда он всё-таки ближе познакомился с профессором и стал с ним общаться на любые темы, отчужденность и недоверие сменились на интерес и даже некоторую дружбу. Пожалуй Тантоитан был единственным, кто не спал, опутанный датчиками и проводами, а вёл при замерах интенсивную беседу со светилом науки физиология.

Да и как было не заинтересоваться, когда знания Сартре оказались воистину уникальны, огромные и шокирующее. Вдобавок он умел прекрасно изложить любую научную тему простыми, доходчивыми словами из лексикона доступного воину с двумя высшими образованиями. И совместные беседы их сильно сблизили. Причём Клеопатре не при шлось для этого говорить какой-пароль и ссылаться на родного брата. Хотя наедине с научным гением она и вела наверняка свои, совершенно далёкие от науки расспросы. Так предполагалось, по крайней мере, Тантоитаном. Он, правда, тоже как-то поинтересовался братом своей невесты, ссылаясь на самый первый день пребывания на Нирване.

Но Сартре углубляться в тему и раскрывать чужие секреты не стал:

- Да, я знаю этого молодого человека. Невероятно талантлив и гениален. Но именно поэтому его имя засекречено больше чем моё собственное. И ты, как человек военный должен понимать суть соблюдения государственной тайны.

- Да понимаю я, - кривился Танти. - Но что это за родственник такой, что на свадьбу собственной сестры прийти не сможет.

- Почему же? - двигал своими седыми бровями профессор, уже знакомый с отношениями и чаяниями молодой пары, - Раз пообещал, то обязательно поприсутствует.

- А их отец? Что вы о нём скажете?

- Ничего, - последовал ответ с полным равнодушием. - Но раз обещал дать разрешение на свадьбу дочери, значит, тоже прилетит на Оилтон.

Из чего удалось сделать вывод, что будущий тесть живёт не на столичной планете империи, а где-то в иной системе. Но уж наверняка человек тоже известный и солидный. Дальше выспрашивать оказалось бесполезно. Пришлось опять переключаться на темы научных исследований.

Ну и понемногу перед Тантоитаном стала раскрываться вся суть ведущихся сравнений, тестов и исследований. А так же именно его роль и место в этих исследованиях. Сартре и в самом деле искал если не мутанта, то самого, самого, самого. Потому что, для его первичного этапа слабые индивидуумы вообще не подходили. А по некоторым намёткам и предположениям, могли при испытаниях элементарно погибнуть.

Понятно, что на решающей стадии эксперимента научному гению для опытов требовались только добровольцы. И таких кандидатов, которым он мог предложить нечто существенное, на Кафедре насчитывалось пока всего пять человек: Гарольд, Николя, господин Безразмерный, как ни странно сам куратор от Дивизиона и несомненный лидер, единственный кто уверенно подходил по всем параметрам мозга и физиологических данных, майор Парадорский.

Узнав о себе, Танти не удивился. За Николя и Гарри гордился. Даже имя Безразмерного его не удивило. Всё-таки здоровенный мужик, мышцы которого, привыкшие носить и передвигать такую тушу, просто обязаны были иметь предрасположенность к инициации. Но вот против Хайнека восставало всё внутреннее естество:

- Что-то не вызывает у меня доверия этот солдафон и служака. Особенно в плане уникальной защиты сознания.

- Ну, по этому плану мы вообще готовы начать работу не раньше чем через год, - успокаивал его Сартре. - А вот первый уровень, ему вполне по плечу. Вроде бы…

Первым уровнем разновозрастные приятели называли инициирование процесса физической саморегуляции. Чаще применяя для краткого обозначения этого эксперимента сокращённую аббревиатуру ИПФС. Идея проекта была далеко не нова и уже муссировалась в научном мире тысячелетия. Да и суть была довольно проста: как заставить человека в чисто автоматическом режиме следить за своими мышцами, тренировать и содержать их в полном порядке вне зависимости от приказов поступающих из мозга. Ведь может тренированный человек просыпаться минута в минуту каждое утро без будильника. Ведь ходит он по земле, безотчётно передвигая ногами именно в нужном направлении. А уж про такие случаи, когда человек без сознания держится на плаву, и вспоминать не стоило. Примеров масса, а вот сделать из этого систему не получается. А ведь как было бы здорово: каждый мускул содержит себя в тонусе сам. Чем бы человек не занимался, чтобы ни делал, как бы ни забывал о необходимости заботиться о собственном теле, каждые пять минут по всем его клеткам проносится волна необходимых сжатий, растяжений, заставляющая мышцы и мускулы секунд десять напрягаться в нужных режимах. И всё: тело всегда в норме и не расслаблено, мышцы подтянуты, настроение отличное. А больше всего преимуществ получает военный или спортсмен: практически всегда тело прогрето и готово к немедленным, максимальным для себя перегрузкам. Только и надо каким-то образом закрепить на подсознательном уровне умение запускать по всему телу ту самую пресловутую волну. То есть инициировать в человека это уникальное, заложенное в него ещё дикой природой, как считал учёный, умение.

ИПФС - инициация процесса физической саморегуляции. Тот самый первый этап из двух, который должен был выдержать испытуемый. Но чем оказался чреват этот этап и сложен, так это прямым, можно сказать грубым вмешательством в деятельность мозга. После такого пояснения любой здравомыслящий кандидат, как правило, резко отказывался от предложения стать подопытным кроликом. Непредвиденный, ещё ни разу не доказанный результат пугал любого здравомыслящего человека.

Мало того, он пугал не просто человека свободного, вольного в выборе собственной судьбы, но и тех, у кого имелись чуть ли не пожизненные сроки тюремного заключения. С такими Сартре тоже пытался работать, и даже отыскал парочку подходящих кандидатов, но оба, как только уяснили суть предстоящего эксперимента с презрительными усмешками отказались. Хотя им обещали досрочную амнистию.

- Да и не совсем они подходили, по большому счёту, - жаловался профессор, в задумчивости расхаживая среди работающих самописцев. - Для этого опыта нужен человек дисциплинирующий своё тело с самого детства. То есть тот, кот и так уже стоит практически на пороге грядущей инициации. Ему только и надо, что помочь со стороны, подтолкнуть в нужном направлении и подсказать, как зафиксировать полученный результат.

Тантоитан несколько раз цокнул в раздумье языком:

- Понятно… Но всё равно страшно. А вы остальной четвёрке кандидатов уже обрисовали суть ИПФС?

- Нет, конечно! Никто из них ещё окончательно не готов для этого. Разве что уже на Оилтоне появится возможность в стационарных условиях слегка подогнать их физические параметры к нужной норме. Некоторые нейростимуляторы у меня там уже откалиброваны. А уже потом… Ну, и для контроля всего процесса не помешал бы уже готовый человек, прошедший инициацию. Было бы на что равняться…

- А что самое страшное при неудаче?

Профессор тяжело вздохнул, но ответил честно:

- Частичный, а то и полный паралич конечностей.

Уж на что себя Парадорский считал смелым и безбашенным, но и то крякнул от вырвавшегося наружу страху. Да что там страха, стоило только на мгновение представить себя обездвиженным, как сразу подступал к сознанию настоящий, прямо-таки животный ужас.

- М-да! Тут и в самом деле быстрей согласишься на пожизненный…, хм, чем на… Погибнуть вроде как всегда можем, на то и воины. А вот чем такие опыты над собой ставить, поневоле сбежать хочется.

- Вот и я говорю, - грустно закивал головой Сартре. - Никто не соглашается…

Видя, как учёный закручинился, Танти попытался его хоть как-то утешить:

- Может вначале следует на животных попробовать?

- Разум! Нужен в первую очередь сознательный и последовательный разум. Кстати, большинство животных и так имеет этот принцип ИПФС. Не у всех и не всегда, но физическая саморегуляция хорошо просматривается, например у собак. Я как раз от них и начинал отталкиваться при первых своих разработках. Да и люди порой испытывают сильные волны по всем мышцам во время засыпания.

- Именно засыпания?

- Вот именно!

И уже в который раз, но уже с иного угла зрения, профессор начинал давать пояснения о своём открытии.

В конце концов, дошло до того, что уже и сам Парадорский мог закатить обширную лекцию по теме ИПФС, нигде не сбиваясь и не путаясь. А когда проблема изучена, разложена по полочкам и получила полное освещение малейших деталей или недоговорённостей, она органически начинает восприниматься на подсознательном уровне. Причём восприниматься как вполне безопасная и необычайно полезная. Ведь по большому счёту, тратя ежедневно по пять, а то и больше часов на физическое усовершенствование, Парадорскому жутко хотелось сэкономить хотя бы половину этого времени для общеобразовательных дисциплин. Слишком уж он опасался стать совершенным в теле, но с ограниченными умственными способностями.

Поэтому на очередном осмотре-беседе, он признался профессору:

- Вообще-то я почти созрел для согласия.

- И что надо для того, чтобы ликвидировать твоё "почти"? - оживился учёный.

Тантоитан выдержал паузу, перед тем как ответить:

- Ответить мне на несколько вопросов, а потом…, а потом предоставить мне хотя одно, пусть даже мизерное доказательство всех ваших теорий.

- А на слово не поверишь?

- Какой смысл? Тем более что я уверен: наверняка вы уже на ком-то, но свои эксперименты провели.

Громко хмыкая, и ворча себе что-то под нос, Сартре несколько раз прошёлся по лаборатории. Видимо очень сомневался в чём-то. Но потом-таки решился:

- Есть некоторые детали, о которых во всей вселенной кроме меня знают только три человека. Причём они, так сказать, являются и самыми заинтересованными в успехе.

Тантоитан сразу примерно сообразил, кто эти трое, а уж то, что в этот короткий список входит сам император, не подлежало сомнению. Поэтому лишь кивнул:

- Догадываюсь…

- Но дело в том, что все эти трое вполне конкретно мне намекнули, что я могу и тебе в некотором роде довериться и уже на месте решить до какого предела стоит тебе раскрывать все секреты.

- О-о! Даже так? - поразился майор. - Польщён.

- Поэтому выкладывай свои вопросы. Не стесняйся.

- Вроде стеснительностью не страдаю… Поэтому сразу первый вопрос: почему вы ни один из этапов не испытали на себе?

Профессор почти без раздумий отринул этот вопрос:

- Отвечу потом. Дальше!

- Хм…, - Парадорский в сомнении пожал плечами. - А дальше вроде, как и спрашивать нечего. Последующие вопросы вытекают из первого. Осталось только увидеть доказательство.

И опять учёный прошёлся несколько раз по лаборатории, прежде чем остановиться перед неким подобием операционного стола, на котором возлежал подопытный воин. И начал с предупреждения:

- Не стоит тебе объяснять, насколько сохранение этой тайны важно для Оилтонской империи…

- Где надо расписаться кровью?

- Шутишь? Это хорошо! Твоё чувство юмора меня радует. Но то, что ты сейчас услышишь должно остаться известно только тебе. Учти: только тебе! Ни твои ближайшие друзья, ни твоя любимая жена, а возможно и твои будущие дети не должны об этом услышать и полслова. Причём, в любом случае! Даже если ты, по каким-либо, не зависящим от нас причинам, и не станешь участником эксперимента. Понял?

- Понял. И согласен со всеми требованиями.

Некоторое время Сартре смотрел прямо в глаза молодого майора, выискивая там какое-то сомнение или страх. Потом всё-таки поинтересовался:

- Ведь Клеопатра имеет возможности невероятного на тебя влияния. Выдержишь прессинг с её стороны?

- Несомненно! Тем более что в её преданности нашему общему делу я уверен как в самом себе.

- Хорошо. Тогда будем считать, что ты дал клятву, - как-то чисто механически профессор стал расстегивать пуговицы на своём халате. - Подписывать нигде ничего не надо. В том числе кровью.

А затем демонстративно распахнул халат и воскликнул:

- Смотри!

Парадорский уставился на довольно модную рубашку из дорогой ткани, затем недоумённо опустил взгляд на брюки, осмотрел туфли:

- А на что, собственно смотреть?

- Хм! А перед тобой продукт, отвечающий и на твой вопрос и на твоё требование.

- А-а-а-а…! - с озарением протянул Танти, непроизвольно пытаясь своей рукой потрогать плечо Сартре. Но в какой-то момент спохватился: - Ой! Извините! А потрогать можно?

- Да сколько угодно! Тем более что я и так предвидел твою реакцию.

Ощупывания плеч, а потом и груди учёного сопровождались стоическим выражением лица последнего. А вот молодой майор хмурился всё больше и больше. Потом не выдержал:

- Странно. Такое впечатление, что вы и утреннюю гимнастику не делаете. Наверняка и на перекладине отожмётесь всего лишь…

Он задумался, прикидывая количество возможных для такого дряблого тела подтягиваний, но молчание оборвал сам профессор:

- Да хорошо, если раз подтянусь.

- Так…, э-э-э, в чём подвох-то? - совсем растерялся Парадорский.

- А я тебе разве утверждал, что я прошёл ИПФС? Да с моей мышечной тканью я бы загнулся от боли и откинул копыта уже через неделю после начала инициации. Ты ведь прекрасно знаешь все обязательные условия. Разве моё тело выдержит такие нагрузки?

- Да нет, конечно… Но что тогда?

- Думай! И не позорь наших аналитиков, которые утверждают что ты наиболее сообразительный среди всех воинов нашего космического флота.

Майор скромно потупился, немного подумал, и опять резко поднял голову:

- Неужели?! Неужели вы сразу провели на себе второй этап? Так называемую Блокировку?

- А что делать, если ИПФС мне противопоказана? - развеселился Сартре. - Вот и пришлось сразу заскакивать на вторую ступеньку.

Молодой воин поверил учёному сразу. Но в то же время он уже и про второй этап имел вполне полное суждение. Поэтому рассматривая голову с седыми волосами осторожно спросил:

- Ну и как…, самочувствие?

- Да чего там! Как видишь - выжил. И это самое главное. Но теперь для меня никакие психотропные средства не страшны. Хоть домутил мне вводи в кровь, хоть что угодно. Убить - да, могут. Но вот выведать хоть один секрет - фигушки! Ещё и в заблуждение и в ложную сторону направлю так, что те, кто пытать будут, сами мозгами двинутся.

- Э-э-э…? Пытать? Так ведь и физически могут…

- Тем более наплевать! - уже вовсю хихикал учёный. - Целенаправленно отключаю все рецепторы боли и ухохатываюсь в своём маленьком, но неприкосновенном мирке. А в таком случае и умирать не страшно.

- Ну да, ну да…, - бормотал Парадорский, которому так и хотелось заглянуть во внутрь талантливого черепа и разобраться в прошедших там изменениям. Кажется, его мысли легко читались по глазам:

- Конечно, увидеть, что там у меня в мозгах и всё проверить ты не сможешь, а вот испытание проведём обязательно. В следующий твой визит я приготовлю домутил и антидот и ты проведёшь экспресс-допрос на любую интересующую тебя тему. Прямо завтра всё и устроим. А сейчас тебе уже пора, мы и так заговорились.

И профессор Сартре стал интенсивно снимать датчики с тела своего первого подопытного кролика-добровольца.

Глава десятая

3595 г. январь, Нирвана.

Вся размеренная, хоть и переполненная муштрой и занятиями жизнь на Кафедре резко изменилась сразу после встречи Нового года. И начались эти кардинальные изменения с прибытия командира Дивизиона, старшего куратора Имперской безопасности, полковника Серджио Капочи. Свалился он как снег на голову, ранним утром, и целых полдня появлялся в самых неожиданных местах Кафедры. То на полосе препятствий понаблюдает за офицерами, то в учебные классы зайдёт и немного послушает, сидя в сторонке. Ни с кем особо не разговаривал, зато ходящий следом словно тень Хайнек, на правах заместителя и куратора, свой рот почти не закрывал, постоянно что-то нашёптывая.

Во время обеда они тоже уселись за один столик почти в самом углу помещения, продолжая интенсивную беседу. И только Малыш осмелился расположиться со своим подносом всего через два столика от высшего начальства. Как он не прислушивался к разговору, как ни старался разобрать приглушенные слова, ничего конкретного вроде не услышал, кроме всего одной фразы Хайнека:

- … Его показатели вообще упали за последний месяц вдвое, и он стал самым худшим в группе! - куратор этим явно возмущался, потому и повысил непроизвольно голос. - Поэтому я буду ходатайствовать…

Дальше расслышать ничего больше не удалось, но ведь для такого как Малыш и подобного мизера хватило для понимания о ком и о чём идёт речь. Наверняка заместитель командира распинался об отчислении наиболее худшего стажёра с Кафедры. А самым худшим за последние три недели стал ни кто иной, как майор Парадорский. Нонсенс для его друзей, для его новых приятелей и для его любимой девушки. То есть и в самом деле показатели упали почти вдвое как на полосе препятствий, так и во всех остальных физических дисциплинах. Создавалось впечатление, что молодой герой основательно заболел: он стал нервным, жутко раздражительным, порой по его лицу прокатывались какие-то спазмы, словно он испытывает неуместную боль. Иногда он просто срывался с турника во время простейших акробатических упражнений, несколько раз очень болезненно рухнул на полосе препятствий, получая травмы. Хорошо, хоть незначительные. Потерял аппетит, заметно похудел. Благо ещё, что теоретические занятия у него проходили на прежнем уровне, и знания он впитывал в себя словно губка воду.

Когда друзья интересовались самочувствием Тантоитана, тот старался свести всё к шуткам или просто ссылался на банальную простуду. Реже - оправдывался тем, что потянул связки, или порвал какую-то мышцу. Что, в принципе, считалось вполне естественным: стажёров во время тренировок и спарринг поединков никто не жалел и поблажек не давал. То есть, пока паниковать смысла не было, вроде как отчислять с Кафедры большого повода не было. Но вся соль заключалась в том, что Минри Хайнек, с первого дня по каким-то причинам воспылал к Парадорскому, мягко говоря, нелюбовью. И эта нелюбовь, переходящая в непримиримое противостояние, становилась заметна всем окружающим с каждым днём всё больше и больше. Вроде как всё делалось по уставу, и куратор ни в коем случае не превышал своих полномочий, но опытные офицеры сразу просматривали излишнюю строгость и предумышленное проталкивание молодого героя в наиболее опасные места, как на полосе препятствий, так и в тренажёрных залах. Парадорский естественно не отступал, как всегда старался оставаться первым и лучшим, но в результате только всё чаще и чаще получал микротравмы и растяжения.

Сам Тантоитан к возникшему противостоянию относился на удивление спокойно и на провокации не поддавался, зато на майора Хайнека ополчились все друзья Парадорского. А больше всего подобным положением дел оказалась взвинчена Клеопатра Ланьо. Бравая капитан несколько раз была всего лишь в одном шаге от того, чтобы сорваться, жутко нахамить куратору, а то и просто его избить. Неизвестно, справилась бы она с ним или нет, всё-таки воин недаром считался одним из лучших в Дивизионе, но уж морду всяко бы расцарапала до неузнаваемости.

Как ни странно, но куратор шипения и колкие слова со стороны подчинённой игнорировал полностью, и в дальнейшем постарался ещё больше воспользоваться своим служебным положением. После этого разведённые по разным аудиториям и тренажёрным залам возлюбленные вообще перестали встречаться в дневное время, а ночами с завидной очередностью отправлялись в наружный дозор или на патрулирование дальнего периметра. В итоге в последние две недели жених со своей невестой умудрился только один раз переспать в их комнате.

Тяготы службы. Жаловаться или роптать - нет смысла.

Но вот сейчас Малыш услышал и догадался о самом страшном для своего друга - об отчислении. А это - дело более чем серьёзное. Если Парадорский каким-то образом не попадёт в Дивизион, оказавшись на дальнем пограничье, это будет не только его беда. Скорей всего и его грядущая свадьба с Клеопатрой расстроится. Следовало что-то немедленно предпринимать. И этим "что-то" могла оказаться элементарная, но единовременная подача сразу нескольких рапортов на имя Серджио Капочи. В любом случае командир Дивизиона будет вынужден принять во внимание мнение по этому вопросу и остальных офицеров данной стажирующейся группы.

Вот с такими задумками и помчался Малыш сразу после обеда как к самому Парадорскому, так и к остальным друзьям. Вначале зашёл в комнату майора, и пока Клеопатра где-то задерживалась, быстро рассказал о подслушанных словах и своих выводах. И был весьма ошарашен, когда Тантоитан в резкой, ультимативной форме потребовал:

- Никаких рапортов! Спасибо тебе за предупреждение, хотя я и так догадывался: куратор постарается меня вытурить с Кафедры. Но в любом случае мои временные снижения физических показателей ни в коей мере не дают права на отчисление. Я специально узнавал во всех правилах и уставных требованиях к прохождению стажировки.

- Да узнавать, это - одно, а вот происки Хайнека - совсем другое, - не успокаивался Малыш. - В его власти так факты подтасовать…

- Ладно, дружище, - перебил его Танти, выглядывая в приоткрытую дверь в коридор и заметив приближающуюся капитана Ланьо. - Ни за что не переживай, о рапортах пока никому ни слова, ну и при Клеопатре держи язык за зубами. - И уже выпроваживая товарища в коридор, совсем иным тоном добавил: - Да нет, играть в карты меня совсем не тянет. Может как-нибудь в следующий раз.

А оставшись с любимой наедине, закрыл дверь на внутреннюю защёлку, подхватил свою невесту на руки и в несколько шагов донёс до кровати. Заваливая прямо поверх одеял, уже шептал со всей страстью и настойчивостью:

- О! Моя прекрасная принцесса! Как я по тебе соскучился! Прямо не верится, что нас не развели сегодня перипетии тяжкой службы…

Ответив вполне жарким и пылким поцелуем, Клеопатра, тем не менее, смогла чуток вырваться из любовного захвата и проговорить:

- Я по тебе тоже соскучилась, но именно поэтому и хочу немедленно переговорить. Ну, пожалуйста!… Перестань меня насиловать!

- У-у-у, раньше тебе это нравилось…

- Мы с тобой уже неделю толком поговорить не можем, а у тебя только одно на уме… Танти! Я сейчас рассержусь!

- И что будет?

- Вообще с тобой разговаривать перестану…

- Так я этого и добиваюсь! Во время секса только и надо, что целоваться, ну и…

- Без "ну и"! Ты не понимаешь, что происходит? Этот Хайнек только и делает с самого утра, что ходит за полковником Капочи и очерняет все твои заслуги. Вдруг у него на уме тебя погнать с Кафедры?

- Дорогая, ты явно преувеличиваешь. Тем более что выгонять меня не за что: дисциплину я не нарушаю, теоретические знания усваиваю на отлично…

- Ты мне лапшу на уши не вешай. Твоя физподготовка на уровне самой слабой стажёрки…

- Ну так…, чего не случается… Травмы там, падение пика формы… Как у любого спортсмена…

- Мы с тобой не спортсмены! И если Хайнек пожелает, то имеет все права для твоего перевода.

- Да не переживай ты так. Вначале посмотрим…

- Чего смотреть! - уже не на шутку разозлилась Клеопатра. - Надо нам всем немедленно писать рапорты на имя командира Дивизиона и требовать о немедленной замене куратора.

- Экие вы все шустрые! - не удержался Парадорский от восклицания. - А забыли, что не отвечающие истине рапорты могут отразиться и на вашем послужном списке?

- Почему это не "отвечающие"? И кто это "вы все"? - сразу зацепилась за его слова ушлая капитан Ланьо. Причём додумывать ей долго не пришлось: - Малыш тоже хотел рапорт подать? Ведь я ни за что не поверю, что в такой напряжённый час, во время приезда Серджио Капочи, этот длинный игровой шланг вздумал тебя пригласить на карточные посиделки.

- Как тебе не стыдно так говорить за глаза о нашем приятеле? - стал возмущаться он. - Он ведь за нас горой…

- Знаю что горой, поэтому всё ему прощаю. А шлангом я его и в глаза называю, потому что этот доморощенный философ-аристократ на тебя негативно влияет.

- А вот тут ты совсем не права. Потому что Малыш…

Какие положительные стороны и черты капитана Агнера Ллойда, должны были раскрыться в следующих фразах, Клеопатре узнать было не суждено. Громкоговоритель их комнаты щёлкнул, после чего раздался голос дежурного по Кафедре:

- Майору Парадорскому - пройти в лабораторию профессора Сартре.

- Ну вот! - с досадой воскликнула девушка. - Даже поговорить не успели!

- Я тебе сразу предлагал заняться чем-то более приятным, чем пустопорожний разговор, - расцеловав свою суженую в обе щёчки, Тантоитан уже вскочил с кровати. - Чуток оправился и только возле самой двери добавил: - И вообще, капитан Ланьо, ваша недисциплинированность уже стала притчей во языцех, вы совсем перестали подчиняться старшему по званию. Будете сегодня жестоко наказаны!

- Хм! Недолго тебе зверствовать осталось, - не осталась в долгу невеста. - Скоро и мне звание майора присвоят…

- За какие такие заслуги? - жених замер от удивления в дверях.

- За красивые глазки! - с вызовом ответила Клеопатра. - Или я не заслуживаю?

Судя по тому, как скривился Тантоитан и без стука закрыл за собой дверь, пока не заслуживала. Но девушка только высокомерно улыбнулась и пробормотала:

- Ничего! Вот как только нас зачислят в Дивизион, тогда и поймёшь, почему мне дадут звание майор. Хи-хи! А может сразу и полковника? - но тотчас обеспокоенно нахмурилась: - Но что делать с происками этого Хайнека? И ведь не удастся пока наедине с Серджио переговорить… Значит надо…

Она тоже сорвалась с кровати и побежала разыскивать Малыша. Всё-таки мысль о рапортах показалась ей достаточно правильной.

Тогда как явившийся в лабораторию Тантоитан привычно взобрался на высокое ложе и был сноровисто облеплен не менее привычными датчиками и прочими регистрирующими приборами. Вот только на повседневные вопросы майора, Сартре отвечал с явной неохотой, а потом и вообще ошарашил:

- Сейчас тут с тобой хочет один человек переговорить. В неофициальной, так сказать обстановке. Лежи спокойно, чтобы датчики не свалились.

После чего из прохода с другой стороны лаборатории появился старший куратор безопасности империи, командир Дивизиона полковник Капочи. Благодарно кивнув профессору, он осмотрел обнажённого по пояс Парадорского и начал с вопроса:

- Ну и как самочувствие, майор?

Видя, как Тантоитан хмурится в некоторых сомнениях, Сартре вполне будничным голосом пояснил:

- Серджио - один из тех трёх, кто знает о сути наших экспериментов.

- А-а-а, - с некоторым облегчением вздохнул герой. - Ну подобное и следовало предполагать…

- А на мой вопрос отвечать будешь? - построжел Капочи.

- Так точно, господин полковник! - послышался бравый ответ. - Самочувствие - хуже не бывает! Словно час назад дюжина крестьян по всему телу оглоблями прошлась.

- Всё время?

- Почти. Иногда вроде как отпустит и терпимо. Но несколько раз в час так выкручивать и ломать всё тело начинает, что сам удивляюсь, как сдерживаюсь на людях. Что только не выдумываю, чтобы оправдать перекошенное лицо и жуткое порой выделение пота. И с одной стороны даже рад, что этот служака Хайнек меня с Клеопатрой всё время разводит то по классам, то по ночным вахтам. Иначе она бы уже давно скандал подняла и меня в госпиталь упекла. Как минимум…

После таких признаний, полковник покрутил озадаченно головой, осудительно покосился на профессора и посочувствовал:

- М-да! Первым всегда трудно…, хоть и весьма интересно. - Затем хмыкнул и тоже признался: - Я ведь вторым на очереди стою, у меня наилучшие показатели среди всех остальных кандидатов.

Удивляться по поводу такого отбора молодому майору явно не следовало, всё-таки перед ним сейчас находился лучший воин современности, как его называли в просвещённых кругах. Но вот старое знакомство и несколько тайн между ними, о которых знало только несколько человек, позволяли Тантоитану если уж не подначивать высшее командование, то с наивным видом выдавить из себя некоторое сомнение:

- Увы, господин полковник, инициация процесса физической саморегуляции наверняка ещё требует практической доработки. У вас вряд ли получится, ещё сердце остановится…

- Ты хоть за разговором следи, - осадил его командир Дивизиона. - Если уж ты наладку выдерживаешь, то мне и того легче все окажется.

- Вообще-то Танти прав, - вмешался в разговор профессор, явно сдерживаясь от желания и Серджио уложить на второй стол и заняться над ним экспериментированием. - Возраст для ИПФС - довольно важный фактор. Чем моложе организм, тем он лучше переносит любые структурные перестройки. Молодость добавочно повышает болевой порог, даёт больше шансов для правильной работы сердца и организует дополнительные блоки самовосстановления умственной деятельности. После каждой волны саморегуляции, сознание у более молодого объекта восстановится в любом случае быстрей.

Уже не раз слышавший подобные рассуждения Парадорский, скорбно поддакнул:

- Да, да…, невероятно важный фактор. И ведь вы, профессор, утверждали, что ИПФС проводить на человеке, после исполнения ему двадцати пяти лет, не следует.

- И сейчас утверждаю: если организм ослаблен и как следует нетренирован, то сердце не выдержит. Да и разум…, - он покрутил в воздухе ладошкой, - Скорей всего станет претерпевать негативные изменения.

- Ну это мне грозит, - напрягшийся до того полковник теперь свободно вздохнул и расслабленно шевельнул своими плечищами. - Более тренированного тела, чем у меня, вы вряд ли во всей Галактике сыщите. Чтобы там о себе некоторые не возомнили.

При этом он с явным сарказмом во взгляде прошёлся по облепленному датчиками телу молодого майора. Как раз это совпало с очередной волной физической саморегуляции: все мышцы задергались, словно в эпилепсии, тело заметно завибрировало, задрожало, кожа покрылась мелкими бисеринками пота.

В унисон с этим все записывающие приборы заработали с десятикратным ускорением, самописцы словно взбесились, фиксируя максимально допустимые вспышки активности. На экранах замелькали фейерверки цифр, каких-то таблиц и сложных графиков и отблески этих фейерверков сразу поселились в глазах учёного, который бросился к своему основному рабочему месту, пытаясь сразу по горячим следам выискать какие-то только ему понятные закономерности или ожидаемые результаты.

Тогда как командир Дивизиона, вспышку физической активности майора, со мешком приписал несколько иному человеческому свойству:

- Ну и чего ты так от моего взгляда дёргаешься и краснеешь? Не бойся, за неуважение к старшим бить не буду.

- Чего это я боюсь? - нахмурился герой. - И где это я кого не уважил?

- Ха! А то я тебя не раскусил: так и мечтаешь, чтобы я ИПФС не прошёл? А то и сразу отказался? А потом пробежишь полосу препятствий быстрей, чем я, и займёшь мою должность?

- Интересно, - терзающая боль несколько отступила, и Танти даже умудрился состроить наивную рожицу: - С каких это пор старшего куратора имперской безопасности выбирают по физической выносливости?

- И не мечтай! Зато на место командира Дивизиона ты явно с нехорошим гастрономическим интересом посматриваешь.

- Ну, так…! Плох тот майор, который не мечтает стать маршалом.

- Тоже зря надеешься, - продолжал посмеиваться Серджио, извлекая какой-то стул между столов и усаживаясь рядом с объектом экспериментов. - Разница в возрасте у нас небольшая, так что на пенсию уйдём вместе.

- Ничего себе небольшая! - от всей души возмутился молодой герой. - Вам ведь уже тридцать девять!

Причём сказал это таким тоном, словно речь шла как минимум о восьмидесятилетнем старце. Капочи даже обиделся не на шутку:

- В истории Дивизиона я самый молодой командир, занявший это место.

- Впечатляет, - сразу согласился майор с полковником. - Даже невероятно впечатляет. Но ведь это не значит, что следующий командир не добьётся этой должности в ещё более молодом возрасте. Это раз. А два, при всём желании вам крепкого здоровья и долгих лет жизни, вряд ли вы в своём преклонном возрасте уже через пару лет сможете тягаться с более молодыми, ловкими и сильными воинами. Мне профессор Сартре показывал диаграмму, на которой ухудшения моторики с возрастом стремятся вниз с геометрической прогрессией.

- Поговори у меня, поговори, - тон у Серджио стал угрожающим, хотя в глазах продолжали плясать смешинки. - Я тебе и через сорок лет фору дам.

- Через сорок? У-у-у…, разве столько живут? - причём парень подумал явно о своём шестидесятилетии, а не о восьмидесятилетии командира.

- Живут, живут, - утешил его полковник, хотя и добавил с нажимом: - Если язык умеют за зубами держать, как следует.

- Мм? - не открывая рта, Танти перешёл на язык жестов, которому как раз стали обучать на Кафедре. При этом он спросил, где его подловили в излишней болтливости. Капочи вначале присмотрелся к профессору Сартре, почти скрывшегося в облаке виртуальной аппаратуры, и только после этого стал переходить к делу:

- Никому не проболтался о причине наложенного на тебя пять лет назад взыскания?

- Как можно! Я ведь себе не враг!

- А то майор Хайнек очень и очень интересовался подноготной этого наказания. Подозревает в чём-то особо тяжком и страшном…

- Странный, он, однако… И чего на меня взъелся? Солдафон!…

Серджио ухмыльнулся:

- Чувствует, что ты не на своём месте. А капитану Ланьо ты не проговорился?

- Ей - тем более! - воскликнул Парадорский. И тут же признался: - Хотя я даже себе представить не могу, что будет, когда она узнает: муж моложе её на год.

- Кошмар! Ужасно! - с несвойственным для него сочувствием поддакивал полковник. - Как вы эту трагедию переживёте, не представляю…!

Тогда как молодому герою было совсем не до шуток, а у него перед глазами промелькнуло то самое событие более чем пятилетней давности, которое до сих пор не давало ему покоя.

Глава одиннадцатая

Воспоминания о 3589 году, Оилтон

Дело происходило сразу после торжественного вручения наград, присвоения внеочередных званий все героям событий на Хаитане. Молодые космодесантники стояли своим кружком в преддверии праздничного банкета в главном зале родного училища и с восторгами припоминали моменты только что закончившейся церемонии. Всё-таки личное пожатие руки самим императором, пусть даже и в довольно узком кругу, без единого журналиста, событие весьма и весьма экстраординарное. Ну и гвоздь всего события, вручение Парадорскому ордена Изумрудный Листок - будоражила кровь не только ему. Поэтому несколько неприятным диссонансом оказались для всех слова одного из воинов Дивизиона, который приблизился к группе курсантов и официальным тоном обратился к молодому герою:

- Тантоитана Парадорского, немедленно вызывает полковник Капочи в седьмую аудиторию.

Что-то в его тоне сразу не понравилось ребятам. Особенно Клеопатра всполошилась. Она увязалась за своим парнем до самого места вызова и всё спрашивала:

- Что ему от тебя надо?

Вопрос, понятно, риторический, на который Танти пообещал ответить только после выяснения причины вызова. Кажется, его любимая собралась и в саму аудиторию проскользнуть с невероятной наглостью, но стоящий у входа дежурный её и не вздумал пускать, а потом и дверь плотно закрыл. Так что подслушать девушка ничего не смогла даже при всём желании. Хотя и волноваться ей вроде как повода не было. Просто было до жути интересно.

Тогда как молодой герой-космодесантник внутри аудитории номер семь пережил один из самых неприятных моментов в своей жизни. Командир Дивизиона ожидал его там в полном одиночестве, выслушал доклад о прибытии и вместо поздравлений с наградой, сразу перешёл к обвинениям:

- Почему ты до сих пор не признался в содеянных преступлениях? Или не учитываешь, что чистосердечное признание смягчает вину и уменьшает сроки заключения?

Первый раз в своей жизни Тантоитан настолько испугался что покраснел, ему спёрло дыхание, и он почувствовал головокружение. Панические мысли разбежались во все стороны, потом несколько раз вернулись обратно в мозг, сталкиваясь словно волны цунами и лишая так нужной в данный момент сообразительности, концентрации и здравого рассудка. Только и мелькала на периферии сознания глупая фраза из какой-то книги: "После наивысшего триумфа, его накрыла трагическая длань неудачи. И он бесславно погиб в глубокой пучине чёрного отчаяния…"

Содеянных преступлений на своей совести Парадорский имел три. Так ему казалось. Причём третье проходило по категории не уголовно наказуемых: более года назад, он при соучастии Гарольда Стенеси обманом заставил их друга Романа Бровера поступить вместе с ними в космодесантное училище. Но вряд ли главного куратора имперской безопасности могли заинтересовать шалости мальчишек.

А вот остальные два преступления - являлись явно более весомыми. А в том, что они раскроются, немалую роль могло сыграть и недавно состоявшиеся события: подвиги, награды, звания. Служи Парадорский тихо, так сказать, не высовываясь, никто бы под него копать и проверять не стал. А тут - весь набор: и лучший, и сильнейший, и удачливый, и сообразительный, и… И всё остальное тоже. Понятно, что такой парень ухарь, парень-хват просто обязан был быть проверен службами безопасности. Наверняка его биографию отныне знали ещё до зачаточного периода. И наверняка обратили внимание на несоответствие дат рождения в разных документах. А это было очень страшно. Очень страшно и печально.

На фоне этого преступления, третье попросту меркло: убийство нескольких террористов, пытавшихся под покровом ночи и с помощью современной блокирующей сигнализацию техники пробраться на территорию одной из школ интернатов Китланда в ночь с девятого на десятое мая три тысячи пятьсот восемьдесят восьмого года. То есть, чуть более года назад. Тогда молодой выпускник школы превысил все свои полномочия и собственноручно успокоил весьма странных вооружённых уркаганов. Непосредственно после самого события, главного участника схватки вроде как не отыскали, но сейчас, после всех совершённых подвигов могли и более подробно сравнить все данные, сличить размеры обуви, малейшие детали и отыскать так удачно ушедшего от собственной славы парня.

Но именно страх и растерянность помогла Парадорскому в начальные моменты нелёгкого разговора с полковником Капочи не наговорить глупостей. Пока он стоял столбом после первых вопросов, и пытался вернуть себе хоть какое-то самообладание, время шло. А это раздражало больше уже самого командира Дивизиона. Он повысил голос:

- Чего молчишь как мраморная статуя? Или язык проглотил?

Зато эти вопросы вернули парню хоть какую-то сообразительность:

- Если статуя из мрамора, то…, откуда язык возьмётся…?

- Вот ты какой? - Серджио автоматически потёр когда-то пострадавшую скулу. - Оправдываться не желаешь? Старшим дерзишь? Или вообще решил под дурачка закосить?

- Никак нет, господин полковник! - стал приходить в себя Танти.

- Нет?! Не желаешь оправдаться?

- То сеть…, да!

- Да? Дерзить нравится? И дурачком притворяться?

- Нет, господин полковник. Наоборот оправдаться хочу. Только вот понять не могу, о каких именно преступлениях вы говорите?

- Обо всех! - твёрдо заявил полковник, уже начавший наливаться нешуточным гневом. - Или я тебе их ещё и перечислить должен? Не должен? Ну так не молчи! Всё сам рассказывай!

- Как пожелаете…, - понурился головой Парадорский. - Только вряд ли вам будет интересно слушать про драки и потасовки, шутки и розыгрыши несовершеннолетнего парня.

- Вот это ты завернул! - уважительно приподнял брови Капочи. - Да тебе не космодесантником быть, а адвокатом. Смотри как ловко, одним махом все свои грехи списал на несознательность по малолетству! Ишь ты! Наказания избежать хочешь?

- Никак нет, господин полковник! Готов понести любое. Но в любом случае прошу принять во внимание смягчающие обстоятельства.

- Смягчающие что? И как? Или ты думал что возвращённая начальнику по кадрам вашей школы-интерната коллекция мини-автомобилей уничтожит седые пряди на его волосах? Или что вскрытые тобой недостатки в системе безопасности школы помогли в дальнейшем улучшить всю эту систему и модернизировать?

- Так точно! - неожиданно даже для себя улыбнулся Парадорский.

- Странная у тебя радость…, - нахмурился Капочи.

Ну не мог он знать, что в тот момент молодого космодесантника больше всего порадовала конкретная оговорка в словах полковника: "…вскрытые тобой недостатки". Не "вами", а "тобой"! Что явно указывало на непричастность друзей к подлогу и подмене документов. Их ни в чём не подозревали. То есть в любом случае ни Гарольд Стенеси, ни Роман Бровер в уголовном деле, будь таково открыто, фигурировать не будут. А только от этого осознания - гора с плеч. Самому уже можно выкручиваться как угодно. Ещё и наглеть в любых мыслимых и немыслимых пропорциях или конфигурациях:

- Ну как же не радоваться, если дело и выведенного яйца не стоит, - стал выкручиваться Танти. - Моя только и вина, что воспользовался чьей-то ошибкой в регистрационных записях. Это если меня допрашивать начнут с пристрастием, я так и отвечу. Ну а служить империи у нас в любом возрасте не запрещено. Прецедентов слишком много.

- Хм! Много…! Но есть ещё и законы! Нельзя служить в оилтонском космодесантном училище, если тебе не исполнилось шестнадцати лет. А ты?

- Правильно. Нельзя, господин полковник. Но мне ведь сейчас больше шестнадцати. В любом случае!

- Зато когда поступал…

- Но сейчас-то всё в порядке.

- Ай да жук! - крутанул головой Серджио. - Намекаешь, что ты мог сразу и на второй курс поступить? Вернее, если уже быть точным и в десяти днях расхождения: сразу на третий?

- Так точно.

После чего командир Дивизиона, кривясь и хмыкая обошёл пару раз наглого космодесантника. Затем походил вдоль огромного преподавательского стола, несколько раз хмыкнул и задал следующий вопрос:

- Ну а почему не признался в убийствах нарушителей ночного покоя?

- Боялся…, - последовал односложный ответ.

- Чего боялся? Что те вооружённые дядьки вдруг окажутся всего лишь старыми выпускниками школы и просто хотели повидаться со своими престарелыми учителями?

- Ну…, где-то так… Я вообще шёл, никого себе не трогал…

Командир Дивизиона ошарашено мотнул головой:

- Слушай…, а что с тобой будет, когда ты вырастешь и врать научишься?

К тому моменту Парадорский уже окончательно пришёл в себя и подспудно понимал: если бы провинившегося героя хотели выгнать, наказать, а то и начать расследование - уже бы давно это сделали. Значит, самое страшное позади. И он, после скорбного вздоха предположил:

- Не знаю…, - и тут же вопросительно добавил: - Наверное, стану новым командиром Дивизиона…?

- Вот уж, правильно говорят. Наглость - второе счастье! - возмутился Капочи. После чего опять несколько раз прошёлся вдоль стола, затем замер возле него рядом, а свою левую руку положил на каких-то два пакета. - Но тут я тебя обломаю и крылышки укорочу. Как ты знаешь, на мою должность ставят воинов только с безукоризненной репутацией и идеальным послужным списком…

Космодесантник только еле заметно пожал плечами.

- … Значит, в твоё личное дело заносится тяжкое порицание под секретным кодом. Не каждый твой командир сможет узнать причину наказания, но оно будет над тобой довлеть, сам знаешь сколько времени.

Вот тут уже настроение Парадорского упало ниже плинтуса. Действительно, тяжкие порицания считались одними из самых неприятных взысканий, и порой сильно мешали служебной карьере и в получении очередных или внеочередных званий. Причём аннулировать и убрать из личного дела подобное взыскание мог только лично император. Да и то, в виде особого поощрения за очередной подвиг. Подобная запись в личном деле считалась очень весомым наказанием, хуже оставалось только изгнание из воинской среды.

Так что переживания молодого героя, у которого ещё вся жизнь и карьера впереди только вырисовывалась, были и понятны и оправданы. Поэтому он уже не совсем адекватно и внимательно воспринимал следующие слова Серджио:

- Хотя за террористов тебе положена особая награда, состоящая из двух частей. - Он взял оба пакета и протянул их воину. - И раз уж мне пришлось разбираться с этим делом, то я тебе эту награду и вручаю. Здесь отличительный знак с гербом одного старинного рода, в спасении представителя которого ты оказался случайно замешан. Можешь расположить этот знак у себя на письменном столе или над кроватью. А во втором пакете денежное вознаграждение. Причём за какие такие подвиги ты получил знак и деньги, следует молчать. Государственная тайна. Как молчать и о причине наложения тяжкого взыскания. Пусть пока всё остаётся на прежних местах. Всё понятно?

- Так точно…, - не совсем уверенно ответил парень. Собирался ещё что-то спросить, но был грубо оборван:

- Свободен! А то на банкет опоздаешь. Иди!

- Есть! Господин полковник!

После этого больше ничего не оставалось, как отдать честь, покинуть помещение и оказаться под лавиной рухнувших на него вопросов со стороны Клеопатры. Причём превалировал основной вопрос:

- Что случилось?

В результате чего у Танти и вырвалось весьма печальное признание:

- Да вот, тяжкое порицание в личное дело влепили…

- За что?! - причём девушка воскликнула это таким тоном, словно собиралась сию минуту вернуться к командиру Дивизиона и как минимум разжаловать того в рядовые.

- Да ерунда, в принципе и ничего страшного! - Парадорский уже страшно жалел что словно безвольный салага пожаловался своей любимой и раскрыл такой важный секрет. Ей и знать-то ничего не следовало, а теперь она с него не слезет, пока он не признается в совершённом проступке. - Когда-то давненько имелся за мной один грешок, я уже и забыл про него, да вот, служба безопасности и его раскопала. И, чтобы неповадно было, задним числом, вдогонку, так сказать, взыскание меня и догнало.

- Ладно, потом расскажешь за что, - сделала тактическое отступление девушка, но от него у Тантоитана стало ещё тревожней на душе. Уж он-то знал прекрасно, насколько его любимая может быть въедливой и строгой. - Лучше расскажи, что в этих пакетах?

- Хм…, да я и сам толком не понял. Вроде как награда…

- За что? - но теперь этот вопрос звучал совсем иным тоном.

Предчувствуя ещё большие сложности в отношениях, молодой герой упавшим голосом признался:

- Да когда-то случайно оказался в одном месте и почти нечаянно помог предотвратить готовящееся преступление. Больше ничего добавить не могу, государственная тайна…

Как это ни оказалось парадоксальным, но Клеопатру такое объяснение устроило полностью. Наоборот, она как-то слишком уж оживилась, заволокла своего любимого в укромное место и потребовала немедленного просмотра награды.

Вначале рассмотрели знак. Величиной со среднюю книгу он являлся многофункциональным банком памяти, совмещённым с виртуальным проектором и ещё несколькими модными, новейшими разработками, весьма популярными среди молодёжи. На одной стороне виднелся глубоко врезанный в поверхность древний герб, а на второй стороне располагались какие-то зашифрованные записи, нанесённые тиснением. Причём герб хоть и выглядел древним и старинным, никаких конкретных ассоциаций не навевал.

- Понятия не имею, кому он может принадлежать? - удивлялся Танти. - Надо будет порыться в архивах подобной информации…

Тогда как его любимая прямо-таки загорелась от созерцания надписей на другой стороне:

- Ух ты, как интересно! Как ты думаешь, что здесь зашифровано?

- Даже думать не хочется. Может древний девиз какой? Или просто название города и десяток имён основателей рода.

- Нет! Так совсем неромантично. Наверное здесь лично для тебя какое-то специально послание. Точно! Скорей всего благодарность за спасение или ещё что-нибудь эдакое. Надо будет нам обязательно расшифровать эти записи. Договорились?

- Ну…, если у нас хватит сил…поймать полковника Капочи и поколотить его…

- А он тут при чём?

- Наверняка знает, от кого эта награда. А мы уже после знакомства с отправителями выведает у них код.

- Нет, так не интересно и не романтично, - стала сердиться курсант Ланьо, - разве тебя не манит собственными усилиями разгадать загадку? - в тот момент из общего зала послышалась торжественная музыка, предваряющая гимн как самого училища, так и всей Оилтонской империи, потому девушка заторопилась: - Давай, показывай, что там во втором пакете?

А там оказалось сразу две пачки наличных денег в галакто. Причём на очень внушительную сумму. Не настолько уж умопомрачительную, но весьма ощутимую как для курсанта, получающую весьма скромное денежное довольствие. Скорее даже для пары курсантов. Столько они бы смогли скопить за все три года обучения в училище, не тратя ни единого галакто.

- Ой, как здорово! - захлёбывалась от восторга Клеопатра, забирая пакеты в свои ручки и сразу определяя для них место в предстоящей жизни: - Знак с гербом будет висеть у тебя над кроватью, а деньги мы положим на наш общий счёт и будем его помаленьку тратить во время увольнений и отпусков. Должно хватить нам на милые шалости и скромные вечеринки.

- А-а-а…, может лучше…, - у парня мелькнула мысль отложить эти деньги на чёрный день, но любимая поняла его сомнения по-своему:

- Понимаю, что ты хотел бы купить мне какой-нибудь особенный подарок в виде удивительного колье или подвесок, но мне кажется это ни к чему. Лучше уж мы будем чувствовать себя вольготно во время увольнений и отпусков. Давай, торопись, уже вот-вот гимн начнут проигрывать…!

Вот таким образом Тантоитан Парадорский в три тысячи пятьсот восемьдесят девятом году стал героем, получил орден Изумрудный листок, своё первое офицерское звание, остался со странным знаком с нерасшифрованными записями, взысканием в личном деле, и суммой, которой по хозяйски распорядилась в течении пары последующих лет его любимая девушка.

Глава двенадцатая

3595 г. январь, Нирвана.

Естественно, мало кому понравится, когда ему напоминают о чём-то весьма и весьма неприятном. Майор Парадорский явно не принадлежал к этому меньшинству и теперь посматривал на полковника Капочи из-под нахмуренных бровей, чуть ли не с угрозой. Но лучшего воина современности такими взглядами можно было только до смеха довести. Казалось, ему было совершенно наплевать на умышленно потревоженную рану.

Но тема из прошлого и начавшийся дальше разговор оказались неожиданно между собой связаны.

- Здесь вот какое дело намечается, - начал Серджио, глянув ещё раз на увлечённо работающего профессора. - Появилась для тебя возможность отработать и скостить наложенное тебя взыскание. Готов?

- Всегда! - последовал мгновенный ответ. - Кому надо морду набить?

- Ха! Для таких ответственных дел, как кулаками махать и без тебя желающих предостаточно. А вот с воспитательным процессом справишься?

- Детский сад не потяну.

- А из мышки тигра сделаешь?

Теперь уже Парадорский оглянулся и мотнул головой на профессора:

- С такими фокусами надо к господину Сартре обращаться.

- Ладно, не буду проводить параллели с подопытными животными, а то ведь ещё и ты обидишься, - посочувствовал командир Дивизиона, при виде колыхнувшихся датчиков, присосок и прочего лабораторного инструментария на теле майора. - Скажу конкретно: надо заняться присмотром за одним весьма важным для империи недорослем. Ну и заодно воспитать в нём умение, а самое главное желание бороться за собственную жизнь.

Он сделал паузу, после которой Тантоитану ничего не оставалось, как нахмуриться в очередной раз и поинтересоваться:

- Как это будет выглядеть?

А выглядело всё очень сложно и просто одновременно.

В одном из звёздных баронств, входящих в Оилтонскую империю, стали происходить весьма странные убийства. Кто-то, до сих пор неизвестный, но весьма решительно настроенный, попытался уничтожить всю семью правящего барона вкупе с ним. Причём попытки оказались более чем эффективны: к данному моменту из истинных владельцев системы в живых оставались только сам барон Зел Аристронг, тридцати двух лет от роду, да его старший сын Артур, восемнадцати лет. Причём даже максимально активные действия, всесторонняя помощь со стороны имперских сил безопасности не помогли отыскать виновников такого пагубного противостояния в баронстве. Зел Аристронг всеми силами и средствами боролся с наёмными убийцами, но вот сына постарался запрятать настолько далеко, насколько хватило его фантазии.

Года шли, поток убийц не иссякал, но теперь он направлен был только на одно, поиск прямого наследника, Артура Аристронга. Приходилось спасать парня и прикрывать всеми имеющимися силами. Причём и в этом деле самые доверенные воины Оилтона участвовали с полной отдачей, занимаясь непосредственной охраной. А вот сам наследник, не смотря на круглосуточный присмотр за ним, оказался брошен на произвол судьбы в моральном плане. Ни малейшего положительного влияния, ни правильного, вдумчивого воспитания. И к данному времени Артур превратился в истерического, с испорченным характером индивидуума, от которого следовало ожидать какого угодно каверзного поступка. Своим несносным поведением он уже пару раз поставил на грань проблему с его охраной и только каким-то чудом наёмные убийцы до сих пор не обнаружили место сокрытия наследника.

И вот теперь следовало хоть как-то попытаться наверстать упущенное в воспитании своего объекта охраны. И это лежало опять-таки на плечах имперской службы безопасности. Аналитики просчитали наилучший вариант воздействия: не намного старший парень, авторитетный, прославленный, который своим личным примером и жёсткой манерой обращения, в полной строгости попытается исправить несносный характер Артура. Для роли такого воспитателя, а попутно и ближайшего командира охраны на ближайшее время лучше кандидатуры чем Тантоитан Парадорский не отыскали в пределах всей Галактики.

По крайней мере, таким утверждением завершил свой обзор полковник Капочи.

А потом разрешил задавать вопросы. Естественно с условием неразглашения государственной тайны. Хотя уже само знание места нахождения отпрыска одного из настолько важных для империи баронов, являлось невероятным секретом.

Как раз о месте Тантоитан спрашивать не спешил, всё равно ведь узнает. Его заинтересовало другое:

- Барону - тридцать два. Баронету - восемнадцать. Разница в возрасте странная.

- Ничего странного. Зел Аристронг был сосватан ещё в тринадцать лет своим отцом по политическим, а вернее экономическим мотивам. Захотелось присоединить под герб рода ещё две планеты. А уже в четырнадцать лет у парня родился первенец.

- Хо-хо! Интересно живут бароны! - подивился Танти вначале, но когда услышал перечисление Серджио, кого и сколько уничтожили наёмные убийцы в звёздном баронстве, посочувствовал: - Вот уж напасть, все эти титулы и владения!

- Не зарекайся! - со странной строгостью осадил майора командир Дивизиона.

- Но тем не менее, чем же то баронство Аристронгов настолько богато, что за него такие страсти разгорелись?

- Вот это уже значительная тайна. Но с другой стороны ты всё равно о ней узнаешь, так что могу рассказать сразу. На тех самых двух планетах отыскались промышленные залежи нейтрино-селта. Так что сам понимаешь…

Ещё бы молодой воин не понимал! Нейтрино-селт, химическое соединение, используемое как обязательная добавка к топливу в работе современных реакторов последнего поколения, считалось невероятно редким, можно сказать почти не встречающимся в природных условиях. Тем более в пределах Оилтонской империи. А так как империя проводила жёсткую политику полной независимости от всей остальной Галактики в экономике, то без сомнения баронство Аристронгов сразу попадало в категорию наивысшего достояния. Уж слишком за огромные средства, а чаще всего идя на уступки в сложных вопросах с руководством Доставки, приходилось покупать нейтрино-селт на стороне. Случись что с наследником рода и последствия такого события могут оказаться для Оилтонской империи весьма неприятными.

С пониманием кивнув, майор продолжил задавать вопросы:

- Но почему именно я?

Серджио Капочи хмыкнул:

- Да потому что именно на тебя ещё несколько завязок ведут. Ведь как раз именно Зел Аристронг в три тысячи пятьсот девяностом году откопал в собственных архивах один весьма перспективный след на древнюю сокровищницу императорского рода. Поиск сокровищницы назвали кодовым словом "Невод", доверили тебе вместе с твоей невестой, а когда сокровища пропали вторично, название сменилось на "Потеря Невода". И ты думаешь, что род Реммингов забыл о твоём активном участии в этом деле? Нисколько! Как только всплыло имя Аристронгов, его императорское величество вспомнил о прославленном герое, и милостиво дал тебе очередную возможность для реабилитации. Почувствовал все подспудные течения этого дела?

Парадорский покраснел от переживаний, а самописцы вновь забегали как сумасшедшие. Если преступления им совершались как-то осознанно и лишь из-за перипетий Судьбы, то самый страшный профессиональный облом он получил четыре с половиной года назад в той самой памятной операции "Потеря Невода". Ведь по его личной вине и недосмотру вторично утеряли бесценные фамильные драгоценности династии Реммингов. Причём до сих пор Тантоитан не мог понять, почему ни его, ни Клеопатру за неудачу не только не посадили, но ещё и очередные награды с внеочередными званиями навешали.

Но в любом случае он всегда вспоминал свою оплошность и провал с жутким стыдом и переживаниями. Вот и сейчас он постарался не останавливаться на неприятной теме, а дальше засыпать командира Дивизиона очередными вопросами.

- И долго придётся этого паренька воспитывать?

- Пока точно неизвестно. Сам понимаешь, что даже замену тебе и твоему отделению отыскать будет трудно. Может две недели. Может два месяца, а то и до конца всей вашей практики. Вернее на все шесть месяцев, положенных очередной смене. Но в любом случае, ты ничего не теряешь, а только выигрываешь. Лишняя муштра со стороны Хайнека прекращается, стажировка всё равно засчитывается, да ко всему ещё и от записи в личном деле есть шанс избавиться.

- Сколько мне можно взять с собой ребят?

- Набирай десять человек. Или не хватит?

- Если это на Нирване, то…, - Парадорский замер на полуслове, ожидая ответа своего уже наверняка непосредственного начальства. Если задание будет выполнено успешно, зачисление в Дивизион можно считать состоявшимся.

Тогда как полковник Капочи напрягся:

- Как догадался?

- Вы сказали, что от муштры Хайнека избавлюсь, а вот про интеллектуальную учёбу и сдачу зачётов - ни слова. Из чего я сделал вывод, что с Кафедрой мы будем не только на связи, но и в более тесном контакте. Следовательно…

- Да ты молоде-е-ец! - похвально протянул полковник. - Недаром тебя все преподаватели хвалят и нахвалиться не могут… А вот мне следует тщательнее за словами следить… Э-эх! Ну ладно, раз угадал, то скрывать не стану. Действительно парня прячем на Нирване, причём не так далеко отсюда. Вы там уже рядом во время одного марш-броска побывали, Забытой Знойной Зимовкой называется.

- А-а! - оживился Парадорский настолько, что самописцы опять дёрнулись с большими амплитудами. - Там и в самом деле что-то знойно-неприятное творится. Инструктор так и сказал на подходе, не "Три Зет", говорит, а "Три Ад" надо эту зимовку называть. И мы с ним сразу согласились. Лёд, ветер и нереальный жар из пустыни. Нам только на подходе мозги чуть не выдуло и не прожарило.

- Зато посторонние туда не суются, - порадовал Капочи. - Ну и в самом дальнем отнорке ущелья вполне себе сносное жилище. Не Кафедра, естественно, но тоже со всеми житейскими удобствами. На месте вам сдаточная группа всё объяснит. Причём там всё устроено по новейшим техническим разработкам. А не так далеко, в глубине ледовых лабиринтов и межпланетный челнок спрятан. Маленький, но удобный, и уж всяко дюжину человек вытянет на своём боту. Так, на всякий случай.

- И когда мы туда выдвигаемся?

- Уже сегодня вечером.

- А как же это? - Танти прошёлся взглядом по окружающим приборам, и опять оглянулся на профессора.

- Всё под контролем. Сартре в курсе, со всем согласен, твоей инициации это не повредит. Готов ждать тебя раз в неделю, будете летать сюда по очереди вместо увольнительной на пару часов. Конечно, если всё спокойно будет… Заодно и теоретические зачёты будете сдавать помаленьку…, - присмотревшись к майору, заметил что тот продолжившейся учёбой скорей только обрадован: - Так учиться нравится?

- Для того и на ИПФС согласился. Учиться в любом случае полезней, чем только мускулы накачивать. Но мне легче становится от одного сознания, что Хайнек над нами довлеть не будет.

- Вот это - неизвестно. Будет окончательно решено чуть позже. Как своему заму я доверяю Минри полностью, а то, что между вами что-то не сложилось, делу мешать не должно. Здесь в любом случае куратор должен быть в курсе всего происходящего на Зимовке и в экстремальных ситуациях поддержать, как положено.

- Но в мою епархию начальника охраны он влезать не будет?

- Скорей всего нет. Вы теперь как бы на равных станете в должностях. Каждый командует аналогичной, примерно, боевой единицей. Взаимодействовать должны с одинаковых позиций. Да и по званиям вы равны.

- Вот потому и радуюсь. Ведь он не так меня, как капитана Ланьо до психологического срыва доводит, - разоткровенничался майор. - А оно мне надо?

- Хм! Ты тоже не расслабляйся, и со своей невестой будь построже. Эдак и до абсурда дойти может: я тебе прикажу раз сорок отжаться, а она на меня словно кошка прыгнет и мстить начнёт.

- Ну, до таких крайностей Клеопатра никогда не опустится…, - но судя по тому, как при этом ответе Парадорский отвёл непроизвольно взгляд в сторону, некие поползновения на авторитет высшего командира со стороны его невесты имели место.

Мало того, лично для себя командир Дивизиона прекрасно помнил, как некая экзальтированная и страшно заносчивая девушка, бывая в императорском дворце, чего только не выдумывала и как только не наезжала на лучшего воина современности, пытаясь охранить облюбованного ею героя от чрезмерного внимания, слежки и крайне не субъективных оценок. При этих высказываниях она даже в присутствии самого императора была готова выцарапать глаза кому угодно, в том числе и самому Серджио Капочи. Нисколько при этом не робея, и забывая об огромной разнице в званиях и занимаемых должностях.

Но в данный момент уличать своего подчинённого в семейственности и укрывательстве он не стал. Скоро и сам майор всё поймёт и тогда пусть его совесть заест! Недолго осталось, всего лишь до момента вступления его самого, и его невесты в Дивизион. А потом ему мало не покажется!

Теша себя такими не совсем хорошими, вернее злорадными мыслями, Капочи, не скрывая улучшившегося настроения, поведал Парадорскому ещё некоторые детали, тонкости и скрытые мотивы взваленного задания. По ним получалось, что героям и отдых желают предоставить, и возможность родине послужить, и лишние благодарности заработать. Но наиболее полезным для самого Тантоитана являлось устранение его на некоторое время с полосы препятствий. С его кардинальной, противоречивой перестройкой мускульного костяка, с усугублением процесса физической саморегуляции, могли и более тяжкие кризы наступить. А при таких кризах, по утверждению Сартре, могла не только тяжкая травма приключиться, но и чего похуже. "Чего похуже" - на Оилтоне явно не желали. Вот потому так всё остальное удачно и сложилось.

Ну а напоследок командир Дивизиона преподнёс самую неприятную новость, связанную с новым заданием:

- Как ты уже понял, в десяток набираешь по своему усмотрению. Но не забудь: для лучшего воспитания недоросля, в отделении должно быть две женщины.

- Так ведь есть Клеопатра и Лидия…

- Капитан Ланьо остаётся на Кафедре. - Серджио сказал это таким тоном, что становилось ясно: ни спорить, ни обсуждать данную тему командование не намерено. Только вот расстаться с возлюбленной для Танти показалось невероятно трудно и он всё равно не удержался от вопросов:

- Ну почему?!

- Так надо!

- Может что случилось?

- Да нет, всё нормально. Скорей даже - наоборот, - но видя, с каким расстройством и чуть ли не стенанием воспринимает Парадорский предстоящую разлуку с невестой, полковник Капочи вроде как сжалился и перешёл на шёпот: - Только это страшная тайна и никому об этом ни полслова! Иначе…!

- Да вы что?! Я ведь не давал повода во мне сомневаться!

- Ладно, ладно… Так вот, дело в том, что маркиз Грок вздумал на основе Дивизиона сформировать парочку отделений, которые только и будут заниматься личной охраной самого императора и его семьи. А для этого дела сам знаешь, особо люди подбираются. Ну и…, хм! - он особо выделил следующее слово: -… Твоя девушка, стоит в этом списке на первом месте. Всё-таки и принц с ней чуть ли не дружен. И доверия к ней по максимуму. Почитай любые тайны императорского рода доверить можно. Так что может её через месяц, два уже и отправят на Оилтон для скрупулёзного ознакомления с императорским дворцом. А когда и тебя в Дивизион зачислим, отгуляем вашу свадебку…

- А-а-а…, ну да…, - Танти напряжённо прикидывал, что его хоть и разлучат с любимой на некоторое время, но с другой стороны ей это пойдёт только на пользу. Да и он будет за её целостность более спокоен. Как ни спокойна Нирвана, а на Оилтоне безопасней. Хотя имелась и другая сторона медали: - Господин полковник, только я вот не совсем уверен в психологической устойчивости капитана Ланьо. Мне кажется, она будет несколько опечалена таким назначением…

Вот тут уже командира Дивизиона прорвало, и он не стал сдерживаться в выражениях:

- Да что за безобразие! Мне ещё каждого воина спрашивать его мнение перед атакой и переживать за его психическое состояние?! Куда посылают, туда и надо двигаться, восклицая при этом только одно-единственное слово "Есть!" Совсем дисциплину забыли?! Или устав твоя Ланьо решила под себя переделать?! Как так можно распускать личный состав, Парадорский?! Кошмар! Позор!

Покрасневший Тантоитан только и выдавил из себя:

- Извините, господин полковник. Я был неправ. Расслабился слишком, подумал что мы говорим в неофициальной обстановке…

Он намекал на свой внешний вид и отсутствия части обмундирования на теле, но кажется, Серджио не считал это достойным оправданием:

- Да будь мы хоть в бане вместе, ты не должен забывать о дисциплине и субординации!

- Понял! Исправлюсь!

- А если и твоя Ланьо что-то вякать начнёт или рапорты писать, уже завтра отправится на дальнее пограничье чинить боевые ретрансляторы.

- Да нет, что вы! Капитан Ланьо себе подобного никогда не позволяет. Могу вас заверить!

- М-да? - скривился в сарказме Капочи. - Не позволяет? Я тебе ещё эти твои утверждения припомню! И если она хоть единственный раз позволить себе показать неуважение к моим приказам, то я тогда лично посажу тебя на самую неприятную и унизительную гауптвахту. Договорились?

- Так э-э-э…, - никак не мог Танти понять странных недомолвок в словах полковника. - Ну, если так стоит вопрос…

- Боишься отвечать за недисциплинированность своей невесты?

- Никак нет! Не боюсь!

- Отлично! Пусть только она при мне чем-то окажется недовольна. Я сразу нашу договорённость припомню и накажу именно тебя.

На том разговор майора с полковником пор Клеопатру и закончился.

Опять-таки, сам Танти и не догадывался, сколько вокруг него сплелось самых разнообразных, далеко ведущих нитей, замыслов, планов и надежд. Только и постарался за последние пять минут своего участия в роли подопытного кролика, более тщательно разложить собственные мысли по полочкам и приготовиться к нелёгкому разговору с любимой девушкой. Поэтому, как только профессор освободил тело парня от лабораторного инструментария, он получил под роспись на руки от полковника последние распоряжения, коды доступов, пароли и письменное, несколько завуалированное распоряжение, и умчался собирать, поднимать "на крыло" свой новый десяток. Решил взять с собой старых друзей, трёх новых: Николя, Малыша и Алоиса, ну и добавить одну, самую опытную стажёрку из женщин. Она по возрасту приравнивалась к Николя, и её советы могли очень пригодиться в воспитании.

Словно по заказу, а может это так Капочи заблаговременно всё продумал и устроил, но почти все десять нужных человек набились в одну из комнат отдыха и весьма интенсивно спорили о каждой строчке пишущихся рапортов. Причём душой и вдохновителем ведущейся акции была Клеопатра, а её главным консультантом по уставу и процессуальному законодательству - Малыш. Новый товарищ в этом вопросе оказался разносторонне подкован лучше остальных. Ну а те устные комментарии, который он вставлял после каждой очередной написанной строчки, вызывали хоть и сдержанные, но всё-таки взрывы хохота.

Вот по этому хохоту, Парадорский свой боевой десяток офицеров и отыскал. Замер под дверью, прислушиваясь к голосам, и всё-таки расслышал:

- "…о чём и заявляю со всей ответственностью!" Точка. Вот потому и говорится: Прежде чем снимать с себя ответственность, найди на кого её переложить.

Общий смех оборвала резко раскрывшаяся дверь. По глазам всех десятерых можно было сообразить, что собрались здесь явные заговорщики, хотя в общей сцене не виделось чего-либо предосудительного: над центральным столом висело изображение трехмерного кроссворда, который якобы с энтузиазмом заполняли отдыхающие офицеры. Непосредственно рапортов нигде не наблюдалось. Да только молодого майора было не провести:

- Что, кляузы начальству строчите? Делать нечего или давно неприятностей не огребали? И ведь предупреждал…

Ему навстречу уже бесстрашно двигалась капитан Ланьо, хмуря при этом свои прекрасные брови строже, чем любой из маршалов:

- Докладывай!

- Ты о чём? Не знаешь, что с нами в лаборатории делают? - решил не сдаваться Парадорский без боя. Раз друзья признаваться не хотят в самоуправстве, то и он время протянет. - Вон, два новых пеленга к шее прилепил…, садист…!

- Да не об этом! Что от тебя Капочи хотел? И не делай такие удивлённые глаза, тут ребята проследили чётко и заметили, как полковник через чёрный ход подался тоже в лабораторию. Так что колись: что там против тебя Хайнек задумал?

- М-да! Нехорошо! - Танти обошёл свою невесту, уселся в свободное кресло и обвёл всех взглядом: - Что за обструкция приказов командования? Чем это вы все недовольны? Ну ладно молодёжь…, - хотя он игривым взглядом скользнул лишь по фигурке так и стоящей посредине Клеопатры. - Но вы то что? Старшие по возрасту, более опытные офицеры? Малыш? Николя? Где ваша рассудительность и здравый подход к любому вопросу? Как дети, честное слово. Их ещё и не обижал никто, а они уже плакать начинают.

Все в ответ только скривились, но ничего против сказать не надумали. Зато любимая девушка сразу уловила общий настрой своего парня. А потому решила действовать несколько по-иному:

- Репетировать и отрабатывать наши действия мы может по миллионам различных вводных. Нам их преподаватели так миллионами на выбор и дают. Да и развлечься немного хотелось, имеем полное право в свободное личное время. А вот ты чего такой довольный?

- Неужели так заметно?

- Ага. Словно тебя над нами командовать поставили вместо Хайнека.

Теперь Танти прищурился и смотрел на девушку с подозрением:

- Тебя в провидицы никогда работать не приглашали?

- Еле отбиваюсь от предложений. Так что советую, говорить правду и только правду. Иначе…, мы на тебя рапорты накатаем. Вот!

- Ну да, - поддакнул ей Гарольд. - Опыт есть, ума не надо, хватит для подсказок в этом деле и Малыша.

Тот сразу же согласился:

- Меня, братец, на всё хватит. Так что ты отныне только мускулы свои подкачивай.

Они в последнее время очень любили пикироваться подобным образом, веселя себя и окружающих. Но сейчас Николя, как самый старший среди присутствующих, постарался оборвать ненужные пустословия:

- Всем всего хватает, а вот ты, Танти не прав: спрашивают товарищи - отвечай по-хорошему. Нас ведь не только праздное любопытство терзает, а и опасения за твою долю. Вон и в самом деле как задохлик в тренажёрном зале выглядишь, даже Лидия тебя одной левой уделает.

Старшая лейтенант Шелди после такой похвалы от товарища, расправила плечики и благодарно кивнула. Тогда как Клеопатра уже уселась на подлокотнике кресла, возле своего парня, и на правах собственницы закинула ему руку на плечи:

- Хорошая идея: сейчас ты постоишь против меня в спарринге. А то я всё тебя жалею, да жалею… Ну, чего молчишь?

- Да просто времени у нас ещё вполне достаточно, - как можно равнодушнее ответил Парадорский. - И вещи сложить успеем, и последние дела на Кафедре завершить.

- У нас? - сразу зацепился за местоимение прекративший улыбаться Армата. - То есть нас всех отчисляют за компанию? Или это только вас двоих отправляют в свадебное путешествие?

Тантоитан хотел ещё спекулировать новостями, но почувствовал, как ноготки любимой предпринимают попытки оторвать щипками куски шеи и сразу же сдался. Тем более что вроде как приказа таиться о новом задании перед Клеопатрой не было. Довольно быстро и сжато пересказал друзьям что, где и как им предстоит делать в ближайшие месяцы. Напоследок добавляя:

- Правда, может и так случиться, что с охраны этого баронского отпрыска нас снимут уже через две недели, но пока можем ориентироваться минимум на два месяца. Мне приказано набрать десяток по своему усмотрению. Ну разве что…

Договорить о предстоящей разлуке с Клеопатрой он не успел. Поднялся всеобщий шум. Нежданному разнообразию оказались рады все без исключения. А общее мнение сконцентрировалось в одно слово высказыванием Гарольда Стенеси:

- Шикарно! Получается некое подобие увеселительных каникул в самый разгар напряжённой сессии.

Рассудительный Николя попытался охладить преждевременную радость:

- Всё-таки охранять такой объект - дело хлопотное.

- Ерунда! - авторитетно заявил Малыш, дадим парню пистолет…, с холостыми патронами, Гарольд ему рогатку сделает, вот и решение всей проблемы.

Упоминание о рогатке, в изготовлении которых Гарри и в самом деле считался спецом, всех рассмешило и они вот такой компактной, весёлой группой поспешили в лабораторию. Следовало каждому "отметиться" на приборах профессора Сартре. А предстоящее задание им и в самом деле показалось сродни каникулам. Ведь кто или что может угрожать на этой никчемной, забытой всем человечеством планетке? Правильно: только холод, жара и скука. А скуки в такой дружной и весёлой компании не может быть по определению.

Никто и заметить не успел, что майор Парадорский шепнул несколько слов Лидии Шелди на ушко.

После чего он и капитан Ланьо, уже в самом начале пути оторвались от коллектива, отправившись в свою комнату решив укладывать вещи сразу. Ну и поговорить девушке очень хотелось без посторонних ушей. Она словно чувствовала, что разговор с командиром Дивизиона не ограничился обсуждением нового задания:

- Он на тебя наезжал?

- Не без того, - не стал скрывать Парадорский. - Упоминал о висящем на мне взыскании… Ну и опять открытым текстом заявил, что про мой провал в операции "Потеря Невода" император не забыл…

- Значит неспроста! Видать этот баронет - и в самом деле слишком важная птичка для империи, - сделала выводы Клеопатра. - И сколько тебе раз говорить: не переживай ты так о потере тех древних драгоценностей. Твоей вины там нет. Да, да! Не спорь со мной! - и тут же перешла на деловой тон: - Ну а что там на тебя Хайнек нашептал?

- Ничего.

- Так я и поверила! Да он с меня взгляда не сводит, где бы ни была.

- Ну, этого я не видел. Ты в последнее время вообще с моим движением не пересекаешься, - напомнил Танти. - Но можно подумать, что куратору больше делать нечего, как за тобой лично следить.

- А он и не следит, - ответила она несколько иным тоном. - У меня такое впечатление, что он просто…подсматривает.

- Скажешь тоже!

- И скажу! Я ведь женщина и в любом случае чувствую на себе слишком пристальное внимание мужчины.

- Постой, постой, - Тантоитан даже уселся на кровать, стараясь уловить на лице любимой каждый проблеск эмоций. - Ты хочешь сказать, что Хайнек за тобой приударить пытается?

- Да нет, в этом направлении он умело сдерживается. Но вот во всем остальном я его насквозь вижу: неровно дышит - однозначно.

- Ха! Так ведь он же старый! - казалось парня не так удивляет сам факт неожиданной симпатии, как древний возраст тайного воздыхателя по его невесте. На что Клеопатра ответила не по годам рассудительно:

- Ну, это…мы думаем, что он старый, а он-то себя более чем молодым считает. Ну и сам рассуди: все наши сложности, наряды и дежурства в разное время - сразу становятся понятны и объяснимы. При этом и мы все время не вместе, и за мной подсматривать гораздо легче.

- Хм! - теперь уже Танти стал хмуриться: - И тебе это подсматривание нравится?

- Нисколечко!

- Всё равно, я ему так морду расквашу, что Безразмерный со своими шрамами красавчиком покажется…!

- Ещё чего! Хочешь неприятностей на нашу голову?

- Ничего. Я так набью, что он и сам не поймёт по какой причине, и по уставу никто не придерётся, - рассуждал Парадорский с прищуренными глазами. Но тут же припомнил, что на эту тему говорил Серджио Капочи и понял что подаёт плохой пример своей невесте: - Да и вообще, забудем про этого куратора и не будем больше на него обращать внимания. Служить нам это не мешает, любви нашей - тем более не помеха, а со временем Хайнек и сам поймёт: ему ничего не светит да и успокоится. Договорились?

Девушка задумалась, признавая очевидность и правоту подобных рассуждений, отвлеклась, и уже в следующий момент оказалась схвачена и расцелована. Говорить она начала только спустя некоторое время:

- Тебе не среди военных тасоваться, а среди придворных ловеласов ошиваться.

- Ха! Разве и такие орлы в свите императорской есть?

- Предостаточно. И ты смело можешь там стать лидером и душой всей компании придворных.

Им повезло. Час им никто не мешал, поэтому этот час Парадорский использовал со всей своей богатой фантазией. И только после этого, когда его любимая решила поторопить со сбором вещей, с расслабленной ленцой пробормотал:

- Да чего там мне собираться? Да и ты поможешь…

- Ага! А ты мои вещи собирать будешь?

- Значит так, дорогая, - сменил тон парень, но при этом девушку прижал к себе ещё крепче: - Ты знаешь, как я не люблю повторяться, но вынужден у тебя спросить: ты меня хоть чуть-чуть-чуть любишь?

- Что за сомнения?

- Ладно, буду твой вопрос считать подтверждением. Значит, ты не захочешь моего наказания в виде гауптвахты?

- Конечно! А что ты опять натворил?

- Дело в том, что меня предупредили на самом высоком уровне: если ещё раз моя невеста будет обсуждать приказы или выказывать ими недовольство, то накажут именно меня. Как раз той знаменитой, самой неприятной и холодной гауптвахтой. Так что я тебя умоляю, если ты не хочешь лишнего мучения для меня, веди себя хорошо.

Теперь уже Клеопатра решительно вырвалась из объятий, легла на любимого и постаралась заглянуть в его глаза:

- Признавайся!

- А что тут признаваться… Я, было, заикнулся о своём недовольстве, ох, как мне досталось!… Ну а суть: тебя пока оставляют на Кафедре. Причём это распоряжение исходит от некоего человека, занимающего гораздо более высокий пост, чем полковник Капочи. Улавливаешь?

Вместо ответа, Клеопатра надолго задумалась, и в итоге взрыва недовольных эмоций так и не последовало. Видимо предупреждения подействовали как надо и логика воинской дисциплины всё-таки сработала. По крайней мере Тантоитан именно так подумал, после того как услышал взвешенные, рассудительные вопросы своей обожаемой принцессы:

- Ты ведь будешь раз в неделю, а то и два прилетать на Кафедру в увольнение? Тогда я никому из женщин не разрешаю подселиться в нашу комнату?

Глава тринадцатая

3595 г. январь, Нирвана

Для доставки, связи и транспортировки, группе выделили из ангаров Кафедры сразу три малых флайера лёгкой разведки. Хоть они и назывались малыми, но при желании в каждом из них мог поместиться командир со всем своим отделением. То есть для нужд миссии вполне хватало. Ко всему ещё и на месте, которое называлось простым словом "база", имелось два летательных средства, о которых Капочи упомянул отдельно. Это помимо иной вспомогательной техники, на которой и по пустыне можно было промчаться, и в ледовых лабиринтах передвигаться с ветерком.

Загрузились без показной спешки, распределились самостоятельно, да и вылетели, ни с кем из новых приятелей не прощаясь. Подобное на Кафедре происходило ежедневно и не могло привлечь излишнего внимания. К нужному квадрату тоже летели по весьма замысловатой траектории, призванной хоть немного сбить со следа потенциальных наблюдателей. Всё-таки звено из трёх флайеров могли и засечь из открытого космоса. Вначале мелькнули на север, потом сдали на восток, потом свернули в юго-западном направлении, везде делая короткие посадки, и только после этого, рассредоточившись широким фронтом, последний отрезок промчались над льдами строго на запад.

По пути постарались изучить тщательно карты, приложения и описания к ним. Когда-то город, именуемый просто Зимовка, располагался глубоко во льдах. Причём заложили его там по весьма банальной причине во времена бума: иной территории, расположенной к горячему экватору сравнительно близко как хотелось, у аборигенов выкупить не удалось. А забираться в ещё более суровые широты, основатели промышленной зоны не возжелали. Предприятий настроили быстро и много, но вот после этого и обрушилось на Зимовку главная напасть. Оказалось, что временами на планете довольно кардинально меняются все воздушные потоки и пассаты. Это уже сейчас известно, что периодичность эта чётко прогнозируемая и охватывает срок примерно в шестьдесят лет. А тогда неожиданно горячие ветра, ринувшиеся в промышленную зону, за пару лет превратили её в Знойную Зимовку. Как следствие, когда бум о надуманной молодости на планете стал проходить, это место бросили одним из первых, добавляя к названию слово Забытая. Хотя и не все желали так длинно называть данную свалку галактической экспансии, частенько говорили просто Три Зет. Ещё и как одно слово произносили. За последующие века здесь что могли, раскурочили; что понравилось, вывезли; а что желали забыть - вычеркнули из памяти. Всё остальное догнивало и ржавело самостоятельно. А местный климат только этому способствовал: ночью холод до сорока градусов, а днём от знойного ветра с пустыни ртутный столбик поднимался до тридцати пяти градусов жары по Цельсию.

На Забытой Знойной Зимовке, смену уже ждали. Что выразилось в том, что автоматические пушки внешнего контура, установленные скрытно на крышах наиболее высотных зданий в центре промышленных развалин не плевались смертью, а оставались в статичном положении. Сам вход в замаскированное во льду жилище прикрывался остатками весьма внушительного сталеплавильного комбината. То есть вначале следовало влететь в створ огромного ангара, затем сквозь раздвижные ворота на его тылах переместиться в складской ангар, и лишь затем раскрывались лепестковые диафрагмы трёх основных входов непосредственно в базу. А та уже располагалась с завидной несокрушимостью в километровой толще ледника. Именно там, в прозрачном, холодном льду удавалось легко поддерживать, стабильную, приемлемую для комфортного проживания температуру.

Даже внутри приёмных ангаров со стапелями для флайеров царила оптимальная температура чуть выше ноля градусов. Потолочные своды укреплялись специальными дренажными щитами на опорах, а вот боковые стены, состоящие из сплошного льда выглядели здесь весьма мило и уютно. Кто-то при строительстве догадался подсветить лёд изнутри различными не тепловыми сияниями и частично рукотворные пещеры напоминали собой некий фантасмагорический мир из сказки.

- Весёленько тут у вас, - не удержался майор Парадорский от высказывания, когда обменивался с встречающим командиром базы рукопожатием. - Прям курорт для престарелых толстосумов.

- Ага, заманишь сюда таких, как же! - встречающий воин имел аналогичное звание, но вот смотрелся на все сорок. Явный ветеран. Причём шрамы и слишком уж суровая внешность могла отпугнуть от общения с ним кого угодно. - Но вас как сюда занесло?

По всему выглядело, что слишком молодой вид выгружающейся смены оказался для него полной неожиданностью. Наград он не видел, на имя нового сменщика особого внимания не обратил, только и сверил тщательно полученную на руки депешу о сдаче поста, да должные для этого пароли.

- Так и занесло, - не испугался пошутить с нахмуренным коллегой Тантоитан, - Сами вызвались на повторное дежурство.

- Почему повторное? - не врубался ветеран.

- Так ведь омоложение на Нирване работает! Не знал разве? Мы вот тут пять лет назад около года проторчали, а потом молодеть начали. Гляди, как я в свои сорок пять выгляжу!

Из ступора встречающего командира вывел голос проходящего мимо Малыша:

- Это он так шутит. Большинству этой молодёжи всего по двадцать два.

- М-да! - шумно выдохнул ветеран, но на шутку вроде не обиделся. Из чего стало понятно, что за каменной, суровой внешностью прячется вполне себе добрый и отзывчивый человек. Даже заулыбался: - Считай, у тебя получилось меня поразить: я уже хотел рапорт писать с просьбой оставить меня ещё на один срок… Ладно, пошли, проведу тебя по базе и начну сдавать всё по описи. Мне эти ледовые глыбы уже в печёнки въелись за полгода, и с завтрашнего утра и часа лишнего здесь торчать не хочу. Остальные бойцы тоже не в шоколаде…

На полный обход хватило всего полтора часа. Знакомиться с оборудованием или с новыми системами предупреждения и вооружения не приходилось: всё по современным стандартам, все хорошо изучено ещё до прибытия на Кафедру. Обслуживающий персонал, они же и охрана базы - всё те же десять человек плюс командир. Общая рубка управления, полностью автоматический камбуз, продублированные источники питания, резервные склады с провизией, вооружением и боевой техникой.

Ничего сложного.

Зато самое неприятное и нестандартное ветеран оставил напоследок осмотра. Остановился в одном из весьма шикарно отделанных коридоров, ведущих во вторую жилую зону базы, и стал давать предварительные пояснения:

- Перед нами тоннель к объекту. Ничего плохого о нём говорить пока не хочу, сам со временем разберёшься и поймёшь. Настаиваю и советую только одно: не дай этому балбесу сесть тебе на голову! Сразу веди себя с ним жёстко, бескомпромиссно и самым строгим образом. Иначе потом уже не справишься. Да что там говорить: я уже с ним не справляюсь.

Такое признание грозно смотрящегося воина заставило Танти не на шутку обеспокоиться:

- Настолько всё плохо?

- Тебе должны были всё рассказать и проинструктировать заранее.

- Да вводную мне дали обстоятельную. Но мне казалось, что общий язык всегда найти можно с любым парнем.

- Вот именно что с парнем! А этого и мужиком назвать язык не поворачивается. Эх! Не хотел, да ладно… Истерик, меланхолик, капризный паникёр, тряпка, ленивец, наглый, врун и так далее и тому подобное. И это ещё самые мягкие эпитеты, которые я к нему употребляю.

- Странно… Это он за последние полгода так испортился?

- Если бы! - от гнева и нехороших воспоминаний ветерана стало трясти. - Предыдущая смена от него чуть инфаркт не получила всем скопом. Объект умудрился под их опекой раз тонуть, два раза заблудиться в ледовых лабиринтах и один раз в промышленной зоне. Один раз оказался под обломками рухнувшей по его вине башни и три раза устроил пожары. Это - не считая иной, огромной кучи мелочей.

- Ух, ты! Да этот парень тот ещё искатель приключений…

- … На свою и чужую задницы! Именно поэтому его отец и разрешил отпрыска держать практически взаперти. На нашем дежурстве все его прогулки проходят только под надзором четверых сопровождающих. Да плюс прикрытие с воздуха, если это снаружи. И всё равно, от одного вида этого раздолбая меня трясти начинает. Жаль, что его нельзя мобилизовать на службу! Он бы у меня за полгода шёлковым стал!

Теперь уже и Парадорский нахмурился, предчувствуя нелёгкие деньки для себя и своих друзей. Скорей всего мечта о бесшабашных каникулах совмещённых с простой практикой, может накрыться медным тазом.

- Какие нам советы дадите?

Ветеран развёл руками и пожал плечами одновременно:

- Понятия не имею! Сам рад, что дождался конца смены без происшествий и записи взысканий в личное дело. Мне и так уже год очередное звание подполковника задерживают, муд…, - он оборвал себя на полуслове, сообразив, что раскрывает душу скорей всего перед каким-то выскочкой-штабистом. - Короче, идём, я вас познакомлю, а с утра он под твоим полным протекторатом.

И оба майора двинулись по проходу.

В конце оказался вполне вместительный зал отдыха с имитацией солидного куска леса, с небольшим бассейном и с довольно интенсивным, почти похожим на настоящее, солнечным освещением. Даже живые цветы наличествовали в нескольких клумбах. Указав на них рукой, ветеран дал пояснения:

- Робот ухаживает.

После чего с раздражением пнул ногой стоящий возле дорожки фонарь и грузно уселся на парковую скамейку. От пинка фонарь не просто закачался, а ещё и светить начал с перерывами. Словно сигнал кому-то подавал.

И опять Танти не скрывал своего удивления:

- Зачем это?

- Вот таким образом мы и общаемся. Баронет просто с ума сходит, когда кто-то к его комнатам приближается без предупреждения. Сразу бросается к краберу и начинает жаловаться отцу. Дальнейшую волну в верхах ты себе наверняка представляешь. Потому и договорились вот через такой вызов сообщать о встрече.

- Это уже и не смешно. А если вдруг общая тревога? И придётся куда-то отходить? Бежать? Прятаться?

Командир сдающей смены с сочувствием покивал:

- Вот и я говорю: всё в твоих руках, - затем хмыкнул и стал философствовать: - Может командование и право, что таких молодых прислало на охрану. С возрастом люди костенеют в своих взглядах, становятся менее мобильными и более консервативными. А ты с ним чуть ли не одногодки. Вдруг он хоть к тебе прислушается…

Вот тут и появился в рукотворной пещере баронет Артур Аристронг. Угловатый, нескладный парень с совершенно неспортивной фигурой, на которой больше всего бросалась в глаза сутулость и неприятно выступающий вперёд животик. С его ростом в сто восемьдесят девять сантиметров парень смотрелся как пародия на мужчину. Ну или как пример нездорового образа жизни. Походка шаркающая, стариковская. Волосы на голове спутанные, не совсем свежие. Кожа серая и дряблая. Хотя с последним было понятно: загорать в солярии не каждому приятно. Ну и взгляд: жёлчный, затравленный и озлобленный одновременно.

Поведение вообще сразу вызывало оторопь. Не дойдя метров пяти, баронет спесиво воскликнул:

- Чего надо? Вы меня оторвали от чтения!

Ветеран в ответ тоже свой зад от скамейки даже не оторвал, лишний раз показывая всю напряжённость отношений:

- Пришёл к тебе с радостной новостью: завтра утром убываю к очередному месту службы…

- А мне то что с этого?

- Зато мне приятно. А вот вместо меня тобой будет опекаться вот этот майор. Так что отныне выполняешь все его распоряжения по охране и безопасности.

- Можно было мне эту новость и по краберу сообщить, - резюмировал Артур, нагло развернулся и стал удаляться к своим апартаментам, вход в которые скрывался за густой растительностью.

- Эй! - не выдержал Танти такого игнорирования своей персоны. - Может, вначале хоть поздороваемся да руки друг дружке пожмём!?

- А толку? Друзьями мы всё равно не станем! - донеслось от парня, и тот скрылся из вида. Несколько мгновений Парадорский стоял на месте, раздираемый самыми противоречивыми чувствами. Затем наткнулся на внимательный взгляд ветерана и растерянно пробормотал:

- Может ему в тыкву натолкать?

- Хм! Один капитан из прошлой смены попробовал уши разгильдяю надрать, так его на следующий день разжаловали до лейтенанта, а командиру тяжкое порицание влепили.

- Однако…

- Вот и я к тому же веду. Не повезло тебе, парень. Хотя…, - ещё номинальный командир базы прикинул возраст, звание своего сменщика и всё-таки решился на откровенность. Но вначале задал наиболее интересующий его вопрос:

- Может тебя сюда в наказание послали?

- Ещё чего?!

- Ну да, и в самом деле сюда самых лучших выбирают. Только вот не пойму, почему на тебя выбор пал? Врождённый психотерапевт или из ну очень больших героев?

- Скорей последнее…, - видя недоумение на лице собеседника, Парадорский с некоторой неохотой подсказал: - Мы на Хаитане отличились.

- Ах, вот оно что…, ну точно! Парадорский! - ветеран не стал корчить из себя всё прошедшего перца, а обрадовался вполне искренне. Вскочил с лавки, пожал сменщику руку, похлопал его по плечам и по спине и вообще сразу изменил отношение, словно с сыном родным встретился. Ещё и признаться не погнушался: - И не мечтал лично с тобой вот так встретиться, не мечтал! Но сразу скажу: горжусь, что такая молодёжь у нас есть! Очень горжусь! Молодец! А эти все молодые, с тобой там были?

- Кроме троих и одной женщины, капитана. Но те тоже ребята геройские.

- Ха! Не сомневаюсь. И теперь понимаю, почему прислали именно тебя, - он оглянулся на кусты и стал увлекать Танти к основным помещениям базы. - Поэтому могу и хочу дать тебе только один совет: если хочешь с баронетом справиться, постарайся с ним подружиться.

- Естественно, что постараюсь. Я вроде как контактный…

- Да нет, не так. Простой контакт тут не пройдёт. Кое-кто тоже пробовал так наладить отношения. Но половинные отношения Артура не устроят. Ему нужен друг весь, без остатка, до конца жизни. Так мне кажется… Ты можешь стать для него не просто другом, но и ярким примером, ориентиром, образцом всего самого чистого и возвышенного. Он ведь рыцарскими романами зачитывается, а значит что-то доброе, тяга к справедливости в нём обязательно имеется.

- А получится? - сомневался Парадорский. - Мне вроде так и советовали. Но… Вот если бы он мечтал стать военным…, или хотя бы исследователем космоса…

- Ерунда! Пусть он хоть архивариусом до конца жизни останется, или бухгалтером. Но зато у него будет до гроба превалировать одно воспоминание: у меня есть вот такой друг! Самый лучший и самый сильный! Ну, и всё остальное в придачу. А имея такой идеал, пусть даже и в приближении недостижимый, парень в любом случае станет и лучше, и спокойнее и уравновешеннее. Да и окружающих воинов лучше понимать станет. А то видишь, что сейчас с ним творится.

Новый командир базы хмурился, совершенно не зная как ему к стоящей проблеме подойти и с чего начать:

- Ладно, буду стараться…

- Иного пути у тебя нет. Хотя…, может современные герои и без моих советов справятся?

При этом ветеран лихо подморгнул своему сменщику и хлопнул свой лапищей по спине.

- Да нет, что вы. Наоборот только спасибо большое за советы.

Тут им навстречу попался один из воинов базы и закричал издалека:

- Командир! А ты знаешь, кто к нам на смену прибыл?

- Конечно, знаю!

- Ах…, ну да… Так всё равно: может ты из стратегических запасов для двойного праздника выделишь чего-нибудь веселящего?

- Обязательно выделю…, горшочек с тропсом! Устроит?

Едко пахнущая жидкость, которую варили местные аборигены, считалась некоей местной достопримечательностью. Если вдыхать запахи готового тропса, то начиналось головокружение, а потом возникали бредовые, фантастические видения перед глазами. И аборигены раз в неделю таким способом окуривались в своих вигвамах до одурения и рвоты. Но самое смешное, что на любого пришельца с иных планет действие тропса начинало уменьшаться уже со второго раза, а к пятому в обязательном порядке никто не получал даже малейшего галлюциногенного воздействия. То есть некий наркотик наоборот и без всяких признаков привыкания. Потому и не пошло местное дурманящее средство на всегалактический рынок со всякой дурью, как его не пытались доработать или усовершенствовать, а в лексиконе поселенцев являлось некой насмешкой и элементом розыгрыша над новенькими.

Понятно, что отбой на базе в тот день состоялся довольно поздно. Старожилы делились от всей души с молодыми героями знаниями о базе и всей Три Зет. А новенькие не поленились пересказать некоторые приключения, случившиеся с ними на Хаитане. Мало того, сменяющийся майор и в самом деле выставил на круг несколько ёмкостей со спиртным, в котором градусы зашкаливали так, что водой разбавлять приходилось.

Пьяных понятно не было, хоть и удвоенный состав, но в любом случае пост ответственный, да и спать все отправились после первого же распоряжения ветерана. Причём расходились по своим комнатам уже хорошими приятелями.

Разве только один Гарольд, как штатный заместитель командира, оказался чем-то встревожен. Уже расставаясь в коридоре жилого отсека, он поделился своими сомнениями:

- Как-то всё слишком радужно и спокойно…

- Ха! Ты ещё не знаком с этим баронетом! - "успокоил" его Танти. - Чувствую, мы ещё с ним намучаемся.

- Да он меня меньше всего волнует, - скривился старый друг. - А вот сама база…

- И чем тебе база не нравится? Мы здесь сами, комнаты у нас шикарная, в наряд я тебя часто гонять не буду, только и надо что подтягивать теорию самостоятельно. И в самом деле каникулы могут получиться.

- Хорошо бы…, только база мне всё равно не понравилась. Понимаешь, полного доверия она у меня не вызывает. Кажется, что вот сильно она замаскирована и сильно укреплена, а вот задумаешься…

- О-о-о! Ты становишься параноиком! Да если задумываться, то и Кафедра любому крупному агрессору на один зуб. Да что там кафедра! Сам императорский дворец на Оилтоне нельзя назвать стопроцентно безопасным. Но мы на то и головы на плечах имеем, чтобы всё предвидеть и продумать. Так что спи, утро вечера мудренее.

Капитан Стенеси немного успокоился. Но отправляясь спать в свою комнату, ворчал как старикан:

- Хорошо если продумаем…

Глава четырнадцатая

3595 г. январь, Пиклия

С самого утра вокруг короля Моуса прямо-таки роились тучи льстивых придворных, настырных просителей и возносящих хвалу подданных. Хватало в большом тронном зале и гостей из иных звёздных королевств и империй, которые со всем тщанием, умением и наглостью пытались добиться для своих полномочных представителей личной аудиенции. То есть утренний праздничный приём, посвящённый дню рождения монарха, можно было смело записывать в актив.

О чём громогласно и заявил довольный донельзя граф Де Ло Кле, как только остался с королём наедине:

- Ну вот, вот тебе и первые признаки могущества Пиклии! - восклицал он, прохаживаясь вдоль дивана, на котором чуть ли не полулежал уставший Моус. - Как только мы показали свою военную мощь в конфликте с Кизарским баронством, с нами сразу захотели все дружить и налаживать дружеские отношения.

Всего пару дней назад закончилась молниеносная военная экспансия пиклийцев, в которой они наголову разгромили звёздный флот одного строптивого баронства, возжелавшего выйти из-под опеки короны. Причём вся война была проведена с изумительной точностью, правильными тактическими расчётами и выгодными стратегическими итогами. Как бы ни оказались различны армии по силе и численности, в любом случае победа оказалась итогом правильных атакующих действий. Адмиралы королевства показали себя во всей красе, а попутно продемонстрировали всей галактике свою утроившуюся мощь, выучку и агрессивность.

Правда сам король до сих пор не желал понять извлечённых из этой войны плюсов:

- Кизарское баронство и так бы в любом случае сдалось через неделю после нашей блокады. Даром только боезапас истратили…

Де Ло Кле разочарованно застонал:

- Бесполезно…! Сколько тебе не талдычу - до тебя не доходит. Кураж, уверенность войск, притирка штабных соединений, показательный урок любому врагу, моральное превосходство! Да положительные стороны и последствия можно перечислять годами! А ты - про старые, списанные торпеды вспомнил.

- Ладно, ладно, - проворчал Моус, с неохотой признавая свою неправоту. - И сам понимаю, что наш авторитет сразу вырос многократно. Да только уж как хочется…, кстати! - он явно оживился, - Ты мне обещал очень большой подарок на день рождения! Где он?

Граф с интригующим выражением на лице замер посреди комнаты:

- Если честно, то подарков у меня для тебя сразу три. И самый обворожительный среди них, самый обольстительный…

- Да мне плевать на тот десяток красоток-девственниц, которые будут танцевать ночью возле моей кровати! - сорвался монарх на фальцет от долгого ожидания. - Ты мне про Заброс расскажи! Про Заброс!

Директору Управления безопасности Пиклии и её шефу внешней разведки, захотелось немного протянуть время, подтрунивая над приятелем. Он уже и фразу надлежащую приготовил, типа: "О чём ты говоришь? Первый раз слышу о каком-то…" Но уж слишком глаза блестели у бывшего уголовника, слишком он сжался, словно для прыжка и наверняка весь юмор не оценит. Лучше и в самом деле порадовать:

- Проект Заброс наконец-то вышел на иной уровень, более высокий. И отныне наши яйцеголовые дают гарантии на спешное перемещение не тридцати процентов десанта, как раньше, а уже сорок пять! Мало того, они в течении ещё парочки месяцев обещают довести этот потолок до так нам желанных шестидесяти процентов.

Словно у него и не было усталости, король Моус вскочил на ноги и затряс в исступлении кулаками:

- Спасибо! Спасибо! Вот это настоящий подарок! Значит мы всего в одном шаге от победы! В одном шаге…! Эх! И опять эти пару месяцев! Я мозгами повернусь от этого ожидания. Ну почему не сегодня? Почему не уже? Может, стоит академиков попугать? Наказать или поощрить? Ладно, ладно, не смотри на меня так, это у меня просто к слову вырвалось… Ну а когда пройдут первые испытания? Теперь-то у нас есть на ком испытывать?

- Ха! Теперь-то есть. И опять-таки, благодаря разгромной победе над Кизарским баронством. Каторжан у нас теперь с избытком и подопытным материалом наши адмиралы обеспечены на десяток проб.

- А что скажем общественности?

- Элементарно: осуждённые бунтовщики отправлены на рудосодержащие планеты с минусовым уровнем выживаемости. Главное будет сохранить в тайне сам факт наших испытаний…

- Вдруг начнут поиск родственники каторжан?

- Пока подадут иски, пока пойдут запросы…, ты уже станешь императором Оилтонской империи.

- Да-а…, хорошо бы…, - Моус мечтательно прикрыл глаза, представляя себе, то ли императорскую корону, то ли пышную коронацию в Старом Квартале, столице всей Оилтонской империи. Но опять что-то вспомнил и вновь скривился: - По поводу тех самых героев хаитанских событий что-то прояснилось?

- Очень много, если не почти всё. Мы уже вышли на их след. Думаю что не сегодня, завтра мы сможем выбирать, какой из вариантов нашего вмешательства принесёт Пиклии больше пользы.

На этот раз король не стал сразу требовать выстрелов в спину и подложенных бомб, а довольно спокойно спросил:

- Почему тебя больше устраивает второй вариант?

Де Ло Кле не стал напоминать, что он уже раз аргументировал своё мнение. В любом случае он бы сделал по-своему, но уже хорошо, что Моус пытается вникнуть в суть и разобраться в деталях. Поэтому шеф разведки опять пустился в разъяснения:

- Просто убив героев, или устроив им несчастный случай, мы добиваемся обратного эффекта. Они становятся идолами, божествами, образцом для подражания всем и вся. Что в итоге только усилит власть и влияние ныне правящей императорской династии. Оно нам надо? Нисколько! А вот второй вариант нам выгоден втройне. Очернив, дискредитировав, кого и как следует, мы превращаем их из объектов подражания в объект презрения. Ещё лучше если их бывшие фанаты банально передерутся между собой. Вера разрушена, идолы слетают с пьедесталов и разрываются вчерашними почитателями. Любовь к армии исчезает, толерантность к императору падает. Несколько политических кризисов, наветов на семью Павла Ремминга, косвенная помощь всей нашей агентуры в их тылах, парочка неудач на театрах военных действий и от могучей вчера империи остаётся куча пытающихся перегрызть друг другу горло шакалов. И тут приходишь ты, наводишь железной рукой порядок и живёшь долго, счастливо и в покое.

Король думал долго. Потом с сомнением помотал головой и признался:

- Нет, вариант с Забросом меня больше устраивает. И быстрей, и грандиозней, и кровавей, и воистину по геройски… А эти все закулисные передвижения, кляузы, наговоры, дискредитация…

Он сделал паузу, после чего неожиданно согласился:

- Да ладно! Раз ты так считаешь, пусть будет по-твоему. Пусть сразу, в любом случае переходят на разработку второго варианта операции "Распластанные герои". Чего их жалеть, в самом деле, и поступать с ними по-рыцарски? Небось бедных горбунов они не жалели, а ведь те хоть и пьяницы, а какие-никакие но нам союзники.

Де Ло Кле не смог удержаться от неприкрытого ёрничества:

- Ваше величество! Вы просто уникальный, дальновидный и самый мудрый правитель из тех, с кем я знаком лично.

Как ни странно, но Моус понял и сарказм, и насмешку в свой адрес, но не стал обижаться на единственного друга, без которого не протянул бы и дня на троне Пиклии. Наоборот усмехнулся сам:

- Чтобы я без тебя делал? А? Вот потому я тебя никуда от себя и не отпускаю. Не то не ровён час познакомишься с иным правителем, который окажется по всем признакам более мудрым и переметнёшься на его сторону. А мне тогда что прикажешь делать? Поэтому правильно говориться: не ищи чёрта в аду, если он у тебя за плечами сидит.

Граф от души рассмеялся:

- Это ты о ком? Неужели обо мне?

- О тебе родной, о тебе!

- Неужели я хоть раз похвалы дождался?

- И ещё не раз дождёшься! - прерываясь хохотом бормотал король Пиклии. - Особенно если мне обещанный десяток рабынь понравится. Ха! Может, и тебе парочку выделю…!

- Тогда поспешим.

И оба злых гения преступного мира поспешили в ту часть дворца, куда ещё ни разу не ступала нога постороннего человека.

День рождения удался.

Глава пятнадцатая

3595 г. конец января, Нирвана, Забытая Знойная Зимовка

С самого первого утра Тантоитан внял совету своего предшественника, и после проводов новых приятелей, а также тщательной проверки исправности всех оповестительных и охранных устройств периметров, поспешил наводить дружеские мосты с Артуром Аристронгом. Причём ещё одну, хоть и весьма спорную подсказку дала во время завтрака Лидия Шелди, когда они вместе с Гарольдом и Арматой находились в кают-компании:

- Ты его меньше поучай и меньше уговаривай. А лучше всего просто потаскай за собой в течении нескольких дней. Пусть просто присутствует рядом, всё видит, всё слышит, и во всё вникает. По возможности пусть тоже двигается и начинает минимальные тренировки, насколько сможет, конечно.

- И что это даст? - фыркнул Тантоитан. - Он парализует весь мой распорядок дня!

- Можно подумать, что не его безопасность является твоей главной обязанностью и не вокруг него строится твой распорядок.

И старшего лейтенанта Шелди довольно твёрдо поддержали старые друзья. Вначале, несколько грубовато высказался капитан Стенеси:

- Всё правильно! Поводи этого баронета, словно бычка на верёвке. Ещё идеальнее было бы его к тебе тросом прикрепить.

- С верёвкой - это явный перебор, - стал рассуждать Армата Виньек. - А вот размеренное, рабочее состояние, в котором ты находишься и выполняешь даже простые бытовые задачи, более чем позитивно скажется на воспитании недоросля. Личный пример в тренировках, даче распоряжений личному составу базы, знания при осмотре и проворачивании боевых средств - лучший крючок для наживки. Ну и плюс, что я бы посоветовал, начни просто пересказывать о тех растениях и хищниках, которые ты изучил на Хаитане.

- Верно, - подхватила идею Лидия. - И по ходу рассказа давай советы, как бороться с хищными растениями и что делать при столкновении с тем или иным хищником. Пусть у него хоть мозги заработают в нужном направлении. Согласен? Или у тебя совсем иные замыслы имелись?

- Да вроде как согласен… Но сам я планировал парня увлечь заданием по усовершенствованию базы в плане безопасности. Пусть бы он подумал, что здесь можно улучшить, что поменять, а что продублировать. Ну и потом бы сделал сравнительные таблицы. Мне кажется, это баронету будет интересно.

- Тоже верно, - похвалил Гарольд. - Но ведь одно другому не мешает? Постарайся обе идеи скомпоновать. Тем более что без практических занятий ты несколько дней, а то и всю неделю легко перебьёшься. Ну и нам только успевай жестами нужные сигналы подавать: мы тебе в любом случае и с удовольствием подыграем.

На том и порешили. А потом новый командир базы отправился во вторую часть жилой зоны. В сектор, так сказать, для дорогих гостей, персон ВИП и высшего командования. Постоял немного в сомнениях возле фонаря, перебирая варианты первого контакта наедине, и все-таки отверг бесцеремонное вторжение в частные апартаменты. Вначале следовало показать дружбу, неофициальность, и открытость отношений в самом коллективе друзей. Информацию в разбалованный разум следовало подавать постепенно. Например: как и кто заходит в гости, насколько позволяют дружеские отношения ввалиться к товарищу без стука и в каких случаях следует проявить повышенную деликатность. Здесь и в самом деле ничего лучше личных примеров придумать нельзя. Да и вообще, если бы парень стал передвигаться по всей базе и реально на равных общаться со своими опекунами и охранниками, было бы самым лучшим вариантом развития отношений.

Но пока пришлось на манер своего предшественника пнуть декоративный столб с фонарём ногой. Система вызова вроде как сработала, но никакой реакции вначале не последовало. Минуты через три командир базы пнул столб во второй раз, всеми силами стараясь задавить в зародыше проснувшуюся раздражённость, злость и презрение. Всё-таки баронета и в самом деле разбаловали до неприличия.

После второго вызова тоже никто в рукотворной пещере с участком леса не появился. Но только свирепеющий Парадорский сделал решительный шаг по направлению к жилым помещениям, как на дорожке показался баронет Аристронг. Причём сразу закралось подозрение, что до этого он просто прятался за ближайшим поворотом, и каким-то образом подсматривал за молодым майором.

Пришлось отнестись к этому с пониманием, напуская на себя радушие:

- Привет Артур! Как утреннее настроение?

- Хуже некуда… Привет…, э-э…? - на лице объекта читалась скука и равнодушие.

- Меня зовут Тантоитан. Можно Танти. Вчера ты так быстро сбежал, что нас не успели представить.

- Не сбежал я, по нужде припекло…

- А почему сейчас так долго тебя ждать пришлось? - продолжал улыбаться новый командир базы.

- По нужде припекло…, - с той же хамской невозмутимостью отвечал парень.

- Так не пойдёт. А вдруг твои убийцы начнут штурм базы? В такой момент ты должен быть в курсе происходящего и уже через минуту находиться среди нас.

- Я ничего не должен. Это вы должны в случае опасности снять меня за минуту с горшка.

Улыбка на лице Парадорского увяла и стала напоминать гримасу. Настроение стало падать, желание подружиться с таким типом - пропадать. Так и захотелось сказать с угрозой: "Снимем! Не сомневайся! Ещё и в твоём горшке - твою же голову спрячем!" Но рассудительность восторжествовала. Да и к месту вспомнились инструкции командира Дивизиона. Если уж такой человек как Серджио Капочи призывал всеми силами воздерживаться от каких-либо конфликтов с баронетом Аристронгом, значит для империи было архиважным именно такое положение дел. С поставками нейтрино-селта шутки плохи. Тут уже сам император рассвирепеет и разбираться не станет: кто и почему не справился с капризным отпрыском. Так врежет, что у любого героя голова в трусы провалится. Не говоря уже о всей цепочке непосредственного командования, которое тоже пострадает. И так в послужном списке висит неприятное взыскание, а на совести несмываемое пятно позора "Потери Невода".

Так что пришлось возвращать себе спокойствие, и с напускным равнодушием переходить на другую тему:

- А сколько тебя вообще здесь прячут?

После некоторой паузы, парень нехотя ответил:

- Почти три года…

- Ба! Да ты здесь старожил! - причём восклицания понеслись настолько искренне и радостно, что смутной объект повёлся, и даже испуганно отступил, когда майор шагнул к нему и стал по-братски хлопать по плечам: - Ха-ха! Какого спрашивается, мы тебя тут охранять собрались?! Это ты должен нам всю базу показывать да по Три Зет водить с экскурсиями. Вот и решение всех проблем! Здорово! - он уже тянул слабо упирающегося баронета к выходу из пещеры. - Давай двигаемся со мной и уже вместе осмотрим всё вокруг и подумаем над тем, как бы так сделать, чтобы к нам в гости и мышка не пробралась без спроса. Между прочим, когда мы воевали на Хаитане, его высочество очень дельный прибор разработал на уничтожение мелких летающих кровососов. Оно только сейчас на вооружение поступать начало, но у нас уже есть один экземпляр в багаже. По старой дружбе досталось. Разбираешься в технике?

Артур так и не мог понять, куда его так усиленно и настырно уводят из жилого сектора, хотя упоминания о принце его более чем заинтриговали. Поэтому всё-таки отвечал, хоть и с заминками:

- Да нет, техника мне неинтересна…

- Во как! Тогда ты наверняка с твоим отменным ростом мог бы стать военным?

- Об этом и речи быть не может…

- Ах, да! Кому-то же надо баронством править… Тогда наверняка мечтаешь стать дипломатом? - старался не упускать инициативы Тантоитан.

- Да пропади эта дипломатия пропадом!

- Верно! И мне эти ужимки тошноту вызывают! Но тогда что интересует такого начитанного и неглупого парня? Давай, давай, колись, не стесняйся! Небось, физика или исследование планет?

- Тоже не угадал…

Пока они так оживлённо переговаривались, прошли по нескольким внутренним коридорам, заскочили к дежурной рубке и через окно командир поинтересовался у дежурящего Малыша:

- Что там на дальнем периметре с пушкой номер три?

- Продолжает барахлить управление и наводка, надо бы глянуть.

- Открывай ангар, мы сейчас туда смотаемся. - И вновь подхватывая баронета под руку и уже в движении продолжая сыпать вопросами: - Опять я не угадал? А ведь в любом случае увлечение кроме книг есть? Ну кто бы сомневался! О! Музыка? Живопись? Может, сам книги писать мечтаешь? Ха! Тогда остаётся только чуть мускулы подкачать и в артисты! А?

- Куда уж мне…

- Это ты зря! Взгляд у тебя волевой, сразу видно: если захочешь - всего добьёшься. А девушки от таких артистов вообще фанатеют. О! Старший лейтенант Шелди! Подбирай нас на малом флайере! И шустрей, шустрей! Не то в наряд отправлю!

Строгость в сторону как бы случайно копошащейся во флайере Лидии, была явно наигранной, но та действовала быстро и сноровисто. Пока командир продолжал опутывать вопросами баронета, она с высоким профессионализмом подала аппарат к пандусу и воскликнула:

- Борт подан! Прошу на загрузку, красавчики!

Причём она была одета не то чтобы не по уставу, но в её летнем скафандре так всё казалось подогнанным по фигурке, что взгляд сам цеплялся непроизвольно. Да и причёска подчёркивала красоту лучше, чем некоторые баснословные драгоценности. Понятно что желаемый эффект был достигнут: Артур заметно растерялся и смутился. Одно дело дерзить и хамить какому-то солдафону, и совсем иное - вести себя несоответственно при виде прекрасной барышни. Тем более, когда эта барышня только что и тебя назвала красавчиком. Поэтому на следующий вопрос Танти он ответил скорей всего автоматически:

- Мне больше всего химия нравится…

- Хо-хо! Да это вообще прекрасно! Ты слышала, Лида? Артур тоже как мы химию любит!

Не оборачиваясь, потому что они уже вылетали из ангара на открытое пространство, старшая лейтенант похвально протянула:

- О-о-о-о! - а потом и сама спросила: - А ты ему рассказал уже, как мы вместе с принцем новые составы в хаитанских джунглях варили?

- Когда? Мы только десять минут как познакомились.

Но теперь уже на майора баронет смотрел другими глазами. Наверняка не раз смотрел выступление императора, имел хорошую память и отличался сообразительностью. А посему наконец-то сопоставил фамилии и вспомнил:

- Постойте, постойте!… Тантоитан… Парадорский! И Шелди?… Лидия Шелди?! - он тыкал пальцами в каждого, явно не веря своим глазам и ощущениям, хотя в то же самое время с каким-то неосознанным страхом посматривал на открывшееся пространства за прозрачным колпаком флайера. - Вы ведь те самые воины, которые спасли принца?

- И не только принца! - как-то слишком уж многозначительно поправила парня Лидия, - Майор умудрился практически всю императорскую династию спасти.

- Это она так часто шутит, - рассмеялся Танти, но в то же время настораживаясь от вида своего подопечного: - Что-то не так? Ты заметил какую-то опасность?

Прежде чем отвечать, Артур неуверенно пожал плечами:

- Я конечно понимаю, вы знаменитые герои и для вас любая опасность что дуновение ветра… Но по инструкции на открытом пространстве меня должно сопровождать не менее четырёх охранников…

- Да нет проблем! В чём сомнения? - восклицал Парадорский с показной бесшабашностью. - Госпожа старшая лейтенант - раз. А меня можно смело в любом бою за двоих считать.

- Всё равно трое…, - не сдавался парень.

А говорить ему о том что все остальные офицеры сейчас занимают скрытые позиции и охраняют чуть ли не всю Три Зет в целом, никто не торопился.

- Как трое?! - бравировал майор. - А ты!? Вон второй пулемёт на турели, если что стреляй из него по врагам так, чтобы только клочья кровавые летели! Ха-ха! Вот нас и четверо. Верно?

И всё равно такая арифметика почему-то объект охраны не устраивала. С явными сомнениями и некоторым стыдом баронет решился признаться:

- Да нет, я за этот пулемёт и взяться-то как не знаю…

Пока командир сидел с ошарашенным лицом, к парням, рискованно оставив управление флайером, повернулась не менее поражённая Лидия:

- Как это не знаешь?! А с иного оружия? Ой…! - не дождавшись ответа, она вернулась к управлению и уже тогда спросила: - Как же ты всех этих киллеров отстреливаешь?

Парень молча пожал плечами, лучше всяких слов показывая что такие подвиги не для него. Зато неожиданно разозлился майор:

- Красавица! Ну-ка сверни вон к тому отрогу с краю Три Зета!

Флайер тут же изменил резко траекторию, а в рубку управления периметрами базы полетело из уст Лидии объяснение-запрос. Тогда как сам Тантоитан, вздёрнув баронета на ноги, пристегнул его пояс к крепежным ремням стрелка, нахлобучил на голову шлём и стал давать первый урок:

- Хватайся за рукоятки! Да не бойся, не отломаются. Вот это рычаг энергетической подачи. Включаем! Что видишь?

- Кружочек… на фоне отрога…

- Отлично! Сосредоточь на нём взгляд! Теперь что рассмотрел?

- Огромные сосульки, свисающие с обрыва…

- Теперь шевели пулемётом…, появился зеленый крестик? Вот его и наводи в центр кружочка. Спокойней, нам спешить некуда… Ноги шире плеч, прими нормальный упор!

Вначале у Артура явно ничего не получалось. Уже и флайер подлетел вплотную к отрогу и завис на одном месте, уже и тело стрелка все покрылось потом, а ничего не получалось. Пришлось Танти незаметно придержать рукой мотающуюся вместе с телом подвеску.

- Совпало! - пропыхтел баронет и большими указательными пальцами вдавил на кнопки.

- Э-э, нет! Надо вначале с предохранителя снять, вот этот рычаг. Вот, хорошо… Ну а теперь: кроши их, гадов!

Стоило видеть, насколько вразброс и нелепо стрелял молодой стрелок, впервые в своих руках ощутивший такое мощное оружие. Благо, что не попасть было невозможно. Дрожь от пулемёта передалась через руки телу, глаза остекленели, губы побелели и послышалось прерывистое рычание. Минуты за две беспрерывной стрельбы, огромное скопление сосулек превратилось в ледяную крошку и лавиной рухнуло к подножью отрога. Зрелище получилось воистину грандиозное.

А потом пришлось лёгким похлопыванием по скрюченным пальцам, отрывать ладони Артура от рукояток пулемёта. Ещё и приговаривать при этом:

- Ну вот, а ты говорил, что не умеешь. А тут всё так легко и просто: бери да стреляй. Клеопатра, давай к пушкам! - и вновь парню: - Между прочим, в тир базы ты часто ходишь?

- Меня туда давно не пускают…

- А что случилось? Патроны кончились?

- Да нет, куда-то не туда попал, однажды… Стенд перестал работать…

- Ерунда, наверняка уже починили. У нас в отделении каждую неделю зачётные соревнования. Считай себя уже в списке участников. А с пулемётом разобрался? Ну-ка ещё раз повтори, как включать и как наводить на цель…

Результатом остались довольны оба.

Как раз и к неисправной пушке прилетели. Причём и там было все заранее подстроено и оговорено. Платформа с автоматической скорострельной зениткой возвышалась на плоской крыше одной из высоток. Но вот совершать посадку непосредственно на крышу было весьма рискованно. За прочность здания никто поручиться не мог. Поэтому ремонтникам и монтажникам приходилось действовать на страховочных тросах, которые крепились к зависшему вверху летательному аппарату.

Понятно, что первым вниз спрыгнул Тантоитан. Несколько минут исследовал всё устройство, а потом пришёл к итоговому выводу:

- Образовался небольшой крен, это и мешает пушкам при развороте. Пусть Малыш развернёт орудие строго на восток, попытаюсь вставить под опорные крепления добавочную пластину.

Пилот флайера послала команду на базу и вскоре пушка развернулась как следует. Но и после смещения центра тяжести у одного майора ничего не получалось:

- Артур, прыгай вниз и мне тут поможешь, - а когда баронет оказался рядом, скомандовал: - Берись за этот выступ и приподнимай. Только не слишком резко.

И сам с пластинами в руках переместился на другой край. Вот только сколько баронет не пыхтел не пыжился, ничего у него не получалось. Он даже посинел от усилий и нервозности:

- Да оно тут намертво приварено! Не поднимается!

Каково же было его удивление, когда недоумевающий Парадорский подошёл и приподнял нужную часть устройства одной рукой. Легко приподнял, совершенно естественно. Ещё и пробормотал:

- Кажется, ты сварку оторвал перед этим. Пробуй ещё раз.

Да и опустил на место. Но опять взявшийся за дело баронет оказался и в этот раз бессилен. Так они повторили несколько раз, ничего не понимая, пока сверху не послышался голос старшего лейтенанта Шелди:

- Артур, иди посиди на управлении флайера, а я приподниму.

- Де нет, мы что, сами не управимся! - возмутился Танти, и уже шёпотом приказал пристыженному напарнику: - Иди за мной, покажу, куда пластины подложить!

Вот только после такого обмена, им удалось завершить небольшой ремонт зенитной установки. Но уже после возвращения на базу, Тантоитан уединился с парнем чуть в сторонке и довольно строгим голосом начал отчитывать:

- Тебе не стыдно, что молодые девушки сильней тебя? Да с твоим ростом и плечами ты должен со мной сражаться на равных, а ты сотню килограмм приподнять не можешь?! Значит так: с этого часа будешь ходить за мной и учиться делать всё, что умею я. Управление малым флайером, стрельба из пулемётов и даже пушки. Стрельбы из личного оружия и ежедневные физические тренировки! Обучение приёмам единоборства! Владение холодным оружием. Установка и обслуживание защитного контура. Ну и не забывай об изначальной нашей цели: увеличить защищённость нашей базы от любого вторжения извне. Я на тебя как на старожила очень надеюсь!

- Так ведь я ничего не умею…, - поразился Артур.

- Что, неужели и думать не умеешь? Вот! Это радует, потому что уже завтра Лидия начнёт с тобой заниматься химией. Она у нас самый продвинутый в этой области специалист. Вначале оборудуете лабораторию, а уж потом…

Баронет скривился, припомнив что-то неприятное для себя:

- Мне отец строжайше запретил заниматься какими бы ни было химическими экспериментами.

- Мм? - Танти делал вид, что он не знает подноготной одного события трёхлетней давности, когда непоседливый наследник Аристронгов устроил грандиозный пожар, не соразмерив своих тогдашних знаний. - Но ты я думаю, отцу не проболтаешься? Это ведь так интересно!

- Да я и сам знаю, что интересно, а болтать себе в ущерб, какой смысл? - кажется парень обрадовался открывающимся возможностям, - Но если отец узнает, тебе не влетит от командования?

- Во-первых: будем надеяться, что никто из посторонних не узнает. А, во-вторых: я ведь всё-таки командир этой базы или кто?

- Командир…

- Ну вот, значит, разговор исчерпан. А теперь побежали, проверим, как там идёт наладка и перепрограммирование кухонных комбайнов. У нас в отделении весьма разнообразные предпочтения в меню. Может и ты себе что-либо экзотическое выберешь. Например: тебе нравятся бонбули в собственном соку?

- А что это?

Вот так переговариваясь, они и поспешили в камбузный отсек. А потом и весь день мотались, присев только на общем обеде и ужине. По внутреннему распорядку получалось, что на постоянном боевом дежурстве бдело два человека: один в рубке управления, другой в ангаре с боевой техникой. Зато все остальные обитатели базы могли во время еды собираться вместе. Совместный приём пищи оказалось наилучшим средством для оттаивания последнего ледка, которым прикрывал свою душу Артур Аристронг. Если любые встречи ещё могли быть подстроены или спланированы, то непринуждённая, тёплая обстановка за столами очень и очень напоминала чисто семейные отношения. Шутки, частый смех, искренний интерес к делам друг друга сразу вовлекли истосковавшегося по домашним отношениям баронета. Причём хоть как он не старался вначале выглядеть равнодушным и независимым, но всё равно у него, то улыбка непроизвольно на лице появится, то глаза от восторга загорятся нешуточно. Во время таких сходок в кают-компании и недовольство порой прорывалось среди воинов, и некое подобие ругани или грызни, но ведь и грызня велась точно так же, как между любящими друг друга братьями и сёстрами.

А на следующий день Танти показал с Гарольдом некий боевой танец, что окончательно сразило физически недоразвитого парня. Поэтому когда пришла пора запоминать разминочные упражнения для начальных тренировок, он уже старался с максимальным усердием. Другой вопрос, что он после обеда час лежал пластом после первой тренировки, не в силах подняться. Скорей бы так и не поднялся, но за него взялись, приодевшись в скромные, но довольно тоненькие рабочие халаты обе женщины из обоймы бравых героев. Что опытная капитан, что Лидия, не особо церемонясь, заставили баронета встать с кровати, принять душ и после интенсивного массажа спины, от которого было гораздо больше смущения, чем восстановления, поволокли свой объект охраны в химическую лабораторию. Там его взяли в оборот с помощью новых, шокирующих самоучку знаний. Всё те же красавицы вечером, заставили парня сделать небольшую разминку для совсем иных групп мышц. То есть к физически (в спортивном плане) неполноценному мужчине стали применять не только личный опыт всего отделения, но и полученные во время длительных обучений знания. В результате чего к отбою Аристронг еле доходил до своей кровати и уже в падении проваливался в сон.

А со следующего утра перевоспитание продолжилось ударными темпами. Пошли дни за днями, переполненные ещё большими физическими, моральными и психологическими нагрузками.

Нельзя сказать, чтобы подобное воспитание давалось легко и не испытывало встречного протеста. Доходило порой и до бунта, и до истерик. Слишком уж запущенным оказался объект охраны, слишком уж выпавшим во всех смыслах из нормальной жизни. Пару раз дошло до того, что Артур таки нажаловался отцу по личному краберу, и вот тогда в самом деле повисла угроза для командира базы для взыскания сверху. Пошли строгие звонки от самого Серджио Капочи. Нагрянул с неким подобием инспекционной проверки куратор Кафедры, майор Хайнек и стал делать это в дальнейшем раз в неделю. Даже сподобился до устного выговора по краберу сам маркиз Винселио Грок.

Итог, к концу тридцати стандартных дней получился несколько противоречивый. Баронет всего лишь за один месяц сделал невероятный скачок в физическом развитии. Стал нормально отжиматься, подтягиваться до пяти раз, не задыхаться до обморока во время пробежек и вполне сносно освоил десяток самых необходимых приёмов самообороны. А вот в обретении моральной устойчивости, повышении боевого духа, частенько получались неожиданные провалы. Всё-таки перегрузки на сознание и на организм получались запредельные. Поневоле случались сбои, нервные срывы и необъяснимые психозы. Даже дружеская, семейная обстановка на территории базы слабо помогала. А тут ещё и отец баронета в течении трёх дней следующего месяца только и отрывал наследника продолжительными разговорами по краберу. Как раз к финалу этих дней и позвонил Винселио Грок, которому сердобольный папаша наверняка нажаловался по поводу издевательств солдафонов над его единственным сыном, который только и остался живым из всей большой семьи.

Причём что маркиз, что командир Дивизиона, что угрюмый Минри Хайнек не желали прислушиваться к разъяснениям майора Парадорского. Словно потеряли здравый смысл и сообразительность. Только и твердили, что надо с парнем помягче, деликатнее, дипломатичнее, а то… Что может случиться, следовало догадываться по последней фразе старого советника при Павле Ремминге:

- … А не то император может очень рассердиться. Он и так уже на взводе, или иначе говоря: в точке кипения по данному вопросу.

После этого Тантоитан Парадорский весь вечер ходил хмурый и неразговорчивый, ночью почти не спал, а ранним утром решился на одну, довольно рискованную затею. Причём ни с кем из друзей по этому поводу даже посоветоваться предварительно не захотел. Женщинам, которые в последнее время выглядели как-то слишком уж виноватыми (видимо принимали неудачи слишком близко к сердцу), тоже ничего не сказал.

Только при встрече в коридоре, сразу после подъёма, равнодушным тоном бросил:

- Пойду поднимать нашего химика на зарядку.

Потому что именно подъём баронета, измученного накануне почти до смерти, считался наиболее неблагодарным делом. Артур мог и накричать, и нахамить, разве что при девушках сдерживался из последних сил, но Лидия в новой подругой старались утренние часы отдать кому угодно на воспитание, лишь бы самим не подставляться.

Так что Парадорский прошёл в жилую часть иного сектора сам. Хорошо ещё, что хоть с этим вопросом выяснили давно и пинание фонаря для получения права на встречу, отошло в историю. Прошёл непосредственно в спальню, ткнул кулаком в плечо баронета и тыкал до тех пор, пока не раздалось раздражённое мычание:

- Чего надо? Мне отец пообещал сегодня выходной… Разве тебя не предупредили?

- Нет. Выходных у людей, приговорённых к смерти, не бывает! - прорычал майор в ответ. А потом рывком вообще сдернул парня с кровати, роняя при этом на пол. - Причём наёмные убийцы используют всякие выходные и праздники для свершения своего чёрного дела, как правило. Жертва, знаешь ли, очень расслабляется…

- Ой, да ладно меня пугать, мне ведь только и надо, что один день отдохнуть… Ну, может два… Мне кажется я серьезно болен…

- Ты здоров как бык, но можешь пока и на холодном полу поваляться. А я бы очень хотел с твоим отцом поговорить.

Наследник баронства сразу несколько ожил и уселся прямо на коврике:

- По какому вопросу?

- По поводу твоей болезни! - Парадорский схватил с полочки крабер и всунул его в руки Артура: - Набирай! Номер и код я подсматривать не буду!

- Хм! Ну, если ты не боишься…, - с кривой ухмылкой парень набрал номер, дождался ответа и стал разговаривать, не включая экран или громкоговоритель: - Па! У меня всё в порядке…, только что проснулся…, вот как раз по этому поводу с тобой и хочет поговорить командир базы. А я откуда знаю?… Он мне не докладывает…

После чего молча, но с заинтересованным блеском в глазах протянул устройство связи Парадорскому. Тот отошёл к большому столу, уселся за него, поставил крабер на подставку, включил изображение со своей стороны, громкоговоритель и начал с приветствия:

- Здравствуйте! Меня зовут Тантоитан. Хочу сразу спросить: вы можете включить изображение со своей стороны?

- А зачем? - угрюмо отозвался барон.

- Да мне просто не верится, что вы смотритесь так же тщедушно и жалко в физическом плане, как ваш сын.

- Ха! Да я таких молодцев как ты, майор, ломаю об коленку пачками! - зарокотал с явной озлобленностью Аристронг. - Или ты слишком большим себя героем возомнил?

- И всё-таки? Слова - это просто звук, а вот очень хочется на вас взглянуть.

Некоторое время висела напряжённая пауза, потом изображение появилось одновременно с насмешливым фырканьем:

- И что ты рассмотришь на таком маленьком экране? Мои мускулы, которые я тренирую вот уже двенадцать лет? Или мои пальцы, которыми я разрываю глотки врагам словно те сделаны из картона?

- Да нет, мне и глаз достаточно. И сразу первый вопрос: что вас держит в этой жизни?

На этот раз пауза затянулась надолго. И видимо собеседник заподозрил нечто уж совсем нехорошее. Потому что начал вкрадчивым голосом, с хорошо слышимой угрозой:

- Если ты задумал меня шантажировать…!

- Ай, бросьте! При всех сложностях моего общения с Артуром мы уже можно сказать друзья. А моя репутация не даёт право кому бы то ни было подозревать в каких-либо коварных замыслах. Ну а раз не хотите отвечать, Зел, то я сам отвечу за вас: в этом мире сын, наверняка - самое дорогое, что у вас есть. Тут мы и дискутировать не станем. Поэтому сразу второй вопрос: почему вы Артура не бережёте?

Даже на маленьком экране, прекрасно было видно, как потемнело лицо барона:

- Что за провокационные вопросы?!

Парадорский выглядел в своём спокойствии как скала:

- Так тоже не понимаете…, - словно рассуждал он. - Ладно, тогда несколько заглянем в будущее и сопоставим это будущее с тем парнем, которого я встретил здесь месяц назад. Итак: что может человек без друзей, любимого дела, умения стрелять, возможности хоть раз подтянуться на перекладине, без ориентиров на карьеру и патологически разбалованный вседозволенностью и неограниченными средствами к существованию? Причём следует учитывать, что средства эти тратить слишком уж открыто нельзя - это привлёчёт наемных убийц сразу. В кого превратился бы Артур уже через пять лет? В запуганного неврастеника неспособного ударом кулака свалить первого встречного обидчика? Запросто! В истерического идиота, который при звуке первого выстрела спрячет голову в песок, как страус? Скорей всего! Неспособного справиться с наследством и защитить подданных баронства от нападок со стороны? Обязательно! И заметьте: никакие наёмные охранники, никакие наёмные управляющие не спасут вашего наследника от необдуманных ошибок, если он немедленно не начнёт учиться, решительно действовать и бороться за собственную жизнь. Персональная опека развращает в любом случае и всегда делает из мужчины тряпку. Тогда как в данном случае, при нашей помощи он уже сделал стремительный рывок вперёд: может подтянуться пять раз. Отжаться двадцать. Пробегает три километра. Отлично стреляет из тяжёлого пулемёта и управляется с пушкой. Научился управлять малым боевым флайером и приступил к освоению мини истребителя. Освоил почти два десятка основных приёмов при самообороне. Знает, какой стороной ножа ткнуть врагу под рёбра. Стал похож на мужчину и научился понимать шутки…

Кажется Парадорский мог положительные сдвиги перечислять часами, но его оборвал прерывистый голос собеседника:

- Нож?! Истребитель?! Приёмы…? Но ведь он может погибнуть?

- А не лучше ли так! - орал уже Танти, привстав со стула. - Погибнуть, чувствуя горячую кровь своего врага и ощущая в своих руках их вырванные глотки?! Не лучше ли вонзиться в их гущу на истребителе, паля из всего оружия и мстя страшно только одной своей смертью?! Лучше! В сто раз лучше даже просто перед своей гибелью убить хоть одного недоноска и знать, что ты прожил не зря! Лучше так, чем прикрывшись руками и обмочившись от страха ждать великодушного выстрела в голову! Хотите поспорить по этому поводу?

Теперь тишина повисла грозовая. И барон начал говорить скорей шёпотом:

- Вы забываетесь, майор…!

- Что, неприятно такое слышать настоящему мужчине, который никогда не сгибался после жестоких ударов судьбы? - краем глаза Танти заметил мелькнувшую в проёме двери обеспокоенную Лидию, а за ней возвышающегося Гарольда и рукой сделал им жест, чтобы они не мешали и уходили. - А придётся слушать! А придётся немедленно подумать над дальнейшей судьбой своего сына и выбрать для него будущее. Вернее даже не выбрать, а просто не мешать нам исправлять допущенные вами, господин Зел Аристронг, ошибки. Поэтому! Предлагаю…

Разговор по краберу после этого продлился ещё полтора часа.

Глава шестнадцатая

3595 г. март, Нирвана, Забытая Знойная Зимовка

К середине марта распорядок дня на базе вошёл в установленное и чётко обозначенное по времени русло. Заметно подтянувшийся и расправивший плечи баронет, хоть и ходил с чёрными кругами под глазами от усталости, но теперь почти не ворчал, вставал по утрам сравнительно легко и по сути всё больше и больше становился одним из воинов личного состава. Практически у Артура не осталось ни единой минуты свободного времени. Его постоянно кто-то чему-то обучал, и это старание приносило свои плоды.

Отработали и несколько новых схем в связи с подобными изменения в характере объекта охраны. Он теперь не просто пассивно ждал своей участи на учениях, но и сам действовал вполне активно при подсказках каждого их находящихся рядом воинов. То есть в некотором роде из обузы и повода для лишних неприятностей, он сам постепенно превращался для потенциальных убийц в источник смертельной опасности. На тренировках баронет тренировался учебным оружием, а вот на случай боевой тревоги, да при дальних вылазках за стены базы, уже пользовался боевым.

Сложившимся положением вещей, все были весьма довольны. Можно сказать даже гордились собой. Но всё-таки не обходилось и без недовольных. Таковыми оказались майор Хайнек, который теперь регулярно раз в неделю наведывался в Забытую Знойную Зимовку, и находящийся далеко от Нирваны Винселио Грок. Ворчания маркиза, Тантоитану Парадорскому довелось выслушать несколько раз при звонке на личный крабер командира базы, да несколько раз они были переданы во время кратковременных увольнений геройского майора на Кафедру. Суть их заключалась в непонимании старого Грока: как мол, можно вообще беспокоить и привлекать объект охраны для его же спасения? Только вышколенная охрана! Только воины могут и должны действовать не надеясь на силу или умения своего подопечного. Вот и получались не конкретные замечания по теме, а странные брюзжания на тему как современная молодежь обленилась и совсем перестала слушать поучения заслуженных ветеранов.

Эти ворчания были весьма неприятны, но с другой стороны ничего кроме морального давления не несли. Как недовольство и со стороны куратора. С тем Парадорский на подобные темы и не рассуждал. Как только Хайнек пытался показать своё старшинство, его более молодой оппонент просто восклицал:

- А ведь у нас всё отлично! - и снисходительным голосом добавлял: - Если вам что-то не нравится, коллега, советую написать рапорт нашему командованию.

А дальше, особенно если находился на Кафедре, нагло разворачивался и бегом отправлялся на поиски своей невесты. Ещё и восклицал при этом:

- Если я её отыщу в чьих-то объятиях, не только ей не поздоровится, но и старшему командиру здешнего гнезда разврата достанется!

Хайнеку ничего не оставалось, как с зеленеющим лицом угрюмо смотреть вслед.

Но зато вредить, помешать встречам молодой парочки он никогда не осмеливался, и заранее предупредивший любимую о своём прибытии парень всегда заставал Клеопатру в комнате практически готовой и к ласкам, и к разговору, и к обсуждению последних новостей. Никто её не срывал с места по неожиданной тревоге и не заставлял в полной экипировке мчаться на старт марш-броска. Видимо и тут, как понял Тантоитан, от полковника Капочи поступили определённые указания.

Более четырёх часов краткого свидания, Парадорский себе позволить не мог. Всё-таки охрана баронета - считалась заданием невероятно важным в рамках империи. Хотя своих подчинённых отпускал на Кафедру на шесть часов, не считая дороги, причём порой сразу по двое. Конечно, в парные увольнения ни в коем случае не попадали: Гарольд, как заместитель командира; Малыш, Николя, Армата - как наиболее полезные на базе специалисты. Чуть позже в этот список попал и Алоис, который во всей широте раскрыл свои таланты аналитика. Ведь это именно по его подсказкам в обороне базы и системах дальнего обнаружения, было проведено наибольшее количество усовершенствований. И именно Алоис значительно модернизировал охранные контуры, которые делали невозможным скрытное перемещение посторонних лиц к космическому челноку. Как он при этом приговаривал, настаивая на своих выводах:

- Дальше положишь - ближе возьмёшь! Челнок - это шанс последней надежды для всех обитателей базы. Так что не советую к нему относиться со смешками.

Спорить с чернокожим товарищем мог себе позволить только Армата:

- При современных видах вооружения, сбить наш челнок во время взлёта с планеты - пустячное дело. Да и потом, его маневрирования и набор скорости в открытом космосе - ниже любой критике. Пока на этом устройстве получится уйти в Лунманский прыжок, все пассажиры если не умрут от старости, то уж точно поседеют от переживаний.

- Не каркай! - осаживал его Парадорский и обращался к Алоису: - Ты прав, о гордый мавр! Но так как инициатива наказуема, тебе лично и придётся модернизировать охранные контуры. Бери с собой Граци, Феликса, все необходимые устройства и отправляйтесь в ледник. Пусть вам хрустящий иней украсит путь, а холодная стужа отгонит прожорливых ораши.

Кстати, ледовые кроты в данном районе и в самом деле вели себя довольно активно. Без стычки с ними ни одной вылазки не проходило. Но при наличии оружия, да отличной боевой выучки доблестных офицеров, повредить им местные хищники никак не могли. Так что с одиночным, а то и парой-тройкой ораши мог справиться и одиночный разведчик, особенно знающий, хорошо изучивший повадки этих обитателей вечной мерзлоты.

Так и жили, не тужили.

Пока двадцать восьмого марта не начались основные события. Хотя для Тантоитана событиям предшествовало некое печальное проишествие накануне: его любимая улетела на Оилтон. Только и успела сообщить коротко по краберу:

- Уже собралась, сейчас выбегаю. Через час будем в Лунманском прыжке. Так что не беспокойся. Жду тебя уже в Дивизионе. Люблю крепко, крепко! И буду скучать сильно, сильно!

Вроде и в самом деле ничего страшного или неожиданного. Всё по плану, всё оговорено заранее. Да и до встречи не так много времени: чуть более трёх месяцев. Можно и перетерпеть. Вроде бы… Но как всегда - расставание неожиданно. А ведь как раз на двадцать седьмое Танти запланировал собственное увольнение и мечтал насладиться общением со своей любимой. Не получилось…

Естественно, самому лететь на кафедру расхотелось, и он с самого утра отправил вместо себя в увольнение Николя. Тот долетел без проблем, даже успел доложить о прибытии. А вот потом и начались очередные перебои со связью. Краберам местная непогода и колебания магнитного поля нисколько не мешали для связи, а вот эфирное сообщение при бурях практически отсутствовало. Другой вопрос, что в послеобеденное время и бури как таковой, в данном секторе не наблюдалось. По соседству, были отмечены пылевые ураганы из пустыни. Метеорологический спутник эти данные передать успел, прогноз - тоже, а вот дальше следовало думать уже самим.

Причём обитатели базы, в полном составе собравшиеся в рубке управления и контроля, почти единодушно отыскали причину плохой связи с Кафедрой:

- Главный ретранслятор виноват! - констатировал с досадой Малыш. - Уже неделю вам талдычу, что надо поменять там весь усилительный контур обводки.

- Так давайте сразу сейчас и поменяем! - предложил Граци.

- Бури ведь над зимовкой нет, - поддержал его Феликс. - За два часа справимся.

Даже Алоис не нашёл чем возразить, кроме как:

- Ошибка: минимум на смену усилительного контура обводки данной модификации у нас уйдёт два часа и десять минут. Так что…

- Миллимитрист, ты наш загорелый, - басовито хохотал Гарольд. - Забыл ещё семнадцать секунд добавить? Стареешь!…

Парадорский уже собирался выделить бригаду для ремонта, как наткнулся на искривленную в сомнении физиономию Арматы. Ну и сразу уцепился в него вопросом:

- А ты чего молчишь?

- Не молчу. Просто обдумывал свои мысли. Между причём, мысли не совсем хорошие. Я вот тут припомнил, что при периферийных колебаниях магнитной бури планеты, внутрь спокойного сектора можно продуцировать помехи против эфирной связи по системе Кардонганова. Что если нас элементарно глушат?

По данной системе на базе имелось ещё два авторитетных знатока. Их и решили послушать, глядя то на одного, то на другого.

- Для продуцирования лучей Кардонганова, следует иметь мощности сразу пяти плазменно-кремниевых реакторов, - блеснул эрудицией Малыш. - А это, почитай корабль по величине не менее эсминца, а то и крейсера.

- Такую махину даже метеорологический спутник бы засек, - добавил Алоис. - А ведь есть ещё и орбитальные зонды Кафедры.

- Они могут и проморгать, - не сдавался Армата. - Особенно если подвижный, маневренный корабль приблизится к нашему сектору в очаге пылевой бури над самой поверхностью планеты.

Командир вынужден был признать пусть даже гипотетическую опасность. Но с другой стороны, если уж кто-то пытается таким образом подкрасться к базе, то встретить агрессора единым кулаком в любом случае будет сподручнее. Поэтому он и решил:

- Не будем распыляться и полетим к ретранслятору на всех трёх малых боевых флайерах. Со мной - Артур, Бергман и Граци. С Гарольдом - Лидия и Феликс. Ну и с Арматой - Инга, Алоис. Малыш, ты тут и сам справишься.

- Легко!

- Значит, грузим резервные части к ретранслятору. По коням, ребята и девчата!

Все пришли в движение, стараясь не создать пробку на выходе из рубки. Баронет, для которого уже навечно закрепилось место возле майора в любых учениях или испытаниях, только и успел спросить:

- А мне какое оружие брать?

- Конечно боевое, - обрадовал его Танти. - Ремонт наружного оборудования никак нельзя назвать учебным.

Ему самому хотелось немного встряхнуться, занять себя тяжёлыми физическими нагрузками или с головой окунуться в дела. Поэтому он даже в душе порадовался неисправностям:

"И развеемся, и тактическую слётанность лишний раз отработаем…"

Да и денёк снаружи выдался вполне себе солнечный и симпатичный. Хотя лёгкая, туманная дымка всё-таки присутствовала в атмосфере. Всё-таки два центра бури с полярной температурой, располагались в сравнительной близости от Три Зета. Но если близко расположенная снежная вьюга над вечной мерзлотой не вызывала больших опасений, то бушующий над пустыней песчаный ураган никак не располагал.

Вылетели, прошлись несколько раз над Зимовкой, отрабатывая разные построения, виды атак или обороны, и только потом подались на самую южную оконечность заброшенного промышленного городка, где и располагался капризный ретранслятор. Часа полтора три висящих на приземистым зданием флайера, страховали тросами работающих в поте лица людей. Причём за всеми тремя аппаратами присматривал только Парадорский. Даже Артур Аристронг помогал остальным воинам в меру своих окрепших сил переносить оборудование и крепить элементы усилительного контура обводки к каркасы ретранслятора. Работа двигалась хоть и с трудом, но споро и даже с шутками и весельем.

Поэтому крики Малыша вначале воспринялись большинством как гром с ясного неба:

- Тревога! Высшая степень! Тревога! Из снежной бури над ледяным плато вынырнул большой неопознанный корабль и с большим ускорением идёт к базе! До столкновения с северным рубежом автоматической обороны одна минута.

Этой минуты как раз хватило всем ремонтникам для запрыгивания внутрь флайеров, и пристёгивания на боевых местах стрелком и пилотов. Баронету досталось место по заранее оговоренному расписанию возле так любимого им крупнокалиберного пулемёта. Но разворачивались и выходили на боевые позиции летательные устройства уже под вой снарядов, ракет и грохот многочисленных разрывов. Неопознанный корабль вел огонь всеми бортами, пытаясь одновременно обезопасить и собственный корпус как щитами, так и противоракетными залпами специальных орудий и сбросом магнитных ловушек. Причём сразу стало понятно, что такой массированной, невероятной обороны в этом месте агрессор явно не ожидал. Видимо даже для длительной разведки с помощью миниатюрных самодвижущихся видеокамер-шпионов ему, то ли времени не хватило, то ли технического оборудования.

Малыш продолжал выкрикивать данные о поражении противника, его огневой мощи и оставшихся потенциальных возможностях, но почти сразу условно квалифицировал нападающих как пиратов:

- Пираты получили шесть пробоин в трюмную часть и три по правому флангу! Кажется у них неполадки с горизонтальным управлением. Пролетели над базой, выдвинулись над Зимовкой. Ребята! Держитесь под прикрытием высоток! Не высовывайтесь, по вам ведётся почти весь огонь. Сейчас на пиратах сосредоточится вся мощь южного рубежа! Лупите тоже, чем можете!

И все три флайера лупили! Ещё за минуту боя они выпустили все имеющиеся на бортах ракеты, ударили тяжёлыми воздушными торпедами, по просевшему к земле противнику, а уж снарядов и разрывных патронов и подавно не жалели. Корабль не оказался каким-то большим боевым монстром, иначе его броня и энергетические щиты могли бы справиться с наружными рубежами обороны базы. Скорей этот межпланетный странник походил на конгломерат знатно навороченного торговца с вычурной личной яхтой какого-то богатея, коих полно путешествовало по всей Галактике. Неизвестно было количество экипажа или имеющегося на борту десанта, но вряд ли на таком корабле планировалось в обычных условиях разместить более шестидесяти человек. Другой вопрос если всё-таки это чисто десантное судно, и десант этот уже сброшен над ледовыми лабиринтами. Правда до сих пор ни один сигнальный контур внутри вечной мерзлоты так и не был потревожен.

- Есть! Есть ещё восемь тяжёлых попаданий! - со злорадством ревел Малыш. - Пират горит! И скорей всего либо рухнет, либо пойдёт на вынужденную!

Вот тут и сыграли свою роль некоторые определённые обстоятельства, присущие данному месту. Две высотки, которыми прикрывались при атаке флайеры, рухнули, складываясь в себя, почти одновременно. Всё-таки ржавчина за пять веков, да несколько шальных снарядов сделали своё чёрное дело. Но в результате сразу два аппарата высветились перед врагами как на ладони. Под прицелами пушек оказались не успевающие спрятаться Тантоитан и Гарольд. Тотчас по их флайерам долбануло градом снарядов и крупнокалиберных пуль. К огромному счастью ракет у противника больше не оказалось. Но и этого оказалось достаточно, чтобы повредить оба аппарата, и те, теряя маневренность и скорость, стали падать среди хаоса покорёженных построек. Чего стоило пилотам сравнительно удачно посадить уже не летающие дымящие устройства, они и сами сообразить не могли. Как только ударились об грунт, сразу раскрыли все выходы и бросились наружу. Благо что не только никто ожогов не получил или ран, но и оружие личное все поголовно прихватили.

Хорошо еще, что Малыш продолжал информировать друзей по общей связи и координировать их передвижения уже в наземном бою:

- Всё! Гадам тоже гайка! Падает! Ха! Прямо на руины цирка опускается… В самый центр! В яблочко! Горит, зараза! Но и пингвины какие-то выскочили наружу… Занимают оборону на южной стене, видно прекрасно знают расположение всех вас. Ого! Человек двадцать их ещё осталось! Тяжёлые пулемёты волокут…, вроде даже миномёты… Вот, уроды! И я их пушками контура никак достать не могу!

- Ничего, не переживай, - слышался прерывистый голос командира: - Мы и сами их сковырнём! Граци и Артур! Давайте вон в тот подвал и бейте из окошка любого, кто к вам сунется. Бергман, Займи вон тот третий этаж и прикрывай нас всех троих огнём сверху. На пиратов вообще не смотри. Гарри! Как у тебя?

- Помаленьку закрепились вокруг строенной башни, готовы дать залп по цирку, видим цели.

- Отлично! Армата, как твой аппарат?

- Неважно, командир. Горизонт и вертикаль держит, а вот на виражах сопла клинит, не проворачиваются.

- Тогда иди малым ходом с северной стороны цирка. Только и делаешь, что всплываешь над верхней кромкой и сносишь всех, кого видишь.

Малыш решился на кардинальное вмешательство:

- Танти! Я ведь могу оседлать большой флайер и через две минуты раздолблю пиратов до последнего!

- Отставить! Беречь базу и смотреть за дальними контурами! Особенно за ледовыми лабиринтами. Мы тут сами…

- Понял!

- Только держи нас в курсе… Гарри! Начал!

Тотчас три пулемёта от строенной башни ударили по засевшим на высокой стене пиратам. Те сразу ответили дружным огнём. Тогда как незамеченный Парадорский проскочил через открытый участок улицы, нырнул в подвал какого-то здания и уже через две минуты оказался непосредственно под покосившейся железобетонной громадой древнего цирка. Так никем и не замеченный, он стал пробираться внутрь, желая обойти пиратов с тыла и ударить одновременно с флайером Арматы.

В тот момент когда он стал выбираться из черноты руин, понеслись новые сообщения от Малыша:

- Хо-хо! Ребята! Да у нас тут невесть откуда помощники взялись! Один из пиратов отступил в тылы, закрепился в отличном месте и теперь разделывает своих подельников, словно бог черепаху! Ого! Только кишки летят!

- А как же он сам? - вырвалось у Гарольда.

- Да у этого стрелка позиция просто уникальная. Словно ему её наш Алоис выбирал. Лучше не придумаешь. Танти, ты где?

- Да вот, возле кормовых стабилизаторов этой громады коптящей. Не рванёт?

- Понятия не имею, но вот в твою сторону сразу трое пиратов подалось, хотят обойти сбоку нашего нового союзника.

- Вижу…, - отозвался командир, и вскоре с весьма удобного места, выскочив неожиданно сбоку от пиратов, уложил всех троих единой, слитной очередью. - Готовы типчики, отбегались.

После этого сразу с двух пулемётных стволов и одной пушки последовал залп из приподнявшегося над кромкой амфитеатра флайера Арматы.

- О, как хорошо пропахали! Молодцы! - координировал их огонь Малыш. - Теперь ещё добавьте малость правей… Вот, вот, туда, под тот козырёк из бетона… Есть! Яблочко! Кажется, всех положили… Танти! Не нарвись на нашего союзника!

Парадорский уже сноровисто обошёл центральные развалины и горы мусора, скользнул в пространство под трибунами и вскоре уже с удивлением рассматривал страшно нервную, озлобленную молодую женщину, которая в исступлении пыталась отыскать в пустых ящиках хоть парочку патронов для своего пулемёта. Никакого другого оружия у неё не было. Сообразив это, Тантоитан бесшумно вышел под дневной свет, деликатно кашлянул и буднично спросил:

- Девушка, вы не подскажете, где здесь можно достать патроны?

Перехватив пулемёт за ствол, женщина крутнулась на месте, одновременно отпрыгивая в сторону. При этом она несколько странно покачнулась и на лице ясно удалось рассмотреть все признаки сильного опьянения. Пришлось её похвалить:

- Я бы там метко стрелять пьяным не смог. Честное слово! У меня бы руки тряслись.

Незнакомка внимательно вначале присмотрелась к форме воина, рассмотрела знаки различия, сопоставила их с явно молодым, хоть и весьма закопченным лицом, и только тогда задала первый вопрос:

- Майор, это вас эти ублюдки пытались атаковать?

- А вот это я у вас хотел спросить. Мы тут вообще ни с кем не воевали, Жили тихо, спокойно…

- Значит, что-то охраняли…, - констатировала пьяная пулемётчица и только после этого расслабленно, плюхнулась задницей в ближайшую удобную выемку из крошева мелких камней. - А где мы вообще находимся?

Тантоитан, продолжая прислушиваться через наушник к переговорам и советам товарищей, подвигал бровями, показывая всё своё недоумение от такого вопроса:

- Да вы сударыня, никак на этот корабле зайцем путешествовали? А при посадке просто из трюма выпали?

- Ну, не то, чтобы зайцем, но уж бесправно, вне закона и без моего согласия - это точно.

- Но хоть что собой эти пираты представляют, понимаете?

- Очень смутно. Они меня содержали практически в плену, мне удалось их обмануть о своей значимости, прикинулась наследницей знаменитого герцога, и они собирались стребовать за меня большой выкуп.

- Поэтому и подпаивали?

- Поэтому и ни в чём не отказывали, - разозлилась женщина. - И к своему горю и тупости не знали, на что я способна!

Пытаясь по горячим следам хоть что-то выведать от неожиданной союзницы, Парадорский затеял допрос прямо на месте. Но практически ничего больше и не узнал кроме имени: Зарина. И про свою прошлую жизнь Зарина явно не спешила рассказывать первому встречному. Пусть даже у него и майорское звание. Только и добавила многозначительно:

- Мне главное, что я в своей родной Оилтонской империи. Если вы дадите мне возможность поговорить с моими родственниками, всё очень скоро выяснится. Могу даже обещать, что вы не пожалеете о моём спасении.

- Ну, вы и сами прекрасно справились со своими похитителями, - напомнил командир, прислушиваясь к докладам Малыша.

Тот уже по краберу связался и с Кафедрой, и с кем следует в большом мире. При этом он и события успел описать и внешние данные Зарины через видеокамеру Танти переправить. Для подобного розыска, соответствующие службы, в устных перечислениях особых примет не нуждались.

А вот ответные распоряжения от командования последовали самые что ни на есть конкретные: всем немедленно укрыться на территории базы и ждать дальнейших распоряжений. Пленницу содержать под домашним арестом до выяснения её биографии и сопутствующих обстоятельств.

Поэтому вскоре перегруженный флайер Арматы на малом ходу влетел в ангары, которые снаружи тут же задраились по боевому расписанию. Первым делом Лидия с Ингой тщательно обыскали незнакомку по имени Зарина и закрыли ту в специально предназначенном для таких целей помещении. Кажется пленница этому только обрадовалась, потому что коснувшись головой подушки сразу заснула с улыбкой счастливого пьяницы.

После чего весь личный состав, вкупе с командиром и Артуром Аристронгом опять собрались в рубке для подведения итогов и выработки планов на ближайшее будущее. При этом попутно продолжили краберные переговоры как с Кафедрой, так и с Оилтоном.

Глава семнадцатая

3595 г. 28 марта, Нирвана, Забытая Знойная Зимовка

Спорить и обсудить было что. Судя по некоторым фразам нежданной союзницы, пиратов на корабле было около сорока пяти человек. Точнее она не знала. Все явно с военной выправкой, но в сугубо гражданских скафандрах. Такие защитные костюмы в своём большинстве носили геологи с дальних окраин. Кстати в этих скафандрах пираты и воевали в амфитеатре полуразрушенного цирка. Что собой представляли внутренности корабля, оставалось только догадываться: упавший агрессор горел, и тушить его пока никто не собирался. Не до того. А гореть он должен, по утверждениям Николя и Алоиса - дней пять. В плен тоже никого живым взять не удалось. Раненых на поле боя не осталось.

Из чего можно было сделать единственно верный вывод: нападающие могли атаковать данное место сразу по нескольким причинам, но вот в оценке рубежей обороны базы они оказались совершенно не осведомлены. За что и поплатились своими жизнями. Но вместе с собственной гибелью и унесли за собой в могилу основную цель своей агрессии. Кому принадлежал корабль, гадать не было смысла вообще. Только после прибытия большой следственной группы такие данные всплывут на поверхность. И то не факт.

Большие расхождения появились при обсуждении причин неожиданной агрессии. Хоть какой важной не считалась миссия охраны Артура Аристронга, трудно было поверить, что для уничтожения незначительной, миниатюрной базы сюда отправили такой огромный корабль, да ещё с таким многочисленным экипажем. И секрет местонахождения всё-таки играл огромную роль. Вряд ли кланы убийц могли вычислить точные координаты объекта для своих покушений.

С другой стороны, всё-таки три года база здесь находится. За это время вездесущие разведки могли что-то и пронюхать, да и продать информацию в нужные руки. Ведь не секрет насколько тщательно следят иные государства за всеми перемещениями любого воина Дивизиона и стараются всегда знать о местонахождении основного состава. Причём не обязательно явные враги этим занимаются, информацию могут перехватить и мнимые, и истинные союзники. А уже у них возможна банальная утечка сведений.

Так что на вариант: цель - баронет, аналитик Алоис выделил всего сорок процентов из всех возможных. Десять - получалась личная месть героям, участникам хаитанских событий. Ещё двадцать - чисто пиратская акция с попыткой захватить базу как некий таинственный объект геологов, или добытчиков алмазов. Двадцать процентов ушло на банальную случайность при выборе направления атаки. Что, между прочим, частенько случалось в этом просвещённом веке. Пытались, например, уничтожить завод промышленных конкурентов, а выжгли ничего не подозревающих кролиководов.

Ну и десять процентов пошло на графу: разное, непредвиденное.

По всему этому Тантоитан попытался подвести итоги:

- Что нам лучше делать? Спрятаться по приказу начальства, или проявить инициативу?

- Только, за инициативу! - горячо поддержал командира, его друг детства, капитан Стенеси. - Не нравится мне здесь. При некотором стечении обстоятельств база может превратиться в ловушку. И вы это всё прекрасно понимаете. Поэтому предлагаю немедленно отступить в лабиринты и выдвинуться как можно ближе к межпланетному челноку. Большой боевой флайер нас может и не спасти.

Действительно, даже припоминая недавний бой, получалось: не окажись все три боевых флайера снаружи, корабль пиратов мог бы и справиться с периметрами автоматической обороны, а потом и заблокировать выход из базы наружу через ангары. И ведь до сих пор неизвестно: а вдруг агрессор всё-таки сбросил диверсионную группу непосредственно в слой вечной мерзлоты? Охранная сигнализация в ближних лабиринтах пока не сработала, но это не значит, что враг не занял выжидательную позицию после гибели своих подельников. Мог затаиться на дальних подступах и ждать подкрепления.

- Да какое там подкрепление! - экспансивно возмущался Граци. - Вскоре здесь будут силы космической армады Оилтона. Они весь сектор космоса легко перекроют, а потом и любые ледовые катакомбы прочешёт словно густой гребёнкой. Кто сюда ещё рыпаться вздумает? Только полные идиоты!

Алоис высказывался более осторожно:

- Неизвестно ведь вообще, для чего совершено нападение. Может это просто провокация? Отвлекающий маневр? Рассчитанный как раз на оттягивание некоторых сил нашей космической армады как раз в этот сектор.

- Реально, - поддержал его и Малыш. - Локальные конфликты так и начинаются: вначале отвлекаются основные войска и только затем наносится главный удар. И обратите внимание на действия нашего командование: до сих пор не прозвучало утверждение, что к нам направляется помощь. Мало того, значительные силы Кафедры тоже перешли в глухую оборону, а к нам даже парочку малых флайеров не отправили. Ведь знают, что у нас некоторый дефицит летающих устройств появился.

Артур Аристронг, чувствующий себя истинным героем, впервые принявший участие в настоящем бою, тоже не удержался от высказываний:

- Пираты могли планировать сразу два последовательных удара? Вначале по Три Зет, а потом по Кафедре.

Рассуждение явно не соответствовало реальностям, но смеяться над парнем никто и не подумал. Наоборот сам командир попытался просто обсудить нецелесообразность такого поступка:

- А что, и такое может быть. Это мы знаем, что Кафедра располагает как минимум втрое более мощными рубежами обороны. А ведь пираты этого не знали. Они и про наши периметры со смертельным опозданием узнали. Так что версию Артура тоже со счетов скидывать не стоит. Вначале Зимовка, потом - Седое ущелье. И врагу не столь важно, что на обоих объектах находится, главное их уничтожить и оттянуть в этот сектор максимум имперских космических сил. Правда, в любом случае тогда лучше им было начинать с атаки на большой объект: Кафедру.

- Вокруг Седого ущелья, - заметил Армата, - Воздушное движение несоразмерно интенсивней нашего. А напали именно на нас. И не забывайте, как теперь выясняется, глушили именно нашу зону. Трудно поверить, что враг сомневался в наличии у нас краберов, но вот эфирную связь он нам отсёк. И своего почти добился: мы ведь могли продолжить сидеть в базе и дожидаться окончания магнитных бурь. А мы испортили им все задумки, попёрлись ремонтировать ретранслятор. Так что у меня сомнений нет: хотели именно нам шкурки попортить. И я поддерживаю Гарольда, торчать в этой ловушке не стоит.

В любом случае перемещение всего личного состава и объекта охраны следовало согласовать с командованием. Об ином варианте и речи не шло.

Так что Парадорский стал опять связываться по краберу со штабом чрезвычайных обстоятельств и попытался переговорить с теми, кого знал лично. Командир дивизиона оказался вне досягаемости, и дежурящий в штабе адмирал даже хохотнул при упоминании его имени:

- Майор! Тебе обязательно полковник Капочи нужен? Может тебя ещё и с императором соединить на прямой линии? Ну так выполняй приказы и не отсвечивай! Как только мы тут с обстановкой разберёмся, сразу скоординируем ваши дальнейшие действия.

- Но господин адмирал, наша безопасность непосредственно в базе совершенно не гарантирована, - не побоялся возражать Тантоитан. - Прошу разрешения действовать самостоятельно, исходя из положения дел на местности.

- Так ты и так действуешь, майор! - злился адмирал. - Только и выполняй главный приказ: оставаться на месте и держать оборону.

Только после этого разговора защитника Три Зет догадались об основном: ни сам адмирал, ни штабе чрезвычайных положений не догадывались об истинной сути секретного объекта. Просто там знали, что он секретный и не более. И что охраняют и берегут живого человека - даже не догадывались.

Парадорскому только и удалось задать адмиралу один вопрос:

- Знают ли о событиях на Забытой Знойной Зимовке полковник Капочи, маркиз Винселио Грок или непосредственно император? Если нет, прошу им срочно доложить!

За что получил гневную отповедь разъярённым командным голосом:

- Получите взыскание за пререкания, майор! А пока скрупулёзно выполняйте данные вам приказы!

Положение и прояснялось и осложнялось одновременно. Мало того и Артур, пытающийся постоянно связаться с бароном Аристронгом, до сих пор не получил отклика на свой вызов. Что дополнительно навевало нехорошие мысли, подталкивая к выводам об одновременной атаке как на Нирвану, так и на столичную планету баронства Аристронгов. Всё-таки с вотчиной добычи нейтрино-селта могло происходить и нечто ужасное. Тогда становилось понятным и нежелание флота оттягиваться от места более масштабного, готового вот-вот вспыхнуть конфликта.

Ничего не оставалось, как более подробно и конструктивно посоветоваться с куратором. Ведь майор Хайнек мог иметь и непосредственную связь с полковником Капочи, да и данные оперативной обстановки мог получить несколько по иным каналам. Как это было ни прискорбно, да только и куратор не имел контакта в данный момент с командиром Дивизиона. Иных подробностей он тоже не ведал, но зато совершенно неожиданно признал справедливыми доводы Парадорского, по поводу отхода в ледовые лабиринты и приближению к межпланетному челноку. Его опыт как воина и стратега тоже подсказывал подобный выход из положения. Мало того, после зарисовки ситуации в штабе чрезвычайного положения, Хайнек с досадой воскликнул:

- Да что они оттуда могут увидеть?! Ты командир, и должен решать на месте всё сам. И не переживай: если будут какие-то разборки с командованием, я тебя поддержу по всем пунктам. Действуй на своё усмотрение.

Ничего больше не оставалось, как сказать спасибо и приступить к выполнению поставленной перед собой задачи:

- Приступить к немедленной эвакуации с базы по плану "Б"!

При плане "А" следовало покидать базу немедленно, бегом и с тем оружием, что находится у тебя в руках. План "Б" подразумевал более щадящий ход эвакуации. Можно было и оружия набрать, и продуктов и соответствующую технику для этого задействовать. Благо, что размеры ледовых тоннелей позволяли передвигаться по ним не только во весь рост, но и на самоходных тележках, сложим в прицепы все, что может потребоваться для выживания в глубоком ледовом подполье. Можно было прихватить за собой и десяток геологических роботов-проходчиков, которые своими бурами в считанные часы могли пробить новые ответвления лабиринту в любом выбранном направлении. Это уже не говоря про иных роботов, которых просто можно было посылать впереди себя не только с разведкой, но и с наладкой освещения или предварительным благоустройством для готовящегося лагеря.

Планы всех окружающих тоннелей на многие десятки километров имелись самые подробные. Так что никаких больших трудностей в намечающемся походе не предвиделось. Тем более что Парадорский решил пока не слишком далеко отходить от базы. Всё-таки приказы из штаба могли кардинально измениться, могла подойти помощь, да и общая ситуация могла упроститься до смешного. Вдруг это и в самом деле были какие-то залётные пираты, которые и не соображали на кого от собственной дури попёрли?

Опекаться во время похода таинственной незнакомкой поручили Гарольду. Всё-таки доверять ей до конца никаких резонов не было. Да и от спецслужб пока никаких данных не поступило. Если она пиратов довольно коварно в спины расстреляла, то мало у неё какие иные мотивы появятся в ледовых лабиринтах? А с капитаном Стенеси особо не побалуешь, одним ударом голову свернёт мужику любому, не то, что довольно хрупкой на вид женщине.

Мало того, для полной гарантии ещё и Лидии поручили держать Гарольда постоянно в пределах своей видимости. Лучше уже выглядеть параноиками, чем потом с запозданием рвать волосы на голове и посыпать себя пеплом покаяния.

Поэтому Зарина было поднята с постели довольно грубо и бесцеремонно. Гарри заставил её быстро одеться в скафандр средней защиты, загрузил довольно приличным по тяжести рюкзаком с продуктами и приказал не отходить от него больше чем на три метра. На вопросы ещё сонной женщины, он ответил довольно лаконично:

- Эвакуация. Передислоцируемся в места с более бодрящим климатом.

- А по какой причине?

- Приказ.

- Когда вы мне дадите крабер для связи с моими родственниками?

- Когда выясним твою личность.

- Да я её и не скрываю…

- Поговорим на ходу! Быстрей!

Пришлось не то пленнице, не от союзнице с недовольной физиономией торопиться за своим опекуном. Хотя при этом ворчания от неё так и неслись:

- Ну вот, от одних пиратов избавилась, так другим в лапы попалась… И кто их знает, кто они такие?… Может тоже киднепингом занимаются… Даром что военные… И личики, личики то…, не приведи доля с таким шкафом в тёмной подворотне встретиться!…

Капитан Стенеси на подобные подначки или оскорбления никогда не реагировал по той причине, что всегда пользовался неизменным успехом у прекрасной половины человечества. Да что там пользовался, он всегда был разбалован в этом плане. Так что своё личико считал вполне приличным, мужественным, привлекательным, а в остальном использовал при знакомствах свой интеллект и сообразительность, которые не всегда можно было рассмотреть с первого взгляда среди бугрящихся мышц на шкафоподобной фигуре.

Вот и вначале он нелестные ворчания в свой адрес воспринял с беспримерным спокойствием, а то и с полным равнодушием. Зато когда уже двинулись в путь про ледовым тоннелям, он явно разогрелся, настроение его улучшилось, и, словно за отсутствием иного объекта для разговоров, отыскал себе объект для разговоров в лице своей подопечной. А уж с его умением удивить, поразить и рассмешить, отреагировать на его разговоры было невозможно. И Зарина стала вестись. Вначале пару раз не сдержалась от смеха, потом пару раз у неё вырвались простые вопросы:

- Откуда ты это знаешь?!

Ну а в дальнейшем, когда гари ещё и стал вставлять в свои рассказы вкрапления о приключениях на Хаитане, глаза в довольно милой и красивой женщины загорелись нешуточным огнём. Несколькими вопросами уточнив непосредственное участие своего провожатого в легендарных хаитанских событиях она чуть не запрыгала от восторга. И вскоре уже смотрела на Гарольда как близкого, давно знакомого и уважаемого товарища. А тот на этом и не думал останавливаться, возжелав даже в такой нервной, боевой обстановке закрутить свой очередной любовный романчик. Для этого и силы свои утроил в нужном направлении. Причём так утроил, что даже пристально наблюдающая за ним Лидия порой еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться.

Только и случился один весьма печальный момент при начавшемся обмене информацией. Потому что капитан задал вполне логичный, имеющий основания в свете дальнейших ухаживаний вопрос:

- Ты замужем?

Зарина сразу резко осунулась и погрустнела, но нашла в себе силы ответить:

- Была… Мой муж погиб…

Но так как самый главный барьер уже как бы, не существовал, то больше к этой теме ушлый Стенеси и не возвращался. Увёл разговор в сторону, опять чем-то жутко удивил, потом вставил несколько анекдотов, и вот уже Зарина опять позабыла о своей личной трагедии и с явной благодарностью воспринимает сыплющиеся на неё комплименты.

От подсмотренных сцен кое-кому в отделении даже завидно стало. Приблизившийся на одном из привалов к командиру Малыш, сердито пожаловался:

- Почему меня опекунов не назначил? Я ведь тоже вполне нормальный парень и мне тоже такие девушки нравятся. Кумовство с протекционизмом разводишь?

Тантоитан посмотрел на него и с ехидством и раскаянием одновременно:

- Виноват, каюсь. Следующая пленница, тем более такая родовитая и симпатичная - твоя без всяких недомолвок.

- Э-э-э, когда это ещё будет, - фыркал представитель аристократии. - И где мы в этой морозилке хоть любую женщину отыщем?

- Экий ты дружок переборчивый стал! Тебе обязательно голубых кровей подавай? Вон присмотрись в Лидочке, чем не красавица?

- Не-е-е…, старшая лейтенант Шелди мне друг и боевая подруга… С ней нельзя…

- А чем тебе старшая лейтенант Инга Байцел не нравится? - теперь уже Танти возмущался. - Тем более она давно оказывает твоей персоне явные знаки внимания и посматривает вполне благосклонно.

- Шутишь? - даже испугался Малыш. - Не помнишь как она утверждала, что выйдет замуж только за того, кто готов иметь именно шестеро детей.

- Ну и что тебя пугает? Ты ведь против детей ничего не имеешь?

- А от не имею, но вдруг Инга уже этих деток, всех шестерых, уже имеет?

Даваясь от хохота, Парадоский еле из себя выдавил:

- Когда бы она успела?

На что товарищ стал поучать после скорбного вздоха:

- Недаром военные считаются в этом плане наиболее шустрыми, сообразительными и проворными. Например поехала в отпуск, родила, да и оставила своим родителям на воспитание. И бабушка с дедушкой довольны, и счёт к будущему мужу растёт понемножку.

- Ох, ну ты и выдумщик…! Надо бут мне поделиться с старшим лейтенантом Байцел твоими фантазиями. Пусть тоже порадуется, как и я…

- Вот это - уже зря. Не по-товарищески с твоей стороны, - обиделся не на шутку Малыш. - Могут ведь у нас быть свои, чисто мужские секреты? Тем более ты ведь знаешь, насколько Инга отлично стреляет из пистолета. Ей будет достаточно всего одного "нечаянного выстрела" или один раз "дрогнувшей руки", чтобы ты остался без верного друга и проверенного партнёра за карточным столом.

- Да, да, действительно, - закивал головой Парадорский, стараясь оставаться с серьёзным выражением на лице. - Это и в самом деле трагедия. Если друга я себе всегда нового найду за каждым углом, то с кем я буду в карты всяких лосей обыгрывать? А? Зарплата ведь пока мизерная, а у меня свадьба на носу…

- Вот, вот, подумай, прежде чем делиться моими секретными выводами.

В остальном переход на новое место расположения проходил без всяких осложнений или неприятных случайностей. На коротких привалах, раскладывали аппаратуру, подсоединялись к дублированной сети для внутренних переговоров и скачивали поступающую непосредственно из самой базы информацию. На более продолжительных остановках ещё и управление внешними периметрами испытывали. То есть находясь даже в глубинах толстенного льда, офицеры имели возможности и на Зимовкой наблюдать, и по зубам новым нежданным агрессорам надавать.

Общее настроение улучшилось, напряжение последних часов спало и к концу дня командир уже стал подумывать о предстоящем ночлеге. Идущим впереди разведчикам поступила команда подыскивать подходящие для длительного привала пещерки. От высшего командования тоже никаких пока вызовов или распоряжений не следовало, так что о своеволии элитной группы офицеров пока в штабе чрезвычайных ситуаций не догадывались.

Тем более кошмарными, показались события, произошедшие непосредственно в полночь.

А к самому ночлегу приготовились быстро. Благоустроенный палатки с подогревом могли вполне по удобствам конкурировать с жилищными модулями самой базы. Разогретые концентраты по вкусу и калорийности тоже ничем не уступали приготовленным в кухонном секторе блюдам. Да и сам поздний ужин проходил в привычном, можно сказать семейном русле. Разве что все продолжали строго хранить основные секреты. В частности никто их офицеров не рассекречивал основного задания по охране тушки Артура Аристронга, который был в таком же боевом скафандре и точно так же выполнял все команды командира. Ну а само новая союзница так и не желала раскрывать особенности своего настоящего происхождения. Причём оправдывалась она тем, что открыто возмущалась:

- Не в обиду, ребята и девчата, но вы для меня как-то слишком таинственно выглядите. Если вы наши и вполне себе честные вояки, то я перед вами всё равно откроюсь. Наверняка и с большой земли обо мне скоро придёт сообщение. Но всё равно пока я воздержусь о своих девичьих тайнах. Мало ли что у вас на уме…

- Ай-я-яй! - укорял свою подопечную Гарольд. - Я ведь о нас тебе всё рассказал, и ты сама утверждала, что не доверять подобным героям - это стыд и срам. А теперь вот всё равно таишься.

- Всё равно, - не сдавалась Зарина. - Пусть мне будет стыдно и вы потом меня предадите огульному остракизму, но…, я пока всё-таки помолчу.

Кажется, больше всего с подозрением на пленницу посматривала Инга Байцел. Потому и напомнила к концу ужина, словно между делом:

- Командир, а ведь у нас домутила предостаточно имеется. Может, всё-таки обезопасимся по полной?

После этого все скрестили свои взгляды не на Парадорском, а на Зарине. Но та ответила с полнейшим равнодушием:

- Воля ваша. Но в таком случае моя совесть будет чиста. Секреты будут выдраны у меня из сознания насильственно. Это конечно, плохо, потому что они касаются людей весьма достойных. Но увы… Правда могу торжественно и сразу вас всех заверить: ни к вам, ни к данному месту событий эти секреты не относятся никоим образом.

Тут и Гарольд встал, чуть ли не грудью на защиту своей подопечной:

- Не забывайте, что именно Зарина помогла нам добиться окончательной победы над пиратами. Сами видели, скольких она своим пулемётом мастерски выкосила.

- Ну ладно, - пожал плечами Тантоитан после некоторого раздумья. - Если ты так уверен в своём плотном надзоре, то на тебе и вся ответственность будет лежать. А то подумай, час допроса в лёгкой форме и мы выдаем девушке оружие. - Сделал паузу, и развёл многозначительно руками: - Или…, не выдаём…, а наоборот…

Понятно, что майор Парадорский если бы вздумал допросить нежданную союзницу под домутилом, то давно бы уже сделал это. Не играясь так сказать, в неуместную в данном случае демократию. Но почему бы и не выяснить хотя бы внешнюю реакцию незнакомки? По тому, с каким она ожидала ответа от Гарольда, было заметно её огромная заинтересованность именно в рыцарских качествах гиганта. И тот не подвёл:

- Готов поручиться за свою подопечную, как за родную сестричку. Мне кажется у Зарины против нас ничего плохого на уме нет.

- Ну и ладно… Тогда всем отбой!

Вот так и закончился запоздалый, несколько затянувшийся ужин. Все разбрелись по своим палаткам, а дежурный засел у приборов связи с базой. До места хранения межпланетного корабля оставалось ещё примерно день пути, но и дальнейшие несколько дней команда намеревалась провести именно в этом месте.

Глава восемнадцатая

3596 г. 29 января, Нирвана, ледовые лабиринты

Тревога поднялась во время дежурства старшего лейтенанта Саши Бергмана. Орать ему во всю глотку не приходилось, достаточно было заговорить через внутренние коммуникаторы, которые имелись у каждого товарища:

- Из Лунманского прыжка в системе показалось два не идентифицированных корабля. Несколько истребителей заняты уничтожением наших спутников орбитального наблюдения. Десантная баржа снижается в нашем секторе. Корабль противника отправил по нашей базе тяжёлые ракеты! Последние кадры с данных метеорологического спутника: сразу три ракеты сейчас нанесут удар по базе! Всё, обрыв связи…

А в следующий момент все вокруг содрогнулось от дальних, но невероятно мощных разрывов. Во многих местах лёд окружающих ледников покрылся змеистыми трещинами, противно заскрипел крошащимися блоками, огромные куски сводов и висящие кое-где в пещерах ледяные сосульки сорвались вниз, норовя погрести под своей массой любого неосторожного человека.

Но недаром группа офицеров уже давно и не раз отработала свои действия при подобных перипетиях. И не даром отряд захватил с собой столько технического оборудования. Как только пошёл сигнал про угрозу бомбардировки ракетами из атмосферы, все выскочили из под палаток и без дополнительных приказов или ненужной суеты попрятались под заранее приготовленные для такого случая прицепы и самодвижущиеся повозки. Прочная сталь конечно тоже не гарантировала стопроцентную выживаемость при тотальном, всеобъемлющем завале, но о таких последствиях думать времени нее было. Да и, как оказалось впоследствии, основная волна сотрясений и подвижек льда сюда не дошла. Если некотороая техника и оказалась повреждена, то зато все люди остались без единого ранения или травмы.

В дальнейшем Парадорского больше всего беспокоило только сообщение о готовящемся десанте. Похоже было, что неизвестный противник ещё и живую силу вознамерился отправить на место бомбёжки и добить всех выживших. А это уже выходило за все рамки обычного боя. Над всеми висела угроза полного уничтожения.

Танти даже переговоры с командованием и с Ханеком сбросил на плечи Малыша и Арматы, а сам засел за изучение поступающих в систем сигнального обнаружения данных. И вскоре чуть за голову не схватился: противник высадил сразу пять групп численностью около сотни воинов каждая, на дальних периметрах изученного пространства в вечной мерзлоте. И все ээти пять групп начинали разворачиваться в цепи и вести прочёсывание к центру, то есть к уничтоженной после удара ракет базе.

Майор Хайнек оказался в шоке от происходящих событий, но в первую очередь был сосредоточен на обороне Кафедры. Пока на неё враг никакого внимания не обращал. Словно той и не существовало. Но это не значило, что следующая бомбардировка не состоится уже конкретно по Седому ущелью. Сам Хайнек немедленно требовал от штаба помощи в виде парочки космических подразделений. Кажется ему что-то начинали обещать в этом плане. А вот беды самой базы, похоже что в штабе чрезвычайных ситуаций так до сиз пор никого и не трогали. По крайней мере, несущиеся призывы дать связь с полковником Капочи или маркизом Винселио Грогом, продолжали игнорировать.

Зато Артуру удалось наконец-то связаться со своим отцом. Его долгое молчание объяснилось довольно банальной причиной: барон находился более суток в Лунманском прыжке, а переговоры из подпространства вестись не могли. Старший из Аристронгов находился в дальнем путешествии на дальнюю границу Оилтонской империи в деловым, производственным визитом. Он покупал там целую обогатительную фабрику, весьма необходимую при добыче нейтрино-селта на своих планетах. Непосредственно барона никто не атаковал, он находился в полном здравии, и ни сном ни духом не подозревал о творящихся события на планете Нирвана.

Зато как услышал, то его чуть инфаркт не схватил. Пришлось ему два раза пересказать все детали происходящего и убедить что всё пока под контролем. Только после этого оно отключился, пообещав, что сию минуту подымет на ноги и самого императора и всех, кого полагается.

- Ждать помощь - хорошо, но самому действовать придётся в любом случае! - воскликнул Танти, после принятия определённого решения. - Поэтому слушай мой приказ: бросаем всю тяжёлую технику и наиболее громоздкие прицепы, минируем остающиеся припасы и отходим, тщательно заметая следы, на юго-запад. Постараемся выскользнуть между сжимающимися тисками вражеского десанта, проскочив на оперативный простор песчаной пустыни. На сборы и подготовку, пять минут! Минёры, Армата и Феликс, отходят последними! Малыш и Граци - в разведку! Держать связь! Тронулись!

Уже на ходу, его догнала Лидия и стала вносить дельное предложение:

- Танти, ты не забыл, сколько у нас в багаже секретных разработок принца Януша осталось?

- Хм? Чем они могут нам помочь?

- Давай используем те самые эмульсии, которые своим запахом приводят хищников в неконтролируемое бешенство. А так, чего мы только даром некоторых ораши отстреливаем, пусть общему делу помогут.

- Молодец! С меня тебе вагон шоколадок! - похвалил Парадорский боевую подругу. - Действуй!

Суть применения, заключалась в следующем. Ещё на Хаитане наследником императорского рода Реммингов было в полевых условиях отыскано несколько образчиков сильнодействующих мазей и эмульсий. Все они предназначались для успокоения хищников, навивания им инертности и страха и отлично помогли в своё время в хаитанских джунглях. Но ведь на то и полевые условия, чтобы не всегда всё получалось так, как было задумано. И вот одна эмульсия получилась с точностью до наоборот. Как только хищники получали по своему обонянию волну определённых запахов, так словно с ума сходили: теряли последнюю осторожность и пытались атаковать любого встреченного на пути, даже лишившись некоторых конечностей. Уж на что дикие и злобные твари имелись на Хаитане, но и те после применения данной эмульсии поразили в своё время воинов до глубины души.

В мире Нирваны, наибольшие ледовые хищники, очень похожие на кротов с короткими, квадратными мордами, не слишком страдали огромной агрессивностью и в основном только и защищали поодиночке свои охотничьи территории. Но вот запах убитых сородичей их привлекал всегда. Как правило на него из глубин подтягивались остальные ораши и нагло поглощали тела неудачливых охотников.

Но вскоре на теле каждого подстреленного ораши, Лидия стала оставлять толстый слой, очень долго выветривающейся эмульсии. Следовательно, идущие по следу враги могли нарваться не только на заминированные участки, но и на атаку взбешенных стай хищных кротов. Причём те и так не боялись ни света, ни шума выстрелов, а если ещё эмульсия на них подействует должным образом, то ведущим зачистку противникам придётся несладко.

Так что Лидия получила похвалу вполне заслуженно.

Двигались в юго-западном направлении с максимально возможной скоростью. При этом очень помогали карты и знание местности. Низкие посадкой, почти беззвучные мотоциклы на гибком гусеничном ходу могли на себе не только двоих человек вести, но и некоторый груз с боеприпасами. Но парой ехали только Гарольд с Зариной. Даже Артур Аристронг за два месяца научился лихо управляться с этим незаменимым транспортов полярных исследователей и обслуживал свой агрегат вполне справно. По предварительным расчётам ещё затемно намеревались вырваться из толщи льда, проскочить довольно узкую в том месте полоску саваны и углубиться в песчаную пустыню. Вряд ли их кто станет искать на открытых пространствах, ну а уж на месте офицеры сообразят как лучше спрятаться на днёвку. Вдруг уже и подкрепление к Нирване подойдёт со стороны космического флота империи?

К сожалению получалось не всё так гладко в действительности, как виделось в планах. Где-то на середине пути разведчики уткнулись в такое неимоверное скопление ораши, что идея прорываться напрямик сразу была отброшена всеми без исключения. Пришлось сделать изрядный крюк и на данном участке пострелять с максимальным усердием. Да что там говорить, если даже Гарольд на свой страх и риск вручил Зарине наиболее убойное оружие. Зато потом хвастался, что управлялось ему транспортом легко и спокойно.

Лидия Шелди при этом манёвре тоже не бездействовала, опустошив запас полезных эмульсий почти наполовину. Если уж удастся это невероятное скопление местных хищников расшевелить словно муравейник, то по следам отходящей группы однозначно никто из преследователей не двинется. К сожалению о результативности своих действий пока оставалось лишь предполагать, сделать привал и считать подробную информацию из существующей сети было банально некогда. А потом, когда уже вырвались на полоску саванны, Алоис только и сумел что сбросить все имеющиеся данные единым пакетом в память своего бортового анализатора. Выдёргивая штекер из последнего замаскированного разъёма, он выслушал по внутренней связи от командира много нелицеприятных слов, среди которых "Ты что там заснул, шланг гофрированный?! Или хочешь меня седым перед свадьбой сделать?!" казались самыми безобидными. Зато, уже устремившись за далеко оторвавшимися вперёд товарищами, главный аналитик отряда и собственного ворчания не сдержал:

- Ага! А что ты потом будешь делать без информации? Небось, ещё худшими словами станешь обзываться на старого и больного негра?

Зря он тогда так высказался. После этого Алоиса при случае кто только не норовил пожалеть да пожелать прибавку к близкой пенсии.

Ну а тогда полоску почти безжизненной саванны пересекли быстро. Природа здесь довольно хитро распорядилась рельефами, так что после саванны и полоски джунглей не существовало, не было ни одной речки или порядочного озерка. Вот и получался сразу контрастный переход от ледовой пустыни к песчаной.

Зато именно в песчаной местности, где казалось бы и парочке человек спрятаться негде, после выбора места и соорудили скрытный, тщательно замаскированный лагерь. Соорудили в выемке между барханами нечто вроде перекрытий из прочных стальных трубок виде плоской, гигантской юрты, натянули поверх плотную, экранирующую материю и набросали снегоуборочными пушками слой песка толщиной до полуметра. С помощью той же пушки забросали все следы своей деятельности в округе и первые утренние лучи местного светила озарили только всё ту же, безжизненную пустыню. Ни единой детали, ни единого следа не указывало на присутствие здесь большой группы воинов.

А вот они наблюдать за окружающей местностью могли. На верхушках соседних барханов остались полумеханические, радиоуправляемые видеокамеры, издалека очень напоминающие крупных ящериц. А при ближайшем и более внимательном рассмотрении эти ящерицы довольно ловко и быстро закапывались в песок.

Подобная предусмотрительность принесла пользу почти сразу. Не успел личный состав ещё спокойно вздохнуть и разлечься на ХНматрасах с поднадувом, а Малыш с Артуром с помощью краберов восстановить связь с командованием и бароном Аристронгом, как сидящие возле виртуальных клавиатур Танти и Алоис в один голос воскликнули:

- Флайеры!

- Не наши!

Ещё бы! В любом случае транспорты империи всегда сразу бросались в глаза и знакомой расцветкой и хорошо видимыми номерами и буквенной аббревиатурой. А эти явно были вражескими. Только вот чьими конкретно? По всем знаниям офицеров, принадлежность в республике злостных пьяниц-горбунов отвергалась сразу. Те и строили свои таратайки по собственному образу и подобию: угловатые и без радующей глаз лёгкости. Скорей увиденные образцы принадлежали к последним, довольно современным модификациям. Ведущийся постоянно диалог со штабом, позволил быстрей определить принадлежность кораблей после подробного их описания. И какой-то умник на Оилтоне уверенно воскликнул:

- Пиклийские! Это одна из последних моделей "Грапиус - ЦП6". Королю Моусу Доставка продала патент ещё два года назад.

На какое-то время повисла тяжёлая пауза в эфире, а потом дежурный адмирал не то спросил, не утвердил:

- Так это война…

Глава девятнадцатая

3595 г. 28 марта, Нирвана, пустыня

Пока пиклийские флайеры прочёсывали с воздуха местность вдоль южной оконечности вечной мерзлоты, а двенадцать людей сидели затаившись под слоем песка в пустыне, в Галактике начал разрастаться огромный скандал. Космические армады пришли в движение, политики набросились друг на друга с встречными нападками, Дирижеры Доставки поспешили собраться на своё экстренное совещание.

Причём само звёздное королевство Пиклия полностью отрицало своё участие в событиях на Нирване, официально заявляя, что схожесть летательных устройств не даёт повода к напрасным обвинениям. Они на всю Галактику раскричались, что это всё провокация Оилтона и подлые инсинуации, используемые для разжигания войны. Причём сами тоже выдвинули все свои космические войска в сторону границ с Оилтонской империей, якобы опасаясь подлой агрессии в свою сторону.

Не лучшим образом среагировали и в штабе чрезвычайных происшествий Оилтонской империи. Вместо того чтобы качественно и быстро прикрыть собственную пусть и никчемную в стратегическом плане планету, провести там быстрое расследование по горячим следам, воинствующие адмиралы в спешке выдвинули весь флот навстречу пиклийскому. В результате даже те несколько эсминцев, который были отправлены к Нирване по личному распоряжению самого императора, передислоцировались в этой неразберихе со своими основными соединениями. Хорошо ещё, что лично барон Аристронг имел право и возможность непосредственного выхода на высших сановников империи. Именно после его вмешательства полковник Капочи таки настоял на неукоснительном приказе следования к Нирване одного тяжёлого крейсера с несколькими вспомогательными кораблями. Но пока те, то останавливались, то передислоцировались, то вновь устремлялись к прежней цели, время шло, а враг не бездействовал.

Может и в самом деле флайеры не принадлежали королевству Пиклия, но вот блокаду всей планеты они провели с непонятным размахом. Причём против Кафедры они не выпустили даже единственной ракеты, что потом приводило в стопор всех имперских аналитиков. Летательные устройства перекрыли весь участок вокруг разгромленной базы, неизвестные спасатели принялись тушить сбитый за день до того корабль, а многочисленные десантники бросились плотно прочёсывать все ледовые лабиринты. Кто конкретно это был, сигнальные сети оповещения выдать не могли, да и скафандры использовались по максимуму, но в последнем пакете полученной Алоисом информации, целенаправленность десанта и его количество поражало. Если бы хоть один такой отряд наткнулся на отделение Парадорского, никто бы уже из геройских офицеров не вышел на поверхность живым или свободным. Наверняка при отрыве из смыкающихся клещей помогли и дурно пахнущие эмульсии, взбесившие ледовых хищников. По некоторым наблюдениям получалось, что десант просил прикрытия в особо тяжких случаях, и в уничтожении несчастных ледовых кротов принимали флайеры противника. Видимо ораши в некоторых местах выдавливали людей из глубин ледников на поверхность.

Ну а самому отряду ничего больше не оставалось, как слушать последние новости, переругиваться с командованием (правда это было привилегией только майора Парадорского), подкрепляться разогретой пищей, да отсыпаться впрок. По большому счёту, несмотря на открытое противление приказам вчерашнего дежурного по штабу, действия группы по умолчания были признаны верными. По крайней мере, даже связавшийся в обед с Тантоитаном полковник Капочи не ругался, не критиковал сделанные выводы, выслушал доклад очень спокойно и вместо прощания сказал несколько расплывчатые фразы:

- Везёт же вам! Даже из такого положения повезло выкрутиться. Но кому-то в любом случае очень не поздоровится…

На том разговор и закончился. Кому не поздоровится конкретно, оставалось только догадываться. Зато Серджио весьма верно оценивал правильно выбранную позицию, настаивал, чтобы они там и оставались. В любом случае, посланный к Нирване крейсер обещался быть к вечеру и навести порядок на местах. Вряд ли неизвестный до сих пор противник к тому времени останется на орбите, но в любом случае до прибытия своих подразделений из песка лучше не выкапываться.

Примерно так же высказывался и майор Хайнек: от добра добора не ищут. Спрятались мол, и молодцы! Сидите теперь как мышки.

Но зато совсем по-иному реагировал на происходящее барон Аристронг. Он настоял на разговоре с Парадорским в режиме полной секретности, и для этого пришлось переходить на полностью автономное оборудование скафандра. Зато никто посторонний переговоров командира и обеспокоенного отца не слышал.

Начал барон с откровений:

- Ты знаешь, Танти, мне происходящее сегодня в империи жутко не нравится. Такое впечатление, что даже сам император Павел не понимает, что конкретно происходит в его государстве. Как ни хвастались адмиралы флота, они не оказались готовы к немедленному отражению атак агрессора. Особенно агрессора неизвестного и непонятного…

- Да вот я тоже весь в сомнениях, - признался и молодой майор. - Прямо как в той пословице: и врага не надо, когда товарищ дурак.

- Вот, вот! Ты себе не представляешь, сколько мне пришлось приложить усилий, чтобы прорваться непосредственно к маркизу Грогу, полковнику Капочи и императору. Такое впечатление, что вокруг них собрались сплошные вредители или саботажники. Как мне кажется, именно в результате этого саботажа или разгильдяйства, ваша глубоко законспирированная база оказалась уничтожена. Скорей всего именно утечка сведений и привела к этому коварному нападению.

- Всё-таки причина видится одна?

- Уверен! Мой сын стоит кому-то костью в горле!

- И всё-таки, затевать ради этого целую войну? Не слишком ли вы…

- Мы договорились на "ты" - оборвал его барон, обусловивший манеру общения ещё при последнем разговоре в спокойной обстановке. - Тогда жареным и не пахло, но сейчас тем более мы должны доверять друг другу.

- Да оно и понятно. Только я не понимаю, куда ты клонишь?

- Да туда и клоню, что где-то в штабе идёт явная утечка. Слишком уж нагло действуют эти пиклийцы, или кто там под них маскируется. И владение планетой с нейтрино-селтом - отличный повод для любой войны. Не находишь?

- Увы, согласен…

- А поэтому хочу тебя попросить: внимательно осмотрись на месте и действуй только так, как посчитаешь нужным. Я бы сейчас вообще оказался бы жутко довольным, если бы вы добрались до челнока и уже в Лунманском прыжке двигались в нашу баронскую вотчину. Мне кажется, за последние месяцы я там навёл железный порядок и вывел предателей подчистую. Можно и там обеспечить должную сохранность моего сына. У тебя есть такие полномочия?

Парадорский надолго задумался:

- Вообще-то есть. Мне ведь поставлена задача любыми средствами обеспечить безопасность, неприкосновенность Артура. И если в сложившейся обстановке мне покажется правомерным перелёт хоть на другой край галактики я так и обязан поступить.

- Вот и думай собственной головой, а не слушай этих тупых адмиралов! - всё больше свирепел барон. - Правильной инициативы у тебя предостаточно, вот её смело и пользуйся.

- В данный момент о какой-либо инициативе и мечтать вредно. Только отлёживаться под песком…

- Это я понимаю! Но если к вечеру помощь не подойдёт, или что-то опять завращается не в том направлении, помни о чём я тебя попросил: шевели собственными мозгами. В любом случае на месте всегда видней, чем из великолепно оснащённого, но зато кошмарно далёкого штаба с вашими недоумками-адмиралами.

- Вообще-то не все там такие тупые…, - попытался защитить честь мундира майор, за что и был нещадно высмеян:

- Если среди пяти баранов один полностью без мозга, то и всё стадо имеет двадцать шансов из ста на то, чтобы свалиться в пропасть. Тебе станет легче, если тебя судьба зачислит именно в эти расходные двадцать процентов?

- Святые электроны! Только не это!

- Я тоже так решил, что ты на убой добровольно не попрёшься. И это…, кое-что ещё… Хочу лично от себя добавить: при стеснённых денежных обстоятельствах обращайся ко мне. Дам беспроцентный кредит. Если тебя поругают за невыполнение приказов, разжалуют, а то вообще из войска выпрут, тоже не переживай! Я тебе любую воинскую должность на своих планетах обещаю. Причём с окладом десятикратно большим, чем у вас там в Дивизионе.

- Хо-хо! А ты знаешь, сколько офицеры этого элитного подразделения получают? - развеселился Танти.

- Мне плевать! Раз пообещал, значит выполню. И друзей твоих обидеть не дам.

- Вот за друзей - отдельное спасибо. Ни я в них, ни они во мне не сомневаются. Хотя в любом случае все шишки на мою голову свалятся. Но в случае чего, я ведь не сам к тебе на службу попрошусь, а с женой. Примешь?

- Ещё и замок в подарок построю. Только ты…

- Да только тем и занимаюсь, что Артура до своего уровня подтянуть пытаюсь. - Не знаю как врагов, в бою замечать некогда было, но вот местных хищников он уже валит на ходу и походя. По сравнению с размазнёй двухмесячной давности, хоть на мужчину стал похож.

- Ладно, прилетайте ко мне, и я сам посмотрю на все изменения. Что-то ещё от меня нужно?

- Да вроде ничего. А что?

- Тогда я немедленно вылетаю на свою планету. Смогу быть на связи не раньше, чем завтрашним утром. Если срочные будут новости, сбрасывайте их моему начальнику охраны замка. Он меня ими сразу и встретит.

- Добро! Удачного пути!

Разговор вроде и закончился, а вот неприятный осадок у молодого командира на душе остался. Такое неприкрытое недоверие барона к силовым структурам империи расстраивало страшно. Причём как раз по той причине, что Зел во многих своих выводах оказывался прав. Подобные действия высшего командования флотом и в самом деле граничили если не с предательством или саботажем, то уж с полным разгильдяйством и некомпетентностью. Казалось бы, возможные действия просты, очевидны и предельно ясны. Так нет! Вон до чего дошло: над планетой хозяйничают неопознанные враги, а подмоги до сих пор не видно. Позор!

Хотя, не следовало сбрасывать со счетов и некие высшие, никому непонятные политические мотивы. Может все действия носят характер ответной провокации? Может, именно таким способом пытаются выявить воистину слабые звенья среди адмиралов флота?

Абсурд, конечно полный! Они там политесы разводят, а не сообрази Парадорский скомандовать немедленный отход с базы, так бы и положил ребят под обломками базы почём зря, вкупе с собственной головушкой.

"Печально… И выговор не скостили бы, и свадьба не состоялась бы…, - вспомнив о давно задуманной свадьбе молодой герой вздохнул и сам себя укорил: - Не о том думаю! Сейчас задача спастись. А свадьба…, хм! Свадьба состоится в любом случае и при любой погоде!"

Ещё раз, проверив, как отдыхает личный состав и как ведётся читка данных сверху, командир и сам завалился отсыпаться. До вечера оставалось всего пять часов.

Глава двадцатая

3595 г. 28 марта, Нирвана, пустыня

Проснулся Парадорский от того, что кто совсем рядом перешёптывался на тему логики слабой половины человечества. Судя по спокойствию и вполне нормальной вентиляции, вокруг всё было в полном порядке, а поэтому захотелось ещё малость просто полежать и понять о чём пытается наущать Малыш никого иного, как Гарольда Стенеси. Бравый капитан, силач и гигант, получив некоторый отпор в своих притязаниях не сердце Зарины, вознамерился поделиться с кем-то своими переживаниями. Естественно, что на роль сердечного приятеля в этом вопросе лучше всех подошёл именно представил неизвестного аристократического рода.

- Ты понимаешь, логика Зарины для меня непредсказуема, - жаловался шёпотом Гарольд. - Только вроде начинаю в разговоре загружать нужные именно мне словосочетания, как она ускользает в сторону и приходится опять начинать по новой.

Малыш рассуждал так, словно наизусть пересказывал какой-нибудь мудрёный трактат на эту тему:

- Женская логика очень проста: она ориентируется на сиюминутную эмоцию. Но в любом случае придерживается подсознательно выбранного направления. А потому их логика более непосредственна и более веско сбивает мужчин с линии заранее расчётного поведения. Понятно, что во всех правилах существуют исключения, уникумы и самородные таланты, поэтому мужчины, понявшие женскую логику, умеют манипулировать сознанием почти каждой женщины. Главное конкретно определиться с точкой приложения своих умственных усилий, выбрать слабое место и как можно быстрей определить выбранное женщиной направление. А потом грамотно увести, отклонить разговор в другую, нужную для себя сторону. То есть просчитать быстро, чего гипотетический противник, под коим подразумевается женщина, желает, хочет выманить либо добиться, увлечь его на свою территорию и уже там действовать по своим правилам. Лучшим таким способом увлечь, сбить женщину с толку - это вручить ей какой-нибудь подарок, сделать заранее заготовленное, правильно подобранное предложение, а ещё лучше поразить либо важной новостью, либо интересным открытием, знанием или рассуждением.

- Да я вроде так и действую? Подарков у меня под рукой нет, правдаю Но вот остальное… То удивляю, то поражаю, то предлагаю…

- А комплименты?

- Уже пошёл по третьему кругу и стал заговариваться. Но её кажется, ничто не трогает. Почему?

Эксперт по женской психологии сочувственно вздохнул:

- Значит в её сердце до сих пор другой.

- Но ведь муж её погиб…!

- А кто сказал, что после гибели одной из сторон любовь проходит? Не ошибусь, если стану утверждать: Зарина слишком сильная женщина и в последнее время душила все свои печали и переживания, тоску и личное горе в самом зародыше. А тут вдруг оказалась на свободе, среди своих. Вот и расслабилась. Её сознание окунулось в воспоминания, и даже ты не в силах её оттуда вытащить.

- Так что делать? - нервничал Гарольд. Видимо он всерьёз запал на странную пленницу пиратов.

- Выход только один: следует вызвать Зарину на откровения и выпытать все подробности о жизни и гибели её супруга. Как бы это ни было при этом тяжело и ей и тебе. Только после того как она откровенно, от души выговорится, а ещё лучше выплачется у тебя на плече, ты можешь рассчитывать на очередные изменения в ваших отношениях. Не раньше! Так что хорошенько подумай: а оно тебе надо? Как бы потом не пожалел…

- Не пожалею! - Гарольд стал грузно приподниматься на матрасе: - Ладно, спасибо дружище за консультации. Пойду к ней, буду скоро будить на ужин.

- Ну удачи тебе, - прошептал ему вслед Малыш, а потом обратился к рядом лежащему Тантоитану: - Давно не спишь?

- Как догадался?

- По дыханию понял, что не спишь и получаешь дармовую консультацию по теме: таинственная женская логика, как понять её простым людям.

- Дорого берёшь за консультацию?

- За нагло подслушанную - вдвойне. А конкретно: с тебя две карточные игры в роли скрытого партнёра. Спорить бесполезно, Цена стандартная.

- Хм! Так я и сам подобные консультации пишу порой для разминки каллиграфии. Нечестно!

- А вот не надо было подслушивать на халяву. Тем более что ты сам недавно плакался, что денег на свадьбу не хватает. А где их ещё добыть можно, если не за карточным столом, очищая кошельки слишком богатеньких аристократов?

- Можно взять кредит, например…

- У кого?

Тантоитан вспомнил о предложении барона Аристронга открыть для него любой кредит, но признаваться в этом не стал:

- Во-первых: надо ещё выбраться их этой переделки. А во-вторых: мне крупная сумма и не нужна, не собираюсь делать слишком шикарную свадьбу. Потом горбаться год, а то и два при возвращении долга. Мы уже с Кле договорились, что со своей стороны я приглашаю только наше отделение, а она со своей - только двоих родственников, отца и брата и ближайших друзей их семьи. Причём расходы по этим друзьям её папочка покрывает из собственного кармана.

- Как интересно! - Малыш даже на локте привстал, - А если друзей слишком много окажется?

- Это уже проблемы моего будущего тестя. Но так как он явно из бедных и скаредных, то слишком много мест он в ресторане заказывать не станет, а я уж своих друзей угощу на славу.

- А с чего ты решил, что твой тесть слишком скаредный или бедный?

- Да сколько Клеопатра к нему в гости не наведывалась на каникулах или в отпуске, он ей ни одного подарка не сделал. И это - единственной дочери! Только брат ей ещё перед училищем крабер подарил.

- А может твоя невеста вообще в ссоре с отцом?

Подобное любопытство Малыша нисколько не стесняло. Тантоитану и самому всегда хотелось разобраться в этом вопросе и он был готов с любым поговорить на этому тему:

- Скорей всего так и было…, вначале! Когда Клеопатра пошла в космодесантное училище, отец наверняка с ней жутко разругался. Сам ведь понимаешь, какие в некоторых семьях бытуют мнения о воинской службе для девушек. Тем более для таких красавиц. Она и с братом на эту тему несколько раз сильно ругалась по краберу. Скорей всего именно по этой причине мой будущий тесть наложил массу запретов на наши отношения. Несчастная Кле не смогла выполнить данные мне обещания и рассказать о своей семье. Потом ей пришлось подчиниться страшному давлению со стороны родственников и перенести нашу свадьбу на момент нашего вступления в Дивизион. Но уже к этому, жестко оговоренному событию её папаша торжественно поклялся, что выйдет из подполья, со мной познакомится и таки погуляет на свадьбе собственной дочери.

- И ты веришь в эти обещания?

- Мне больше ничего не остаётся, как верить родственникам, - признался Танти и продолжил совершенно спокойно, - Но если и в дальнейшем они станут обижать мою любимую, или ставить нам палки в колёса супружеского кортежа, я уже ни перед чем не остановлюсь. Мы всё равно сыграем этим летом в Старом Квартале свадьбу, чтобы не случилось! Путь даже весь мир перевернётся вверх ногами!

- Похвально, завидую…, - Малыш со вздохом посмотрел туда, где в полумраке Гарольд придерживал поднимающуюся Зарину. - Хоть на твоей свадьбе душу отведу. А мне вот никак не везёт. Нравятся только те девушки или женщины, которые уже заняты. Вон и Гарольд успел первым подсуетиться…

- Думаешь у него получиться? - Танти уселся на ХНматрасе и присмотрелся к оживлённо беседующему с девушкой товарищу. Как ни странно, но Малыш отвечать не спешил, и только после значительной паузы прокряхтел

- Понятия не имею! Что-то в этой Зарине странное, слишком таинственное… Такая даже Гарольду так просто в руки не дастся.

- О! Ты ещё не знаешь, какой это бабник и ловелас! - с искренней гордостью похвалил своего друга Танти. Но, кажется, сделал это слишком громко, потому что с другой стороны раздался недовольный спросонья голос Алоиса:

- Ну, разве здесь выспишься в такой нервной обстановке? Нет, злые вы люди, совсем не уважаете покой…

- … Старого и больного негра! - продолжил за него Малыш, подхватываясь первым на ноги. - Пошли кушать, мавр, а то тебе опять ничего не достанется. Гарольд твою порцию съест и не поморщится.

Вскоре уже все, кроме недавно улегшейся спасть после смены Инги, восседали вокруг расстеленного в центре подобия стола, посматривали на экраны с информацией и делились собственными впечатлениями. Конечно, основным событием, которого ожидали, был прилёт на орбиту Нирваны родного крейсера Оилтонской армады. Только и спорили, за сколько времени тот справится с агрессорами, разгонит их и выйдет на связь вначале с Кафедрой, а потом и с отрядом Парадорского. По некоторым мнения помощь подойдёт вот-вот, а по другим, уже явно запаздывала не несколько часов. Но в любом случае все верили, что вскоре агрессор получит по зубам и обстановка нормализуется.

Действительность оказалась непредсказуема. Нет, крейсер и в самом деле появился в системе, как и несколько лёгких кораблей сопровождения вокруг него. Да вот только ему сразу же пришлось вновь делать разгон и совершать лунманский прыжок обратно в подпространство. Потому что бессмысленно погибать экипаж соединения не собирался. На орбите Нирваны находилось сразу три вражеских корабля! Классом не ниже чем крейсеры. Да плюс около двадцати иных кораблей вспомогательного состава. И все они сразу устремились в сторону появившихся из подпространства оилтонцев.

Помощь, оказавшаяся неожиданно сама в роли жертвы, не стала ценой своих жизней вступать в бессмысленный бой. Только и успели, что засыпать окружающее космическое пространство сигнальными и наблюдательными модулями, коротко связаться с Кафедрой, дать информацию в собственный штаб и пожелать сидящим в блокаде соотечественникам верить в победу и скорое возмездие всем врагам. Но последнее и так понималось как данность: в любом случае здесь скоро будет как минимум десяток крейсеров.

Опять-таки, если бы речь шла не о захолустной планетке с несколькими сотнями подданных империи на её поверхности, то командир крейсера мог принять другое решение. Например если бы на планете находился сам император. Или весь кабинет министров. Или миллионы беззащитных, спасающихся от бомбардировок горожан. Тогда доблестные воины без раздумий бросились бы в бой, погибая при этом, но покрывая свой подвиг неувядаемой славой. А так… Всё вполне логично и верно. Даже знай командир крейсера о ценности прячущегося в песках баронета Аристронга, вряд ли бы он принял решение вступать в гибельный бой.

Так что опытный провидец Зел Аристронг оказался прав: ситуация не получила разрешения, а только резко обострилась. Ничем не могли помочь отделению Парадорского и ждущие штурма сила Кафедры. Там только и надеялись, что если нависнет угроза все разрушающей бомбардировки, личный состав, преподаватели и стажёры опустятся на большие глубины в специальный бункер. А оттуда их при всём желании никаким оружием раньше чем за трое суток не выковыряешь.

В песчаной пустыне бункеров не было.

А жить хотелось всем одинаково.

Другой вопрос, что выживание теперь зависело только от последующих решений командира группы. И Парадорский долго не раздумывал:

- Срываемся отсюда! На сборы пять минут. Под прикрытием темноты двигаемся по пустыне строго на запад, а когда достигаем долготы с челноком, сворачиваем к нему. К утру мы просто обязаны упрятаться в толще льда и начать продвижение к межпланетному кораблю. Вопросы?

- Вдруг возле челнока нас будет ждать засада? - резонно волновался Алоис.

- Что тогда стоят твои дублирующие периметры просмотра и сигнализации?! Мы на них столько сил и времени потратили и теперь они окажутся бесполезными?

- Да нет, их практически нельзя обнаружить.

- Тогда вперёд! В крайнем случае, мы всегда сумеем затеряться в вечной мерзлоте и уходить от погони так необходимые для нас сутки.

В путь двинулись ещё более облегчёнными. Импровизированное убежище под песком разбирать не стали, зато опять тщательно убрали вокруг все следы своего пребывания. Ну а внутри оставили на всякий случай сюрприз, виде тотального минирования и сигналки про ликвидацию. То есть если и через -надцать суток кто-то сюда без спроса сунется, соответствующие приборы данный сигнал уловят в любом случае. А потом все двенадцать человек, на максимальной скорости устремились на запад. До нужной отметки добрались без происшествий, а потом повернули на север, стараясь как можно скорей оказаться под прикрытием толщи льда. В данном месте лабиринты начинались не сразу со стороны реденького леса, а пришлось взбираться на гребень ледника и уже по нему двигаться несколько километров до первых тоннелей и проходов. Но именно на гребне, когда внимательно осматривались вокруг с помощью бинокуляра, заметили на юго-востоке довольно интенсивное свечение прожекторами. Присмотрелись, обменялись мнениями и единодушно решили: скорей всего противник, несмотря на ночное время, приступил к планомерному прочёсыванию песочных барханов.

А если это так, то вывод следовало сделать только один: предательство!

Это было ясно даже без самоликвидации заминированного в песках убежища. Кто-то конкретно указывал врагу обо всех перемещения группы Парадорского. К счастью, не сразу эти сведения до врага доходили, иначе уже несколько часов назад, зарывшихся в песок воинов могли выковырять на поверхность. И хорошо, если ещё живыми.

Весть о предательстве повергла офицеров и Артура в уныние, хотя споры и предположения велись во время всего остального пути. Больше всего пытались угадать: кто конкретный предатель и где засела эта сволочь.

Кандидатура майора Хайнека всплыла чуть ли не самой первой. Только он один знал на Кафедре про базу возле Три Зет, про ценный объект охраны в виде баронета и про спрятанный во льдах межпланетный челнок. Причём подозрения в адрес куратора усиливались из-за его не совсем оправданного должностного рвения, плохого отношения к молодым героям и некоторая претенциозность непосредственно к Парадорскому. Хоть он и был сотни раз проверенным офицером, а иного на должность заместителя командира Дивизиона и не поставят, но уж слишком много он знал. И только одно из этих знаний можно было вскоре проверить: если вокруг челнока расположилась засада, значит, Хайнеку придётся ой как оправдываться и защищать своё честное имя.

- Но с другой стороны, - справедливо заметил Малыш, - Утечка могла произойти с другой стороны. Не забывайте, сколько воинов за три года побывало на базе.

- Исключено! - сразу отыскал слабину в рассуждениях товарища Алоис. - Наши предшественники никак не могли знать, что мы в данный момент прячемся якобы в песках.

При этом он несколько странно покосился на зарину. Вот только тщательно обысканная союзница ну никак не могла сообщать врагу или своим гипотетическим сообщникам о месте своего местонахождения.

- Действительно, - согласился и Танти с такими доводами. - Обо всех наших передвижениях знал Хайнек, Капочи, император с маркизом Гроком и в штабе. - Он тоже многозначительно глянул на Зарину: - Всех присутствующих исключаем по умолчанию.

Разговор вёлся через внутренние коммуникаторы скафандров, так что Гарольд и за подопечной своей присматривать успевал и в прениях участвовать:

- Как по мне - то предатель или ротозей сидит в штабе! Только там! И для нашей полной безопасности следует при следующем сеансе связи дать в штаб несколько ложные сведения. Так сказать запутать след. А заодно и проверить, откуда для нас исходит угроза.

- Как ты себе это представляешь? - спросил Танти, присматривая, как его товарищи осторожно начинают спуск по только что выбранному, ведущему в ледовые лабиринты тоннелю. - Пока ещё точных подтверждений предательства нет…

Словно в издевку над его словами сработало сигнальное устройство, сообщившее о самоликвидации убежища среди барханов. А потом и на пределе слышимости долетело эхо взрыва. Гарри хохотнул:

- Вот тебе и подтверждения! Так что не спорь, путай след: бери крабер и вопи в него про измену. А когда спросят где мы, отвечай, что успешно пересекли пустыню и теперь пытаемся спрятаться в полоске джунглей на юге. В любом случае, если впоследствии враг рванёт на по ложному следу, по этому факту будет легче отыскать предателя. А мы, в свою очередь, сбросим погоню с нашего хвоста.

- Логично! - согласился Парадорский, опускаясь вниз предпоследним и оглядываясь на Армату, который на всякий случай устанавливал очередную мину. - На Кафедру можем пока не звонить, а вот штаб порадуем.

Для этого дела пришлось остановиться, делая заодно короткий привал и отправляя вперёд с разведкой Лидию и Бергмана. Разговор со штабом так и начался с прямых, не совсем уставных обвинений:

- Кто дежурный? Господин адмирал! Как это ни прискорбно, но где-то в вашем окружении предатель! Нам по счастливой случайности удалось вырваться из клещей захвата, который противник предпринял в попытке отыскать наше убежище среди барханов. В данный момент наша точка дневки обнаружена и благодаря минированию - самоликвидирована. Причём особо хочу отметить ещё раз: враг искал нас вполне целенаправленно и со знанием обстоятельств.

На этот раз дежурный по штабу попался наиболее деловой:

- Хорошо, мы тут разберёмся. Где вы сейчас и куда следуете?

- Пересекли пустыню в южном направлении и в данный момент отыскиваем место для отсидки в джунглях.

И в боевой обстановке адмирал разбирался весьма неплохо:

- Не лучше ли, используя оставшееся время ночи сделать марш-бросок и закрепиться в ледовых лабиринтах южного полушария?

- Боюсь, что не успеем, - без зазрения совести врал майор Парадорский. - Наша техника не совсем приспособлена для движения по заболоченной местности. А скоро начнёт светать…

- Хорошо, действуйте по обстановке. Наше ударное соединение уже отправлено к Нирване и появится на орбите в начале следующей ночи.

- Что ж так долго!? - не удержался от справедливого негодования молодой командир. - Мы тут как зайцы мечемся…

- Ничего, затаитесь на день, а дальше уже без проблем.

- Это если предатели не сорвут все наши планы.

- Майор Парадорский! - повысил голос адмирал. - Здесь и без вас разберутся! Выполняйте свои обязанности и бдите за личным составом вверенным вам.

- Понял! Конец связи! - и услышав начало следующего строгого вопроса, быстро добавил: - У нас тут чрезвычайная ситуация: наткнулись на ночную лёжку бронтозавров.

И выключил крабер. Ближе всех стоящие Малыш и Армата похвально кивнули, улыбнулись:

- Правильно! Нечего лишние политесы разводить.

- Пусть они теперь друг на дружку с подозрением косятся. А то ещё потребовал бы кто-то изображение включить…

- Обломятся! - фыркнул Танти. - Имею полное право не включать, и за свои действия мне предстоит отвечать только перед Капочи или самим Павлом Ремингтоном.

Вскоре вернулись посланные вперёд разведчики, и отряд двинулся дальше. По всем намёткам продвижение на десяток километров должно было пройти без осложнений, всё-таки тут их противник ну никак ждать в засаде не мог. Разве что имел у себя в штате провидцев. А вот уже на подходе к замаскированному в вечной мерзлоте челноку, придётся внимание удесятерить.

Сама система обнаружения вокруг челнока была дублированной, и предназначалась только для фиксации движущихся целей. Вдобавок их ещё и контурно идентифицировать имелась возможность, дабы не путать хищных кротов с людьми, или с какими-то геологическими роботами. Но вот именно эти дублированные системы и были усовершенствованы, после десятка внесённых рацпредложений, большинство которых последовали от Малыша и Алоиса. Почти целую неделю усиленной работы, по ледовым тоннелям сновало несколько человек, устанавливая скрытые камеры, прочие приборы; используя для дальнейшей передачи сведений и вливания их в единую замкнутую сеть, дорогостоящие краберные маяки. В данный момент на все эти усовершенствования, ну и конечно на установленные в предыдущие годы системы и была вся основная надежда чернокожего аналитика. Как он утверждал, достаточно будет только добраться до первых замаскированных разъёмов и скачать первый пакет информации. И всё станет ясно. В том числе и предателем кое-что определится.

Двигаться стали медленно, осторожно, посылая во все стороны автоматические или радиоуправляемые разведчики. Причём следовало учитывать, что и враг может сделать то же самое.

Первые следы неприятеля обнаружились всего за километр до так ожидаемого разъёма. Несколько подстреленных ораши беспорядочно громоздились на сложном перекрёстке, ещё большее количество хищных кротов оказалось в тоннеле ведущем вниз. Там образовалась жёсткая пробка из чёрных тел, которые туда провалились либо после отстрела, либо уже люди опосля постарались заткнуть дырку с источником неприятности. А то, что неприятности здесь были, не стоило и сомневаться. Кое-где лежали окровавленные огрызки комбинезонов, изжёванная амуниция и все это было густо посыпано слоем отстрелянных гильз.

- Неплохо тут наши родные зверюшки кого-то прижали, - констатировал Армата, внимательно разглядывая кусок скафандра. - Одного как минимум растерзали.

- Несколько странно, что взбешенное стадо и сюда добралось, - сомневался Малыш. - Да и времени прошло вагон…

Лидия водила раструбом сложного газоанализатора над квадратной мордой одного из ораши:

- Всё правильно. Эссенция своим запахом провоцирует бешенство сроком более чем в сутки. И судя по слюне и кровавым белкам, эти экземпляры при атаке были невменяемы.

- Это всё сейчас неважно, рассуждал Парадорский, - Меня больше беспокоит местонахождение здесь кого-то из десантников. Чего им так далеко находиться от нашей базы?

- Пока не выловим языка, не узнаем! - подвёл итог рассуждениям Гарольд. В этот момент у майора сработал вызов на крабере. - Оп-па! Кто это так мечтает с тобой поговорить? Может, мы сымитируем вокруг шум джунглей?

Танти пожал плечами и дал окружающим знак помалкивать. К его удивлению с ним связались из имперской контрразведки. После обмена условными паролями, которые передал в своё время полковник Капочи как раз для таких случаев, невидимый собеседник, не называя ни звания своего, ни имени, сообщил основное:

- По поводу вашего нового члена отряда: по всем нашим ориентировкам - это наш человек. Только единственная просьба: пусть проговорит в ваш крабер, майор, несколько определённых вами, произвольных предложений. У нас есть речевой анализатор и мы хотели устранить последние сомнения.

Стараясь скрыть заинтересованность, Парадорский подозвал Зарину к себе и заставил говорить то, что ему взбрело в голову.

- Всё в порядке! Можете доверять Зарине полностью и временно считать членом своего отряда! - обрадовал контрразведчик. И потом уже просительным голосом добавил: - И от имени командования огромная просьба, по возможности беречь нашего сотрудника. Она ещё не получила свои заслуженные награды. Но внеочередное звание капитана - ей уже присвоено. У меня всё! Удачи вам, ребята!

- Ну вот, - Гарольд радовался и светился энтузиазмом больше всех. - Всё и выяснилось! Поздравляю тебя с капитанскими погонами!

И бесцеремонно расцеловал несколько смущённую Зарину в её упругие щёчки. А судя по плотным объятиям, он явно вознамерился продолжить подобные поздравления. Пришлось командиру отряда несколько осаживать несдержанного товарища:

- Капитан Стенеси! Выдай коллеге комплект оружия. А то, чего она даром офицерский паёк ест…

На этой оптимистической ноте, под тщательным просмотром пространств перед собой, двинулись дальше. На последнем километре даже единого ораши не попалось, так что ни единого выстрела не огласило хладные зевы вечной мерзлоты. А когда добрались до разъёма, прямо на том месте организовали малый привал и принялись рассматривать полученную информацию.

И сразу обнаружили довольно большой, многочисленный лагерь противника. Значительно правее от желаемого маршрута, километра через четыре по прямой линии, и в общей сложности всего в трёх километрах от вожделенного межпланетного челнока. Враг, по его определению, организовал свой лагерь у себя в глубоких тылах, и старался держать под своим контролем весь сужающийся сектор, примыкающий острым углом к уничтоженной базе. Хорошо было заметно, что в лагерь и обратно по самому широкому тоннелю беспрестанно двигаются то подкрепления, то посыльные. Кажется вся операция "зачистка" подходила к концу. Правда передвижные дозоры колесили на мотоциклах-ледорезах и вокруг самого пункта дислокации.

Про внушительный корабль, припрятанный и залитый льдом у себя в тылу, неизвестный противник даже не догадывался. Так что если сделать небольшой, для перестраховки крюк влево, то без шума и выстрелов можно было легко добраться до цели своего прорыва. А там работы для геологического робота всего на час и проход к межпланетной технике готов! Сам расконсервацию и последующий вылет челнока уже следовало проводить после экстренных запусков сдвоенной пары плазмо-кремниевых реакторов. То есть просто так ворваться в рубку, схватиться за штурвал и дать с места максимальный форсаж тоже не получится, часа два на предполётную подготовку точно уйдёт. С учётом этого, следовало продираться дальше с удвоенной осторожностью. То есть создавать запас времени.

Глава двадцать первая

3595 г. 30 марта, Нирвана, ледовые лабиринты

Определили маршрут, отметили на карте примерные траектории движения механизированных разъездов противника, и оседлали своих стальных помощников. И уже почти дошли до цели, когда по вине матушки природы и батюшки местного рельефа произошли первые неприятности. Старожилы хорошо знали, что при передвижении по ледовым лабиринтам самыми опасными и неприятными считались гнилые проталины. Эти порожние места во льду после его таяния образовывались чуть ли не вертикально, но постепенно и весьма коварно. Вроде и двигаешься по вполне прочному настилу и вдруг раз! Хруст, скрежет и внезапное скольжение куда-то вниз. Хорошо, если проталина короткая, да сверху по голове потом солидным куском льда не припечатает, но порой гнилые проталины вели на глубину десятков метров, а их хрупкие участки располагались по длине всего внушительного участка, по которому по стечению обстоятельств курсировал более тёплый воздух. Опытные исследователи в подобные проходы, где стены плавились, а на полу собирались лужицы, вообще никогда не входили. А вот новички частенько попадались, проваливались, получали травмы, а то и гибли.

Не повезло в этом отношении и одному из дальних вражеских разъездов. Сразу четверо из пяти, провалились гнилую проталину и по пятидесятиметровому желобу рухнули вниз. И уже в конце узкого мешка, от тяжести техники и обвешанных оружием тел, боковые стенки не выдержали, разлетелись словно от взрыва, и груда неприятелей вывалилась непосредственно возле отряда Парадорского.

Тот лишь успел выкрикнуть команду:

- Только парализаторами!

Одного и убивать не пришлось, свернул шею. Второй тоже неслабо приложился головой и пребывал без сознания, а вот оставшаяся пара оказалась живчиками, сразу потянулись к оружию. Оилтонцы успели применить своё оружие раньше.

И каков же был их шок, когда медленно приблизившись к неподвижным телам рассмотрели сквозь забрала скафандров довольно специфический оттенок кожи у врагов. Первым выдохнула побледневшая Зарина:

- Пиклийцы!

Зеленоватая кожа, или как любили говорить сами подданные королевства Пиклия "кожа с изумрудным оттенком", являлась их визитной карточкой во всей Галактике. После длительного пребывания, два, три года, зеленоватость почти исчезала из пигментации, так что лежащие жертвы неудачного провала в проталину были совсем, совсем свеженькие.

- Только что оттуда! - прошипел Армата с ненавистью. У него в столкновениях на границе от рук моусовцев два года назад погибло несколько родственников. Тогда как насупившийся Малыш, констатировал:

- Значит всё-таки война…

Хотя в любом случае не следовало вот так сразу приписывать все вершащиеся здесь злодеяния режиму узурпатора Моуса. Ни на одном из тел не было воинских знаков различия, а следовательно они могли оказаться и наёмниками, и обычными пиратами, коих в большом космосе - Легион.

Парадорскому рассуждать было некогда. Доставая крабер и набирая код связи, он раздавал приказы:

- Инга, Феликс - направо и верх, Эти могли быть не одни. Алоис и Лидия - налево! Граци, Зарина - займитесь раненым! Остальные бдят здесь и следят за дырой.

Как назло некоторое время связи не было, поэтому при начавшемся разговоре голос майора звенел от напряжения:

- Докладываю! Только что силами моего подразделения был сбил лёгкий разведывательный модуль противника. Один погиб при падении, двоих пришлось до смерти прижечь парализаторами. Один - без сознания. Если придёт в себя, допросим. Ни знаков различия, ни военной формы на них нет. Скафандры повышенной устойчивости, но рабочие. Основное: все четыре врага - уроженцы королевства Пиклия. Кожа свежего, ярко-изумрудного оттенка.

Видимо в штабе повисла тишина от полученного известия. Одно дело просто бряцать оружием, а совсем иное пойти на такую крупномасштабную провокацию. Да чот там провокация! Если ещё добавится хоть одно слово подтверждения - это однозначно война.

Выдержав паузу, Тантоитан, продолжил:

- Во вверенном мне подразделении без потерь. Раненых - нет. Последствия и следы сбитого модуля спешно устраняем. Замаскироваться успеем.

- Наверняка они дали сигнал в свой штаб о катастрофе? - пошли первые вопросы.

- Всё может быть. Но мы надеемся, что они не успели это сделать.

Дальше требования, уточнения и распоряжения свалились на голову Парадорского как лавина. Он с тоской присел в каком-то закутке и принялся перечислять требуемые от него данные, местами с воодушевлением привирая по поводу места своего пребывания.

Тогда как товарищи рассредоточились и перешли в боевой режим. Потому что сверху, из зева проталины, послышались вопросительные восклицания. Похоже, в боевом дозоре ещё кто-то был. А может это уже и помощь так быстро подоспела.

Как оказалось, помощь если и вышла по сигналу, то будет здесь ещё не скоро. А вниз, с помощью закрепленного троса спускался пятый пиклиец, желающий немедленно помочь попавшим в беду товарищам. В принципе его решение казалось верным: чем быстрей он спустится и окажет первую помощь, тем больше шансов будет у провалившихся воинов для спасения. Ведь это не специальная засада или подстроенная ловушка. Просто, досадная случайность.

Обменявшись условными знаками, оилтонцы решили взять врага живьём. А потому выставили мощность своих парализаторов только на оглушение и затаились вдоль стенок тоннеля. Увы, спускающийся спелеолог оказался не так уж прост и наивен. Как только он рассмотрел направленное на него оружие и получил первый заряд в голову, его ладонь разжалась и отпустила кнопку дистанционного управления. Где-то наверх резко взвыли сервомоторы, и безвольное тело с изрядной скоростью стало вытягивать наверх. Гарольду больше ничего не оставалось как влепить вдогонку максимальный по мощности заряд из своего парализатора. Хоть и не допросишь такого, зато и вреда от него не будет, в случае прихода в сознание.

А уже когда стали наводить косметический порядок в тоннеле, сверху послышались восклицания Алоиса:

- Ей! Ребята! Вы там?

Имея подробную карту он с Лидией без всяких проблем отыскали верхушку гнилой проталины и наткнулись на траспорт и прикрепленное к нему тело.

- Да мы то здесь! - отозвался Гарри, - А чот у вас там?

- Только один покойник. Вроде больше никого и не было. Крабера не видно, так что есть шанс, что группа будет считаться некоторое время заблудившейся.

- Отлично! Сталкивайте тело и мотто сюда, мы тут их ещё вдобавок в наклонный тоннель катнём. Чем глубже, тем меньше вонять будут.

- Поберегись! - раздалось сверху. А потом, когда шум от падения стих, и дополнение: - Мы возвращаемся.

Круто ведущий вниз тоннель, который наверняка и сам когда-то образовался после коварной проталины, отыскался на следующем перекрёстке. Так что в любом случаем поисковым партиям моусовцев и попотеть придётся и время потратить. А потом ещё и быстро разобраться в причинах гибели изувеченных при падении тел.

Бессознательно пленника вытряхнули из скафандра и нижнего белья, просканировали насквозь, и только тогда запаковали в виде багажа на закорки одного из ледорезов. Затем опять сверились с картой, считали последнюю информацию с сигнальных контуров, и двинулись дальше. По полученным данным получалось чот в сторону погибшего разъезда со стороны основного лагеря пока никто не направлялся. Что не могло не радовать.

Да только на следующем этапе сильно задержали представители местной фауны. Уже и геологический робот начал проходку во льду, пробивая фурх к бполностью изолированному укрытию челнока, уже и пол дистанции оказалось пройдено, когда из глубин нахлынула внушительная стая ледовых кротов. Как потом объяснила Лидия, дело было ни в коем случае ни в эликсирах бешенства. Видимо стаю разозлила мелкая вибрация, создаваемая проходческими роботами. Вот они и ринулись сгонять чужаков со своей территории.

На этот раз пришлось отстреливаться долго, в том числе и с применением огнестрельного оружия. Кроты пёрли так, словно у них перед мордами сметаной сладкой намазали. И шум создался лишний, и кровищи получилось - реки. Ну хуже всего, что побоище хищников происходило в непосредственной близости от пробиваемого в большую пещеру шурфа. Просто так заплавить блоками отверстие и замаскировать его из дающей иней пушки теперь уже точно не получится. Пришлось закладывать все оставшиеся в наличии мины, а потом ещё и роботов программировать на отчаянное сражение с любым неопознанным объектом. Геройским финалом для роботов должно стать их самоуничотжение в гуще врага. Жаль только чот таких многопрофильных устроств оказалось при отряде всего четыре штуки.

Но всё это делалось и минировалось в тот момент, когда Малыш, Алоис и Гарольд уже в экстренном режиме запускали реакторы, проворачивали механические средства и вооружение. По словам Малыша и Алоиса, вроде как успевали. Пока враг начнёт поиски, пока наткнётся на трупы своих подельников, пока подтянет подкрепления и отыщет кучи окровавленных ораши, челнок уже будет готов к взлёту. Другой вопрос, если вдруг прямо над пещерой зависнет крейсер или несколько кораблей противника. Тогда они просто единым залпом сразу отправят к праотцам всех оилтонцев, пытающихся вырваться из оцепления.

Чтобы подобного не случилось, Малыш предложил сделать запуск малого истребителя с виртуальным управлением. Не слишком то и большой, но невероятно маневренный, он мог выползти по наклонному желобу, специально для этого предусмотренного, далеко в сторону от пещеры, и уже оттуда, пронесшись под границей льда вдоль саванны, ударить по противнику в самом неожиданном месте. Виртуально управление велось с помощью спаренных краберных маяков и считалось редким умением высшего пилотажа. Ну а сам истребитель являлся весьма секретным достижением технического гения учёных Оилтона.

- Конечно, лучшего пилота среди нас нет, - сожалел Малыш о так несвоевременном увольнении на Кафедру Николя, - Но по большому счёту я и сам справлюсь с управлением и атакой. Главное отвлечь силы противника от этого места. Заодно с его экранов считаем полную обстановку над этим полушарием.

- А может ещё и силы Кафедры пусть задействуют? - предложил Алоис.

- Да нет. Подобного истребителя там нет. Если их пока никто не атакует, то пусть и дальше сидят не высовываясь. А вот мы врагов, будь они хоть самими отродьями ржавчины, пощиплем!

Кажется идея с запусеком истребителя оказалась более чем своеременная. Не успел малыш осмотреться на внешних тактических экрана после взлёта, как сразу обеспокоился:

- Малые корабли пока засечь трудно, а вот все три крейсера сразу высветились. Один почти рядом, а вот два над противоположным краем пустыни. Как раз в районе нашего предполагаемого места нахождения в джунглях.

- Значит предатель всё-таки в штабе! - резюмировал Танти, но тут же про это и забыл: - Сможешь незаметно подобраться к той паре крейсеров:

- Легко! Главное при полёте над пустыней мне какой бархан сулчайно не зацепить, да на боевые флайеры не натолкнуться. Размеры и скорость мне помогут.

- Удачи!

Все остальные уже находились в каютах и готовились к экстренному взлёту с перегрузками. Ведь на боковых смешениях по горизонтали никакие притановые щиты на обшивке челнока не помогут. Может сплющить до потери сознания.

В рубке управления имелось только три ультрасовременных антиперегрузочных креслах. Так что даже Гарольду места не осталось. Чернокожий аналитик продолжал вводить корабль в боевой режим, Малыш через дистанционное управление слился в боефикаторе с несущимся над пустыней истребителем, ну а командир подразделения пытался все успеть, предугадать и предвидеть.

Тем не менее, картина разворачивающегося боя и его увлекла на добрый десяток минут.

Миниатюрный истребитель ворвался в рой вспомогательных кораблей противника как коршун в стаю неповоротливых ворон. Причём уничтожить лёгким оружием более громоздкие и хорошо защищённые устройства внешнего космоса было бессмысленно. Но зато сколько паники получилось из-за непрекращающегося обстрела из зенитных пушек и крупнокалиберных пулемётов. Всё смешалось, началась довольно беспорядочная ответная стрельба, в результате чего несущиеся куда попало торпеды и ракеты нанесли некоторый урон соседу по строю.

Потом кто-то более опытный, дал жёсткую команду прекратить всякий ответный огонь, поднять энергетические щиты и практически прожарить вёрткого наглеца мезонными пушками. Видно и мысли не появилось, чот таким маневренным орудием смерти кто-то управляет дистанционно. Естественно, мехонные пушки, от лучей который вскипает кровь за любой бронё, для Малаша показались более чем несущественными, а вот подарок судьбы в виде прекращения огня, он использовал с уникальным талантом и завидным хладнокровием. Сделав вид что вошел в катастрофическое пике, он пронёсся над самом верхушками тропических деревьев, а потом свечой взмыл прямо под днище одного из крейсеров. Ещё на подлёте расстрелял в это брюхо весь свой оставшийся боезапас, а потом и сам истребитель направил в только лишь слегка треснувший корпус.

Взрыв получился ужасный. Да только вот экраны сразу поблекли и оценить результат своего подвига Малышу пока возможности не имел. Но как выяснилось позже, крейсер всё-таки получил повреждение. Хоть и не слишком значительное, кардинально влияющее на его боеспособность, но весьма неприятное в плане управления полётов и стабилизацией в атмосфере. Так что пришлось неудачнику резко уходить на орбиту. А уж на его место спешно подтянулся третий крейсер, до того момента висящий в опасной близости с местом дислокации челнока оилтонцев.

Что и требовалось доказать!

Да только радоваться, долго не пришлось. Вначале Граци грустным голосом сообщил: что пленник помер, так и не приходя в сознание. После чего Танти сообразил дать краткое сообщение по краберу майору Хайнеку, в котором настойчиво рекомендовалось срочно эвакуировать всех обитателей Кафедры в хорошо укреплённое подземное убежище. Кажется, куратор прислушался к совету коллеги и стал принимать зависящие от него меры.

И одновременно с этим, в недалеко расположенном лагере десанта, спохватились по поводу не откликающихся на сигналы дозорных. Начались интенсивные поиски. Вначале малыми группами, потом вперёд двинулось около двух сотен человек. Понятно, что и тела своих погибших подельников вскоре отыскали, и причины насильственной смерти установили. Но в любом случае провозились десантники непозволительно долго. Пока искали пятое тело, пока наткнулись на побоище ледовых кротов и стали там рваться на минах, пока послали призыв крейсерам о помощи, челнок оказался готов к полёту. Громадные плиты наружного прикрытия раскрылись, стряхивая с себя тонны льда и обваливая этим близлежащие лабиринты с копошащимися там десантниками, а сам межпланетный корабль на полном форсаже взмыл, ярким метеором устремился в ночное небо. Причём сразу пошёл по касательной, уходя от возможного обстрела дальнобойными ракетами. Конечно и с орбиты, и со стороны пустыни ракеты стартовали и понеслись к так неожиданно, коварно ускользающей цели, но два плазмо-кремниевых реактора на такой малый объём массы справились, как с ускорением, так и с полным набором скорости - преотлично. И не успели ещё ракеты приблизиться на дистанцию гравитационного поражения, как челнок скрылся в подпространстве после Лунманского прыжка.

Конец пятого отделения!

Да только занавес не последовал. После этого неведомый противник, всю мощь своего оружия направил на Кафедру. И если от секретной базы возле Забытой Знойной Зимовки ещё хоть какие-то обломки остались, то от места интеллектуальной стажировки офицеров Дивизиона осталось только оплавленное немыслимым жаром взрывов шлаковое покрытие. Да что там от технических сооружений! Непосредственно само Седое ущелье превратилось в усеянную крупным щебнем пустыню. А потом все три крейсера, собрав десант и вспомогательные корабли умотались от Нирваны в неизвестном направлении.

Вот такое непонятное изъявление злости, ненависти и агрессивности.

Хорошо, что расположенный на большой глубине бункер выдержал. И хорошо, что туда успели опуститься все обитатели, личный состав и стажёры Кафедры до последнего человека. Правда, спасатели выковыривали эвакуированных из этого бункера на свет божий целую неделю, но как говаривал потом несколько поседевший майор Хайнек:

- Я и две недели на сухом пайке бы просидел. Лишь бы без единой царапины после такого "трамтарарама" остаться.

Никто не пострадал, что дало новый повод для нового бума по строительству подобных бункеров.

Ну а ушедший от весьма и весьма непонятного преследования челнок, с экипажем из двенадцати человек, тихо, не привлекая к себе постороннего внимания, долетел до главной планеты баронов Аристронгов, и совершил посадку на запасном космодроме. А вскоре уже и сам барон имел непосредственную возможность убедиться: насколько его единственный сын возмужал, распрямился, повзрослел, стал независимым, вполне бравым на вид солдатом.

Глава двадцать вторая

3595 г. 1 апреля, вотчина барона Аристронга

За встречей отца с сыном, со стороны наблюдать было очень интересно, но держать гостей прямо на поле своего космодрома Зел Аристронг не стал. Широким жестом махнул в сторону возвышающегося в центре столицы замка и пригласил:

- Милости просим! Думаю, полный день отдыха с надлежащим питанием никому не повредит. И после боевых подвигов героев всегда должна ждать достойная награда.

Но пока грузились в роскошный флайер, Зел с завидным проворством поймал руку Тантоитана, удержал её при себе, оттащил на пару шагов в сторону и, глядя проникновенно в глаза, проговорил:

- О событиях на Нирване сейчас трубят по всей Галактике. Но ни конкретных имён, ни конкретных причин случившегося не поминают. Война вроде как откладывается, моусовцы свою вину во всём отрицают. Зато в стане командования нашими космическими армадами стали интенсивно искать козлов отпущения. Поэтому может такое случится, что ваш подвиг начнут замалчивать…

- Да какой там подвиг, - попытался скромничать майор. - Просто спасались и бежали без оглядки.

- Всё бы так бегали! Так вот, от меня лично обещания - остаются в силе. Можешь располагать любыми кредитами и любой помощью с моей стороны.

- Спасибо огромное! Но…?

- Да чего ты мнёшься? Вот скажи честно, что бы тебе очень хотелось?

- Даже не знаю, - признался Парадорский, косясь на выглянувшего из салона флайера Малыша. И неожиданно вспомнил вечный спор: - О! Тут меня постоянно один аристократ поддевает в том, что я не умею различать особо выдержанные, старинные коньяки. Вот как бы мне научиться и всё это опробовать?

Стоило видеть, в какой многообещающей улыбке расплылось лицо барона:

- Хо-хо! Это ты, парень, замечательно попал! Лучше места для таких апробаций ты не найдёшь во всей Вселенной. Как ты думаешь, чем мой отец, дед и прадед зарабатывали для пропитания своих деток?

- Вязали лапти? - буркнул первое, что пришло на ум гость. Но хозяин планеты нисколько не обиделся. Наоборот расхохотался:

- И это было! Но! Большую прибыль нашему роду приносили виноградники. А конкретнее: самые изысканные виды коньяка. Даже вот тот замок был выстроен за прибыли с продаж. Так что ты теперь словно мёд на пасеке. Будешь дегустировать, сколько влезет, лишь бы печень выдержала.

- Ну, коньяк не виски, цирроз печени от него не грозит. Почти…

- Это ты верно заметил. Значит - не только из пистолета стрелять умеешь.

К замку долетели за пять минут, но потом ещё столько же потратили времени, делая несколько кругов над всем городом, а барон с гордостью рассказывал о проплывающих внизу достопримечательностях. Причём объектов для притяжения туристов было столько, что иные столицы крупных королевств могли позавидовать. И величественные замки, и стройные ассамблеи и несколько крытых и открытых амфитеатров. Парки, изумительной красоты фонтаны, пруды среди деревьев и бассейны почти возле каждой виллы. Было на что опустить взгляд и чем полюбоваться. Но из увиденного сразу можно было сделать вывод: подданные баронства никак не бедствуют и живут даже более чем роскошно. Причём признаки стабильности и процветания здесь явно появились не в последнее десятилетие. Началось всё гораздо раньше, ещё до того, как в казну барона хлынула прибыль от добычи нейтрино-селта. То есть, местные владыки, которые владели космическими пространствами, соизмеримыми с некоторыми звёздными королевствами, ни в коей мере не издевались над своим народом, берегли его, не притесняли налогами, давали возможность жить в самых благоприятных, современных условиях тридцать шестого века.

Летоисчисление на планете тоже велось в едином галактическом стандарте, по системе Доставки. Только и разнилось количество дней в месяце, да в сутках было на полтора стандартных часа меньше. Так что восприятие времени, которое почти не отличалось от того что на Нирване, значительно перестраивать не придётся. А уж как мечталось хоть на пару деньков расслабиться в спокойной, домашней обстановке!

При ближайшем рассмотрении центральный дворец тоже поразил и размерами и внешней архитектурой. А многочисленные группы туристов, на центральной площади, только подтвердили предварительные выводы: местные правители и на туризме не гнушались подзаработать. Внутренний интерьер дворца вообще только и заставлял, что подтягивать отвисающую челюсть. По словам самого Зела, который так и провожал весь отряд по своей собственности, некоторые предметы искусства, собранные здесь просто уникальны и фактически бесценны. Но вот рассматривать их и слушать из историю будет возможность позже:

- Сейчас вы расселяетесь и сразу на праздничный обед. Или у тебя есть какие-то срочные дела?

Это он спрашивал у Парадорского, голова которого так и вращалась во все стороны, подмечая всё интересное и прекрасное.

- Да. Есть несколько безотлагательных дел. Основное из которых - это сообщить командованию, что с нами всё в порядке и дать наши точные координаты пребывания.

- Может, ещё денёк поиграешь в молчанку? - предложил барон. - Ведь имеешь полное право. А они за это время и предателей из своей среды повыведут.

- Да нет, так нельзя. И наверняка они паршивых овец из своего стада уже давно вычислили. Может уже какие-то выводы есть по поводу виновников такого преступления. Нам ведь всем интересно. К тому же и невеста моя будет переживать из-за нашего долгого молчания.

- Ладно, тогда у вас на всё два часа. Приводите себя в порядок, обживайтесь в комнатах. Всё это крыло в вашем распоряжении, почитай будете жить в гостевых комнатах вокруг личных апартаментов Артура.

- Кстати, а его комнату проверили?

- Обижаешь, Танти! Я во дворце навёл железный порядок.

- И всё-таки? Я ведь не о порядке говорю, а о безопасности. Когда тут узнали о прибытии твоего сына?

- Этой ночью, сразу после моего возвращения. Надо ведь было и пыль погонять, и все остальные вещи освежить. Хотя изначально придётся Артуру весь гардероб менять…, - и уже обращаясь к сыну, открывая дверь в его апартаменты, спросил: - Помнишь свою комнату?

Сразу было понятно, что за пять последних лет скитаний из головы баронета выветрились почти все воспоминания. Поэтому он, замерши возле порога, стал внимательно осматриваться. В глазах время от времени мелькали огоньки узнавания.

Тогда как Парадорский совершенно не обратил внимания на заверения барона в полной безопасности. Отступив чуть в сторону, он жестом отправил в помещение всех своих бравых товарищей:

- Ну-ка, ребята и девчата, просмотрите тут всё как следует. Приборами нашими тоже поработайте жёстко.

- Ха! Да у моей охраны приборы обнаружения самые лучшие и современные! - хвастался Зел. - Таких уникальных наверняка и в Дивизионе нет.

- Посмотрим, посмотрим…, - приговаривал майор, присматриваясь как Алоис, Малыш и Армата пользуются вынутыми из чехлов приборами и проверяют каждый квадратный сантиметр обширных апартаментов.

Все остальные офицеры проводили визуальный осмотр, который скорей напоминал тщательный обыск. Поднимали и прощупывали всё, вплоть до прикроватных ковриков. Простукивали стены и присматривались к каждой щели между мраморными плитами пола. Переминали в руках подушки с одеялами и выковыривали землю из цветочных горшков.

Все эти действия нисколько местного правителя не раздражали, скорей вызывали смех и некоторое умиление. Он посматривал на офицеров и не стеснялся с ехидством комментировать их действия:

- Ну что, много вы отыскали подслушивающих устройств вашими хвалёными приборами? Ха-ха! - и в самом деле троица с техническим оборудованием первыми закончили свои обследования, начав складывать инструменты в чехлы. - Сомневаюсь, что вы, девушка, отыщите в кровати хоть одного клопа. Их вообще во дворце никогда не было! - это он смеялся на Лидией, которая разложив своих несколько пробирок с лакмусами и в самом деле словно проверяла постель на наличие кровососущих паразитов. - И ваше усердие мне непонятно: штора ведь может обвалиться, а тяжёлая гардина запросто проломит голову.

Феликс и Граци, в самом деле чуть ли не сорвали тяжеленные шторы, осматривая их вместе с массивными элементами крепления.

Тогда как командир офицерского подразделения отвечал весьма односложно на ехидные замечания, а сам внимательно рассматривал изумительные по красоте статуэтки, стоящие на полированных поверхностях мебели.

- Нравятся? - приблизился к нему Зел. - Здесь почитай две полных коллекции одного древнего мастера.

- Внутрь ничего нельзя насыпать?

- Ну это уже слишком! Сам разве не видишь, что отверстия заделаны, а общий обжиг сделан сразу всей статуэтки?

- Извиняюсь, я в этом вопросе не разбираюсь…

- Вот потому и слушай более опытных. Долго ещё твои возиться будут? Я бы хотел этот час побыть с Артуром наедине.

- Да конечно, кто вам запрещает? - Парадорский обратил внимание, что старшая лейтенант Шелди подзывает его к себе. - Вот только сейчас разберёмся с вашими клопами, и по комнатам разбежимся. Что тут у тебя?

Лидия говорила вроде как для командира, но пристально при этом глядела на барона:

- Старо как мир. Подобную пыльцу для умерщвления неугодных применяли ещё шесть тысяч лет назад в древнем Египте. - Она встряхнула одну из бутылочек с ярко-красной жидкостью. - Человек спит в такой постели одну ночь, а уже к следующему вечеру умирает в страшных мучениях.

Зел Аристронг побледнел настолько, что пошатнулся от неожиданного головокружения. Только и смог из себя выдавить:

- Неужели…!?

- Нет, при современной медицине скорей всего мы бы Артура успели спасти, но вот трети кожи он бы точно лишился. Пришлось бы делать пересадки имплантатов.

Теперь местный правитель стал на глазах багроветь, и Парадорский испугался что у того произойдёт удар. Поэтому он самым будничным голосом воскликнул:

- Да ничего страшного или опасного. Чего ты так нервничаешь? Обычные будни телохранителей. Тебя, небось, вон тоже пару раз в неделю со свету сжить пытаются. Но для того мы и здесь, чтобы не допустить подобных неприятностей. Успокойся!

Наконец барону удалось свободно вздохнуть, но теперь во всём его облике проступила холодная ярость:

- Неприятностей!? И ты называешь это простым словом "неприятности"?! Да я сейчас…! Они все у меня…!

Действительно в следующие пять минут весь дворец был поставлен на уши. Проведённое по горячим следам расследование, сразу отыскало и виновника покушения. А вернее его непосредственного исполнителя. А ещё точнее, просто труп этого непосредственного исполнителя. Давно работающая во дворце помощница кастелянши, в обязанности которой входило обеспечивать смену постельных принадлежностей, отыскалась бездыханной в своей комнатёнке. По словам её товарок, он буквально час назад отпросилась в город по семейным обстоятельствам, была отпущена кастеляншей, но перед тем по какой-то причине заскочила в свою комнатушку. Вот там её и нашли, скрюченной на кровати. Первое впечатление - скоропостижный инфаркт. При вскрытии отыскали след от укола на икре правой ноги, а потом и сам колющий предмет в виде небольшой ампулы с иголкой. Причём уколоть себя женщина могла только сама. Как и почему она это сделала, оставалось лишь гадать. Но по всем понятиям она специально покончила жизнь самоубийством. И почему, спрашивается? Ведь преспокойно могла уйти в город, а потом и скрыться в неизвестном направлении. Ведь отпросилась она из замка ещё задолго до поднятия переполоха.

Некоторые идеи по этому поводу выдвинула опять всё та же Лидия Шелди:

- Взгляните на эту ампулу. Подобные применяют для введения дозы мощного стимулятора, которые имеет с собой почти каждый воин на поле боя. Вредная вещь, но для последнего рывка и для собственного спасения все средства хорошо. Мне кажется, исполнителя могли элементарно обмануть. Дескать вколешь себе вот это возбуждающее средство и никто тебя уже не догонит. Два часа бодрости и максимальной сообразительности тебе обеспечено. Вот эта несчастная дурочка и повелась на мякину.

Парадорский на это глубокомысленно кивнул:

- За неимением лучшего, и такая версия для работы подойдёт. Но тогда, - он повернулся к барону, и уже вместе с ним, прогулочным шагом отправился по пустынному коридору, стараясь, чтобы дальнейшие слова были услышаны только одним человеком. - В твоём окружении остаётся кто-то весьма страшный и подлый. И мне кажется, нам здесь отдыхать или расслабляться, тоже не придётся.

Как это ни тяжело было признавать правителю, но пришлось с такими доводами согласиться:

- Увы! Рано я обрадовался и поверил в полный порядок, рано… Так что пока тебя не отозвали с Оилтона, майор Парадорский, принимай под своё командование все охранные службы моего дворца. Хоть я и восторгался твоей сообразительностью и незаурядным мышлением, при осмотре комнаты допустил непростительную слабость и позволил себе насмешки в твой адрес. Сейчас каюсь и приношу глубочайшие извинения.

Хорошо, что в тот момент рядом с ними никого не было. Но и так молодой герой несколько стушевался:

- Да ладно тебе, какие могут быть извинения. Здесь вся заслуга принадлежит нашей сообразительной Шелди. Ну а с твоими орлами разберёмся. Где надо подтянем, где надо подскажем и научим. Всё-таки хоть оборудование у тебя и более дорогостоящее, но курс обучения наших воинов несоразмерно выше.

- Согласен на все сто! Ну, раз уже всё так сложилось и так благополучно окончилось, то теперь надо и пообедать, - барон хлопнул в ладони и жестом дал знать стоящему чуть дальше слуге о своём решении. - Ну и сразу приступим к священной дегустации самых лучших сортов коньяка. А потом…, потом я тебе покажу свой "медвежатник".

- С медведями, что ли?

- Пока секрет. Только сразу заверяю: тебе там понравится.

Глава двадцать третья

3595 г. апрель, вотчина барона Аристронга

Всё-таки в первый день прибытия расслабиться, как следует, не удалось. Да и Парадорский, при всём своём желании не стал налегать на дегустацию редкостных, всемирно известных коньяков. Ведь все его подчинённые сразу включились в круговерть следствия, многочисленных допросов и тщательной проверки всего остального дворца. Ну а двоим, так сказать в дежурном режиме пришлось не отходить от молодого баронета, совмещая при этом сразу два дела: и охрану и усиленные тренировки с непрекращающимся курсом общего обучения.

На следующий день хлопот не убавилось, и он пролетел в хаосе новых впечатлений и интенсивной работе. Но следовало особо отметить участие самого барона в совместной утренней тренировке всего подразделения. Причём он не только во все глаза присматривался и оценивал явные успехи собственного сына, как довольно ревниво наблюдал за уверенными действиями офицеров на его личном тренировочном кругу. Именно так он называл некое подобие полосы препятствий, которая расположилась между основным каменным забором, пролегающим вокруг парка и вторым забором с внутренней стороны из колючей проволоки и энергетических щитов. Сам он довольно лихо проходил хорошо знакомые участки, но ему явно не верилось, что будущие воины Дивизиона раньше не тренировались на подобной копии.

- Мне ведь тут построили по индивидуальному проекту, - не выдержал он на финише. - И обещали о полном сохранении тайны. Так что признавайтесь…

Как раз ближе всех к барону оказался Гарольд:

- Ха! Да эту полосу даже разминочной назвать трудно. На Кафедре, земля ей пухом, у нас была с троекратной сложностью, ну а на полигонах самого Дивизиона ещё в два раза сложней.

- Чего-то даже представить не могу…

- А только вдумайтесь над тем, что там иногда бывают несчастные случаи со смертельным исходом. И это среди тех, кто тренируется там постоянно.

Дальше уже и Парадорский подошёл ближе:

- Но увеличение сложности - дело поправимое. Мы тут может внести пару десятков усовершенствований, и через пару недель можем начать прогонку твоего полка охраны.

Зел двинул бровями, ещё вчера майор так смело о ближайшем будущем не рассуждал:

- Какие-то конкретные новости?

- На рассвете имел разговор с полковником Капочи и он дал разрешение пока всё оставить на своих местах. От Кафедры всё равно ничего не осталось, продолжают раскапывать бункер, зато хоть нет пострадавших. По краберу доложили, что успели эвакуироваться вниз все поголовно. Ну а наша задача по охране твоего сына, в любом случае приравнивается к боевому заданию. Что котируется ещё выше, чем просто интеллектуальная стажировка. Так что два, а то и три месяца нас никто отзывать не будет.

- Отличная новость! Теперь-то вы уж точно наведёте полный порядок во дворце. Ни одна мышь к Артуру не проскользнёт.

- Нет, так нельзя, - несколько неожиданно заявил Тантоитан. - Если мы будем вместе с Артуром сидеть на одном месте, то нам в любом случае не поздоровится. Как говорится: под лежачий камень вода не течёт, но если принести тяжеленную кувалду, да парочку раз приложиться ею по этому камешку, то…

Барон выглядел несколько ошарашенным:

- Не понял, ты предлагаешь делать какие-то вылазки из дворца?

- Не предлагаю, а настаиваю. Причём вылазки весьма дальние и разнообразные. Следует сделать несколько походов по твоим великолепным дубравам, пока погода стоит шикарная. Затем порыскаем в катакомбах, прогуляемся к морю и по морю, полазим по горам и полюбуемся на самые величественные замки планеты. Так сказать совместим приятное с полезным.

- Ты меня разыгрываешь? - уже начал сердиться местный владыка. - Вас же атакуют в первой же вылазке! Объяснись!

Пришлось молодому майору чуть ли не на пальцах показывать:

- Ну вот смотри: враги и предатели у тебя во дворце остались? Остались! Не спорь, ты уже вчера проспорил. Значит, их следует выявлять регулярно и постоянно. Желательно до того, как они нанесут свой подлый удар исподтишка. И лучший способ их выявить, это по определённым схемам сливать всем подозрительным выгодную для нас дезинформацию. К примеру: баронет завтра намечает поездку к морю, примите все меры к обеспечению безопасности. Враги пытаются организовать покушение именно у моря, и мы преспокойно их при этом уничтожаем. А после того - легко вычисляем предателя. А на самом деле Артур находится совсем в ином месте с надёжной охраной. Понятно?

- Я конечно тебе доверяю, и обещал дать полную свободу в действиях, но уж слишком всё расплывчато, ненадёжно… Это ведь сколько людей придётся держать под неусыпным, плотным контролем…

- Ерунда! Тебе давно следовало ввести тотальное и повсеместно прослушивание и подсмотр. Мы тебе в наладке этих контуров поможем.

Аристронг задумался, подвигал своими массивными плечами:

- Но ведь люди будут недовольны, если узнают…

- Ха! Только и всего? А ты крикунов и недовольных сразу спрашивай: "Что тебе больше подходит, быть заподозренным в предательстве и прослыть укрывателем врагов, или пусть дежурный по сети в случае надобности просмотрит в видеозаписи, как ты сидел в такое-то время на горшке? И добавь, что он тоже лично может посидеть на месте этого дежурного. После десятка просмотров он будет смотреть на человека в душе, как на кусок декоративной плитки, только по делу. Если кому не нравятся твои вопросы, смело увольняй таких тупых идиотов из охранной структуры.

- Круто берёшься…

- Иначе не получится! - подвёл черту майор.

Его после этого подозвал к себе Алоис, уже рисующий на листах бумаги первые конструктивные предложения по полосе препятствий. Тогда как сам Зел Аристронг остался на месте, озабоченно разминая свою бычью шею, и провожая молодого героя задумчивым взглядом. К тому времени Гарольд окончил предварительную очистку имитационного оружия и грузов и вновь подключился к разговору:

- Танти прав, лучше всего запутать противника неожиданными перемещениями, заставить его действовать быстро, но необдуманно. Тогда мы быстро продажные душонки среди местных выведем на чистую воду. Передавим как наивных цыплят.

Барон с уважением осмотрел массивную фигуру капитана Стенеси с ног до головы, и вдруг вспомнил про одну странность на полосе препятствий:

- А почему сам Танти оказался в строю последним? И у меня сложилось твёрдое впечатление: бежал он из последних сил, ещё бы чуть-чуть и отстал, а то и с ног свалился.

- К сожалению, причины уважительные: в последние месяц парня неудачно травмы преследуют. Никак отдохнуть не может и восстановиться как следует. Ему бы недельку, а то и две в щадящем режиме потренироваться, вот тогда он покажет высший класс. Даже мне будет за ним трудно угнаться.

- Так может мне его следует чем-то особенным увлечь? Например: в самом деле оставить на море всю вашу ватагу и предоставить акваланги для подводного плавания?

- Не получится, - скривился Гарольд. - В любом случае наш друг будет из кожи вон лезть, чтобы показаться себя самым сильным, ловким и невосприимчивым к боли.

- А выпивший он на полосу препятствий побежит? - улыбнулся Зел каким-то своим планам. Капитан его понял, потому что тоже ухмыльнулся:

- Нет, здравый рассудок у него всегда преобладает. А мы всегда и без него с любой тренировкой или боевой задачей справимся.

Вот так и получился тайный сговор между местным правителем и Гарольдом Стенеси. Заместитель подразделения пообещал как можно реже дёргать командира по мелочным вопросам, и сам барон решил постараться привить Парадорскому умение разбираться в выдержанных коньяках. Хоть и трудное дело, но ели его проводить каждый вечер регулярно, вполне благородное и эффектное.

И уже со следующего дня для Тантоитана каждый вечер стали организовываться мастер-классы, на которых главная роль отводилась знаменитым, прославленным на всё баронство дегустаторам. Танти вначале не понял подоплёки таких действий, и вынужден был соглашаться на дорогостоящие уроки. Дескать тут ради тебя такой специалист издалека прибыл, а ты всё куда-то мчишься! И без тебя иные офицеры справятся.

И ведь действительно справлялись на отлично. Даже при ежедневном утреннем контроле никаких ошибок иди недочётов в готовящихся операциях майор Парадорский не находил. Расслабился. Подобрел. Как итог: стал настоящим гурманом в крепких коньячных напитках, а его инициация процесса физической саморегуляции завершилась вполне безболезненно. А потом пошла уже вторая фаза преобразований, при которой процесс усилился и стал набирать положительные обороты. Хоть и медленно, но тело привыкало к спазмам, волнам растяжек, конвульсиям, которые прокатывались по мышцам каждые пять минут. ИПФС - если пока себя и не оправдала, то хоть уже перестала сильно мешать. А уже только ради этого следовало так рисковать своим здоровьем.

Данные с пеленгов у себя на теле, Тантоитану помогали снимать в местном госпитале, и уже потом пакет отправлялся по связи на разработку к профессору Сартре. Судя по рекомендациям и советам учёного, инициация удалась и теперь только оставалось дождаться окончательных результатов. Это тоже оказалось делом нескорым: год, как минимум! И только после этого срока исследователь мог бы давать уверенные рекомендации для иных воинов.

Ну а в остальном жизнь в столице баронства стала идти по вновь установленному распорядку. Причём жизнь весьма боевая, скучать не приходилось.

Первые две вылазки в горы и в роскошную дубраву внимания врагов не привлекли. А может и проверяемые при этом люди оказались надёжны. Трёхдневные походы хоть и выматывали несколько физически, но в моральном плане доставили всем участникам истинное удовольствие. О стремительном улучшении физического состояния баронета и говорить не приходилось. Он теперь прямо на глазах набирал мышечную массу, во всех его действиях появилась не только сила и пластичность, но и уверенность. А на учебных отработках различных вводных команд, на которые никогда Парадорский не скупился, парень действовал с огоньком и в охотку. Куда и девалось его брюзжание и недовольство, так поразившее Тантоитана при первом знакомстве. Теперь он даже сам порой проявлял разумную инициативу при повышении физических нагрузок.

Не стоило даже говорить, насколько эти преобразования радовали самого барона и всё подразделение приставленных для охраны офицеров.

Ну а на третью по счёту вылазку пришлось всем службам охраны показывать наивысшую выучку, отражая первую крупную атаку наёмных убийц.

События происходили на побережье, куда якобы отправился в очередное путешествие наследник звёздного баронства. На самом деле к морю отправилось все отделение Парадорского, за исключением Гарольда, который для всех считался приболевшим. Ну и плёс десяток штатных, наиболее надёжных охранников. Самое смешное, что сам Артур намеревался всё пять дней путешествия вообще не выходить из дворца, а просидеть в тайной комнате, примыкающей к спальне своего отца. В результате чего они потом каждый вечер и утро проводили прямо в спальне интенсивные тренировки, отрабатывали приёмы рукопашного боя, которые тоже неплохо знал барон, да усиленно общались между собой. Никто в замке и не подозревал о присутствии баронета, а вход для всех в крыло, где обитал сам барон был строжайше воспрещён.

Под видом баронета, в его плаще и шляпе во флайер усаживался весьма похожий фигурой Феликс, а судя по тому, как прикрывали его со всех сторон офицеры с Оилтона и представители полковой охраны, никому и в голову не пришло усомниться в идентичности охраняемого пассажира. Боевой флайер был большой, вместительный, в него и сорок человек могло уместиться, не то что двадцать, но Парадорский большее количество брать не собирался ни в коем случае. Словно предчувствовал предстоящие трудности.

С самого начала полёт пошёл по иному, изменённому маршруту. Пролетели очень далеко от цели назначения, пропетляли над морем, а напоследок ещё и сели совсем с иной стороны, чем предусмотрено. Прямо на лугу возле шикарного, похожего на миниатюрный замок поместья. Виной такой посадки были недоумённые восклицания Алоиса, который колдовал в аналитическом боефикаторе над показаниями радаров:

- Что за напасть?! Ничего конкретно не видать, но эхолот показывает вот на том холме выход на поверхность железных руд. Там всегда так было?

Вопрос последовал местному управляющему, который ради сопровождения баронета лично прибыл в столицу.

- Нисколько! Там обычные пахотные земли. Может вам что-то показалось?

Чернокожий аналитик переглянулся с Малышом, который тоже дублировал наблюдения со своего боефикатора, заметил пожимание плеч и несколько стушевался:

- Всё равно странно…

А Тантоитану только и дай повод поменять обстоятельства, да отработать иную боевую ситуацию. Вот он и заорал:

- Внимание! Отрабатываем имитацию ракетной атаки с того самого холма! Экстренная посадка прямо на луг!

- Как на луг! - возопил от ужаса побледневший управляющий.

Но его больше никто не слушал. Тяжеловесный флайер плюхнулся пузом прямо на тщательно возделываемый газон, вырыл воздушными струями солидную яму под собой и повалил ветром массу кустарников и ухоженных деревьев. Но теперь между ним и подозрительным холмом располагался своей громадой весь замок.

- Спешное десантирование и проверка объекта на полную безопасность! - продолжал раздаваться командирский голос.

Всем остальным повторять второй раз не следовало: прыжок на грунт, затем несколько прыжков к распахнутым гостеприимно дверям, возле которых выстроились для встречи окаменевшие от изумления слуги, и вот уже внутренности очаровательного замка на берегу моря, обыскиваются от подвалов до чердака. А управляющий тоже замер на лугу, полными слёз глазами озираясь вокруг и бормоча под нос:

- Ну всё…, теперь мне барон точно голову оторвёт…

- Не бойся, служба, - проводя мимо укрытого плащами якобы баронета, восклицал Тантоитан. - Смело всё вали на меня! Да и по большому счёту тут давно пора сменить газон на более мягкий. Тебе не кажется?

Это он Малыша спрашивал, который прикрывал "объект" со спины.

- Естественно! Трава слишком жёсткая, такая давно не в моде. Чуть ли мне насквозь подошвы не пробивает! - поддержал старый товарищ. Но когда оказались в сумрачном внутреннем коридоре, тихонько спросил: - Ты и в самом деле того холма испугался?

- Ха! Если уж Алоис ничего не определил, то чего куска пашни бояться? Просто вас лишний раз повеселить хотел, а то засиделись, небось, в полёте. А?

Он ткнул кулаком в плечо Феликса, и в ответ донеслось из-под шляпы:

- Так это ведь не я веселился! Надо было и меня отправить по этажам побегать…, - они поднялись на третий этаж и замерли перед апартаментами на которых по заранее изученному плану и должен был остановить свой выбор баронет. - Ну что, наводим подставу?

- Приступайте!

Ребят догнала Инга, волокущая сразу два внушительных чемоданчика и все трое быстренько скрылись в апартаментах. Сама "подстава" уже была пару раз отлично отработана и усовершенствована, но до сих пор враги на неё не велись, Правда следовало предполагать, что в главном баронском замке врагов пока не осталось. Ну а здесь вскоре вся техника была установлена, опробована и поставлена на дистанционное управления. А после дачи определённых команд в ярко осветлённой комнате, завешенной на окнах полупрозрачными шторами, начиналось настоящее представление. Звучала музыка, раздавал смех, стреляли пробки от шампанского. На фоне окон двигались, ни разу не повторяясь в действиях, контуры человеческих тел. То есть творилось всё то, что позволяют себе состоятельные, ни в чём не ограниченные бароны. Понятно, что сразу запускать технику на всю катушку было бы наивно, а вот к вечеру, а то и к ночи, когда прислуга будет отправлена по своим каморкам, надлежащий спектакль мог и привлечь внимание давно ожидаемых преступников. Если они затаились в округе замка, то очень много шансов, что они клюнут на такое бесшабашное веселье и попытаются провернуть своё чёрное дело.

А тут уже их и будут ждать совершенно трезвые, готовые ко всему воины охраны.

Мало того, уже делая обход всего замка, майор Парадорский ещё одну задачку выдумал для своих подчинённых:

- Малыш, как только стемнеет, бери Граци и Бергмана да прогуляйтесь незаметно на тот холм. Проверка лишняя в любом случае не помешает. Тем более вот сам посмотри, - он подступил к окну и указал в щель между шторами. - Если бы ты хотел нанести значительный урон флайеру, откуда бы ты нанёс удар и на каком этапе?

- Конечно в момент посадки. Щиты наполовину ослаблены отбором мощности, резко тоже не взлетишь, и на таком тяжёлом корыте над землёй тоже не поизгаляешься на маневренных движках. Ну и действительно, пяток ракет с того холма - самое то, что доктор прописал.

- Радует, что у дураков мысли сходятся. Ладно, сейчас короткий обед, а потом группами по очереди в море. Надо же нам показать, что мы тут расслаблены и только отдыхать прибыли? Да и я забыл уже, когда последний раз в морскую волну с разгону плюхался!

- А нам повезло, - улыбнулся Малыш от воспоминаний. - В прошлом году база у нас была возле самого моря. Три месяца, словно на курорте пролетели! И рядом два чудесных городка с изумительными пляжами и ещё более изумительными красотками. О-о-о! Вот это служба была! Даже Алоис несколько раз отличился: теперь наверняка в том городке чернокожие младенцы появились.

- Ну а Николя как? Что-то мы его в последнее время словно забыли, - спохватился Танти, - Не припомню, когда имя его в разговоре упоминали…

- А что Николя? Он у нас самый никакой в плане ухаживаний. Напиться может, спать вместе уляжется хоть с тремя красотками, но дальше - ни-ни! Ты бы знал сколько раз меня потом из-за него девушки чуть не избивали от злости. Всё своей жене верность хранит.

Ребята только и знали о жене Николя, что она существует, работает где-то в секретной лаборатории под началом самого принца Януша и всё. Больше никаких сведений. Но подозревали, что когда Николя станет воином Дивизиона и переберётся на постоянное место жительства на Оилтон, то супружеская пара вновь счастливо воссоединится.

- Ну и на здоровье, - пожал плечами Парадорский. - Меня вон тоже Клеопатра никогда в измене не обвинит. Держусь… Кстати, может потребовать от Серджио пополнения в нашу команду? Пусть он окольными путями переправит Николя сюда и мы опять будем в шоколаде. А?

- Конечно, спроси! Спрос не ударит в нос и карман не продырявит. Заодно можешь и Клеопатру вытребовать.

- Увы…, - Танти вспомнил, что сейчас наверняка его любимая уже занимается непосредственной охраной императорской семьи, и успокоено вздохнул: - Пусть уже со своими делами разбирается. Всё равно летом встретимся. Да…, вот…, и свадебку закатим…

- Между прочим, не забывай о деньгах на это важное мероприятие, - оживился Малыш. - Ты ведь заметил, какая куча так называемых придворных, вертится вокруг барона? Почище чем в некоторых королевских дворцах. И все между прочим богатенькие Карабасы. Я уже договорился с парочкой виноградарей, они вроде как не против сыграть пару партий в карты…

- И думать забудь! - резко осадил Парадорский товарища. - Одно дело коллег обыгрывать и каких-то малознакомых выскочек, зазнавшихся аристократов. А другое дело там, где работаешь. Проиграются в пух, обозлятся, вот тебе и лишний повод для мести или предательства. А оно нам надо?

- Уговорил…

Остаток дня прошёл в показательном безделье. Дескать порезвилась охрана при посадке, поигрались в солдатиков, да и успокоилась. Почти все поплавали в море, интенсивно опустошали местные кладовки с продуктами и довольно по-хамски требовали от управляющего чего-нибудь "согревающего" душу. Трофейные бутылки со спиртным, с благодарностью растаскивались по комнатам и многие слуги уже с небеспочвенными опасениями опасались приближающейся ночи. Начались даже некоторые приставания к парочке молоденьких служанок, и дабы избежать ненужных инцидентов, всё тот же управляющий отослал девиц на ночь в посёлок. От греха подальше. Но ведь непосредственно среди самой охраны было три женщины, которые выполняя задание командира переоделись в не совсем скромные платья, и в наступающих сумерках дали себя проводить уже явно "подвыпившим" товарищам по оружию по всем балконам третьего этажа и смотровым террасам на самой крыше. Мол, предварительная разогревающая экскурсия.

Ну а потом в апартаментах молодого баронета стала набирать обороты вполне себе шумная, дружеская вечеринка.

Конечно, по большому счёту все превентивные меры и разыгрываемые спектакли могли пройти впустую. Ведь никаких данных о готовящейся акции врагов у охраны не было. Да и по большому счёту, любой опытный отряд противника при нападении сразу бы заподозрил неладное. Уже слишком всё могло показаться кичливым и наигранным. Об этом и ворчал Гарольд, пытаясь рассмотреть в бинокль с ночным видением троицу товарищей, которые по большой дуге огибали подозрительный холм и заходили в тыл гипотетической засады:

- Я бы на такую приманку ни за что не клюнул! Да и любая группа Дивизиона нас бы на раз раскусила. Топорно работаем…

- У тебя есть идеи получше? - фыркнул Тантоитан. - Не будем поощрять свои фантазии - вообще погрязнем в лени и пьянстве. А там и до провала миссии полшага останется. Так что не спим и развлекаемся…, - и уже в переговорное устройство, почти шёпотом: - Малыш! Что там у вас?

- Ползём! - послышалось в ответ с прерывистым дыханием. - Как тракторы… Пашня! Что б её ржавчина сожрала! Полный рот пыли!

- Как стелющаяся маскировка?

- Хороша! Вы же нас не видите?

Гарольд поощрительно хмыкнул:

- Уже давно из вида потеряли.

Три разведчика использовали одну из технических новинок, созданных для Дивизиона: передвижную маскировочную сеть. Та сама, с заранее заданной конфигурацией двигалась над ползущим человеком, а то и над тремя, что в любом случае позволяло скрытно передвигаться даже по полю с частой подсветкой прожекторными лучами. Причём сеть обладала ко всем иным преимуществам экранирующими свойствами, хоть пушку с собой волоки, специальный радар в упор не зафиксирует. А про обычное вооружение и разговора нет.

В действительно никто троицу офицеров с портативным радаром не встречал. Потому что Малыш вскоре доложил:

- Людей здесь нет. Пустоты в грунте тоже не просматриваются эхолотом… А вот три странные трубы, выглядят совсем не как новогодний подарок…

- Может это остатки поливных устройств? - предположил Гарольд.

- Да? И все вот ровнёхонько направлены в сторону замка? Причём только присыпаны тонким слоем грунта… Начинаем очистку…

- Вы там смотрите, - забеспокоился Парадорский, - Может и заминировано быть и на самоуничтожении стоят…

- Не учи учёного…, - беззлобно прошептал в ответ Малыш. А еще через минуту пыхтения добавил совсем иным тоном: - О-о-о! Да тут далеко не трубы! Что б меня электроны разнесли, если это не ракеты из серии "Попрыгунчиков"!

Подобные представители летающей смерти тем были и опасны, что следовало только неглубоко прикопать, а потом дистанционно дать сигнал на поражение определённой цели. Они подпрыгивали на струях огня вверх и устремлялись например к тому же флайеру. А уж три штуки таких смертоносных попрыгунчиков, вполне бы хватило разворотить средний летательный аппарат до основания. Конечно, можно было вести ракету и по прибору видения, уж слишком небольшое расстояние отделяло холм от замка. Просто оператору на таком коротком участке проблематично было успеть сориентироваться.

Но в любом случае оружие считалось крайне опасным. В том числе и в плане обезвреживания. Вот потому Танти и запаниковал:

- Ребята! Уходите оттуда! Если вдруг начнётся стар, то вас там сразу зажарит!

- Да ладно тебе…, - раздавался голос невидимого товарища, вперемежку с пыхтением. - Если до сих пор нас не зажарило, то значит, нет смысла в данную секунду старт давать. В замок ещё попасть с такого мизерного расстояния надо…, тем более ночью… И раз уж мы сюда добрались, то хоть что-то учудим! Даром что ли пыль жрали?…

Понятно, что в данном случае разведчикам на месте было видней, что и как сотворить с ракетами. Зато теперь уже появилась стопроцентная уверенность, что на замок в любом случае может состояться вооружённое нападение. И Парадорский, с учётом новых реалий значительно пересортировал личный состав местами. Заодно и приказал разбудить всех оставшихся в доме слуг и под предводительством управляющего разместить в самом глубоком подвале.

Тем временем и троица Малыш-Бергман-Граци отработала вылазку более чем продуктивно. Отключить готовые к запуску ракеты они и не пытались, сделать это в полевых условиях более чем сложно, а вот повредить полётные качества смертельных попрыгунчиков, сумели. Для этого они использовали всего лишь по парочке отрезков прочного титанового троса, которым туго связали между собой пары хвостовых стабилизаторов. При таком варианте управляемые оператором ракеты улетят куда угодно, но только не в цель.

После чего разведчики тщательно замаскировали следы своего пребывания на холме, и привычным уже способом вернулись в замок. С одной стороны полный комплект из двух десятков воинов позволял держать какую угодно оборону, но с другой стороны, после бомбардировок случившихся на Нирване Парадорский готов был прятать личный состав как можно глубже. Если рассуждать логично, то наличие так коварно припрятанных ракет наталкивало на мысли, что более страшного оружия быть не может. Но мало ли что…

Поэтому в чердачном помещении остался лишь один Алоис, который со своими радарами усилил наблюдение за окружающим пространством. А все остальные опустили как минимум в подвальные помещения первого уровня. Тогда как в апартаментах молодого баронета шум ведущейся гулянки только усилился.

- Может, следует доложить барону про обстановку? - предложила Зарина.

- Зачем? - отверг это действие Танти, при молчаливом кивке Гарольда. - Вся наша засада может пойти насмарку. Особенно если основной вдохновитель покушения остался в столице. Как только барон начнёт отправлять нам помощь, это станет сразу заметно и здешние нехорошие дядьки сразу уйдут в подполье. А мы ведь так старались…

На тему предстоящего решил порассуждать и Армата:

- Ну ладно, дать залп по нашему флайеру у них не получилось. Но неужели они вздумают брать замок штурмом? Или у них вся ставка на ракеты и они будут ждать момента нашего убытия?

- Ждать им невыгодно, - возразил Гарольд, - А вдруг как владелец пашни запустит туба сельскохозяйственного робота? Тот ведь сразу инородные предметы из грунта начнёт выковыривать. Так что будут штурмовать! Как по мне, то такой замок с двадцатью охранниками мы бы и вдесятером захватили.

Один из воинов штатной баронской охраны всё-таки не сдержался после такого высказывания капитана Стенеси:

- Ты так говоришь, словно мы бы и в самом деле затеяли пьянку, а на посту только одного человека оставили.

Гарри не стал спорить и обижать товарищей по оружию, поэтому легко согласился:

- Вас я не имел ввиду. Чего таких бравых парней высмеивать. А вот обычная охрана - нам на один час работы.

- Двадцать человек? И каким же способом?

- Ха! Способов - масса. Тем более что в каждом конкретном случае надо решать поставленные задачи на месте, используя собственную смекалку прямо на ходу атаки. Да и собственные секреты-наработки раскрывать не хочется. Зато вот могу поведать одну интересную историю, о ней многие знают, так что секрета в ней нет…

Вот при таком неспешном разговоре и проходило ночное бдение. Причём командир разрешил хоть всем желающим дремать прямо там, где воин находится, ми многие этим воспользовались. Необходимость отоспаться в здоровом молодом теле всегда помогает расслабиться как угодно и где угодно. Так что кто дремал, кто негромко пересказывал интересные истории и воинские были, но связь с чернокожим товарищем, засевшим на чердаке, поддерживалась постоянно.

Враг выбрал время на атаке перед самым рассветом. Старая, тысячелетиями проверенная тактика. А может надоело ждать, пока закончится гулянка?

Алоис сразу постарался взбодрить коллег своими восклицаниями:

- Подъём лодыри! Просыпайтесь! Два средних флайера приближаются от столицы. Идут над самой землёй! Если бы не масса, радары бы их не засекли… Замедляются…

Все уже стояли на ногах, поправляя оружие и глядя во все глаза на Парадорского, которому следовало уже огласить из заранее оговорённых вариантов обороны. Ведь одно дело, если враг начнёт атаку прямо с воздуха, а другое, если станет подкрадываться по земле. Имелись и другие варианты…

- Флайеры снизились и прикрылись от замка небольшой возвышенностью! - доложил Алоис, - Так что атака может быть и смешанная.

- Занять места по третьему боевому расписанию! - скомандовал Танти и сам устремился на третий этаж, на облюбованное заранее для себя место. Там у него уже стоял приготовленный к стрельбе скорострельный пулемёт, со специальным экраном наведения и поиска целей. В иных местах, спрятанные лишь за лёгкими занавесками, тоже стояли подобные машинки, ещё с вечера перенёсенные в здание. У каждого воина имелся свой сектор обстрела, разве что в свете последних сообщений от Алоиса позиции для стрельбы несколько менялись.

- Различается плохо, но кажется человек сорок… Идут широким поукольцом… В центре, и чуть сзади группа с тяжёлым вооружением… Могут быть как миномёты, так пусковые с ракетами…

- Видим! - ответил Танти. - Инга и Армата - ваши пулемёты на группе с тяжелым оружием. Бить по моей команде. Остальным, по заранее назначенным секторам!

- Цепь приближается…, комментировал свои наблюдения Алоис. - Уже примерно могу прикинуть их общее вооружение… С нашим не сравнится! О! Цепь замерла и стала укладываться на землю…

- Огонь! - тут же последовала команда от командира.

Он и сам уже отчётливо заметил, что группа с тяжёлым вооружением готовиться нанести залп по замку. Вначале взрывы, пожары и хаос, а потом группа зачистки уничтожает тех кот остался в живых. Хоть и простое решение, но могло бы оказаться и действенным.

Да вот только так ни одного выстрела по замку в этой атаке со стороны врага и не последовало. Три пулемёта за две секунды выкосили самую большую опасность. Оттуда только и взвилась шальная ракета, да улетела в дальние поля, никому не причиним ущерба.

Лежащих в цепи тоже расстреляли, словно в тире. Но тут уже несколько помешали неровности почвы и та прыть, с которой готовые к атаке диверсанты, сорвались с мест и, петляя словно зайцы бросились к своим спасительным флайерам. Кажется, у них правильно сработал инстинкт самосохранения, и они решили спасаться без всякой команды сверху. Ну, ещё бы не побежать, если почти из каждого окна мирное на вид здание огрызается кошмарными пулемётами. Как это не оказалось удивительным, но добрый десяток диверсантов всё-таки сумел сбежать с поля боя. Бой проигран вчистую! И зачем, спрашивается, в таком начинать повторную атаку?

Но у оператора попрыгунчиков имелось своё мнение на этот счёт. Может он хотел отвлечь защитников замка от своих готовящихся к взлёту флайеров, а может просто возжелал отомстить за неожиданную ловушку, но все три ракеты, замаскированные в пашне в струях пламени подскочили над землёй и понеслись к намеченной цели. Да только управление полётом оказалось невозможным! Начинённые смертью заряды сразу стали забирать правее и вверх, чем следовало, попытки выровнять полёт ни к чему не привели из-за слишком маленькой дистанции Но самое гротескное, что смещение траектории полёта вдруг стало катастрофическим для самих диверсантов. Если продолжить плавную дугу от инверсионного следа, то она как раз и упиралась в ту возвышенность, за которой только начали набирать высоту вражеские флайеры. Погибнуть от собственного ружия показалось оператору более чем подлым подарком судьбы, и он вовремя дал команду ракетам на самоуничтожение. Вовремя, это если рассуждать с циркулем или находясь в координационном боефикатора. Иного просто было не дано! Но! Опять-таки злую шутку сыграла слишком уж малая дистанция между местом запуска и заведомой целью. Времени для безопасного самоуничтожения почти не осталось, и набравшие скорость ракеты взорвались практически над злополучной возвышенностью.

Флайеры к тому времени поднялись на высоту двухсот метров и с ускорением пытались по горизонтали уйти в стороны от места взрыва. Причём наверняка уже и щиты энергетические подняли, которые могли худо-бедно выдержать одно попадание. Но и тут врагам не повезло: одна из ракет пошла при самоликвидации вразнос, большая часть боеголовке сместилась в сторону и по нелепой случайности вонзилась прямо в район топливных баков. Объятое пламенем устройство ещё только начало падать на землю, а у всех наблюдателей сложилось твёрдое мнение: в живых там не останется никто.

Второй флайер как-то неуверенно вильнул пару раз по горизонтали, затем дал круг печали над догорающими подельниками и на максимальной скорости убрался восвояси. Вряд ли у него на борту оставалось больше пяти, шести человек.

С минуту в замке царило полное молчание. Все ждали, какие последуют команды. Но вместо них майор Парадорский поинтересовался:

- Алоис, твои камеры наружного наблюдения все чётко отработали?

- Обижаешь! Кино получится, как для учёбно-показательного фильма. В Дивизионе будут по нему экзамены сдавать, а в Восьмом Секретном Корпусе - зачёты.

- Ладно! Тогда связывайся со столицей баронства, и пусть Аристронг высылает сюда часть полка и следователей. Теперь это их будет основная работа. ВА все остальные…

Он сделал паузу, во время которой Гарольд многозначительно буркнул:

- Светать начинает…

- Вот и я об этом. С мест не двигаться, следить за телами на поле, если хоть кто-то шевельнётся, стрелять не на поражение, прижимать огнём. А мы ещё сейчас внешний репродуктор на нашем флайере задействуем. Надо ведь будет хоть парочку пленных для беседы сохранить…

Пока Малыш мотался во флайер, послышался голос Инги:

- Командир, мне кажется, тут одни тушки остались. Мой экран ведь самый лучший… Так вот, никто не шевелится…

Подобный расклад расстроил больше всех самого Парадорского:

- Вот незадача, а! Погорячились мы, однако! Кто теперь будет о своих злых умыслах признаваться?

На это послышался смешок Арматы:

- Говорят, в подразделениях Доставки есть для таких дел некроманты…!

- С них станется…, - заулыбался майор. - Хотя в некотором роде и самого барона можно считать некромантом. У него и мёртвые показания дадут.

Глава двадцать четвёртая

3595 г. апрель, вотчина барона Аристронга

Всё-таки с пленными повезло, два подранка выжило и следственные службы баронства их взяли в оборот. В этом деле офицеры группы Парадорского не участвовали. С особой вальяжностью и беспечностью они три дня отплавали в море, подзагорели, насладились глубоководными путешествиями с аквалангами и только потом вернулись в столицу. Обратный путь в замок прикрытого плащами Феликса, лишний раз убедил свидетелей, что и сам баронет находился в гуще событий на морском побережье.

Причём правитель сразу накрыл для всех героев праздничный стол, от одного вида которого глаза мутнели и разбегались в стороны. Потом всем разрешил сутки отдыхать, по возможности, а Парадорского потащил в свой медвежатник. Этакий сибаритский подвал, примыкающий к тронному залу, где хранились наилучшие сорта выдержанных коньяков, и куда допускалось за всю историю этого хранилища от силы пять, шесть посторонних человека. Именно там Зел проводил личные обучения своего нового приятеля на стезе великой науки дегустации. И именно туда приглашал, когда хотел изрядно выпить сам и по душам поговорить на разные темы со своим великовозрастным учеником.

Естественно, что на этот раз посиделки начались не со сравнительной дегустации, а с разборки последних событий и подведения некоторых итогов по ним. Захваченные возле моря пленные хоть и дали показания, но тоже не вывели на конкретный след предателей. В нападении участвовало пиратское судно, капитана которого нанял некий никем из экипажа невиданный незнакомец. Причём сделал он наём достаточно давно, дал приличный аванс и после удачного завершения дела обещал заплатить вообще немыслимую сумму. Вдобавок капитан ему сильно доверял, и складывалось впечатление, что знаком с заказчиком давно.

И вот как раз за несколько дней до прибытия баронета в приморский замок, пиратам и поступили конкретные и чёткие указания как действовать. В том числе как, где и когда заложить ракеты попрыгунчики. Ими действительно хотели нанести удар по флайеру в момент его приземления. Потом с гор в течении пяти минут должны были примчаться те самые летательные устройства, доставившие ночной десант, и банально добить оставшихся в живых. Приказ был довольно жесток: уничтожить всех, в том числе и слуг. И вроде как итоги операции виделись капитану пиратов в оптимистическом свете.

Да только с самого начала всё пошло наперекосяк. Прибывшие гости из столицы сели не там где надо, охрана проверила здание и заняла в нём неизвестные позиции. Это, в первые часы, привело к полному отказу от проведения всей операции. Капитан не собирался рисковать своими людьми при открытом штурме.

Но дальнейшее наблюдение за замком и весьма интенсивные переговоры с заказчиком, заставили предводителя пиратов изменить своё решение. Видимо поведение охраны, а потом и начавшая вечерняя гулянка вселила определённые надежды на успех. А может и сумма, обещанная заказчиком, несоизмеримо выросла. Увы, даже если бы имперские космические силы выловили ускользнувший с планеты корабль, вряд ли бы они выяснили все подробности диверсии. Потому как капитан лично управлял одним из флайером, как раз тем самым который пострадал из-за собственной ракеты и рухнул, объятый пламенем на землю. То есть все секреты, предводитель преступной банды унёс с собой в могилу.

К данному моменту не удалось и отследить ту цепочку из людей окружение барона, по которой прошли сведения про намечающееся путешествие бароне на морское побережье. Все трое основных подозреваемых прошли глубокий допрос под домутилом, причём согласились на это добровольно, когда из поставили перед фактами. Но оказались совершенно невиновны. Так что следствие пока зашло в тупик, и даже интенсивная помощь Алоиса с группой поддержки из нескольких офицеров, не могла отыскать хоть какую-нибудь зацепку.

Как ни грустно было признавать собственное бессилие в данном вопросе, Зел Аристронг и Тантоитан Парадорский сошлись во мнениях, что при такой постановке дела враг в следующий раз в любом случае будет выявлен. Да и следствие всё-таки продолжалось.

Выпили, порадовались чот все живы и даже не ранены при таких огромных потерях у противника, а потом перешли к обсуждению событий на Нирване.

В данном вопросе основную информацию из источников, близких к императору добывал в основном барон. Продолжая тормошить и маркиза Грока, и полковника Капочи и даже самого императора, он обвинял имперских служак в неумении предвидеть опасность, а взамен требовал, чуть ли не ежедневного отчёта по делу о покушении на его сына. Тогда как с Парадорским, несмотря на его интенсивные просьбы, поэтому вопросы никто общаться не желал. Ну, разве что майор Хайнек всегда откликался на краберные вызовы и готов был беседовать хоть часами. Вот только его беседы всё больше сводились к вопросам с его стороны, а Парадорского такой диалог не устраивал.

Ни одного трупа десантников на Нирвану, кроме захваченного ещё в бессознательном виде командой охраны Артура Аристронга, опоздавшие войска космического флота не нашли. То ли ораши сожрали, то ли подельники забрали с собой. Судя по некоторым фрагментам и окровавленным обрывкам скафандров, трупы должны были находиться и в пустыне, где взорвалось заминированное временное убежище. Видимо там команды поступили несколько иные, и при обнаружении полости между барханами решили захватить в плен либо самого баронета, либо всех кто был с ним рядом. Ведь в любом случае спрятавшимся под песком деваться было некуда.

Некоторые потери враг понёс и при отчаянной атаке Малыша на виртуально управляемом истребителе. По крайней мере, так показали зафиксированные данные, которые поступали с универсальной боевой единицы до момента её полного уничтожения.

То есть жертвы были, а вот жалоб или данных о потерях - никаких. Где бы то ни было, нигде и никто никого не оплакивал. Только и осталось у следственных структур Оилтона единственное тело, которое чуть ли не в первый день забрал в столицу прибывший в баронскую столицу курьерский корабль. В принадлежности тела к королевству Пиклия сомневаться не приходилось, но и доказать участие официального правительства Моуса на этой основе было невозможно. Звёздное королевство всё отрицало и громко кричало о провокации.

Но на неофициальном уровне, с помощью сил разведки и контрразведки всё-таки некоторые выводы сделать удалось. Как это было ни банально, но личные враги барона Аристронга в этом деле оказались не замешаны. Скорей всего это сам Моус и его приспешники решили поставить Оилтонскую империю в тяжёлое экономическое положение. По их каналам разведки прошла ложная информация, что если имперцы не обеспечат безопасность единственного сына барона, то он тогда сразу изменит завещание в пользу своих дальних родственников из центра Галактики и все концессии на разработки нейтрино-селта передаст в их руки. А уже те в любом случае не станут продавать редкостный минерал Оилтону.

А что плохо для врага, то хорошо нам. Вот так и подумали скорей всего в окружении диктатора Моуса и отправили к Нирване эскадру эсминцев. Замаскировались, скрыли на кораблях все знаки, подтверждающие принадлежность к Пиклии, и… И опростоволосились! Все удары пропали втуне!

Больше всего таинственного скрывалось в одном факте: кто конкретно дал ложную информацию разведке моусовского режима?

Вроде и события уже все позади. Вроде и выводы можно и нужно давно сделать, а вопросом оставалось невероятное количество. И как ни пытались разрешить своими затуманенными от алкоголя мозгами два засевших в медвежатнике приятеля, с каждой очередной пробой нового сорта получалось всё хуже и хуже. Дошл до того, чот Зел всё-таки первым сообразил бесполезность делового разговора в таком состоянии и предложил:

- Слышь, Танти, аналитики из нас сейчас ещё те…! Давай лучше что-нибудь приятное вспомним…, ну, или интересное…

- Легко! - согласился Парадорский, пытаясь принюхаться к аромату очередной дозы напитка в бокале. - Хочешь, расскажу, какая по моему мнению вот к этому сорту лучше всего подойдёт закуска?

- Ну?

- Жареные грибы в сметане!

Барон тоже принюхался с огромным сомнением и скривился:

- Ты иногда говоришь такие пошлые вещи…

- Готов поспорить! У тебя тут есть грибы? Ну и сметана, конечно…

- Ха! У меня есть всё! - хвастался Аристронг. - Но разве в этом суть интересного?

- Ну тогда про Хаитан могу рассказать, - предложил майор, чуть подумав.

- Я уже столько фильмов насмотрелся по твоему любимому Хаитану, что словно сам раз сто там побывал. Ты мне лучше…, - задумался и барон, радостно после этого хмыкнув: - О! Расскажи мне своими словами, что там с "Неводом" получилось? - видя как его собутыльник скривился, словно от лимона, он поспешно добавил: - Мне ведь всё равно все подробности дела предоставили, имею права. Ведь это в моей библиотеке конкретные ориентиры были отысканы. И именно по этим ориентирам и начали разыскивать древние фамильные драгоценности Реммингов. Я правда не совсем понял, почему это именно тебя с твоей невестой отправили разыскивать эти сокровища. Может с этого и начнёшь?

- Хм! Да я до сих пор этого понять не могу, - пожал плачами Танти. - Даже делая скидку на наше геройство и знаменитость - подобный выбор кандидатур выглядит более чем странным. Ведь могли просто послать для этого дела любое подразделение Дивизиона и весь сказ. А так и отпуск нам с Клеопатрой испортили, и пятно на моей репутации до сих пор несмываемое осталось…

- Вот-вот, как раз с этого момента и начинай! - поощрил своего собеседника Зел, подливая в бокалы по новой порции янтарной жидкости. - С отпуска! Куда собирались то?

- Ну, если тебе интересно…, то слушай.

Глава двадцать пятая

Воспоминания: 3590 г. август, Оилтон

После второго курса обучения в космодесантном училище и прохождения практики, всем курсантам предоставили месячный отпуск. Вернее даже не полностью месяц, а всего лишь двадцать суток на всё про всё, что уже считалось настоящим подарком для измотанных суровой службой молодых воинов. Поэтому планы заранее строились всеми без исключения воистину грандиозные.

Не стали исключением на общем фоне и героическая парочка, которые уже официально считались женихом и невестой. Выбор места отдыха и планирование всех сопутствующих мероприятий решительно взяла в свои ручки Клеопатра, а Тантоитану ничего больше не оставалось, как со всем соглашаться, да озадаченно посматривать на совместный счёт, деньги на котором таяли словно снег в сауне. Сразу было заметно, что нежданного подарка от неизвестной особы на вторую подобную поездку никак не хватит. А ведь Парадорский в то время очень надеялся на скорую свадьбу и какое-никакое, но свадебное путешествие. Его любимая на призывы хоть как-то скромней провести отпуск только радостно смеялась и уверяла, что судьба и в дальнейшем всегда позаботится о своих избранниках. Восклицала, что нечего скаредничать и надо получать от жизни все возможные в их положении радости. Спорить с такими доводами было сложно, да и не хотелось.

В итоге, за два дня до отпуска пара имела на руках уже купленные билеты на пароходный круиз по Морю Чаек, одному из самых импозантных, благодатных и посещаемых мест отдыха на планете. А за день до отправки в долгожданный круиз в космодесантное училище, совершенно для всех неожиданно нагрянул с инспекцией сам маркиз Грок. Казалось бы, что тут такого? Ну выстроили весь личный состав после завтрака на плацу, но толкнул Винселио Грок речь в своём любимом стиле: надо бдеть, совершенствоваться, брать пример с лучших, а с худших он уже сам, прямо сегодня, собственноручно семь шкур спустит. Худшим себя Парадорский никак не считал, поэтому пропускал все слова грозного инспектора мимо ушей, думал о Море Чаек, да пытался посматривать на невесту, недалеко от него стоящую. Его ещё очень интриговало: о чем это Клеопатра так долго переговаривалась по своему краберу перед самым построением, и с кем. Ну и: расскажет ли во всех подробностях о своём разговоре. А если не расскажет, то стоит ли затевать по этому поводу очередной крикдал.

Увы, сразу приступить к расспросам не удалось. Когда построение закончилось, Тантоитана подозвал к себе старший преподаватель по каким-то пустяковым вопросам и за это время любимая девушка сбежала. Но в комнате после этого её не оказалось, а после вопросов, живущая с ней Лидия Шелди сразу направила в сторону водного комплекса. Там тоже поиски оказались безрезультатными, и лишь на подходе к столовой Парадорского разыскал дневальный с коротким приказом: немедленно прибыть к кабинету командира училища. При этом добавил, что курсанта Ланьо тоже туда вызвали.

По пути к месту вызова, в голову лезли разные нехорошие мысли, особенно по поводу висящего в личном деле тяжкого порицания. Но с другой стороны, зачем тогда вызвали и Клеопатру? Значит суть в чём-то другом! И почему-то интуиция вдруг подсказала, что голубое море вряд ли удастся увидеть.

Клеопатра уже ждала в предбаннике кабинета, но перекинуться с ней хоть несколькими словами времени не оказалось. Парочку сразу вызвали внутрь. Но вместо командира училища там оказался маркиз Винселио Грок, который тоже вообще-то имел воинское звание генерала.

Доложились, как положено, и по-уставному стали поедать взглядами начальство, ожидая дальнейших приказов. А маркиз дал команду вольно, поблагодарил за службу, расспросил коротко о житье-бытье и поинтересовался, нет ли жалоб, которые ему как инспектирующему могли подавать в обход вышестоящих над курсантами командиров.

Когда жалоб не оказалось, приступил к теме своего вызова:

- Тут вот какое дело… Между прочим весьма деликатное, секретное и ответственное. Кому попало, такие дела никогда не поручаются.

И дал конкретное задание. Истоки которого и суть заключались в следующем.

Некий барон, весьма сотрудничающий в экономическом плане с императорским домом, отыскал в своей библиотеке весьма ценные сведения. Касались они пропавших во время неудавшегося переворота три века назад, фамильных драгоценностей рода Реммингов. Тогда злоумышленникам удалось их похитить, где-то перепрятать непосредственно на Оилтоне, и отдать свои жизни в бою с защитниками империи. Казалось бы сокровища либо утеряны навсегда, либо отыщутся совершенно случайно. Но записи, найденные бароном содержали в себе подробную опись двух огромных ларцов, и эта опись абсолютно совпадала с пропажей. Само место сокрытия было несколько завуалировано несложным шифром, который легко разгадал не кто иной, как сам принц Януш. И вот теперь проверенной в жарких боях паре героев предстояло незаметно, не привлекая к себе внимания посторонних отыскать драгоценности в расположенных на юге от Старого Квартала пещерах. Кстати, пещеры эти вообще считались лучшим местом развлечения для спелеологов и туристов, именно поэтому и не стоит посылать туда слишком большое воинское формирование. А вот два человека, замаскированные под туристов, имея чёткие ориентиры спокойно разыщут клад, потом вызовут по краберу помощь и без лишнего шума и пыли помогут императорской семье вернуть свои реликвии.

- Вот такое вам даётся почётное задание, - закончил пересказ маркиз, - Какие будут вопросы?

- Вопросов нет! Когда выступать? - тут же радостно и совсем неожиданно влезла Клеопатра. Но под пристальным, суровым взглядом развернувшегося к ней все корпусом Парадорского вначале занервничала, потом сникла, после чего обиженно повела плечиками и отвернулась в сторону. Только после этого курсант повернулся к маркизу, который за безмолвной сценкой наблюдал с невероятным, но не совсем понятным интересом:

- Господин генерал, вопросы конечно есть…

- Слушаю!

- Почему именно мы?

- Я ведь уже упоминал о деликатности задания. Для этого подходят люди облечённые только полным доверием. К тому же именно вас весьма настойчиво рекомендовал его высочество Януш Ремминг.

- Спасибо. Очень лестно…, конечно, да и приятно…, - вопросы конечно могли нестись ещё долго, но после такого, немыслимого по уровню доверия, многие из них казались бессмысленными. А вот сожаление по утраченному морю остались: - Мы тут в круиз на пароход билеты купили…

- Сегодня же вам вернут потраченные средства. К тому же, если вы справитесь за несколько дней, то у вас останется куча времени для не менее полноценного отдыха. Скорей всего, если украшения будут найдены и возвращены в сокровищницу империи, то и круиз вам оплатят за счёт выданной премии.

Ничего больше не оставалось Парадорскому, как косясь на свою любимую, повторить её же слова:

- И у меня вопросов нет! Когда выступать?

- Завтра утром. Вот вам карты, средства и второй крабер для связи. Прибываете в Старый Квартал, частным порядком арендуете нужный флайер, всё нужное оборудование, спелеологическую экипировку и вперёд!

- Оружие?

- Можете взять в разумных пределах на складах училища. Распоряжение и нужные разрешения на дальнейшую транспортировку вам выдадут.

- Если произошла утечка сведений, и мы заметим за собой слежку?

После этого вопроса маркиз похвально кивнул:

- Сразу уничтожаете имеющиеся у вас карты, описания, сообщаете нам, прекращаете поиск и как можно скорей выходите на поверхность.

- Если нас попытаются задержать?

Уже этот вопрос Винселио Гроку совсем не понравился:

- Надеюсь до этого не дойдёт…, но для того вам и оружие… Уничтожайте любого, кто посмеет встать у вас на пути!

На этом разговор с приближённым самого императора закончился. А уже по пути к спальным комнатам, Тантоитан стал с пристрастием выпытывать у свое любимой девушки:

- Чего это ты сразу стала соглашаться, если даже вопросов ещё не задали?

- А нашего согласия и не спрашивали! - жёстко отшила Клеопатра. - Приказ есть приказ, и не тебе рассуждать о его целесообразности.

- Всё равно это несколько странно…

- Ну чего тут странного, Танти? Ты должен радоваться и прыгать от счастья до потолка, что это именно нам доверили такое почётное задание. Ты себе только представь, какие там могут быть прекрасные и старинные украшения!

При последних словах девушка закатила от восторга и мечтательности глаза и её жених не на шутку обеспокоился:

- Кле, ты хоть соображай что говоришь! Нам ведь премию не частью сокровищ обещали…

- Ха! За кого ты меня принимаешь?! - сразу обозлилась Клеопатра. - Да я сама у любого вора сразу руку откушу, кто хоть камешек оттуда стащить собирается!

- Так чего ты…

- А что, уже и посмотреть будет нельзя? И в любом случае мы потом при составлении описи и повторном осмотре присутствовать будем. Так что в любом случае насмотримся. А может и примерить дадут…

- Ага! Догонят и ещё раз дадут! - но по глазам своей любимой Парадорский понимал: всё равно хоть что-нибудь, но примерит. Как и верил в то, что собственными зубками перегрызёт руку любому вору. - Да и вообще, зачем тебе всякое золото и брильянты? Ты у меня и без них самая лучшая во всей вселенной!…

Они уже вошли в комнату Танти, а так как Гарольд где- то отсутствовал, то сразу предались своему любимому занятию наедине: поцелуям.

Но курсант Стенеси отсутствовал недолго, влетел в комнату с такой скоростью, что чуть не вшиб парочку дверью в стену. Хорошо, что Танти успел и сам отшагнуть в сторону и девушку свою перенести в объятиях.

- Ох! Я уже испугался, что не туда попал! - похохатывая, гигант стал рыться в своих вещах, уже приготовленных на завтра. - Всё милуетесь? Вот вам раздолье будет на круизном лайнере… Наверняка и моря не увидите!

Он уже не раз намекал, что вряд ли путешественники по морю выйдут из своей каюты на верхнюю палубу. Как правило, ему в ответ неслись подначки по поводу отрезвляющего купания в сугробах и поломанных лыж. Гарри с целой группой сокурсников отправлялся на горнолыжный курорт. Но сейчас Парадорский тяжело вздохнул, и уже собрался поведать другу о сорванном круизе, как женская ладошка прикрыла ему рот.

- Мы-то увидим всё что надо, а вот ты смотри шею себе не сверни, когда будешь разглядывать каждую мелькнувшую лыжницу. - А когда Гарри опять выскочил за дверь, нахмурилась сердито: - Забыл про секретность?

- Да нет, только бы и сказал, что получили важное задание. Ты ведь его знаешь, он выспрашивать не станет.

- Вообще лучше помалкивай, тем более что мы по морю в любом случае попутешествовать успеем. Ещё и высшим классом прокатимся.

Тантоитан вспомнил о самых дорогих билетах на подобные круизы и у него непроизвольно вырвалось:

- Таких премий не бывает!

- Много ты понимаешь! - она указала на висящий над кроватью жениха памятный подарок с гербом. - Вон тогда тебе премию, какую дали! И то неизвестно за что и до сих пор тобой из-за лени нерасшифрованную. А тут настоящие сокровища! Ты представляешь, сколько они могут стоить?! А ты с каким-то круизом сравниваешь!

Она при этом, неосознанно пытаясь вырваться, так интенсивно вертелась своим соблазнительным телом в объятиях, что Парадорский сразу позабыл о сути спора и постарался как можно быстрей вернуться к прерванным приходом друга удовольствиям.

Ну а следующим утром, в целиком гражданской одежде, но с баулами полными оружия и боевой амуниции, они уже выгружались на главном вокзале Старого Квартала. Благо, что все разрешения у них на багаж наличествовали и претензий служба контроля не предъявляла. Зато отпускники частенько посмеивались, вспоминая, как интендант склада в училище хмурился, сомневался, десять раз куда-то перезванивал, пока сподобился выдать затребованное в полном комплекте. У него в требовании стояла запись: "Для охоты", поэтому он никак не мог сообразить на кого это отпускники собрались охотиться из такого набора казённого, причём самого современного боевого оружия.

Некоторые непонятки начались, когда стали арендовать лётное устройство. Определённого вида флайеры, оборудованные и спальней и кухонным блоком, имелись только в одном транспортном центре на окраине Старого Квартала. Мало того, сдающаяся в аренду техника имела все необходимое хозяйство для спелеологов, спасательный набор сигнальных устройств и масса всех тех мелочей, которые используют отпускники, желающие несколько недель пожить вне цивилизации и людских скоплений.

И вот при заполнении бланков, пока Тантоитан возле стендов отбирал ещё несколько комплектов альпинистских капроновых шнуров, Клеопатра наткнулась на строку, помеченную звёздочкой для обязательного заполнения: "Точные координаты вашего предстоящего базирования…" Немногого подумала и вписала: "Путешествие свободное, где понравится, там и будем останавливаться".

Принимающий бланк старший отдела, читая этот ответ, явно споткнулся глазами на подобном ответе и приступил к нудным пререканиям:

- Вы здесь не указали точные координаты вашего базирования…

- И не собираюсь! - сразу заняла Клеопатра жёсткую позицию. - Куда хотим - туда летим.

- Но так у нас заведено…

- Это ваше личное несчастье, мы перед вами отчитываться не обязаны.

- Но судя по вашим документам, вы обучаетесь на геологическом факультете…

- И это не причина лишать нас личной свободы!

- … Следовательно, - с неожиданной настойчивостью и довольно нелицеприятно продолжал клерк, - Вы скорей всего подадитесь в район пещер, и решите спускаться на глубины. Но хочу заметить, в последнее время там слишком много несчастных случаем, и спасатели просто устали вынимать трупы со свёрнутыми шеями, распластанными под тоннами камней грудными клетками или ссохшимися от жажды.

- Сочувствую спасателям и близким несчастных, но вам-то какое дело до всего этого?

- Как?! Ведь это мы вам арендуем флайер…

- Но мы за него сразу вносим арендную плату вперёд!

- … А значит, мы несём и ответственность за наших клиентов.

- Ха! Слава электронам, мы уже давно совершеннолетние! - Клеопатра стала раздражаться: - Мне кажется, вы занимаетесь не своими делами.

- Это вам только кажется! - стал поблескивать от злости глазами клерк. При этом он весьма красноречиво осмотрел баулы молодых клиентов, лежащие чуть в стороне: - И по существующим у нас правилам, вы обязаны предоставить свой багаж на досмотр! Так что…

Готовую взорваться от гневу любимую, подошедший Тантоитан остановил нежным прикосновением к плечу. И только потом весьма жёстко уставился на клерка:

- Ну и чего шумим?

- Выкладывайте сумки на стол и раскройте их!

- Даже не подумаю. Там наши личные вещи с интимной окраской.

- А вдруг у вас там оружие?

- Да хоть целый огнемёт! Вам-то что с этого?

- И зачем огнемёт в таком путешествии?

- Собираемся жарить с его помощью маринованное мясо. Очень удобно, доступно, а главное вкусно.

Старший отдела по приёмке уже изрядно покраснел от прилившей к голове крови:

- Желаете крупных неприятностей?

Парадорский до сих пор не мог понять подоплёки неожиданного пристрастия, но уж неприятностей он никогда не боялся. Тем более в таком месте и от такого мелкого чиновника. Поэтому перешёл на свой знаменитый рык, применяя так пугающее многих психологическое давление:

- Ты! Канцелярская мышка! Выполняй свои функции и не пытайся переделать законы империи под свои личные прихоти! Живо предоставил нам на выбор все имеющиеся флайеры и не смей даже лишней минуты нас задерживать неуместными разговорами!

При этих словах кулачище парня несколько раз приложился по разделяющей их стойке, от чего сама стойка ощутимо содрогнулась и завибрировала. Кажется, это совокупное действие клерка таки поставило на должное место, но он всё ещё пытался ерепениться:

- Сейчас я вызову гвардию торгового центра, и вас всё равно обыщут!

- Дятел ты! Без соответствующих разрешений или крайних поводов, они к нам и пальцем не притронутся. А вот если я вызову кого следует для проверки вашего заплесневелого заведения, то уж тебе точно мало не покажется. Ка и всем твоим непосредственным начальникам. Ну! Чего замер? Живо мне данные по всей технике на общий экран!

Клерк несколько раз отрыл рот словно рыба, но тут за его спиной открылась слитая со стеной дверь, и появился явный директор этой шарашкиной конторы:

- Извините, что немного запоздал и не успел сразу вмешаться! - сразу с ходу, лучась дежурной улыбкой, затараторил он. Хотя было сразу понятно, что всю сцену он наблюдал и прослушивал от начала до конца. - За пререкания с клиентами наш нерадивый работник обязательно будет наказан. А теперь прошу вас выбрать любой флайер из тех, которые на данный момент имеются у нас для аренды! - после этого он подхватил длинную указку и стал ею интенсивно тыкать в виртуальный экран: - Осмелюсь предложить вам вот эту модель, одну из самых новейших и удобных в эксплуатации. Туристы только её и предпочитают брать. У нас как раз в наличии два великолепных экземпляра.

К концу второго года обучения курсанты превосходно разбирались во многих летательных устройствах. Причём не только боевого, но и гражданского назначения. Так что Тантоитан заранее знал, что ему подойдёт и не стал слишком прислушиваться к скользким словам директора здешней конторы. Короткий поиск глазами по всему списку и безапелляционное решение:

- Мы берём вот эту Пчёлку, икс два-два. Оформляйте!

Пока клерк вносил последние данные и принимал плату, его директор так и продолжал заливаться соловеем вокруг клиентов:

- Ай, какой удивительный выбор! Эту модификацию уже почти никто не берёт, потому, как она считается ну совсем некомфортной для проживания. Да и многими чисто техническими функциями простым гражданам воспользоваться не получится, там стоят ограничивающие доступ коды, которые у нас отсутствуют по причине…

Клеопатре уже еле удавалось сдерживаться от крайностей, поэтому даже в её тоне почувствовалась явственная угроза:

- Да нам плевать на ваши функции и коды, мы отдохнуть собрались вдали от людей! А после общения с вами, к людям и вообще возвращаться не хочется. Мечтаем о полной тишине!

Больше им ничем не надоедали и ни в чем не задерживали, но вот когда уже вылетели из ангара, заложили несколько виражей для опробования лётных качеств Пчёлки икс два-два, и включились в транспортный поток, ведущий к иному торговому центру, Парадорский задумался о странной пристрастности клерка:

- Никак не пойму, чего это он так переживал за наши тушки?

- Гораздо более странной выглядит попытка просмотреть наши вещи, - фыркнула Клеопатра. - Такое впечатление, что он просто опасается пустить случайных браконьеров в личный заповедник.

- Вот, вот! И у меня сложилось такое же мнение. Потому что гибель туристов - его вряд ли сильно обеспокоит. Скорей какие-то личные интересы…

После это возлюбленные многозначительно между собой переглянулись и дальше продолжать разговор не стали. Всё-таки кабина ещё не была проверена на наличие подслушивающих устройств. И это они проделали на стоянке торгового центра. Пока Парадорский закупал необходимые для "отпуска" продукты, его подруга тщательно проверила кабину, жилые отсеки флайера и даже небольшой трюм, имеющимися приборами. Подозрения оказались напрасными, никто их не подслушивал и не подсматривал. Хотя, с другой стороны, они ведь сами выбрали совсем не то летательное устройство, которое им с такой настойчивостью пытались всучить в конторе по прокату. А потом уже у гипотетических недоброжелателей могло и времени не остаться на должное оснащение сдаваемого в аренду устройства.

Естественно, возникшее подозрение не следовало оставлять в своих помыслах без всяких принятых мер, пусть и другие на всякий случай обеспокоятся. Связавшись с кем надо по номеру, данному для подобных случаев маркизом Гроком, Клеопатра сжато обрисовала ситуацию и подытожила своими выводами. Некая немногословная личность, выслушав курсанта Ланьо, заверила, что надлежащие действия будут предприняты.

А вскоре произошедший инцидент как-то быстро выветрился из головы. Потому что места над горным массивом, который предстояло парочке исследовать, и в самом деле считались если уже не сказочными, то одними из самых очаровательных на данном континенте. Было на что полюбоваться, а потом и хлопоты по созданию временного лагеря прямо в уютной долинке закрутили в приятной суматохе. Парадоксы конца тридцать шестого века: зелёный шалаш построили всего в десяти метрах от нависшего борта флайера, и то лишь по той причине пришлось отступить, чтобы дым от костра не слишком зачернил перламутровую облицовку ярко зелёного оттенка. А так бы, наверное, шалаш построили прямо возле самого трапа.

- Всё равно спать лучше внутри, - настаивала девушка, - там мягче и комаров нет.

- По поводу мягкости, так я сейчас притащу матрас, - посмеивался её любимый. - А вот по поводу комаров, то ты вспомни, где порой приходилось спать на Хаитане и не привередничай. Рано начинаешь избегать тягот воинской службы.

- Пусть только ночью меня комары покусают! Я тогда тебя…

- Покусаешь? Ха! Ты тоже превратишься в комара? Как после укусов вампиров? Мне уже страшно!

- Не говори глупостей. Мы в отпуске и я хочу отдыхать с комфортом.

- Увы, моя прекрасная принцесса! - Танти словил красавицу за талию и привлёк к себе: - Мы на важном задании самого императора! Но я так и быть в первую нашу ночь запишу в отчёте как "Осмотр на местности. Адаптация к местным условиям". А сам вместо этого буду в роли комарика ублажать твоё сладкое тельце…

- О, мой, звёздный рыцарь…! - млела Клеопатра в объятиях. - А во время твоего ублажения ничего не сломается?

- Ты по поводу хоботка у комарика?

- Нет! По поводу нашего шалашика. Что-то он слишком хлипко смотрится и весь сотрясается от малейшего удара.

- Шалаш всё стерпит…

- И хватит меня валять по этим влажным веткам. Ты ведь обещал матрас принести? Или, раз тебе мягко, то и я должна быть в восторге?

В общем, вечер и ночь прошли великолепно. Светили луны, сияли звёзды, шуршали и скрипели в окружающем кустарнике невидимые кузнечики, разогретые на углях мясо и колбаски показались наиболее восхитительными из всего съестного в мире. От основного места своих будущих исследований приземлились довольно далеко, так что в любом случае излишне перестраховываться или опасаться по поводу надёжно спрятанных в трюме карт не приходилось.

Другой вопрос, что опыт и воинские навыки отпускники тоже использовали уже на подсознательном уровне. Поэтому ещё с вечера были включены соответствующие радары и велась постоянная запись окружающего участка неба. Как следствие, утром сразу было заметно, что кто-то, либо случайно, либо преднамеренно довольно долго обретался по соседству. Вначале весь вечер какое-то неопознанное тело давало медленные круги до дальнему периметру, а уже в течении ночи к лагерю довольно близко подлетал массивный, но довольно беззвучный транспортный флайер. Могло так получиться, что за молодой парой кто-то пытался присматривать. А может и просто любопытствовал: кто это там расположился по соседству?

Но именно поэтому Парадорский решительно изменил все заранее составленные планы. Справедливо рассудив:

- В шею нас никто не гонит, и день, два в таком чудном месте мы себе можем позволить.

Ведь ранее намечалось сесть всего в одном километре с юга от искомых координат, и уже оттуда, по весьма удобным и хорошо прорисованным на схемах анфиладам пещер и переходов выйти к месту основных поисков.

Потому так и решили остаться на прежнем месте. Пусть отсюда до места назначения было топать не менее пяти километров, но зато если за ними кто-то и следит, то уж в сложных лабиринтах пещер никак это сделать не сможет. Так что лучше выходить и начинать поиски прямо отсюда.

Вначале пришлось несколько часов потратить на боевую модификацию взятого в аренду флайера. Пчёлка икс два-два, являлась давно списанной боевой техникой, а чтобы гражданским лицам неповадно было заниматься лихачеством или иными непозволительными забавами, на панелях управления стояли блокираторы, открываемые только с помощью сложных кодов. Вот эти самые, имеющиеся у них коды и ввела парочка отпускников. Зато теперь, у них помимо огромной скорости и необычайной манёвренности появилась возможность и дистанционного управления своим флайером, что для некоторых задач казалось довольно важным. Мало ли где далеко и в какое время придётся выбираться на поверхность с найденными сокровищами. Тогда каждая секунда будет дорога. А прибывшая по желанию Пчёлка - сразу снимет все ненужные проблемы.

Шалаш убирать не стали. Матрас на место - тоже. Из оружия взяли только треть возможного, потому что в подземельях много на себе не потаскаешь. Да и не в бой ведь идут. Помимо этого, как ни старайся или не избегай, в любом случае имелись реальные шансы встретиться с другими спелеологами. Как профессионалами, так и любителями, толпы которых ту порой создавали воистину броуновское движение. И мелькать перед ними с не запрятанным оружием в данном месте было как-то не с руки. Входные люди поставили на блокировку, код вскрытия "крякнули", подстраховали собственной кодами, да и двинулись в путь.

Намеченный вход в подземелья располагался метрах в четырёхстах, но каково же было удивление, отпускников, когда они обозрели прямо на скале, нависающей над входом, двух совершенно обнажённых девиц, принимающих загар. Причём девиц хоть и прехорошеньких, но совершенно бесстыжих и беспардонных. Когда любительницы загара рассмотрели приблизившуюся парочку, всю обвешанную явно спелеологической мишурой, они проявили просто беспримерную заинтересованность:

- Ой! А вы спелеологи?

- И тоже собираетесь лезть в пещеру?

- А вы знаете, сколько там людей погибло?

- Вот только вчера говорят трёх парней и двух девушек завалило. И как вам не страшно собой рисковать?

Причём каждый вопрос вроде, как и не требовал ответа, можно было пройти молча, но Клеопатра не сдержалась от ехидства. Слишком уж её рассердили нагло и вызывающе торчащие соски у девиц:

- Дело в том, что неделю назад объявили о страшной активности нашей звезды. Вы только себе представьте: в дневное время ультрафиолет настолько вреден, что вызывает раковую опухоль даже сквозь слой малого боевого скафандра. Вот поэтому мы и решили самую опасную неделю банально пересидеть это несчастье в подземельях. Взяли вот с собой пожрать на день, спустимся в ямку поглубже, да и будем себе дремать, да виртуальный проектор просматривать. Лепота!

Танти первым нырнул в зев под скалой, стараясь не подавиться от смеха, и только когда любимая к нему присоединилась метров через двадцать в расширившемся проходе, он дал выход своим эмоциям:

- Здорово ты их прищемила! У них сразу весь загар пропал, превращаясь в бледность с серым оттенком. Ха-ха!

Казалось бы, похвалил, но курсант Ланьо только зарычала в ответ:

- Как ты себя ведёшь на боевом задании?! Смотри-ка! Даже бледность в них на сосках рассмотреть успел!

- Да я обо всём теле…

- И глазки у тебя не вывалились, сразу за двумя телами присматривать? Так я их могу и выковырять, мне не трудно. Вместо того, чтобы как порядочный парень отвести глаза в сторону и пройти ничего не замечая, он и загар успел рассмотреть и всё остальное вместе с серостью.

- Ох! Клео! Ты же знаешь, что я на других девушек и не смотрю…!

- Ха! Ты даже этих старых тёток решил с девушками сравнить? Да они года на три нас старше!

- На тёток - тем более не смотрю! - уже стал злиться Парадорский. - И вообще, раз мы здесь прячемся от лишнего загара, веди себя как настоящая оперная певица. Иначе страница порвётся и всё разольётся. А перья потом куда денешь? И краска из рубероида не получится. Вспомни, сколько у нас мало на счёту осталось, и как от этого неприятно будет нашему интенданту…

Подобные абстрактные словосочетания, как правило, вводили любую женщину в некоторый ступор. Именно подобные нелогические несуразности и взял Танти на вооружение в последнее время, когда следовало привести любимую в сознание и кое-как успокоить после вспышек неожиданной ревности.

Помогло такое умение и сейчас. Десяток минут Клеопатра двигалась молча, надув губки и делая вид, что страшно обижена. И только потом с сожалением протянула:

- Надо было мне сразу заявить маркизу, что ты для этого поиска не подходишь. Лучше бы я сама вызвалась добровольцем, взяла бы с собой нескольких подруг и мы бы устроили себе замечательный девичник.

- К счастью, приказы командования не обсуждают…, - печально стал рассуждать Танти. - Ведь только представь себе весь ужас, если бы всё случилось по твоему желанию. Ты бы тут уже вовсю веселилась со своими подругами, а я бы плакал от тоски на круизном пароходе… Хм, даже не представляю, как бы я там без тебя две недели выдержал в этом скучном Море Чаек…?

Его девушка тут же ринулась вперёд, бесцеремонно посветила фонарём в глаза и перешла ну на очень строгий голос:

- Стоять! Не двигаться! Глаза не закрывать! И это ты бы плакал? Да ещё бы и тосковал бы? Ха! Смотри, как он кивает с честным видом! Можно подумать, что я тебя на подобный круиз хоть раз в жизни самого отпущу. У вас у всех одна натура, только дай слабину. Тем более что у тебя пример живой перед глазами: Гарри ещё тот гулёна…!

- Так ведь у меня и другие примеры есть, - пытался Танти уклониться от слепящего луча. - Наш друг Роман - просто образец верности и подкаблучника.

- Исключения, только подтверждают общие правила.

- А я чем хуже? Ты меня хоть раз поймала в компании с Гарольдом?

- Твоё счастье, что не поймала, - девушка перестала слепить фонариком, и двинулась в путь. - И чего это не я впередиидущая?

- Ну так…, я старше по званию, - нашёлся Парадорский.

- А мы - в отпуске. Семейном. Так что теперь командую я.

- Эх, - не сдержался парень от вздоха, ещё раз вспоминая о старом товарище, - Как там наши Броверы и где? И есть ли у них такое понятие как отпуск?

Роман и Магдалена Броверы, ещё вначале второго курса пропали из училища в неизвестном для подавляющего большинства курсантов направлении. Только Танти, Клеопатра и Гарольд знали, что молодую пару друзей забрали в отдел внешней разведки, и почти сразу же забросили куда-то на новое место. Так сказать, вживаться в стане противника и входить в образ. Понятно, что при такой службе ни про отпуска, ни про встречи с друзьями думать не приходится. А уж о тех временах, когда появится возможность вернуться на родину, и думать не стоило. Хотя Роман перед расставанием обещал вернуться не меньше чем в звании генерала. Учитывая службу год за два, такое вполне могло случиться.

Сейчас же парочка спелеологов долгое время шла молча, вспоминая о друзьях и мысленно желаю им только всего наилучшего.

Как оказалось побыть в молчаливом одиночестве и здесь не получится. Вначале попалась целая вереница "организованных" туристов, Они под присмотром сопровождающих шли к некоей местной достопримечательности.

Потом разминулись с троицей женщин старшего возраста, которые только чинно поздоровались.

А потом группа сразу из пяти аналогичных любителей подземного туризма оказалась в одной из больших пещер по ходу следования. По принятой здесь традиции никто друг другу в глаза не светил, а вот собственные лица старались освещать поднятыми вверх фонарями и настроив их на рассеянный свет.

- О! Коллеги! - громогласно воскликнул самый рослый из пятёрки мужчин. - Какими судьбами? Куда идёте? Не нужна ли помощь?

Чтобы не проходить к нему вплотную, Парадорский заранее сдвинулся вправо, на свободное пространство и сделал вид, что пропускает идущих встречным курсом:

- Да нет, в помощи не нуждаемся, только в спокойствии, - причём говорил очень и очень приглушено. - Но мне несколько странно: зачем так громко кричать? По всем правилам - подобное запрещено. Свалится камень со свода - и каска не спасёт.

- Ха! Да мы здесь уже старожилы! - хвастался словоохотливый спелеолог. - Почитай все пещеры исходили вдоль и поперек. Так что каждый ненадёжный сталактит у нас на учете. Ну и красоты здесь все местные знаем. А вы впервые? Может чего подсказать?

- Да у нас карта есть, - опять отверг помощь Танти, вынимая из кармана продающуюся на каждом углу пластиковую карту местных достопримечательностей. - Тем более что тут высматривать? Мы только и хотим три самых импозантных места рассмотреть, а потом в Галатарские пещеры подадимся. Вот там говорят, чудеса!

Встречная группа так и выстроилась шеренгой на тропе, рассматривая в упор молодую пару, которые стояли как бы в отдельном закутке. Но теперь уже заговорил самый старший среди них, с благообразной бородой в виде лопаты:

- Конечно, Галатарские пещеры более грандиозны и величественны. Но там сплошной гранит, сырость и слишком свежо. Зато здесь какой полезный воздух для лёгких.

- У-у-у! Нам ещё только о старости думать не хватало, - бесшабашно отмахнулся Парадорский. - Да и пока мы здесь ничего интересного или привлекательного не видим. Вот сделаем пространственные записи в трёх воистину стоящих пещерах и возле провала, и дальше. У нас отпуск чуть ли не поминутно расписан.

- Тогда желаю удачи! - хотя по нахмуренным бровям бородатого не замечалась его благожелательность. - Только и предупредить мы вас должны: почти во всех ответвлениях от главных анфилад в последнее время обвалы за обвалами. Слишком много неосторожных гибнет. Мы сами две недели назад помогали спасателям вытаскивать тела троих весьма неосторожных парней.

Клеопатра уже давно не освещала себе лицо, направляя свет на боковые откосы:

- Конечно, это как же надо мозги застудить, что бы в таком грунте в малые щели протискиваться! Неужели мы на таких похожи?

- Ни в коем случае, сударыня! Мы без всякого заднего умысла вспомнили про тех несчастных, и ни в коем случае на имели ввиду вас, - после этого заверения бородатый первым двинулся дальше по тропе, взмахнув фонарём на прощанье: - Счастливого пути и приятного отпуска!

- Спасибо! И вам того же!

После ответного пожелания Парадорский опять выдвинулся вперёд, при этом несколько придержав за локоток спешащую туда любимую:

- Конфетка, не торопись. Как говорит наш философ Малыш: не зная броду, пропусти товарища. - И уже когда зашли в какой-то изолированный закуток, внимательно осмотрелся и перешёл к обсуждению встречи: - Что ты у них заметила подозрительного?

- При таком освещении, даже явную хромоту не рассмотришь. А что?

- Ну, прежде всего, длинный чехол у одного за плечами. Примерно в таких переносят сборные штанги рукояти на любую дистанцию, миноискателя для труднодоступных мест.

- Сомнительно…, - сразу отвергла это наблюдение Клеопатра.

- Ещё у одного на груди я заметил чехол, весьма аналогичный тому, который используют для хранения биноклей.

- Зачем в пещерах бинокли?

- Я и не говорил, что там бинокль, - терпеливо продолжал объяснения Тантоитан. - В подобном футляре хранят несколько устаревшие и давно снятые с вооружения прибору ночного видения ПНВ-117БЛИК. Он не от, что у нас, но тоже вполне функционален и надёжен.

- М-да? - девушка стала хмуриться. - Пока тоже ничего криминального.

- Ну и двое из них заняли такое положение на тропе, чтобы и выходы из пещеры контролировать и нас под прицелом держать.

У курсанта Ланьо подобную дисциплину по перекрытию секторов ведения огня освоить до конца никак не получалось, поэтому она стала несколько раздражительной:

- Это уже называется манией преследования. Может мне сразу звонить и вызывать помощь после твоих рассуждений?

- Да нет, мы пока и сами всё держим под контролем, - миролюбиво ответил Танти. Только у меня к тебе всё равно большая просьба: держись за мной как на Хаитане и будь очень внимательна. Договорились, моя принцесса?

Если бы опять последовало обращение "конфетка", Клеопатра спорила бы из чувства противоречия, а так она, вероятно, вспомнила о задании от самого императора и соглашательски вздохнула:

- Договорились!…

Маршрут немного подправили и в самом деле вскоре могли наблюдать значительный комплекс пещер, украшенных многочисленными, разноцветными сталагмитами и сталактитами. На участках свода, смыкающихся со стенами наблюдались и более редкостные сталагнаты.

Вот здесь уже народу оказалось более чем много, более трёх десятков. Да и постоянная подсветка присутствовала. Местные гиды старались не терять постоянный заработок. Но осмотром и составлением пространственных голограмм занимались не только организованные туристы. Было и несколько групп самостоятельных спелеологов. Даже пара одиночек.

Возле одного такого одиночки парочка и организовала привал. Разгрузившись от вещей, Клеопатра занялась составлением пространственной голограммы, а Танти посматривал по сторонам, да попивал прихваченный в термосе горячий чай. Практически тем же самым занимался и его сосед, который даже снял каску, отложив её в сторону, и после горячего напитка блаженно вытирал свою лысину белым платком. На вид ещё крепкому мужчине было лет восемьдесят, но ведь при современной медицине могло оказаться и больше. Поэтому Парадорский не навязывался с общением, Сосед заговорил сам:

- Здесь самая красивая пещера этих подземелий.

- А как же Медовая и провал Несчастной Лизы? - проявил вежливую заинтересованность Танти.

- Ну там тоже есть своя оригинальность. Медовая - поражает стенами в виде сот. Гилактиты постарались. Но там этого мало. А провал только и знаменит гибелью одного из первых исследователей этих лабиринтов по имени Лиза. Ну и мостик там над бездной очень изящно смотрится, должный страх вызывая у туристов. А мне всегда здесь нравилось… Дивная красота…

Согласно кивнув, Парадорский выдержал должную паузу и продолжил разговор:

- Вы наверное ветеран? Каждый камешек здесь знаете?

- Такое о себе никто сказать не может, - улыбнулся мужчина. - Тут и десятка жизней не хватит, чтобы как следует все переплетения, ходы и анфилады изучить. До сих пор полные карты не составлены. Мало того, здесь порой в течении года старые проходы перекрываются, а совершенно новые открываются.

- А вот тут недавно нам пятеро встретились, у них старший с бородкой лопатой, так они хвастались, что каждый камешек уже здесь изучили. Вы с ними знакомы?

Лысый озадаченно погладил голову платком:

- Я здесь в последние годы только один раз приезжаю, дней на пять. Встречаю порой настоящих ветеранов… А эти…, - он смешно покрутил носом. - Кто-то мне говорил, что они и ещё несколько групп, последние три месяца здесь сидят безвылазно. Но всё равно так смело хвастаться я бы на их месте не осмелился…

Его молодой собеседник смешно фыркнул:

- Это же от тоски загнуться можно: три месяца безвылазно одними и теми же пещерами любоваться. Или это - одна из разновидностей садомазохизма?

- Ну, я бы так не сказал, молодой человек. Истинные поклонники здешних красот и в самом деле готовы сутками здесь просиживать.

- И что, те пятеро прямо вот так попадают в категорию истинных поклонников?

Столько скепсиса Парадорский попытался вложить в свой вопрос, что лысый мужчина скривился, но был вынужден согласиться:

- Честно говоря, не очень… Да и здесь они почти не бывают, всё по дальним лабиринтам шныряют.

Они ещё по-соседски перекинулись несколькими, ничего не значащими фразами, и сосед, уложив свой термос в рюкзак и закрепив на голове шлём, распрощался. Вскоре и Клеопатра вернулась. Получая свою порцию бодрящего напитка, она спросила:

- О чём вы тут так оживлённо беседовали? - а когда услышала подробный пересказ, надолго задумалась. После чего вынуждена была признать: - И мне тоже теперь это всё не нравится. Может ты и прав во всех своих наблюдениях.

- В любом случае, пока мы не начали интенсивные поиски, нам опасаться нечего, - подвёл предварительные итоги Тантоитан. - Другой вопрос, что я бы предпочёл сейчас иметь вместо тебя Гарольда, а за тебя оставаться полностью спокойным…

- За кого ты меня принимаешь? - Сразу взвилась Клеопатра, хотя в её глазах плясали весёлые искорки. - Или давно от меня в дыню не получал?

Порой между влюблёнными и проскальзывали искорки тех трений, которые когда-то их делали врагами-соперниками в интернате. Но теперь эти искорки были явно любовного плана и ни в коей мере не провоцировали обиду. Скорей вызывали мягкую ностальгию по оставленной всего в двухгодичной дали юности.

- Эх! Доброта меня погубит, - укорял себя парень. - Давно я тебя за косы не таскал, ой давно!

- Меня? Принцессу?! Какой же с тебя звездный рыцарь? - но после того, как получила пахнущий чаем поцелуй, предыдущие вопросу стали совершенно риторическими. Поэтому девушка опять вернулась в данную ситуацию: - Так что делать будем?

- Побродим ещё в округе часик, полтора, а потом вернёмся к флайеру. А уже потом будем топтаться от обстоятельств. Есть у меня пару идей на этот счёт.

Так и сделали. Оставшееся время провели как истинные туристы, всё рассматривая, ощупывая и занося информацию в банки данных. При этом не забывали и по сторонам посматривать с повышенной бдительностью. Поэтому парочку подозрительных типов заприметить успели. А уже перед самым отправлением в обратный путь, заприметили и сильно видоизменившихся девиц, которые им встретились с самого утра, принимающими загар.

- Никак твои подружки испугались вредного ультрафиолета? - не разжимая губ, Танти обратил на них внимание своей любимой. - Или они тоже за нами приглядывают?

- Главное, чтобы не за тобой конкретно, - съязвила Клеопатра, не особенно придавая внимания этому сообщению. - Догоняй!

У себя в лагере они сразу развили бурную деятельность, начав готовить поздний обед, переходящий в ужин. В основном девушка только кашеварила, используя то, что было принесено на стол. Во время этого, в какой-то момент Танти хитро подмигнул, и затеял неожиданные догонялки, о когда уединились в густом кустарнике интенсивно зашептал со всей строгостью:

- Кто-то пытался снять блокировку дверей нашего флайера, а в самом шалаше сразу два подслушивающих устройства.

- Что ты решил?

- Продолжаем всё в прежнем духе, а когда стемнеет, забираемся опять в шалаш. Затем тихо выползаем с тыльной стороны, прихватив всё необходимое.

- Но нас же подслушают!

- Хорошо, что я такой предусмотрительный, и все наши шевеления прошлой ночью записал полностью. Эту запись и оставим.

- Бесстыдник!

- Там нет ничего стыдного. И чтобы понять, что тут вокруг творится, я готов и голографическое изображение прикрепить.

- Ладно, тебе видней…

Они вернулись к костру и продолжили свой отпуск, как ни в чём не бывало. Сидели у костра, наедались до отвала, пели под гитару и будь за ними хоть визуальное наблюдение, ничем не отличались бы от сотен парочек, отдыхающих подобным образом по окрестностям.

А как только приблизилась полночь, оставили костёр догорать перед палаткой, забрались внутрь и перешли к интимной близости. Вроде как. На самом деле для имитации хватило вчерашней записи, а сами влюблённые вскоре уже шли с полной экипировкой нужном направлении. Приборы ночного видения, причём самых последних боевых модификаций, позволяли рассматривать окружающее пространство лучше, чем днём. Они же позволят обходиться без фонарей и в подземельях.

Правда Клеопатра долго молчать не смогла, как только они приостановились для осмотра, прошептала:

- Меня волнует оставленный без присмотра костёр.

- Забудь. Я настроил систему наружного наблюдения нашего флайера. Если хоть искорка перескочить на второй за второй ров из земли, пожарная пушка плюнет разок пеной и нет проблем.

Больше вопросов не последовало. Видимо стало обидно, что сама не додумалась до такого простого решения.

В прежнему входу возле скалы не пошли. Мало ли что… Тем более что подобных отверстий здесь имелось словно кротовых нор. Пришлось идти раза в три дальше, но в любом случае выбранное направление только приближало к окончательной цели. Всё-таки легче и быстрей идти по поверхности, чем по лабиринтам подземелий.

Как это оказалось ни странным, но нужный вход был перекрыт мощной металлической решёткой, на которой виднелась устрашающая надпись: "Обвал! Вход категорически запрещён!" Причём вместо замка решётка на том месте была просто прочно приварена в пяти местах.

Танти и секунды не раздумывал. Имея универсальную горелку, в виде массивной зажигалки, в течении пары секунд просто перерезал крепление петель, что оказалось наименее хлопотным делом. Да и решётку потом удалось вогнуть на место так, словно её и не открывали.

- Вдруг и в самом деле обвал? - сомневалась Клеопатра, перенастраивая свой прибор ночного видения на кромешную темень.

- Вот сейчас и просмотрим… Тем более что здесь куча разветвлений сразу же. Не могло всё обвалиться в единочасье.

В самом деле, проходы выглядели в полном порядке, так что неизвестно кем установленные кордоны оказались совершенно не нужными. И уже с боевой решимостью парочка двинулась к своей главной цели. Конечно, соблюдая при этом полную осторожность и действуя как в бою, или в глубоком тылу врага. Причём у каждого на каске имелся и дополнительный выступ микрофона направленного действия. При желании, если им сканировать дальние склоны или своды, то можно было даже подслушать биение сердца летучей мыши, крупные образчики которых встречались в пещерах с неприятной регулярностью.

Но уже глубокая ночь. Крупные летучие мыши давно отправились на свою охоту за мелкими грызунами, а более махонькие вылавливают мошек и мотыльков. Да и люди по всем понятиям обязаны давно улечься и видеть третий сон. Или, если они слишком молоды и беззаботны, предаваться иным постельным утехам. Понятно, что и никаких экскурсий в подобное время не могло здесь быть по умолчанию. Разве что помешанные на полезном подземном воздухе, могли устроить для себя некие ночлежки в больших пещерах. Имелись и такие оригиналы. Но спали они, как правило, недалеко от выходов и в самых пространственных подземных пустотах.

Тогда как парочка кладоискателей двигалась по переходам, весьма удалённым от основных туристических маршрутов. А вскоре и спустились на иной, гораздо ниже расположенный уровень. Пока пометки на картах сходились со всеми ориентирами и двигаться было несложно. Но вот именно там и состоялась одна странная встреча. Кто конкретно двигался впереди, заметно не было, потому что пара сразу метнулась назад, но как оказалось идущие на встречном курсе просто дошли до перекрёстка и двинулись по другой галерее.

После чего Танти выждал минут десять и двинулся дальше. На перекрёстке использовал направленный микрофон, но кроме удаляющихся шумов ничего полезного не засёк.

- Кому это не спится в ночь глухую? - а лично для Клеопатры добавил: - Старайся запомнить все подходящие для отсидки боковые проходы. Если опять кого встретим, беги туда.

Затем последовало сразу четыре ощутимых спуска, кусок петляющих анфилад и возникла на пути первая трудность. Вместо одной искомой галереи, за должным участком вдруг оказалось незарегистрированное разветвление. Из них один проход, узкий, почти обвалившийся вел резко вверх, а второй, широкий и просторный вел вниз. Причём в расшифровке ясно указывалось: "… По довольно широкому проходу двигаться три сотни метров, затем поворот почти в девяносто градусов вправо и третий отнорок влево, до конца. Глубина около метра".

По всем логическим выкладкам узкий, неудобный проход ну никак не подходил понятиям "широкий". Следовательно, он мог появиться в последние триста лет и похитители даже физически не могли его в те времена увидеть. Чего туда ползти? Значит, бравые курсанты-космодесантники двинулись в ту сторону, куда вели ноги и здравая рассудительность. Там и в самом деле через три сотни метров оказался крутой поворот, под углом почти, или чуть более чем в девяносто градусов, а вот дальше…

Дальше кладоискатели наткнулись на развороченные, словно взрывами раскопки. И уж на месте третьего отнорка оказался и не отнорок вовсе, а выдолбленная в породе просторная анфилада. Вся порода, здесь раскуроченная с пола и со стен, видимо перетаскивалась на сотню метров вперёд, и там сбрасывалось в некое подобие провала. Самое обидное, что в финальной части, где и обязаны были лежать сундучки с драгоценностями, кроме вычищенного колодца, глубиной более пяти метров ничего не было. Аналогичные колодцы навевали плохое настроение и в соседних ответвлениях. Когда это всё осмотрели и ощупали, озадаченности не было предела:

- Да нас ограбили! Отсюда уже всё вынесли! - со странными причитаниями вдруг затряслась Клеопатра. - Мы не успели! Как мы теперь отчитаемся о такой потере…?

- Не стоит тебе так убиваться! - пытался Танти успокоить любимую. - Нашей вины тут никакой нет, всё здесь вычищено уже давно, видимо искали методом тыка, так что сейчас ты успокоишься, достаём крабер и сообщаем все детали происшествия. В любом случае провести такой огромный фронт работ мы лично бы не смогли за такое короткое время. Так что нам в любом случае поверят.

- Пусть бы только попробовали не поверить! - в женских глазах стояли злые слёзы. - Не повезло нам, как нам не повезло!…

- Принцесса! Перестань плакать! Даже сотни сундуков не стоят твоих слезинок.

- Правда? - Клеопатра уже более умиротворённо вздохнула, благосклонно приняла щёчками несколько поцелуев, а потом задействовала фонари и стала мобилизовать своего мужчину на разгребание возникших проблем: - Прежде чем отчитываться по краберу, ещё раз давай хорошенько осмотримся при электрической подсветке. Может хоть одно маленькое колечко куда-нибудь закатилось.

И первой бросилась рыться в отвалах. Тогда как Парадорский к подобному ковырянию в пыли отнёсся резко отрицательно. Просто стал ходить вокруг, да подсвечивать фонарями то на стены, то себе под ноги. И через четверть часа пришёл к совершенно неожиданному выводу:

- Слушай, конфетка! А ведь сокровищ здесь никогда и не было! Здесь в округе рыли и продолжают рыть по причине как раз безуспешных поисков. Причём, если принять во внимание все эти подозрительные личности, копошащиеся вокруг пещер, слежку за нами и прочее, то скорей всего поиск сундуков продолжается и по сей день. Причём весьма интенсивно продолжается.

Девушка уселась на откос из каменных обломков и потребовала:

- Давай подробнее.

- Естественно, указания на расположение клада могли находиться не отлько в одном, а и в двух местах. Так что утечки с нашей стороны быть не могло. Что подтверждается фактом: конкуренты начали поиск намного раньше нас, за несколько месяцев. Но до сих пор никакого толку не добились. А вот прокололись знатно Наверняка им пришлось убирать нескольких случайных свидетелей своих интенсивных раскопок. Ведь по большому счёту сюда тоже ведут вполне проходимые дороги, а перекрыть всё решётками в любом случае не получится.

- Ну да… Если кто знает о стоимости сокровищ, то могли и сотни людей сюда организовать. Лишь бы своей цели добиться…

- Вот и я о том же. Но знаешь, какую ошибку они совершили самую главную? Что не посоветовались с настоящими ветеранами этих мест. Такими, как тот мой лысый собеседник. А тот мне ясно сказал: "…здесь порой всего лишь в течении года старые проходы перекрываются, а совершенно новые открываются".

- Как интересно! И что это нам даёт?

- Вспомни то разветвление, на котором мы хоть немножко, но засомневались. Вдруг так за триста лет и получилось: старый, истинный ход засыпался, а этот новый, ложный открылся?

- Так чего мы тут расселись!? - воскликнула Клеопатра, срываясь на ноги. - Живо меня догоняй!

Пришлось и в самом деле догонять, на ходу советуя настоятельно погасить фонари и перейти на прибор ночного видения. На перекрёстке Клеопатра первой смело нырнула в узкое и тёмное отверстие возможной дороги к сокровищам. Но как ни старалась, и как они впоследствии в две руки не пытались раскопать должный проход, двигаться дальше не получалось ни при каких обстоятельствах. Создавалось впечатление, что тоннеля здесь или никогда не было, или он завален наглухо по всей длине. Но если его невеста опять впала в уныние, сам Парадорский только обрадовался:

- Тем лучше! Никто из наших конкурентов не принял эту дырку всерьёз. И нам она тоже не нужна. Но зато как ориентир, как отправная точка - ей цены нет.

- Прятаться в ней будем или рыть дальше?

- Нет. Прикинем по карте примерное расстояние в триста метров и уже там попытаемся отыскать случайную щель к нужному нам повороту. А то и сразу к нужным нам ответвлениям выйдем. Вряд ли там эти "чёрные археологи" каждую трещинку или расщелину до конца прощупали. У них ведь явная дорога к богатству обозначена. Петлять они не станут…

Для дальнейшего поиска пришлось вернуться назад, и уже в верхней галереи ориентироваться на возможный тоннель под ногами. Несколько трещин между камнями и в самом деле отыскались довольно быстро, да вот пробраться по ним вниз оказалось невозможно. Зато циркуляция воздуха в тех местах была превосходная, что вселяло определённые надежды. А потом и свежая осыпь отыскалась, которую только и пришлось что чуть углубить, да расширить сапёрными лопатками…

Опускаться по таким осыпям сильно не рекомендовалось в любых инструкциях для спелеологов. Могло зажать намертво. Но с другой стороны сколько не бросали грунт вниз, он в пределах видимости не скапливался, а стенки внушали уверенность своей прочностью.

Первой спустилась более миниатюрная Клеопатра. Слегка осмотрелась, разгребла в стороны куча ссыпавшегося сверху грунта и только тогда крикнула Парадорскому:

- Спускайся! - когда тот уже стоял рядом, с сомнением добавила: - Не тот тоннель. Короткий, кривой узкий…

- Зато по логике ведёт к другому. Двигаемся вон к тому повороту.

В самом деле, вскоре они с левой стороны вышли именно в искомый тоннель. По крайней мере, именно так он описывался в имеющихся данных. А когда прошли ещё метров пятьдесят, то наткнулись на весьма примечательный поворот вправо под углом в девяносто градусов. Прошли туда, отсчитали третье ответвление влево, и уже задыхающаяся от волнения и восторга кладоискательница только и шептала прерывисто:

- Ну, Танти…, если ты нам повезёт…, если сундучки на месте…, неужели нам всё-таки повезёт? Ох! Как это будет здорово! После такой удачи, мы с тобой…, мы с тобой…

- Опять ты распереживалась? И не спеши ты так, за нами никто не гонится, - он старался придерживать рвущуюся вперёд девушку. - Под ноги смотри! Зачем каской об свод биться? Вон, чуть микрофон не отломала.

Они прошли в тупик, где под самой стеной высилась изрядная куча мелких, осыпавшихся со стены осколков.

- О! Да тут не только один метр копать, - замерла Ланьо, раздумывая самой орудовать лопаткой, или пропустить своего жениха. - Сам справишься?

- А ты сомневаешься? - он лихо сбросил с себя всё лишнее и мешающее, но прежде чем начал, попросил: - Ты тут даром не топчись! Иди к разветвлению и смотри, чтобы какие конкуренты тут случайно не появилсив. Видишь как они даже по ноцам рыщут.

Видно было, что красавица вполне доверяет своему жениху, но ей просто хотелось быть рядом в самый торжественный момент. Поэтому она попросила:

- Но если докопаешься, то сразу меня позовёшь?

- Ещё чего! Пока та далеко, подхвачу оба сундука и постараюсь скрыться обходными переходами. Давай, лавай, не стой!

И словно геологический робот заработал лопаткой.

По внутренней связи призыв Клеопатра услышала уже минут через десять:

- Конфетка! Двигай ко мне! Будем делать вскрытие. Пациент найден!

Когда она добежала до тупика, Парадорского наверху оставались только подошвы ботинок, а сам он пыхтя доставал из ямы уже второй сундучок. Мало того, на первом лежал какой-то герметический свёрток.

- Вот, похоже ещё и документы какие-то здесь хранились, - объяснил парень, ставя оба сундучка рядом. Потом великодушно провёл над всё ещё пока гипотетическими сокровищами ладонью: - Принцесса! Проверяй! Коль всё в порядке - тебе право первой их коснуться! И то и примерить! Где наша не пропадала! И пусть меня за это потом даже разжалуют.

- Не бойся, не разжалуют… Если меня не разлюбишь…, - Клеопатра осторожно вначале проверила внушительные и тяжеленные шкатулки универсальным прибором на наличие взрывных устройств, и только потом стала сдвигать запорные задвижки. Хоть снаружи вместилища драгоценностей и казались жутко запыленными, зато внутри их даже единственной посторонней песчинки не оказалось.

А тускло замерцавшие драгоценными камнями украшения, вызвали восхищённый стон со стороны девушки и поражённое мычание со стороны парня. Сразу было понятно, что такие сокровища только и могли принадлежать именно императорскому роду.

Глава двадцать шестая

Воспоминания: 3590 г. август, Оилтон

Для лучшего обозрения находок, использовали сразу четыре имеющихся фонаря. Да и как было не полюбоваться сокровищами, а уже тем более запретить любимой хоть поверхностно просмотреть некоторые, особо уникальные вещицы. Ведь в любом случае вскоре эти украшения в лучшем случае окажутся в императорском музее, а в худшем займут место на трельяже чьей-нибудь спальни.

Совершенно не к месту, Парадорский стал рассуждать вслух о тех, кто, в самом деле станет пользоваться этой находкой:

- Для мужчин здесь почти ничего нет. И пока ни Павел, ни Януш Ремминги вроде как жениться не собираются…

- Ещё чего! - с непонятным противлением вырвалось у Клеопатры. Но она тут же спохватилась и попыталась оправдаться: - Император - уже стар для повторной женитьбы, а принц - научный сухарь, на которого не соблазнится ни одна порядочная девушка.

- Ха! Очень рад, что тебя не слышать ни сами Ремминги, ни их фанатичные поклонницы. Уж последние тебя бы точно разорвали на кусочки за такое оскорбление их идолов.

- Меня родное училище в обиду не даст!

- Верно, с этим никто не спорит. Да и моей защиты тебе вполне хватит… А вот по поводу императорской семьи…, ведь там и принцесса какая-то имеется. Правда, слухи о ней самые противоречивые: одни настаивают, что запуганную Патрицию прячут где-то в центре Галактики. Другие говорят, что частенько видят её во дворце. Третьи ссылаются на некоторые источники, утверждающие что бедная принцесса тоже не пережила очередное покушение.

Рассматривая какое-то колье, Клеопатра покосилась на своего жениха:

- А сам что с уверенностью о ней сказать можешь?

- Ничего конкретного. Только и знаю, что она на год младше нас и нет ни одной её фотографии с годовалого возраста. Ну и вот, теперь мне кажется, что именно она и будет пользоваться всеми этими сокровищами.

- Да-а…, может быть… Конечно, любую девицу такой роскошью укрась, она самой прекрасной станет.

- А вот и неправда! Ты всё равно лучше любой принцессы. Причём в любом виде и в любой форме.

- И всё-таки? Неужели бы я не стала лучше с такой вот диадемой? - она кокетливо приложила роскошное украшение прямо к каске, и её жених восторженно зацокал языком:

- Нет! Всё-таки настоящую красоту ничем не испортишь.

- Да? Неужели тебе ничуточки, ни вот такой капельки не хотелось бы подарить мне нечто подобное?

- Сладенькая моя конфетка! А зачем оно тебе? Я даже на подсознательном уровне не стремлюсь к подобной роскоши, потому что искренне уверен: она нам не нужна и мы прекрасно без неё проживём. Правильно?

- Ну а если…

- Если даже случайно нам когда-то попадётся нечто подобное на пути, я бы в любом случае отдал такие сокровища в казну империи. Раз оно не наше, то нечего варежку разевать.

- А вдруг когда-нибудь, что-то такое по наследству достанется?

- Вот когда достанется, тогда и будем ахать, да охать. А сейчас давай собираться. Времени и так вон, сколько прошло, утро скоро. Да и доклад по краберу следует сделать немедленно.

- Может, вначале из этого тупика выберемся?

- Логично.

Брезентовые мешки имелись, так что сундучки в них влезли целиком. А потом сокровища с помощью ремней закрепили на спинах. Из-за этого пришлось бросить часть спелеологической экипировки. Особенно при девушке оставалось только оружие, да чуть меньший по весу сундучок. Ведь в любом случае дорога назад проторена и больших трудностей с выходом на поверхность не предвиделось.

Разве что немного помучились возле осыпи. Пришлось Клеопатре выбираться первой, а уже затем подтягивать грузы и помогать протиснуться более громоздкому Тантоитану. Тот даже расстроился после этого подъёма:

- Кажется, что в ту сторону гораздо легче проскальзывал. Растолстел, что ли? - опять закрепили мешки на спинах, настроили приборы, но перед тем, как вновь тронуться, дал команду. - Всё-таки дай сообщение куда надо, пусть подгоняют прикрытие и к нашему флайеру, и к выходу из подземелий…

Пока он это говорил, то сам стал проверять настройку направленного микрофона и первое, что его поразили это странное звериное рычание:

- Хм! Словно на Хаитан попал, - буркнул он, делая повторное включение, - Может это где-то так ручей нами незамеченный звук искажает?…

И не успел во второй раз дельно прислушаться, как из-за ближайшего поворота вынеслись три тени и в несколько прыжков, с рычанием преодолели разделяющий их от людей десяток метров.

Клеопатра как раз начала разговор, поэтому даже заметить опасность вовремя не смогла. Не то, что оружие выхватить. При всём своём умении и ловкости, слегка запоздал и Парадорский. Только и сумел собственным телом принять на себя сразу две тени, а правой рукой попытался ухватить третью, метящую прямо в горло девушке. Но тварь проскользнула. Ланьо в последний момент умудрилась оттолкнуть угрозу рукой с крабером, хотя и сама на ногах при этом не удержалась.

Дальше Танти уже применял оружие, успев рассмотреть несколько странных собак, в виде толстенных, жилистых такс. Всего тремя выстрелами успокоил парочку, а третью просто рывком оторвал с тела любимой и резко отшвырнул подальше. Как ни странно животное больше не стало бросаться, учуяв кровь своих товарок, а сразу скрылось за поворотом. И почти тот час оттуда же показалось две девушки, до того приблизившиеся в полной темноте для себя, а сейчас включившие мощные фонари. Ещё не до конца осознавший диспозицию и намерения непонятного противника Танти, сразу не начал стрелять на поражение, но его фигура с оружием смотрелась более чем грозно. Этой его промашкой девицы и воспользовались. Юркнули за поворот обратно, вопя при этом в два голоса:

- Роман! Они убили собак и у них мешки! Они нашли!!! Стреляй!

Жирный крест на любых сомнениях поставила автоматная очередь, всего лишь через десять секунд после криков загрохотавшая в месте уничтожения двух собак. Конечно, парочка героев не стала стоять на одном месте, и уже давно ощупывали себя за следующим поворотом:

- Ох! Я ведь выронила крабер! - паниковала Клеопатра. - И руку мне эта тварь слегка помяла.

Вместо ответа Танти прислушался и сделал два шага обратно, а затем чуть ли не в упор расстрелял бегущего на него мужика с автоматом и прибором ночного видения на голове. Но при этом успел рассмотреть и огромную кучу мечущихся по стенам фонарей за дальним поворотом и услышал гомон множества голосов.

- Не до крабера, потом попытаемся выйти на связь через твой личный! Бегом!

И они с максимальной скоростью рванули по пещерному лабиринту. Причём не просто так рванули, а целенаправленно, к самому ближайшему выходу, который заранее высмотрели на карте. Кажется, первый труп, да ещё и уничтоженный у него на голове прибор, то ли задержал своим видом погоню, то ли сбил её со следа, но в любом случае, при употреблении направленного микрофона где-то позади отчётливо слышались неприятные звуки.

До выхода, ни с кем больше не пересекаясь, удалось добраться за сорок пять минут бешенного напряжения. Казалось бы уже победа близка, и пока Клеопатра сипло пыталась отдышаться, Парадорский, осторожно высунувшись наружу, с помощью дистанционного пульта стал вызывать Пчёлку икс два-два к себе. Когда загорелось табло с уменьшающимся расстоянием, шумно выдохнул:

- Минут через пять будет здесь!

Но уже через три минуты на полянку перед входом, просто удивительно освещённую лунами и звёздами, вырвалась первая, довольно огромная поисковая овчарка и без всякого рычания бросилась на незнакомую ей пару людей. Пришлось убить её из парализатора. Но следом за одной собакой, послушался из кустов дружный лай ещё более солидной стаи, а потом и мужские голоса. Кажется в округе и в самом деле сконцентрировалось не меньше полной дивизии кладоискателей, да несколько полков "чёрных археологов". Всё эти преступные группировки только и мечтали, что захватить чужую собственность, не останавливаясь ни перед чем. Ещё не покинув густой кустарник, сразу два автоматчика решили плотным огнём ликвидировать любую попытку покинуть пещеру. Отпрыгнувший внутрь Тантоитан, выругался сквозь зубы, но вынужден был признаться:

- Нам отсюда не выйти! И флайер не поможет! Вот если бы на нём были пушки…

- Дави этих козлов трюмом! - вовремя подсказала боевая подруга.

Она сразу увидела на фоне подсвеченного лунами неба, тёмную тарелку летательного устройства, и вскоре уже с помощью управления, тяжеленная машина несколько раз приложилась брюхом как по кустам, так и по самой поляне. Душераздирающие вопли наверняка разбудили тех в округе, кто ещё не проснулся от звука выстрелов. Пользуясь этим, Танти уложил ещё нескольких собак и парочку особо рьяных преследователей, которые рвались к зеву прохода. И казалось бы появился шанс воспользоваться спасительным флайером, но за ним наверняка следили от самого бивака. А защититься ему было нечем. Ещё одна тарелка, хоть и поменьше размерами, но с лазерным оружием на борту всего одним залпом смела все приёмные антенны на сфере Пчёлки, и та, потеряв управление завалилась в сторону ближайшего леска.

Ничего больше не оставалось, как спешно уходить обратно. Вот тогда и началась чёхарда с уровнями, только примерной ориентировки галереями и анфиладами пещер, а в итоге и совершенно непроизвольный маршрут передвижения. За час, пытающиеся убежать воины оказались на троекратно большей глубине, чем раньше клад находился. А уж по той местности вообще никаких дельных карт не существовало. И надвигалась угроза полного обессиливания. От собак они вроде как избавились, разбив на нескольких перекрёстках ампулы с фирменной эссенцией, убивающей надолго обоняние. А вот остановить двуногого врага за своей спиной было нечем, кроме как лично встретив с оружием, но тогда сразу возникала опасность зажатия в клещи, а рисковать своей любимой Парадорский не мог.

Поэтому он решился на давно задуманный шаг:

- Ищем подходящий колодец для сброса. Я готовлю маяк!

- Да, придётся…, - только и сподобилась на два слова Клеопатра. Если уж двужильный парень поистратил все силы, то что говорить про более слабую девушку.

Но ещё минуть десять пришлось двигаться на пределе усилий. То места не слишком подходили, то присыпанный сверху колодец слишком бы бросился в глаза, но в конце концов отыскали целую кучу удобных провалов, в которых и при желании ничего не отыщешь. А уж не имея ориентира в виде краберного маяка - и подавно.

Сбросили. Туда же упал и герметичный пакет с документами. Присыпали. Потом бросили вниз краберный маяк. Присыпали песком и его. Разбрызгали вокруг одну из последних ампул с эссенцией. А затем, словно обретя крылья от появившейся лёгкости, вновь понеслись в хаотичном направлении. Потому что шумы преследователей слышались уже явственно. Отдышались, перешли на быстрый шаг, и появились возможности устроить преследователям хоть мелкие, но досадные неприятности. То камень поставят над тропой в опасном равновесии. То подкоп коварный сделают под широким, казалось бы, незыблемом камне, так удобном для отталкивания в прыжке. Прыгнешь на такой, он накренится, нога и сломается. А там и со свода качающийся камень рухнет.

В общем отвели душу на неведомых злодеях. Ну и попутно Клеопатра связалась со своим братом, и, дав ему новый номер для связи, долго и настойчиво объясняла: куда надо позвонить, что сказать для пароля и что передать конкретно. Похоже, что её родственничек не слишком полностью вникал в ситуацию, потому что девушке с маниакальной настойчивостью пришлось повторять свои требования, а потом ещё вынужденно, хоть и расплывчато отвечать на некоторые вопросы.

Причём сам Парадорский во время этих разговоров рвал и метал. Так и порывался несколько раз выхватить крабер из рук своей невесты и отчитать представителя будущей родни за тупость, снобизм и занудность.

- Да что он у тебя такой любопытный?! - Возмущался парень уже когда почувствовал солидный отрыв от преследователей и когда разговор наконец завершился. - Неужели не понимает, что мы на важном задании, нам дорога каждая секунда и его досадное любопытство только и создаёт что дополнительные трудности для нас.

- Ну, он всё-таки человек гражданский, откуда ему понимать воинскую дисциплину, - попыталась заступиться сестра за брата.

- Ничего! Зато ты должна ему подавать личный пример, а не пользоваться моей мягкостью в отношении тебя. Так что в следующий раз дашь мне крабер со словами: "Приказ моего командира! Он хочет тебе несколько слов сказать!" И всё!

- И что ты ему скажешь? - неожиданно развеселилась девушка.

- Вот услышишь, и будешь знать!

- А если он тебя грубо пошлёт? Ты ведь ему даже не научный аспирант и уж тем более не начальство.

Такой вариант возможного разговора оказался несколько неприятен. Поэтому Танти только фыркнул:

- Ничего! У меня к нему много претензий уже собралось! Пусть только он мне попадётся.

Теперь уже невеста смеялась от всей души:

- Так и мечтаю записать вашу первую официальную встречу на голограмму! Вот смеху будет, когда ты его как школьника строить начнёшь…!

- Хм! Кажется твоё веселье несколько неуместно… И построю! И тебя рядом с ним! А пока…, - он замер, внимательно прослушивая открывающуюся перед ними анфиладу. - Вроде никого! Валим по прямой и сворачиваем по первому тоннелю ведущему вверх. Пока отсюда выбираться. Первая часть отпуска оканчивается.

В дальнейшем своём движении они старались несколько раз менять направление движения то на запад, то на север, лишь бы запутать преследователей и не дать им организовать засаду. Да так и выбрались наружу, уже в разгаре дня, километрах в двадцати от того места, где лежала на боку их повреждённая Пчёлка икс два-два.

Уже там, сориентировавшись на месте, дали свои точные координаты и вскоре уже расслабленно сидели в большом боевом флайере, в окружении десятка бойцов егерского спецназа, по очереди отвечая на уточняющие вопросы.

Как им казалось, первая часть отпуска окончилась. Теперь только и останется, что в сопровождении надёжной охраны добраться до нового места захоронения сокровищ и под фанфары доставить их на поверхность. Всех подозрительных в округе уже давно и интенсивно вылавливали, допрашивали, а кого и надо арестовывали. Используя при этом всё средства, вплоть до круглосуточного наблюдения за районом с орбитальных спутников.

Но пока добрались до поляны с Пчёлкой, пока опознавали некоторые трупы и участвовали в допросах арестованных, опять наступил вечер. И только тогда прибыл прибор, с помощью которого можно было ориентироваться на краберные маяки. Вроде бы бессонная ночь за плечами, и масса затраченных усилий при побеге, но Парадорский вызвался лично участвовать в поиске. Естественно, кто бы сомневался, но Клеопатра, до того уже клевавшая носом, тоже настояла на собственном участии.

Осознание беды пришло в тот момент, когда прибор включили, настроились на нужный код и номер, но… ничего не получили в отсвет. На экранах точка с двумя сундучками так и не высветилась. Что только не делали - всё оказалось бесполезно. Даже проверили прибор вторым краберным маяком, после чего заволновались ещё больше. Получалось, одно из двух: либо конкуренты кладоискатели уже наткнулись и достали драгоценности, уничтожили маяк и на максимальной скорости уходят по дальним лабиринтам, либо маяк по каким-либо причинам не сработал. Такое крайне редко, но всё-таки случалось.

Понятно, что на поломку кивать было нечего, огромный отряд двинулся на поиски. Тем более что изначально пара героев очень хорошо помнила дорогу, по которой они убегали. Но, увы! Вначале двигались уверенно. А вот потом… В одном из сложных перекрёстков нижних уровней, пошли сбои. Приходилось возвращаться, ходить по всем похожим ответвлениям и двигаться дальше буквально черепашьими темпами. Поэтому примерное место, отыскалось лишь к следующему утру. Что Тантоитан, что его невеста уже буквально на коленях исползали так показавшиеся им знакомые провалы и решительно выдохнули:

- Где-то здесь!

Потом они некоторое время не участвовали в поиске. Просто отоспались, потом отъелись и опять парочку часов поспали. За это время службы безопасности не дремали. С помощью егерей они выловили почти всех злоумышленников, промышлявших поиском императорских сокровищ. Тех и в самом деле оказалось около полутора сотен. Кто жив остался…

Но при первых допросах и очных ставках выяснилось, что десяток человек таки не хватает. Призвали для проведения облав курсантов нескольких военных училищ и офицеров военной академии. Чем не боевая практика?

За три последующих дня отыскали и весь оставшийся десяток. Допросили. Выяснили о втором найденном документе и повязали даже дальних сообщников, таких как в бюро по аренде флайеров. Но сокровищ ни у кого не оказалось. После чего стало понятно: не сработал краберный маяк! Придётся искать на месте.

Искали. Долго, нудно и с зубовным скрежетом. Крабер, обронённый Клеопатрой, нашли. Прежнее место хранения с брошенным снаряжением - нашли. Даже несколько своих ловушек, тронутых противником разыскали. Парочка уже наизусть выучила дорогу от начала побега до самого конца и обратно, но вот в самой середине так ничего отыскать и не смогли. Весь августовский отпуск подошёл к концу, и почерневшего от переживаний Парадорского вместе с изрядно побледневшей без загара невестой, отправили обратно в училище. Причём именно девушка пыталась всю дорогу растормошить своего любимого и доказать ему, что их личной вины в случившемся нет.

- Это всё службы безопасности проворонили! - рьяно доказывала она в двухместной каюте гравилёта, доставлявшего их в городок возле училища. - Это им следовало вначале и район просмотреть, и нас подстраховать, а они даже не почесались после нашего первого тревожного сообщения.

Танти в ответ только тяжко вздыхал и твердил:

- Во всём только моя вина! Только моя! В героя заигрался… Думал сами справимся… И чуть тебя не потерял…

- Ну это ты бросай, нюни распускать! - почти кричала на него Ланьо, с ужасом замечая, что любимого даже страстные поцелуи не отвлекают от горестных мыслей. - Я не игрушка, чтобы теряться и сама от тебя никогда не отстану. И вот увидишь, по всем понятиям мы всё равно совершили подвиг. А сели прибавить, что ты и меня спас… Ну это да, в актив не зачтётся… То нас ещё и наградить просто обязаны! Ты понял?

- Как не понять… Разжалуют, отберут награды и хорошо ещё, если на первом курсе, в виде награды за особое ротозейство, разрешат продолжить обучение…

- Полный нонсенс! - продолжала она доказывать с непонятной настойчивостью. - Ты нереально смотришь на окружающую действительность. Вот увидишь, нас обязательно наградят.

Прибыли они в училище на несколько часов до приезда всех остальных товарищей только разложили вещи, как скорбным набатом последовал немедленный вызов в кабинет командира.

Итог этого вызова собственными глазами увидел Гарольд. Он вернулся из своего отдыха на снежном курорте словно горный вихрь, заорал приветствия, увидев в комнате своего лучшего друга и его суженную, которая гладила своего внушительного жениха словно маленького ребёнка. А потом в недоумении Гарри застыл, когда Парадорский поднял на него очумевшие глаза, и рассмотрел в этих глазах полное непонимание:

- Что случилось?!

- Ты не поверишь, но больше я тебе по данному делу и слова сказать не могу…, - старый друг растерянно вертел в руках награду и комплект знаков различия: - Мы основательно провалили данное нам задание, но за это…, - он нервно сглотнул, - Получили по ордену и внеочередные воинские звания…

- А премию?! - вознегодовал Гарольд.

- М-да… Тебя нам явно не хватало…

Больше к обсуждению этой темы, друзья в разговорах между собой не возвращались. А со временем Тантоитан так и смирился с непонятным итогом операции "Невод" и воспринял полученные от начальства поощрение как какие-то тайные, политические игры. Даже додумался однажды при близости с Клеопатрой до вполне подходящей теории:

- Я понял! Конфетка! Нас просто оставили в неведении! Сокровища всё-таки нашли, но по непонятным причинам решили сохранить это в невероятном секрете. Даже нам не сказали. А за пережитые нами трудности и за наше молчание нас всё-таки наградили. Ведь вдруг мы и в самом деле когда-нибудь увидим найденные украшения на той разбалованной принцессе? А? Соображаешь? А так увидим и будем себе молчать в тряпочку и дышать на полученные ордена.

Любимая даже задохнулась от восторга:

- Гениально! Какая у тебя умная голова! Мне бы до такого и за три жизни не додуматься!

Вот на том выводе окончательно и успокоились.

Глава двадцать седьмая

3595 г. апрель, вотчина барона Аристронга

Понятно, что ни о своих выводах, ни про странное предвидение своей невесты, при пересказе истории барону Тантоитан не раскрывался. Но всё основную суть передал, философски добавляя:

- В любом случае я ещё раз туда обязательно наведаюсь. И уже точно постараюсь отыскать то самое место…

- Ага! Если сразу не нашли, то сейчас и подавно.

- Э-э-э, не всё так просто… Есть у меня одна задумка, основанная на современных научных разработках.

- Поделишься? - уже в который раз Зел плеснул в бокал своего собутыльника.

- Могу и поделиться… Гипноз! Мне будет достаточно настроиться должным образом и чисто на интуитивных воспоминания выйти на искомую точку.

- Разве такое бывает?

- У меня точно получится! - про готовящее продолжение опытов под руководством профессора Сартре, бравый майор никак бы не проговорился. Но для себя уже все грядущие возможности, в том числе и личный, программируемый самогипноз, уже нашёл для какого дела пристроить. Лишь бы так болезненная ИПФС быстрей закончилась и дала хоть какие-то уверенные результаты. А потом можно и ко второй программе преобразований переходить.

Барон на последнее утверждение согласно закивал:

- Ну, кто бы сомневался! Я и раньше твоим предвидением любой ситуации восхищался, а теперь, после события у моря… Эх! Давай за твою победу!

Они сделали по два глотка янтарного на цвет алкоголя, и хозяин планеты привычно пустился в пояснения о букете, выдержке и секретах купажирования. Всё-таки к роли воспитания нового, и главное, достойного дегустатора, он относился весьма ответственно.

Расслабленную, но весьма творческую атмосферу в медвежатнике, разогнал приход начальника охраны замка. Причём явно обеспокоенного последними новостями:

- Мы только что допросили под домутилом одного подозрительного типа, которого взяли за незаконный провоз оружия. Оказалось, что он слишком много знает. А именно: неизвестные лица в соседних баронствах щедро раздают крупные авансы любому отчаянному киллеру, за убийство баронета Артура. Авансы неимоверно крупные, но и после выполнения заказа обещано выплатить отличившимся миллион галактов.

- О! - с несколько неуместным восторгом воскликнул Парадорский. - Стоило только подучить твоего сына основам самообороны, как его цена выросла втрое.

- И по последним сведениям в вашу столицу, ваша светлость, - продолжил начальник охраны, - Уже прибыло более сотни человек.

От этой новости у барона глаза стали как блюдца:

- Какие суки этих уродов в таких количествах рожают? - затем грохнул кулаком по столу и стал трезветь на глазах: - Что будешь делать, майор?

- Да ничего. Прибытие одиночек, нам только на руку. - Как ни странно, но Тантоитан выглядел совершенно трезвым и уверенным в себе. - Вот увидишь, насколько быстро мы эту сотню уничтожим. Но для этого надо будет снять всю видимую на фронтонах здания и вокруг него аппаратуру слежения, оружие защиты, сигнальные устройства и два внутренних забора с колючей проволокой. Быстро и немедленно. Прямо сейчас!

Барон недоумённо переглянулся со своим начальником охраны:

- Но тогда большое подразделение прорвётся в замок штурмом.

- Пшик! И его остановим. Тем более что идею атак больших подразделений на пару месяцев можно считать неуместной. После нашего разгрома пиратов на морском побережье, твои враги сделали ожидаемую мной ставку на одиночек. А ведь у нас два высших образование за плечами. И мы как раз с одиночками лучше всего может сражаться. Только и надо, что дать сопернику не один или два шанса, которые он не сможет использовать по подозрению ловушки, а двадцать, а то и тридцать. Мол, смотрите: вы и сюда можете попробовать голову засунуть, и вот здесь ножкой поболтать, а вот в этих направлениях можете даже смело кулаком угрожать. Но всё это будет только видимостью. На самом деле все сто процентов надо постараться перекрыть изнутри замка сразу несколькими системами безопасности.

- Хм! Может у тебя уже и более конкретные предложения есть?

- А то! Чем ты думаешь, сейчас мои ребята занимаются, пока мы с тобой оговариваем общие стратегические задачи? Как раз и пытаются переориентировать твою оборону на массовые уколы со стороны не одной, а даже нескольких сотен одиночек.

- И когда они начнут свои диверсии? Ведь в любом случае люди могут пострадать. Как в охране, так и слуги.

- Ну, мы то с охраной люди военные, - подморгнул Танти командиру местной баронской стражи. - Так что нам к войне не привыкать и выстрелов не бояться. А вот гражданские лица будем беречь всеми возможностями. Особенно тех, кого пожелают подкупить и они в этом сразу признаются.

- Вроде все и не раз проверены, предателей в стенах дворца не осталось, - но после своих же слов барон сам и скривился, вспомнив о явных проколах при тройной перепроверке, - Почти…

- Вот и будем посматривать…, за каждым…! - Парадорский многозначительно постучал пальцем по толстенным доскам стола. - И о следующей новости должно знать только три человека! Тех, что вы видите вокруг себя! С завтрашнего дня каждый будет иметь в свое одежде несколько замаскированных устройств для постоянного прослушивания.

Оба собеседника понимающе переглянулись, Но вопросы продолжил задавать Зел:

- Уверен, что попытаются моих людей перекупить?

- Так ведь цена утроилась! Теперь любой киллер и весь свой аванс в размере двух сотен тысяч галактов не пожалеет для какой-нибудь прачки, что бы та ядовитым цветочком баронета в спальне порадовала.

Таких тотальных превентивных мер в столице баронства ещё никогда не принимали. Но всё равно сомнения оставались:

- И что, вот так всех убийц мы выловим, постреливая по ним из окон дворца?

- Отнюдь! Добрую часть мы будем выманивать на живца. Причём в тех случаях, когда их точно определим и будем уверены в их намерениях. Для этого будем переодевать под "а ля Артур" и Феликса, и меня, и даже Гарольда. Покажем пару раз истинного баронета на крупных театральных постановках, неожиданно засветим его на концертах, сымитируем съёмки прямого эфира с участием Артура где-нибудь на знаменитой выставке или в парочке художественных галерей.

- Стрельбы будет!… Поймёт ли нас народ?

- А вот пусть сам народ и ратует за введение военного положения. А чтобы ему ещё и меркантильный интерес привить, смело объяви премию в сто тысяч галактов любому, кто конкретно и правдиво укажет на истинного киллера и предотвратит покушение. Причём делай два варианта награждений: сохранить имя бдительного в тайне по его желанию, или расписать его подвиг во всех средствах массовой информации. Опять-таки, если тот ничего не боится. При соответствующем антураже очень многие горожане воспрянут в патриотическом порыве, и в любом случае самые лояльные к тебе окажут неоценимую поддержку. А деньги…

- Денег мне для святого дела и для увеличения благосостояния моего народа не жалко. Будут премии!

- Вот и отлично! - майор Парадорский встал и откланялся: - Спасибо за угощение, но мне и в самом деле пора присоединиться к ребятам. Сегодня ночью предстоит многое сделать, организовать и многое перестроить.

- Тогда я с тобой! - решительно встал и барон. - В любом случае мне будет полезно и за твоими действиями понаблюдать и к некоторым секретам вашего Дивизиона присмотреться. Как-никак без пяти минут…

- Ага! Без пяти минут и нескольких месяцев. Пока летом последние зачёты и тесты на выживаемость не сдадим, числимся как кандидаты и стажёры. Побежали…!

Следующий месяц так и вошёл в историю баронства как месячник отчаянной борьбы с киллерами и диверсантами всех мастей. Невероятное по размаху действо велось и денно и нощно, втягивая в свой вихрь порой чуть ли не всех обитателей столицы. А уж о драконовских и довольно жестоких мерах правосудия, пор всей Галактике прокатилась волна слухов и ужасающих сплетен.

Нет, Зел Аристронг не возродил смертную казнь для преступников. Всё-таки номинально баронство входило в состав Оилтонской империи, и там жестко поддерживалась хартия о запрете уничтожении разума в любом его виде. Хотя любого киллера в наглую так и старались пристрелить при малейшем сопротивлении при аресте. В ход пошла другая тактика: тактика забвения. Пользуясь своими правами единоличного диктатора, барон порой даже до судебных разбирательств не доводил. Преступгника просто хватали, вытягивали у него не церемонясь все сведения из головы с помощью домутила, и бросали в тюрьму до конца разбирательств. Причём "бросали" порой во всех смыслах этого слова, ломая и руки и ноги. Дальше могло быть ещё хуже: забывали давать и пищу и воду. Жестоко. Очень жестоко…

- А рваться сюда с намерением лишить жизни других людей - это не жестоко?! - орал порой взбешенный барон, на пройдошных представителей адвокатуры или представителей родственников, которые пытались выяснить судьбу арестованных преступников. - Так почему это я должен предоставлять убийцам мирных людей места в дорогостоящих медицинских центрах, когда у меня и так там очереди? Всё лучшее - моим честным подданным! Преступникам - в последнюю очередь. Вот многие и не доживают… Да-с! Умирают! Причём не от тяжких болезней или полученной при аресте инвалидности, а от печали, от глубокого осознания собственной вины и тяжкого раскаяния в совершённых преступлениях. Запись покаяний вам могут предоставить в порядке поступившего запроса.

Записи и в самом деле предоставляли, хотя через такие немыслимые сроки, что и слёзы по бандитам давно забывались. Мало того, тяжкая поступь баронской фемиды и не щадила самых рьяных адвокатов или родственников убийц. С теми тоже, чего только не случалось: то голову свернут при купании в собственном бассейне, то перепьются алкоголем да разобьются в дребезги. А то вообще исчезнут с горизонта, словно их и не бывало там никогда. Разве что после себя оставят некое признание в гиперактивных сетях, да обвинят в своей возможной гибели других преступников. Которые дескать пожалели затраченных на них денег.

То есть, со всякими тварями, ханжами, лицемерами и демагогами правитель звёздного баронства не церемонился. В ответ на разные экономические санкции для своей вотчины он только хохотал. И с издёвкой плевал на поднявшийся вой в свой адрес информационных служб недовольных соседей. Диктатор в своём праве!

Только всем и повторял с завидным упорством:

- Не трогайте меня - и с вами ничего не случится. Не стреляй в меня и сам от пули не издохнешь. Не покушайтесь на моих подданных, и вас никто не обидит. И прежде чем брать аванс от моих врагов на убийство, сразу закажите для себя место на кладбище.

Эти предупреждения, а ещё больше решительные и продуктивные действия сил безопасности баронства, привели к тому, что уже к концу мая, в вотчину Зела Аристронга поток киллеров, а вернее как их стали называть "самоубийц" иссяк окончательно. Причём их порой стали выдавливать и без зазрения совести уничтожать сразу после составления договора у вербовщика. А этот коварный удар напугал уже всех киллеров окончательно. Дошло до того, что они сразу сбегали из тех мест, где заходил разговор о бароне Аристронге. Себе дороже! Неровён час, посторонние слушатели ещё просто подумают, что он решил поучаствовать в этом деле.

И мало кто знал, что в превентивных целях подложных вербовщиков содержал и отправлял в нужные месте не кто иной, как сам барон. Идею эту, ему после огромных сомнений и колебаний подсказал всё тот же майор Парадорский. И свои сомнения он объяснял довольно подробно:

- Такие действия могут и нам сильно навредить… Если узнают, скандал будет огромнейший. Это ведь только представь, чот до последнего, окончательного действа остаётся всего лишь шаг. Только и надо выявить в головах у тех, кто решится на покушение злодейские мысли и сразу пристрелить его на месте.

- Да это просто было бы феноменально! - восторгался Зел. - Подумала тварь о преступлении, собралась что-то делать, а тут бац, ему пуля прямо в лобешник и в навоз! Забросили в труповозку - и на удобрения. Красотища!

- Ну так тоже нельзя. В любом случае человеку надо дать шанс одуматься, самостоятельно остановиться, тем самым укрепив свой дух и волю. Ведь сам знаешь, сколько раз некие люди брали аванс у нанимателей, составляли договор, но! Даже и не думали идти на преступление. Просто сменяли место жительства и пропадали с горизонта заинтересованной стороны.

- Ха! Это - не раскаявшиеся или одумавшиеся люди. Это - натуральные аферисты! Да и большинство в мою вотчину не полезли, потому что знают - бесполезное это дело. И не спорь! По большому счёту - они тоже преступники.

- А может всё-таки…?

- Не переживай, Танти! Весь грех за создание подставных вербовщиков я беру на себя, - убеждал барон. - На тебе только и останется что окончательный инструктаж и помощь при внедрении на месте. Так что кончай отлынивать и принимайся за дело: готовь для начала четырёх человек.

И уже в кругу свои товарищей Парадорский жаловался:

- Вот так наказывается чрезмерная инициатива. Отныне мы начинаем выискивать и уничтожать врага на его же территории.

Глава двадцать восьмая

3585 г. конец апреля, вотчина барона Аристронга

Людей майору Парадорскому стало не хватать. И он попросил у командования ещё один десяток, намекнул, что будет рад видеть в его составе и Николя. Разговор состоялся двадцать шестого числа, и весьма довольное успехами группы командование пообещало прислать подкрепление уже двадцать восьмого.

С этой радостной новостью и поспешил Танти в штаб охраны дворцы. На тот момент возле него бессменно оставался только Алоис, Малыш, да Бергман. Все остальные разлетелись по соседним баронствам, подстраховывать мнимых вербовщиков. Кстати их внедрение в преступную среду уже дало первые результаты. Было сразу обезврежено пяток одиночек и две малые группы потенциальных убийц. О новых успехах Алоис стал пересказывать после радостной новости про Николя:

- Да, такой отличный пилот нам давно нужен. Как и подкрепление. Потому что в нашего подставного вербовщика на Эдеме намечаются определённые трудности. Сегодня утром наёмные силы барона взяли двух киллеров, но уже час назад тех стали интенсивно разыскивать подельники. Скорей всего придётся валить всю их банду целиков.

- Но два дня парни там продержатся?

- В любом случае. Тем более что мы перебросили туда Гарольда с Зариной.

- А-а… Ну там бы и одного Гарри хватило. Хотя куда он теперь без Зарины.

- Неужели наш большой каменный друг влюбился? - стал ёрничать Малыш. - Даже не верится, что у него есть сердце. Настолько он не понимает юмора и моих философских мыслей.

- Ага, вам только даф пофилософствовать, - улыбался анти, вспоминая вечные подколки друзей друг к другу и последний любовный роман.

Всё-таки Гарольд серьёзно решил захватить штурмом крепость целомудренности Зарины. А когда первый штурм не удался и контрразведчица устояла, капитан Стенеси обложил прекрасную крепость по всем правилам любовной науки и терпеливо начал осаду. Причём по всем показателям крепость скорей всего долго не выстоит, и с дня на день выкинет белый флаг сдачи. Как ни старалась оставаться Зарина холодной и недоступной, но в любом случае она уже воспринимала Гарольда словно самого близкого и желанного друга. Уже разрешала и за ручку подержать, и за талию обнять и шейку или щёчку снисходительно подставить для поцелуя. Всё-таки траур по погибшему мужу заканчивался, а молодое, здоровое тело стремилось к жизни и к радости, игнорируя любые неприятные воспоминания.

Все наблюдатели ни словом, ни действием не поторапливали события, да и не желали вмешиваться даже нечаянными расспросами. Разве что Гарольду иногда поощрительно подмаргивали после очередных ухаживаний.

А вот Танти про себя поражался: и что это старого друга так заклинило? Раньше он больше парочки вечеров ни с одной красавицей не встречался, а тут, без явной взаимности настолько запал душой и сердцем. Правильно говорят, что если нет ответных действий, то это ещё больше разжигает желание. Но с другой стороны в жизни Гарри и отказчиц хватало! И он за ними в такую погоню даже не думал бросаться.

Скорей всего воистину две половинки одной судьбы встретились.

Пока разбирали ворох последних новостей, в штаб подтянулся и Артур Аристронг. Как раз он закончил трёхчасовую тренировку в спортзале, и готов был получить любое очередное задание. По всему замку он передвигался в единой для всей охраны форме, выглядел уже довольно мощно, накачано и ни у кого с первого взгляда не хватило бы наглости не признать у нём вполне солидного воина. Всё-таки четыре с половиной месяца интенсивных занятий, тренировок и специального обучения превратили парня если не в некое подобие офицеров, кандидатов в Дивизион, то уж точно в представителя дворцовой охраны. Что позволяло быть более спокойным за здоровье баронета и больше озабочиваться собственным. Потому что в последнее время киллеры стали частенько путать объекты своих покушений. Как следствие: старались подстрелить кого-нибудь их охраны. Два человека, увы, так и погибло. Что и явилось дополнительным поводом для просьбы о подкреплении.

Сегодня Артур вначале выслушивал новости и прислушивался к делаемым выводам. Потом, когда понял что на Эдем будет отправлена внушительная группа, предложил:

- Может, и в её составе себя попробую?

- У тебя ещё опыта никакого, - сразу осадил его Алоис.

- А вот Танти, когда первый раз попал на Хаитан…

- К тому времени он прошёл на отлично первые шесть с половиной месяцев обучения, - стал нраво учительствовать Бергман. - И учти, он и тогда был самым лучшим среди нас. Так что тебе, в любом случае ещё парочку месяцев следует подтягиваться. А вот когда завершишь курс "молодого космодесантника"…

- Ха! Да у меня тогда уже зубы от старости выпадут, - обиделся Артур. - В любом случае мне военным не стать, но хоть в некоторых операциях я бы мог участвовать?

Все уставились на Парадорского, который словно не слышал разговора, всматриваясь в какой-то документ. Но он ответил, показывая, что улавливал каждое слово:

- Во-первых: ты уже участвуешь, почти во всех наших операциях…

- Скажешь тоже!

- … Своей ролью живца. Мы и так рискуем, показывая тебя в публичных местах и заставляя выступать с небольшой речью. Во-вторых: с твоей подготовкой тебе ещё рано участвовать в перестрелке, а тем более в настоящем бою. Какие твои результаты в тире?

- Почти в норме…

- И очень далеки от нормы после физических нагрузок. А ведь по врагу не всегда приходится стрелять, словно в тире. Порой столько усилий надо затратить, чтобы выйти на позицию удачного выстрела, а ручки-то дрожат! И коленки подгибаются! Верно? Вот видишь… Ну и в-третьих: твой отец пока ещё лично запрещает тебе любые боевые действия. Только в случае самозащиты. Да и не ты ли делаешь огромные успехи в изучении химии? Лидия хвасталась, что ты скоро нас всех за пояс заткнёшь.

- Ну… - несколько смутился баронет, хотя видно было что подобная похвала ему очень приятна, - Пока ещё рано хвалить… Хотя и в этом твоя заслуга. Если бы ты не уговорил отца разрешить мне совершенствоваться в химии, у меня бы сейчас не было такой огромной лаборатории. Ну и преподаватели - мечта некоторых институтов.

Уже пару месяцев во дворце жило два профессора. Старенькие, давно пенсионного возраста, но оба живчики, которым весьма захотелось тряхнуть стариной, вспомнить молодость и дать нужные знания молодому баронету. Тем более что за дачу этих знаний ещё и неплохо приплачивали. Мало того, последние несколько недель, при условии свободного времени, конечно, на уроки профессоров захаживали и офицеры подразделения Парадорского. Слишком много нового и полезного можно было получить на подобных занятиях. Ну и этими посещениями сам Тантоитан лишний раз подчёркивал Артуру золотое правило: учиться никогда не поздно, любое знание может оказаться полезным. Правда сам он на занятиях сразу пытался сорвать программу и свернуть на изучение конкретных свойств конкретных веществ, которые могут быть использованы для ведения боевых действий. Возможность создать взрывное устройство практически из ничего, его всегда очень прельщала и манила. А ведь такие возможности у опытного, великолепно подкованного теоретически химика имеются всегда.

Но какое-то задание парню на короткое время следовало дать обязательно:

- Алоис, что у нас там по анализу вчерашних посланий от горожан?

- Никак не успел с этими утренними новостями, - отозвался негр.

- Отдай весь материал Артуру, пусть проверит.

Чернокожий аналитик с некоторым сомнением скосил глаза на баронета, но нужные данные на два расположенных осторонь экрана вывел:

- Они уже рассортированы на три группы важности, но в любом случае выводы следует делать по всем. Осилишь?

- Постараюсь! - баронет решительно уселся в кресло.

- Если что спрашивай…

Подобной ответственной работы молодому Аристронгу ещё не давали. Казалось бы, что сложного? Прочитывай внимательно, да бери себе на заметку конкретные подсказки в письмах и сообщения подданных. Но в том то и дело, что чуть ли не половина важной информации вылавливалась среди ничего не значащих на первый взгляд деталей. И каждая деталь - это чьё-то готовящееся преступление, это чья- от спасённая мирная жизнь.

Видно было, что парень гордится полученным заданием, и понятно не подозревает: после его ухода на занятия по химии в любом случае кто-нибудь ещё раз проверит все поступившие сообщения. Не хватало только что-то упустить в анализе. Да и зная общее положение дел, легче провести должные параллели между событиями. А лучше всех знал дела чернокожий аналитик.

Вот и сейчас он вывали на командира подразделения кучу проблем, которые требовали немедленного решения. Обо всех Танти знал и помнил, но одну всё-таки упустил:

- Что-то я не припомню: зачем барону покупать впепланетный челнок? Один у него есть, второй наш, да плюс личная яхта Зела, которая не хуже нашего. Ну и более мелких кораблей у него пруд пруди.

- Не хватает для покрытия тактического простора и стратегических перемещений. Если задействовать все три единицы, в критической ситуации ничего не остаётся в резерве. В средствах Аристронг не стеснён, сам предупреждал, чтобы не молчали и не стеснялись. Тем более челнок и в самом деле нужен.

Танти ещё немного подискутировал на эту тему, вовлекая в разговор и Малыша и Бергмана, а потом вскочил с кресла, пытаясь скрыть неожиданно резкие боли после волны физической саморегуляции, морщась сделал пяток разминочный упражнений, констатируя при этом:

- Всё-таки кабинетная работа не для меня. Год за три уходит, сразу кости начинают скрипеть.

Малыш тут же откликнулся:

- Вот потому наш негр частенько плачется о своей старости, болезнях и слабости.

Алоис ехидно улыбнулся:

- Тем не менее, на полосе препятствий от некоторых длинных шлангов не сильно отстаю. Порой и раньше командира к финишу добираюсь.

- Ничего, ничего, вот завтра на тренировке посмотрим, кто раньше…, - с этими словами Парадорский поспешил к барону. Как ни странно тот оказался в своих апартаментах, но дверь была закрыта наглухо. Естественно, майор входил в число той троицы, которые могли беспокоить местного правителя в любое время дня и ночи без предварительного согласования. Так что стучать стал без раздумий. И только когда увидел самого хозяина апартаментов в довольно примятой одежде, запоздало подумал: можно было и позже наведаться.

В последнее время Зел Аристронг чрезмерно ударился в любовные похождения. Вернее даже и не любовные, а скорей развратные, потому что рослому, красивому мужчине почти никакая женщина не могла отказать в ласке, а то и сама с разгону норовила повеситься на шею. И многочисленные красотки местного бомонда прямо-таки чередой проходили через спальню местного правителя. Мало того, этот правитель и ни одной симпатичной мордашки среди служанок не пропускал и как раз вот в такие дневные паузы обхаживал как правило кого-то из собственной челяди.

За свои действия, Зел ни пред кем и оправдываться не собирался, и только Тантоитану, во время очередного урока дегустации в медвежатнике признался, что после секса становится не в пример спокойным и рассудительным. Так что принимает телесные удовольствия скорей как лекарство, а не как поблажки собственной похоти. Парадорский только вздохнул на это, и выделил впоследствии ещё двоих человек из дворцовой охраны для пристальной слежки за всеми "входящими-выходящими" из спальни правителя. И ещё порадовался вслух, что Зел не теряет голову, и не покрывает своих служанок там, где на них натыкается.

- Что-то случилось? - Аристронг нетерпеливо посматривал на плотно прикрытую дверь своей спальни.

- Пока ничего. Но уже сейчас, срочно следует закупить новый внепланетный челнок, - пояснил Танти причину своего визита, и стал раскладывать все доводы и рассуждения на эту тему. Но правитель его оборвал:

- Беру новый, хочу такой как ваш. Можешь договориться о покупке с имперскими верфями от моего имени?

- Ну…, если ты желаешь…

- Желаю, желаю! - барон уже подталкивал визитёра к двери. - Скажешь, что вечером переведу деньги.

- Я попросил помощи, послезавтра утром прилетит десяток офицеров, Могут сразу и перегнать твою покупку.

- Отлично! Чтобы я без тебя делал…

Вернувшись в штаб, Парадорский сразу приступил к делу. Вначале выспросил разрешения на покупку у военного адмиралтейства. При покупке подобного корабля требовалось добро практически от самого императора. Хорошо, что у барона имелся карт-бланш при покупке чего угодно. При желании он и целый крейсер мог купить в личное распоряжение.

Потом рьяно поспорил непосредственно с производителями. Хотя те ничего больше дельного у себя не строили, зато гонору имели как барон Монклоа. Но тот считался самым богатым человеком Галактики, обладал поясом астероидов "Железный поток" и на его заводе-планете строились самые современные, самые универсальные по всем показателям корабли. Любая верфь Оилтонской империи выглядела по сравнению с тем заводом-планетой, словно поточная линия для изготовления деревянных корыт рядом с механизированной линией производства скорострельных пушек.

В результате спора челноку придали сразу два дистанционно управляемых истребителя, прототип которых так помог при обороне Нирваны. Может и не пригодятся в условиях баронской вотчины, но раз есть деньги, то чего не купить такие роскошные, для любого пилота, игрушки? Сам Парадорский лелеял нескромную мысль попрактиковаться в управлении такой летающей словно молния смертью.

Ну и напоследок, получив добро от командования, договорился с группой прибывающих офицеров о перегонке челнока к месту будущего базирования. Говорил конкретно с Николя:

- Если деньги правитель переведёт без задержек, от уже завтра пополудни можете забирать товар.

- Хо-хо! Так это ж здорово! - обрадовался капитан Чарески. - Нам ведь уже конечное время сбора назначили: перед обедом, А обедать мы уже собирались на гравилёте по пути в порт на другой континент. Там транспорт, то, да сё, только ночью вылет… Сейчас вообще красота! Если сразу челнок примем, то уже в полночь будем у вас. А то и раньше.

- Вот именно: примем! Как бы потом барон обратно вас с неисправностями не отослал. А малые истребители мы с Малышом лично принимать будем.

- Вот теперь всё понятно! Слышал про тот шорох на Нирване, жаль сам ничем из глубокого бункера помочь не смог.

- Ничего, сейчас поможешь…

- Хоть в двух словах: как вы там? Что нового?

- Справляемся, помаленьку. А нового…

- Есть и новости, - вмешался в разговор Малыш. - Наш самый большой товарищ кажется, отыскал свою возлюбленную.

- Ух, ты! -поразился и порадовался от души Николя. - И кто эта счастливица?

Танти осудительно посмотрел на Малыша, и постучал костяшками пальцев по столу. Мол, не сглазь раньше времени. При этом отвечая:

- Пока ещё рано заявлять настолько смело. Короче, прилетишь сам и на месте всё увидишь. Если ничего больше нет, конец связи.

Потом был короткий разговор с Эдемом, откуда Гарольд дал последние ланные и свои размышления по готовящейся операции.

Ну а затем настал первый звёздный час молодого баронета. Он несколько нерешительно кашлянул, привлекая к себе внимание, и перешёл к подведению итогов своего анализа. Хотя, если бы ничего значительного не отыскал, просто бы развёл руками и помчался на занятия по химии.

- Из всех стоящих моментов я выделил только одно. Один из соседей госпожи Чаройи, сообщает, что у неё появилось сразу пять прехорошеньких девушек в числе близких, интимных подруг. Они порой и ночами забавляются, устраивая гулянки, прыгая в бассейн и создавая шум на всю округу.

- Напомни мне, кто такая эта Чаройя? - попросил Танти.

- Одна из самых богатых и прекрасных вдовушек нашего баронства. Входит в свиту моего отца и считается особой очень приближённой.

- Но она ведь…

- Да, лесбиянка. Причём, как говорится, махровая. Она и замуж-то выходила, когда престарелый жених еле в инвалидной коляске передвигался.

Парадорский, вместе с остальными коллегами недоумевали:

- Вроде как твой отец с ней никак в интиме пересечься не может?

- Естественно, Виолетта Чаройя только потому в свите считается, что хватка у неё не очень деловая и доставшееся её дело она сумела удвоить за короткое время. Да и с батей она дружит воистину как мужик с мужиком.

- Так, теперь мне предыстория ясна. Но какое это всё отношение имеет к нам?

- Вроде бы как и никакого…, - Артур несколько замялся, но всё-таки продолжил с завидной настойчивостью. - Но госпожа Чаройя имеет привычку и своих интимных подруг выводить в свет. В том числе и на балы в этом дворце. При этом она совершенно не ведает такого чувства как ревность. Например три недели назад Виолетта привела свою тогдашнюю подругу сюда, а та и начала вдруг флиртовать с отцом. В тот же вечер они и… Надолго им запала не хватило, но насколько я знаю та дама ещё два или три раза встречалась в интимной обстановке…

- Четыре раза, - выдал всё знающий Алоис.

- Вот… Потом она пропала, в том числе и в вилле госпожи Чаройи больше не появлялась. Та в случае измены так и поступает: устраняет от себя старую любовницу и заводит новую.

Малышу первому надели такие длинные предварительные рассуждения:

- Нам теперь что, в каждую постель знатных дам заглядывать? Хотя чего скрывать, подобные фильмы с участием шести красоток мне всегда нравились.

- Конечно, я не берусь судить и давать оценку: сколько у нас в баронстве премиленьких лесбиянок, - стал подводить итоги баронет, - Но сразу пять? Тем боле не из местных? Они что, специально прибыли с другой планеты?

Вот теперь уже все и догадались, что через госпожу Чаройю не просто во дворец могут попасть подозрительные люди, а и к самому барону в постель, грамотно используя его тягу к лекарству в виде безудержного секса.

Танти развёл руками и кивнул своему воспитаннику:

- Молодец! А ведь мы могли и проворонить. Алоис! Принимай в разработку и запускай программы тотального наблюдения за очаровашкой Виолеттой и еже с ней. Если всё сыграет, Артур может смело рассчитывать на премию.

- Да что ты…, - стал отнекиваться парень.

- И дело не в деньгах, а в самом факте твоей сообразительности. А подобное надо поощрять в обязательном порядке.

Когда довольный, гордый собой баронет умчался на занятия, четыре офицера всё равно просмотрели данное новичку задание ещё раз. Но ничего важного так и не отыскали. Мало того, подтвердили первое мнение командира, что на жалобы соседа богатой лесбиянки не обратили бы и малейшего внимания. Всё-таки аналогичных жалоб и заявлений было подавляюще большинство.

- Растёт, парень! - загордился и парадорский своим воспитанником. - И голова у него варит!

- Ну, если вспомнить кем ты в его годы уже бы, - не удержался от сравнения Малыш, - То у него ещё всё впереди.

- Действительно. Я ведь с малолетства начинал, а вот баронет ещё и курс молодого бойца не завершил. То ли ещё будет!

Оставшаяся часть дня так и прошла в повседневной суматохе.

А двадцать восьмого мая, все события тоже развивались вначале по плану. Первым пришло сообщение от Николя, что челнок они получили, что следовало проверили, взлетели и сейчас уходят в Лунманский прыжок. То есть они по всеобщему времени собирались быть на месте поздним вечером.

Довольно удачно прошла и установка подслушивающих устройств в особняке госпожи Чаройи. Тут уже постарались местные умельцы, как раз и натасканные по этим вопросам. Им ничего не стоило и девушками переодеться для выполнения задания. Информация о личной жизни шести экспансивных женщин стала идти в штаб в штаб непрерывным потоком.

И уже ближе к вечеру с Эдема стали поступать первые тревожные сообщения. Вначале Гарольд пожаловался на засилье вокруг слишком подозрительных личностей. Кажется быстрым арестом и уничтожением первой двойки киллеров, подставной вербовщик и группа его прикрывающих воинов восстановили против себя все слои тамошнего преступного мира. А те решили обязательно выяснить и отыскать наглецов, покусившихся на их мнимое, хотя и имеющее под собой основание, могущество. Положение осложнялось ещё и тем, что звёздное баронство, куда входила планета Эдем вообще считалась полностью независимым космическим анклавом. А значит при вмешательстве или кровавых разборках с бандитами, ни в коем случае не должны показаться уши Оилтонской империи. И уж тем более " мохнатая рука" баронства Аристронгов должна остаться незаметной.

То есть уже по первому сигналу следовало собираться на Эдем большой, ни кем на месте не ожидаемой группой. Тут как нельзя кстати поспевала помощь из десятка офицеров. Да и новый челнок, ещё нигде не зарегистрированный и не имеющий бортовых номеров, не привлечёт к себе пристального внимания.

Потом и второе сообщение пришло, что если не наступающей ночью, то уж в следующие сутки придётся в обязательном порядке вступать с бандитами в вооруженное столкновение.

Так что к позднему вечеру, майор Парадорский, прихватив с собой только Бергмана и одного пилота из местных, вылетел на орбиту для встречи коллег по воинскому ремеслу. И сразу оттуда, после перегрузки в открытом космосе, отправились на Эдем. Времени оставалось впритык.

Глава двадцать девятая

3595 г. 29 мая, планета Эдем

Прибыли на место, когда на данной планете, на нужной стороне уже царил полдень. Как только выскочили из подпространства, сразу связались с Гарольдом, выслушали последние новости и обговорили последующие действия. Вроде как успели вовремя, но поторопиться всё-таки следовало. И более всего в свете предстоящей маскировки своего прибытия. Враг не должен был узнать о прибывшем к вербовщику подкреплении. Кстати подставному человеку и малой группе прикрытия бандиты поставили жёсткое условие: "Если до ночи не отыщутся наши пропавшие люди - вам крышка!"

Хорошо ещё, что прибывшим была на руку вся ситуация на планете. Там и нравы царили не единого, сплочённого в дисциплине баронства, а скорей гнезда анархистов во всех смыслах. Ни властей, ни плотной таможни с официальным досмотром документов, практически не существовало, а то что имелось, смахивало на откровенную пародию. Никаких звёздных сил правопорядка ни Союз Разума сюда не посылал, ни Оилтонская империя, ни само баронство. А уж незарегистрированных космодромов вокруг главного города, с поэтическим названием Эдем, имелось словно грибов в лесу.

Именно на один из таких космодромов, принадлежащей подставной фирме, и опустился челнок с офицерами. По пути определили задачу для каждого человека, так что сразу после касания грунта, две группы по шесть человек, отправились на место предстоящих задач и скрытно рассредоточились в стратегически важных места, как самого особняка, так и его подворья. На космодроме остался только Николя, да пилот из баронского экипажа. В случае оказания более солидной помощи бравый капитан Чарески собирался показать свой уровень мастерства на виртуально управляемом миниистребителе. Ну а второй пилот мог держать общую связь и в самом критическом варианте ударить всей массой межпланетного челнока. Трудно ему могло прийтись, но практически всю дорогу Николя только тем и занимался, что делился необходимым для управления такой махиной опытом.

Бандиты чувствовали себя в городе чуть ли не безраздельными хозяевами. Об их самоуверенности, сразу и начал рассказывать капитан Стенеси, как только встретил и разместил старых товарищей:

- Представляешь, они только и оставили двух человек для прямой, открытой слежки за особняком. Таких самонадеянных остолопов я ещё не встречал.

- Всё когда-то в первый раз случается…

- И кстати, эти два зарегистрировавшихся, и получивших от нас аванс и задание киллеры, скорей всего и не собирались отправляться в вотчину Аристронгов. Задумали устроить кидалово для своих денежных, но явно не местных коллег. Вот потому и прокол вышел: наш вербовщик им: "Да ребята сразу помчались деньги отрабатывать", а ему в ответ "Они разве походили на идиотов?" То есть реклама жестокости Зела Аристронга работает с невероятным размахом. А вот на местах бандиты себя чувствуют слишком вольготно. Как бы их ещё и против вербовщиков настроить?

Тантоитан замотал головой:

- Только этого нам не хватало! Эдак всех наших подставных вербовщиков прихлопнут. Вместе с прикрытием.

- Как только появится такая угроза, сразу отзовём, и нет проблем.

- Ну нет, Гарри, это ты уже совсем губу раскатал: уничтожать руками киллеров всех неведомых врагов Аристронга за их же деньги. Сказка! Так и мы окажемся без куска хлеба.

- Ох! Зато как бы было здорово!…

Только успели, как следует подкрепиться съестными припасами, как стало быстро темнеть. Местный синий карлик сразу отменял своей мизерной величиной длинные закаты и рассветы.

Парами опять рассосались по облюбованным позициям.

Не замедлили явиться на поле предстоящих разборок и местные военизированные преступные группировки. Солидным составов заявились: шесть бронетранспортёров, чётыре малых флайера, да ещё десяток летательных устройств полу гражданского назначения. В общей сложности не менее двухсот человек привалило для показательного наказания. Ещё продолжался примерный подсчёт сил противника, а Танти оставшийся в командном пункте, в вырытой заранее землянке, уже беседовал по краберу с Николя:

- Дружище, команда товсь!

- Уже в виртуальном боефикаторе.

- Карту обзора местности и замеченных целей уже сбрасываем.

- А что с соседями?

- Как по заказу: на две сотни метров вокруг дома, садовые участки. Не деликатничай, бей все что летает и ездит. Ну и бегает. А мы со своей стороны тоже добавим. Вряд ли бандиты подозревают о наличии у нас стольких стволов, ракет, мин и прочего. О! Разговор начали… Бессмысленно! Выводи своё чудо оружие!

Со стороны одного из вражеских флайеров послышались рыкающие слова:

- Итак! Наши люди не вернулись. Что можете сказать в оправдание?

С минуту подставной вербовщик пытался настроить якобы поломанный громкоговоритель, а потом затараторил, как и было задумано:

- Вы совершаете большую ошибку! За моей спиной стоят невиданные для вас силы богатейших людей галактики! Если я получу хоть одно ранение, вы все будете наказаны и уничтожены. Требую немедленно удалиться от моего дома и дать мне возможность спокойно покинуть Эдем.

Такие панические требования, только рассмешили бандитов и окончательно их расслабили. Через микрофоны понеслись первые ехидные слова команды:

- Из стрелкового оружия, по окнам…

Но чуть раньше Парадорский опередил противника, работающего на дешёвый артистизм. Со всех стволов защитников дома ударил шквал огня. Ринулись на перехват воздушных целей ракеты, а когда все они уже завершили свои траектории не менее яркими вспышками взрывов на бортах целей, над полем боя появилась почти невидимая простым глазом тень истребителя. Конечно, может и без него бы удалось справиться с бандитами, но в таком случае имеющие транспорт преступники могли бы сбежать с поля боя. Да так оно удачно и сложилось для некоторых, вырвались всё-таки живыми из смертельной засады. Зато скольких отбросов общества навсегда успокоил огонь скорострельных пулемётов из чёрного неба! Словно свинцовым градом он крушил и бронетранспортёры, и флайеры и прочие летательные устройства. Плюс ко всему сказался ожидаемый в данном случае панический шок. Получилось как в том анекдоте: волк погнался за овцой, а сам оказался внутри поляны, полной львов. Два, три удара когтистыми лапами и от волка даже клочьев не осталось.

Причём среди львов ни единой потери. Даже ни одного сломанного когтя или утерянного уса.

Понятно, что после такой крупномасштабной войны оставаться на данном месте и вести прежнюю игру не было малейшего смысла. И вскоре на почти целой усадьбе, с полностью развороченными окрестностями, не осталось ни единой живой души. Все воины, единым потоком на нескольких транспортах добрались до космодрома и стали загружаться в красавец - челнок. Вот только тогда стали расслабляться, только тогда понеслись шутки и первые поздравления. Стали вслух восхищаться и увиденной техникой:

- Ха-ха! Что б меня ржавчина сожрала! - орал Граци громче всех, Да этот челнок - раза в три мощнее и универсальнее нашего!

- Вот ты ещё внутри осмотришься, - нахваливал корабль Бергман, - Так вообще язык проглотишь.

Минуты две все старались перекричать друг друга, прекрасно зная, что врага вокруг космодрома нет, и можно расслабиться. Зато Армата первым обратил внимание на творящиеся несуразности. Он в растерянности коснулся плеча веселящегося вместе со всеми Тантоитана и подбородком указал на откинутый трап. Рядом с трапом стоял Гарольд и смотрел куда-то в сторону скрытого от общих взглядов борта. Нехорошо стоял, очень нехорошо смотрел. Готовый вот-вот броситься на невидимого врага и растерзать его собственными руками. Причём ещё раньше он намеревался этого врага испепелить взглядом. Вдобавок и боевой автомат марки Цикада так и прыгал в ладонях, готовый прошить насквозь своими реактивными пулями всё на своём пути.

Таким друга Парадорскому ещё видеть в своей жизни не доводилось. Поэтому и решил, что происходит нечто страшное. Что именно, фантазии в тот момент отказали начисто. Он только и сделал, что вприсядку, перехватывая оружие наизготовку, метнулся к трюму с тыла, намереваясь рассмотреть и предотвратить опасность.

Остальные воины, после действий командира поступили аналогично. Замолчали, рассредоточились, увидели, что хотели, и только тогда пришло всеобщее понимание: надо Гарольда как-то остановить. Потому что в густой тени межпланетного челнока стояли, самозабвенно целуясь, обнимаясь Зарина и Николя.

Они никого не видели и не слышали. Для них исчез весь мир. И ни у кого не закралось даже малейшего сомнения в том, что это не брат и сестра. Он её держал на весу, плотно прижав к себе, а она его гладила по волосам и беспрерывно целовала в глаза, лоб, нос, щёки и подбородок.

Рассуждать на тему кто кому кем доводиться и выяснять подробности о погибшем муже Зарины, сейчас тоже было неуместно. Может это у неё любовь раннего девичества на пути встретилась. Или уже послебрачные отношение какие существовали между этими двумя людьми.

Следовало вывести из весьма опасного состояния Гарольда, и кто как не Танти сумел бы это сделать лучше всех. Он приблизился к другу почти вплотную, готовясь в случае чего вцепиться и выкрутить автомат, и гаркнул командирским баском:

- Капитан Стенеси! Немедленно приготовиться к отбою!

Товарищ вздрогнул, медленно перевёл взгляд на Танти и только тогда понял, что творят его руки. Поставил Цикаду на предохранитель, резко забросил за спину и утробным голосом переспросил:

- Отбой? Разорви меня электроны! Какой может быть отбой?

После чего, ни на кого больше не глядя, отправился во внутренности челнока. Его сопроводил всеобщий облегчённый вздох. Все прекрасно знали о складывающихся отношениях между капитаном и контрразведчицей, даже болели за них, но то, что всё закончится так неожиданно, никто и предположить не мог.

Минуты две Парадорский ещё выжидал, жестами разгоняя окружающих на погрузку оружия и подготовку челнока к старту. И только потом приблизился к перешёптывающейся парочке:

- Эй, друзья! Вы что это себе позволяете на боевом задании?

Зарина резко развернулась лицом к командиру, и перешла на холодный официальный тон:

- Майор Парадорский! Николя - мой законный супруг!

- А как же…?

- На эту тему я буду подавать рапорт и жалобы на ваше имя и во все вышестоящие инстанции! Я и подумать не могла, что в нашей империи происходят такие страшные ошибки, могущие повлечь за собой человеческие жертвы и непоправимые трагедии.

Танти перешёл на самый задушевный тон:

- Зарина! Ты моя подруга, Николя тоже друг и я за вас любому глотку перегрызу, Но зачем так официально? Моей вины во всём этом недоразумении нет. Разве что следовало настоять, и расспросить у тебя о твоём муже. Всё бы решилось счастливо уже пару месяцев назад.

- Извини, Танти, - Николя успокаивающе похлопал свою жену по плечику, и только после этого признался: - Мы сейчас вообще плохо соображаем и можем наговорить много глупостей и ненужных обвинений. Но в любом случае ты просто обязан будешь помочь нам разобраться в наших проблемах.

- Обязательно помогу.

- И где…, - только сейчас Зарина осмотрелась и никого не увидела. - Где Гарольд?

- Он вас увидел и отправился в каюту.

- Мне бы не хотелось, чтобы он воспринял слишком близко к сердцу данное событие. Слишком тяжело на душе у человека при таком одиночестве. Я сама это испытала… Помоги Гарри!

- Обязательно! Уже отправляюсь к нему. Ну и вы давайте грузитесь, Через минуту отправляемся. Дела на Эдеме закончены.

Взлёт проходил в штатном режиме. Никто в открытом космосе не помешал, и когда совершили Лунманский прыжок, Танти сразу ввалился в каюту, где так и лежал в фиксаторах его самый старый и надёжный друг:

- Ну что не весел, нос повесил? - попытался шутить сходу. - Сам ведь сколько раз заявлял, что никогда и ни в кого влюбляться не будешь. Дескать, вредно и только военной карьере мешает. Так что…

- А вдруг он её не любит? - неожиданно загорелись глаза у Гарольда. - Вдруг он её просто из-за долгой разлуки обнимал? Просто соскучился?

- Что за инсинуации?! Николя вообще никогда за другими женщинами не упадал, только Зарине верность и хранил. Знал, что она в контрразведке работает, потому и вынужден был молчать, выдавая нам заученную на зубок легенду. Уж ты всё прекрасно знаешь и понимаешь.

Всё равно гигант пытался отыскать хоть какую-то надежду для своего будущего именно с этой женщиной:

- А может она его разлюбила? Может она тоже лишь от момента встречи сломалась, а завтра меня вспомнит и признается в нашей любви? А?

- Ну что с тобой? Не будь таким наивным, - пытался достучаться до разума приятеля Парадорский. - Она и тебе в последнее время улыбаться стала скорей от безысходности и одолевающей тоски. Как мне кажется, так даже лучше, чем, если бы Зарина тебе поддалась и ответила какими-то более открытыми чувствами. Ты себе только представь, чтобы творилось в случае вашего обручения позавчера или накануне?

Массивный лоб здоровяка покрылся складками от тяжких раздумий:

- Хм! А ведь к этому всё и шло… Если бы не нервотрепка последних заданий…

- Вот видишь! Произошла страшная ошибка, в которой ни вины Зарины, ни тем более Николя нет.

- А моя в чём вина?! Почему именно мне теперь должно быть хуже всех?

Танти подошёл к кровати и ткул друга в плечо:

- Давай соберись духом и встречай конец своей любви с открытым забралом. Можешь себя утешить тем, что Зарина отныне будет счастлива. Ну и тем, что твои лучшие друзья с тобой рядом…

Он ещё долго говорил, стараясь не останавливаться и время от времени тормоша друга за плечи. Потому что тот так и пытался уйти в мир своего самобичевание. В итоге ему удалось-таки вывести Гарри из определённого транса. Тот хоть и выглядел слишком взвинченным, но при этом крепко держал себя в руках:

- Конец моей любви? Ха! Я ещё поборюсь за свою любовь!

- В каком смысле? - занервничал Парадорский, скашивая непроизвольно глаза на закреплённый в стенной пирамиде автомат.

- Не переживай, убивать никого не буду. Я просто подожду. И уверен, Зарина опомнится, подумает и выберет меня.

Он ведь не видел и не слышал дальнейшего разговора воссоединившейся супружеской пары с командиром, поэтому не осознавал всю бессмысленность подобных заявлений. Но Тантоитан не стал сразу вот так сходу лишать товарища последних надежд:

- Конечно, ты имеешь полное право выждать и присмотреться. Но не забывай: я очень верю в твоё благоразумие и в твою сдержанность. Иначе, сам понимаешь, моё мнение могут и проигнорировать, а тебе придётся служить хоть и в Дивизионе, но так далеко, что мы никогда больше и не пересечёмся. Ты ведь в курсе, насколько полковник Капочи придирчиво относится ко всяким проявлениям ревности или образования противостоящего треугольника. Сразу и навсегда разводит соперников по дальним углам.

- Да знаю…

- Значит ни в коем случае не дай повода для такого развода. Хочешь ждать - на здоровье. Но! Зубы сцепи и никаких эмоций на морде! А ещё лучше: сразу сделай вид что всё забыл, простил и не имеешь каких-либо претензий.

- Претензии в любом случае имею, - Гарольд угрожающе нахмурился: - К тем сволочам, которые Зарине передали весть о погибшем муже!

- А вот тут тем более без тебя разберутся! - перешёл на крик Парадорский. - Мне и так рапорты передавать по инстанциям от Зарины и Николя, которые уже сейчас их строчат, так ещё и твои каракули разбирай!

- У меня отличный почерк…

- Засунь свой почерк знаешь куда…?!

- О-о-о…, да ты командир тоже на пределе? - теперь уже Гарольд, вбираясь из зажимов, рассматривал Танти с подозрением и опасениями. - Физически никак не восстановишься, а тут ещё и нервы сдавать начали?

- Ха! Да тут из-за вас точно в психушку попадёшь! - всё так же громко продолжал возмущаться майор, умудряясь расхаживать при этом по махонькой каюте. - Мало нам врагов вокруг, так ещё и своими присматривать надо, чтобы дырок в друг дружке не наделали! Страсти-мордасти!

Могучая пятерня заставила Парадорского замереть на месте:

- Ты за меня не переживай, я себя всегда контролирую.

- Ага! Видел бы ты себя со стороны, когда на супругов смотрел. Уж на что я смелый и бесшабашный, но и то растерялся от испуга. Казалось секунда, и я вас всех троих потеряю.

Видно было, что Гарольд и сам раскаивается в своём поведении во время загрузки, потому что попытался даже шутить:

- И не мечтай от меня избавиться! Как начали служить вместе, так и на пенсию отправимся в одно время.

- Ладно, топаем в рубку. Там нас Малыш ждёт.

Вот таким тяжёлым, в эмоциональном плане разговором завершилась боевая операция на Эдеме.

Глава тридцатая

3595 г. начало июня, вотчина барона Аристронга

Последствия последней широкомасштабной акции на Эдеме в самом деле оказались несколько неожиданными. Хотя подобный вариант в своих мечтах и предсказывал капитан Стенеси. В такое трудно было поверить, но суть оставалась одной: после соответствующей рекламы со стороны нанятых глашатаев Парадорского, в окрестных баронствах сложилось конкретное мнение о событии. Вербовщики - крупные негодяи и обманщики. Они специально соблазняют крутых парней громадными суммами и посылают на заведомую смерть. А если кто-либо попытается отказаться от заказа и вернуть деньги, то того безжалостно уничтожают. Причём уничтожают со всеми товарищами, родными и соседями. Потому что на Эдеме так и получилось: из-за двух киллеров уничтожили чуть ли не всех, кто был с ними просто знаком.

Вот после этого и стал просматриваться некий маразм преступного мира. Новые кандидаты так и продолжали клевать на богатые посулы вербовщиков, но! Как только получали деньги, сразу же пытались уничтожить своего заказчика на месте.

Такое началось!

Неведомо каким чудом удалось спастись одному подставному вербовщику и его группе прикрытия. После чего пришлось немедленно отозвать всех. Естественно, что сразу утратилась возможность отлавливать потенциальных преступников на дальних подступах. Но зато и самих преступников, желающих заработать на смерти Артура Аристронга почти не стало! Словно никогда и не было! И лишь после поступления сведений о странных убийствах тройки неизвестных посредников, которых подозревали в вербовке киллеров, становилось всё ясно. Преступная гидра стала пожирать сама некоторые участки собственного тела.

Зел Аристронг злорадно хохотал двое суток, когда понял истинную подоплёку событий. Только и успокаивался что на дегустации коньяков в медвежатнике, да со своими молоденькими фаворитками в спальне.

В остальном, положение в баронстве значительно стабилизировалось. Все офицеры перешли на повышенный режим тренировок, понимая что их в любой момент могут отозвать на Оилтон, Молодой баронет старался от них не отставать во всём.

А из штабных лабиринтов контрразведки стали поступать первые отклики на жалобы и рапорты по поводу ложной гибели капитана Николя Чарески. Всё-таки скандал по ведомству майор Парадорский сумел раздуть немалый. А к нему, как к герою Хаитанских событий, личному спасителю наследного принца империи, лично знакомому с людьми из близкого окружения императора, прислушивались на удивление внимательно. Даже более чем внимательно, что в последние дни даже несколько шокировало. Получалось до странности всё легко и просто, и своими выводами он как-то стал делиться в узком кругу товарищей, где присутствовал Алоис, Малыш и Армата.

- Честно говоря, диву даюсь: попытался связаться по телефону с начальником кадров ведомства контрразведки, так меня в глаза высмеяли и сказали ждать ответов в порядке общей очереди, - рассказывал он товарищам. - Причём прекрасно помнили что я герой, потому как нагло заявили: Изумрудный Листок никаких льгот на службе не даёт. Помните, я тогда ещё злой был как шуршон? Тут мне Клеопатра позвонила, так я хоть ей пожаловался, что не могу ни к Капочи дозвониться, ни с кадрами переговорить. А потом - раз, не успели мы и разговор закончить - как мне Капочи сам дозвонился. Всё выспросил про Зарину и обещал дать делу толчок. Только с ним поговорил, а тут и нач по кадрам объявился. Причём настолько вежливо разговаривал, словно с маршалом каким. К чему бы это?

- Значит Серджио Капочи дело с мёртвой точки сдвинул, - рассудил Армата.

- Никак он не мог успеть, никак! - мотал головой Танти.

- Тогда до маркиза Грока кое-какие отголоски дошли, - Малыш многозначительно поднял вверх указательный палец. - Он ведь наверняка отчёт по Эдему прочитал, а ты и там про нештатную ситуацию с Зариной упомянул. Не стоит напоминать о горячности маркиза: знатный разгон устроил контрразведке.

- Думаешь? Тогда другой вопрос. Решил поинтересоваться у нашего командования когда нас уже на оилтон отзовут. Да где там, никто ничего не знает, все только друг на друга ссылаются. А с майором Хайнеков вообще никакой возможности нет связаться. Всё-таки именно он до сих пор считается нашим куратором.

- Ну да, пора бы нас отсюда уже и забирать, - кивнул Армата.

- Вот и я говорю! И Клеопатра стала на меня голос повышать: раз всех киллеров убрали, давай на Оилтон возвращайся, будем что-то про свадебку думать…

- Кто о чём, - притворно загрустил Малыш. - Мы о Дивизионе мечтаем, а наш майор о свадебке.

- Это не я про свадьбу разговор заводил, - двумя словами оправдался Танти. Ну не будет же он в самом деле делиться переживаниями своей невесты и её причтаниями насколько онапо нему соскучилась. - К слову получилось. Мы с ней на тему нашей задержки даже поругались немного. И опять, только поговорили, и Хайнек объявился. Причём с таким недовольством, претензиями: чего это тебе не нравится служба и почему жалобами по всем инстанциями занимаешься, говорит. Ну я не выдержал и на него в ответ наорал. Что мол он себе позволяет и всё такое… Так Хайнек мне октрытым текстом заявил: "А кто по твоему меня только что строил как салагу, за твою затянувшуюся командировку?!"

- Кто? - не выдержал паузы Алоис.

- Вот и я его спросил. А он глазки так закатил, нервно подёргался и пальцем в потолок потыкал. И добавил: "Сам!", потом уточнил: "Он тебя Листком награждал".

Малыш ухмыльнулся:

- С другой стороны император тоже бывает в курсе происходящего в войсках…

- Так-то оно так, - кручинился Парадорский. - Но ведь сами знаете: чем дальше от большого начальства, тем целее будешь. А тут получается мне кто-то неизвестный явный протекционизм оказывает. Уж не принц ли Януш?

- Нет. Скорей это твоя Клеопатра постаралась, - выдал в общей тишине Алоис.

- Поясни! - нахмурился Парадорский.

- А чего тут пояснять. Как только ты с ней переговоришь, твои проблемы сразу решаются.

- И?

Чернокожий аналитик выдержал эффектную паузу:

- Значит она уже обеспечивает непосредственную охрану императорской семьи!

Пока все задумчиво переглядывались, оживился Армата:

- Всё верно! Ты вспомни как она быстро нашла общие интересы с принцев Янушм на Хаитане и быстро стала его чуть ли не самым доверенным лицом. Если она сейчас вхожа в каждое помещение императорского дворца, то с её простотой и непосредственностью она вполне могла и к самому императору обратиться с чем угодно. Вот и делай выводы.

Только этого мне не хватало…, - Танти уже и не рад был, что согласился в своё время на включение своей невесты в контингент личной охраны императорской семьи. - Тут у нас тоже неплохо и почти безопасно, надо было её с нами оставить…

- Кто бы говорил! - осадил товарища Малыш. - Только представь себе, что надо возвращаться на Нирвану и опять пройти похожи перипетии боя. Согласишься её взять?

- Ну что ты сравниваешь! Я говорю и данном моменте на этой планете. Просто эта, как ты говоришь, - он взглянул на Армату, - Простота! Может ей же и навредить. К императору с просьбами соваться, это даже не к принцу. Раз вытерпит, два…

Он замер, представляя те беды и взыскания, которые могут обрушиться на глупую голову его невесты. Но теперь товарища подбодрил Алоис:

- Мне кажется, переживать не о чём. Ланьо - девушка умная и рассудительная, в любой обстановке разберётся и сделает правильный шаг. Ты лучше скажи, что Хайнек поведал о завершении командировки?

Тантоитан вздохнул, возвращаясь в действительность:

- Пообещал, что дело на мази и уже сдвинулось. Может, через неделю уже умчимся на Оилтон.

- Ага, значит, засаду на лесбиянок всё-таки сделать успеем, - сделал свой вывод чернокожий аналитик. - Там тоже весь процесс на мази.

Всё-таки подмеченные в своё время баронетом детали при анализе писем и сообщений, привели к раскрытию очередной группы наёмных убийц. Пока ещё не могли понять, каким образом и против кого пять соблазнительных красавиц будут действовать. Ведь могли выбрать объектом атаки, как отца, так и сына Аристронгов. Но слежка велась скрупулёзно за каждым шагом, а намерения преступниц старались предвидеть на десяток шагов вперёд. Пока те явно шли только к одному: проникновению во дворец во время бала и к непосредственной попытки соблазнить самого барона. Зел Аристронг уже был предупреждён, и теперь с каким-то нездоровым ажиотажем ждал, каким именно способом его будут соблазнять. Ну и каким количеством, естественно. Потому что по некоторым предположениям, убийцы мечтали прорваться в спальню барона именно полным составом своей команды.

Известный своей свирепостью Зел, вина которых и происхождение уже были известны, в данном случае решил не уничтожать девушек на дальних подступах к себе. При этом, на возражения более осторожного Парадорского, барон пафосно и несколько ханжески восклицал:

- Пока окончательно вина этих девушек не доказана, они ещё имеют шанс на оправдание и покаяние. Вдруг они стремятся ко мне, чтобы в личном разговоре покаяться в своих грехах и открыть мне тайну своих вербовщиков? А там и ниточка появится к основным заказчикам. Может быть…

- Вот именно, что может…, - ворчал Танти. - В любом случае, если мы сто процентов не будем уверены в том, как они собираются действовать, мы их к тебе не подпустим. И не смотри на меня так! Это - моё последнее слово! Если уж так хочется с ними романтики или слезливых покаяний: потом, уже в тюрьме воспитывай, твори с ними что пожелаешь. Всё в твоей власти.

Так что теперь всё упиралось в отыскание тех средств, которыми располагали пять симпатичных девушек. Они и в самом деле собирались всем соблазнительным коллективом, сопровождать свою госпожу Чаройю на очередной бал во дворце барона. Их покровительница даже внесла имена своих подружек в списки, и не стоило даже рассчитывать на её возможную ревность. Потому что не далее как вчера она во всеуслышание заявила: "Обязательно отыщу для этих ангелочков самых выгодных и достойных женихов!"

Почти все личные вещи, одежду, багаж пятерых наёмниц уже тщательно и неоднократно проверили, но пока ничего конкретного не нашли. Парадорский, кстати, сразу и высказался на эту тему:

- А зачем им оружие? Когда их будет аж пятеро. Каким бы отменным и сильным воином ни будь барон, и момента подгадывать не надо для неожиданной атаки. В десять рук закатают как мумию в простыни и скажут, что это они так его любят.

- Но они на вид все такие малохольные и хрупкие, - сомневался Гарольд во время того разговора.

- Ха! Наша Лидия тоже выглядит хрупкой, - возмутился Танти, обеими ладонями куртуазно указывая на старшего лейтенанта Шелди. - Но она и сама барона, если атакует неожиданно, в два счёта уделает. А то и тебя завалит. Хочешь, поспорим?

Было смешно наблюдать, как гигант посмотрел на подругу, словно на мышку, а она тем временем тоже времени не теряла: высматривала открытые места на теле двоекратно большего коллеги да приноравливалась как бы сподручнее и выше подпрыгнуть при нанесении ударов. Но спорить никто не стал, Гарри позволил себе великодушную улыбку:

- Сдаюсь заранее.

- Ну вот. А если таких как Лидия будет пара? Или трое? Да они ещё прекрасно между собой сработаны? Понимают друг друга с полувзгляда, с полужеста? Мне даже страшно подумать, что может случиться даже с таким великолепным воином современности, как…, - он замер, подыскивая достойного кандидата, но это сделала сама Лидия Шелди:

- Как полковник Капочи.

- Молодец! Хоть на меня не посягнула, - обрадовался Парадорский. - Но возвращаясь к нашим овцам… Как мы уже заметили, и неоднократно в этом удостоверились, покушения носят весьма странную целенаправленность: только на баронета. Его отца если пытаются убить чисто случайно, от безысходности или по ошибке. Исходя из вышесказанного, мы можем и как-то предварительно предположить действия пятёрки пробравшихся во дворец лазутчиц. Они вначале должны нейтрализовать барона, потом убрать охрану в коридоре у его апартаментов, и только потом попытаться прорваться к молодому баронету. Причём наверняка они осведомлены: попытки прорываться в самом замке никому и раньше не принесли успеха. Значит, задумали нечто такое, о чём мы пока даже не подозреваем. А что именно? Вот и думайте, думайте все днём и ночью, пока ещё остаётся время до бала. А не придумаете, придётся лишать правителя возможности проявить личное великодушие и искреннее участие в судьбе заблудших красавиц. Арестовывать прямо на подходе к большому залу торжеств. А то и в околицах баронского замка…, для полной гарантии.

Думали. Наблюдали. Следили.

В поведении и действиях девиц, было достаточно странных и трудно объяснимых поступков. Например они очень любили живые цветы, привередничая если в вазах из богатой подруги каждое утро не появлялись новые. Над ними даже посмеивались, когда кто-нибудь из девушек бросалась к вазе с цветами, шумно вдыхала аромат и блаженно восклицала:

- Свежие! Какая прелесть!

Но в то же время, квинтет лесбиянок не гнушался, а скорей всего и чрезмерно увлекался разными благовониями и прочёй сопутствующей мелочью. Куда девицы не приходили, всюду старались расставить дымящиеся палочки, исторгающие ароматный дым, или ссыпали сушёные травки и корешки на открытый огонь. При последнем действе получался тот же эффект благовоний, хотя и с несколько иными запахами. Причём неоднократно взятые на пробу что палочки, что сушёные корешки ничего ядовитого в себе не несли. Ну, разве что, имели в себе чуточку возбуждающего действа, эротического характера. Что при специфике работы красавиц казалось вполне закономерным.

Ни оружия, ни иголок, ни яда. Разве что вместо удавок использовать непрочные пояса? В опытных руках и такие хрупкие на вид полоски - ощутимое подспорье.

Но больше - ничего. Так что накануне бала, уже была получена команда от Парадорского: брать красоток в момент их выезда из двора госпожи Чаройи. Мол, возьмём, допросим под домутилом, и сразу на месте всё и выясним по горячим следам.

Изменения внёс всё тот же баронет Артур, с пристрастием следящий и участвующий во всем проекте. Правда на этот раз при полном сотрудничестве и глубокой помощи своих преподавателей по химии. Старики сильно заинтересовались теми самыми благовониями в виде корешков и попытались выяснить как их родословную, так и их состав. Увы, с родословной никак не получалось, слишком много имелось на рынке подобных вещей и не зная конкретного источника продажи, трудно было докопаться до истины. Зато решили поэкспериментировать непосредственно с засушенными остатками. И буквально уже на третьем часу выдали ошеломляющие результаты: если малую горсточку окунуть в обычную чистую воду, то через два часа начинает выделяться газ жуткого галлюциногенного свойства. Вроде как не смертельный, как показали первые порбы, но приводящий человека в положение бездумного слизня. Достаточно только раз вдохнуть - и всё! Головокружение, дивные картинки перед глазами, а то и моментальный обморок обеспечены.

Вот тогда и стало всё понятно, потому что в багаже квинтета имелось достаточное количество сушёных благовоний. И делается всё просто: в каждую вазу с цветами, при любовании ими, всыпается горсть благовоний, а потом только надо подождать, пока находящиеся в данной комнате не превратятся в полных кретинов.

Немного удивляла реакция на газ самих диверсанток, но тут профессора сразу заявили: противоядие возможно. Или может иметь место длительное привыкание к галлюциногенному газу. А то и короткое привыкание. И в пример привели тропс, странный наркотик, всем известный по планете Нирвана. Тот самый едкий тропс, которым всегда потчевали только новеньких. Пару раз действует на любого человека, а потом совершенно безвреден и не воспринимается организмом.

Раз произошли такие подвижки в предварительном расследовании, Тантоитан поспешил на доклад к барону. Тот внимательно выслушал, задал кучу дополнительных вопросов, а потом спросил:

- А нельзя ли как-то эти корешки заименить совершенно безобидными?

- Можно. Такого дерьма и у тебя на рынке пруд пруди. А зачем?

Зел как-то невинно пожал плечами:

- Да пусть девчонки попробуют. Интересно будет посмотреть на их реакцию, когда я останусь при полном разуме и через два часа.

К тому времени дружеские отношения между майором и местным правителем зашлди настолько далеко, чот те могли позволить в отношении друг друга какие угодно шуточки, а то ругань. Поэтому молодой герой выдавил из себя с максимальным сарказмом?

- А за два часа у тебя что-то не отвалится? Вместо с мозгами? Их всё-таки пятеро будет, не забывай!

- Хм! Вот и мне очень интересно стало…, - при этом лицо барона стало эдакое романтически-мечтательное.

- Нет! Губу не раскатывай! Может они газом хотят воспользоваться для других целей, а тебя сразу вздёрнут на собственных трусиках. Так рисковать мы не имеем права.

- Да какой тут риск, Танти! Всего-то и дел, что через камеры будет вестись за моей кроватью постоянное наблюдение. И если только что-нибудь пойдёт не так, как хоп! И пришла помощь!

Парадорский даже глаза закрыл ладонями, выдавливая из себя стон:

- О-о-ох! Зел! И как ты себе это представляешь? Я что робота посажу или Зарину с Лидией наблюдать за твоей оргией?

- Ха! Да какая там оргия! Скажешь тоже! Да и девочек на такие ответственные посты ставить нельзя. Тут мужчина нужен, стойкий и не изменяющий своей супруге…

- Николя?

- Нет! Человек облечённый самым высоким моим доверием… Ты! Хе…! И чего такие глазки большие стали? Ты ведь с Клеопатрой всё равно, что муж и жена. И ты ей даже мысленно изменять не будешь. Сам ведь сколько раз заверял, когда я тебе отличных куколок предлагал. Так что за падение твоего морального облика беспокоиться не приходится.

- Однако! - Тантоитан укоризненно махал указательным пальцем. - Дружба - дружбой, служба - службой…

- Вот! Здорово, что ты напомнил про службу, - барон покровительственно похлопал майора по плечу. А затем перешёл на торжественный тон, отделяя в своей речи каждое слово: - В любом случае, окончательный приказ отдаю я. И если ты не отыщешь ещё какой-либо опасности со стороны этой пятёрки диверсантов, действуем по предложенному мной плану. Приступайте, господин майор.

Пока он говорил, Тантоитан не хуже иного актёра тряс с пониманием головой и подобострастно хлопал веками глаз. И только после паузы, деловито кивнул:

- Приступаю! И! Обязательно найду очередные опасности. Так что сильно губу не раскатывай. Сказал я тебе - в тюрьме, значит, будешь издеваться над бедными пленницами именно там.

- Скучный ты тип, Танти, честное слово. Никакой у тебя романтики и всепрощения… А может у этих преступниц больше ни одного шанса для покаяния не останется? Тебе их не жалко? В тюрьме к ним совсем иное отношение будет… Давай, иди, иди! И желаю тебе ничего опасного в этих травницах больше не найти.

Парадорский конечно постарался. И двойное дно отыскать в готовящемся покушении, и попутно корешки в мешках подменить на безопасные. Но увы, если благовония удалось заменить легко и надёжно, то вот с двойным дном ничего не получилось. А потому так и пришлось, что устанавливать камеры вокруг кровати в спальне барона и сводить все картинки в экраны в маленькой комнаты за изголовьем большой корвати. У экранов в нужный момент уселся сам майор, а ещё несколько его офицеров засели в запасной ванной комнате, готовые по первому сигналу ворваться в спальню и повязать квинтет отчаянных диверсанток. Конечно, в тот вечер ещё как-то надеялись, что красвицы в первый раз не рискунут так нагло и бесцеремонно напроситься в правителю в постель, но тех видно время поджимало. А может и наглости хватало с излишком. Одно из них чуть ли не растолкала в стороны кружок женщин, пытающихся пробить себе дорогу в спальню барона на эту ночь, и сразу стала брать быка за рога?

- Ваша светлость, ваша подруга Виолетта нам много рассказывала и ваших вкусах и пристрастиях, поэтому позвольте вам предложить…

- Себя? - с простецкой наглецой перебил её Аристронг. - А вдруг вы не в моём вкусе?

- Тогда я вам представлю свою сестру…

- Которую? - Зел позволил себя бережно взять под локоток и повернуть, а потом и направить в сторону нужной компании.

- Да любую из них.

- Так вы все сёстры?

- Да, ваше сиятельство. И по жизни привыкли всё делать вместе. А уж тем более делить ласку и удовольствия. Ведь вы не станете отрицать, что радость, разделённая на двоих - это четырёхкратная радость, А если удовольствие разделить на пятерых, да к этому ещё и шестой человек подключается, то…

- Ох! Боюсь даже предполагать…

- Зачем предполагать? Ваша светлость смело может испытать этот водопад удовольствия на себе.

В общем грозного, кровавого барона втянули в разговор легко. Перезнакомились, хотя сразу пять новых имён слились в один пустой звук, разговорились, и все девицы, весьма резво и страстно оттанцевали с правителем по одному танцу. Дольше барон Аристронг сопротивляться зову своей плоти не смог. Даже не дождавшись застолья, он предложил красавицам прогуляться немного по дворцу и полюбоваться на некоторые прелестные достопримечательности.

Экскурсия получилась замечательной. Причём спутницы по очереди спешили к каждой вазе с цветами, вдыхали ароматы и незаметно подсыпали по горсточке совершенно безвредных благовоний. Возле спальни они не поленились это сделать во всех вазах в пределах видимости. В спальне тоже, пока самая опытная и обльстительная из них прильнула в объятиях к барону, остальные успели и цветы "обнюхать", и снять с себя основные одежды. Оставшись только в наиболее раззадоривающих мужскую похоть деталях.

Ну, барон и раззадорился. Тем более что был уверен: два часа в запасе у него есть. Мало того, к моменту икс он умудрился использовать на полчаса больше. Девицы просто никак не могли поверить в срыв операции и надеялись что газ вот, вот начнёт действовать.

Чего только разошедшийся Зел Аристронг не вытворял. Какой только свой опыт не показывал. Что только не выдумывал прямо по ходу эротического действа. Дошло до того, что наблюдающему за всеми экранами Парадорскому приходилось бить себя кулаками по голове, заставляя поднимать челюсть с груди, сглатывать слюнки и целеустремлённо думать только о безопасности. До этого он считал себя стойким и был уверен, что никогда Клеопатре не изменит. Но во время этого "боевого" дежурства его приоритеты и самомнение претерпели значительные изменения. По крайней мере он бы уже не стал так смело заявлять о своём нежелании испробовать что-либо подобное. Сомнения закрались в его душу… И он очень и очень пожалел, что согласился на такой вариант событий.

Через два с половиной часа на красоток нельзя было смотреть иначе как с жалостью и состраданием. Измочаленные, растрёпанные, раскрасневшиеся и с размазанной косметикой, они, казалось, уже только и мечтали что сбежать из этой спальни куда глаза глядят.

Скорей всего Зел всё-таки применил некие бодрящие вещества, которые его делали просто неимоверным самцом. На следующий день наверняка пластом будет дежать, но к финалу операции он готов жыл и дальше продолжать в том же духе, темпе и страстности.

Всё закончилось на отм, что одной их самых выносливых девиц пришла идея проверить присутствие газа в вазах с цветами. Она с капризными воскличаниями соскочила с кровати, подхватила вазу, в которую сама и насыпала зелья, и протянула под нос барону:

- Мне кажется они не свежие! Я этого не вынесу!

Аристронг принюхался, недоумённо фыркнул, но одновременно с ответом приготовился к прыжку в сторону:

- Да нормальные они, ложись быстрей!

В тот же момент ему попытались вазой попасть в голову, а ещё восемь ручек попытались ухватить его разгорячённое тело. Невзирая на полное бессилие красоток, попытка у них могла и получиться, ну а так непревзойдённый мужчина катнулся в сторону, отпрыгнул к дверям ванны и стал нравоучительствовать:

- Неужели вам меня было мало? Ну тогда сейчас меня тут ребятки заменят.

Он преспокойно удалился в ванную комнату, а из другой двери рядом вырвались затянутые в броне имперские десантники, и в два счёта стянули простынями отупевших от такого поворота событий красавиц.

Потом их оставалось только допросить. Как ни странно, они и в самом деле оказались родными сёстрами.

Зато потом, когда барон лично благодарил своего друга Тантоитана за "прекрасно разработанную и проведённую операцию захвата", он доверчиво признался:

- Я конечно не прав, но может быть это будут первые преступницы, которых я не казню. Время покажет…

Но уже через два дня после этого, межпланетный челнок, некогда базирующийся на Нирване, с подразделением офицеров в количестве двух десятков, отправился на Оилтон. Потому что командование пришло к мысли, что с последующей охраной собственной вотчины Аристронги справятся вполне самостоятельно.

Глава тридцать первая

3595 г. конец июня, Оилтон, побережье Рокочущего моря

Разбег, толчок, прыжка через расщелину, другая сторона которой вздымается слишком круто. Удержаться от падения, почти припав к шершавой скале, после чего интенсивно карабкаться вверх. На зубах скрипит песок, бронежилет кажется чем-то вроде пыточного хомута, внутренности среднего скафандра уже давно не справляются с регулировкой температуры тела. Неудобство оружия и подсумков уже воспринимаешь как неизбежное зло. Рот пытается поймать прохладный, наполненный влагой воздух со стороны воистину рокочущего моря.

Вроде бы разгар лета, телу хочется воды, но в такое море всё равно нет желания окунаться, даже случайно. Гигантские волны, доходящие сюда из океана, перемалывают на своём пути и скалы, крупные гальку. Сунуться в такое кипящее пеной безобразие - верная смерть. Но ещё больше становится страшней, когда вспоминаешь кадры, сделанные здесь в разгар зимы. Все подступы к скалам перекрыты витиеватыми торосами льда, а ещё более громадные льдины таранят эти тороса с удивительной силой. Ледяной ветер, вперемежку со слепящей вьюгой, не дают возможности прижиться на побережье ни травинке, ни животным, ни человеку. Здесь вон даже летом увидеть простую чайку - огромная редкость.

А людских поселений на этом огромной участке побережья всего четыре. Только четыре рыбацких деревеньки, в которых обитают или порой собираются фанаты рыбной ловли, и откуда можно сравнительно спокойно выбраться на катерах в открытое море. Четыре равнозначных точки отсчёта, в которых разрешено сделать ночной привал. Да в принципе в ином месте привал и не сделаешь, как и не наловишь в случае нужды какой-то рыбёшки для ухи. Можно и купить, запрета на куплю продуктов нет, как нет запрета и на приём подарков в виде той же рыбы. Другой вопрос, что порой жителей в посёлках на месте нет, и приходится искать рыбку собственной соображаловкой. Да и ночевать, останавливаться лагерем можно только в палатках, или в двух примыкающих друг к другу крепких бараках. Те и построены для этой цели: "ночлег для пробегающих мимо". В уютных, укомплектованных для современной жизни жилых блоках, воякам даже появляться запрещено. Общий присмотр за посёлками ведётся прямо с орбиты. Да и все блоки имеют камеры безопасности.

Про вояк знают, сочувствуют взглядами и порой опять-таки угощают свежей или копченой рыбой. Это по рассказам ветеранов. Ну а пока, отряду стажёров, выполняющих тяжеленный, пятидневный марш-бросок по кромке побережья, встретились рыбаки только в третьем посёлке. Удалось и поспать лишний час, наевшись до отвала, и не тратя время на приготовление ужина. Как оно будет на последнеё, четвёртой ночёвке? По сути сухого пайка должно хватить на все пять дней, но что там того пайка?! Если хорошо приложиться, то и на два дня не хватит. Вот потому и пришлось на первых двух ночёвках бить мелкую рыбёшку острогами, чтобы хоть как-то разнообразить меню горячей юшкой.

Офицерских нашивок ни на ком нет. Со стороны все смотрятся как обычные рядовые десантники. Так что ни команд друг другу, ни распоряжений никто не отдаёт. Стандартный итоговый зачёт по физической выносливости, перед окончательным зачислением в Дивизион. Так сказать по природной полосе препятствий. Перед стартом марш-броска слышна вводная команда: "Вы все равны! Вы просто воины! И вам даётся пять дней, чтобы добраться до финиша. Вперёд!" И вот бегут…

Отряд вырвался на сравнительно свободный участок галечного пляжа, бег выровнялся, стали подтягиваться отставшие. Парадорский оглянулся, привычно производя подсчёт в уме:

"Все. Никто в скалах не застрял… Но вот Безразмерный явно сдаёт… Руку в падении всё-таки потянул…"

Знакомые все лица. Всё тех же тридцать офицеров, которые когда-то на транспорте встретились и на транспорте прибыли на Кафедру Интеллектуальной Стажировки на Нирване. От Кафедры остался лишь спёкшийся шлак, да развороченный спасателями бункер, но вся группа стажёров живёхонька, двигается по дистанции и таки имеет отличные шансы попасть в ряды элитного воинского подразделения.

"А вот что с Безразмерным делать?"

Самый огромный офицер в их группе выглядел неважно, после вроде бы незначительного падения среди скал.

"Может до ночёвки дотянет? Часа три осталось… А там чем подлечим, руку затянем, чуть подморозим…"

С другой стороны инструкции на марш бросок давались строгие:

- В любом случае один, два человека отсеиваются. Помощь не приветствуется, и воинское братство в данный момент неуместно. Наоборот потом последует взыскание на пострадавшего, за то, что он подвёрг ненужному риску товарищей. В том числе и в виде недопущения к службе в Дивизионе. Могут быть наказаны и помогавшие. В случае травмы, достаточно дать вызов обычным маяком и потерпевшего через час забирают из любой точки. Вы - не команда! Вы просто находитесь на одной дистанции. Запомните это.

Где-то там впереди ночёвка, потом ещё полный пота, и скрипящего на зубах песка день. Причём Тантоитану в любом случае было кем опекаться: чуть впереди него бежала капитан Ланьо. Рядом - более близкие и преданные товарищи. И всё равно фигура коллеги, который во время знакомства оказался на какое-то время соперником Гарольда Стенеси всё равно не выходит из головы:

"Рука я него за три часа плетью обвиснет, потом никакие примочки не помогут. И левый подсумок, явно мешает…"

Он не хвастался, и не задирал нос перед остальными, пользуясь своим положением и формального и неформального лидера, но внутренне порой гордился тем, что даже в любой ситуации, все уравненные с ним по званию коллеги, в любом случае посматривали на него. Посматривала с плохо скрываемым восторгом и гордостью Клеопатра. И этот факт радовал больше всего. Посматривали близкие друзья. Посматривала обры и дальники. Даже тот же самый Безразмерный и посматривал, и прислушивался. Единственное исключение, пожалуй, составлял только Гарольд. Он не посматривал и не ждал. Он с ледяной невозмутимостью следил за условными сигналами и отработанными до мельчайших деталей жестами. Он просто был в любой момент выполнить любую просьбу или поручение.

Вот и сейчас он чуть ускорился, вырываясь всего лишь на полкорпуса вперёд, чтобы лучше рассмотреть разновидность языка для глухонемых, принятых в Дивизионе. Затем постепенно отстал, поравнялся с раскрасневшимся Безразмерным, и буркнул тому несколько слов. Теперь они уже стали постепенно отставать вдвоём, перемещаясь в хвост колонны. А когда вновь стали подтягиваться в центр, с левой стороны у пострадавшего уже не было громоздкого, маркированного подсумка, а его рука была притянута к оставшимся свободными хлястикам.

А вскоре Гарольд занял своё прежнее место, так же без слов сообщив: "Теперь главное, чтобы он не упал во время преодоления скал. Грохнется - костей не соберт".

Да оно и понятно, рука-то привязана. Ни равновесие поддержать, ни опереться как следует в случае падения. Но Танти значительно успокоился, переключив всё своё внимание на бегущую впереди Клеопатру. Когда он прибыл на пункт сбора, то не ожидал увидеть там своё невесту, хотя и был страшно рад встрече. И только вспомнив о совместных выводах в кругу товарищей, разволновался:

- Почему ты здесь? Ты ведь должна быть в личной охране императора.

- Прежде всего я должна сдать окончательные зачёты, ъкзамены и постыпить в Живизион. Ведь иначе отец вновь не разрешит нашу свадьбу.

- Да больно я его боюсь! Ты лучше признайся честно: а не выгнали тебя из личной охраны?

- За какие такие преступления? - изумилась любимая.

- Ну как же, наверняка ты со своей непосредственностью к самому императору осмелилась приставать и с просьбами и вопросами. Итак?

- Да ладно тебе! С чего ты взял? Ты ведь знаешь насколько я скромная и законопослушная.

- О! Ещё как знаю! Сколько раз приходилось краснеть из-за твоего панибратства с принцем Янушем.

- Да? Что это ты таким придирчивым стал? - перешла в контрнаступление Клеопатра. - А сам чем всё это время занимался? До меня дошли очень настойчивые слухи, что ты с бароном Аристронгом стал приятели неразлейвода. Он тебя спаивал, а потом ещё вы на балах танцы с девицами разными устраивали.

Если по поводу дегустаций в медвежатнике никто особо знать не мог, но как-то могло вылезти наружу, то уж по поводу танцев с какими-то девицами Танти особенно был спокоен. Подобного он себе не позволял по нескольким причинам, и самая элементарная - нехватка времени. Поэтому он только рассмеялся в ответ:

- Моя ты принцесса! Как бы я осмелился променять тебя на каких-то девиц?

- А если на конкретных? А именно на пятерых милашек весьма развратного поведения?

- Вот те раз! А я с какого боку к их разврату мог примазаться? - изумился майор.

- Я всё знаю! - слишком уж настырно девушка заглядывала в глаза своего жениха. - Лучше сам признавайся!

Понятно, что пикантный скандал с квинтетом сестричек-лесбиянок, как ни старались, всё равно получил огласку. Всё-таки барон и на балу с ними расшаркивался, и в спальню свою отвёл, а потом за столом так и не появился. Следовательно, слухи сразу вырвались на оперативный простор, а вслед за ними уже хоть стреляй, хоть вешайся - не остановишь. Масса домыслов и в средствах массовой информации появилось. Ещё бы! Ведь как приятно было втоптать жестокого тирана-барона в грязь разврата, пьянства и похоти. Ну а вместе с ним очернить и всю его доблестную, ничем не пробиваемую охрану.

Так что по сути Клеопатра попыталась взять своего любимого "на пушку", и заставить хоть как-то проговориться. Знать конкретно она ничего не могла. Но Парадорский тоже прекрасно сознавал, как с такими напрасными нападками справляться:

- Хорошо! Я признаюсь во всём. Только ты мне вначале перескажи хоть какие-нибудь подробности этих танцев.

- Зачем? Стала хмуриться Клеопатра.

- Так ведь у меня выдумки не хватит, а у тебя такая богатая эротическая фантазия. Это меня так возбуждает…

- Отстань! Люди кругом! - пыталась выскользнуть из его объятий девушка.

- Люди? - он сделал вид что испугался и тут же расслабленно вновь притянул невесту к себе за пояс. - Успокойся! Это же не люди, одни военные.

- Ага! Ещё добавь: и их боевые подруги.

В общем, тогда Парадорский не проговорился, да и товарищи, кто знал обо всех тонкостях дела, не проболтаются. А чтобы отвлечь любимую от ненужных вопросов тут же повёл её знакомить в Зариной. Как это ни странно, но девушки всего лишь за пару дней подружились, да и вообще влившаяся так ужасно в компанию контрразведчица должна была сдавать окончательные зачёты для вступления в Дивизион вместе с остальными стажёрами. Да только что-то не сложилась и воинская служба в контрразведке для неё продолжилась так же неожиданно, как и прервалась. Всего неделю Зарина побыла на сборах вместе со всеми, а потом неожиданно пропала в неизвестном направлении. Николя на вопросы товарищей только печально развёл руками:

- Служба…

Вот потому и бегут по узкой кромке вдоль моря не тридцать один офицер, а всего тридцать. И в их возможностях сделать так, чтобы бы даже самый безразмерный неудачник не отстал.

К месту ночлега добрались ещё засветло. К тому же повезло с обитателями: два катера уже разгружались морскими трофеями, третий как раз причаливал к каменному пирсу. Короткие переговоры оказались более чем ужасными, и вскоре уже в месте ночлега воинов горели весело костры и закипала уха. Причём приготовлением пищи занимались наиболее выносливые, сохранившие силы, которые занялись этим скорей по молчаливому согласию Парадорского. Остальные отдыхали.

Не все конечно. Например Гарольд вместе с Малышом вплотную занялись Безразмерным. Ведь капитан Стенеси - самый лучший массажист и костоправ в компании. И не ему ли лучше всех удастся вставить на место повреждённую руку, а потом тщательным массажем вернуть ей покой и расслабленность? Ну а Малыш, в любом случае, лучший анестезиолог. Хотя его шутки порой бродили на грани фола:

- Ну что, толстяк, допрыгался? А ведь сколько тебя инструкторы просили: меньше жри, меньше жри… Что "ой!" Руке больно? Ничего, зато жо… легче будет! Сегодня только правой кушать сможешь, значит в два раза меньше оприходуешь… Ты чё ржёшь? Садомазохист? Гарри! Удружи человеку, дёрни ещё раз… Ага, и за правую тоже! Завтра в два раза быстрей бежать будет, если сегодня вообще не поест…

Безразмерный то ойкал, покрываясь испариной, то пытался погасить накатывающийся волнами смех.

Тантоитан принялся за осмотр девушек. Причём без всякого стеснения сразу занялся Клеопатрой, которая лежала на животе и словно в приступе самогипноза твердила:

- Я добегу! Всего один день…, я обязательно добегу!

- Только разгон набери, - ворчал парень, нежно кантуя любимое тело. - А то утром и не поднимешься.

Почти силой стащил комбинезон скафандра, вывернул его, сменил батарею, оставил проветриваться. Затем принёс морской нагретой воды в каком-то корытце и опустил женские ступни туда. Сделал точечный массаж бёдер, покрикивая на остальных женщин, чтобы тоже раздевались, а не ждали его приставаний. Послал кого-то из ребят за одеялами к рыбакам:

- Скажи что только для женщин, наверняка дадут. Ещё кто-то приволок пяток аналогичных поддонов и поставил на костёр прямо в бараке большой котёл с морской водой. Желающие хоть чуток расслабить мышцы ступней, отыскались сразу. Потом заявился Гарольд. Посмеиваясь и зубоскаля, он раздавал во все стороны беспардонные шлепки, рёбрами ладоней прохаживался от коленок до плеч, и вскоре уже все лежавшие пластом офицеры женского пола, что только не делали: ругались, обзывались, визжали от недовольства и делали вид что хватаются за оружие, но унылых, безвольных и равнодушных не осталось ни одной. Порозовела, заулыбалась и капитан Ланьо. А когда принесли полный котелок наваристой ухи, по три внушительных ломтя свежего хлеба и по длинной филейной части копчёной рыбины, ужин прошёл более чем оживлённо и воинственно.

Мужчины подались в свою компанию, чтобы не смущать коллег, оставшихся в нижнем белье, но и они понятно долго не засиживались. А вот женщины явно воспрянули духом и даже попытались устроить у себя нечто в виде короткого обсуждения несущественных сплетен. На шумок сразу подтянулся ещё не улёгшийся Гарольд и удивлённо воскликнул:

- Ба! Да тут девичник! Позвать и Парадорского?

Стоило видеть, как все дисциплинированно, без единого слова возражения или шутки погасили фонарики, повернулись на правый бочок и прикрылись вполне себе приятными одеялами.

А когда женщины проснулись и первыми вышли уже одетые к раннему завтраку, Тантоитан в гордом одиночестве хозяйничал на кухне, разогревая оставшуюся уху и деля на всех копчёную рыбу. А на вопрос своей невесты пожелал ей доброго утра и объяснил:

- Выспался ведь. Так чего даром валяться?

К финишу стажёры добрались без потерь в своих рядах. При этом и помощи никто никому не оказывал, и морально все выглядели лишь равнодушными и измученными. А что прихрамывают некоторые, руки подвязаны да дышат хрипло, уже и не существенно. Так что претензий быть не должно… Вроде бы…

Вот и майор Хайнек, выделяясь среди группы встречающих, похвалил:

- Ну вот, добрались. Молодцы! Теперь осталось только несколько формальностей, и… Да здравствует Дивизион!

Ну, на такие здравицы даже глухой откликнется:

- Ура, ура, ура!

Глава тридцать вторая

3595 г. 2 июля, Оилтон, Старый Квартал

Во все времена на планете, наилучшей порой отпусков считался июль. Для гражданских лиц, естественно. Потому как для военнослужащих, отпуска совсем не зависели от астрономического календаря. Да и жители иного полушария устраивали себе праздничные туры в зимнее время.

По исторической традиции, все воины, зачисленные на службу в Дивизион, получали недельный отпуск. Другой вопрос, что сразу отпуск могли не дать, по тем или иным причинам. Но в любом случае отпуск не отсрочивали больше чем на месяц, два. Но именно эта возможная отсрочка больше всего и настораживала майора Парадорского. Он переживал и нервничал гораздо экспансивнее, чем сама невеста. Чему та в первую очередь и удивилась:

- Слушай, у меня такое складывается впечатление, что ты уже раз десять женился и каждый раз неудачно. А?

- А я твоему спокойствию поражаюсь! Это у нас праздник, первый совместный праздник на всю жизнь, а тебе всё равно в каком ресторане он пройдёт. Самый, самый мы себе позволить тоже не можем, но в любом случае за два дня выбрать подходящий будет нереально.

Как раз шёл спор, в котором жених настаивал на предварительном заказе заведения, но тогда у них был риск срыва мероприятия в связи с неожиданной отсрочкой отпуска, а невеста настаивала на аренде всего празднества за два дня до того. Вот и сейчас, благо они были одни в комнате, Клеопатра забралась к Танти на колени и, загибая пальчики, стала убеждать:

- Вот, сегодня второе. Чётвёртого - последний экзамен. В тот же вечер устраиваем некое подобие гулянки, предваряющей свадьбу. Ну и окончание стажировки отпразднуем сразу. Пятого, в понедельник - торжественное построение и зачисление. В тот же день - знакомство с Дивизионом и расквартировка. И шестого - начало отпуска. Вторник. Легко заказываем не одно, так другое место прямо в четверг, а то уже и в среду. Отец уже озаботился билетами на пятницу, брат тоже. Чем ты ещё недоволен?

- Ну…, хочется как лучше… А я до сих пор не знаю сколько стариканов соберётся со стороны твоего отца.

- А чего это они стариканы? - обиделась девушка.

- Я не так выразился, не стариканы они, а…пожилые дядьки, или кто там ещё. А вдруг для кого столика не хватит?

- Придвинут дополнительный.

- А вдруг у нас…, хм, средств не хватит?

- Ну вот, герой - героем, а такой у меня мелочный иногда становишься… - Клеопатра помотала головой и пригладила кудри своего жениха. - Ведь сто раз повторяла: расходы со стороны невесты оплачивает мой папочка. Меня вон другие проблем гнетут…

- Так я слушаю… Внимательно!

- Ты меня не разлюбил? Помнишь все данные мне обещания?

- Первый вопрос теряет смысл из-за второго. Потому что обещания я сдерживаю всегда. Так что раз обещал жениться на тебе, можешь быть спокойна и не сомневаться. Женюсь!

- Хм! Как раз в этом я и не сомневаюсь! - Девушка горделиво задрала носик. - Ты только не забудь, что ты обещал мне всё простить и понять, по поводу всех тайн моей семьи. Для меня это очень важно.

- Ну что ты, конфетка! Как ты могла во мне сомневаться?

- И почему ты перестал называть меня принцессой?

- Ох, простите ваше…

- Нет, нет! Так пышно не надо. Просто говори: моя принцесса. И отныне я разрешаю так ко мне обращаться в любой компании и в любом месте. Договорились?

- Мм? Да я всегда был готов.

- Вот теперь тебя и проверю. И не смей больше со мной спорить по поводу свадьбы!

- Да, моя принцесса!!!

- Так слишком подобострастно, с излишним подхалимажем - тоже не надо. Проще, спокойнее, обыденнее…, но с чувством.

- Куда же мне без чувства? Но с другой стороны…, - он резко подкинул девушку коленками, разворачивая лицом к себе: - Как вы себе представляете, капитан Ланьо, подобное обращение в боевой обстановке?

- Честно говоря - никак. По двум причинам: во-первых, я могу и фамилию поменять, став капитаном Парадорской, а то и майором. А во-вторых, мне твоя фамилия не совсем подходит.

- По какой причине?

- Вот когда встретишься с моим отцом, то и обговорите эту деталь. Как решите - так и будет. Соглашаюсь заранее. Брат скорей всего в это вмешиваться не будет.

- Уже легче… И всё-таки: как будем обращаться в боевой обстановке?

- Посмотрим по обстоятельствам…

- Да что ты меня всё вокруг да около водишь? Какие могут быть ещё обстоятельства?

- Да какие угодно! - Клеопатра опять стала загибать пальчики: - Меня могут перевести в иное место службы; уволить в запас; в конце, концов, я могу уйти со службы по причине беременности…

- Мм?!

- Ты что-то имеешь против?

- У-у-у-у! Как можно, моя принцесса!

- В общем - разберёмся.

Конечно, почти все друзья, которых Парадорский пригласил на свадьбу заранее, предлагали свою посильную помощь в организации мероприятия. Многие намекали что и средствами могут поделиться, если в них возникнет необходимость. А Гарольд так вообще снял все свои скромные накопления, оформил их в виде красивого, подарочного чека и подарил парочке более чем заблаговременно:

- Это вам мой свадебный подарок! Можете сразу использовать при подготовке торжества. Пока родите ребёночка - я вам ещё насобираю. И будьте счастливы!

Если Танти ожидал от друга чего-то подобного, хотя и был тронут от всей души, то Клеопатра вообще прослезилась от избытка чувств:

- Ведь у тебя ничего не осталось!…

- А зачем холостякам деньги? - радовался гигант.

- Но ты так и сам никогда не женишься, - подковырнул его друг.

- Шутишь? Во-первых, после Зарины мне что-то совершенно жениться расхотелось. А во-вторых, за такого орла любая красавица сразу готова выскочить замуж, невзирая на то: звенит у него в карманах что-то или нет.

Как следствие, по понятиям Тантоитана, средств на вполне себе приличную свадьбу майора и капитана с геройскими биографиями, вполне хватало. Ну а раз суженая настолько уверена в отце и его оплаты по поводу всего остального, то можно и в самом деле расслабиться.

Образно говоря, полностью расслабиться никак не получалось. Ибо последний экзамен, грядущий всего через день, никак не давал повода забыть про учёбу и предаться только мечтам о готовящейся церемонии бракосочетания. Приходилось прочитывать массу материала, припоминать кучу лекций и заучивать тот материал, изучение которого было пропущено по причине боевой практике. А ведь у Парадорского и его друзей подобных пропусков из-за охраны баронета Артура, оказалось ужасающее количество. Так что даже при всём желании, будущая супружеская пара не могла себе позволить долгие интимные посиделки или бессмысленные шептания наедине. Наверстывать упущенное приходилось с полной отдачей сил.

Поэтому Тантоитан еле сдерживал своё раздражение, когда получил от дневального по сборам вызов к куратору Хайнеку.

"Чего этому солдафону от меня понадобилось? - думал он на ходу. - Если опять составлять очередные отчёты по делам барона, - потребую чтобы он вместо меня экзамен сдавал!"

Желание поскандалить сразу увяло, когда он в кабинете куратора увидел самого командира Дивизиона. Обменялись приветствиями, уселись друг против друга и некоторое время, словно сидящего рядом Хайнека не было в помещении, играли в молчанку. Первым сдался полковник Капочи:

- Ты никуда не спешишь?

- Как же не спешу! Экзамен на носу, учить ещё пять кучек, а меня не только шесть месяцев от учёбы отрывали, так ещё и в последние дни подготовиться не дают.

Майор при этом всеми силами старался не коситься на куратора. Тогда как Сержио покладисто развёл ладонями:

- Так что же ты молчишь, что так занят? Я бы тебя сразу отпустил.

- Ага! И как это будет выглядеть? Заходит подчинённый, видит командира и говорит: я занят. А тот ему в ответ как отец родной: да иди куда хочешь! Хотя с другой стороны…, если отпускаете…, то я…?

Он сделал вид, что собирается встать из-за стола.

- Шутник! - констатировал полковник Капочи, обращаясь в своему заместителю: - Минри, чего это ты так стажёров распустил?

- Как же с ними справишься, - стал возмущаться Хайнек, - Когда у них и звания, и должности чуть ли не выше моих?

- М-да! И в самом деле… Ладно, слушай, какие тут дела вокруг тебя творятся. Причём есть новости и хорошие, есть и плохие… С каких начать?

- Конечно, что с хороших! - ни секунды не раздумывал Парадорский. И сразу дал пояснения: - Как говорит один мой товарищ-философ: нет ничего лучше, чем умереть от счастья, выслушивая вначале хорошие новости. Тогда и последующие плохие - окажутся аннулированы судьбой и их слушать не придётся.

Командир Дивизиона уважительно подвигал бровями:

- Хорошая философия. Надо будет принять на вооружение. Хотя выбора я меня никогда нет, сразу валят с ног плохими новостями… Так вот. Вначале по поводу твоего взыскания, записанного в твой послужной список. За творческий подход к данному тебе заданию по охране баронета, император взыскание аннулировал, - заметив что лицо героя расплылось в довольной улыбке, строго воскликнул: - Э! Только сразу от счастья не умирай, это ещё не всё хорошее! Дальше…

- Все твои представления к наградам, рассмотрены и удовлетворены. Мало того, ещё и рассмотрены ходатайства со стороны барона. В итоге тебе самому достаются один из самых редких орденов нашей империи и крупная денежная премия.

- Крупная? - не удержался Тантоитан и переспросил.

- Насколько я понял, - скривился Серджио, - Такие премии только называют крупными. Но в любом случае…

- Да, да, конечно это здорово!

- Ну и поймали мы одного шпиона…, - полковник Капочи сменил тон: - Это я сразу резко на плохие новости перешёл, пока в полном здравии после хороших. - И этот представитель Пиклии нас очень и очень озаботил. По его словам, да и по сути его задания, получается, что все герои Хаитанских событий попали в круг непонятных интересов Моуса, Каждого приказано отыскать и установить за ним жёсткий надзор. Для чего это делается, пока окончательно неясно. Но есть два предположения: физическое устранение или попытки шантажа и подкупа. Не исключается и попытка дискредитации героев в глазах простого населения.

Парадорский сразу собрался:

- Не могу понять, что в этом плохого? Отныне предупреждаем всех, и каждый старается не терять контроль за окружающей обстановкой ни днём ни ночью. Попутно и вы за нами присматриваете и ловим шпионов с Пиклии рядами и колоннами! Лучшего способа и придумать невозможно.

- Конечно, ловить мы их будем с энтузиазмом, смею тебя заверить. Но и просто так отмахиваться от угрозы вашим жизням мы не имеем права.

- Так на то мы и военные, чтобы преодолевать все тяготы нашей службы.

- Да это естественно, куда вы денетесь…, - но чувствовалось, что полковник Капочи всё время пытается свернуть разговор на что-то другое и у него никак не получается: - В любом случае мы бы хотели вас как-то рассредоточить, распылить не только по столице, но и по всей империи. И учти, все те, кто будет находиться рядом с тобой, подвергаются наибольшей опасности. Можно сказать даже троекратно большей опасности, чем конкретно ты. А тут ещё совсем некстати твоя женитьба. Представь, какие поползновения начнутся со стороны врага на капитана Ланьо, если кто-то решит шантажировать именно тебя только одним фактом её существования.

От подобного гипотетического поворота событий Парадорский застыл, бешено перебирая в уме различные варианты. Если и в самом деле исходить из выводов, полученных только после первого шпиона, то следовало провести немыслимую реорганизацию, создать новую концепцию поведения и, по большому счёту и в самом деле развести всех героев как можно дальше друг от дружки. Конечно, служба в Дивизионе - тоже определённый гарант в невозможности приблизиться шпионам к этому элитному подразделению. А уж про будущую супругу - вообще отдельный разговор. Надо срочно создавать для неё целый блок превентивных мер по личной безопасности. Хотя её недавняя работа в дворцовой охране императорской семьи могла снять большинство проблем в этом вопросе.

О чём молодой майор и попытался напомнить:

- Если Клеопатра останется на прежнем месте службы, то её ну никак не смогут достать. Верно?

- Верно…, - с явными сомнениями соглашался Серджио. - Вот только всё на так просто, как можно подумать после первого взгляда… О шпионе узнал сам император, и теперь лично вознамерился своими решениями как-то повлиять на вашу судьбу. Возможно, у него отыщутся для тебя какие-то иные, несоразмерные с сегодняшними понятиями выводы.

Теперь уже сердито хмурился Парадорский:

- Не понял! О каких понятиях может идти речь? Или кому-то не нравится наша предстоящая свадьба?

- Да нет, что ты! Свадьба тут не причём. Скорей всего Павел Ремминг, желает придумать полный комплекс гарантий для…, для самых ярких…, - полковник Капочи никак не мог подобрать нужных слов. - Самых знаменитых героев современности…

- Чего тут придумывать? Она во дворце, я в Дивизионе! И какие ещё могут быть проблемы?

- Не понял! - командир Дивизиона отбросил всякую дипломатию и перешёл на приказной тон: - Ты что, вздумал обсуждать приказы его императорского величества?

- Никак нет!

- Ну так сиди и радуйся, что с тобой ещё хоть какими-то сведениями делятся. Через день, два Павел Ремминг сам решит: кому где быть и чем при этом заниматься. Понял? Может и такое случится, что тебя вызовет на личную аудиенцию…

- Зачем? - вырвалось у Тантоитана.

- Ха! Вот у него и спросишь, - последовал ехидный ответ. - Просто имей это ввиду и будь к этому готов. Причём больше о возможной аудиенции знать никто не должен! В том числе и твоя невеста! Понятно?

- Так точно!…

- Ну вот… Такие ответы мне больше нравятся… Да, ну и последняя новость, так сказать, чтобы ты не расслаблялся и для общего развития. Тоже секрет, тоже не для разглашения… Всё тот же шпион, почему-то очень уверен, что в скором времени Пиклия готовится нанести военный удар по нашей империи. Свои выводы он делает на основании тотальной подготовки десантных войск и ещё нескольких второстепенных разговоров со своим коллегами. Мало того, подобные сведения к нам поступают и по другим источникам. Поэтому часть флота уже начала передислоцироваться на боевые рубежи. И это ещё не всё. Опять сильно активизировались сквоки…

Теперь высказал явное удивление Минри Хайнек:

- А этим горбатым пьяницам чего неймётся?

- Ага, - поддакнул и Танти. - Мало им на Хаитане досталось?

- Да пока понять что-то трудно, но начинают они как всегда с истерии откровенной лжи. Обвиняют нас в пиратских нападениях на их планеты, захвате систем и ещё в массе смертных грехов. И кто-то в Галактике эту истерию откровенно поддерживает и усиливает. И это неспроста… Значит и в самом деле на что-то рассчитывают…

Глава тридцать третья

3595 г. 4 июля, Оилтон, Старый Квартал

Пятичасовой экзамен оказался более чем сложным. Парадорскому пришлось корпеть над своими ответами три часа. Потом он ещё полчаса корпел над повторным обдумыванием самых сложных вопросов, но ни одной ошибки не отыскал. Уложил все карточки с ответами в капсулу и отправил на проверку. Пару минут прислушивался к рабочей тишине общего зала, а потом решил выбираться из своей персональной кабинки. Чего даром просиживать? Да и никак не хотелось оказаться в числе самых последних, завершивших экзамен стажёров.

Насколько же он удивился, осознав себе под первым номером. А ведь из-за пропусков он себя считал весьма и весьма отставшим в теории. Как следствие сильно разволновался и принялся в уме вновь перебирать свои ответы и вопросы. Вотрым появился Алоис, третьим Гарольд. Теперь они уже совместно обсуждали прошедший экзамен. Варианты у всех оказались одинаковыми, так что сомневаться приходилось в собственных ошибках всё1 меньше и меньше.

Затем появились дружно Малыш, Армата и Николя, а вслед за ними и Клеопатра. Причём выскочила она с торжествующим лицом, но когда поняла что не первая, загрустила:

- Неужели я самая бесталанная?

Все шесть офицеров в один голос принялись убеждать что отнюдь. Просто они, дескать, сильно рисковали и ставили в ответах первых варианты, которые взбредут в голову. Потому и выскочили раньше остальных. Ведь никто и не подумал расстроить невесту всего лишь за несколько дней до свадьбы. Немного радости девушке прибавила новость, что её жених всё-таки и здесь умудрился стать первым.

Ещё через полчаса, когда в зале оставалась половина стажёров, стали высвечиваться первые результаты экзамена на табло. Танти получим максимум баллов - двадцать и первым воскликнул:

- Держите меня! Как хотите, держите, но я всё равно сегодня…напьюсь!

Такую же оценку получили многие, и уж точно все среди экзаменующихся имели проходной бал. Так что выкрикивали подобные обещания тоже. Ну и намеченная на сегодня гулянка стала вырисовываться в гуще этих обещаний в более конкретные формы. Выбрали место, на дальней окраине Старого Квартала, где было и просторно и кормили сытно по сносной цене. Шуметь, танцевать, петь - там тоже разрешалось хоть до самого утра. Определили и суммы наличности, которую обязан иметь при себе каждый, теперь уже точно воин Дивизиона.

В конце импровизированного собрания стали обсуждать форму одежды. Причём про оружие никто и не вспоминал. Зачем оно? Да ещё и при такой пьянке, да в такой дружной компании! А вот одежду, подавляющее большинство желало одеть более чем гражданскую. Женщины заранее заготовили чуть ли не вечерние платья, мужчины вообще решили блеснуть лоском, утончённостью, а то и аристократизмом. Поэтому общий крик слился в одном слове:

- Вседозволенность!

Только вот они не знали того, что знал единственный среди них человек. А самого Парадорского теперь ни на час не оставляли мысли о злополучном шпионе, жестком надзором за его друзьями и той опасности, которая довлела над его невестой. Поэтому он решил несколько переиграть последний пункт программы. Но вот так сходу, в лоб, вряд ли что получится, поэтому он начал свою речь издалека:

- Дамы и господа! Хочу вам ещё раз напомнить, что в следующую субботу мы с Клеопатрой ждём вас всех на нашей свадьбе. И уверен, что там вы оденете на себя воистину самые лучшие платья и костюмы. Так что вседозволенность в плане выбора одежд во время и после церемонии вам уже обеспечена.

Переждал бурный свист и хлопки, продолжил:

- А теперь давайте вдумаемся, что мы празднуем сегодня. Один этап нашей жизни остаётся за нашими плечами и уже завтра мы с полным правом станем носить форму воинов Дивизиона. И учитывайте, отныне новая форма будет на нас всегда. Но ведь не стоит забывать и ту, которую мы, скорей всего, больше никогда не оденем. А ведь это именно она защищала нас во время сражений, а ведь это именно она помогла нам преодолеть все сложности, превратности службы и своими геройскими поступками добиться зачисления нас в кандидаты для служения в Дивизионе. Поэтому предлагаю: сегодняшним вечером отдать последнюю дань уважения к нашей прежней форме. Не будем одевать бронежилета, подсумки с автоматами, а вот полевую форму наших войск если оденем, будет просто здорово. Ну и всем обязательно взять личное, именное оружие. Знаю, подобное имеет каждый и наше право носить его даже на нашем выпуском вечере. Так что… Все со мной согласны?

Видно было по некоторым лицам, чот они не согласны. Да и добрая половина никак не могла взять в толк: зачем им старое, боевое обмундирование, да плёс совершенно бессмысленное оружие? Зато вторая половина единогласно и стройно ответила "да", а несогласные только с лёгким вздохом присоединились ко всем. Формальное и неформальное лидерство Парадорского и тут сказалось. Тем более что не явно что-то приказывал, а всего лишь уговаривал. Ну как не пойти навстречу таким несложным в исполнении, хотя и не совсем прозрачным в понимании просьбам?

Вот все и пошли…, по своим комнатам переодеваться, вооружаться и запасаться деньгами. Хорошая гулянка никогда не зависит от формы одежды или погодных условий. Тем более в таком дружном и спаянном коллективе.

Естественно, когда группа рассосалась, пришлось выдерживать уорстное недовольство самого любимого человека. Рассерженная Клопатра, металась по комнате как пантера, и совершенно не стесняясь посмеивающегося Гарольда, воскличала:

- Ты за кого меня держишь!? За Золушку?

- Моя принцесса…, - пытался Танти вставить хоть слово.

- Я и так себе совершенно не чувствую женщиной! А уж принцессой - и подавно! В кои веки появилась возможность продефилировать по столице в приличном платье, раскрыть так сказать свои некоторые скрытые прелести, как на тебе!

- Но для меня-то они не скрыты…

- Ага! Так может мне теперь при посторонних из комбинезона не высовываться? Может мне и свадьбу в скафандре проводить?

- Ну, если это будет "Гратя"…, - вспомнил майор о самой совершенной защите на сегодняшний день.

- Вот! Вот она вся твоя любовь! Запаковать меня в броню, заварить разъёмы и превратить в бездушного андроида.

- Моя принцесса, Ну чего ты так расшумелась? Весь отпуск будешь носить платья, какие тебе только вздумается. Ну а нашей боевой форме в любом случае надо отдать последнюю дань уважения.

- Конечно! Ты умеешь всё обосновать и подвести железную платформу. Попробуй тебе возразить или высмеять. Саму тогда за дурочку примут.

С этими словами Клеопатра в гневе покинула комнату, спеша к себе. Монолог между друзьями вообще после этого прошёл беззвучно, коротко и без помощи жестов. Гарольд только чуть приподнял брови вверх. Мол, чего это ты? Парадорский лишь прикрыл коротко веки, мол, так надо. И всё. После чего оба стали быстро одеваться, проверять оружие и распихивать по карманам запасные обоймы. Напоминать о том, что друзья обожали возиться с оружием, и гордились, что у них имеется именное, подаренное за подвиги от командования, лишний раз не стоило. Оба имели по два пистолета, среднего и тяжёлого калибра. Прекрасно стреляли из обоих одновременно, используя более лёгкий для левой руки, а уж патроны к ним они всегда и везде собирали, словно хомяки зерно в свою норку. По примеру товарища Гарольд заполнил все имеющиеся у него обоймы и разместил их в карманах комбинезона, благо таких сегментов на полубоевом скафандре космодесантника имелось предостаточно. Точно так же, заметив подобные действия у Танти, гигант стал упаковываться ножами. По четыре метательных и два более широкого применения.

В некоторое раздумье Парадорский впал перед двумя частями разборной мины. При желании их тоже можно было прихватить, но тогда уже один шаг останется до боевого ранца и автомата. Пришлось со вздохом признать, что это уже явно лишнее во время выпускного вечера.

Через час вся группа встретилась на выходе со здания сборов, и стали обсуждать способы доставки своих тушек к искомому злачному месту. Тут тоже все хотели пройтись, проехаться в неспешном, открытом транспорте, полюбоваться на город и собой похвастаться. Парадорский бы предпочёл один большой флайер и помещение одним рывков. Но спорить не стал по двум причинам: времени имелось с запасом, да и любимая девушка так на него глянула!

Хотя сама она в форме космодесантницы выглядела не менее соблазнительно, чем в вечернем платье. О чём Тантоитан поспешил заверить во всеуслышание:

- О, моя принцесса! Ты сегодня просто неотразима! Истинная покорительница Галактики!

Да и кучу оружия в должных местах, опытный глаз сразу просматривал. Ничего не забыла красавица: ни пистолеты, ни ножи. А как потом выяснилось, так даже два комплекта ампул, с разработками принца Януша с собой прихватила. И как только они у неё оказались?

После заверений своего жениха, Клеопатра значительно оттаяла и даже разрешила подставить локоть, за который с правом собственницы и уцепилась намертво. По городу прогулялись, себя показали и на людей посмотрели. Всё-таки на последних местах службы о любовании скоплениями прогуливающихся горожан и мечтать не приходилось. А здесь - просто раздолье: и тебе улыбаются, и ты можешь задорно подмигнуть в ответ. Дом. Родной дом. Родной империи. Оазис мира и стабильности. Очаг миллионов семей. Средоточие планов о будущем и счастливой жизни.

А воинов в городе любили, уважали. Всех, в любой форме. Поэтому ни у кого не вызывала удивления смешанная компания из космодесантников, дальников, боевых пилотов и обров. Раз собрались они вместе, значит, едины духом, сознанием и ответственностью. Значит, дружно готовы встать на защиту подданных великой Оилтонской империи. И не важно, кто из них офицер и какое у него звание. И не важно, что ты сирота, знаменитый аристократ, а то и наследный принц. В этот вечер все оказались равны перед приближающимся жизненным испытанием.

В Старом Квартале, столице Оилтонской империи, наступал тёплый летний вечер. Мирный для прошлого, но кроваво освещённый в реалиях будущей истории.

ЭПИЛОГ

3595 г. 4 июля, Пиклия, королевский дворец Моуса

Узурпатор власти, нынешний монарх Пиклии, уже почти семь лет продержавшийся у власти, стоял у окна и наблюдал за игрой рассветных красок. Хотя тяжёлые облака с изумрудным оттенком ему никогда не нравились. Не оборачиваясь на графа Де Ло Кле, который в глубине помещения колдовал возле многочисленных виртуальных систем связи, Моус стал не столько спрашивать, как рассуждать вслух:

- У нас раннее утро, а у них приближается ночь. У нас - зарождается новая жизнь, а к ним подкрадывается смерть. Закат для всего живого… Не правда ли, символично?

- Ага. Более чем, - буркнул в ответ граф. - А чего это тебя на такие высокие сравнения потянуло?

Монарх пожал плечами:

- Надо ведь что-то историческое говорить для истории. Потом это напишут в учебниках, станут изучать в университетах. Данный рассвет для Пиклии станет очень судьбоносным. Поэтому каждое слово моё должно звучать гордо и пафосно!

- Да пусть себе звучат на здоровье…, - всё так же бормотал, озабоченный совсем другими проблемами Де Ло Кле. - Хотя по поводу учебников…, это ты спешишь… Вот когда наступит завтрашний рассвет над Старым Кварталом, вот тогда и вспомним все твои слова и выражения. А сели не вспомним, то новые, более солидные, более броские придумаем.

- Чем тебе эти, о рассвете и закате не нравятся? - стал раздражаться Моус. - Вечно ты недоволен то моими высказываниями, то поведением!…

- Доволен, недоволен, сейчас это не имеет и малейшего значения. Так что очень тебя прошу, - граф сделал Паузу, устало опёр подбородок на ладони и только потом закончил: - Не отвлекай меня от дел, а проведи этот день с максимальной отдачей. Тебе и выступить придётся в прямом эфире с заявлениями. И бурю нот протеста от послов принять… И силы флота подбодрить напутственным словом. А потом и десантников восславить…, если справятся… Да и вообще, всё так шатко, опасно и неуравновешенно…

- Ха! А мне кажется всё уже решено, продумано и просчитано. Мы просто обречены на успех. И подобного тайного оружия, которое мы используем сегодня, ещё никто в Галактике не применял. Мы! Именно мы первые покажем всю величину нашего гения! Мы докажем основательность наших попыток соединить оба государства в единое целое и поставить во главе этого государства истинного наследника! Только так! И во веки веков!

Шеф внешней разведки, директор управления безопасности Пиклии на такой спич только скривился:

- Зря энергию тратишь, здесь не площадь… Но с другой стороны, ты даже не понимаешь, в какую военную авантюру мы втянулись, а это даже лучше. Народ такому лидеру поверит быстрей. Ох, как быстрей…

Моус, хмуря брови, ещё чуток понаблюдал через окно за красками наступающего дня, а потом спросил:

- Ты полон сомнений, мой друг, почему?

- Да всё те же пресловутых шестьдесят процентов меня смущают. Слишком мало получится десанта на такую огромную, хорошо защищённую столицу. Слишком мало…

- Неожиданность на нашей стороне. Десантники сомнут всех вояк и сразу уничтожат весь род Реммингов. Да и плюс наши диверсанты за три минуты до часа икс должны начать уничтожение офицеров противника и наиболее важных объектов.

- И сколько там тех наших диверсантов? Сам знаешь, кот наплакал. Тем более что мы им никак не могли дать всю картину предстоящего вторжения. Иначе всё могло сорваться… Они только и знают, что после получения сигнала должны начать убивать всех вокруг себя. А ведь это не так просто даже в моральном плане. Представь, ты внедрился, притаился, готов к действиям, вокруг мирный вечер и вдруг сигнал. Любые рассуждения и действия любого нормального воина будут: ошибка! Или провокация противника! Они ведь не роботы, думать тоже обязаны. И как можно уничтожат всех вокруг, когда на орбите помощи нет? О вторжении не слышно! Когда войной и не пахнет? То есть, так эти три минуты и истекут в полном недоумении и бездействии. Ну а потом, когда появится десант, то с той жалкой кучки диверсантов и толка никакого не будет. Их же и постреляют в суматохе первыми, приняв за гражданскую самооборону.

- Зачем тогда их предупреждали? Пусть бы и дальше сидели в подполье, до дальнейших распоряжений.

- Вот и я теперь так думаю… Но вначале нам показалось подобное усиление первого удара весьма существенным…

- М-да, жалко. Но хоть известно сейчас точное местонахождение этих самозванцев Реммингов?

- Нельзя утверждать со стопроцентной гарантией, но вроде как они во дворце. Причём всё больше доходит косвенных подтверждений, что и принцесса там находится.

- Все предупреждены о взятии её живой?

- Несомненно! Да и премия их твоя, заставит зубами в императорский дворец вгрызаться. Голыми руками обещали Дивизион порвать.

- А с героями что?

- Целая группа следит. У них тоже будет три минуты. Может и догадаются уничтожить… Тем более что почти все герои в одном месте и собираются отмечать нечто в виде выпускного, после окончания тамошней аналогии военной академии. Грамотеи!

- Да, так и в самом деле будет лучше, - согласился Моус, опять воодушевляясь для патетической речи: - Для нового рода императоров, старые герои не нужны. А имена новых - мы назовём уже завтра. И они прозвучат на всю Галактику, доказывая нашу доблесть, нашу правоту и силу нашего непобедимого оружия. Ура!

Граф с досадой потёр лоб ладонью, тяжело вздохнул и вновь окунулся в мешанину виртуальных экранов. По его глубокому убеждению кричать "ура!" было ещё слишком рано.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

This file was createdwith BookDesigner programbookdesigner@the-ebook.org01.09.2011

Юрий ИвановичДорога к Звездному престолу. Битва за Оилтон

Пролог

Порой очень многое в мире является просто следствием стечения обстоятельств. И в стечении этом огромную роль играют нелепые случайности. Все эти случайности могут быть настолько абсурдными и нереальными, что не поддаются никакой логике. Но в любом случае они приносят одним людям неожиданную гибель, а другим неожиданное спасение. А в итоге получается, что в заведомо выигрышном положении кто-то терпит сокрушительное поражение, а кто-то, реализуя все шансы, данные ему судьбой, не просто остается в живых, а еще и становится победителем.

Одна из первых случайностей того памятного вечера, четвертого июля, если уж начинать с самых импозантных фигур, заключалась в том, что министр образования империи подвернул ногу. Причем произошел сей неприятный казус перед самым выездом из поместья в восточном пригороде столицы: министр отправлялся на торжественную инаугурацию вручения дипломов выпускникам высшей академии международных отношений. Академии самой престижной и значимой в Оилтонской империи, где обучались только сливки общества: высшие послы, наследники самых могущественных корпораций, будущие министры или в крайнем случае их первые заместители. Поместье находилось сравнительно рядом с академическим городком, всего лишь в двадцати километрах дальше к востоку от Старого квартала, но суть от этого не менялась, хромающий или передвигающийся в инвалидной коляске министр не имел права своим видом испортить такое торжественное мероприятие.

Забили в набат. Подняли все ведомство, но даже первого заместителя министра, находящегося в отпуске, так быстро отправить в академию не смогли бы и с помощью волшебной палочки. Вопрос государственной важности переполошил и весь императорский дворец, где в то самое время разгневанный Павел Ремминг по каким-то пустякам отчитывал свое ближайшее окружение на «семейном» совете. Услышав о подвернутой ноге, император еще больше расстроился. Только и воскликнул в сердцах:

– Такое мероприятие срывается!

Пока он пытался придумать, на кого и за это свалить всю вину, маркиз Винселио Грок, друг семьи Реммингов, старый наставник и наиболее заслуженное лицо из окружения, неожиданно проворчал:

– Тоже мне, трагедия!.. И чем вот так нас взглядом буравить да поедом есть, пусть бы твое величество само на вручение дипломов отправилось. И собственное настроение поправится, и телу прогулка полезна, да и с будущими министрами наладить дружеские мосты никогда не помешает. Тем более что твой батюшка частенько в академию наведывался, не гнушался с нами поручкаться.

Император еще продолжал сомневаться:

– Твой интерес понятен! Соскучился по альма-матер?

– А что?! Мне собираться – только встать да усы подкрутить! – Маркиз и в самом деле в свои семьдесят пять лет выглядел бодрым, активным, нисколько не стариком и недаром хвастался своей отличной выправкой в редко надеваемом, но изрядно щегольском генеральском мундире.

Винселио Грока неожиданно поддержал и командир дивизиона Серджио Капочи. Хотя сделал это скорее по причине нежелания и дальше получать несправедливые нагоняи за чужие ошибки. А по сути, он готов был бы бегать сутками с тяжеленным автоматом в руках, лишь бы вообще не участвовать в подобных «семейных» советах.

– Дельное предложение! Да и оставшаяся половина дивизиона полноценный выезд совершит. Нечего им бездельничать.

– Полковник, – нахмурился Павел Ремминг. – А куда это ты остальных своих подчиненных отправил?

– Не я, а ваше императорское величество, разрешив одной четверти состава отправиться в отпуск именно в июле. Ну и последняя четвертинка по боевому штатному расписанию ведет охрану его высочества, принца Януша. Уже час, как отбыли.

– Ах да.

В тихом, нежданном отъезде из дворца официального наследника Оилтонской империи тоже оказалась замешана банальная случайность. Уже несколько лет в секретной лаборатории, в тридцати километрах на запад от столицы, выращивались какие-то диковинные растения, о сути и целях которых не знала и не ведала ни одна живая душа, кроме самого принца и парочки его сдвинутых на науке помощников. А сегодняшним утром какая-то глупая наладчица уборочных роботов почувствовала неприятный запах в одной из оранжерей и настроила программы на определенную дезинфекцию воздушного пространства. Роботы применили для промывки полов и боковых стен смесь гипохлорита, хлорида и гидроксида кальция, банально именуемого в простонародье хлоркой, в результате чего те самые растения скукожились, оказавшись при смерти. Когда помощник сквозь рыдания поведал о свалившейся на лабораторию беде, его высочество заметался, словно раненый зверь, еле дождался, пока ему обеспечат должное сопровождение воинов дивизиона и помчался на спасение своих не то лютиков, не то ромашек. Император уже давно махнул рукой на личную жизнь и на личные научные изыскания собственного сына, поэтому и не слишком придал значение вначале его отъезду. Сейчас полковник Капочи напомнил, куда и зачем отправил четверть вверенных ему элитных воинов.

– Но с другой стороны, зачем нам такая орава офицеров, с головой увешанная оружием? – уже почти согласился с выездом Павел Ремминг. – Только под ногами мешаться будут.

На что Серджио Капочи сделал вид, что и спорить не собирается:

– Пусть ваше величество занимается своими делами, а дела охраны будут нести на себе мои подчиненные. Да и в любом случае почетные гости и выпускники академии быстрее осознают, кто к ним пожаловал и кто истинный правитель Оилтонской империи. – После чего покосился в сторону маркиза Грока: – Можно и поручкаться… но без фанатичного панибратства.

Император отправился в восточные пригороды столицы. Наследный принц – на запад. Единственная принцесса, скрывающаяся под личиной Клеопатры Ланьо, вообще в родном доме отсутствовала. Хотя в последнем случае говорить о каких-то нелепых случайностях не доводилось. Но все равно: факт оставался фактом. Все высшие сановники Оилтонской империи оказались не там, где предполагалось изначально.

Вот так и сложились обстоятельства к вечеру четвертого июля. Императорский дворец практически опустел, казармы самого элитного, но в то же время и самого мощного воинского подразделения тоже оказались брошены на произвол судьбы. Там только и осталось что десяток воинов, несущих наряд на главных воротах. Что на пустые строения или пусть даже на некое оружие в арсенале кто-то покусится – и подумать никто бы не смог. Такого параноика сразу бы на месте пристрелили, чтобы не мучился. Поэтому та самая судьба, уже неумолимо нависшая над Старым кварталом, ничего изменить в своих планах не успела. Вся основная мощь огненного, всеразрушающего удара, пущенная по дворцу и казармам, рассчитанная на тотальное уничтожение правящего дома Реммингов и их фундаментальной защиты, пропала втуне.

Так потом скрупулезно и настойчиво доказывали историки и библиографы.

Ну а в тот дивный летний вечер все казалось несколько иначе. И намного, намного кровопролитнее.

Глава первая

3595 г., 4 июля, столица Оилтона,

Старый квартал

Только Тантоитан Парадорский в этот знаменательный день не шел на поводу случайностей. Даже его невероятное наитие, легендарное чувство опасности, всегда базировалось на чем-то конкретном. Отыскивало вначале какие-то зацепки, предпосылки, подспудно обкатывало массу самых негативных вариантов, а потом спонтанно выдавало единственно верные решения в экстремальных ситуациях.

Вот и на выпускную вечеринку он уговорил друзей-соратников одеться в боевую форму и взять оружие не по причине своей взбалмошности солдафона, старшего по званию или желания лишний раз доказать свое неоспоримое лидерство. Виной всему стало полученное накануне сообщение о поимке шпиона с Пиклии. Тому было дано задание кликой Моуса следить за героями хаитанских событий и вскользь доведена информация, что готовится кровавое вторжение в империю. Никто особо всерьез не воспринимал догадки о вторжении. Все-таки военная мощь Пиклии, даже при огромных кредитах для нее в последние пять лет со стороны, никак не могла сравниться с великой Оилтонской империей. Но вот нагадить они могли преизрядно. Да и непонятное внимание к героям, в число которых входил сам Тантоитан, все его друзья и любимая девушка, не давало повода для расслабления.

Оставалось только отыскать нужные слова для уговоров боевых товарищей.

Повезло. Нужные слова в нужный момент нашлись. Друзья отправились в отличное питейное заведение в пригороде столицы удачно защищенными и по максимуму вооруженными. Да плюс ко всему, майор Парадорский не постеснялся своим друзьям с самого начала прогулки по городу дать четкое указание: следить в оба. Его обычный заместитель в официальных и неофициальных передрягах Гарольд Стенеси не задал ни единого вопроса, что заставило и остальных придержать язык за зубами. Раз надо – значит, надо. Хотя при взгляде со стороны шумная компания воинов веселилась и отдыхала от всей души. Настороженности в их действиях не ощущалось.

А настороженность была. Как и пристальное внимание ко всем встречным и поперечным. Среди толп совершенно мирных, расслабленных обывателей и гостей столицы и мелкого преступника по умолчанию отыскать сложно, так чего к ним присматриваться?

Но ребята постарались, и уже на половине пути ушлый, наблюдательный Армата вдруг просигналил лидеру компании: «Нас ведут. Заметил троих. Не наши!» То есть сразу исключалась слежка какими-то группами оилтонских союзных ведомств: разведки, контрразведки, военной полиции, комендатуры или пусть даже все тех же воинов и коллег по дивизиону. Все-таки за выпускниками могли элементарно присматривать, тем более что среди них сразу восемь героев хаитанских событий. И в свете вчерашних сведений про шпиона такие меры могли иметь место.

Но свои никогда не станут слишком перенапрягаться, смысла нет. Вокруг родные люди и родные стены, рядом – готовая прийти на помощь и гигантская сеть тотального видеонаблюдения. Только по последней причине своим не надо лично следить за своими. Только чужаки на такое пойдут.

Тройка потенциальных наблюдателей была определена и «засвечена» определенным набором жестов всем остальным друзьям Парадорского. Внимание удвоилось, результаты не замедлили сказаться. Вначале Гарольд заметил еще двоих, потом Алоис постарался с тем же результатом, а там и Малыш вычислил не менее чем координатора таинственной группы наблюдателей. Итого восемь неопознанных индивидуумов.

Когда стали размещаться за сдвинутыми столами возле одной из стен кафе-ресторана, Граци засек еще одного кандидата во враги. Положение уже стало более чем серьезным. Невзирая на свое численное преимущество, группа в сорок выпускников не знала, что, как и когда против них замышляют. Потому что для простой слежки такое количество соглядатаев слишком уж чрезмерно.

Пришлось Тантоитану давать команду присоединять к возможному противодействию и всех остальных сослуживцев. При этом, как друзья ни старались, некоторой огласки своих действий они не избежали. Хорошо, что это заметила только капитан Ланьо, которую ее жених до сих пор старался держать в неведении. Красавица поцеловала своего избранника в ушко, и со стороны показалось, что она дурачится.

– Танти! Что вокруг происходит?! – прозвучало на самом деле резко и с обидой. – Что за шпионские игры?! И без меня?!

– Моя принцесса! Ничего страшного. – Пока неслись заказы набежавшим официантам, он постарался в двух словах обрисовать обстановку: – Всего лишь девять странных дядек уделяют нам слишком пристальное внимание.

Клеопатра нахмурилась и стала краснеть от гнева:

– Я знаю, кто это может быть! И они у меня ой как наплачутся!

– Дорогая, опомнись! Следи за своей внешностью, иначе я в тебе разочаруюсь! – уже жестко, но, не снимая улыбки с лица, прикрикнул майор на свою суженую. При этом он никак не мог понять истинные терзания принцессы, которая заподозрила своего отца в банальном протекционизме и дополнительной охране для родной дочери. – Это никак не могут быть люди преподавателей или инструкторов нашего последнего места сборов. Поняла? Они – чужие! Так что попробуй мне еще раз нахмурься или гневно посмотри по сторонам.

Для капитана Ланьо такое порицание оказалось и действенным, и своевременным. Не прошло и минуты, как Клеопатра звонко смеялась серебристым голоском и весело стреляла глазками в сторону любого мужчины. Зато и сама она с того момента полностью включилась в игру, врасплох такую не застанешь. Тоже ведь полноценный воин дивизиона.

Празднество, кажущееся со стороны пиком веселья и бесшабашности, стало набирать обороты. Хлопнули в потолок первые пробки от шампанского, приземистый Николя, словно подставной лидер, встал и сказал трогательную речь о воинской дружбе и трудных дорогах, оставшихся за плечами. Дальше все уже говорили, ели и делали вид, что упиваются, спонтанно и вне протокола. А вот Парадорскому предстояло как можно скорее решить важную головоломку: как быстро и сообщать ли вообще о засевшем вокруг неприятеле. То, что сообщать следует в любом случае, он решил сразу. А вот когда?

Следовало незаметно для всех выйти в укромное место с Клеопатрой и сделать один, а то и несколько звонков конкретным людям. Потому что вряд ли кого надо застанешь на месте и тот элементарно ответит на вызов. Потом все-таки следовало хоть примерно понять: по какой причине или поводу ведется слежка. Зачем даром снимать огромные силы с места, если с данными чужаками легко справятся сорок отлично вооруженных, имеющих за своими плечами два высших образования воинов. Ведь потом будет стыдно, если опознанный неприятель еще и не вооружен окажется. Хотя последнее предположение никак не укладывалось в логическую систему: для тотальной слежки за группой и нескольких человек хватило бы с лихвой.

«А может, они намерены действовать именно после окончания нашего банкета? – интенсивно размышлял Парадорский. – Намерены проследить за отставшими, и вот тогда… – Дальше фантазии отказывали, потому что отставших не должно было быть в принципе, все собирались вернуться на ночевку на место сборов. – Тогда надеются, что мы упьемся до крайне нетранспортабельного состояния? Глупо! Нет, надо сообщить кому следует!»

Но только он это решил окончательно, как действия стали разворачиваться уже вне всякой логики, отрезая все попытки управлять событиями. Дальше оставалось только спасать собственные жизни.

Вначале резко напряглись три человека и тот самый тип, которого Малыш выделил как координатора. Кажется, к ним поступил сигнал, которого они сами ни в коей мере не ожидали. Все четверо с расширенными глазами и красными лицами стали переглядываться между собой, а потом и обмениваться явными условными знаками с остальными. При этом даже за воинами дивизиона чужаки перестали следить с должным вниманием. Настолько те шумно и увлеченно, как казалось, веселились. Но ведь на самом деле вся команда оилтонцев только и следила во все глаза за потенциальным противником и ждала команд он своего лидера и командира.

Полторы минуты враги о чем-то интенсивно советовались, возмущались и возражали. Тогда как Парадорский дал сигнал: «Приготовиться по наивысшей опасности!»

Затем еще минуту так называемый координатор брал своих подчиненных в узду только ему известными методами и угрозами-гримасами. Для этого он даже специально повернулся к воякам-оилтонцам спиной. Неизвестно почему, но он своего добился: серые и бледные от переживаний лица украсились блестящими, разгорающимися от фанатизма глазами. А руки и движения тел стали как бы готовиться к вооруженной стычке.

За момент до того Гарольд привстал за столами, в пьяном приветственном реве передал приказ Тантоитана: «Если кто-то начнет доставать оружие – сразу стрелять во всех подозрительных на поражение!» Сам Тантоитан в это время успел приказать своей невесте: «Стреляешь с пола!» Клеопатра только попыталась скосить недовольно глаза, как сразу поняла опасность возражения в данный момент: не выполнит приказ, будет безжалостно сбита с ног. Причем без всяких дальнейших извинений типа: «Ты не ушиблась, моя конфетка? Может, тебе помочь встать, моя принцесса?»

И вот через две с половиной минуты после получения странного сигнала координатор противника подал вполне понятный для любого военного знак: «Делай как я!» – и стал разворачиваться, чуть приседая при этом и выставляя перед собой пистолет. Подобные действия предприняли и восемь остальных чужаков.

Да только вместо веселящейся и расслабленной компании их взору предстала группа начинающих стрельбу воинов, совершенно трезвых и нисколечко не перекрывающих друг другу сектор обстрела. И в их руках имелось как минимум семьдесят несущих смерть стволов. И стволы уже изрыгали свинец и иглы.

Все девять чужаков стали трупами, успев сделать максимум десяток выстрелов. Да и то часть пропала втуне, пару пуль отразили боевые скафандры, и только одна из пуль оцарапала шею самого огромного по объему воина. Не повезло Безразмерному, который все-таки во время пятисекундной паузы и полной тишины успел пошутить:

– Срочно худеть! Между двух пуль не пролажу.

В следующий момент над столицей грянуло.

От громовых раскатов и странных клубящихся шаров пламени закладывало уши и слепило глаза. Дрожала земля под ногами, и трескались фронтоны зданий. Вместо чистого звездного неба над Старым кварталом вдруг, откуда ни возьмись, появились черные свинцовые тучи, из которых, словно смертельные градины, вниз падали простейшие десантные платформы. Нежданно и мерзко взвыли сирены.

От увиденного зрелища и ощущений почти все впали в шок. Даже знаменитый Парадорский на какой-то момент растерялся, банально позабыв о своей ответственности и высоком звании лидера. Потому что увиденного действа не могло существовать вообще! Такого не бывает! Не могли силы космической армады прозевать такое наглое вторжение чужаков в атмосферу планеты! Не могли! Только вот почему молчат орбитальные комплексы? Почему не жгут явно вражеский десант? Да и как допустили настолько близко к поверхности? Где корабли-матки, доставившие десант? Почему не падают, объятые пламенем?

Творилось нечто страшное и совершенно не понятное.

Глава вторая

3595 г., 4 июля, Старый квартал

Первой стала действовать капитан Ланьо. Самый начальный удар по сознанию громом и светом она благополучно пропустила, проползая под столом на внешнюю сторону, потом ей помешали выбраться валяющиеся стулья, ну а напоследок она сразу наткнулась взглядом на двух женщин, которые достали из сумочек пистолеты и теперь дрожащими руками пытались направить их на воинов дивизиона. Оказалось, что двоих чужаков оилтонцы все-таки просмотрели, и действовать те продолжали скорее от страха и по банальной инерции. Сиди они как ни в чем не бывало, на них бы даже внимания больше обратили, а так… Четыре выстрела – два дополнительных трупа. И недовольный голос Клеопатры:

– Чего зеваете? Эти две чуть стрельбу не открыли.

– Молодец, – сиплым голосом похвалил Тантоитан свою невесту. Но дальнейшие команды и разъяснения были уже четкие и однозначные: – Это вторжение! Меня вчера предупреждали о подобном, но никто и предположить не мог, что оно начнется именно сегодня! Слушай мою команду! Всем – искать и присматривать лучшее место для круговой обороны. Третье отделение – рассредоточиться вокруг и занять оборону! Четвертое отделение – осмотреться, выдвинуться в разведку и определить направление главного удара противника! Учитывать, что подобных этой группе, – взмах пистолетом на трупы, – может быть много. Уничтожать всех, кто с оружием и не бросит его по команде. Особенно в первые минуты! Вперед!

Дальше пошли конкретные команды:

– Капитан Ланьо – связь! С кем угодно, немедленно! Гарольд, Алоис – местные связь и телефон, Малыш – внешние сети Инета. Армата, Граци – немедленно определить, куда ведется основной огонь противника. Кажется, они на пригород вообще внимания не обращают. Николя, Бергман, Феликс, Инга и Лидия – наладить связь с ближайшим штабом народного ополчения и заняться формированием отрядов самообороны. Второе отделение – прикрываете наших контакторов с гражданским населением! Всех замеченных военных отправлять сюда под мое командование.

Потом дошло время приказывать и гражданским.

– Эй, ребята! – Обращение понеслось к группе официантов, толпящихся в проходе на кухню. – Надо помочь! Зовите всех остальных, сегодня вместо чаевых будет собственная жизнь. Все трупы обыскать, собрать оружие вот на этот стол, а тела сложить под самыми окнами. Затем составить по всему периметру зала баррикаду из столов. Стулья по возможности выкинуть наружу, на лужайку перед окнами!..

Уж он не понаслышке знал, как тяжело атаковать под огнем противника, перепрыгивая через разбросанные ножками кверху стулья. Вернулся Гарольд:

– Связи нет, видимо, сразу повредили линию ретрансляторов и телефонный лимер-центр. Алоис рыщет по поводу краберов, но вряд ли… А это для чего? – Он кивнул на выносимые наружу стулья. – Боишься нападения на окраину?

Танти вначале глянул на нереально затянутое тучами небо, из которого десантные транспорты уже почти перестали сыпаться.

– Если будет вторая волна – то наверняка и сюда доберутся. Если нет – то их все равно слишком много. Могут банально начать разбегаться от дворца, когда по ним дивизион врежет.

– Сквоки или моусовцы?

– Пока не знаем, выясним, когда рассмотрим поближе!..

Подскочила с крабером в руках Клеопатра:

– Брату дозвониться не смогла, зато сразу отозвался принц Януш. Ты старше по званию, ты и говори!

Ни рассуждать о таком странном контакте, ни спорить времени не было.

– Ваше высочество, это Парадорский, вы где?

– В пригороде, в лаборатории. А что, собственно?

– Прекрасно! Там и оставайтесь! На столицу совершают вторжение войска неопознанного пока противника. На улицах Старого квартала действуют террористические группы. Есть возле вас кто-нибудь из дивизиона?

– Да, вот тут подпрыгивает…

И после вздоха трубку схватил кто-то из коллег:

– Парадорский! – Молодого майора знали все если не в лицо, то по знаменитому имени. – Что там у вас? Мы до сих пор ни с кем не можем связаться.

Пришлось и ему коротко обрисовать сложившуюся и видимую из данного места обстановку. Как раз в момент доклада приблизился Армата и шепотом в другое ухо доложил командиру:

– Основной огонь ведется по императорскому дворцу и казармам дивизиона. Там бушует сплошное пламя от рвущихся ракет и тяжелых сайферских мин.

Тантоитан передал слова своего товарища дальше и тут же правильно сделал основные выводы:

– Скорее всего, цель агрессии: уничтожение рода Реммингов. Поэтому советую занять круговую оборону и держаться до последнего. Надеюсь, враг о вас не узнает до прихода наших основных сил. Берегите наследника!

– Да, наверное, так и сделаем. Хотя пытаемся связаться с командованием.

– Связывайтесь, но попробуйте только не уберечь его высочество! Кстати, что у вас там с облачностью?

– Нежданная, негаданная, но до жути тотальная! Никто такого не помнит и представить не может.

– Ага, как и сыплющиеся из этих туч, словно град, транспорты десанта. Если что-то новое узнаете, дайте нам знать. Может, и какая связь попроще восстановится.

Напоследок Парадорский продиктовал коллеге свои точные координаты. Взял сам еще несколько номеров для связи с командиром дивизиона или его заместителями, но когда возвращал крабер своей невесте, та смогла его удивить:

– Я знаю, как дозвониться императору.

Видимо, в бытность свою несколько месяцев в охране фамилии Реммингов она умудрилась еще и личные контакты первого человека в государстве узнать. А это уже могло считаться нарушением государственной тайны и повлечь за собой обязательное наказание. Другой вопрос, что в данный момент Тантоитан не про наказание больше думал, а про немедленное выяснение обстановки вокруг дворца. Поэтому он только осудительно рыкнул на капитана Ланьо, но разрешил:

– Пробуй связаться.

А сам уже в который раз пожалел, что у него нет личного, но такого баснословно дорогого крабера. Сейчас бы дополнительная надежная связь очень пригодилась.

Вернулись Инга и Бергман, начавшие скороговоркой доклады:

– Гражданские лица почти все вооружаются и выходят на улицы, кое-где стали спонтанно возводить баррикады.

– Несколько десятков бывших военных уже подтягиваются сюда.

– Причем нам дали подсказку, что на пути к центру – если смотреть по прямой линии, то всего два километра, – имеется опорный блокпост полиции. Говорят, что там есть оружие, в том числе и тяжелое.

– Николя и Лидия попытались выдвинуться в ту сторону, но там слышна интенсивная перестрелка. Малыми силами туда соваться нет смысла.

– Значит, придется выдвигаться всем нашим отрядом, – пробормотал майор, косясь на свою невесту, которая пока так и не могла с кем-либо связаться.

Из-за кошмарной облачности стали бесполезны орбитальные осветители ночной стороны планеты. Но зато продолжала подаваться энергия на декоративные уличные фонари, и в их свете сразу была заметна огромная серая масса бегущих в сторону кафе людей. Благо что впереди них двигался Феликс, явно ведя всю эту толпу за собой. Он и крикнул сразу от входных дверей:

– Отставники. У них тут как раз проводилась встреча в клубе. У половины есть личное оружие.

Из группы человек в пятьдесят отделился один из отставных офицеров, сразу безошибочно определил, кто тут старший, и, косясь на трупы вдоль окон, доложился:

– Полковник Луцкий! Что происходит, кто эти убитые и каковы наши действия?

– Идет вторжение в столицу десанта, пока еще не идентифицированного противника. Трупы – их диверсионная группа, начала действовать перед самым вторжением. Ваша задача: довооружиться трофейным оружием и по возможности держать круговую оборону.

– А вы?

– Мы попытаемся прорываться вначале к блокпосту районной полиции, а потом и к императорскому дворцу. Там явно нуждаются в нашей помощи.

– Мы с вами! – приказным тоном рявкнул полковник.

– Отставить пререкания! – с еще большим нажимом возразил Парадорский. – Вы в гражданской одежде, и ваша гибель окажется бессмысленной. Поэтому остаетесь здесь и продолжаете формировать, укреплять очаг гражданской обороны. В любом случае волна отката дойдет и сюда. Под вашей ответственностью остаются ваши родные и соседи. Выполнять!

А сам уже бегом мчался на выход, выкрикивая новые команды воинам дивизиона:

– Колонной, бегом, по направлению к центру, марш! Третье отделение прикрывает правый фланг! Четвертое – левый! Ланьо, что со связью?

Вопрос был чисто риторический, потому сам Парадорский уже мчался по улице, разглядев призывно сигнализирующую им фигурку Николя. Просто хотелось услышать голос любимой и быть уверенным, что она не отстает.

– Пока связи нет, все абоненты заняты! – раздалось за спиной, совсем рядом.

Николя не стал ждать встречи на одном месте, просто еще раз махнул рукой, показывая, что полностью одобряет инициативу командира о продвижении к центру, и сам побежал впереди спокойной трусцой. Когда его догнали, тоже ускорился и кратко пересказал суть происходящего:

– В конце следующей улицы группа диверсантов и около пяти тяжело вооруженных десантников противника, атакуют единичных защитников дальних подступов к блокпосту.

– Ну вот, сейчас и посмотрим, кто это.

– Ну уж точно не сквоки! – воскликнул Николя. – Одного издалека успел рассмотреть. Не горбатый коротышка!..

Добежали, прекрасно сориентировались по выстрелам и одним ударом с тыла уничтожили как пятерых десантников, так и восьмерых диверсантов в гражданской одежде. Врагам-десантникам не помогло даже наличие тяжелых боевых скафандров. Меткая стрельба велась сразу по приоткрытым забралам. Скорее всего, именно шпионы выводили своих бронированных подельников к важному месту сосредоточения оружия. Может, и задание у них имелось, использовать прочный блокпост для собственных целей. Ну и наконец-то окончательно определились, кто враг. Ими оказались пиклийцы, зеленоватую кожу которых удалось сразу рассмотреть на лицах, невзирая на кровь и разрывы от пуль. Да и несколько слов, которые послышались по внутренней связи, подтвердили правильность вывода. Хотя большинство воинов узурпатора Моуса и могли говорить на галакто, между собой они вели разговор на родном языке.

Зато теперь на вооружении группы Парадорского появилось три тяжелых штурмовых автомата марки «Жало» и две тяжеленные, крупнокалиберные винтовки для дальнего поражения. Не считая разной мелочи и непосредственно самих скафандров. Пришлось для тщательной разборки и съемки скафандров оставить троих воинов, но и терять такую мощную броню было бы безрассудно.

К блокпосту тоже успели как нельзя кстати. Да и разведчики быстро обнаружили основное скопление противника, собранное в кулак для решительного штурма районного участка полиции. И убрали две пары расставленных по тылам противника дозорных. Те даже сигнал тревоги подать не успели. В маленьком дворике-саде, который от площади отделяла всего лишь толстенная кирпичная стена, шесть десантников устанавливали сразу три тяжелых сайферских миномета. Тогда как еще дюжина агрессоров стояла возле готовых распахнуться ворот. Как только первые мины разорвутся на стенах блокпоста, так сразу и атака начнется. Так враг планировал. Тем более что гораздо правее, через площадь наискосок, со всем усердием били из пулеметов по полицейскому участку еще несколько моусовцев. Оставалось только удивляться, почему полицейские до сих пор не применили имеющиеся у них тяжелые пулеметы в ответ. Неужели склада здесь не было? Или его нельзя вскрыть без особых кодов доступа?

Тантоитан дождался, пока тяжеленные минометы не окажутся полностью готовы к бою, и только тогда дал команду на уничтожение противника. У того не оставалось и малейшего шанса на спасение. Хотя нескольким и удалось развернуться и даже начать ответную стрельбу. Все-таки тяжелые боевые скафандры с полностью закрытыми забралами весьма неплохо держат удары пуль даже штурмового вооружения, не говоря уже про пистолетные.

Как только спустились во дворик, под руководством Арматы живо переориентировали прицелы на минометах, и вскоре уже шесть тяжелых сайферских мин разнесли вдребезги небольшое здание с засевшими на верхнем этаже пиклийцами пулеметчиками.

После чего прошли переговоры голосом с защитниками блокпоста. А потом передислоцированные в само здание воины первого отделения заняли круговую оборону, а их командир принял на себя общее командование. Все остальные отделения подались на зачистку окрестностей площади. Хоть стрельба и не слышалась, но, по словам свидетелей, там видели нескольких десантников агрессора.

– Доложить о потерях! – потребовал Тантоитан, после того как представился сам.

– У нас восемь убитых и трое раненых, – грустно доложил оставшийся за старшего лейтенант полиции. – На ногах только четверо, эти… твари упали с неба так неожиданно.

– Почему не применяете тяжелое вооружение из вашего склада?

– Некогда было, да и коды там слишком сложные. Прежде следует созвониться со столичной префектурой.

– Забудьте! Вскрываем без кодов. Ответственность беру на себя. Армата, займись!

Из комнаты связи выбежал Алоис:

– Связи нет, но зато можно задействовать внешние репродукторы. Считай, солидный участок покроют.

– Отлично! Малыш, объясни суть агрессии народу. Пусть строят баррикады и стреляют по врагу из окон. Кто может, пусть подтягивается сюда.

Пока звучала речь к гражданскому населению и велась дележка захваченных трофеев, все здание блокпоста содрогнулось от глухого взрыва, и командир бросился в подвал со словами:

– Армата или весь склад уничтожил, или…

Опасения оказались напрасными, и подрывник остался цел, и склад. Ну… почти. Ибо развороченные взрывом стены завалили плотно стоящие стеллажи с оружием, и все это присыпало внушительными кусками штукатурки. Зато от одного вида на все это богатство друзья не сдержали воплей радости. И им хватит усилить собственную защиту, и остающимся на блокпосту. А уж разновидность оружия позволяла вести бой любой сложности с любым противником.

Началось лихорадочное перевооружение и смена средних полевых скафандров на десантные, с повышенной прочностью и бронированными щитками из титана. Оказался на складе и новехонький крабер, тут же переданный Малышу и задействованный для регулярно повторяемых вызовов. Теперь уже двое сосредоточенно тыкали пальцами в маленькие сенсорные кнопочки.

Вооружились и сменили обмундирование все. Что позволяло не только уверенно идти в бой, но и отличать своих: скафандры имели единую расцветку, тип и внутренние переговорные устройства.

К тому времени и сам блокпост уже напоминал рассерженный улей из-за подтягивающихся из окрестностей людей. Их всех довольно грамотно и быстро капитан Стенеси вооружал, а затем отправлял на боевые позиции. Помимо непосредственного блокпоста в центре площади выбрали еще четыре иных опорных пункта, чтобы можно было в случае опасности прикрывать огнем друг друга. Нашлось и несколько ветеранов, способных уверенно обращаться с сейферскими минометами. Да и на складе оказалось несколько единиц подобного вооружения. Хотя самые легкие и мобильные Парадорский вручил третьему отделению.

А потом ничего больше не оставалось, как выполнять свой воинский долг и единым мощным кулаком пробиваться к императорскому дворцу. Там до сих пор грохотала канонада, виднелись сполохи выстрелов, и оттягивать с помощью, пусть даже заведомо бесполезной, воины дивизиона не имели морального права.

Единственное, чего страстно хотелось Тантоитану, так это отыскать причину и оставить свою невесту в глубоких тылах. Причины никак не отыскивались, да и по теории невероятных случайностей в тылах могло оказаться десятикратно опасней, чем при прямом столкновении с противником. Поэтому отряд, так до сих пор и не понесший потерь (трое легкораненых не считались, а Безразмерный вообще себя просил за такового не считать), отправился по улицам города в сторону центра.

По пути пришлось с максимальной отдачей поработать разведке. А все потому, что мелкие группы агрессоров уже стали расходиться по окраинам в радиальных направлениях. Видимо, им поступили именно такие команды. Этим группам уже вовсю противостояли несколько разрозненных групп из полицейских, военных, отставников и чисто гражданских лиц, взявшихся за оружие. В некоторых местах попадались отлично оборудованные, грамотно расположенные баррикады, полностью перекрывающие движение как для агрессоров, так и для своих. Поэтому сразу стрелять на любой звук или лязг было нельзя. Приходилось и криками обмениваться, и жестами, и себя показывать, да и массу чего иного совершать, так страшно при этом теряя драгоценное время. А ведь еще пришлось поучаствовать в подавлении нескольких очагов сопротивления моусовцев. Враг при этом понес огромные потери, но первые павшие появились и в отряде Парадорского. Погибли один из дальников и одна из женщин. Пришлось их тела оставить на руках небольшой группы гражданского ополчения.

Теперь уже холодный гнев на агрессора только помогал. В едином порыве воины дивизиона проскочили еще несколько километров городских улиц, а вот потом уже застряли основательно. Враг зажал очередной блокпост полиции в смертельное кольцо, окружив целый квартал и ведя прицельный огонь из снайперских винтовок.

Нельзя сказать, что появление отряда Парадорского склонило чашу весов в пользу оилтонцев, враги вокруг сновали сотнями. Но некоторый шаткий баланс все-таки установился. Ну а больше всего нежданной помощи пришло со стороны гражданского населения. Если вначале они были в шоке, испуганы, не понимали, что происходит, то теперь каждая щель, окно или дверь могли встретить обнаглевшего пиклийца громом выстрела в упор. Вся беда горожан заключалась в неимении тяжелого оружия, за что многие поплатились в итоге собственной жизнью. Но следовало заявить однозначно: если бы не гражданское ополчение, враг бы мог уже в течение первой ночи захватить столицу в свои руки.

Ну и отчаянно, не щадя живота своего, сражались все военные, все полицейские и представители охранных структур, имеющие боевое оружие. Все это в совокупности и стало примером истинного героизма подданных Оилтонской империи.

Отряду дивизиона пришлось и выгодные позиции для своего дальнейшего размещения брать с боем. При этом очень значительно помогли прихваченные легкие минометы и конкретная боевая выучка. Все-таки десантники Моуса никак не дотягивали до того уровня профессионализма, который имели герои хаитанских событий, их коллеги и друзья. А уж мчащийся на острие атаки Парадорский опять показывал чудеса меткости, скорострельности и скорости передвижения. Причем он еще и Николя успел отдать перед последним штурмом строгую команду:

– Беречь наших связистов с краберами!

Не успела Клеопатра отреагировать на эти слова и осмотреться по сторонам, как командира и след простыл. Тогда как Николя и грамотно ему подыгрывающий Малыш весьма осторожно следовали за отрядом, стараясь не лезть при этом на рожон. Да время от времени добивать контрольными выстрелами слабо шевелящиеся тела агрессоров. Правило войны: за спиной врага оставлять нельзя.

Глава третья

3595 г., 4 июля, Старый квартал

И только когда уже закрепились в массивном жилом здании, переговорили и согласовали свои дальнейшие действия с блокпостом полиции, на противоположной стороне площади удалось устроить короткий отдых. Да и само короткое, пусть весьма относительное затишье использовали для совещания и улучшения позиций. Ну и наконец-то появилась уже вторая связь за все время вторжения. Причем на этот раз сам полковник Капочи дозвонился на крабер Клеопатры. Она скороговоркой стала отчитываться о прошедших боях, но Серджио ее даже слушать не стал, сразу сердитым ревом потребовал на переговоры майора:

– Парадорский, ты где?!

– Стараемся пробиться к императорскому дворцу.

– Что?! Кто вас туда послал?! Какая ржавчина вам всем мозги затуманила?! Чего вам возле дворца делать?!

Танти чуть крабер от таких криков из рук не выронил:

– Ну так ведь там император?..

Впервые он услышал от невозмутимого, самого прославленного непобедимого воина современности такой поток грязных ругательств, которые только к третьему предложению перешли в понятные слова:

– Кто вам сказал, что император во дворце?! Он уже давно эвакуирован вместе со всем составом дивизиона! Моусовцы бомбят пустые казармы и пытаются захватить совершенно пустой дворец!

– Но как? Как вы предвидели вторжение? – вырвалось у майора. – И почему нас не предупредили?

– О! Святые электроны! Дайте мне сил! – восклицал полковник Капочи. – Парадорский! Слушай приказ! Немедленно уводишь свой отряд обратно на окраину города, а там еще дальше! Куда глаза глядят! Понял?

– Так точно! Только хочу заметить, что вокруг нас ведется интенсивный бой.

– Плевать я хотел на бой! – Казалось, что сейчас взбешенный Серджио словно демон воплотится в дыму и пламени прямо из микрофона крабера. – Немедленно, не вступая ни в одну перестрелку или столкновение, словно мыши… Ты понял меня?! Словно мыши!!! Без единого выстрела! Оберегая каждого человека своей группы, словно принца Януша, покидаете здание и крадетесь обратно к окраинам. И не перечить больше ни единым словом! Выполнять немедленно! Это прямой приказ его императорского величества.

Майору больше ничего не оставалось, как ответить:

– Есть! Приступаем к выполнению приказа.

– Крабер передать капитану Ланьо! Пусть продолжит отчет о ваших передвижениях прямо на ходу.

– Есть!

В следующие минуты чуток побледневшая Клеопатра стала бегло перечислять ориентиры, события и первые потери. Тогда как весь отряд стал концентрироваться вместе, готовясь двинуться через громадный сквер на прорыв. Вернее, незаметно проскользнуть через сквер, тем более что ранее врага там замечено не было. Все-таки конкретный приказ от командования – есть приказ. Рассуждать о его целесообразности смысла не было, к тому же императора и в самом деле успели каким-то образом эвакуировать. Дворец пуст, казармы бомбят даром, так что остается только позлорадствовать по поводу сорванных планов подлого Моуса.

Другой вопрос, почему это так полковник Капочи взбеленился по поводу бравых боевых действий группы? И почему он приказал немедленно выходить из столицы? В любом ведь случае закрепились в старинном здании преотлично, и помощь таких профессионалов городским ополченцам совсем не лишней будет. Опять что-то странное творится. Воинам следует давить врага, спасать город, а не позорно бежать от выстрелов и столкновений. И почему в такие дела вмешался сам император? Что за странные приказы? Может, тут банальные стратегические ошибки? Увы! Сомневаться в этом герой хаитанских событий не имел морального права.

Напоследок он скосил глаза на свою невесту, которая, присев за декоративными ступенями внутреннего портала, еле слышным шепотом продолжала давать информацию. Осмотрел почти все собравшееся вокруг воинство, кивнул Малышу, который со своим крабером сразу сместился к капитану Ланьо, и дал приказ:

– Разведка – пошла! За ней остальные цепочкой, интервал пять метров, бегом! Гарольд и Николя – замыкающие.

Сам постарался двигаться в центре строя, держа у себя за плечами пару связистов. Уже преодолели без единого выстрела треть всего сквера, как вдруг послышался свист падающих мин. Видимо, враг все-таки либо визуально следил за этим местом, либо приборы обнаружения установить успел.

– Залечь! – понеслась несколько запоздалая команда. После десятка разрывов стало понятно, что, к счастью, здесь не использовались тяжелые сайферские минометы. Визжащие осколки вряд ли порвут тяжелую броню, но при прямом попадании уже ничто не спасет. Следовательно, прозвучала иная, не менее логичная команда: – Перебежками, возвращаемся!

Но когда сам вскочил на ноги и развернулся, то сердце словно током пронзило от увиденной картины: пошатывающийся Малыш уже подхватил Клеопатру на руки и теперь набирал скорость своими длинными ногами. Кажется, она пыталась вяло сопротивляться, что хоть сбило немного страшную панику и помогло самому майору как следует ускориться.

Убрался отряд обратно к дому как нельзя вовремя. Пусть и легкие, но мины буквально измололи все кустарники, листву на деревьях и продолжали с жутким воем падать на несчастный сквер. Но самое печальное было в том, что появились потери: друзья уже вынесли безжизненное тело. Тогда как Малыш и Клеопатра получили контузию от близкого разрыва. Скафандры выдержали, а вот оглушило знатно. Ничего не слышащая Ланьо слабо улыбалась на расспросы своего жениха и тупо повторяла:

– Со мной все хорошо, не волнуйся. Просто шум в голове. Со мной все хорошо.

У Малыша все внешне выглядело несколько хуже. Когда он откинул забрало шлема, у него кровоточили ухо, нос и тряслась нижняя челюсть. Оставалось только поражаться, как он сумел уволочь на руках Клеопатру с полной боевой выкладкой. Но в остальном следовало признать сразу: повезло. Крупно повезло! При таком неожиданном обстреле всего один погибший, пара контуженных да несколько легкораненых. Ведь даже скафандры высокой защиты не всегда предохраняли бегущих воинов от легких осколков.

С минуту Малыш пытался удержать трясущуюся челюсть и что-то сказать. И только потом перешел на язык условных жестов. После чего стало понятно главное: во время близкого разрыва у обоих связистов краберы вырвались из плечевых наружных креплений. Где они находятся сейчас и продолжают ли работать, оставалось только предполагать. Больше ни единого человека в этом коварном сквере Тантоитан терять не собирался.

– Да ржавчина с ними, с этими краберами! В любом случае, без диктата командования легче дышится.

– Еще бы! – поддержал его капитан Стенеси. – Если бы на меня такими словечками ругались, я бы не выдержал, подбросил бы крабер вверх и расколошматил его несколькими выстрелами.

На это оставалось только незаметно вздохнуть и увеличить громкость командного голоса:

– Оправляемся, забиваем пенкой раны и через пять минут выдвигаемся вдоль площади. Через три здания пробуем проскользнуть по малым проулкам. Николя, Гарольд, выдвигайтесь туда на осмотр. Возьмите с собой пару человек с периметра. И только со всей осторожностью! Чувствую, мне и так идти под трибунал за трех павших товарищей.

Пока командира никто переубеждать не собирался, что его вины нет. Наоборот – только одна заслуга, вон сколько врагов на родных улицах положили! Так что спорить о трибунале пустая трата времени. Главное теперь – всем выжить и дождаться подхода основных войск.

Друзья скрылись в густых сумерках, а отряд стал готовиться к очередному броску. Но теперь грянуло с воем и грохотом уже непосредственно по линии обороны вокруг площади. Враг решил смять, снести этот так им мешающий рубеж. Причем, как это ни показалось странным, свой основной удар моусовцы нанесли со стороны пригорода. Получалось, что и там каким-то образом сгруппировались их силы. В такой обстановке даже под страхом немедленной смерти ни о каком прорыве не могло идти речи. Поэтому Парадорский тут же отдал приказы по внутренней связи скафандров:

– Гарри! Немедленно возвращайтесь!

– Уже понял.

– И сразу в здание, пушек у них нет, ракеты тоже, видимо, кончились, так что минометами нас ни за что не выковыряют. Всем остальным: рассредоточиться на приготовленные рубежи обороны. Мы на втором этаже, вот его и держим!

Воины бросились врассыпную.

Тогда как сам Тантоитан отключил связь и попытался рукой остановить пошатывающуюся Клеопатру, которая рвалась к своему месту в рядах защитников.

– Стоять! – приходилось кричать, чтобы она расслышала. – Как самочувствие?

– Все нормально, майор! – слабо улыбнулась девушка. Затем оглянулась по сторонам, поняла, что на них никто не смотрит, и послала своему жениху воздушный поцелуй. – Это тебе, мой доблестный рыцарь! Ты все получаешь заслуженно, и даже если с нами что-то случится, я ни о чем и никогда не пожалею.

– Моя принцесса! Ты о чем? Мы обязательно выберемся из этой передряги, тут и сомневаться не стоит! Ну?! Выше носик! И я постараюсь всегда оставаться рядом с тобой.

– Я знаю.

– И не вздумай геройствовать в одиночку, прикрывай мне спину.

Так они и двинулись к расположенному через три комнаты пулеметному гнезду. В любом случае командир решил, что находится почти в центре событий и легко сможет управлять боем по внутренней связи. Правда, пришлось к подоконникам подбираться на коленках. Слишком уж интенсивный велся пиклийцами обстрел из всего имеющегося у них оружия, и шальные пули то и дело вонзались в комнату с противными звуками.

Немного посидели на полу, даже не выставляя тяжеленный пулемет на приготовленный бруствер, а потом по внутренней связи прошелестел голос кого-то из наблюдателей с верхних этажей:

– Они бегут через сквер!

Тявкнули легкие оилтонские минометы, установленные прямо на площади. Теперь роли на территории злополучного сквера поменялись.

Одним махом Танти установил пулемет на место, и пока Клеопатра начала стрельбу, уже и сам выставил тяжелую штурмовую винтовку, которая на таких дистанциях действовала не хуже снайперской. А уж при попадании крупной пули даже тяжелый боевой скафандр не выдерживал. Причем огонь майор вел несколько дальше от черты, где перемалывали все живое пулеметные ливни. Одно попадание! Второе! После пятого сбился со счета. Только и подсчитывал, сколько остается полных обойм с патронами, да скрупулезно и вовремя их менял.

Бой разгорелся нешуточный, и по примерным подсчетам только в этой лобовой атаке враг потерял около шестидесяти человек убитыми. Остальные, видимо вовремя осознав полную бесперспективность дальнейшей атаки, стали отползать назад и рассеиваться в стороны. Что позволило еще более точно вести прицельный огонь из штурмовых винтовок. Практически так никому и не удалось эвакуироваться с поля боя в целости и сохранности. Зато оилтонцы выверенно, не спеша били отступающего врага в спины и положили еще около сорока человек.

По-прежнему грохотали выстрелы и рвались легкие мины, а Парадорский уже потребовал доклад о потерях. При всей неравнозначности состоявшегося обмена оказался в отряде еще один убитый и сразу четверо раненых. Не стало еще одного дальника, а к раненым угодил Алоис. Причем бедный негр получил серьезное ранение обеих ног и в придачу касательное попадание тяжелой пули прямо в шлем. Оставалось только удивляться, как не лишился зрения и целостности головы. На его облепленную медицинской пенкой голову нельзя было смотреть без сострадания. Вдобавок он еще и заговариваться начал от сильного сотрясения мозга:

– Нирвана, здесь Нирвана, отвечайте!

Зато Малыш почти пришел в себя и вновь попытался шутить:

– Еще тридцать таких затяжных штурмов, и от нас никого в живых не останется!

Гарольд прислушался к продолжающемуся в столице грохоту и перестрелке и самодовольно хмыкнул:

– За тридцать атак мы уничтожим в итоге три тысячи моусовских лягушек. Так что не переживай, наши имена навсегда войдут в историю империи.

Вот тут и явились к воинам дивизиона хозяева и обитатели дома. До этого они вполне здраво решили разместиться на предпоследних этажах, тем более что изначально занявшие нижние этажи моусовцы на них даже внимания не обращали. Потом врагов выбил из дома отряд Парадорского. Но не прошло и четверти часа, как высшие профессионалы решили покинуть дом. Попали под огонь, вернулись и мастерски отбили атаку многократно превосходящего по численности противника. Тогда-то гражданские лица и воспылали желанием наносить урон обнаглевшему врагу.

Вперед выступил крепкий молодой мужчина с волевым лицом и практически совершенной в физическом плане фигурой и стал говорить от имени всей делегации:

– Разрешите представиться: виконт Корт Эроски. Среди нас очень много умеющих обращаться с любым оружием. Поэтому просим немедленно нас вооружить и выделить секторы для обороны.

– Сколько вас?

– Более ста человек, которые готовы убивать врага, не дожидаясь подхода основных сил нашей империи. Тем более что мы обязаны помочь при защите наших матерей, сестер и детей.

Трофейного оружия уже имелось с избытком. Другой вопрос: насколько эти гражданские лица умеют с ним обращаться? Не получится ли так, что, ведя неэффективную стрельбу, они только зря привлекут к себе внимание врага? Как следствие – лишь даром погибнут.

Кажется, виконт Эроски прочитал все эти сомнения в глазах Тантоитана. Потому что продолжил без всякой обиды или недовольства:

– Лично у меня наивысшие показатели по стрельбе из винтовки в нашем университете. Вдобавок могу обращаться не только с пулеметом, но и с легкой пушкой. Отменно бросаю ножи, владею многими приемами самообороны.

– Корт! – воскликнул в удивлении Малыш. – Зачем вам тогда университет? Поступайте к нам в дивизион!

Виконт тоже удивился:

– Форма у вас не та.

– Верно, мы ведь прямо из-за стола в бой, – пояснил Гарольд. – Вот и пришлось принарядиться на складе полиции.

Делегация дружно, понимающе кивнула, после чего уставилась на майора. И тот не стал долго раздумывать:

– Распределить между ними все трофейное оружие! Проверить владение, определить секторы стрельбы!

Все-таки дополнительная сотня человек с оружием – это уже немалая прибавочная сила. Если враг пойдет на штурм, то отбиться в любом случае будет на много проще. А то, что новый штурм обязательно будет, стал докладывать находящийся на верхних этажах Алоис. Несмотря на свое тяжелое ранение, он просто заставил коллег установить его с креслом в центр малого виртуального боефикатора, который позаимствовали на складе полиции, и теперь всеми силами старался внести свою лепту в общую победу. Да и стимуляторов для мобилизации своих ресурсов наверняка не пожалел, потому что сыпал словами быстрей, чем здоровый:

– Командир, моусовцы попытались проскользнуть по нашему правому флангу. Но там довольно крепко сидят полицейские, подразделение спецназа, ну и мы со своей стороны помогли. Мало того, следуя твоему примеру, полицейские стали вооружать гражданских, ибо от желающих нет отбоя. Очень там неудобно атаковать, так что следующую атаку враг опять собирается вести через сквер. По крайней мере, он там концентрируется. И у него в тылах наш малый радар засек сразу три передвижные массивные цели.

– Танки? Флайеры?

– По моим предварительным выводам, они хотят использовать для прикрытия своих паршивых тушек десантные платформы. Мы ведь много их видели по пути сюда.

– Но они же просто кусок железа! – удивлялся Тантоитан. – Ни летать, ни…

– Зато они могут при уплотнении в чреве корабля-матки сдвигаться для уплотнения на катках, – напомнил чернокожий аналитик. – И если они просто напичкают блоки отысканными вокруг батареями…

– Понял! – сразу обеспокоился командир. – Шелди! Бери пяток ребят и мчитесь на блокпост. В здешнем тоже наверняка окажутся те самые емкости с нужными нам элементами для напалма. Бегом!

Лидия уже умчалась к наружному выходу на площадь, тогда как раздача приказов продолжилась. Но теперь они адресовались нескольким женщинам, которые опасливо жались на пролете парадной лестницы между этажами:

– Уважаемые дамы! Срочно нужны бутылки с прочными пробками. Мы в них будем заливать напалм.

– Сколько? – деловито поинтересовалась одна женщина лет сорока пяти на вид, которая по всем признакам верховодила в компании добровольных помощниц.

– Можно триста. Но не обижусь, если соберете и пятьсот.

– Из-под вылитого только что вина подойдут?

– Вполне.

Вскоре уже процесс по созданию так необходимого напалма был в самом разгаре. Причем Лидии только и помогали что местные обитательницы дома, возглавляемые тетушкой Освалией Эроски. Потому что бойкая лидер и в самом деле оказалась родной тетей виконта Корта Эроски.

– Тетушка Освалия! – воскликнул он при виде своей бегущей с двумя бутылками родственницы. – Да вы никак решили угостить ребят винцом из своих стратегических запасов?

Его бойкая тетушка ответила, даже не приостановившись:

– Вино вылито! В бутылках подарочки для пиклийцев!

Виконт озадаченно посмотрел ей вслед и поделился сомнениями с несколькими окружающими его в тот момент воинами:

– Дядюшку точно инфаркт схватит, когда война окончится. Или он страшный счет Пиклии предоставит. Такое вино, такое вино!..

Женщины и разносили бутылки с напалмом по точкам, которые определил Парадорский. Хотя в первую очередь он учитывал физическую мощь каждого воина и его показатели при броске гранаты на тренировках. Ведь следовало начать уничтожение движущихся платформ уже с дистанции в сто метров, а для такого размаха следовало вначале даже из скафандра выбраться. Тут не было равных ни майору, ни капитану Стенеси, но и еще четыре человека получили задание метать бутылки. Все шесть точек оборудовали на идеальной для такого дела высоте, на восьмом этаже. Окна там большие, мебель в комнатах сдвинули в стороны, ковры убрали, только разбегайся как следует и кидай со всей дури.

С процессом приготовления и расфасовки немного не успели, вот потому и пришлось наладить поток доставки с помощью бегающих по этажам женщин уже непосредственно после начала атаки. Лифты давно не работали.

Моусовцы на этот раз решили даже амуницию поберечь. Набились, сколько их там влезло, в десантные корыта. Еще некоторая часть просто двигалась сзади, прикрываясь массивным железным корпусом. Этих последних защитники дома старались выбивать снайперскими винтовками и легкими минами, но в итоге урона практически никакого не нанесли. Наверняка враг уже мысленно торжествовал победу, когда пятьсот метров сквера оказались благополучно преодолены, а до цели осталась всего-то сотня.

Вот тогда и полетели в их сторону бутылки. Вначале большого эффекта разлившийся по броне напалм не произвел, да и разгорался он из-за своего малого изначально количества не сильно. Зато когда в каждую десантную платформу угодило не менее пятидесяти бутылок, пламя разгорелось настолько знатно, что стало светло как днем. А сделанное в походных условиях оружие все летело и летело, все разбивалось и разгоралось. И уже на пятидесятиметровой отметке на землю через боковые выходы стали выкатываться фигуры, объятые напалмом с ног до головы. Не помогали им даже скафандры повышенной прочности и огнестойкости. На двух платформах бутылки стали лететь только в щель над опускаемой аппарелью, и буквально за одну минуту внутренности там превратились в кромешный ад. Вопли заживо сгорающих агрессоров были слышны даже сквозь опущенные забрала и толстый слой брони платформы.

Только с одного транспорта попыталась вырваться компактная группа атакующих количеством человек шестьдесят. Но как только аппарель стала открываться, на зеве выхода сосредоточились все огневые средства защитников дома. До объекта своей атаки из пиклийцев не добежал никто.

Глава четвертая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Никто в течение первой ночи войны не прикорнул и минутки. Да и о каком отдыхе могла идти речь, когда в любой момент уставший воин мог получить смертельное ранение. Тем более что закалка и выдержка при борьбе со сном в любом случае помогут. Ведь раньше не единожды приходилось не спать подряд двое, а то и трое суток.

Поэтому первая боевая ночь прошла в сражениях и неусыпных бдениях, а про отдых никто и не заикнулся. Черный дым со всех трех подожженных транспортов мрачными столбами вздымался в низко нависшие тучи. Причем по всей столице продолжались тысячи пожаров, которые почти никто не гасил. Да оно и понятно, возможности для тотального пожаротушения отсутствовали. Но зато над домами висело нечто страшное и катастрофичное, а видимость все более ухудшалась.

Во время рассвета наступило короткое затишье, которое было использовано самим Тантоитаном для перебежки в блокпост и выяснения последних новостей. Там имелся крабер, по которому полицейские вели прямой диалог со своим начальством. Ну и самому Парадорскому следовало хотя бы обозначить попытки объяснить своему командованию невозможность выполнения полученных приказов.

Прибыл он сюда впервые и приятно удивился внушительному количеству защитников. Само здание тоже оказалось массивным и словно предназначено для защиты в условиях городского скопления иных построек. Да и с командиром полицейским повезло: ими руководил аж генерал, дослужившийся до этого звания в армейских частях и усевшийся в кресло коменданта только для того, чтобы спокойно дожить несколько лет до пенсии. Но был он еще крепок телом, несгибаем духом и силен воинскими знаниями и профессионализмом. Организация обороны оказалась на самом высоком уровне, хотя и отдаленные очаги сопротивления, к которому принадлежало жилое здание с воинами дивизиона, тоже в этом изрядно помогали.

Ко всему прочему, генерал прекрасно знал и помнил, кто такой Парадорский, восторженно отзывался про события на Хаитане, потому и выделил более чем полчаса своего драгоценного времени для самой что ни на есть деловой встречи, прошедшей в дружеской обстановке. Наверняка ему и побывавшая здесь Лидия сообщила определенные подробности:

– О-о! Майор Парадорский?! Воюем рядом, а ты даже не представишься? Ладно, ладно, шучу. Тебя-то все знают, а вот я тоже имя скрывать не стану: Виктор Энгаль! – Они обменялись крепкими рукопожатиями. – Присаживайся! Мы тут чай приготовили, будешь?

Танти кивнул, только сейчас вспомнив, что с самого начала событий у него ни крошки во рту не было, ни глотка воды. Правда, перед перебежкой сюда неутомимая тетушка Освалия распространила весть, что скоро будет готов завтрак, но это сообщение пролетело в тот момент мимо сознания, словно легкое дуновение ветерка. Сейчас, рассматривая внутреннее помещение, где расположился, можно сказать, штаб обороны целого района, выпить горячего чаю и в самом деле захотелось до скрипа зубов. Но сразу взгляд напоролся на помощника местного коменданта, который, сидя в глубине залы, не смолкая перечислял что-то в экран установленного на столе крабера. Поэтому Парадорский просительно ткнул туда рукой:

– Господин генерал, мы потеряли сразу два крабера и не выполнили приказ об отходе в пригороды. Можно, пока чаек разливают, хоть два слова через ваше начальство передать?

– Да попробуй! – Хотя к другому столу генерал поспешил тоже. – Капитан, сдвиньтесь немного… Привет, Лутц! – обратился он к своему коллеге, лицо которого еле помещалось на маленьком экране. – Тут наш герой хочет попросить передать о себе весточку своим командирам. Посодействуй!

– Какой еще герой? – нахмурился полицейский, но когда Парадорский представился, лицо его собеседника разгладилось: – Да нет проблем! Кому и что?

– Прошу передать, что приказ об отходе не смогли выполнить из-за плотного, непреодолимого окружения. С небольшими потерями пришлось отходить и закрепляться в жилом здании «Георг-четыре» на площади Петрокса. Положение стабильное, уверенное, можем защищаться долго. Просьба донести это послание до командира дивизиона, полковника Капочи.

– А если его не отыщем?

– Ну тогда сообщите маркизу Винселио Гроку.

– Ха! Его тоже нелегко выловить! – возмущался полицейский генерал. – Давай третье лицо для контакта.

Танти тяжело вздохнул, припоминая, чей конкретно приказ об отходе он нарушил, и все-таки решился на правду:

– Его величеству Павлу Реммингу или в его ближайшее окружение. Мы умудрились не выполнить приказ самого императора.

Собеседник только крякнул от такой новости, помотал головой, но пообещал твердо:

– Начинаем немедленный дозвон к названным тобой людям. Удачи!

– Спасибо! – Уже с генералом Энгалем Парадорский вернулся за стол, освободил руки от перчаток скафандра и с наслаждением обхватил ладонями огромную кружку с горячим чаем. И, только сделав пару блаженных глотков, вспомнил о необходимости узнать последние новости. – Так что вокруг нас творится? Где помощь? Почему с неба не сыпется наш десант? И что вообще происходит в мире?

– Ой, сколько у тебя вопросов, – укорил собеседника генерал, одновременно показывая на стул еще одному своему помощнику в звании капитана. – Вот пусть он начинает, я тоже еще чая не пил.

Слышавший все вопросы капитан явно отличался умением делать правильные обобщения и выводы. И с ретивостью прирожденного штабиста стал сыпать фактами, цифрами и прогнозами.

По поводу что творится вокруг, пустословия не последовало. Самое основное сформировалось еще в первый час агрессии: Моус Пелдорно официально заявил о своем законном праве сидеть на объединенном троне Оилтонской империи и королевства Пиклия. А для того чтобы восстановить историческую справедливость, он решил отстранить от власти якобы самозвано взошедшего на престол Павла. Против остальных своих подданных Моус ничего не имеет против. Если они принесут ему клятву верности, то все прежние привилегии остаются и за дворянством, и за аристократией, и за промышленниками.

Вот потому, дескать, и было совершено вторжение лишь в самый эпицентр власти, чтобы не пострадали остальные невинные люди. Хотя Моус Пелдорно сразу и конкретно угрожал: если будут недовольные в иных местах империи – их ждет та же незавидная участь от рук иных десантников. В самом Старом квартале узурпатор призывал немедленно прекратить сопротивление, сложить оружие и выдать для суда представителей отстраненного от власти рода Реммингов. В противном случае столица будет подвергнута полному, глубинному уничтожению с помощью нового оружия. Средства доставки этого оружия возмездия имеются и давно приготовлены.

Этот гротескный ультиматум узурпатора Пиклии только недавно был получен из всемирной сети информации. Мало того, и здесь в некоторых местах моусовские десантники, весьма интенсивно используя внешние репродукторы, как своих платформ, так и захваченного оборудования, передают сообщение постоянным потоком для горожан и гостей столицы. При этом невинные многотысячные жертвы среди мирного населения агрессоров совершенно не волнуют.

Как это было ни банально, но при всем своем коварном, таинственном, неожиданном, можно сказать мистическом, ударе весь смысл вторжения оказался напрасным. Император очутился вне досягаемости десантников, наследный принц – тоже. По первым раздавшимся официальным заявлениям из окружения Павла Ремминга, юной принцессы Патрисии тоже не было во дворце. Так что свергнуть никого не удалось.

Вариантов на тему, что будет в следующий час, было предостаточно, но информированный капитан приступил к изложению ответов на второй вопрос майора: «Где помощь?»

– Причем здесь все взаимосвязано, так что сразу буду отвечать и на третий вопрос, – предупредил штабист. – Изначально, по первому сигналу боевой тревоги, размещенные вокруг столицы воинские подразделения вооружились, погрузились в боевые флайеры и… так до сих пор в этих флайерах и просиживают! Хорошо, хоть некая часть догадалась добираться к Старому кварталу на механизированных наземных средствах передвижения.

Парадорский раскрыл рот от возмущения:

– А-а-а?!. – Потом ткнул пальцем в потолок: – Почему не по воздуху?

– А вы видели хоть раз в своей жизни подобные облака? – вмешался в разговор генерал, к тому времени почти опустошивший вторую кружку бодрящего напитка.

– Никогда!

– Вот и летные диспетчеры, боевые операторы наводки и корректировки никогда не видели, – продолжил капитан после кивка своего командира. – Послали вначале в небо пробные модули, затем модули тяжелой разведки с виртуальным управлением, да так ничего из той техники не вернулось. Хуже всего, как только летательное устройство приближается к туче ближе чем триста метров, у него отказывают любые двигатели. А уж те летательные устройства, которые опускаются сверху над столицей и даже ее очень дальними пригородами, словно в черную дыру пропадают. На поверхность ни они сами, ни их обломки не падают. Есть предположения, что в виде необычайной облачности сформировались так называемые осколки Лунманских прыжков.

– Такого не бывает, – вырвалось у Танти.

– Как не бывает и подобных вторжений! – логично рассуждал штабист. – Ни один корабль не может завершить Лунманский прыжок непосредственно в атмосфере планеты. Да что там в атмосфере! И на очень дальней орбите ничего не получится.

– Причем тут Лунманский прыжок?

– А уже есть первые пленные, допрошенные под домутилом. Все в один голос утверждают, что именно так оказались над поверхностью планеты и непосредственно над Старым кварталом.

Теперь уже Парадорский не восклицал, что так не бывает, а просто с ошарашенным видом сомневался:

– На платформах нет реакторов для разгона, значит, должны быть корабли матки. А где они?

– Утверждают, что платформы были отделены от маток еще в подпространстве. – Капитан развел руками. – Видимо, ученым Пиклии и в самом деле удалось открыть новое, весьма страшное оружие. Ну… или разработать новые условия по употреблению старых открытий.

– А что еще интересного говорят пленные?

Опять инициативу в разговоре перехватил генерал Энгаль:

– Только то, что их готовили в невероятной секретности. До последнего часа они не знали, кого будут уничтожать и куда направляются. Хотя их воспитатели ненависть к Реммингам, патриотизм и лояльность к собственному командованию нагнетали постоянно и расчетливо. Только в подпространстве им поставили конкретную задачу.

– Будет ли «вторая волна»?

– Не имеем ни малейшего понятия, – признался генерал. – И это для всех структур самый больной вопрос. На орбите станции обороны готовы превратить в пар любого агрессора, но они не видят целей. Скапливаются тяжелые корабли нескольких армад, но они тоже не могут начать десантирование в столицу. Так что нам только и остается надеяться на древние механизированные части. Причем нескольким сотням танков я был бы очень рад. Пока моусовцы еще не добрались до наших арсеналов с тяжелым оружием, так что разгромить их будет довольно просто.

Тантоитан всегда старался учитывать самые пессимистические варианты:

– А если доберутся?

Виктор Энгаль решительно мотнул головой:

– Ничего у них не получится. За армейские склады на далекой периферии я бы так не ручался, но здесь дело совсем иное. Уж поверь, пришлось по роду своей полицейской должности в последние годы это все выяснить. Арсеналы с тактическими ракетами есть, и это страшная угроза. Но они при попытке подобраться к ним посторонним лицам самоликвидируются. Причем не самими взрывчатыми компонентами, что превратило бы Старый квартал в руины, а лишь сожженными электрическими схемами и оплавленными системами управления. Да и защитные контуры если замкнутся, то придется врагам прокладывать новые тоннели сквозь прочнейший железобетон последних модификаций. При наличии нужной техники на проход в такой арсенал уйдет неделя. Да и потом толку от глыб взрывчатого вещества будет мало.

– Понятно, хоть в этом успокоили. Как бы трудно ни было, но помощи обязательно дождемся.

– Опять-таки если угрозы Моуса Пелдорно не окажутся блефом. Если он смог к нам забросить платформы с десантом, то может и бомбардировку устроить.

– В любом случае пиклийцев следует вырезать всех до одного! – злобно ощерился Парадорский и при этом так сжал непроизвольно кружку в руках, что та раскрошилась на черепки. – М-да! Что-то я… – Он с досадой оглянулся вокруг, вздохнул и признался: – У меня уже четверо павших в группе. А ведь только вечером мы свое зачисление в дивизион праздновали.

– Эх, майор! У нас на блокпосту двадцать восемь человек погибли! Четверть всего личного состава! – закручинился и генерал. – Как я потом буду в глаза их родственников смотреть?

Пока они так горевали, сообразительный капитан принес еще по кружке чая и, словно ничего не произошло, продолжил свой доклад:

– Ну а теперь по поводу того, как на все это реагирует остальной мир. Сведений пока еще мало, так что делать окончательные выводы рановато, но все-таки.

Подавляющее большинство средств массовой информации в Галактике отреагировали, как и следовало: с резким осуждением кровавой агрессии и полной ее бессмысленности. Никто из здравомыслящих разумных не воспринимал всерьез заявления Моуса на его право наследования чужой империей. Подобное узурпаторство в их глазах являлось верхом политической недальновидности и банального идиотизма. Даже в случае военной удачи клики Пелдорно никто из большинства звездных государств не собирался поддерживать или одобрять правомочия военной агрессии.

И в то же время в центре Галактики стали твориться странные вещи и раздаваться ехидные вопросы: а может, король Пиклии и в самом деле имеет право усесться на объединенном престоле? Может, его и в самом деле ждут в Оилтонской империи как избавителя и долгожданного помазанника? Вдруг династия Реммингов в самом деле сидит на троне незаконно?

Создавалось впечатление, что у Моуса Пелдорно имеются в Галактике очень и очень важные покровители. Дошло до того, что совсем недавно объявили про экстренный созыв главного совета Дирижеров Доставки. Причем на повестке дня будет стоять основной вопрос: как ввести миротворческие силы Доставки на Оилтон и прекратить кровопролитные столкновения между гражданскими лицами.

От последней новости Тантоитан чуть вторую кружку не расколотил о стол.

– Да они там с ума посходили?! Их кто-то зовет? Как только наглости набрались такое заявлять?

– Моусовцы передали в центр Галактики сценки, где несколько горожан Старого квартала слезно просят остановить начинающуюся гражданскую войну. – Виктор Энгаль попытался после этого оправдаться: – Пока до нас эти сценки не дошли, и что это за люди, мы не догадываемся.

– Могли элементарно заставить, держа под прицелом детей, – еще больше нахмурился Тантоитан и стал решительно вставать. – Ладно, спасибо за все. Появится мое командование, соедините нас через рации. А мне пора к своим… – Он замер от грохота резко участившихся разрывов и воя крупнокалиберных пулеметов. – О! На нас опять прут?

Генерал на месте ориентировался лучше. Да и сводки у него сразу же на экранах заплясали.

– Нет. Это моусовцы с другой стороны атаку начинают, от центра.

– Тогда я бегу к своим!

– Осторожней! – понеслось вслед.

И не зря: вся площадь оказалась плотно накрыта минометным огнем. Прорваться через нее не рискнул бы и самоубийца. Пришлось отпрянуть во внутренности блокпоста и связываться со своими через внутренние переговорные устройства скафандров:

– Ребята! Что там у вас?

– Пока все сравнительно спокойно, – послышался голос Гарольда. – Вон, даже позавтракать успели, как порядочные люди. А кто это на вас так наваливается?

– Похоже, основные силы десанта после зачистки дворца решили подмять под себя весь город. Так вы пока без меня там, я не проскочу площадь.

– Видим. Правильное решение. Береги себя.

– А как там… – Танти не назвал вслух имя любимой женщины. Да и старый друг не стал его оглашать:

– Твоя принцесса рядом со мной, накормлена, последствия контузии почти исчезли и готова ждать своего рыцаря сколько угодно.

Только за последние сутки друзьям настолько понравились новые обращения между женихом и невестой, что они сразу их ввели в повседневный обиход. И теперь вместо «капитан Ланьо» чаще слышалось «принцесса Тантоитана», а вместо «майор Парадорский» – «рыцарь Клеопатры». Причем никто из парочки никаких возражений по этому поводу не высказывал.

К дальней связи подключилась и сама девушка:

– Ну, не сколько угодно, а пока минометный обстрел не закончится.

– Спасибо, порадовала. Гарри, но вы там тоже в оба посматривайте, ну никак не смогут эти лягушки атаковать нас по отдельности. Наверняка и по вам сейчас ударят.

Послышался голос Алоиса:

– Хоть бегаю я сейчас медленнее всех, но мне сверху все видно. Не дрейфь, командир, справимся с супостатами. Да и светать начало вроде бы.

– Как твои раны?

– Что с ними станется? Заживают помаленьку, да и наш коновал Феликс порадовал: отрезать не придется.

Такой оптимизм был приятен, хотя при первом осмотре раны на ногах негра казались просто страшными. Но раз Феликс, более всех знакомый с хирургией, так утверждает, то на его мнение можно положиться.

А вот напоминание о странном рассвете насторожило и заставило посмотреть на часы, а потом еще раз осторожно на небо. Получалось, что день уже настал, все-таки лето в самом разгаре, но где свет Миндаля, местной звезды? Неужели тучи не только разведывательные зонды не пропускают, но и обычный дневной свет? Воистину странная и страшная аномалия. Причем, как показалось в оконную щель, облака провисли еще ниже, злобно темнея и закручиваясь воронками.

Вернувшись в штабную комнату, Парадорский услышал очередную новость:

– Враг концентрирует свои силы на захвате именно полицейских блокпостов.

– Арсеналы! Им нужно оружие!

– Правильно мыслишь, майор! – восклицал генерал, косясь взглядом на экраны наружного обзора. – Наши чинуши тоже до этого додумались после начавшейся только что атаки во всех местах. Причем два блокпоста пали, все остальные девять пока держатся.

– И много у вас здесь осталось оружия?

Стало заметно, что все полицейские покидают внутренние помещения и спешат на свои боевые места.

– Предостаточно еще осталось. И это притом, что мы невероятное количество гражданским лицам раздали. Вот сейчас эти все наши помощники как нажмут гашетки…

Тантоитан тоже сместился чуть удобнее, наблюдая за экранами:

– Хоть убедили их раньше времени не высовываться, а потом стрелять только по команде?

– С этим полный порядок. Мои ребята умеют ладить с местными и знают многих в лицо. Кстати, основные потоки канализации мои минеры сразу заложили взрывными сюрпризами да камерами наблюдения.

– И как?

– Пока не суются, хотя достать определенные планы в зданиях должных служб дело недолгое.

– Странно, мне всегда казалось, что канализации как таковой давно не существует, – удивился майор. – Все на подстанциях с помощью СТВ разлагают.

– Ну так ведь древние катакомбы местами остались, – стал объяснять Виктор Энгаль. – Да и до тех же подстанций в любом случае стоки должны быть. Я уж не напоминаю о технических галереях… О! Пошло гадье!

На экранах было хорошо видно, как поднялись шеренги десантников Моуса и в полусогнутом виде побежали вперед.

– Даже не стреляют.

– Амуницию берегут.

– Ничего, ничего! – злорадствовал генерал. – Нам она тоже пригодится. Пусть только ближе подойдут… и получат встречу из пяти сотен стволов!

– Может, и мне в какое окно со своим автоматом зарисоваться? – предложил Танти, не в силах оставаться на месте. Но был сурово остановлен:

– Стоять! И без нас справятся. Да и мин у них не бесконечное количество, как только затихнет, рви к своим.

Атакующие пиклийцы все-таки начали предварительную обработку огнем. Не поверили, что их никто не встречает. Полетели первые гранаты из подствольников, но их было явно маловато. Затем ударили автоматы и легкие пулеметы. Чуть позже к прикрытию подельников подключились и расчеты тяжелых пулеметов. Они постарались продвинуться как можно дальше вперед, выбрать достойные позиции и взять на прицел темнеющие створы пустых окон.

Но ничего не помогло, атака изначально была обречена на провал. Когда по команде началась ответная стрельба, почти в один момент полегло около половины атакующего агрессора. Две минуты понадобилось на осознание таких огромных потерь, и только потом последовала команда на отступление. А отступать-то уже и некому было. Да, ко всему, стали последовательно замолкать тяжелые пулеметы. Несмотря на тяжелые скафандры, пулеметчики прекращали свое существование весьма быстро, хотя порой и болезненно. Получить тяжелую пулю в позвоночник – это не ведро орехов слопать.

– Мои снайперы бьют! – похвастался генерал. – На последних этажах фланговых зданий залегли.

– Не опасно при таком минометном огне?

– Риск, конечно, есть, но зато и врага видно как на ладони. А что там у твоих орлов?

Парадорский тут же связался со своим заместителем:

– Гарри, как у вас там?

– Как в тире работаем, – с полным спокойствием ответил тот. – Противник попытался проскользнуть к зданию малыми мобильными группами по три-четыре человека, но так даже проще. Только и корректируем огонь друг друга да перехватываем цели. Уже порядком положили моусовцев, а они никак не уймутся. Фанатики, что ли?

– Да кто их знает, хотя за узурпатора не щадя живота своего простые солдаты вроде воевать не должны.

– Хорошая мысль, Танти! Может, следует звуковую агитацию начинать? Мол, куда претесь, бараны! Император уже послал войска, ваша агрессия потеряла всякий смысл, сдавайтесь по-хорошему, будет гарантирована жизнь. Ну и еще чего им на сознание навешать.

Слышавший все генерал подвигал бровями:

– И в самом деле! Если это спасет хоть одного моего подчиненного, я сам готов часами кричать воззвания в репродуктор. Эй, капитан, кто у нас там на связи?

Он устремился к столу с крабером, а Танти продолжил разговаривать с другом:

– Меня эти мины уже достали! Откуда у них столько?

– Наверное, все пространства под порталами на своих платформах уложили минами. Ведь ракеты там не поместятся. Да! Ты небо смотрел? Мне кажется, облака еще ниже опустились, туман вон даже на сквер стал ложиться.

– Только этого нам не хватало! – забеспокоился Парадорский. – Так они своими группами если не в темноте, то в тумане точно в порталы дома ворвутся.

– Мы ведь там солидные баррикады построили и гражданских в боковых коридорах оставили, – напоминал капитан Стенеси. – Пока тихо.

– А то таких танков, как мы с тобой, какие-то баррикады остановят. Проверь!

– Уже бегу!

Танти осмотрелся, не стал лезть с советами к генералу, а подался опять к выходу на площадь, чтобы присмотреться к небу. Светлей нисколько не стало за это время, а вот усилившийся туман и в самом деле уже висел шапками над остовами более высоких зданий.

«Чтоб их ржавчина сожрала! – ругался майор про себя. – Только второй волны при такой нулевой видимости не хватает! И танки! Танки где?!»

После чего резво отпрыгнул назад. Прямо под ноги упал внушительный минный осколок, залетевший в верхнюю щель окна после очередного близкого разрыва. Площадь в данный момент оставалась полностью непроходимой. Ни для кого!

«Кого именно от кого отсекают? – Поражаться бессмысленному обстрелу со стороны противника было некогда. – Ну-ка я лучше и генерала выспрошу, может, чего веселенького расскажет».

Ничего веселенького не отыскалось. Скорее наоборот:

– Вражеский десант успел проскочить едиными колоннами на окраины и там занять круговую оборону. Наших танков пока нет, но передовые части, прибывшие на помощь столице, наткнулись на массированный огонь и понесли тяжелые потери. По предварительным данным, на оборону кольца моусовцы бросили какие-то свои элитные соединения.

– Так это мы сражаемся с… – Танти без всякой конкретики помахал перед собой пальцами. Генерал хмыкнул:

– А то не видно хотя бы по соотношению потерь?

– Вон оно как. Тогда мне быстрей надо к своим. Щиты у вас в арсенале есть?

Имелись в виду тяжеленные, полукруглые, почти прозрачные щиты, которые в упор выдерживали попадание нескольких пуль из штурмовой винтовки. Но при минометном обстреле такие щиты, скорее всего, полностью бесполезны. На что сразу указал генерал:

– Щиты-то есть, но если близким разрывом тебя опрокинет наземь, больше уже и не поднимешься. А если прямое попадание?

– Плевать! Кто меня проведет в подвалы?

– Зачем в подвалы, вон в том коридоре еще пяток щитов остался. Для снайперов вытаскивали, да не все употребили.

– Отлично!

Майор метнулся в указанный коридор и вскоре уже менял натяжки ремней под свою фигуру и длину рук.

В общем, если стоять, то двумя щитами можно было закрыть себя словно в трубе. Но ведь следовало еще не только держать щиты, каждый из которых тянул на тридцать пять килограммов, а еще бежать с ними. Причем бежать сравнительно быстро. Накал минометного огня несколько стих, но даже тяжелые сайферские мины все-таки продолжали рваться время от времени.

Может быть, именно из-за тяжелых осколков, так и свистящих со стоном в воздухе, полицейскому чину удалось уговорить героя хоть чуток переждать. Да и аргументация у него была железная:

– Вот-вот обстрел закончится. Ведь никакого смысла в нем нет.

– Ладно, подожду. Наше командование не отозвалось?

– Да где там! Ты себе только представь, что во всех штабах творится, – закручинился Энгаль. – Наверно, маршалы и адмиралы друг друга не узнают при столкновениях.

– Да пусть затопчут друг друга насмерть! – неожиданно зло отозвался Парадорский. – Какой с них тогда толк, если люди здесь так и продолжают гибнуть? А те, кого бы не растоптали, лучше бы соображали!

– Экий ты… резвый. Чем больше людей под началом, тем больше ответственность. И я тебе открою один секрет.

Что хотел настолько таинственного поведать генерал, так и осталось неизвестно истории. Потому что включилась внутренняя рация скафандра и раздался глухой голос Гарольда:

– Танти, у нас беда! Под покровом тумана к зданию таки прорвалась то ли одна, то ли две группы врага, и они захватили двух пленников. Причем могли взять гражданских, но взяли наших.

– Кого?! – вырвался стон-рычание из уст Парадорского, а сам он уже подхватил оба щита и сделал первые шаги в сторону выхода на площадь.

– Граци и… Клеопатру.

Капитан Стенеси еще что-то говорил, но майор уже его не слышал. С красными кругами перед глазами, моментально взопрев от натуги, он все с большим ускорением пересекал площадь. Причем количество разрывов среди вывороченного булыжника нисколько не увеличилось. Но одно дело – смотреть за ними со стороны, из безопасного места, а совсем другое – бежать непосредственно между ними.

Вот после первой трети пути сильно наподдало взрывной волной сзади. Сразу несколько осколков чуть не вырвали щиты из рук, но зато получилось хоть какое-то ускорение. На середине площади вроде как дал еко разорвалась сайферская мина, но вот тяжеленный осколок просто снес уголок правого щита, а по всей его остальной армированной поверхности трещины пошли зигзагами. Новый разрыв легкой мины, и от злополучного щита в правой руке остались только ремни с кусками торчащей арматуры. А потом и слева добавило, да так мощно, что Тантоитан завалился на бок, роняя щит (лопнул ремень) и грязно ругаясь. После чего ему уже ничего больше не оставалось, как, надеясь только на скафандр, броситься к спасительной громаде дома. А там его уже подхватило сразу несколько рук, и голос Малыша выразил общее восхищение:

– Ну ты и счастливчик!

– Чушь! Погоня пошла за похитителями?

– Да. Выдвинулись Гарольд, Николя, Безразмерный и Бергман. Кажется, они держат след. И там пока тихо.

– Гарри, я за тобой! – Наверняка друг хорошо слышал, хотя и сам сохранял молчание. – Малыш, прикрывай! Алоис – остаешься за старшего!

Две тени пронеслись по первому этажу здания и вырвались со стороны сквера. И сразу окунулись в густой молочный туман, видимость в котором не превышала трех метров. С тыла послышался скрежет и постукивание: это вновь восстанавливали частично перед тем разобранную баррикаду.

Продвижение пришлось несколько замедлить по причине множества тел, которые сразу плохо различались: то ли живой прилег в засаде, то ли давно бездыханный труп.

– Гарри, ты где?

В ответ сдавленный шепот:

– Обходим вдоль стены слева квадратное синее здание.

Этот ориентир был хорошо знаком – сами вначале возле него врага атаковали. Но теперь хоть появилась возможность поспрашивать Малыша:

– Как их взяли?

– Кошки забросили на третий, в те окна, где не было защитников. Потом резко вломились в помещение с гражданскими и просто отключили их парализаторами. Затем по коридору обошли, ткнулись в иное, первое попавшееся помещение и там со спины приговорили наших. Те даже пикнуть не успели. Вроде так. Оттуда же спустили тела, спрыгнули сами и стали удаляться. Кто-то заметил их в тумане, стрельнули пару раз, потом решили глянуть, ну и сразу поднялась тревога.

– Ловкие сволочи! А у нас батареи всего на десяток выстрелов.

– Хорошо, хоть такие есть.

Впереди послышался резкий всплеск из десятка выстрелов. На фоне ведущейся вокруг войны не бог весть какой шум, но направление и скоротечность настораживали. Хорошо, что старый друг откликнулся сам:

– Заслон убрали, пришлось пошуметь. Место: после пятого метра каменного забора. У нас порядок. Пересекаем улицу.

– Почему так громко?

– Не догадались еще взять парализаторы у ребят, беречь приходится.

Тот же самый досадный упрек Парадорский мог адресовать и себе, не додумался в спешке. Хорошо, что туман в данном случае работал на пользу именно им, а не врагу. Но с другой стороны, почему моусовцы не возобновляют массированные атаки? Вроде случай самый что ни на есть подходящий. Неужели эта дивная атмосферная напасть для них тоже неожиданность? Да и поступок их элитных воинов выглядит несколько странным: зачем им «языки» да еще именно из среды военных?

– Забор! – предупредил Малыш, и они благоразумно сделали крюк левее и уже оттуда вышли к точке короткой стычки Гарольда и товарищей с каким-то заслоном.

Правильно сделали, что перестраховались. Спинами к ним стояли два автоматчика, пристально смотря сквозь туман в сторону сквера, а еще двое рассматривали три тела своих коллег. А чего их рассматривать? Живых при таком проходе за спиной не оставляют.

Но теперь и Танти с Малышом пришлось пошуметь: короткие очереди в стоящих спиной и в продолжение сразу перевод стволов на поднимающихся. В сумме семь вражеских трупов, хотя злость против агрессора только разгорается. Еще несколько минут задержки для обыска, но у данных десантников парализаторов не наблюдалось. Значит, не те, не элитные. Зато отыскались две легкие гранаты. Дефицит страшный.

Опять подсказка от Гарри:

– Вдоль улицы влево, до конца. Площадь с акведуком вроде… хотя руки перед собой не видно! У нас за спиной лежат еще четверо, но били их тихо. Вся площадь дребезжит железом, топотом, слышна пиклийская речь. Что у них здесь, понять не можем.

Пока подтягивался командир с Малышом, Гарри с ребятами проверил всю ширину улицы и убрал еще две вражеские пары: дозор и пулеметный расчет.

– Как нас до сих пор не заметили и шум не подняли, понять не могу. В трофеях – четыре штурмовые гранаты.

– Мы подходим, не спутайте, – предупредил Малыш.

Сошлись. Обменялись приветственными жестами. Теперь уже все шесть воинов замерли, уставившись стволами в такой шумный туман перед собой и страшно жалея, что почти ничего не понимают из несущихся обрывков разговоров. Зато стали шепотом обмениваться мнением сами:

– Похоже, на площади несколько платформ.

– Ага, разгружают. Скорее всего, мины.

– Что за здание стояло возле акведука? Напомните.

– Медицинский центр.

– Ах да, его защищать было некому, вот они его и приспособили.

– Я этот центр неплохо знаю, – сообщил Николя. – Раз десять там бывал.

– Придется идти туда. Только вот как?

– Можно отвлечь: допустим, подорвать мины.

– Рискованно, но ничего больше не остается.

– Смотрите, туман рассасывается!

В самом деле, белый саван словно кто-то дергал за космы, и он местами неожиданно истончался. Тогда видимость увеличивалась до десяти, а то и более метров. То есть и враг мог рассмотреть стоящих вплотную к нему защитников города. Следовало действовать немедленно:

– Безразмерный, бери трофейный пулемет, разворачивай его и после взрыва или начала нашей стрельбы начинаешь стрелять по левой стороне площади. Ни миллиметра вправо! Иначе нас покосишь. Бергман, прикрываешь его. В случае атаки на вас резко отходите назад. Остальные – за мной!

Но за мгновение до начала движения впереди послышались команды и из многочисленных минометных стволов раздались хлопки. Чуть позже в заметном удалении опять громыхнули разрывы. Начался обстрел очередной цели, которую весьма громким криком координировали наводчики.

Лучшего момента для атаки в упор не придумаешь.

Первые четыре расчета сняли без шума и пыли, а их молчание оказалось воспринято остальными моусовцами как-то равнодушно. Скорее всего, и не сообразили, что целая батарея перестала стрелять.

Зато после пятого расчета наткнулись на огромный стеллаж с минами. Пусть и легкими, но для задумки самое то. Пока трое прикрывали, Малыш произвел манипуляции с двумя легкими гранатами, установил таймер на тридцать секунд и выдохнул:

– Готовы? Пошли!

Срываясь на бег и двигаясь к зданию медицинского центра, Танти тоже разрешил:

– Безразмерный, вали их!

Пулемет заработал с равнодушием трудолюбивой газонокосилки. Сразу слева послышались вскрики раненых, справа командные окрики, а потом уже стало не до прослушиваний. Четверка воинов на максимальной скорости неслась вперед, расстреливая в упор всех, кто попадался у них на пути. Здесь и рассуждать не стоило: вокруг только враг, так что не ошибешься! Главное – друг друга не подстрелить. Тогда как пиклийцам, наоборот, стало совсем непонятно: в кого стрелять, если кругом одни свои? Видимо, до того, как опустился туман, у них позиции смотрелись здесь весьма удобно, и агрессору казалась эта площадь не хуже родного полигона.

Отсчет времени четко вел Малыш. За секунду до взрыва он воскликнул:

– Падаем!

Нельзя сказать, что взрыв стеллажа с минами получился настолько уж эффективным, все-таки ни времени не было, ни должных взрывателей. Но все равно рвануло солидно. Большинство мин просто разбросало в стороны, но уже только этим обязательно нанесли пиклийцам хоть какие-то, да ранения. Одна целехонькая мина долетела даже до Гарольда и чуть при ударе о булыжник не раздробила ему кисть. Плашмя отскочила от камней и улетела дальше в туман. Как она не разорвалась, оставалось только диву даваться. Хотя вроде взрыватель не задействован, но все-таки! А если бы по голове? Танти только крякнул от этого предположения, подхватываясь на ноги:

– Залежались!

Сзади еще продолжали рваться мины, захлебывался пулемет, а четверка воинов дивизиона уже взбегала по широким ступеням главного здания данной площади. Кажется, их прихода уже ждали, потому что от дверей понеслись непонятные команды. Да только таких профи на такую мякину не проведешь. Вперед, в показавшийся створ двери полетели штурмовые гранаты. Залечь. Взрывы. Звон чудом оставшихся здесь стекол. И дополнительный удар прямо в дым из четырех автоматов. Затем очередной рывок и интенсивная стрельба уже непосредственно в фойе центра. И опять несколько неожиданный ход: рывок обратно на ступеньки, со сменой на ходу магазинов с патронами. Правильный ход. Навстречу неслись с десяток вражеских десантников, собравшихся стрелять не раньше, чем проникнут в фойе. Они ведь по звукам ориентировались и воплям раненых. Массированный удар пулями по этому десятку, и вряд ли кто из них сможет еще раз повоевать.

И опять отступление в фойе. Там новый залп, благо церемониться не стоит, кругом одни враги, а потом следом за Николя, который уверенно выбрал один из коридоров. Вроде ворвались в логово врага. Но вот туда ли? Не загнали ли сами себя в очередную ловушку? Откуда не то что помочь Клеопатре и Граци, а и самим не вырваться.

Глава пятая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Накануне вечером десятилетний Михась заскочил в медицинский центр, исполняя просьбу родителей. Только и стоило что наведаться к прапрадеду, лежащему на предомолодительной подкачке, да отдать ему заказанную книгу. Любил старикан подобные раритетные издания и частенько почитывал. А тут предстояло лежать целую ночь, так что книга была востребована вполне справедливо. К тому же кто лучше и быстрей, чем Михась, пробежит многочисленные коридоры и анфилады этого огромного здания, добираясь до подвалов? Ведь он, можно сказать, вырос в этих коридорах и анфиладах. Еще недавно здесь работала мать, часто бравшая сына с собой и не умевшая удержать сорванца на одном месте. Вначале его где только не отыскивали, а потом вшили чип в одежду и позабыли о ежечасном контроле. Как ни странно, мальчонка ни разу не заблудился и всегда возвращался к матери к оговоренному сроку.

Прапрадед проходил уже третье омоложение в своей жизни, так что ни ему, ни родным подобная процедура лишнего беспокойства не доставляла. А вот книжку очень уж возжелалось! Потому и позвонил. Потому и потребовал.

Десятилетний праправнук принес, заговорился с родственником нежданно долго, а когда собрался уходить, вот тут все и началось. Так как устройство омоложения находилось в подвале, никаких окон вокруг не было. Мало того, после отключения энергии решетчатую капсулу вскрыть не удалось, но прапрадед не запаниковал:

– Раз аварийное освещение работает, то все будет в порядке. Ты давай мчись наверх и глянь, что там да как. Да техников поторопи.

В тот момент в здание никто не стрелял, ракеты не запускал, так что далекое громыхание можно было принять за мощную грозу. Но как только мальчик выскочил на первый этаж, его словно гвоздями к одному месту прибили. Сквозь огромные окна отлично просматривались гротескные платформы, заполонившие площадь, колонны чуждых десантников, которые под вой сирен разбегались в стороны, неожиданные автоматные очереди во все стороны. Первые истерические крики людей, осознавших весь трагизм положения. Затем первый отряд врага ворвался в фойе, с ходу безжалостно расстреляв и так не оказывавших никакого сопротивления дежурных. Да у тех и оружия не было, только униформа.

Затем агрессоров прибавилось, они стали сгонять медперсонал, больных и посетителей на четвертый этаж. Михась к тому времени отошел от пережитого ужаса и опять юркнул в коридоры, ведущие в подвалы. Добежал до прапрадеда, захлебываясь словами, пересказал увиденное и спросил, что делать.

Его родственник всю свою жизнь проработал в аграрной промышленности, так что ему даже автомата в руках держать не доводилось. Но что такое война и как она начинается, представление имел, поэтому обратился к внуку как ко взрослому, полным именем:

– Михаил! Меня ты сейчас отсюда без посторонней помощи все равно не вытащишь. Зато можешь заблокировать двери, ведущие в это крыло. Ты ведь не раз видел, как это делается?

– Видел. Но я не знаю пароли для вскрытия.

– А ты поставь свои циферки, например, связанные с датой рождения мамы, папы и твоими. В любом случае, потом пришедшие спасатели вскроют, даже если ты их и забудешь. Справишься?

– Да. Ну а мне что делать?

– Постарайся как можно быстрей спрятаться в остальных подвалах или подсобных помещениях. Ты маленький, даже при обыске тебя могут не заметить. – Внук хотел еще что-то спросить, но дед сурово оттолкнул его рукой: – Давай, давай! Не задерживайся!

Для подобных наущений пацаненку не следовало повторять дважды. Шустро выскочил из помещения с омолаживающим устройством и запер тяжеленную круглую дверь. Набрал новый код и дал команду «принять к действию». После чего ту же операцию проделал с мощной бронированной дверью всего подвального крыла. Удивляясь про себя: как это он не обращал раньше внимания на подвальные коридоры? Складывалось впечатление, что те строились как раз на случай вот таких неожиданных войн. Или здесь подобная безопасность была связана с размещением еще ниже атомных реакторов? Даже Михась знал, что при разобщении со всеобщей городской сетью реакторы автоматически переведутся в щадящий режим, давая только аварийное освещение внизу и любой яркости на верхних этажах. И лифты будут работать, и эскалаторы.

А вот лифт, по которому совсем недавно выбирался на первый подвальный этаж, уже не действовал. Кто-то отключил. А зачем? Михаил осторожно приоткрыл дверь на лестницу и сразу отпрянул: там гремел топот солдатских ботинок. Враг начинал прочесывать здание в поисках затаившихся представителей медперсонала или посетителей. Хотя наверняка уже узнали, что поздним вечером здесь, как правило, пустынно и никого нет. Но делать нечего, ведь не скажешь, что ты бесплотное привидение, когда тебя отыщут, и мальчик побежал по запутанным коридорам. Первый раз в его жизни игра в прятки и погоня велись по-настоящему, хотя ценой могла быть собственная, такая короткая жизнь.

Закрытых наглухо дверей в подвалах существовало много, и некоторые, используемые для служебного пользования техниками, открывались с помощью простейших кодов, не меняющихся годами. И многие коды малолетний исследователь центра помнил назубок. Поэтому быстро сообразил, где и как спрятаться. Причем делал это не просто, забившись в самый дальний угол, а зряче и рассудительно. По топоту в коридорах он понял, что врагов внизу мало и закрытые двери их не интересуют. Разве что парочку для личного интереса и на всякий случай разнесли взрывами. А значит, можно затаиться где-то и в самом начале подвалов, что Михась и сделал. Мало того, в том помещении, где он спрятался, Михась, пользуясь своей худобой, забрался в воздуховод и уже оттуда сквозь решетки вентиляции наблюдал и за коридором, и за самим помещением.

И вскоре уже с неприятной дрожью рассматривал десантников с Пиклии. А то, что они именно с того самого звездного королевства, сразу догадался по неприятным зеленым мордам. Только Пиклия со сквоками находились с Оилтонской империей в напряженных отношениях, и об этом знал любой ребенок. А уж «зеленомордых» от «горбатых» отличить было еще проще.

Сравнительно отличными знаниями Михась владел и в познании различной техники розыска. Так, например, он частенько видел в фильмах и технических новинках сложнейшие устройства, которые позволяли отыскивать хоть среди руин определенный объем протоплазмы. То есть человека могли засечь даже через приличной толщины стенку. Ни подобных, ни каких иных устройств у моусовцев в руках не оказалось, только автоматы и пистолеты, и затаившийся мальчик вздохнул с облегчением: при таком поверхностном осмотре его ни за что не найдут.

Так и получилось. Даже в его комнату дверь выбивать не стали. А когда неприятный топот стал удаляться к выходу из подвального уровня, Михась тоже не долго усидел на месте. Задание прапрадеда он выполнил, спрятался, но ведь это не означало, что следует теперь неизвестно какое время сидеть на одном месте. Очень хотелось посмотреть, что творится наверху, да и переживал мальчик за оставшихся дома родителей и старшего брата, а ведь даже на глубину подвала продолжали доноситься далекие отголоски разрывов и легкая вибрация. Значит, война в столице шла полным ходом. Да иного варианта событий в голове мальчугана и не возникало. Так и хотелось закричать во весь голос: «Сейчас наши как наваляют этим уродам!!!» И пожалуй, вот этот сам момент «наваляния» и был более всего интересен молодому патриоту Оилтонской империи. Хотелось и подсмотреть, и помочь, и, чего уж там кривить душой, самому поучаствовать в решающем бою.

Михаил представил, как он, заполучив трофейный автомат, с криком «ура!» косит вражеских генералов, ворвавшись к тем в штаб. Как вставляет новый магазин, и вновь его пропыленное лицо озаряется отблесками выстрелов. А потом… Потом, может, и погибает, внеся самую важную лепту в общую победу. И его хоронят как героя, под гимн, с приспущенными флагами, под грохот прощального салюта. Все вокруг плачут, знакомые девчонки бьются в истерике, а император Павел…

Почувствовав, что глаза начинает опасно пощипывать, мальчик прикрикнул сам на себя вслух:

– Вначале хоть рогатку раздобудь!.. Мечтатель! – И уже шепотом, открывая дверь в коридор: – А потом еще генералов всех в одно место собери.

Несмотря на всю поспешность поверхностного обыска внизу, враг оказался весьма предусмотрителен и дополнительно перестраховался. Все выходы уже на первый подвальный этаж оказались элементарно заварены парочкой коротких швов. Их даже взрослому человеку, имеющему громадный лом, не удалось бы взломать изнутри. Мало того, то же самое было проделано и со всеми дверями, ведущими на первый этаж. То есть пиклийцы рассудили здраво: если и осталось там внизу каких пару человек, то пусть там и сидят до скончания всех событий. Самому агрессору ни подвалы, ни оборудование по омоложению было не нужно. Все устройства для оказания первой медицинской помощи и хирургические отделения находились на верхних этажах. Куда вскоре и потянулся непрерывный поток раненых и изувеченных в бою десантников.

Михась выбрался на первый подвальный этаж через зев узкого технического люка. Его и обнаружить было довольно сложно, потому как дверцы были сделаны в виде декоративной панели. Но шустрый пацан и про этот лифт знал и сразу припомнил. Мало того, шахта лифта уходила вверх еще на несколько этажей, при желании и там можно было осмотреться и провести хотя бы минимальную разведку.

Но вначале Михась пробежался по подвальному этажу, чувствуя себя здесь полноценным хозяином и просматривая сквозь узкие щели окон под самым потолком всю площадь вокруг центра. Щели узкие, всего двадцать сантиметров, да еще снаружи по прихоти архитектора прикрытые стальными кольцами орнамента, не давали полной картины всего происходящего. Все-таки и низко, и многие перекрыты чем угодно: от перевернутых скамеек и ног агрессора до тех самых несуразных платформ. Но все равно на прилично освещенной площади можно было рассмотреть самое главное: там уже моусовцы чувствовали себя полноценными хозяевами.

Кажется, интервенты оккупировали не только всю площадь, но и прилегающие к ней здания и передвигались вокруг медицинского центра вольготно и безбоязненно. Генералов рассмотреть или отличить от остальных не удавалось, но вот простых десантников виделось сотни и сотни. Они куда-то перебегали, переносили за собой ящики и оружие, приносили носилки с ранеными. Ну и многие минометные расчеты вели почти непрекращающийся обстрел по невидимым целям в Старом квартале. И все пиклийцы горланили, переговаривались на своем языке, который мальчонка не понимал даже отдаленно. Хотя вскоре сообразил: пусть бы и понимал – какой с этого толк? Тут и жалеть не стоило, что ничего, кроме галакто, не знаешь.

При перебежках наткнулся на небольшую столовую для персонала. Все стены вокруг прозрачные, и посредине лишь стволы комплексной подачи блюд и пищи из центрального кухонного молекулятора. Тут же мелькнула еще одна идея: ведь по данным стволам при желании тоже можно было пробраться вверх, они пронизывали все здание насквозь. Зеленокожие пиклийцы в столовую и не заглядывали, ведь та и так насквозь просматривается, зато Михась и тут код открытия пластиковых дверей знал. Затем некоторое время провозился при раскрытии дверцы подачи и попытках пробраться внутрь ствола. Для того чтобы получилось приемлемое пространство для передвижения, пришлось, упираясь руками и ногами, просто раскурочить несколько сегментов пластикового транспортира. Зато потом, прорвавшись в пространства между стволами, можно было карабкаться что вверх, что вниз с завидными удобствами.

Вот там мальчик и сделал первую разведывательную вылазку на верхние этажи. Рассмотрел гораздо лучше окровавленные носилки с ранеными, впервые как-то смог выделить офицеров среди интервентов и несколько раз услышал речь на галакто. Видимо, не настолько однородной была масса десантников и не все понимали пиклийский настолько отлично. Поэтому порой пользовались более привычным именно для них галакто. А может, это были подданные иных государств? Но сколько ни присматривался к ним юный разведчик, особой разницы в зеленом цвете кожи не отыскал.

При этой вылазке он и понял, что всех работников тех– и медперсонала согнали на четвертый этаж. Здесь имелись специальные кабинеты для физиотерапевтических восстановительных процедур, военным они не нужны, а вот для содержания заложников – самое то. Люди сидели на полу в таком же подобии прозрачной столовой, что и в подвальном этаже. Передвигаться или вставать им запрещалось, и все сидели мрачные, осунувшиеся от горя и переживаний за своих родных и близких. Потому что в большие окна этажа им было прекрасно видно, как горит и пылает прилегающая к центру часть столицы.

Охраняли их всего три десантника с автоматами. Но располагались они так, что никак к ним не подобраться и не свалить в неожиданном прыжке. Да и Михаил благоразумно не стал дальше обсасывать подобную идею. Бесполезно! Тем более что и других, более насущных проблем хватает.

На верхних этажах ничего интересного не обнаружил, кроме нескольких снайперов в дальних концах коридоров. Вот тут можно было попробовать подкрасться и огреть врага тяжеленным ломом по шлему, потому что снайперы располагались строго индивидуально и вдали друг от друга. Другой вопрос, что лома как раз и не было. Да и переговаривались пиклийцы с кем-то по рациям почти все время.

Пришлось спускаться в самый низ и продолжить разведку через шахту малого технического лифта. Вот здесь сравнительно повезло уже сразу: на уровне потолка первого этажа оказался проход в вентиляционную систему. По ней Михась совершенно беззвучно умудрился пробраться над несколькими приемными залами, регистратурой и ординаторской. Везде уже накопилось порядочно каталок со стонущими и вскрикивающими ранеными, вокруг которых копошились врачи и сестры медицинского центра. Судя по тому, как на них злобно покрикивали несколько пиклийцев в полугражданской одежде, своих врачей у врага уже давно не хватало и они использовали местный персонал.

Жуткий вид ран, кровь и резкие запахи чуть не привели мальчика к потере сознания. Поэтому он постарался поскорее проскочить эти места. Общее направление систем вентиляции понял быстро, она была проста до невозможности. Но, возвращаясь по большому кругу к месту входа, уже возле самой шахты, но с другой стороны, наткнулся еще на одну ординаторскую залу. Там велись допросы. В прозрачных шумоизолированных кабинках в креслах сидели пять привязанных мужчин и в каком-то полуобморочном состоянии отвечали на резкие вопросы своих мучителей. Тут и младенцу было понятно: людей допрашивают под воздействием знаменитого домутила. Или иного вещества, сходного по влиянию. Причем вверх звуки доносились вполне четко и разборчиво, и уже через короткое врем я стала понятна основная суть всех задаваемых вопросов. Моусовцев интересовало, где находятся император, принц, принцесса и воины дивизиона.

Допрашивали парами, причем из пары один явно офицер, отлично говорящий на галакто. У них и оружие отличалось, и внутренняя отделка откинутого на спину забрала. Вот этих чужаков мальчику захотелось пристрелить сразу. Пусть даже и из рогатки. А еще лучше из парализатора, образцы которых висели на поясах у офицеров. И тихо, и эффективно!

Да где такой взять? Только если среди раненых кто-то нечто подобное обронит.

Вот с этой идеей парень и попытался продолжить свои поиски. И даже обнаружил издалека довольно приличную горку оружия на нескольких столах прямо в холле центра. Но столы стояли слишком далеко, скрытно к ним не подобраться, да и моусовцев там порой роилось, словно мошек в лесу. Но Михась не унывал, ведь и врагу нужен отдых. А значит, они в любом случае скоро улягутся спать, заснут, и вот тогда…

В просмотренных фильмах на тему войны лазутчики действовали быстро и слаженно. Что следовало – похищали, кого надо – уносили, а кого не надо – пускали в расход. Но в данную ночь война шла совсем по иному распорядку. Кажется, враги и не думали о ночевке, только все больше и больше ускоряясь и выкрикивая более нервные команды друг другу. Юный разведчик уже раз десять проскользнул по накатанному кругу, присматриваясь то к ординаторской зале, то к раненым, то к холлу. Как ни странно, но и сам он ни о сне, ни о еде или питье не вспоминал. Настолько был взвинчен и напряжен. И поэтому не пропустил самое важное.

Еще в холле он заметил две группы интервентов, которые бегом несли двое носилок. А вот на носилках оказались не раненые пиклийцы, а воины в скафандрах родной империи. Их безвольно колышущиеся тела ясно говорили о бессознательном положении, но вот ни крови, ни рваных отверстий на скафандрах не просматривалось. Да и встретивший носильщиков дежурный властно крикнул на галакто:

– Этих на допрос.

Мальчик юркнул в нужном направлении и над ординаторским залом оказался чуть ли не раньше самих носильщиков. Поэтому видел каждое действие и слышал каждое слово. Вначале пленников уложили на каталки и принялись раздевать. Только тогда стало заметно, что это девушка и молодой мужчина. Причем несколько офицеров прекратили свои допросы и тоже подтянулись к месту действия. Опять большинство слов прозвучало на галакто:

– Кто расстарался?

– «Точечные». Хотя сами еле ноги унесли: из пятерых один убит и один ранен. Так и бежали, словно кони, каждый с телом на спине. Отлеживаются на площади.

– Где этих выдернули?

– Возле шестого полицейского блокпоста. Других компактных групп военных пока рядом не локализовали.

– Но ведь они явно не из дивизиона!

– Ну и что? Зато наверняка знают, где тусуются их более элитные коллеги. Связь у них общая, а эти нам здорово насолили, половину сектора держат, значит, тоже не из последних.

– И слишком молоды.

– Зато наверняка любопытны и знают больше, чем ветераны.

– И когда они бякать начнут?

– «Точечные» обещали, что быстро, минут через пятнадцать можно вкалывать домутил. Их били малым уровнем парализаторов, берегли.

Тем временем оба тела вынули из скафандров, сорвали трикотажные брюки и блузы и даже прощупали нижнее белье. Провели над телом какими-то сканерами и только после этого приподняли спинки кроватей и крепко привязали руки и ноги.

Причем над видом очень красивой, с идеальной фигурой девушки громко смеялись, нагло ощупывали ее тело и грудь руками и обещали друг дружке скоро с этой куколкой знатно позабавиться. Лицо наблюдающего за этими действиями Михаила чуть не вспыхнуло от стыда и негодования. От попыток сдержаться от гневного крика он так сжимал кулаки, что проколол себе ногтями кожу на ладошках.

– Ба! Да это никак уже отличившиеся воины! – Офицеры теперь рассматривали скафандры и найденное при пленниках оружие.

– В самом деле. У парня именной пистолет.

– А у девицы сразу два! Ты только глянь!

– Ну, с ней все понятно: один генерал приласкал – один пистолет в награду.

И опять совершенно неуместное и непонятное скотское ржание.

– Тогда она точно знает, где сейчас ее попечители, а может, чего и более секретного расскажет.

– Ага! Знаменитая курочка Ряба и золотое яичко!..

– Ладно, хватит бакланить! – оборвал новую зарождающуюся волну смеха один из офицеров. И указал десантникам на кресла с ранее допрашиваемыми мужчинами: – Этих – к остальным заложникам! – Затем повернулся к своим коллегам. – Развозим эту сладкую парочку в стороны, чтобы не мешать. Вкалываем домутил и начинаем приводить в сознание. Может, хоть из этих «героев» чего ценного вытянем.

Десятилетний Михаил несколько раз шумно выдохнул, постарался успокоиться, вернуть себе самообладание и лишь затем ужом скользнул по воздуховоду.

Следовало немедленно отыскать автомат! А еще лучше – парализатор! И плевать, что придется рисковать собственной жизнью, наступала пора действовать.

Глава шестая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Холл медицинского центра теперь просматривался в туманной дымке, а вся площадь была накрыта словно толстенным ватным одеялом. Видимо, туман снаружи проникал и внутрь здания через половину высаженных стекол. Да и помимо странной облачности в воздухе висел тяжелый запах дыма, копоти и горячего асфальта.

Видимо, из-за тумана и доставка раненых прекратилась полностью. Первый этаж здания почти опустел, а те дежурные или рассыльные из моусовцев, что собрались внизу, теперь стояли кучкой возле входа, интенсивно между собой обговаривая что-то на пиклийском. Момент для похищения автомата, а то и самого парализатора оказался как нельзя более удобным. А тут еще на площади опять зачастили хлопки: минометные расчеты целеустремленно продолжали обстрел города. Но лишний шум юному разведчику будет только на руку.

Он аккуратно вынул декоративную панель, свесил ее наружу и приставил к стене. Конечно, если вдруг кто-то пройдет рядом да заинтересуется вдруг невесть откуда взявшейся дырой, будет полный облом. Но иного выхода не было. Скользнул телом наружу и сделал первые несколько шагов по направлению к столам, которые стояли почти рядом со входом. Да так и замер.

На площади что-то случилось. Оттуда покатился вал интенсивной стрельбы, криков, топота, а затем мощно рвануло. Да с таким размахом рвануло, что одно из пяти оставшихся целыми громадных стекол по периметру холла треснуло и рассыпалось. От этого и группа моусовцев присела, выставляя перед собой автоматы и выкрикивая что-то в свои рации. Не стал рисковать и Михась, юркнул за массивную, замысловатую скульптуру из мрамора.

Вовремя он это сделал. Только и успел заметить краем глаза, как прямо в группу врага у входа что-то полетело и все опять заглушило грохотом близких разрывов да звоном окончательно сокрушенных стекол.

Теперь уже стало понятно, что медицинский центр атакуют родные, оилтонские воины, беспощадно громящие интервентов. Как только визг разлетающихся осколков стих, юный разведчик сразу постарался высунуться на четвереньках вперед, и хорошо, что несколько поскользнулся на старте. В сторону холла уже бежали с пяток новых моусовцев, выскочивших из дальних коридоров. Но тут им навстречу, прямо из тумана вынырнули бравые оилтонцы и так жахнули из автоматов во все стороны, что мальчик при всем своем понимании сложной обстановки успел сильно удивиться: как это в него ни одной пули не угодило. Ведь он так и стоял на четвереньках рядом с мраморной скульптурой! А вот все враги попадали как один со смертельными ранами!

Пока он так удивлялся, отважные воины империи резко развернулись и с не меньшей скоростью и проворством бросились обратно в туман. Там опять раздался шквал выстрелов и криков смертельной ярости.

«Куда же они?! Почему отступают?! – стал приподниматься на ноги растерянный мальчик. Ему так и хотелось закричать во всю громкость своего голоса: – Сюда!!! Я здесь! Тут наши в плену!»

И опять он ничего не успел: ни шага сделать, ни крикнуть. Четыре силуэта в форме Оилтонской империи опять вернулись в холл медицинского центра, но в этот раз они вели себя не в пример тихо. Они теперь стреляли в положении лежа из беззвучных парализаторов. Тем более что было по кому. Еще трое десантников выскочили из дальних коридоров и, словно тупые бараны, неслись к собственной смерти. Двое из них даже успели перед гибелью всадить по десятку пуль из своих автоматов в белый туман на площади. Причем пули прошлись-таки веером по горизонтали, мальчик от страха присел и вновь сдвинулся за спасительную скульптуру.

На площади тем временем явно обозначилась паника: стреляли, кричали и командовали все без разбора.

Тогда как ворвавшиеся имперцы прокатились еще несколько метров, затем прыжками переметнулись вглубь и оказались в двух шагах все от той же спасительной скульптуры. Водя парализаторами по сторонам и прислушиваясь, они уже через десять секунд заговорили.

– Ну и где мы их найдем? – послышалось сдавленное шипение от самого массивного и мощного. В ответ, скорее всего от командира группы, послышалось еще более угрожающее шипение:

– Всех вырежем! Но своих спасем!

Отчего Михаил чуть не вскрикнул от досады, понимая, что спасителей всего только четверо!

Но желание помочь, а также возможность это сделать уже перекрыли все иные соображения. Поэтому он смело шагнул из-за скульптуры и негромко сказал:

– Я знаю, где пленные.

Во время краткого звучания этих слов мальчика чуть не оглушили прикладом, чуть не приголубили парализатором, чуть не растоптали и чуть не придушили. Видимо, счастье ему в то утро сопутствовало, да и, как говорится, «чуть» не считается.

Тот самый воин, который угрожал вырезать всех врагов, успел схватить мальца в руки первым и отпрыгнуть с ним в сторону. Секундный осмотр пойманного ребенка, судорожное:

– Однако! – И сразу вопрос: – Ты видел пленных женщину и мужчину?

– Да, в такой же форме, как ваша…

– Веди!

– Это тут недалеко, во второй ординаторской, – сразу зашевелил ногами Михась.

– Я знаю.

Вперед беззвучно метнулся один из воинов с коренастой фигурой. За ним устремился как самый громадный, так и самый высокий по росту. Оставшийся воин бежал следом, прижимая мальчика к себе, прикрывая собственным телом.

– Там у них пост, – несколько запоздало припомнил Михаил, слыша негромкий стук падения на пол бессознательных тел.

– Ребята справятся, – шептал защитник. Но его все-таки сильно интересовали плененные товарищи. – Что с ними делали?

– Собирались вкалывать домутил и допрашивать.

Больше переговорить не удалось. Все три имперца уже встали перед дверью в ординаторскую, готовясь брать ее штурмом. Как вдруг она сама раскрылась, и оттуда вывалился моусовский офицер, который орал счастливым голосом в переговорное устройство своего скафандра:

– Командир! Мы саму принцессу изловили!

Последнее слово влезло ему в глотку вместе с зубами и остатками челюсти. Даже показалось, что приклад здоровяка после такого мощного удара просто пробьет голову насквозь. Михаила плавно оставили под стенкой, его защитник тоже метнулся следом за товарищами, и в ординаторской началась довольно-таки интенсивная, но негромкая возня. Раздалось всего лишь два пистолетных выстрела.

С десяток секунд мальчик тупо пялился на развороченную голову моусовца и только после нескольких рвотных движений желудка пришел в себя. Перешагнул через труп и осмотрелся в ординаторской. Два воина быстро срывали оружие с трупов, отдавая предпочтения парализаторам, а двое развязывали пленных. И вскидывали их себе на руки. При этом тот самый защитник-командир взахлеб и с какими-то истеричными нотками пытался расспросить девушку, которая улыбалась, словно пьяная:

– Что? Что ты им сказала?

– Всё.

– Но зачем ты выдумала, что ты принцесса?!

– Но я ведь принцесса… твоя…

– Да что ж ты натворила! Причем тут наши отношения! Сейчас сюда весь десант вторжения сдуру ломиться начнет!

– Ну и пусть начнет.

Под воздействием домутила человек превращался в безвольную тряпку, хотя всегда потом помнил, что его спрашивали и что он отвечал. Даже передвигаться мог вполне самостоятельно и выполнять все данные ему команды. Не так, конечно, выполнять, как в полном сознании, а раза в три медленнее и с полным равнодушием к итогу.

– Ну как ты могла такое ляпнуть? – продолжал сокрушаться воин, который, похоже, был с девушкой в близких отношениях. – Чем ты только думала?

– Головой.

Коренастый крепыш подхватил на руки и спасенного мужчину, словно пушинку:

– Так быстрей будет.

А девушка и так уже с улыбкой расположилась на руках у своего парня, обняла его за шею и тянулась к нему губами:

– Мой рыцарь…

Теперь уже за плечо юного проводника ухватился самый высокий и сравнительно тощий воин:

– С торца здания есть выход?

– Там сидят прямо на камнях десантники и ждут приказов, – вспомнил Михаил свои наблюдения через узкие стекла. Причем делал это уже на ходу, спасшие своих товарищей воины бежали в холл. Видимо, хотели прорваться и обратно тем же нахрапом, как и сюда. Но ведь у них на руках находились ничем не защищенные тела! И самое главное, на площади паника и неразбериха давно окончились, звучал только один голос и слаженный топот. Кто-то жестко навел должный порядок, и в редеющем тумане уже просматривались осторожно приближающиеся к зданию тени.

– Ржавчина на их голову! – зашипел длинный. – Отсюда есть выход вниз?

– Оба этажа заварены. – Михаил шагнул в сторону дырки. – Я вот по шахте выбрался. Можно и вот этой панелью за собой закрыться. Но вы…

И замер с открытым ртом. Такого он ни в кино не видел, ни представить себе не мог. Но чтобы взрослые воины пробрались через такое узкое отверстие!.. Вначале вниз, просто побросав туда оружие проскользнул сравнительно тощий воин. Затем чуть не сразу ему на голову сбросили спасенного мужчину в нижнем белье. Следом с некоторым потрескиванием опустился коренастый и принял упавшую на него девушку. Затем спрыгнул шипящий от недовольства командир, и после него здоровяк, словно куклу, легко запихнул внутрь и юного героя:

– Шевелись!

Михасю показалось, что массивный и широкоплечий воин решил геройски, спасая товарищей от верной гибели, отвлечь огонь на себя. Вот сейчас закроет дыру декоративной панелью и побежит совсем в противоположную сторону. Ага! Тот и не собирался так быстро погибать! С разгону вставил свое тело в дыру, с хрустом развернулся там и закрыл за собой зев дыры декоративной панелью. К тому времени мальчик уже стоял на полу подвального этажа, рассматривая, как пара воинов мечется вдоль стен и пытается через узкие щели под самым потолком рассмотреть происходящее на площади. Недавние пленные стояли на ногах, покачиваясь и глупо улыбаясь, а командир тащил с отчаянным пыхтением своего громоздкого товарища за ноги.

– Гарри! Ну почему ты не такой тощий, как Малыш? Или хотя бы не такой нормальный, как Николя?

Вместо ответов что-то вверху затрещало, и грузная туша чуть не проломила голову товарищу по оружию.

– Танти! Из-за тебя у меня скафандр порвался! Ну кто так тянет?!

– А чтоб тебе… хорошо было!

Малыш, ну никак не соответствующий своему прозвищу, уже опять стоял перед Михаилом.

– Герой, а отсюда есть выход в городской коллектор?

– Ну… понятия не имею!

Уж на что, на что, но вот на канализационные люки мальчик и в самом деле никогда внимания не обращал. Хотя, по логике, центр огромный, стоки имеются обязательно. Но воин, видимо, знал, что спрашивать и что искать. Похоже, будь у них время, тот же самый Малыш и сам бы отыскал в этих подвалах все, что только захочет.

– А вот не помнишь, случайно, где здесь есть такие шумящие все время устройства или насосы? Там должно постоянно шуметь и шипеть. И скорее всего, должны быть желтые огромные баки или емкости.

Нечто такое местному завсегдатаю сразу припомнилось:

– Этажом ниже. В самом конце левого крыла.

Ниже спустились по простенку между стволами подачи продуктов из кухонного молекулятора. Причем воины на этот раз особенно позаботились, чтобы не оставить после себя следов пребывания. А на декоративную панель лифта, через который они спустились из холла, еще и какое-то взрывное устройство прикрутили. Все-таки трофеи, прихваченные в ординаторской, пригодились.

На втором подвальном этаже группа быстро добралась до нужного места, и движущийся первым Николя радостно воскликнул:

– То, что надо!

Пожалуй, только один Гарольд не поддерживал энтузиазм своих товарищей:

– Может, здесь переждем? У меня вон скафандр разорван, и вдруг как опять застряну.

– Не боись! Есть нечто, что не застревает и не тонет, – воодушевлял его Малыш, уже отыскавший набор больших гаечных ключей. – Да и мы протолкнем!

– Ага, такому шлангу, как ты, только пуансоном и работать!

Тогда как упоминание о скафандре, влаге, а то и возможных нечистотах заставили и командира запоздало спохватиться:

– Что же мы ни для Граци, ни для Клеопатры их форму не захватили?! Наверняка ведь была в ординаторской!

– Да там так все было наворочено в борьбе, – резонно ответил Николя, скручивая своим ключом болты с большой крышки на боковине бака. – Эй, Малыш, а нас сейчас не утопит?

– Крути, крути! И ты выплывешь! – успокоил тот товарища. – Приборы для чего стоят? Не видишь – бак пуст! Так что уйдем по сухому, аки гуси лапчатые.

Тем временем Тантоитан и Николя, словно соревнуясь на экзамене, сняли свои скафандры, чтобы те не мешали, потом тонкие блузки и брюки и надели последние на спасенных друзей. Потом опять быстренько набросили на себя и задраили по горло боевые скафандры. После чего Граци вяло пообещал, что сможет преспокойно идти сам, а Клеопатра покорно согласилась, что ее жених понесет на руках. При этом она довольно улыбалась и совершенно не воспринимала критичность окружающей обстановки.

Толстенный круг оставили на последнем, верхнем болту, хотя и были опасения, что тот может не выдержать и лопнуть. Также недовольство командира вызвала и сама невозможность устранения всех следов бегства именно в сеть канализационных стоков.

– Если бы нас кто снаружи потом закрутить мог болтами.

– Давайте я! – неожиданно даже для самого себя предложил Михась. – Это легко, справлюсь!

– Да нет, герой, никак не получится, – сразу отверг это предложение Тантоитан. – Моусовцы здесь вскоре все до камешка разберут, они ведь возомнили, что моя невеста и в самом деле принцесса.

– Принцесса! – уже с некоторым нажимом воскликнула Клеопатра, усевшаяся на какую-то толстенную трубу.

– Но это просто означает «моя принцесса». Путаница получилась, зато шуму тут сейчас будет… И тебе в любом случае не поздоровится. Так что идешь с нами: прорываться – так вместе! Согласен?

– Конечно! – обрадовался мальчик, уже успевший несколько пожалеть о своем благородном порыве. Ведь самому здесь ну никак оставаться не хотелось. В этот момент он даже про родного прапрадедушку, лежащего где-то неподалеку в компании с книгой, забыл.

– Мы лучше прихватим крышку изнутри точечной сваркой, – решил командир, чтобы не экономить батареи на миниатюрных сварочных электроразрядниках.

Крышку осторожно оттянули, закрепили упором, и на людей понесло довольно неприятными запахами. Но в темный зев уже бесстрашно скользнул проворный Малыш. Еще через минуту раздался его уверенный голос в динамиках скафандров товарищей:

– Догоняйте! Есть выход! Вначале только прямо, второй поворот направо!

Глава седьмая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Майор Зар Ди Кле считался в великом десанте справедливости личным порученцем самого шефа госбезопасности Пиклии, шефа внешней разведки, графа Де Ло Кле. Не только потому, что заслуженно носил звание героя, заметно отличившись на последних театрах военных сражений, но и потому, что являлся дальним родственником графа. А точнее, внучатым племянником. Это ставило его на второе место в иерархии особого отдела, участвующего во вторжении и которому непосредственно подчинялась элита десанта, так называемые точечные. Выше майора номинально считался только полковник Тел Зу Рбан, но и он фактически был обязан выполнить прямой приказ Зар Ди Кле, потому что именно тот имел постоянную непрерывную связь со вторым человеком королевства Пиклия.

Майору уже исполнилось тридцать четыре года, и он после победы в Старом квартале мечтал вернуться домой в звании полковника. Да и граф обещал уже окончательно прибрать подающего надежды родственника под свое крыло и навсегда застолбить для него карьеру в генеральном штабе. Но подчеркивал: только в случае удачи. Пиклия как никогда хотела создать объединенный трон, а с секретной доставкой вторжения получила для этого все возможности.

Правда, никто во всем десанте, включая и особого порученца, не знал, что сорок процентов всего личного состава изначально запланировано в расход. То есть еще до начала высадки в столицу Оилтонской империи двое из пяти затеряются где-то в бездонном мраке подпространства. Ну а чтобы не посыпалось слишком много вопросов в первые часы боя, было дано предупреждение, что каждого закидывают в разные места, с разными заданиями. По большому счету моусовцам повезло: на улицы Старого квартала попало целых шестьдесят три процента штурмовой силы. Куда девались остальные, не подозревали даже ученые, заранее высчитавшие такой урон как неизбежный. На беду пиклийцев, не попали на Оилтон и несколько транспортов, под завязку заполненных боевыми роботами. Не смогли те же ученые предсказать и повисший над Старым кварталом облачный покров, в котором исчезало все и навсегда. Причем исчезали что вражеские, что свои разведывательные модули. Как не смогли предсказать ученые и собственной гибели. Да можно сказать, что и катастрофы всего проекта в целом никто предвидеть не смог. Коррегулирующая установка, собранная на блуждающем астероиде, после переброса огромной массы десантных платформ от кораблей-маток в пространство над домами столицы Оилтона взорвалась со страшной силой, испарив всю материю на расстоянии в один парсек и оставив после себя только помехи, возникающие после схлопывания черной дыры. Возле коррегулирующей установки работали почти все создатели проекта «Заброс», и естественно, что от них тоже остались лишь одни воспоминания.

То есть вся баснословно стоящая и в финансовом, и в политическом эквиваленте операция оказалась более чем разовой. Повторить нечто подобное вряд ли удастся даже после длительных исследований. Техническая документация, конечно, сохранилась, да и парочка лежащих в шоке ученых осталась на иных базах и планетах, но вот итоги просматривались сразу как досадная удача и недоработка.

Естественно, о взрыве астероида знали истинную правду только несколько человек, но делиться ею со всем остальным миром они не спешили. Отступать им уже было некуда, следовало продолжать вторжение с вселенской наглостью, отчаянной верой в победу и не испытывая слюнявой жалости ни к кому. Пусть хоть все погибнут. В том числе и слишком ретивый родственничек, который графа Де Ло Кле уже давно морально достал своим угодничеством, чрезмерной лестью и наглыми просьбами о протекционизме. В любом случае, несмотря на твердые обещания вытянуть всех в обмен на заложников, весь десант уже через несколько часов после начала вторжения правитель Пиклии и его подельник списали в расход.

Зар Ди Кле этого знать не мог. Поэтому старался так, что чуть из кожи не вылезал. Хотя и он одним из первых стал осознавать бессмысленность таких огромных жертв. Атака на пустые казармы дивизиона оказалась не просто напрасной, но и крайне расточительной: силы вторжения уже в первые часы остались без управляемых ракет. Дальше – еще хуже: ведь никого в императорском дворце, кроме нескольких десятков перепуганных слуг, отловить не удалось. Род Реммингов, если судить по резюме допросов, счастливо покинул свою вотчину буквально за час до вторжения. Казалось, уже надеяться не на что и следует собирать вокруг себя как можно большие толпы заложников из гражданских лиц. Ведь только в таком случае подошедшие после окончания сражений транспортники смогут забрать геройские остатки десанта и улететь с ними восвояси с некоторой гарантией, что орбитальные базы не распустят их на атомы.

Но среди тех же слуг оказалось и несколько слишком много знающих. И когда особый отдел провел как следует допросы, то вдруг стало известно: непосредственно в самом городе, прикрываясь воинской формой, преспокойно разгуливает молодая принцесса Патрисия Ремминг. Причем формой не простой, а непосредственно самого элитного подразделения: дивизиона. Ну и напоследок: разгуливает не сама, а с большой группой сопровождающих друзей и – это оказалось весьма пикантным моментом – жениха! Причем все сопровождающие тоже относятся к дивизиону.

Что тут началось во временном штабе особого отдела! Майор впервые в своей жизни накричал на старшего по званию, приказывая немедленно отправить элитные части на окраины и захватить столицу в жесткое кольцо. Следовало тщательно перекрыть все возможные утечки наружу, а уже потом перевернуть каждую песчинку внутри кольца. Но полковник отчего-то решил, что лучше попытаться удержать весь дворец с заложниками. Утверждая при этом, что принцесса Патрисия в любом случае наверняка уже давно в безопасном месте. Причем это место ох как далеко от дымящейся столицы.

Стало доходить до драки или применения оружия. Поэтому все слышавший и будучи в курсе допросов, в перебранку прямо посредством связи через крабер вмешался второй человек Пиклии:

– Полковник! Я вас отстраняю от командования! Переходите в подчинение подполковника Зар Ди Кле! Зар Ди Кле – командуйте особым отделом и координируйте главные удары всего десанта.

Шеф госбезопасности Пиклии тоже понимал, что скорость действия его дальнего родственника дает хоть какие-то шансы для достижения целей во всей этой беспрецедентной акции вторжения. Поэтому и произвел такие перестановки в командовании особого отдела. А внеочередное звание – пустяк, зато теперь новоиспеченный подполковник поставит Старый квартал с ног на голову, но своего добьется.

Да он и так бы сделал все от него возможное. Уже через три минуты элитные части откатились от стен бесполезного, частично разрушенного дворца и полноводными реками устремились к пригородам столицы. Отдельное задание получили и «точечные»: рассредоточиться по всему городу и пытаться взять для допроса по одному-два «языка» из каждой мало-мальски объединенной военизированной группы оилтонцев. В любом случае военные защитники города между собой пользуются связью, так что обязательно будут знать, где конкретно сражается элитное подразделение дивизиона.

Теперь вся машина вторжения закрутилась иначе, меняя приоритеты своего главного удара.

Правда, смещенный полковник нисколько не потерял права голоса или возможности высказывать свои рассуждения, и два особиста спорили до хрипоты, прерываясь лишь в тот момент, когда с родины к ним обращался граф Де Ло Кле. Шефу внешней разведки приходилось на далекой Пиклии буквально висеть между экранами с информацией и динамиками многочисленной связи, но своего поручителя он умудрялся не выпускать из виду ни на минуту.

Тел Зу Рбан, не в силах скрыть свое ехидство, вопрошал:

– А не лучше ли просто сосредоточить на тех же воинских подразделениях противника острия наших атак? А уже потом разыскать среди трупов нужное тело и…

– Да вы с ума сошли, полковник! – брызгал слюной Зар Ди Кле. – Она нам нужна живая! Понимаете? Только живая!

– Но ведь мы понесем такие потери…

– Мы все костьми ляжем, если не покажем оилтонцам живехонькую Патрисию! Причем учитывайте: если она погибнет, то тогда нас и полгорода заложников не спасет. Павел Ремминг накроет всех тактическими бомбами без всякой жалости. Если уже не пытается это сделать.

– Ты сам себе противоречишь, Зар! – Полковник старался говорить так, чтобы и шеф на Пиклии разобрал отчетливо каждое слово. – То она нам нужна живая, то сам отец хочет наследницу уничтожить.

– Как вы не понимаете? Это большая политика! Император может быть и не в курсе действий своих адмиралов, а тем после окончания этой краткой войны будет гораздо проще доказать правомерность применения тактических бомб именно причиной гибели Патрисии. Якобы она погибла, народ в гневе, империя в трауре! Зачем им думать? Зачем им рисковать своей репутацией никчемных военачальников? А так – раз! И никаких вариантов! А вину за уничтожение горожан и так спихнут в наши кровавые руки.

После этого Зар Ди Кле посмотрел на экран крабера и увидел мелькнувший на нем кулак с поднятым вверх большим пальцем. Мол, отлично родственник! Правильно ты этого полковника обрабатываешь!

Хотя на самом деле на далекой Пиклии в голове у графа Де Ло Кле мелькнули совсем иные мысли:

«Во как соображает, мерзавец! Такого не остановить вовремя, так он и отца родного с дороги в пропасть сшибет. И про военачальников – как в воду смотрит! Где только научился разбираться? Но с другой стороны, хорошо, что именно он выжил да в шестьдесят процентов попал, вдруг и разыщет ее мелкое высочество? Хотя уже давно не мелкое, как раз в самом соку. Ишь как! Женишка себе среди вояк отыскала! Хм! В форме ходит! И в самом деле, попробуй такую амазонку отыскать в огромном городе».

Между тем споры между особистами продолжались все с той же интенсивностью. Причем и ситуация в Старом квартале менялась по новым ориентирам. На окраинах жестко закрепились самые боевые и опытные подразделения. Причем использовали для обороны все средства, не гнушаясь даже порой выводом на баррикады жителей города. Естественно, в виде живого заграждения. При этом ни на пол, ни на возраст внимания не обращали. Результат последних действий оказался двояким: подошедшие по земле войска оилтонцев понесли большие потери, но так и не смогли прорваться ни на одном из направлений. Но с другой стороны, против интервентов теперь встали все жители без исключения. Теперь выстрел в лицо мог последовать даже из кухонных антресолей, а то и из неосторожно открытого продуктового холодильника.

То есть оборона окрепла, но сопротивление со стороны гражданского населения удесятерилось. Никакие жесткие ответные меры не помогали, агрессора никто и никогда не любит. Особенно такого, который ни во что не ставит гражданское население. А уж воинские группировки противника, оказавшиеся в кольце окружения, вообще показывали образец мужества, бесстрашия и профессионализма. Так и неслись частенько панические доклады с мест, что против них действуют элитные силы самого дивизиона. Увы, все эти доклады впоследствии оказывались ложными.

Но стали поступать и первые доклады от «точечных». Элита диверсантов и глубокой разведки оказалась все-таки способна прорываться внутрь военизированных подразделений противника и выдергивать таких ценных воинов для допроса. При этом весьма помог резко опустившийся туман. Конечно, потери имелись и среди умельцев пленения, и немалые, но иного выхода просто не существовало.

Зато после первых допросов появились и первые результаты. Отыскались сведения о небольшой сравнительно группе военных, которые, находясь в первый час вторжения на окраине города, впоследствии перевооружились и отправились к центру города. Причем по нескольким фразам людей, допрашиваемых под домутилом, складывалось впечатление: группа состоит из воинов именно дивизиона.

Смертоносная машина преследования закрутилась еще быстрей, последовав в том же самом предположительном направлении. Мало того, и сам Зар Ди Кле решил перенести свой штаб по подсказкам нескольких аналитиков особого отдела чуточку в иное, стратегически выгодное место. Выбор пал на огромный пятнадцатиэтажный медицинский центр, вокруг которого имелся прочный рубеж обороны и во время посадки на окружающий центр площади скопилось более тридцати десантных платформ.

При передислокации полковник опять не мог удержаться от язвительных комментариев:

– Следовало оставить штаб в густонаселенном районе, утыканном главными дворцами города. Личное участие командира в боевых операциях и отсутствие должных заложников, как правило, не способствуют долгим годам жизни.

– Мы здесь как раз для того, чтобы погибнуть ради великого короля Моуса Пелдорно! – патетически отвечал подполковник.

– Но мы несем ответственность и за наших воинов. Не станет нас, они тем более погибнут.

– Рано вы себя хороните, полковник! – рассмеялся Зар Де Кле. – Держитесь рядом со мной, и будет вам счастье.

Они уже находились всего за две улицы от медицинского центра, когда адъютант подскочил к подполковнику с приемником общевойсковой рации:

– Старший пятого звена следователей с важным сообщением!

Понятно, что при каждой части имелись подобные звенья, ведущие основные допросы, «точечные» такой мелочью не занимались.

А с другого конца связи неслось крикливо-восторженное:

– Вы не поверите! Командир! Мы саму принцессу изловили!

Дальше последовал какой-то неприятный скрежет, шум удара, топот чьих-то ног и неразборчивые восклицания. Больше приемник ничего путного не выдал, и Зар словно с цепи сорвался, подозревая самое худшее:

– Где это звено работало?

– В медицинском центре, выбранном вами как объект для штаба.

Последние слова уже неслись в густой туман, где скрылась спина подполковника. Только и послышался его угрожающий рев:

– Все за мной! На площадь! Сообщать о нашем движении криком!

Вот так и прибежали на площадь всем скопом минут через десять. А там творилась непонятная паника и неразбериха. Майор десанта, подскочивший к особистам, с ходу доложил:

– Неизвестная группа врага проскочила к зданию, нанося урон стрельбой и взрывами. Их прикрывали пулеметом вон с той стороны. Затем группа забросала гранатами холл и поспешно отступила вновь на площадь. Как мы понимаем, они прячутся где-то здесь, под платформами, пользуясь густым туманом. Пулеметчику прикрытия удалось уйти.

– Отставить поиски на площади! Окружить живой цепью центр и приступить к его планомерному обыску! – скомандовал Зар. – Диверсанты где-то внутри! И объявите всем: среди них находится принцесса Патрисия! Поэтому ее любой ценой надо взять живьем. Доложить: кого притащили «точечные» и кто допрашивает пленных?

Несколько иных младших командиров и это объяснили, пока на площади воцарялась дисциплина и порядок.

После этого Зар впал в максимальный раж, всем сердцем предчувствуя удачу:

– Теперь эта девица от нас не уйдет! Всех «точечных» из округи – сюда! Поставить их на острие поисков!

Он так и подпрыгивал от ярости и нетерпения. Поэтому даже мысленно порадовался охлаждающему скепсису полковника Тел Зу Рбана:

– Вдруг окажется, что это банальная ошибка? Мало ли каких принцесс не случается на белом свете?

– Да нет, коллега, мы этого старшего звена лично знаем, такой при допросе оплошек не сделает. Наверняка раз десять поменял конфигурацию вопроса, точно удостоверился, прежде чем нам сообщать стал. Да и остальное все сходится: малая группа, в иной форме, отлично воюют и по глупости поперлись в центр города. Ну и жених в наличии: наверняка это он лично предпринимает отчаянную попытку освобождения своей невесты.

– Тоже не совсем понятно. Раз она – принцесса, следовало отбивать всем подразделением.

– Здесь тоже могут быть замешаны тайны. Вдруг о ней как о принцессе знает только парочка телохранителей из окружения. Скажешь остальным, а среди них предатель. Сразу всех в расход пустит. Или иные соображения… Все долго измышлять.

Все тот же майор вернулся с докладом, что центр надежно окружен и совместно с находящимися внутри подразделениями, которых предупредили по рации, начинается прочесывание здания.

Подполковник лишний раз доказал свою смелость, двигаясь уже во втором ряду ринувшихся вперед десантников. Но и благоразумность заодно не постеснялся продемонстрировать: в необысканные коридоры или помещения не рвался. Хотя до получения первых итогов прошли совсем не далеко, вскоре в ординаторской зале отыскали трупы офицеров звена следователей. Все десять человек оказались убиты весьма брутально, действенно и быстро. Ну а их изуродованный старший вообще своим видом вызывал тошноту даже у бывалых воинов. Складывалось впечатление, что ему прямо в голову попал артиллерийский снаряд. Причем снаряд не взорвался, его выковыряли из головы и унесли обратно.

От пленников остались разысканное в каше схватки именное оружие да скафандры определенной расцветки. Из чего следовало: спасатели тоже в такой же форме. Теперь уже по рациям передавали конкретные описания. Хотя по умолчанию считалось: иным посторонним в центре просто неоткуда взяться.

Вначале не знали точное количество диверсантов, но очнулся один из воинов, пострадавших на площади. По его словам, эти твари прошлись по нему, словно дикие кони, втаптывая сознание в окружающий туман. Но перед тем как сознание померкло окончательно, пострадавший успел четко рассмотреть:

– Четверо! Их было четверо! И все – как битюги!

Видимо, подрастал он в семье заядлого коневода.

Но зато количество врагов стало конкретным. Посему Зар даже осмеливался доложить своему высокопоставленному родственнику:

– Никуда они теперь не денутся: выдавим на самый верхний этаж или на крышу и оглушим парализаторами.

– Почему на крышу? – засомневался граф.

– Там никого нет вообще. Наши воины контролировали только по пятый этаж включительно. Лишь несколько снайперов сидели на углах шестого. Все остальные девять этажей пусты, их обыскали сразу в первый час. Как и подвалы, которые к тому же заварены наглухо.

– Удачи, Зар! – пожелал Де Ло Кле, вновь исчезая из видимости. Зато опять противным тоном дал о себе знать смещенный со своей должности полковник:

– Все-таки подвал для побега более предпочтителен в любом случае. Там и возле реактора можно заблокироваться, и по канализации уйти.

– Наши техники выяснили: к реакторам не пробраться, если произошли сбои со всеобщей системой энергоснабжения. Да и попасть еще туда надо. А все двери, ведущие вниз, так и остались неприкосновенны. Потому и канализация отпадает.

– Но ведь в подвалы ведут не только двери. Хотя все лифты техники тоже заблокировали, но есть масса вспомогательных технических шахт.

– Вряд ли эти отчаянные диверсанты строили это здание и знают расположение каждого осветительного плафона.

– Ну а если знают?

Велось причесывание уже одиннадцатого этажа, но в душу Зар Де Кле таки прокралось неприятное сомнение:

– Лейтенант! Дать сюда на экраны все технические коммуникации холла с подвальными этажами!

Временный штаб особого отдела расположили в одном из помещений рядом с холлом, благо таких тут хватало. И вскоре уже несколько человек тщательно рассматривали скачанную в местной базе данных схему, а потом, ни перед кем не отчитываясь, полковник бросился наружу и собственным ножом стал поддевать выступы декоративной облицовки.

– Это же здесь! Совсем рядом! Ну? Где же ты?

Глядя ему вслед, Зар кривился и мысленно поторапливал продолжающих где-то наверху обыск воинов. Дождался.

– Командир! Крыша пуста! Еще есть несколько совсем несуразных мест для сокрытия, но все явные уже осмотрены!

И тут старый ветеран таки отыскал то, что намеревался. Отогнул край накладки на себя, дернул, а потом осторожно заглянул в образовавшееся отверстие. К нему подскочили несколько человек с фонариками, и вскоре последовали первые выводы:

– Здесь кто-то спускался!

– Все раскурочено большими телами!

– А вот кусок оторванного скафандра.

– Точно такой же цвет и структура!

А новому командиру особого отдела хотелось от бешенства биться головой о стенку. Причем он не так досадовал на собственный просчет, как на явно упущенное время. Каждая бесцельно потерянная секунда давала уходящим от погони телохранителям принцессы дополнительные шансы к спасению.

Хорошо, что тройка «точечных» оказалась рядом и сразу же отправилась по горячему следу. Увы, для одного элитного разведчика след оказался горячим чересчур. Он только попытался открыть подобную декоративную заслонку на первом подвальном уровне, как раздался взрыв. Не смертельный, но такой ценный воин выпал из преследования по причине среднего ранения.

Вскрыли парочку ранее заваренных дверей, и через них вниз хлынула река воинов. Но даже им пришлось потратить минут пять тотальных поисков, чтобы догадаться, как беглецы спустились на этаж ниже. Там действовали еще быстрее, пустив по каждому коридору отдельный ручеек, и вскоре последовал первый доклад:

– Вскрыт резервуар, ведущий в канализационную сеть. Они могут быть за толстенной крышкой, которая висит всего на одном болту.

– Вскрывать и в погоню! – вскричал подполковник. – И не забывайте действовать только парализаторами, поставленными на среднюю мощность. Если будете конкретно стрелять в девушку, мощность ставить на минимальную. Она и так уже сегодня один удар получила, может загнуться ненароком.

Сам он со всей прытью мчался к найденному резервуару, застегивая герметично скафандр на груди. Неприятные запахи или грязь нисколько не пугали бравого Зар Ди Кле, мечтающего уже в ближайший час стать полковником.

Глава восьмая

3595 г., 5 июля, пригороды Старого квартала

Туманное утро незаметно перетекло в серый, жутко хмурый день, при котором так и казалось, что продолжается ночь. На небо смотреть никому не хотелось, хотя взгляд непроизвольно сам туда тянулся, рассматривая то, что иначе как концом света не назовешь. Да и ученые, уже стягивающиеся к столице из близ расположенных исследовательских центров, до сих пор не могли сказать что-то дельное про странную атмосферную аномалию. Как не могли и предсказать ее дальнейшее поведение. А ведь больше всего волновало одно: если пространство так называемых обломков Лунманских прыжков опустится ниже, не начнут ли и здания проваливаться в непонятную черную дыру?

Это было и страшно, и немыслимо. Но факт пока так и оставался фактом: даже посланные в тучи управляемые дистанционно истребители исчезали без следа! И вниз, по имеющимся из города сообщениям, не падали.

Но страх страхом, а спасать город требовалось немедленно и в любом случае. Ждать, что предпримет агрессор дальше и пойдет ли на какие-то переговоры, было бессмысленно. Да и не откликались моусовцы на предложения сдаваться.

Император со своей небольшой свитой и половиной дивизиона к тому времени уже убрался из альма-матер высших дипломатов и переместился в ближайший штаб сухопутной армии. Сюда же прибыл и весьма обеспокоенный принц Януш со своей охраной. Тут и укрепления имелись не в пример какой-то академии более солидные, и подземные бункеры могли выдержать почти любую бомбардировку. Но вниз члены малого семейного совета пока не спускались, настолько ожесточенно и ежечасно приходилось спорить по каждой новости и по каждому событию.

Созданное агрессором на окраинах столицы кольцо обороны вначале не сильно обеспокоило полковника Капочи:

– Им ведь пришлось наверняка оголить весь центр города! А группа Парадорского уже наверняка вырвалась из города.

Но когда два часа прошло без так ожидаемого сообщения, Малый совет стал поголовно бледным. Ну а потом на Винселио Грока пришел экстренный вызов из полицейского управления. Причем шеф всей полиции не постеснялся возмутиться маркизу прямо в глаза, потому что был хорошо знаком с ним лично:

– К тебе легче добраться привидением с того света, чем на этом дозвониться по краберу!

– Сочувствую. Тут вот меня его величество как раз ругает по этому же вопросу.

Тон сразу изменился:

– Прошу прощения, ваше сиятельство. А у нас по инстанции пришло важное сообщение, если судить по адресату и человеку, его отправившему: Тантоитан Парадорский.

– Быстрей! Что он передал?

Все в комнате совещаний привстали от нетерпения.

– Что приказ о выходе из города выполнить не удалось. Наткнулись на превосходящие силы противника. С небольшими потерями пришлось отступить назад и надежно закрепиться в жилом здании «Георг-четыре» на площади Петрокса. Это как раз рядом с нашим блокпостом под командованием генерала Энгаля. Положение там стабильное и надежное. Имеется постоянная связь через крабер.

Командир дивизиона уже копался в ворохе своей виртуальной клавиатуры, готовясь раздавать соответствующие приказы, а виконт Грок и сам знал, как продолжить разговор:

– Немедленно соедините блокпост со мной! Если есть возможность, пусть попутно дадут команду: подразделению Парадорского оттянуться непосредственно в здание блокпоста.

– Сейчас… переключаем… вот!

С помощью краберов можно было проводить хоть селекторные совещания. Поэтому вначале на экране показалось лицо полицейского капитана, а когда потребовали самого начальника блокпоста, то генерал появился не ранее чем через пять минут. Капитаном были сразу даны объяснения:

– Участвует в руководстве сражения против атакующих сил моусовцев.

Потом и сам Виктор Энгаль стал отчитываться:

– Только что отбили очередной штурм, пиклийцы явно нуждаются в патронах и оружии. Экономят в стрельбе при атаках, это нас и выручает.

– Что с подразделением Парадорского?! – сорвался на крик виконт.

– Молодцы ребята! Герои! Хоть и уменьшенным составом, прекрасно справились в обороне. Да и гражданские им…

– Почему уменьшенным?!

– У них были потери: четверо погибших и несколько человек раненых. Ну и самое плохое, что элитные десантники противника сумели похитить двоих подчиненных Парадорского. Он как раз находился здесь и метнулся на выручку товарищам. Сейчас он и еще пять воинов ведут преследование противника и пытаются отбить пленных. Они где-то в тылу пиклийцев.

– Кто пошел в преследование и кого похитили?! – уже багровея от переживаний, вопил Винселио Грок.

– Сейчас уточняем по местной связи. У них там за старшего остался Алоис… Хотя и ранен, но координирует все сведения… – С минуту из блокпоста слышались восклицания, команды и частые вопросы с ответами. Потом генерал опять перешел к докладу: – Вот, всего в погоню устремились шестеро, но двое уже вернулись к своим, выполнив свою часть операции по отвлечению огнем. Это Бергман и Безразмерный, – споткнулся на последнем имени генерал. – Сам Парадорский с Гарольдом, Николя и Малышом ворвались благополучно в тыл противника и продолжают погоню. Последнее полученное от них сообщение из медицинского центра на площади Милосердия гласило, что они освободили плененных воинов с именами Граци и Клеопатра и пытаются отыскать выходы через подвалы.

Принц Януш успел подхватить покачнувшегося отца. Императора усадили в кресло, а личный адъютант тут же подал какую-то сильнодействующую микстуру. Только минуты через две лицо Павла Ремминга стало розоветь, а дыхание восстановилось до обычного состояния.

Ни маркиз, ни командир дивизиона на состояние первого лица империи даже не обратили внимания. Может, и обратили, но не отвлеклись. Они сосредоточили все свои усилия на оказании координированной и направленной военной помощи.

Серджио Капочи сразу поднял по тревоге воинов дивизиона, половину из имеющегося личного состава. Стоило ли говорить, что те и так сидели в тяжелых вездеходах, вооруженные до зубов и экипированные по последним техническим разработкам. Большинство имели иглометы и треть даже наспинные реактивные ускорители, которые гении Доставки придумали давно, но вот купить их удавалось только через десятые подставные лица. Считалось, что ускорители вообще не подлежали продаже. Тяжелые вездеходы также несли на борту до десятка ракет каждый, спаренную зенитную установку и по три тяжелых пулемета. То есть по эффективности не уступали тяжелым боевым танкам. А если судить по условиям городского боя, то и превосходили вышеупомянутые танки в скорости и маневренности.

Механизированный клин ринулся на столицу, имея перед собой пока только один ориентир: медицинский центр на площади Милосердия.

Тогда как виконт решительно стал перегруппировывать полицейские силы, которые располагались в нужном районе. Причем, первым делом потребовав от генерала Энгаля обеспечения полной секретности, поведал только для него самое главное:

– Дело неимоверной секретности: капитан Клеопатра Ланьо на самом деле принцесса Патрисия Ремминг. Вы, генерал, как человек ответственный, на месте должны знать об этом и приложить все силы!

– Приложу! – вырвалось у изумленного генерала, в мысленной памяти которого замелькали кадры с уносящимся в сгущающийся туман Парадорским, окруженным тяжеленными щитами. – А жених-то почему промолчал?

– Так он сам до сих пор не в курсе! – досадовал Винселио Грок, чуть не отрывая себе непроизвольно ухо. Настолько нервничал и не следил за своими руками. – Все время это было наивысшей государственной тайной!

– Понятно.

Дальше оба генерала стали изыскивать резервы, вооружать их, комплектовать и острыми клиньями направлять в сторону медицинского центра. Если уж не удастся выбить оттуда моусовцев, то, по крайней мере, всегда лучше отвлечь внимание на себя. Тогда у группы Парадорского получится выскользнуть со спасенной принцессой из непроизвольной ловушки. Потому как иначе чем ловушкой назвать создавшееся положение было нельзя, хотя создали ее не столько люди, сколько сложившиеся обстоятельства.

Пока шли переговоры и раздавались приказы, старший и младший Ремминги перебрались на широкое подобие дивана, на котором можно было сидеть, откинувшись и вытянув ноги. Хотя так уселся только император, а вот принц присел на подлокотнике и весьма оживленно дискутировал с отцом. Правда, при этом он все-таки старался сдерживать как свой голос, так и свои эмоции.

– И все почему?! К чему были все эти испытания и экзамены? Чуть раньше устроили бы свадьбу, и молодые были бы с нами рядом.

– Не ты ли когда-то кричал, что Патрисия будет деградировать среди грубых солдафонов? – устало ухмыльнулся Павел Ремминг.

– Ай! Когда это было! Тем более что давно уже двумя руками подписался за кандидатуру Тантоитана. Лучшего тебе наследника и соправителя не найти.

– Да и меня он как консорт вполне устроил бы. Все-таки здоровье у меня не ахти. Никакие омолодительные устройства не помогают.

– Вот и я говорю, поторопиться следовало со свадебкой.

– Увы! Теперь уже сделанного назад не вернешь. Да и условие моя дочь выполнила: стала воином дивизиона без всяких поблажек и скидок. Я ею горжусь. Да и кто знал о вторжении? Сам я ведь планировал встретиться с Тантоитаном уже через два дня и все ему разрисовать в нужном свете. А тут такое!

– Ох! При чем тут вторжение! – Принц Януш интенсивно жестикулировал своими длинными руками. – Я тебе твержу о безопасности Патрисии в данную секунду, а ты про вчерашний день вспоминаешь!

– Кстати, если бы не вчерашний день с его случайностями, мы бы тоже остались во дворце. А так министр серьезно подвернул ногу, а у тебя завяли какие-то лютики, и…

– Отец! Да как можно так наплевательски относиться к ведущимся экспериментам?! – возмутился в первую очередь молодой ученый, сидящий в принце. – О каких лютиках ты все время с издевкой вспоминаешь? Ведущиеся исследования в случае удачи принесут нашей империи воистину экономическую независимость от чудес Доставки, сделают нас самым богатым государством в Галактике и откроют новую эпоху в развитии необитаемых планет.

– Вот именно: в случае удачи! – Император поднял вверх указательный палец. – Как по мне, то лучше бы твои ученые сумели предвидеть упавший нам на головы вражеский десант. Столько смертей, столько горя! И Патрисия…

Януш шумно вздохнул, хотя в его тоне уже не слышалось такой уверенности:

– Да, результаты у нас будут еще не скоро. Но вот про сестру я как-то больше спокоен: раз с ней Танти, то все будет в порядке. Ты просто никогда не был с ним раньше и поэтому не знаешь, какой от него исходит поток позитивной, созидательной и одновременно разрушительной энергии. Если бы я потом на видеофильмах внимательно и многократно не просматривал в повторах его некоторые действия, я бы подумал, что он волшебник. Так метко стрелять! Так изящно двигаться! Так мощно преодолевать любые преграды!

– Постой! Ты устроился рекламным деятелем или просто меня утешаешь?

– Ага! И себя тоже.

Какое-то время оба родственника сидели молча, задумавшись каждый о своем да время от времени прислушиваясь к тем переговорам, которые вели командир дивизиона и виконт со своими подчиненными. Судя по нарастающей интенсивности этих переговоров, максимум всех возможных сил как внутри вражеского кольца, так и снаружи все более прилагался именно на нужных участках. Наибольшую активность в этом плане развил генерал Энгаль, который слишком экспансивно воспринял весть о том, кого следует вызволять из беды. Для захвата одного из зданий, которое непосредственно выходило на улицу, ведущую к площади Милосердия, он в переломный момент сам бросился в атаку, увлекая воинов и гражданских лиц собственным примером. И стратегически важный объект был взят. Другой вопрос, что больше ни на одном из направлений продвинуться не удалось. Враг перегруппировал силы заранее, словно ожидал именно таких атак оилтонцев, и пока удачно защищался в глухой обороне. А мобильные отряды пиклийцев сновали в каждую лазейку и постоянно терзали защитников города ощутимыми ударами по флангам и тылам.

Мало того, даже воины доныне непобедимого дивизиона со всей своей современной техникой и вооружением не смогли прорвать наружное кольцо обороны пиклийцев. По мнению аналитиков, оилтонцам в том бою противостояли элитные силы вражеского десанта. Конечно, моусовцы понесли тяжелейшие потери, но и дивизион понес немыслимые за свою историю потери. Из ста двадцати человек, атакующих на острие бронемеханического клина, погибли только к полудню пятого июля тридцать восемь человек и еще шестнадцать выбыли из строя по ранению.

Настолько бой был жестоким и кровавым.

В пекло той мясорубки хотел лично броситься и Серджио Капочи, но этот бессмысленный поступок был остановлен суровым приказом императора:

– Руководить действиями своих подчиненных отсюда! Если до того не смог всему обучить, что умеешь сам, значит, сейчас уже тем более поздно.

И Винселио Грок его поддержал:

– Серджио, толку от тебя на месте будет меньше. Сейчас вон и остальные войска подтягиваются. Зададим жару агрессорам!

– А если они свежий десант подбросят? – сомневался полковник. – Вон как Моус разоряется в своих выступлениях!

– Блефует! – уверенно заявил принц Януш. – Причем давно и позорно! – И под одобрительным взглядом отца стал обобщать то, что уже и так было каждому из присутствующих понятно: – У них все вторжение сразу прокрутилось вхолостую: ни меня, ни отца уничтожить не удалось. Хотя расчетный шанс для этого у них имелся великолепный. Что-то не получилось у них и с небом над нашей столицей. Причем они сами тучами изрядно напуганы. Нам уже поступило достаточно сообщений, в которых люди передавали: пиклийцы с нервной паникой запускают в небо и модули, и зонды, а потом, не дождавшись их возвращения, переходят к жесткой брани. По тем же причинам можно сделать уверенный вывод: второй волны интервенции не последует.

– Как сказать, – засомневался самый старший по возрасту и опытный виконт.

– Да никак! По причинам элементарной логики! Ускользнула главная цель – забирайте десант, если есть возможность. Коль не забирают – значит, уже списали в расход. И сто раз прав генерал Энгаль, вбивающий эту мысль в головы пиклийцев. Другой вопрос, столица почти захвачена и надо удержать завоевание. Что последует? Правильно, вторая волна десанта. А раз ее до сих пор нет, то уже и не будет. И вот тут у командования моусовской банды появился призрачный шанс взять в плен мою сестру.

– Они ее взяли чисто случайно! – набычился Капочи. – И никак не успели узнать о ней всей правды. Танти выдернул ее раньше.

– Ой ли? Сначала про случайность. Не было случайности! Патрисию искали преднамеренно и целенаправленно!

– Опять предатели? – прошептал Винселио Грок.

– Не обязательно. Лучше давайте прикинем, сколько человек из ближайших слуг, живущих во дворце, знают о моей сестре хоть частичную, но правду? Много! Кто видел ее в форме, кто помогал переодеваться и скрытно проходить, кто готовил любимые сладости, кто заправлял и убирал постель. Кое-кто даже о грядущей свадьбе знал и даже имя конкретного жениха. А? Неужели будете спорить?

Все насупленно молчали. В самом деле, в таком огромном дворце всегда отыщутся знающие люди, которые, даже несмотря на искреннюю преданность короне, все выболтают под воздействием домутила. Просто раньше никто и никогда не мог даже предположить, что императорская обитель окажется захвачена так жестоко, молниеносно и неожиданно. Системы самоуничтожения дворца не могли существовать даже гипотетически. Да у кого бы поднялась рука на подобное самоуничтожение здания со всеми там находящимися?

– Вот сведения и просочились! И недаром, совсем недаром сейчас вокруг площади Милосердия такой нездоровый ажиотаж! – горячился принц Януш. – Враг пытается использовать свой последний шанс в этой жестокой агрессии. И никакие потери их перед этим не остановят. Опять-таки, Патрисию могли взять в плен и чисто случайно. Вон ведь сколько сообщений из других подразделений о подобных хищениях с боем. А вот дальше и допрашивать было не обязательно. Достаточно было только распознать и правильно анализировать ту наглость, бесшабашность и отчаянную смелость, с которыми Танти со своими друзьями освободил сестру из лап моусовцев. Так могут спасать только истинную наследницу.

– Но ведь Парадорский этого не знает? – скорее утверждая, чем спрашивая, высказался император.

Продолжающая оставаться своей большей частью сознания в виртуальном скоплении устройств связи, командир дивизиона не совсем вежливо проворчал:

– А вашему будущему зятю глубоко плевать, кто его невеста! Помяните мое слово, ваше императорское величество: наплачетесь вы еще с майором Парадорским! Ох как наплачетесь!

– Да не беда, что он майор, сделаю генералом, – расщедрился Павел Ремминг. – Пусть только не дает волоску с Патрисии упасть.

– А для него в решении важных вопросов нет авторитетов. Что генерал, что император, что проходящий мимо сержант – все будут плясать под его дудку! М-да… – Серджио чуток подумал и со вздохом добавил: – И под дудку его супруги.

Несмотря на всю сложность обстановки, Винселио Грок не сдержался от короткого смешка:

– Ты, мой друг, говори, да думай, что говоришь. Патрисии в будущем только неуправляемого консорта не хватает. Это он должен на лету схватывать все ее мысли, чаяния и желания.

Командир дивизиона громко хмыкнул, тогда как за него вдруг вступился принц Януш:

– Всегда меня возмущает солдафонская сущность и негибкость мышления нашего великого воина современности.

– Кто бы разорялся, ботаник! – вставил Серджио свое восклицание между слов его высочества.

– Но сейчас вынужден признать его правоту. Танти не тот человек, чтобы когда-либо, у кого-либо находиться на побегушках. Либо он полностью входит в нашу семью на равных, либо…

– А жирно для него не будет? – от всей души возмутился Винселио Грок. – Какой-то безвестный сирота и с такими амбициями! Ха! Сто раз ха!

– Либо он заберет Патрисию с собой! – закончил свою речь принц. На что его отец еще больше нахмурился:

– Моя дочь не посмеет!..

– Ага! Уже давно и смеет, и все решает самостоятельно! – напомнил Януш. – А что не может решить она, за нее решает Танти. Этим сказано все. Ракета улетела!

На эти слова интенсивно закивал и командир дивизиона. Император скривился, переглянулся со своим старым наставником маркизом и тоже перешел на ворчливый тон:

– Ладно, пусть творят что хотят! И этого Танти я хоть в генералиссимусы возведу и свадьбу им устрою, лишь бы он сейчас сделал все от него зависящее.

После этого спорщикам малого семейного совета уже ничего не оставалось, как трепетно ждать хоть какого-нибудь обнадеживающего сообщения.

Глава девятая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Если дереву перерубить все корни – оно не устоит. Если беглецу перекрыть все пути отхода – он обязательно попадется в руки преследователей. Ну разве что умеет плавать как рыба – тогда нырнет в море-океан. Или умеет летать – тогда взлетит в синее небо. Да и то с современным оружием и в самой глубокой океанской впадине отыскать можно. А в небо над столицей Оилтонской империи никто взлетать в те памятные дни не торопился. Да и не получалось при всем желании.

Через несколько часов передвижения по городским канализациям и древним городским катакомбам шесть воинов и юный член их команды внешне напоминали мокрых крыс, или, вернее сказать, некое животное, смесь ужа и ежика. Настолько они были облеплены паутиной, каким-то клейким мхом и торчащими во все стороны веточками, прутиками, колючками, а то и улитками-прилипалами. Больше всего страдали те, кто не имел комбинезонов, защищающих все тело. Или кто лишился большой части спасительного покрытия. Как, например, Гарольд, в огромную дыру на спине у которого лилось и сыпалось что угодно. При этом он не раз припомнил другу его медвежью услугу ворчливыми упреками:

– Это же надо было так дергать человека за ноги!

Несколько легче себя чувствовал Михась. Все-таки наименьший рост позволял ему протискиваться в любые щели, не соприкасаясь со стенками и с тем, что на них висело. Оба бывших пленника, как их ни старались оберегать, испытывали гораздо больший дискомфорт. Глупые, счастливые улыбки давно исчезли с их лиц, сменившись угрюмыми, мученическими выражениями. Но если Граци еще как-то утаивал большинство своих жалоб, то вот капитан Ланьо совсем раскапризничалась. Правда, укоры и жалобы от нее неслись лишь в направлении жениха, который только и делал, что ее переносил, поддерживал, нес и держал на руках, словно маленького ребенка. Кормил и пытался согреть во время коротких привалов или остановок при разведке на перекрестках. Вколотый в кровь домутил еще и заставлял человека просто выговориться, и если его ответы не формировались конкретными вопросами, человек сам переходил в стадию безвольного лепета, бормотания или высказывания недовольства. Потому губы Клеопатры и шевелились почти без перерыва:

– Мне холодно. Что-то укололо меня в шею! Это ядовитая улитка! Я теперь умру. И у меня болит спина!

Тантоитан стоически отвечал, реагировал и успокаивал:

– Сейчас я тебя согрею, вот, потрем плечики и бедра! А это вот простая улиточка, я ее уже выбросил. Нет, дорогая, она совсем не ядовита, она даже съедобна станет через пару часиков… – Но и он иногда досадовал: – Ничего с тобой не случится! Умереть тебе никто не даст! А если ты все-таки уже решилась покинуть этот мир, то нечего жаловаться на спину или свой старческий ревматизм.

Девушка начинала новый круг своих недовольных жалоб:

– Ты обманщик!.. Я не старая. И пожалуюсь на тебя папе! Он тебя разжалует. И мы не поженимся. Ты меня бросишь.

Теперь она заплакала, и пришлось ее успокаивать уже более резкими окриками:

– Никто тебя не бросит! Подтянись и не раскисай! На нас вон юный герой смотрит! Это мы с тобой скорее твоего отца бросим, если он еще хоть раз нашу свадьбу отсрочит! Ты ведь хочешь свадьбу?

– Хочу.

– Роскошную свадьбу и красивую?

– Да.

– Ты будешь танцевать только со мной.

– Только с тобой.

Присевший в тот момент рядом Гарольд не выдержал:

– Ну и женишок! Не о том ты спрашиваешь! Лучше поинтересуйся своим будущим тестем и шурином. Что они за люди?

Танти рассерженно шикнул на друга, который только ухмыльнулся и поспешил проверить одно из новых ответвлений, зато Клеопатра расслышала каждое слово и приняла последнее предложение как конкретный вопрос и побуждение к обязательному ответу:

– Мой папа и брат – очень хорошие люди. С папой ты еще, конечно, не знаком?

Пользоваться бедственным положением своей любимой и выспрашивать у нее так долго скрываемые тайны было бы делом постыдным и неблаговидным. Поэтому Парадорский резко прервал откровения:

– Молчать! И отвечать только на мои вопросы! Понятно?

– Да.

– Поэтому ты мне сейчас расскажешь всю таблицу умножения. Говорить тихонько, шепотом. Итак, начинай рассказывать с самого начала! Как выглядит вся таблица умножения?

И Клеопатра, после капризного хныканья, послушно стала шептать:

– Дважды два – четыре. Дважды три – шесть.

А десятилетний мальчик с каким-то затаенным восторгом прислушивался к каждому слову взрослых и мечтал для себя в будущем обязательно отыскать точно такую же послушную, милую и прекрасную невесту.

Вообще-то группе беглецов первые три часа весьма везло. Они хоть и чувствовали ведущуюся за ними погоню и несколько раз даже чуть не столкнулись с иными группами противника, прочесывающими канализацию и катакомбы во всех направлениях, но до сих пор удавалось обойтись без единого выстрела. Только и пришлось, что использовать все три оставшихся взрывных устройства, которые хоть и не имели должной силы для нанесения ощутимых потерь противнику, зато удачно осадили прыть преследователей и заставили действовать с определенной осторожностью.

Тот же результат по сдерживанию и дезориентации врага принесли многочисленные взрывы, прогремевшие в окрестностях полицейских блокпостов. Их коменданты, по примеру и совету генерала Виктора Энгаля, тоже успели значительно заминировать все подземные коммуникации, ведущие к их узлам обороны, именно поэтому там и погибло почти три сотни моусовцев, пущенных по следам группы, освободившей принцессу. Да и схватки на поверхности в тех районах ужесточились по максимуму.

Сам Парадорский потому и не спешил наверх, что знал об этих минах со слов генерала, и благоразумно отверг самый простой и верный путь на поверхность. Да и будь у них возможность и время, они бы преспокойно забрались бы так далеко и глубоко, что в любом случае суток через двое выбрались бы в дальних пригородах Старого квартала. Глядишь, к тому бы времени и война закончилась. Естественно, что полным разгромом десанта вторжения. Иного не ожидалось по умолчанию.

Но вся суть в том и заключалась, что времени на такой поход не было. В любом случае следовало срочно подниматься и выходить к своим. Дело в том, что домутил при всех своих иных свойствах являлся еще и смертельным для человека. И если после восьмого по десятый час текущего времени от начала допроса не ввести в тело допрашиваемого определенный антидот, то человек умирал. Только по этой причине майор Парадорский сразу дал конкретный приказ своим товарищам:

– Как бы мы и куда ни двигались, через шесть часов должны оказаться на поверхности. Затем два часа – на поиски антидота.

От этого все и плясали. Рисковать здоровьем Граци и Клеопатры никто бы не решился. Поэтому три часа просто интенсивно двигались в примерно выбранном направлении, стараясь оторваться окончательно от погони и сбить эту погоню со следа. И когда на четвертом часу это удалось, стали вновь подниматься к поверхности. Теперь уже пришлось двигаться более медленно и осторожно, опасения нарваться на засаду были не беспочвенны. Причем на засаду не только врага, но и своих земляков. Ведь в поисках убежища вниз могли спуститься как воинские подразделения, так и группы гражданских лиц. Да и установка мин, произведенная полицейскими, могла остудить даже самые безрассудные головы.

Впереди двигался только один Малыш, со всем тщанием проверяя и прощупывая дорогу перед собой. За ним Николя с Граци, Танти с Клеопатрой и Михаилом, а замыкал всю цепочку Гарольд. Возни больше всего было с девушкой. Парадорскому приходилось на руках переносить ее через мокрые места, но зато на ногах у нее до сих пор не было ран. В отличие от Граци, которому даже намотанные на ступни тряпки не помогали. Получил несколько царапин с небольшими разрезами и Михаил, но от помощи и предложений просто влезть на закорки кому угодно из взрослых с гонором отказывался. Сам из персонального тюбика выдавливал медицинскую пенку на ранки и настойчиво шел дальше. При этом ни разу не заикнулся ни про еду, ни про питье. Подадут ему флягу, сделает несколько глотков как все, не подадут – делает вид, что фляги не существует. В общем, мальчик сразу покорил сердца закаленных воинов, и Танти даже несколько раз приводил его в пример своей капризничающей невесте:

– Вот, смотри и запоминай: истинный воин дивизиона ведет себя именно так! Поняла? Тогда чего ты стонешь, как старая бабка, и плачешь, словно девица перед свадьбой?

– Уже замуж хочу! И к папе хочу!

– Ну, к папе я тебе не обещаю так быстро, а вот замуж… Так замкомандира тоже имеет право на регистрацию брака. Сейчас нас Гарольд прямо на ходу объявит мужем и женой. И три свидетеля есть. Так что, хочешь свадьбу немедленно или потом?

– Потом.

– Ну вот. И хватит нас отвлекать! Лучше мне скажи: каков будет корень квадратный из числа…

Еще час пути прошел для группы спокойно и без малейшего контакта с противником. При этом они и не догадывались о том, что происходило на поверхности.

А там велись позиционные бои с переменным успехом. Причем бои жестокие и кровопролитные. Оилтонцы все более и более подтягивали новые сухопутные войска и с ходу бросали их в бой. Тогда как пиклийцы, словно чувствуя верную смерть, все более и более ожесточались, сражаясь до последней капли крови. Некоторое затишье наступило только к обеду, когда обе стороны решили сделать перестановки в своих рядах. Ну и всем хотелось разобраться, понять, что творится у них над головой. Потому что облако стало вести себя еще более непредсказуемо. Теперь оно перешло к режиму странной пульсации с периодичностью в пятьдесят – пятьдесят две минуты. Вначале оно четверть часа сжималось и начинало насыщаться кровавыми красками багровеющего заката, потом четверть часа кипело и пузырилось всплесками, протуберанцами. После чего еще четверть часа уходило на странное разбухание. И минут за пять – семь до самой земли доходила волна дурно пахнущего пара, тумана и неприятных влажных капель. При этом казалось, что в тумане кто-то дышит, ворочается и вот-вот хватит тебя огромными лапами. Неприятное ощущение, противное и совсем не способствующее решительному ведению боя. Любому воину инстинктивно хотелось прижаться к земле, притвориться булыжником и не отсвечивать.

После чего опять начиналось небольшое сжатие облака, туман рассеивался, но светлей на улицах или приятней в сознании от этого не становилось. Никто не мог понять, какую опасность таит в себе странное облако. Командирам приходилось давить всем своим авторитетом, чтобы заставить воинов выходить из прострации и вновь браться за оружие. Особенно это было заметно среди пиклийского воинства.

Разве что внизу стычки и взрывы продолжались с завидной периодичностью.

Начались первые контакты и у группы Парадорского. Они к тому времени выдвинулись опять в упорядоченные системы городской канализации, в которой даже имелось слабое аварийное освещение. Вначале невдалеке и чуть выше раздался банальный грохот и звук падения чего-то тяжелого. Все замерли на месте, и только Малыш продолжил осторожное продвижение вперед. Он и рассмотрел, что произошло. Три моусовца с верхней галереи раскрутили и сбросили вниз колодца запорный люк резервного стока, хотя и так сразу любому дураку было понятно, что под этим люком никто спрятаться не смог бы: болты были только сверху. Видимо, поисковая группа уже давно и прочно отчаялась отыскать хоть кого-то и банально маялась дурью, совершая бессмысленные поступки.

Но этот поступок оказал некую помощь беглецам. Ведь ход наверх сразу на несколько уровней оказался открыт. Враги наверху посовещались пять минут, сбросили вниз большую мину-нетрожку, да и отправились дальше. А данная мина только тем и отличалась от иных, что имела полужидкую форму и определенные свойства. Брось ею на асфальт с пятого этажа, она примет вид большого пятна, под цвет того же асфальта и через минуту будет готова взорваться от толчка или нажатия весом более пяти килограммов. Можно и на десять килограммов прибор настроить, в зависимости от стоящей задачи. Мерзкая вещь и опасная. Разрядить такую мину даже в теории трудно. Но если ее не трогать, то и она тебе ничего не сделает.

Малыш быстренько выбрался наверх, осмотрелся в галерее, где недавно прошли моусовцы, и решил, что путь здесь может оказаться вполне себе не худшим вариантом. Главное – опасаться таких вот оставленных за собой врагами мин-нетрожек. И идти в противоположную сторону.

Действительно, около километра вдаль и почти на три уровня вверх опять никого не встретили, зато с минами неприятеля пришлось Малышу повозиться. А парочку так вообще пришлось обойти окольными путями. Зато вот потом начались трудности и схватки. Пришлось на острие движения выдвинуться вначале Гарольду, а потом и Николя. Парадорскому ничего не оставалось, как присматривать за тылами и опекать сразу трех неполноценных в плане воинского профессионализма личностей. Клеопатру и Граци стало к тому времени сильно клонить в сон, что во время допроса под домутилом контролировалось пинками, бодрящими уколами или пощечинами. Так что пришлось привлечь на помощь пусть и маленького, но весьма сообразительного помощника.

– Михась! Если я крикну «ложись!», то ты первым делом ударяй своим телом Граци сзади под коленками. Свою невесту я сам толкну куда надо. Договорились?

Мальчуган понятливо и усердно кивал, но каждый раз после таких упоминаний настойчиво просил:

– Пистолет мне дайте! Я тоже стрелять умею, не сомневайтесь! В тир хожу. Лучше всех в классе стреляю.

Оружие командир дать ребенку не решался. Да и надобности особой вначале не было. Но когда после третьей, весьма кровавой и громкой стычки замыкающая группа проскакивала поле сражения, Танти заметил на трупе моусовца нетронутый парализатор и быстро сорвал вместе с портупеей. Трофейное оружие уже висело на Граци, который использовался как носильщик. Благо ботинки по размеру на него отыскались уже на месте второй стычки. Как и на Клеопатру, вкупе с отличной непромокаемой курткой. На Граци уже висели два автомата и подсумок с гранатами, так что парализатор тоже бы вполне уместился. Но Михаил вдруг протянул руку и посмотрел совсем при этом не жалобно. Скорее, решительно и требовательно.

– Да ладно. Смотри, как пользоваться, – решился майор.

Полминуты, и мальчик уже оказался вооружен весьма мощным и полезным оружием, которое ремнями крепилось у него на животе. Правда, командир зафиксировал шкалу поражения на отметке чуть ниже среднего. В любом случае прожаривать кого-то насмерть ребенку не следовало. А вот оглушить или просто частично парализовать и сбить с ног – самое то.

Дальше было еще сложней. Гарольду, Николя и Малышу пришлось показывать максимум из своей боевой выучки, смекалки и физической выносливости. Но даже они получили по нескольку легких ранений, а прочнейшие скафандры у них стали похожи на свисающие тряпичные клочья маскхалатов. Несколько раз приходилось «ложиться!» и группе авангарда. Но там Парадорский тоже справился весьма эффективно с возникшей угрозой, не прибегая к помощи Михаила. Хотя малец, после того как сбивал с ног Граци и откатывался в сторону сам, и пытался достать свой парализатор да запустить его в дело. Командир успевал все сделать сам.

Один раз он бросился назад к пройденному повороту, заметив там две тени, и тихо приголубил пиклийцев из своего парализатора. Потом вместо контрольного выстрела свернул им шеи. Второй раз ему пришлось схватиться врукопашную со свалившимся ему чуть ли не на голову десантником. Кажется, противник и сам не ожидал куда-то вдруг провалиться, но автомат при падении не выпустил и начал стрелять, еще не встав на ноги. Этот тоже долго не пожил со свернутой шеей.

Следом за ним вскоре попытался атаковать еще один пиклиец, но того одним выстрелом в голову из автомата убил вернувшийся вовремя Малыш.

Еще парочка преследователей подорвалась на заготовленной Парадорским ловушке. На пройденной дороге он оставил одну из тройных мин-нетрожек рядом с той, что была установлена здесь заранее. Но сделал это так, будто кто-то проложил небольшой мостик поверх прежней и перешел дальше. Враг клюнул, устремляясь в погоню за возможным противником, а мостик-то оказался оперт иным концом на иную мину. Бабахнуло знатно. Хотя сомнения в данном случае терзали немалые. Ведь поди догадайся, кто там взорвался: свои или чужие?

Главное, что ни дремлющие на ходу Граци с Клеопатрой, ни рвущийся в бой Михаил во всех этих стычках не получили даже минимальной царапины.

Выбирались на поверхность в совершенно непонятном месте. Во-первых, слишком уж сухо оказалось вокруг, а во-вторых, слишком длинными показались колодцы, ведущие к люкам. Идущий впереди Малыш, приподняв крышку канализационного люка головой, стал шептать товарищам:

– Кусты вокруг, трава. Вижу петляющую дорожку, уложенную плиткой тротуарной… деревья… Парк, что ли?

– И никого нет? – толкал его в бок головой Николя.

– Никого! Мало того, кажется, опять туман резко опускается. С чего бы это?

– Меньше думай! Кишкой наверх! – сердился еще ниже вцепившийся в скобы Гарольд. – Наверху и туманом полюбуешься, и кронами! Эстет фигов!

– Грубый солдафон, – ворчал Малыш, ужом выскользнувший наружу и спешащий к ближайшим кустам. – Так и умрешь в старости, ни разу не заметив вокруг ничего прекрасного.

– Надо еще до той старости дожить вначале! – поучал Гарри, тоже высунувшийся наружу чуть ли не по пояс и глядя, как товарищи осматриваются дальше из кустов. – Ну? В чьей это мы усадьбе оказались?

– Э-э-э! – протянул с узнаванием Николя. – Да это не усадьба, это парк аттракционов.

– Но ржавчина этот туман забери! – шепотом восклицал Малыш из других кустов. – Я ничего из-за него не вижу, кроме края десантной платформы!

– Зато я вижу участок погнутого монорельса и опять-таки такую же злосчастную платформу, придавившую этот монорельс.

– Вроде на этой возвышенности пиклийцам делать нечего, – принял решение Гарольд. – Тем более из-за тумана. Они наверняка все поперлись в город, хотя могут и охранять платформы. Ведь те, небось, с минами да патронами. Ребята, осмотритесь чуть дальше, а ты, Танти, – он нагнулся вниз, – подавай наш балласт наружу.

– Принимай. Но вначале пусть взбирается Михась! Герой, пошел!

Мальчуган проворно стал карабкаться наверх. Почти усевшемуся под стеной Граци пришлось отвесить парочку пощечин, чтобы тот оживился и стал выполнять команду.

– Наверх! Немедленно выползай наверх! Граци, здесь опасность! Выполнять!

Веревок не было, и в узком колодце кого-то тянуть за руки было бы сущей каторгой. Но если один все-таки двигался самостоятельно, то вот с любимой невестой Тантоитану пришлось повозиться и вспотеть до судорог. Бить ее по личику – рука не поднималась, а на уговоры и прямые приказы она как только не реагировала. Например, на гневный окрик: «Ну? Чего опять застряла? Шевели попкой!» – она чуть ли скобы не выпустила из рук, начав энергично вертеть вышеупомянутой частью тела, усевшись при этом командиру прямо на шлем.

Тогда пришлось ее довольно больно уколоть несколько раз, что опять вызвало поток капризов, жалоб и даже по-детски звучащих угроз:

– Ты меня избил! Я все папе расскажу!

Пришлось ее уже наверху уложить на траву и заставить шепотом опять решать сложные математические задачки. А Гарольду, вытирая пот со лба и дыша словно загнанный конь, старый друг признался:

– Все! Отныне пусть она сидит дома и только детьми занимается! Чтобы я с ней еще воевать куда-нибудь поперся!

– Стерпится – слюбится, – только и буркнул в ответ капитан Стенеси.

– Ну, что тут у вас? Я пока наверх выбрался, весь по́том со страху изошел. Мины мы в проходах оставили, но мало ли кто следом пробрался.

– Действительно, страховать тебя мне следовало, – запоздало покаялся Гарри. – Ну а тут вроде и в самом деле как мертвая зона. Никого не видать.

– А может, это из-за тумана все сбежали? Вон он какой противный и непонятный.

– Да плевать, пусть сбегают, лишь бы нас не трогали и связи это не мешало! – Капитан переключил свой передатчик на дальний режим общения и проговорил: – Кто меня слышит, отзовитесь! Кто слышит?

Молчание висело недолго:

– Здесь шестой блокпост полиции. Слышим тебя хорошо. Доложись!

Прямо вот так сразу требовать помощи и сообщать о себе, кто они такие, было бы глупо и безрассудно, наверняка у врага имелись и пеленгаторы, и определенные подразделения для перехвата. Ни долго говорить, ни давать свои точные координаты не следовало в любом случае. Да и собеседник мог оказаться кем угодно. Паролей нет, и они заранее не оговаривались. Поэтому Гарольд только и сообщил:

– Тут два минера из ведомства генерала Виктора Энгаля. Пришлось уходить с боем от наших мест, там невесть что творится! Чуток заблудились, сейчас выбрались в каком-то разрушенном поместье, но дальше забора из-за тумана ничего не видно. Никак не можем сориентироваться.

– Это поганая туча над городом стала пульсировать, – пояснил неизвестный. – Раз в пятьдесят минут, чуть ли не четверть часа туман вниз падает, а потом туча опять сжимается. Как о вас доложить генералу?

Судя по тому, что на именах или званиях не настаивали, скорее всего, это были свои, но капитан Стенеси и тут ответил очень иносказательно. Ведь кому надо, обязательно все поймут.

– Передайте, что это его пара порученцев, один из которых любит бегать с тяжеленными щитами. Сразу парочку таскает. Если он даст нам другие приказы, то пусть учитывает, что у нас мин не осталось и всего по нескольку патронов в пистолетах. Так что толку с нас никакого. И обратную мы дорогу не знаем. Лучше уж в этих развалинах или в кустиках отлежимся.

– Все?

– Да. Будем прослушивать ваш ответ каждую десятую минуту. Конец.

– До связи!

Друзья переглянулись.

– Кажется, все верно сказал? – хмурился Гарольд.

– Молоток, как всегда! – Но Танти не смог сдержать вздоха при виде уже свернувшихся калачиком тел Клеопатры и Граци. – Почему мы так мало имели уколов со стимуляторами? Все на раненых потратили.

– Ерунда, отнесем! Только вот куда? Малыш, Николя, чего молчите, как партизаны?

– Да я вот тут по склону начал спускаться, – послышался шепот Малыша, – и наткнулся на целый лагерь моусовцев! Лежат, спят, жрут! Я думал, их уже всех перестреляли гадов, а их тут как головастиков в болоте! И хуже всего, что туман рассеиваться начинает, ползу обратно…

– Зато у меня наверху никого, – доложился и Николя. – Платформы все разгружены подчистую, но в них прятаться проблематично, зато вот вышка парашютная очень даже ничего смотрится. Если на нее взобраться по тонкой мачте да на платформе просто улечься, ни одна собака не заметит. Платформу я по собственным посещениям помню, прочная. Вышка с широкими ступенями и лифтом рухнула в сторону. Прямо в нее одна из платформ врезалась и даже перевернулась.

– Да это же самому себе западню устроить! – возмутился Гарольд.

– Зато никакая тварь нас там искать не додумается, – настаивал самый лучший пилот и стратег. – И туман тут наверху страшный, багровый. Боятся его пиклийцы.

– А мы, значит, дураки? И ничего не боимся? – зафыркал приблизившийся Малыш. Но тут же все замерли: где-то внизу послышался глухой взрыв, и крышка канализационных систем с небольшим звоном подпрыгнула на железном основании. – Сволочи! Кто это там шастает?

– Не важно кто! – воскликнул Парадорский, подхватывая Клеопатру на руки. – К вышке! А ты, Николя, взбирайся наверх и уже оттуда нам дашь знать: провалился ты в осколки Лунманского прыжка или нет.

– Взбираюсь, командир! – послышался ответ.

В густом тумане отыскивать вышку оказалось несколько проблематично, но по подсказкам и даваемым ориентирам отыскали. В то время сам наводчик уже расположился вверху и оказался весьма доволен:

– Честно признаться, ощущение несколько жутковатое, словно в ад попал. Но жить и дышать можно, а воды и сухпая у нас на парочку часов хватит.

– Да больше и не понадобится. Главное – осмотреться и дождаться подкрепления. Николя, давай вниз опять! Будешь страховать взбирающегося Граци.

Пока те взбирались, послушали десятую минуту. Связи с ответом еще не было.

Как взбираться мальчику, стали несколько сомневаться, все-таки тонкая мачта – это не крытый со сторон колодец, могут ручонки и разжаться. Только сам Михаил не терзался страхами:

– А чего тут бояться? Туман над головой, туман под ногами. Ни высоты, ни неба.

И решительно стал подниматься, хватаясь за маленькие, тонкие скобки. А тут и Николя отчитался:

– Мы с Граци уже наверху. Укладываю его спать.

Теперь настала очередь следующей троицы. Пока Малыш оставался у подножия вышки и подстраховывал, Гарольд двинулся первым, держа в руке прочный ремень, второй конец которого был пропущен под мышками Клеопатры. На этот раз девушке пришлось несколько раз грозно крикнуть в самое ухо, чтобы она начала шевелиться и выполнять сыплющиеся на нее приказы. А ведь еще и кричать громко не следовало: враги находились лишь относительно далеко. Но худо-бедно восхождение началось и опять завершилось полным моральным истощением, прежде всего майора Парадорского. Настолько он распереживался за свою невесту, которая несколько раз отпускала бесшабашно стальные скобки, пытаясь заснуть прямо на ходу.

– Она так и хочет сразу сделать себя вдовой, – жаловался он товарищам, пытаясь отдышаться и растирая правой рукой грудную клетку под расстегнутым скафандром. – Чуть инфаркт не схватил.

– Ага, рассказывай! – не поверил усаживающийся рядом Малыш. – Ты хоть знаешь, что это за зверь такой по кличке инфаркт? Еще всех нас переживешь!

Но Танти только еле дышал и укоризненно посматривал на друга. По этой причине, когда вдруг возобновилась связь, опять продолжил разговор Гарольд.

– Эй, минеры? Вы там?

– Тут, зарылись в развалины. Вот прикорнуть собрались.

– Ваш командир хочет с вами сам поговорить.

– Всегда рады!

Тотчас послышался хрип переключения и раздался голос генерала Энгаля:

– На связи. Где вы там?

– Понятия не имеем! Докладывает сержант Банти.

– Что-то я твой голос не узнаю. – Он ведь и в самом деле не сталкивался до того с капитаном Стенеси. – А где наш щитовой?

– Здесь, я командир. И в самом деле, чуток задремал.

– Ладно, это не страшно. А вот скажи мне, те взрыватели, за которыми ты после нашей беседы помчался, у тебя?

Вопрос довольно иносказательный. Ведь Тантоитан из блокпоста помчался именно на спасение своих товарищей, так что понял все прекрасно:

– Так точно! Целехонькие и неиспользованные. Так тут возле меня и валяются.

– Это ты зря! За ротозейство будешь наказан по всей строгости военного времени!

– Усегда готов! – последовал довольно наглый ответ. – Только как я за наказанием к вам доберусь, командир? Разве что в ракету сяду, в небо взлечу да к вам на блокпост с парашютом спрыгну.

– Ладно, раз шутите, то здоровы и целы! – неестественно посмеялся генерал. – Вы нам все равно ничем помочь больше не сможете, так что лежите и не высовывайтесь. Да, связь, как и прежде, – слушайте. Может, уже и война скоро кончится. Моусовцы вот-вот сдаваться начнут. Конец связи.

Кажется, генерал или сразу догадался про ориентиры, или уже находится на полпути к этому. Поэтому не стал слишком долго затягивать переговоры. Ведь и по ним могли засечь конкретную точку на местности службы пеленга вражеского десанта. Подсказка прозвучала более чем ясная и понятная для жителей Старого квартала. Дело в том, что имелся в истории данного парка аттракционов один весьма анекдотичный и скандальный случай. При сильном ветре да и даже при относительно малом прыжки с парашютом отменялись. А один из местных инструкторов таки поспорил с товарищами, что в любую, даже ураганную погоду сможет справиться с парашютом и приземлиться в центр площадки. Ну и рискнул в тот день, когда вообще посетителей в парке не было из-за страшного урагана. Друзья оказались с несколько извращенным чувством юмора и зашили резервный клапан сброса воздуха наглухо. А ветер тоже подшутил весьма злостно: так наподдал, что глупый инструктор полетел не вниз, а вверх. Бесполезно дергая стропой клапан аварийного сброса, он так и долетел до жилых построек и только там умудрился сесть на крышу полицейского блокпоста. Где сразу парня и арестовали за нарушение общественного и прочего порядка.

Если бы даже генерал Энгаль не знал об этой истории, то уж его помощники или аналитики дивизиона обязательно подскажут. Так что теперь можно было банально поспать и подождать дальнейшего развития событий. Тем более что ниже парочки метров от платформы ничего видно не было.

Глава десятая

3595 г., 5 июля, пригород Старого квартала

Наступил полдень. Бои в городе к тому времени почти совсем прекратились и носили вид коротких, локальных перестрелок. Зато пожары все еще продолжались, да к ним добавилось несколько новых. А гигантское облако начало пульсировать с еще большим размахом, только одним своим видом заставляя обе воюющие стороны думать не о драке, а о глубоких подвалах и бомбоубежищах. Разве что в дальних пригородах стало заметно некоторое просветление на небе по причине сжимания атмосферной аномалии к своему центру.

В ставке императора, которая так и осталась в армейском штабе, теперь уже было не протиснуться от генералов, адмиралов и каким-то чудом сюда пробравшихся придворных. Отчего впечатление суматохи, паники и неразберихи только удвоилось. Причем добрались все сюда уже воздушным путем, потому что некоторые пилоты умудрились провести свои летательные устройства вначале вдоль кромки облака, потом нырнув под его край и почти касаясь поверхности земли. Было подмечено, что если не залетать в туман и не подлетать к облаку ближе чем на двести-триста метров, то полет проходит чинно и благородно. Именно по этой причине сейчас во все расположенные по кругу подразделения подтягивались малые флайеры, способные летать непосредственно между домами, игнорируя небо над крышами. Началось планирование операции по забросу десанта в глубь города, как для точечных ударов, так и для крупномасштабной зачистки столицы от агрессора.

Немалое влияние уделялось и звуковой пропаганде. Теперь на всех возможных участках неслись в сторону врага воззвания вслед за уговорами, заявления за призывами и разъяснения за воззваниями. В них заявлялось, что вся затея с вторжением провалена, дальнейшего смысла в человеческих жертвах нет. Моус бросил своих воинов на погибель и ничего не сможет сделать для их спасения, так что наиболее благоразумным решением станет сдача оружия. Всем сдавшимся добровольно было обещано возвращение либо на родину, либо в любой иной район обитаемой Галактики. Что, в сущности, и вбило основную трещину сомнений в фанатизм пиклийских воинов.

Ведь как ни будь они морально воспитаны в духе почитания к узурпатору Моусу Пелдорно, как ни пребывай в ненависти к роду непосредственно Реммингов, все равно их старались утвердить в мысли, что в будущем Оилтон и Пиклия станут одним государством. Только и надо что создать объединенный трон. То есть этакого общего врага в лице каждого оилтонца рядовой пиклиец видеть не мог и не имел права.

Мало того, каждый из них ведь тоже обладал собственным мышлением и был человеком весьма грамотным. И понимал, что узурпатор он и среди сквоков – узурпатор. По большому счету все политические выпады короля Пелдорно, притязания и демарши гроша ломаного не стоят, а вот кровищи из-за этих притязаний вон уже сколько пролито. Так что слова агитации попадали на вполне благоприятное, готовое прорасти ответными действиями поле. А ведь никто еще пока в этом мире не догадывался о сорока процентах десанта, сразу вписанных в графу «Расход». Узнай об этом имперские аналитики, то уже через час можно было бы собирать по городу пленных. Такого бы предательства десантники королю Пиклии никогда бы не простили. Но увы, в то время об этом даже догадывался мало кто. И такая козырная карта так и осталась без дела.

Практически самым твердым орешком оказалась группировка десанта, занявшая круговую оборону по окраине столицы. Элитные части, наиболее опытные и высокооплачиваемые, они готовы были погибать только ради того, чтобы у них на родине их семей не лишили солидных состояний, земель и обещанной на пятьдесят лет в случае гибели кормильца субсидии. Эти знали, за что воевали. Но и они все-таки были люди. Да и связь между ними действовала просто на отлично. Имелось множество, даже с небольшим излишком краберов, которые тоже использовались по максимуму. Так что к полудню уже многие знали, кто остался, а кого почему-то не стало в их рядах. Старшие командиры еще жестко держали ситуацию под контролем, но и среди них появились заинтересованные и слишком любопытные.

– А и в самом деле, куда делась треть всех платформ и иных штурмовых батальонов? Куда подевались так необходимые в условиях городского боя боевые роботы? До сих пор о нападении в ином месте на противника ничего не слышно. Галактика об этом молчит. А я вот не могу связаться со своим братом, полковником таким-то…

В ставке императора вспыхнул лучик надежды после появления на связи генерала Энгаля. Тот сразу начал свой доклад со слов:

– Они живы и вышли на поверхность!

А когда торжествующий рев командира дивизиона и радостный крик принца Януша несколько смолкли, генерал быстро пересказал всю суть своих переговоров с Тантоитаном, завершив выводами аналитиков:

– По всем признакам они в парке аттракционов и сейчас прячутся на парашютной вышке.

– О-ой! Как опрометчиво! – не сдержался от стона досады Винселио Грок.

– …Про домутил или антидот не было сказано ни слова, но это все равно следует учитывать. У нас тут антидот имеется, так что каждый офицер будет иметь при себе комплект ампул якобы для допроса пленных. Через пять минут мы будем готовы двинуться в искомый район всем личным составом полицейского блокпоста. От нас это по городу всего три километра по прямой линии. Прорвемся, тем более что к нам присоединятся пятнадцать воинов подразделения Парадорского.

– Но как же оборона здания и склада с оружием? – насупился полковник Капочи.

– Здесь уже не протолкнуться от гражданских, которыми весьма лихо командуют мои коллеги в отставке. В любом случае враг это здание без ракет и пушек не возьмет.

– Если вы так уверены…

– Совершенно!

Тогда как в разговор вступил сам Павел Ремминг, который смотрел на ситуацию с несколько иного угла зрения:

– И какой смысл в вашем рейде? В сложившейся ситуации, когда стрельба почти прекращена, решительное передвижение будет воспринято врагом только как попытка очередной спасательной акции. И они в любом случае могут помешать. Мало того, именно в парке, по нашим общим разведданным, сосредоточено до половины всего резерва вторжения. Да-да, генерал, у врага еще осталось несколько батальонов совершенно свежих и не вымотанных боем солдат. Причем неизвестно, какого они уровня по мастерству. Если такие, как их «точечные», которых удалось выловить и подстрелить нашим умельцам, то я бы не хотел привлекать к нашей малой группе никакого внимания. Даже косвенного. Лучше мы отправим туда штурмовую группу малых флайеров, которая будет скомплектована через два часа.

Повисла вежливая пауза, после которой генерал все-таки отважился продолжить:

– Ваше императорское величество, хочу заметить, что ваши опасения нами тоже будут учтены. По прилагаемому мною плану все острие нашего прорыва, или, вернее, марш-броска, будет нацелено несколько западнее, на высотное здание системной биржи. Там ведь до сих пор держатся наши сборные силы, и они нам помогут встречным огнем. И потом по проспекту Аллария нам останется сделать только один рывок, и мы окажемся как раз ближе всего к искомой цели. Если получится, то можно и подгадать с прилетом штурмовой группы флайеров.

Некоторое время еще обдумывали и оговаривали разные детали, а потом таки император дал добро на операцию под руководством генерала Энгаля. По большому счету ведь полное затишье было больше на руку врагу: он продолжал усиленные поиски группы Парадорского, а оилтонцы в основном были этого лишены. Так что следовало озаботить противника и разрушить его планы и начинания. Да и пролет по проспекту Аллария малой части штурмовых флайеров лишний раз покажет всеобщий интерес именно к высотному зданию системной биржи.

Когда генералу пожелали удачи в его прорыве и связь на некоторое время прекратилась, члены малого семейного совета обменялись мнениями вслед событию. Первым успел вставить слово принц Януш:

– Я в него верил!

– Остальные тоже не сомневались, – буркнул полковник Капочи.

– И лучшего супруга для моей сестры отыскать не удастся! – резюмировал принц.

На что его отец не удержался от сарказма по старой теме:

– Конечно. Это ведь по твоей вине приходится готовить Патрисию к наследованию престола. В том числе и выбирать для нее достойного мужа в консорты.

– Твое величество забывает, – скрипучим голосом отозвался на это старый наставник, – что твоя дочь сама для себя выбрала будущего мужа. Нашего участия там ни на грамм не оказалось. Так что не льсти себе, не льсти!

Император только поморщился на слова маркиза, уводя разговор в сторону:

– Как они теперь высидят на той вышке? Причем меня почему-то не настолько тревожат пиклийцы, как это одичавшее небо. Что говорят на эту тему ученые?

– Да ничего хорошего! – Принц Януш совершенно непроизвольно скривился точно так же, как отец. – Какие только идеи и гипотезы не выдвигаются, но, мне кажется, достойны быть приняты во внимание только две из них. Обе поданы институтами по изучению Лунманского прыжка и Академией пространства и черных дыр. И гласят они следующее…

Первая группа ученых, которые уже с самого утра запускали в атмосферу и свои зонды, и летающие камеры, и ржавчина знает что еще, уже заявили, что это и в самом деле последствия Лунманских прыжков. Только никакие это не осколки, а страшно концентрированная смесь из выхлопов подпространства. Когда корабль возвращается в нормальное пространство впереди него и по ходу движения всегда возникает определенное возмущение, которому и дали изначально название «выхлоп». По нему, кстати, и определяется, откуда появился корабль и куда он примерно следовал. Не всегда, но при организации погони или преследования это используется во всей Галактике.

Тщательно исследовав направления выхлопов на момент нахождения планеты в данной точке пространства, было определено, что вторжение велось почти в лоб и очень кучно, а проследив противоположную часть видимого космического подпространства, было замечено большое скопление уходящих в иной Лунманский прыжок большого количества кораблей-маток. А вот на фоне этого ухода – странное аномальное образование пустоты в виде частичной черной дыры. Небольшое образование, с один парсек в диаметре, но специалисты уже утверждали в один голос: там что-то знатно взорвалось. Требовалось для окончательных выводов еще собрать наблюдения из других точек Галактики, проанализировать их, а то и послать на проблемное место пространства экспедицию, но уже складывалось впечатление: остатки черной дыры – дело рук моусовской клики.

А по поводу тучи виделось только одно. Никогда еще ранее выхлопов не производилось непосредственно в атмосфере и магнитном поле планеты. Потому и образовался такой экстремальный покров из перекрученных частиц из разных слоев мировой материи. Как поведет себя дальше дикая аномалия, ученые института пока предсказать не могли.

Зато вот академики по изучению атмосферы только недавно заявили: никакая это не черная дыра, а вполне себе обычная грозовая туча. Разве только уникальная и вряд ли когда-либо наблюдаемая в Галактике. Причем туча вскоре, возможно уже даже к вечеру, станет совершенно безопасна. Сравнительно, конечно, потому что если она во время одного из своих расширений вдруг разразится осадками, то это могут быть градины размером в голову человека. То есть следовало уже немедленно принимать меры по спасению и тотальному предупреждению всех обитателей столицы. Ну а сами академики сделали уже все возможное и невозможное, чтобы зафиксировать жизнь, пульсацию и смерть тучи во всех ее мельчайших деталях. Для этого их летательные устройства уже висели и над ней, и по сторонам, и кое-где с краю – даже под ней.

– Вот такие идеи, – закончил разъяснения принц Януш.

– Но куда исчезают все летательные аппараты, мы так и не узнаем? – Это командира дивизиона очень интересовало. – Может, они попадают в параллельный мир?

– Ну и что?

– Как бы нам впоследствии оттуда подарочек в ответ не вернулся!

Принц опять смотрел на полковника как на тупого солдафона:

– В любом случае, в параллельном мире девяносто пять процентов планет тоже не имеют растительной жизни. Как и у нас! Так что успокойся, Серджио, и не объявляй всеобщую мобилизацию. Пожалуйста!

– Она у нас и так уже объявлена! – напомнил командир дивизиона. – А все остались в живых только по счастливым случайностям.

– Ой! Ну хватит уже отвлекаться от темы! – рассердился император. – Пусть нашим на вышке ничего не грозит, но в любом случае оттягивать отлет штурмовой группы флайеров мы не имеем права. Вот только получится ли полет? Не откажут ли двигатели?

– Уже через полчаса начнем первые пробные полеты, вот в этом направлении.

Серджио вывел большой виртуальный план столицы на центр помещения. Причем если мы сменим чуток пункт вылета, то вполне удачно покажется, что мы пытаемся оказать помощь кому-то в направлении все того же высотного здания системной биржи. Отвлекать врага, так уж всеми возможными средствами. Ну а нашим воинам на передовой просто дадим приказ увеличить огонь по опорным пунктам врага управляемыми ракетами. Ведь их уже подвозят и доставляют в неограниченных количествах.

Опять завязался небольшой спор, во время которого маркиз и принц пытались указать на многочисленные жертвы среди гражданского населения при стрельбе ракетами. Но Серджио и их сумел убедить тем, что ракеты самые точные, отлично управляемые и созданные по самым новейшим технологиям. Они точечными ударами будут взламывать только намеченные помещения в намеченных объектах. Так что количество нечаянных жертв будет сведено до минимума. Да и грех какой, имея такое преимущество перед врагом в техническом современном оружии дальнего боя, его не использовать.

Император ненадолго задумался и согласился:

– Хорошо, пусть начинают обстрел. – После чего сразу добавил: – Ну а все остальные ракеты, или нужное их количество, пусть наведут и приготовят для залпового огня по позициям моусовцев в парке аттракционов. Конечно же, с учетом обязательной перестраховки. Пусть проверяют трижды, но ни одна ракета даже случайно не должна залететь в тот холм, на котором стоит парашютная вышка.

После чего замолк и уже в который раз за сегодня потянулся за своей микстурой. Переживания о жизни дочери так и не давали хоть мало-мальски успокоиться. И сложная операция по замене сердца уже не казалась Павлу Реммингу такой ненужной или скоропалительной.

Глава одиннадцатая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Подполковник Зар Ди Кле окончательно выбрался на поверхность в самом центре проспекта Аллария сразу после полудня. След беглецов, по сообщениям многочисленных групп, потерялся окончательно. Хотя под землей оставались почти все «точечные» и воины иных, весьма заслуженных своим геройством подразделений. Но общая идея оправданий оставалась одна: если освободители пленных имели с собой антидот, то наверняка прямиком опустились в самый ад и могут там отсиживаться хоть до скончания жизни во Вселенной. Отыскать их там и выковырять на поверхность не сумеет пять таких по численности сил вторжения. Хоть ты их всех до одного затолкай в канализацию и катакомбы.

Хотя родственник второго человека Пиклии еще и питал маленькие иллюзии, делясь ими с надоевшим ему до цирроза печени бывшим командиром особого отдела:

– Если у них нет антидота, то они просто обязаны будут выбраться на поверхность в ближайшие часы и попросить у своих командиров о помощи.

Как ни странно, но полковник Тел Зу Рбан какое-то время напряженно прислушивался к шумам и воплям агитации вокруг, а потом согласился:

– Очень даже может быть! Слышишь? Пока тема призывов практически не изменилась по сути. А какой она станет, окажись принцесса в полной безопасности? Самой оголтелой и бескомпромиссной: «Только немедленная сдача или тотальная смерть агрессору! Ее высочество Патрисия Ремминг тоже выступит вскоре с подобным обращением!»

Более молодой Зар вынужден был сам себе признаться, что тотального опыта ему еще явно не хватает, и похвалил себя за сдержанность, когда чуть не пристрелил своего бывшего начальника в одном из тупичков подземного лабиринта.

– Действительно. Так что нам лучше предпринять?

– Продолжать поиск в том же духе, надеясь на удачу, наобум, так сказать, но!.. В то же время усилить радиоперехват и пеленг всех ведущихся у противника разговоров. А обо всех подозрительных, а тем более иносказательных сразу докладывать нам в отдел. После чего тщательно прочесывать или просматривать все точки локализации.

Понятно, что беглецы могли подняться наверх и сразу же оказаться среди своих. Там и краберы могли быть и любые средства для аннуляции домутила в крови. Так что к данному моменту принцесса и ее телохранители могли уже залечь в глухом бомбоубежище и преспокойно отсыпаться. Это понимали оба главных особиста вторжения. Но иных шансов или задумок о розыске иголки в стоге сена у них не имелось. Поэтому и последовали жесткие команды о радиоперехвате, а потом началась и скучная разборка всего выловленного в ворохе средней связи, на которой могли работать скафандры.

Причем один иносказательный разговор глаза аналитика-ветерана заметили почти сразу, и с листом бумаги он тут же доложился командиру. Тот прочитал, озадаченно нахмурился и протянул лист коллеге-полковнику:

– По всем признакам сходится. – И к аналитику: – Место, откуда велся разговор?

– Точно засечь не удалось, но общее направление мы выдерживаем. Во второй раз сразу высчитаем.

– Следите, ребятки, очень вас прошу! Иначе…

Аналитик отдал честь и умчался, а полковник перешел к обсуждению записанного дословно разговора:

– Действительно, если вдуматься, то минеры с того самого блокпоста, откуда по соседству и умыкнули принцессу.

– Ага! И так вот запросто требуют разговор с самим генералом, не называя ни своих имен, ни званий. Однозначно их не имеют и не входят в число полицейских. Иначе чего скрывать?

– Ну да. И это их незнание о пульсации тучи сразу говорит о том, что под землей они находились с самого рассвета, как раз с начала нашей операции. Причем выбрались они на свет совсем незадолго перед нами. Мы ведь еще и сами застали рассеивающийся туман. Вполне возможно, что они совсем рядом.

– Только где? Тут вон сколько на карте разных малых усадеб! – досадовал Зар Ди Кле. – Больше нескольких тысяч! Разве все обыщешь?

– Все равно давай команду.

Подполковник отдал без раздумий, но верить в слепую удачу не стал:

– Как только видимость улучшилась, они наверняка сместились в более безопасное место, а то и к своим!..

– Подождем – увидим, – философски развел руками полковник. – Иного нам ничего не остается.

И минут через двадцать их ожидание принесло определенные плоды. Опять прибежал тот же аналитик, но теперь уже с иным листком бумаге и вторым записанным дословно разговором.

– Те же самые!

– Откуда?!

– Как это ни странно, командир, но пеленг уверенно выдает только одно, но весьма огромное пространство исходящей точки связи: туча над городом. Она является как бы единым статическим целым в энергетическом эквиваленте, так что выделить точку более конкретно не получается.

– Они в высотном здании! – решительно заявил полковник, пытаясь разобраться в потоке идущих с разных участков города сообщений. – На крыше! А что они говорили?

Некоторое время особисты внимательно вчитывались в каждое слово, соприкоснувшись плотно плечами. Потом уставились в глаза друг другу:

– Точно они!

– Так сержанты с генералом не разговаривают.

– Ага! И голос он у первого не узнал! Артист!

– И эти взрыватели! Для минеров, так о них говорить – полный нонсенс.

– Но что обозначает это предложение о ракете и парашюте?

– Ясно что, место их отсидки! Никакой это не особняк. Или они уже перебрались в высотное здание. Причем настолько высотное, что с него и на ракете взлетать не надо. Только прыгнуть с парашюта и при попутном ветре.

Оба моусовца замерли в напряжении, совсем не замечая продолжающего топтаться рядом аналитика.

– Сколько таких зданий в городе? – стал раздумывать Зар Де Кле вслух, но услышал сразу же ответ от прекрасно информированного подчиненного:

– Чуть более шестидесяти. Еще два разрушено.

– И сколько в наших руках?

– Тридцать четыре. Остальные не представляли военного, стратегического или политического значения.

– Хм! Уже лучше! А подайте нам виртуальную карту сюда! Да просмотрим все эти здания более внимательно.

Появилось новое дело. Опять двинулись с боем войска. Но уже через полчаса поступило новое сообщение: «Полицейские силы противника под командованием генерала Энгаля покинули свой блокпост и теперь пытаются преодолеть пространство по направлению к высотному зданию системной биржи».

– Странно! – озадачился подполковник. – Это здание не в наших руках, и взять нам его будет практически невозможно.

– Так вон там, чуть в стороне, еще один малый небоскреб какого-то аграрного института. – Теперь уже полковник сам выбирал и считывал информацию. – Причем в нем, кажется, не закрепился никто! Ни наши, ни оилтонцы. Пустышка в плане стратегии и никудышен в плане обороны.

– Зато весьма симпатичен для любого беглеца, – многозначительно, мечтательно протянул Зар Ди Кле. Но тут же преобразился и громко воскликнул: – Срочную связь с командирами наших батальонов!

Чуть позже, когда соответствующие приказы и инструкции были розданы, а войска сменили приоритеты своих атак, подполковник снисходительно улыбнулся своему бывшему начальнику:

– А что, господин полковник, может, наша задумка и сработает. Еще несколько отчаянных усилий, и прояснится главный вопрос: на ком мы выезжать будем!..

– Куда выезжать?

– Домой! Или вы здесь навсегда собираетесь остаться?

– Не дай святые электроны. Меня никоим образом после первого же допроса вменяемым человеком не оставят, – признался особист.

– Вот я и говорю, выезжать придется в любом случае. А на лошадь у нас только две кандидатуры: либо гражданские заложники, либо ее высочество Патрисия Ремминг. Причем принцесса мне видится более предпочтительной тягловой силой.

– Спорить не стану, мне тоже!

– Тогда, коллега, перенесем и мы свой штаб несколько ближе к центру нашего наивысшего интереса. Уж больно мне хочется одним из первых коснуться тела этой загадочной, никем ни разу не виденной, не сфотографированной и такой неуловимой принцессы.

Уже на ходу полковник Тел Зу Рбан продолжил свои рассуждения по этому поводу:

– Да потому и загадочной, что ее уже давно и упорно содержали под иной фамилией и попутно обучали в какой-то военной академии. Вон, даже жениха для себя там отыскать успела. Наверняка сынок какого-то герцога или чистого адмирала. А в нашем ведомстве такую легенду не проработали, упустили…

– Ничего! – веселился идущий впереди Зар Ди Кле. – Сейчас на новом месте опять свяжемся с нашим шефом и подкинем ему новую идею для дальнейших разработок. Так прятать наследниц престола уже давно никто не додумывался.

Новый штаб и в самом деле оказался в более удобном во всех стратегических смыслах положении. Из окон восьмого этажа открывался прекрасный вид как на сам проспект Аллария, упирающийся в холм парка аттракционов, так и на высотное здание системной биржи на другом конце проспекта. А между биржей виднелся уголок и такого желанного аграрного института. За его основание уже кипел ожесточенный и кровопролитный бой. Как оказалось, пока здание оставалось бесхозным, в нем сосредоточились всякие разрозненные силы гражданских ополченцев и вообще непонятно какого сброда.

Минометный огонь по крыше пока благоразумно не вели, боясь хотя бы нечаянно повредить вожделенный и такой хрупкий трофей, а вот всех, кто защищался на первых этажах, пытались выкосить плотным пулеметным огнем. Как ни странно, но взять здание с наскока не удалось. Гражданские лица защищались с завидным отчаянием и решимостью, да и оружия у них оказалось даже боле чем достаточно. А со стороны высотного здания системной биржи даже стали помогать минометным огнем. Что в первую очередь озадачило самих особистов.

– Как? Они ведь могут накрыть нечаянно участок крыши!

– Ох! Кажется, таки и накрыли. Ого! И не раз.

Подсказку дал опыт полковника:

– Зато помощь в любом случае существенна. А группа телохранителей принцессы вместе с ней спустилась всего лишь на пару этажей ниже, и они теперь в полной безопасности.

Зато после этого их не на шутку переполошил новый доклад наблюдателей:

– По перпендикулярной к проспекту улице, над самой мостовой движутся четыре малых штурмовых флайера противника! Они ведут более чем плотный огонь и бомбометание по нашим войскам.

Вот это уже было более чем гибельно для всей операции по захвату принцессы. Подполковник запаниковал, стал требовать сосредоточения всего огня на летающих устройствах защитников города, явно опасаясь, что те просто нагло эвакуируют главный трофей прямо из-под самого носа.

Но в бой вмешалось провидение, а вернее, негативное влияние все того же взбешенного облака над головой. Оно стало резко набухать, туман хлынул вниз между домами и как только коснулся флайеров, у тех стали отказывать двигатели и защитные силовые установки. С огромными усилиями пилоты сумели свернуть в первый попавшийся проулок направо и там, в самом конце, совершить аварийную посадку. Причем никто не загорелся, да еще и оказались в зоне действия своих. Конечно, один из батальонов десанта двинул туда часть своих сил, но даже на земле, в состоянии аварийности, взять штурмом летающие крепости будет проблематично. Тем более без тяжелого вооружения.

Командир особого отдела чуть не выпал из окна, подпрыгивая от восторга и злорадства:

– Разлетались тут всякие! Спасатели недоделанные!

Глава двенадцатая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Расположившись на платформе, и в самом деле удалось не только отдохнуть, но и поспать. Естественно, что дежурного на посту оставляли обязательно, который при поднявшемся тумане внимательно высматривал все окрестности, занося на карту любые посты и скопления противника. Сверху все просматривалось как на ладони.

Больше всех, почти беспрестанно с момента появления здесь, спали Михась, Граци и Клеопатра. Им даже кушать не хотелось. Но это вызывало у остальных только успокоение. Похоже, спящие даже во время опускания тучи не чувствовали себя дискомфортно. Зато тот, кто бодрствовал, каждый раз ощущал себя словно таракан на краю сковороды с раскаленным маслом: если никто не подтолкнет – жив останешься, но… все равно страшно.

Поэтому тем бдительнее наблюдали за парком во время наступления ясности. Во время очередного бдения Николя заметил невдалеке полуразрушенный сарай со служебным инвентарем парка и подал идею:

– Там вроде как веревки или линь обязательно найдутся. А нам для экстренного спуска ой как пригодились бы.

Командир дал добро, внимательно высмотрели все подходы, и во время очередного наплыва тумана Малыш смотался вниз, удачно покопался в развалинах каптерки и вскоре вернулся с двумя мотками отличной синтетической веревки. Благодаря ей теперь вниз можно было «добраться» секунды за три, что в случае нужды сразу давало дополнительные шансы на отражение неожиданной атаки. Ведь наверху можно только прятаться, долго при интенсивном огне, пусть даже за толстым металлическим листом, не высидишь.

Чуть позже ожидание стали скрашивать ведущиеся во время сеанса связи информационные сообщения. Они подавались в виде обычных новостей и не требовали подтверждения о приеме. Так что сразу стало понятно: враг что-то заподозрил и начал в ответ активные действия. Скорее всего, перехватил ответные слова группы Парадорского и теперь вновь перенаправил свой поиск. К счастью, противник не до конца сообразил по поводу высотных зданий и не учел наличие парашютной вышки. Теперь его ударные батальоны штурмовали высотные здания на проспекте Аллария, который, кстати, отсюда частично просматривался в дымке, и даже грохоты разрывов доносились до места традиционного отдыха жителей и гостей столицы.

По тем же новостным сообщениям получалось, что из внутренних сил создан кулак, которым пытаются пробиться к системной бирже. Точно такие усилия предприняты и снаружи вражеского кольца. Потом намекнули на готовящийся воздушный удар, при котором подразумевалось: будут сделаны попытки пилотируемых полетов под облаком. И в случае удачи кто-нибудь просто эвакуирует группу Парадорского в безопасное место.

Увы, было прискорбно наблюдать, как четыре ворвавшихся на проспект малых флайера так и не смогли бороться с активным воздействием багрового облака. Видимо, стали отказывать двигатели, и резко потерявшие высоту летательные устройства метнули куда-то вправо для аварийной посадки. Чуть позже эфирный режим «Последние новости» подтвердил неудачу с попыткой оказать помощь сверху.

Зашевелились и резервные части пиклийцев, которые располагались в парке. Добрая половина бегом отправилась в сторону проспекта и там скрылась среди жилых зданий, а еще одна четверть двинулась на запад. Как раз туда, где пыталась прорваться механизированная колонна доблестных воинов дивизиона. Правда, к тому времени элитных воинов с лобового штурма сняли и заменили более многочисленными армейскими подразделениями. А подопечных полковника Капочи погрузили в боевые флайеры для десанта непосредственно к парку аттракционов. Вот только неудача с первой четверкой летательных устройств заставила отложить всю остальную операцию по спасению. Вдруг долететь и эвакуировать не удастся? Вдруг опять повредит проклятая багровая туча? Но тогда враг сразу раскусит основное направление акции и сразу перенесет туда весь свой минометный огонь. А этого допустить было нельзя.

Но время шло, и Тантоитан все больше и больше переживал по поводу антидота. По общему времени уже начался седьмой час, когда его невесте и Граци ввели домутил, а это уже заставляло изрядно нервничать.

– Так можно все на свете проспать! – ворчал тихонько командир, глядя, как Гарольд с хрустом потягивается после здорового полезного сна. – Нам-то ладно, а вот они могут и не проснуться.

Взгляд, полный горечи, брошенный на расслабленную Клеопатру, подсказал гиганту, о чем думает его старый друг.

– Да ладно тебе, вот-вот все закрутится в нужную сторону и образуется. Мало того, я опять восстановился и готов горы ворочать. Поэтому давай спустимся вниз да как следует почистим парк от неуместных здесь моусовцев. Если подумать, то и у них наверняка отыщутся психотропные средства для допросов. Так что и трофейный антидот нас вполне устроит.

– Вряд ли. Здесь, скорее всего, простая армейская часть. Да и много их, человек сто пятьдесят, не меньше.

– Ха! Для нас – на один час боя.

– Для нас – да. Но кто за ними присмотрит? – Он кивнул на спящих.

– Я могу посторожить! – Оказалось, что Михась уже не спит, а чутко прислушивается к каждому слову. – У меня ведь и парализатор есть!

Гарольд пригладил мальчугану вихрастую шевелюру и с улыбкой протянул ему тюбик с мясным концентратом:

– Браво, герой! Только вначале перекуси, силенок поднаберись.

После чего все опять прислушались к очередной передаче «Новости»:

– Помощь к нашим окруженным войскам пробиться пока не может, но так необходимые продукты и медикаменты обещали доставить пожарные. Вскоре они уже будут на месте.

Причем эти два предложения прозвучали в мешанине другой, весьма бесполезной информации. Но были правильно вычленены из контекста. Правда, смысл их несколько ускользал от понимания.

– То есть они поняли, что нам нужен антидот? – подключился к обсуждению проснувшийся Малыш. – Только при чем здесь пожарные?

– Может, они сюда попытаются подъехать на машинах? – оживился Гарольд. – А что, если десяток, да с пулеметами.

– Не получится! – Николя уже в который раз присматривался сквозь щели к пулеметным гнездам противника. – Вон у них тут как все перекрестным огнем пристреляно. Сразу три крупнокалиберных пулемета любой подход перекрывают. Вот если бы нам бесшумные снайперки, да засадить залпами по гнездам! Ух! Всех бы гадов за пять минут оприходовали с этой позиции!

Предложения и домыслы высказал почти каждый, пока в пять пар глаз внимательно осматривали все возможное пространство в поисках хоть одного захудалого пожарника. Уже пришли к выводу, что это все чушь и неправильно понята поданная информация, когда самый молодой и глазастый воскликнул:

– Ой! А вон там, над той полосой деревьев, сразу три вертолетика летят. Игрушечные вроде. Но сверху красные, а значит, пожарные!

Даже платформа опасно покачнулась, когда четыре взрослых воина резко переместились на сторону мальчика и уставились на его вытянутую ручонку. И действительно, над самыми кронами ровной полосы деревьев, разделяющей парк на секторы, медленно, осторожно летели три радиоуправляемые модели мини-вертолетиков. Скорее всего, из серии «Игрушки для взрослых». Сверху они были нисколько не красными, как показалось вначале, просто там имелся жирно нарисованный красный крест, что сразу развеяло все последние сомнения. В связи с невозможностью прорыва воинами или по причине слишком больших потерь решили оказать помощь антидотом хотя бы таким способом. И подобная помощь могла оказаться вполне эффективной.

Если бы не три момента. Полоса деревьев заканчивалась далеко от вышки. Открытое пространство легко просматривалось врагами и было ими частично оккупировано. И вот-вот могла вмешаться начавшая уже расширение багровая туча.

Устройства оказались весьма маневренными и многофункциональными. Да и управляли ими наверняка опытные пилоты. Долетев до края полосы, они резко подались в стороны и вниз, намереваясь дальше уже лететь под прикрытием высокого декоративного кустарника. Тут не повезло одному из них, он столкнулся с плохо различимым столбом, на котором еще вчера висел какой-то информационный указатель. Столкнулся и практически упал после этого прямо в кусты. Но вроде как при этом остался незамеченным.

Второму вертолетику не повезло кардинально. Его заметил прохаживающийся по периметру своего поста пиклиец. Причем не просто заметил, а сразу присел, дождался, пока устройство к нему подлетит ближе, а потом ловко сбил на землю прикладом своей штурмовой винтовки. После чего бросился подбирать странный трофей. Трофей оказался еще страннее, чем показался внешне. Как только десантник нагнулся и прикоснулся к нему рукой, раздался негромкий хлопок взрыва, и уже полный труп с окровавленным лицом откинулся на спину. Игрушка-то оказалась с самоуничтожением! Похвально! Даже при расследовании никто не отыщет частичек ампул с антидотом.

К убитому тут же бросился его напарник, стали подтягиваться и другие пиклийцы. Но слишком уж большого шума или паники событие не вызвало, потому что никто, кроме пострадавшего, ничего не видел и не догадывался, в чем суть происшествия. Скорее всего, подумают, что отыскал опасную штуковину или нечто непонятное, да и погорячился, хватая всякую гадость в руки.

Но теперь вся надежда у группы осталась только на третье летательное устройство, которое по огромной дуге, но все-таки приближалось к парашютной вышке. Но тут белесый туман рывком опустился вниз, отсекая как и радиоуправление, так и действие самого моторчика. Вертолетик, потеряв управление и летные свойства, с замершим пропеллером рухнул где-то в районе луга с высокой травой. Более тщательно помешала рассмотреть нулевая видимость, укутавшая площадку словно слоем ваты.

– Сейчас отыщем! – ликовал Малыш.

– Погоди чуток, – осаживал его Тантоитан, уже пропуская конец веревки через тормозной карабин у себя на поясе. – Надо еще пару минут выждать, пока туман и луг накроет.

Словно по заказу, начались очередные новости в эфире. Про пожарников пока не было сказано ни слова, а вот про так мешающую справедливому возмездию тучу появилась вполне важная информация:

– Передается штормовое предупреждение! По предположениям ученых туча может в любой из моментов своего расширения разразиться не только обильным дождем, но и крупными, невероятных размеров градинами. Вплоть до размеров футбольного мяча. Поэтому всем рекомендуется обязательно в это время находиться в надежном укрытии. Если нас слышат и подданные королевства Пиклия, то от них настоятельно требуем: из убежищ потом выходить без оружия и с поднятыми руками. Пока все боевые действия на четверть часа прекращены.

Как раз две минуты и прошло, поэтому, прыгая за край площадки с заранее отмеренной веревкой, Танти пробормотал:

– Хорошие новости!..

– Особенно хорошо станет, если такой градиной по голове приголубит, – поддакнул ему Малыш, тоже исчезая следом в тумане. Веревки вскоре ослабли, чуть качнулись и замерли. Из чего следовало, что пара уже на земле и теперь крадется в сторону такого необходимого летательного устройства.

Николя с Гарольдом переглянулись и обменялись недовольными фразами:

– Чего тут сидеть и в туман пялиться? Глаза вываливаются наружу и мерзнут!

– Ага! Это они нас специально не взяли, потому что сами погреться решили.

– Или опасаются за целостность веревок?

– Каждая из них нас двоих выдержит. Но вот размяться бы не помешало.

Словно по заказу, где-то в стороне падения первого вертолетика послышался еле слышный хлопок, и Николя сразу зашептал в переговорное устройство:

– Танти! Кажется, кто-то любопытный из моусовцев тоже без морды лица и без руки остался. Вам понизу хлопок не услышать. Как бы они и сюда не притопали.

– Прыгайте вниз, – тут же разрешил Парадорский. – И держите охрану!

Прежде чем спрыгнуть, Гарольд тщательно проинструктировал Михаила:

– Ну, герой, теперь и ты у нас на важном посту, остаешься за старшего. Как только вытащишь веревки наверх и аккуратно сложишь кольцами, как я тебе показывал, так сразу берешь свой парализатор и внимательно следишь, кто будет сюда карабкаться. Если чужой – стреляй прямо в лобешник.

– А на помощь звать?

– Зачем? Ты ведь и сам легко с обороной справишься. Ну разве что тебя самого в плен возьмут, тогда да, кричи со всей силы.

– Не возьмут, – нахмурился Михась и начал быстро вытаскивать веревку после опустившегося уже вниз Николя.

Гарольд успокоенно вздохнул и тоже отправился вслед за товарищами. И как только встал на землю, его плеча коснулся Николя. После чего он показал рукой направление и условными жестами дал понять, что оттуда кто-то и в самом деле топает. Военным профи хватило нескольких мгновений, чтобы беззвучно метнуться навстречу приближающейся опасности, рассредоточиться чуть в сторону и затаиться.

Уже в который раз они пожалели, что до сих пор не уделяли должное время обучению пиклийскому языку. Кроме нескольких общих фраз или восклицаний повелительного наклонения, никто из них ни слова не знал. А то бы спокойно разобрали неспешный разговор троих интервентов, которые медленно, малыми зигзагами вытаптывали травку и пристально пытались в ней что-то рассмотреть. По всей логике получалось, что и третий вертолетик кто-то умудрился рассмотреть, и теперь ретивый командир расшевелил солдат и отправил их на поиски. В связи с чем ситуация обострялась до предела. Ведь как только туман поднимется, поиски могут возобновиться с утроенным старанием.

Возникали сомнения, что делать с этой троицей. Убрать? Так трупы в любом случае деть будет некуда за оставшиеся десять минут. Не убирать, так они сами в любую секунду могут наткнуться на притаившихся в засаде оилтонцев.

Но пока Гарольд терзался сомнениями, сжимая в ладони парализатор, все трое удачно прошли мимо. И вроде как следовали в сторону парашютной вышки. Зато послышались голоса и топот чуть правее, и пришлось теперь сместиться туда. Новая группа десантников шла не вверх на холм, а словно по кругу. С этими тоже удалось разминуться. Потом еще от одной группы, которая в составе пяти человек прошла на расстоянии всего одного метра, пришлось прятаться с помощью перемещений.

На это Николя озлобленно прошипел:

– Что эти олухи ищут?! Если даже нас не заметили!

– К вышке! – не стал вдаваться в полемику Гарольд. – Скоро туман поднимется.

Успели они туда как нельзя вовремя. Возле вышки стояла пара моусовцев и, задрав головы, пыталась всмотреться в туман над собой, а где-то наверху постукивал подошвами своих ботинок их третий напарник. Как ни инструктировал Гарольд Михаила, но сердце у него екнуло, и он без промедления бросился с Николя на врагов. Даже парализаторы применять не пришлось, и два трупа откатились в сторону со свернутыми шеями. Но только Стенеси протянул руки к скобам, собираясь спешно карабкаться вверх, как послышался стон. Капитан благоразумно отпрыгнул в сторону, и к подножию вышки рухнуло тело верхолаза. Михась сработал на отлично!

Тут же и голос Танти послышался в наушниках:

– Мы уже рядом! Что у вас?

– Три трупа, – доложил Гарри шепотом. – Как с антидотом?

– Есть! – слышался ликующий голос командира. – И две ампулы «бодрячка»!

– Слава электронам! Но уходить отсюда следует немедленно.

– Готовьтесь и можете начинать валить всех рядом! – разрешил командир, уже размытой тенью устремившийся по скобам наверх. За ним метнулась и тень Малыша.

Гарольд прислушался и сдвинулся в сторону нового шума и голосов, а Николя дождался спустившегося Михаила и крепко, как истинному другу, сжал ему плечи:

– Молодец! Справился!

Мальчик только смущенно и учащенно задышал в ответ.

– Теперь присядь вот здесь, а потом, что бы ни случилось, держись за спиной Танти или Малыша и прикрывай их с тыла. А мы будем двигаться параллельно вам.

И тоже двинулся по следу капитана Стенеси.

Через две минуты веревки опять резко дернулись вверх, а потом на землю опустились Парадорский и Малыш. На спинах у них висели Клеопатра и Граци. Причем недавно сонные, словно ленивцы, они уже оживленно вращали во все стороны глазами и довольно бодро двигали конечностями. Весь фокус заключался в «бодрячке». Радикальное средство для бодрости, оно никак не аннулировало действие домутила на сознание, зато бешено активизировало физическое состояние человека. При желании его можно было продолжать допрашивать, и он бы стал безропотно отвечать на все вопросы, потому что антидот начинал свое эффективное воздействие только через полчаса после введения. Но зато эти полчаса воина можно было частично считать возвратившимся в строй. Он вполне быстро мог выполнять приказы товарищей и даже пользоваться своими профессиональными навыками стрелка, радиста или артиллериста чуть ли не в полной мере. Другой вопрос, что доверить управление слишком сложной техникой ему было нельзя, но в данном случае ничего сложней, кроме автомата или парализатора, у группы в распоряжении не было.

И Парадорский решил уходить в сторону проспекта Аллария. Хоть там и шли бои и сосредоточились основные силы противника, но туда, по крайней мере, в последнюю очередь устремится погоня. А о том, что она начнется в любую секунду, свидетельствовали интенсивная возня, стоны, стуки и вскрики, которые устроили на подходах к парашютной вышке разогревающиеся после долгого безделья Гарольд и Николя. Для дополнительного обозначения якобы своего прорыва Танти дал ребятам команду:

– Мы уходим в сторону проспекта, догоняйте нас, и попытаемся затаиться в момент сжатия тучи в крайнем полуразрушенном здании с желтой башенкой. А в противоположную сторону не пожалейте гранат!

Любителям покидаться во врага чем угодно не стоило повторять дважды. Не успели четверо воинов и мальчик пробежать и тридцать метров по спуску, как на другой стороне холма послышались серии взрывов. Не пожалели раскидать в том направлении и трофейные мины-нетрожки. Чуть позже они своими разрывами еще больше сбили противника с толку. И опять вся погоня пошла по ложному следу.

Тогда как беглецам удалось довольно быстро и без приключений добраться до выбранного здания. Но первый же внутренний осмотр их сильно разочаровал. Стоящей обороны здесь при всем желании не организуешь, хотя издали постройки выглядели довольно пристойно и солидно. Пришлось выдвигаться чуть дальше, благо что малая связь действовала хорошо и опасений потеряться пока не возникало.

Но тут туман стал рассеиваться, опадая вниз дождевыми каплями, и пришлось буквально в последний момент нырять под какие-то плиты, вздыбившиеся от падения высотной заводской трубы. Кажется, здесь прошел еще ночью короткий, но яростный бой, но сейчас никого не было видно. Даже трупов не оказалось.

Зато через щель в бетонной стене удалось проникнуть в какие-то темные и влажные подвалы. Узкие тоннели, проходы и странный знакомый запах.

– Грибы! – догадался первым уже начавший соображать Граци. – Тепло и полно земли в стеллажах. Вот их здесь и выращивают.

Подтянувшиеся следом боевики пыхтели от натуги, как паровозы, но Гарольд, прежде чем высказать свое недоверие, пожаловался:

– Ну вы и бегаете! Еле догнали! А вот гриба ни одного здесь не вижу!

Идущий на острие движения Малыш поддел товарища:

– Ты и без грибов хорошо выглядишь. Только мухоморов тебе наесться не хватало. О! А вот и они!

Действительно, в следующем проходе от обилия грибов глаза разбегались. Михась даже не сдержался от восторга:

– А я думал, они в лесу растут!

Тогда как Танти только прислушивался к разговорам, а все свое остальное внимание уделял своей невесте:

– Как ты? Уже полегчало? Тебе не холодно?

– Нет. – При этом Клеопатра странно хмурилась и продолжала отвечать, словно находясь под воздействием домутила.

– Так ведь уже полчаса прошло!

– Ну и что? Меня все равно подташнивает.

– Уф, тогда все нормально! – сразу успокоился Парадорский. – Так и должно быть. Еще полчаса, и все пройдет!

– Скорей бы.

– Ты помнишь, о чем тебя допрашивали?

– Угу.

– Ну и зачем ты ляпнула, что ты принцесса?

Даже в полутемном подвале, при смещающемся и путающемся свете фонарей было видно, как капитан Ланьо смутилась и попыталась отвести глаза в сторону:

– Но я ведь и в самом деле «твоя принцесса»!

– Конфетка! Да я-то сразу это понял! Зато как обрадовались тупые моусовцы, тебя допрашивавшие! Ведь понимаешь, что из-за этого началось! Да и слышала все остальное, помнишь все наши злоключения.

– Помню.

– Тут такая бойня в городе ведется. Пиклийцы с ума сходят и зубами вгрызаются, лишь бы настоящую принцессу отыскать.

– И что? – спросила красавица, чисто машинально вырывая огромный гриб из расположенного рядом поддона. – Так до сих пор не отыскали?

– Ха! Так поговаривают, ее вообще в столице не было. Хотя в наших «Новостях» пока тоже ни слова о ней не сказали. Да и электроны с ней! – радовался Танти. – Главное, что с тобой все в порядке.

Но, несмотря на окружающую обстановку, никак не располагающую к таким расспросам и откровениям, Клеопатра все равно решила что-то выяснить:

– Почему ты не выпытал у меня про моего отца и брата? Такая возможность!

– Смеешься или шутишь? Как бы я потом тебе в глаза мог посмотреть? Мне теперь и самому очень интересно их на самой свадьбе увидеть и познакомиться, так что пару дней как-нибудь удержусь от чрезмерного любопытства. Раз столько лет вытерпел, то чего уж!

– Какая свадьба! – вдруг всхлипнула девушка. – Даже если победим сегодня, все равно траур какой будет.

– Да ладно тебе! – Танти осторожно сжал любимую в объятиях. – Главное, что ты жива и здорова, и мы всегда можем подождать сколько угодно: хоть пару недель, хоть месяц.

– Ну да, ну да. А я счастлива, что с тобой из-за меня, дуры, ничего не случилось.

Теперь она уже заливалась слезами по полной программе. Хотя вот такие нервные срывы после пропажи зависимости от домутила случались в половине случаев. Поэтому и списал бравый майор обильные слезы своей невесты именно на эти самые постнегативные последствия. И даже товарищам дал сигнал пальцами: мол, не стойте, мы тут сами разберемся.

Те тут же успокоились и продолжили интенсивную разведку грибных подвалов. И с каждой минутой разочаровывались в них все больше и больше. Как объект для обороны, подвалы оказались совершенно непригодны. Тут даже ребенку не спрятаться, а уж взрослый мужчина при всем желании не поместится в каменное или глиняное корыто с влажным перегноем. Никак и основной выход на поверхность отыскать не удавалось, а когда таки на него наткнулись, то он оказался намертво завален рухнувшей стеной стоявшего когда-то на поверхности здания. Сделать подкоп вроде как показалось несложным, но ведь вокруг враг. Вдруг он как раз засел где-то наверху, а тут какой-то крот у него ямку под ногами расширяет. Хлоп вниз гранату, и… нет крота!

Но и оставаться в помещениях с одним только выходом было не в правилах воинов дивизиона.

– Ребята, надо напрячься! – поторопил своих товарищей майор Парадорский.

В подтверждение его слов на поверхности, до которой и было-то всего пару метров, зачастили разрывы мин. Кто, кого и по какой причине сейчас обстреливал, было не важно, в любом случае выбираться отсюда следовало как минимум со следующим расширением багрового облака.

И тут Николя высмотрел торчащую из-под самого нижнего стеллажа ногу. Понял, что не ботинок на ноге, а девичий башмачок, прошел вроде как мимо, а потом упал на землю, подсвечивая в нужную сторону. Хотел крикнуть, но только вздохнул: там пыталась забиться в щель худенькая девчушка лет двенадцати. Раскрыл шлемофон и как можно спокойнее спросил:

– Ты грибом притворяешься или просто пыль подметаешь своим платьем?

Девчушка смешно чихнула и довольно бойко затараторила:

– Уф! Чуть заикой не сделали! Я уж испугалась, что это зеленые здесь шастают! Они уже сюда с самого утра заглядывали.

– А чего ты здесь сама оказалась? – интересовался воин, пытаясь своей ручищей осторожно отряхнуть платье выбравшейся девчушки от пыли и паутины.

– Так здесь с самого вечера стрелять начали, вот мы со двора и разбежались кто куда. Я вначале час в кустах сидела, потом, когда фабрика рухнула от взрывов, сюда перебралась.

– Под теми плитами, что приподнялись?

– Нет, там вы прошли и эти бандиты зеленые. А сюда еще один тоннель ведет запасного выхода. Прямо к башне, под которой старые подвалы остались.

– Вот здорово! Так ты нам покажешь этот тоннель?

Девочка погрустнела:

– Покажу. Но там эти, зеленушки, сидят. И из пулеметов стреляют.

На малом расстоянии внутренняя связь работала и в подвале. Так что замершие в соседних проходах товарищи отчетливо расслышали каждое слово разговора. А потом колонной устремились вслед за местной проводницей. В принципе еще минут пять поисков, и они бы сами отыскали наконец-то этот старый, притаившийся своим зевом в самом дальнем углу тоннель. Хотя выглядел он вполне себе прочно – бетонный, нигде ни трещинки, ни пятна сырости. Вначале. А вот потом как-то весь искривился, скособочился, стал уже, и бетон превратился в остов их старых ржавых балок. Отовсюду струйками ссыпался песок, так и норовя угодить в глаза, под ногами засасывала влажная земля. И дальше проход нырял в такое затхлое и сырое место, что соваться туда даже в целых и герметичных скафандрах не хотелось бы.

Благо, что девчушка дальше не повела, а указала пальчиком под самый свод:

– Там лаз на метр в сторону, и по нему выходите в подвал башни. Сразу под стеной, под кучей старых досок. А уже оттуда можно подняться на первый этаж. – Она слишком оценивающе прошлась по фигуре Николя взглядом и заявила: – Только вы слишком толстый, в лаз не протиснетесь.

Гарольд не удержался от смеха:

– Добро пожаловать в наш клуб толстяков! Вот уж дети пошли, а я думал, это только мы в детстве с Танти каждую дырку в земле знали и каждый чердак в округе облазили.

– Как видишь, друг, – отозвался Парадорский, – не одни мы такие романтики. Малыш, ну что там?

Как всегда, тот, как самый пронырливый, устремился в лаз первым и теперь его интенсивно расширял весьма удобным куском арматуры.

– Сейчас, сейчас все устрою. Даже Безразмерный пролезет. Но там наверху и правда кто-то пулеметами балуется.

– Как тебя зовут? – присел на корточки перед девчушкой Николя.

– Ирина.

– Рад познакомиться, – хотя себя так и не назвал. Может, обиделся за «толстого». – А с кем эти зеленые гады там наверху воюют?

– Не знаю. Я почти с самого вечера здесь. Наверное, с охранниками, их тут рядом целая ведомственная контора базировалась. – И опять девчушка не удержалась от нелицеприятного сравнения: – Вот там все парни стройные, подтянутые, гимнастикой по утрам занимаются, на стрельбище с пистолетами бегали.

Стало понятно, почему тут некая группка девочек частенько прогуливалась по околицам. Физкультурники им, видать, тоже нравились. На что лучший пилот и стратег покладисто поддакнул:

– Да, ты права! Чтобы носить с собой пистолет, да еще и бежать при этом, какой только силой обладать надо! Гарри, ты бы смог?

– Что ты! Я вот еле два автомата таскаю и три подсумка с патронами, куда мне еще пистолет лишний!

– Эй, толстяки! – зашипел по переговорному уже давно сунувшийся дальше на разведку Малыш. – Кончайте девочку обижать! Живо наверх. Танти – тоже. Клеопатра и Граци пусть тоже вооружатся и нам помогают. Слишком много тут моусовцев наверху засело. Зато если выбьем – будет нам радость и теплое местечко.

Он еще договаривал, когда возле девочки остался один Гарольд, и только тогда она обратила внимание на мальчика, который с фонариком стоял чуть сзади. Именно к нему и обратился гигант:

– Михаил, остаетесь здесь и затаитесь. И оберегай Ирину!

Как ни странно, и он, смешно дрыгая ногами, сумел протиснуться в лаз. Но после этого Ирина всем корпусом развернулась к юному герою и ткнула пальчиком в его личное оружие, подвешенное на животе:

– Ой! Зачем он тебе? Неужели стрелять умеешь?

– Да тебе какая разница? – с ленцой бывалого воина поинтересовался Михась. – Умею, не умею… – Но все-таки не выдержал и похвастался: – А уже одного интервента убил.

Ирина поверила сразу, и глаза ее стали похожи на две преогромнейшие выпуклые пуговицы:

– Расскажи!

Глава тринадцатая

3595 г., 5 июля, Старый квартал

Пока дети общались на подземном тоннеле, на уровень выше, в подвале, все шесть воинов выстроились на ведущих наверх ступеньках. Гарольд с Тантоитаном, стоящие выше всех, прислушивались, присматривались и принюхивались к довольно широким щелям и шептали для остальных:

– Три пулемета, гильз на полу и на люке – неисчислимо! Как только начнем рваться вверх, они нам сильно помешают. Не менее восьми человек. Как только первое затишье опять прервется, бьем!

На верхнем этаже постреливал чаще всего только один пулемет. Видимо, кого-то с того сектора обстрела пытались прижать огнем. Второй и третий расчеты только изредка вклинивались и только короткими очередями. Так что оптимально было дождаться стрельбы из всех трех стволов и только тогда атаковать, но так можно было вообще дождаться полной тишины и проворонить хоть какой-то удобный момент.

На минуту повисла тишина, послышались интенсивные переговоры и восклицания, а потом заработали сразу два пулемета. И оба мощных тела стали распрямляться как пружины, поднимая и вырывая с корнями дощатый люк.

Как оказалось позже, затраченная сила не пропала втуне. Сверху стояли два полных ящика с патронами, и на одном из них имелась стопка заготовленных для подставок под ноги кирпичей. Да плюс тюк с запасной парой скафандров, мешок с сухим пайком и два комплекта первой медицинской помощи для санитара под логотипом «Бой». Все остальное понятно, надолго здесь устроились, а вот кирпичи – высоковато было дотягиваться до амбразуры одному из расчетов.

Так что первыми из-под локтей товарищей начали стрелять на поражение Малыш и Николя. Они же первыми и вырвались на оперативный простор, а их место для стрельбы заняли Клеопатра и Граци. Потом и живые тараны, отбросив с себя доски и щепки, нанесли добивающий удар из своих парализаторов. Причем стрельба на поражение велась очень грамотно в тактическом плане: вначале рухнули пораженные моусовцы, которые располагались под стенами. Потом досталось пулеметному расчету, который огонь не вел. Ну и напоследок успокоили тех, кто увлеченно пытался баловаться смертью в чужом для них городе.

В итоге десять человек вылетели из списка активных агрессоров, а хорошо укрепленная позиция, можно сказать почти дот для круговой обороны, перешла в руки оилтонцев. Четверо врагов, скорее всего, получили при облучении парализаторами передоз и тихо остывали навсегда. А вот шестеро еще могли пригодиться для допросов. Информация на войне всегда пригодится, тем более если еще какое-то время собираешься задержаться на одном месте.

Скорее всего, захват произошел тихо и незаметно. Если кто и прикрывал дот сверху, то вряд ли что заметил. Как позже выяснилось, корректировка огня, да и то крайне редко, велась по радио, а в остальном никого здесь больше и не было. В обязанности пулеметчиков входило отстреливать все, что движется без разрешения в пределах видимости. А патронов им для этого нанесли видимо-невидимо. Вот потому гады на стрельбе и не экономили. Развлекались, так сказать. Слишком уверовали, что сверху к ним возмездие из-за облака не придет. Так оно их (возмездие) снизу достало! Но до того агрессоры хорошо порезвились. В результате их бдения по трем сходящимся к старой башне лучевым улицам никто из людей гражданского ополчения и ведомственных охранников иначе чем ползком передвигаться не мог. Это в домах. А по мостовой никто и носа не казал. Снайперских винтовок у них не было, ракет тем более, а много ли с пистолетами против хорошо укрепленного пулеметного гнезда навоюешь?

Пока допрашивать было некого, приступили к наружному осмотру, вытряхиванию тушек врагов из скафандров, сортировке этих тушек и осмотру трофеев. При этом никто не забывал вслух делиться своими замечаниями, давать советы, выслушивать приказы и при исполнении последних даже спорить.

– Отличные скафандры! Всем немедленно выбрать для себя и надеть! – Понятно, что такие вещи решал только командир.

– Короткие будут, – засомневался Малыш, с помощью найденного бинокля осматривая дома поблизости. – Ты смотри! Никого не видно! Вот как их тут эти зеленючки прижали.

Гарольд даже и не сомневался в невозможности подборки для себя вражеского обмундирования:

– Танти, ты чего? Да они все коротышки! И в два раза меня тоньше! Ток глянь.

Его друг как раз откатил от стены одного из членов оглушенного пулеметного расчета и нервно прикрикнул:

– Капитан Стенеси! Вот в этом скафандре два таких раскормленных умника, как ты, упрячутся! Выворачивай его!

Пиклиец и в самом деле выглядел никак не меньше Гарольда, и тот, сопя, давя в себе обиду, приступил к переодеванию. Зато наибольшую строптивость высказала невеста командира. Граци ей только что закончил обрабатывать ранки и царапины, полученные во время падения досок с гвоздями на ничем не защищенное тело. Вдобавок девушка и ногу проколола, что вообще взбесило ее жениха до невозможности. Но если он молчал и срывал злость на бессознательных врагах, бесцеремонно ворочая их и вытряхивая из скафандров, раненая позволила себе явное нарушение воинской дисциплины.

– Я скафандр своего врага ни за что на себя не надену!

Парадорский даже опешил вначале:

– Почему это?..

– Брезгую я! И не положено мне.

– С каких это пор тебе не положено? – уже совсем иным, вкрадчивым, угрожающим тоном поинтересовался командир. Но его возлюбленная на тон не обратила особого внимания.

– Ну… с тех самых. Если уж меня посчитали похожей на принцессу, то как я буду выглядеть в этом наряде? Маразм полный! Лучше уж что-нибудь сборное.

– Как вам лучше и в чем, капитан Ланьо, – с нажимом и усилением голоса начал наступать Парадорский, – за вас будет решать ваш командир! И если ты через одну минуту не будешь стоять передо мной в боевом скафандре, задраенная наглухо, я лично засуну тебя в первый же попавшийся. Но!!! Головой вниз и связанную! Выполнять!!! – И затем опять перешел на вкрадчивый тон и сделал шаг вперед: – Не слышу подтверждения.

– Так точно, господин майор! – Клеопатра, косясь на отворачивающихся товарищей, которые пытались ск рыть сочувственные улыбки, уже спешно примеряла к себе один из трофейных боевых скафандров. Больше она явно и громко ни одним словом возражать не посмела. Потому что поняла: и засунет, и вверх ногами, и связанную. Но мстительное ворчание нет-нет, а по общей связи да пробивалось: – Ладно, ладно, припомню еще! Посмотрю, что на свадьбе ты запоешь! Ага, и как извиняться будешь!

Но как только она переоделась, злой командир уже стоял над ней и опять помыкал, как ему заблагорассудится:

– Переоделась? А теперь занять позицию наблюдения у третьего пулемета! И побыстрей! – А когда та стала громоздиться на позицию возле стены, тоже не удержался от издевки: – И выношу строгий выговор за пререкания с командиром! Моя принцесса!..

– Рада стараться! – не осталась в долгу Клеопатра. – Тоже мне, рыцарь!

С пленными разобрались, детей позвали наверх, трупы сбросили вниз. В подвал уложили и пленных. Один из них начал подавать признаки жизни, и к нему сразу подступился Николя, который, пожалуй, наиболее безропотно и быстро отыскал для себя подходящий скафандр и переоделся первым.

Самым последним сменил свои лохмотья командир. Перед тем он убедился, что все на позициях получили пищу и воду и в относительной безопасности. Так что переодевался он спокойно, без спешки, и даже сменил не понравившийся ему скафандр на другой. Все-таки выбирать было из чего. Вдобавок плечевые раздвижные пластины позволяли увеличивать на размер-два в груди, а растяжки на поясе удлинять на пять сантиметров повышенного роста.

В общем, экипировались все отлично и чувствовали себя сравнительно безопасно. Хотя долго им прохлаждаться не дали. Вначале одновременно порадовали и напрягли последние эфирные «Новости», которые настойчиво продолжали передавать из главного штаба полицейских сил:

– Главные бои с противником теперь ведутся к западу от парка аттракционов. Наши механизированные войска под прикрытием нескольких боевых флайеров успешно взламывают оборону противника и пытаются ворваться на улицы города. Вот-вот это у них выйдет, и некоторые наши окруженные части получат существенную помощь. Тем не менее на проспекте Аллария не прекращаются жесткие столкновения нашего гражданского ополчения и сил внутренней полиции с не сдающимися до сих пор агрессорами. Там обстановка крайне напряженная и нестабильная. Также повторяем грозовое предупреждение! Только что начавшееся расширение багряного облака может спровоцировать страшные ливни и невиданный град. Всем рекомендовано находиться в укрытии.

Только «Новости» закончились, как подал голос Гарольд от своего окошка:

– Кажется, местные физкультурники раздобыли где-то гранаты. Потому что какого лешего ползти в нашу сторону, вздымая кучи пыли и так интенсивно виляя задницами?

Подскочивший к нему Парадорский тоже присмотрелся:

– Хм! Ну, они ведь не учились, как ты, ползать по пересеченной местности.

– Нам от этого не легче. Как только туман сгустится, они рванут вперед и забросают нас гостинцами. Может, пугнуть их и прижать огоньком?

– Еще попадешь ненароком.

– Обижаешь! – И короткая очередь разорвала сравнительную тишину.

– Хватит, хватит! Нам еще до них теперь докричаться надо! – Майор выдержал паузу, набрал в грудь больше воздуха и прокричал в сторону затаившихся горожан: – Эй! Не вздумайте в нас гранатами кидаться! Не то уши выдергаю! Уловили?! Теперь дальше! Мы тут башню заняли, она теперь наша, но сами, скорее всего, в город начнем движение, так что приготовьтесь принять объект под свою опеку. Как поняли?

Ни одна из голов так и не поднялась, хотя места ниже спины, хорошо видимые, задвигались. Потом послышался глухой голос:

– А вы кто?

– Воины Оилтонской империи! – последовал гордый ответ.

– Покажитесь!

Под ехидный смешок Клеопатры Тантоитан ответил недрогнувшим голосом:

– Так вас и враг может обмануть нашей формой. Предлагаю лучше найти общих знакомых или определить общий пароль.

– И кого вы среди нас знаете? Или кто из вас настолько знаменит?

Вопрошающий уже поднял бесшабашно голову, настолько его интересовал ведущийся разговор. Чтобы его не пугать лишний раз, стволы всех пулеметов были показательно подняты вверх.

– Среди нас тут никого, кроме знаменитостей, и нет, – доложил майор. – Но в лицо-то вы нас не знаете. А вот кого знаем из вас… – Он нагнулся и подозвал к себе девчушку. – Как твоя фамилия и где ты живешь? – Потом выпрямился и крикнул: – Например, Ирину Сайчину, двенадцати лет, вон в том сером куполе она проживает.

Тотчас на ноги вскочил пропыленный парень с устаревшей винтовкой и угрожающе зарычал:

– Это моя сестра! Отпустите ее немедленно!

– Да, да! Это мой брат! – Чуть не по телу командира стала взбираться к отверстию повизгивающая от счастья Ирина. Но тот ее придержал и строго наказал: – Слышала, что говорили в «Новостях»? Сейчас сосульки в рост человека начнут падать, так что пусть немедленно идут к нам. Про смену формы тоже не рассказывай, долго слишком получится, и могут засомневаться.

Девчушка часто закивала, выползла на четвереньках наружу и с радостным визгом понеслась к залегшим людям. Брат встретил ее уже на полпути. Вскоре к нему присоединились еще трое. Они со страхом посматривали то на спускающийся, густеющий туман, то на зевы амбразур, но бойко тараторящую юную проводницу слушали внимательно, не перебивая ни единым словом. Потом решились, приказав остальным пока не высовываться, и устремились к боковой двери башни, за которой изнутри лихо уже разбирал баррикаду Гарольд.

– Ну, быстрей! – тащила Ирина своего брата за руку, а тот, войдя, настороженно остановился, привыкая к полумраку. Тогда как младшая сестричка продолжала тараторить без умолку: – Наши герои долго прорывались с боем, спасали раненых товарищей и вот только тут смогли сменить свои лохмотья на новые скафандры. И неважно, что они трофейные! – перешла она на истерический визг, глядя, как вошедший последним мужчина стал вскидывать пистолет.

Тут вовремя подсуетился Гарольд, просто выхватив пистолет из руки горожанина:

– Не шали, дядя. Слушай нас и присматривайся вон к той куче тряпья, что мы с себя сбросили. И давайте без проволочек принимайте дела в бункере, оружие, пленных и зовите сюда остальных. Нам, пока туман упал, тоже надо будет как можно дальше к центру прорваться.

– А-а-а… как же пиклийцы?! – прорвало-таки брата Ирины. – И эти… сосульки?!

– Ха! Так пиклийцы нам не страшны. А вот сосульки могут только упасть, но ведь еще ни одной не было.

Один из мужчин и в самом деле присмотрелся к измочаленной форме, затем живенько заглянул в подвал, где Николя как ни в чем не бывало продолжал допрос, и подскочил все к той же амбразуре. Видимо, он и считался командиром всей группы.

– Сотвилд! Давайте все сюда! Бегом!

Ну а Парадорский не удержался и ткнул пальцем в направлении зашевелившихся задниц:

– Плохо прятались! Враги могли всех вас как куропаток перестрелять! Кто же так в атаку идет? А?

Гражданский смутился и покраснел, но за него вдруг вступилась капитан Ланьо:

– Не все же такие бравые и знаменитые воины, как Тантоитан Парадорский!

Майор застонал от досады, не понимая, зачем его любимая так неосторожно и преждевременно раскрывает его имя. Мало им было неприятностей с выражением «моя принцесса»? И, словно издеваясь над его изумленным взглядом и здравым смыслом, Клеопатра с гордостью добавила:

– А ко мне он обращается «моя принцесса», и мы скоро поженимся!

Стоило видеть, насколько вытянулись от изумления и удивления лица стоящих людей. Хотя к девушке они отнеслись довольно прохладно, а вот о главном герое хаитанских событий все были более чем наслышаны. Юная Ирина даже задышала с трудом от спертого дыхания, а когда стала говорить, то заикалась:

– Я Танти сразу узнала. И вот этого здоровяка. Его зовут Гарольд Стенеси.

Скорее всего, она уже не раз слышала обращения воинов между собой и просто их запомнила, но сейчас это прозвучало из ее уст как заявление о личном и долгом знакомстве со знаменитыми героями. Этого не мог стерпеть самый молодой участник группы Михась:

– Да мы уже давно вместе воюем.

От этой фразы Парадорский не сдержался и громко рассмеялся:

– Точно! Молодец, Михаил! В любом случае, ты за свои подвиги будешь предоставлен к ордену! Обещаю!

Теперь уже мальчик не смог даже кивнуть от обуявшего его восторга. Зато заторопился майор, заметивший, что туман за бруствером уже начал искажать дальние перспективы.

– С пулеметами разберетесь? – Получив в ответ несколько неуверенный кивок лидера гражданского ополчения, продолжил скороговоркой: – Ланьо, Малыш и Стенеси! Покажите суть наводки и стрельбы! Николя! Где ты там? Оставь пленных ребятам, и начинаем движение! – Затем опять перехватил одного из местных за локоть: – Дайте нам трех знающих проводников, через ваши позиции проведут, чтобы мы там друг друга не постреляли. Есть такие? Заодно расскажут нам, где моусовцы на проспекте оборону держат.

И уже через минуту, ведомые тройкой рослых молодых парней, шесть воинов неспешным бегом отправились в туман.

Глава четырнадцатая

3595 г., 5 июля, Пиклия

С начала вторжения истекли первые сутки. И опять из окон королевского дворца просматривались красочные лучи раннего рассвета, тогда как в далеком Старом квартале наступил вечер. Сутки остались позади, и все звучащие когда-то высокопарные фразы Моуса Пелдорно так и остались пустым звуком. В историю Галактики их записывать никто не рвался, в сводках новостей средств массовой информации никто не цитировал, и уж тем более провозглашать рождение нового, объединенного престола никто не спешил. Да и малейшего повода для этого не существовало: все три представителя рода Реммингов оставались в целостности и полном здравии. Нового императора никто не разыскивал и призывать на трон не желал.

Наоборот, все больше и больше разгоралась встречная истерия протеста, поднятая как самими оилтонцами, так и режимами, им симпатизирующими. Причем эта истерия достигла таких масштабов, что даже сквоки, единственные и самые верные союзники пиклийцев, были вынуждены отступить после первых же, совершенно незначительных столкновений вдоль совместных космических границ. Причем горбатые пьяницы нашли в себе мужество сразу и безапелляционно заявить о своем невмешательстве во всеуслышание, а потом и пространно объясниться с самим Моусом Пелдорно и графом Де Ло Кле. В коммюнике союзникам они признавались чистосердечно:

«Если бы ваши акции имели хотя бы половинчатый успех! А так император жив, наследник тоже. Про неведомо как выглядящую и где прячущуюся принцессу вообще никаких сведений. В итоге для нашего космического флота нет никакого смысла погибать в заведомо неравном сражении. Даже брось и вы в бой все свои наличные космические силы, все равно нашей совокупной ударной мощи не хватит для сокрушения защитных рубежей Оилтонской империи. Об этом твердят все аналитики, да и вы сами это прекрасно понимаете. Был шанс, не спорим, и тайна вашего нежданного вторжения еще долго будет будоражить политические и научные умы всей Галактики, но этот шанс вы не использовали. Как в принципе и мы, в свое время на Хаитане. Поэтому ради сохранения нашего флота мы его отводим на внутренние рубежи нашей республики. Взятые нами ранее обязательства считаем недействительными по причине невыполнения именно вашей стороной изначально поставленных, ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ планов. Цели оказались недостижимы».

Король Пиклии уже в который раз перечитывал коммюнике от сквоков и бранился как последний забулдыга. Да, ко всему прочему, он и в самом деле был под порядочным хмельком. Что и заметил стремительно ворвавшийся к нему в кабинет директор управления безопасности, все тот же пресловутый и коварный граф Де Ло Кле:

– Пьянствуешь?! В такой момент?!

Пока он плюхнулся расслабленно на диван и потянулся руками к столику с фруктами, Моус успел сделать пару глотков из своего бокала и только потом почти прорычал:

– Выпиваю! Иначе ничего иного, кроме как застрелиться, не останется.

– Ха! Все бы так думали – королей бы на белом свете давно не осталось. Тот, кто не спился, тот бы застрелился. Хотя я и сам на грани: но уж если я начну пить…

И граф зашелся в продолжительном смехе. Теперь уже узурпатор посмотрел на своего сподвижника настороженным, трезвеющим взглядом:

– Чего это ты так веселишься? Не иначе как Ремминги отреклись от престола?

Смех раздался еще громче. И только через пару минут, отдышавшись и успокоившись, граф смог перейти на деловой тон:

– Увы, мой друг! В плане желанного престола тебе пока ничего не светит. Только и остается пока мизерный шанс выловить где-то в руинах оилтонской столицы эту непоседливую принцессу да устроить впоследствии вашу пышную свадьбу. Но! Даже если она и попадет в руки наших бравых десантников, пока не наблюдается ни единой возможности для удачной эвакуации в открытый космос. Весь наш десант обречен либо на смерть, либо на позорный плен.

– Весь?

– До единого солдата!

– Тогда я выбираю смерть! Наши воины не сдаются! – Глаза Моуса засверкали в очередном приступе фанатического вдохновения. – Лучше умереть, вгрызаясь врагу в глотку, и напиться напоследок горячей крови, чем чувствовать себя мерзким трусом, дрожащим от малейшего замаха конвоира!

Его подельник и соправитель издевательски захлопал в ладоши:

– Браво! Какой порыв! Сколько страсти! Тебе только и осталось, что переместиться в Старый квартал, влиться в ряды твоих доблестных воинов, готовых умереть, идя в последний бой со своим королем, и повести их за собой! И ты знаешь, я уверен: они и в самом деле за тобой пойдут. – Но тут же печально вздохнул: – Не все, конечно, но пойдут… может быть.

Узурпатор Пелдорно не на шутку рассердился на своего единственного друга:

– Не смейся над святыми понятиями долга и чести!..

– Как раз над ними я никогда не смеялся. – Де Ло Кле встал, прошел к бару и налил себе резко пахнущего рома. – Я смеюсь над тобой. Потому что тебе сейчас как никогда нужна определенная доля и самокритики, и философского сарказма. Вернись в этот мир, признай, что битва проиграна, забудь про потерянные силы вторжения, растоптанные мечты и взлелеянный престол. Лучше возрадуйся, что ты остался жив. Мало того, нам сейчас надо будет приложить невиданные усилия, ум, смекалку и изворотливость, чтобы избежать нависающей над твоим королевством ответной агрессии. Вряд ли Оилтонская империя оставит безнаказанными наши действия, повлекшие разрушение их столицы и гибель тысяч граждан. И будет в своем праве! Это еще в данный час они заняты насущными проблемами, но уже завтра может начаться акт возмездия, и вот тогда ты вспомнишь про это свое безделье, про свою пьянку и бездарно упущенное время!

Он перестал кричать и залпом влил в себя весь ром. Тогда как король все-таки правильно воспринял укор и критику в свой адрес. Хотя злая обида и досада в его словах чувствовались:

– Я совершенно трезв! – Свой бокал он при этом демонстративно отставил в сторону. – Так что давай переходим к делу. Ну разве что вначале ты мне все-таки расскажи, что стало известно про эту взбалмошную принцессу?

Граф отдышался, закусил какой-то конфеткой, а потом скорбно улыбнулся:

– Вот я потому и смеялся над нашей косностью мышления, что мы раньше не догадались про иные места, где следовало поискать молоденькую и трепетную, словно лань, Патрисию Ремминг. Куда только мы не посылали наших людей, где только все списки не просматривали, но ни разу не догадались проследить за военными академиями. А она, скорее всего, именно там преспокойно и обучалась. Мало того, снюхалась с кем-то из маршальских сынков, и у нее буквально через неделю-две должна была состояться свадьба. Как тебе такой трюк секретных ведомств Оилтона?

Моус смешно подергал головой, пожал пару раз плечами и признался:

– Ни в какие рамки здравого смысла не укладывается.

– Как раз наоборот! Наследник – полный олух в управлении государством, закостенелый ботаник и пустословный демагог. Так почему бы не подготовить ему в помощь при правлении умную, верную помощницу, которая и в обороне разбирается, и в передвижении космических армад, и автомат с пистолетом не путает. Вдобавок еще и разные дисциплины по управлению, дипломатии да закулисным интригам могла изучить. Вот тебе и готов тайный, или, как говорят, серый, кардинал при недалеком наследнике. Плюс удачный брак – и высшие адмиралы флота принцессу боготворят и рвутся в бой. А уж популярность среди народа тем более обеспечена: ела кашу из солдатского котелка и прошла все остальные тяготы, лишения воинской службы.

– Ага! Ела она кашу из котелка! – возмутился король.

– Истинная правда никого не интересует. Служила – уже здорово! Не зря, значит, погоны носит и мужиками командует. Таких амазонок всегда народ любит и готов им подчиняться. Так что… Феноменальный ход оилтонских спецслужб, а мы его банально прозевали.

Моус Пелдорно поморщился, борясь с нахлынувшим желанием допить остатки вина в своем бокале:

– Ну а вдруг Патрисию все-таки наши десантники поймают? Неужели не будет даже единственного шанса на ее доставку в мой дворец?

– Ну как тебе сказать… – Граф налил себе вторую порцию рома, затем подошел к окну и в задумчивости уставился на столичный город королевства. – Очень призрачный, но шанс на эвакуацию у нескольких наших людей остается. Я тебе как-то говорил, что у нас там имеется несколько глубоко, в прямом смысле этого слова, и надежно законспирированных объектов. Они рассчитаны для работы или спасения ну очень, очень важных резидентов. При желании несколько человек могут в бомбоубежище хоть целый год отсиживаться. За это время они и сами могут друг друга загрызть от тоски, и принцессу сотню раз до смерти изнасиловать.

Но если высидят, продержатся, то со временем мы обязательно организуем их эвакуацию с планеты. Ведь в Старый квартал попасть трудно, а вот выбраться из него – раз плюнуть. Никто из всего десанта про эту лежку не знает. Но если они пленят принцессу, шанс на спасение у нескольких командиров появится.

Король помнил, что принцессу поймали совершенно случайно «точечные», банально взяв как «языка». А потом ее бездарно упустило звено следователей из особого отдела. Причем все звено за свою безалаберность поплатилось жизнями, но ситуации это не исправило. Телохранители Патрисии сумели каким-то чудом унести напичканное домутилом тело и оторваться от погони. Вот с тех самых пор все сражения в столице Оилтона велись только с точки зрения повторного захвата такого вожделенного трофея.

Сейчас же хотелось еще хоть одним словом воскресить умирающие надежды:

– Хоть кто-то видел эту девку в последний час? Или хоть явный след отыскали?

– Самое обидное, что отыскали! Оказалось, что чуть ли не три часа группа, освободившая Патрисию, пряталась в неимоверно открытом и хорошо просматриваемом месте. Под самым носом у нескольких батальонов резерва! Тогда как их пытались разыскать на всех высотных зданиях Старого квартала, они преспокойно отсыпались непосредственно на…

Получившуюся паузу король сразу прервал недовольным голосом:

– Ну и ну! Уж не внутри ли багряного облака?

– Ха! Как раз там почти они и прятались. На платформе парашютной вышки! Представляешь? Туда никто и не поднимался по той причине, что она верхушкой почти все время в облаке торчала. А когда поднялись, тогда покойников среди наших и прибавилось.

– То есть вступили в сражение?

– Никто ни с кем никуда не вступал. Просто телохранители передавили втихаря до нескольких десятков воинов из состава нашего резерва и, кидая гранаты во все стороны, ринулись на прорыв к окраине города. Там сейчас такое творится!..

Моус Пелдорно с досадой все-таки допил свое вино и грохнул кулаком по столу:

– Вот скользкие! Всегда выкручиваются из наших ловушек! Только их собрались в клещи брать – а они уже в тылах. Всегда на шаг опережают! Не удивлюсь, если они и сейчас не в пригороды прорываются, а к центру крадутся. Ведь там их точно наш прославленный из-за лопоухости особый отдел искать не станет.

Глава пятнадцатая

3595 г., 6 июля, Старый квартал

Всю ночь группе опять пришлось просидеть в катакомбах. Причем на максимальной глубине. А предпосылкой для таких действий послужил довольно прозрачный приказ, прозвучавший в «Новостях»:

– Стало известно, что бравые пожарники сумели погасить два интенсивных возгорания, но теперь вынуждены прекратить свои действия по причине недосягаемости своего пожарного депо. Так как первый приказ они не выполнили, то во второй раз им приказано использовать максимальную силу скачка и после продвижения бросить пожарное оборудование.

«Скачок» в терминологии дивизиона обозначал резкое перемещение вниз. Так что иной интерпретации приказа, как опять опуститься и спрятаться в канализации или катакомбах, не предполагалось. Как ни хотелось Парадорскому двигаться вниз, как он ни рвался на воссоединение со своими ребятами, но повода для невыполнения такого приказа он не нашел. Хоть и слишком рискованно ему казалось такое перемещение: в той же канализации могли оставаться недобитки моусовских спецназовцев, которые еще недавно вели отчаянную погоню за группой. Да и на своих можно было напороться в темноте или расставленные мины.

Но делать нечего, и уже через час группа после удачного и бесконтактного спуска раскладывалась в наиболее удобном, сухом месте с неплохой циркуляцией воздуха. Все дальние подходы не поленились плотно обставить минами и прочими взрывчатыми сюрпризами, и было из чего: поделились соседи физкультурников, в распоряжении которых осталась целая химическая лаборатория с военизированным уклоном. А ближний контур подстраховали единой системой датчиков перемещения.

Импровизированный ужин сопровождался неспешными дружескими разговорами. Хотя между единственной парой и проскальзывали нотки чисто семейного общения, но кругом были почти что близкие родственники и любые реплики считались приемлемыми.

Вначале, естественно, обговорили сложившуюся обстановку и свое участие в ней. Все пять мужчин никак не могли понять, зачем их и на какое такое долгое время заставили опуститься в катакомбы. По этому вопросу даже спор интенсивный состоялся. Тогда как капитан Ланьо постаралась перевести разговор на другое, начав с вопроса:

– Как наши узнали, что доставка антидота дошла до адресата?

– Хитрые устройства, – заулыбался Малыш, приступая к рассказу. – Моторы накрылись, а связь действовать продолжала. Так что устройство самоуничтожения могло сработать по первой же команде из штаба. Танти только рукой схватил, а его так грубо голос не иначе как самого Капочи и спрашивает: «Кто такой?» Ничего ведь не видать из-за тумана. Ну тот в ответ: «Подопытный кролик профессора, собственной персоной». А ему так строго: «Тогда скажи свой год рождения». Дальше я не расслышал, потому что сдвинулся в сторону неясного шума.

– Хи! Тоже мне пароль сложный! – фыркнула Клеопатра. – Его близкую дружбу с профессором Сартре и год рождения вся кафедра интеллектуальной стажировки знает. Ну и коллеги наши.

– Вряд ли, – забасил Гарольд. – Никогда это не разглашалось открыто.

– Но это и в самом деле Капочи был?

Девушка теперь назойливо дергала своего жениха за рукав. Тот только кивнул, усиленно пережевывая вязкий жгут смешанных сухих фруктов, а товарищ опять продолжил:

– Остатки того вертолетика можно и дальше в дело пустить. Сильно не рванет, но руку оторвать может. Но как Танти обрадовался, когда ампулы с домутилом у него на ладони оказались!..

– Ага! Тоже мне радость, вонзить в меня сонную и продрогшую без всякого предупреждения толстенную иглу. Хорошо, что мне лень визжать было.

– Капитан Ланьо, тебе не стыдно? – чистосердечно удивился Парадорский. – Когда ее спасают – она визжит. Когда ее враги за ноги в окно бросают, она молчит как рыба. Приключений захотелось?

Укор попал в самую точку. Клеопатра сжалась и обиженно запыхтела. Тогда как Граци попытался заступиться и за себя, и за боевую подругу:

– Да мы вроде ни на каплю не расслабились, готовы были на любой шум выстрелить. Но те шустрики с третьего этажа наклонились без единого скрипа и ударили по нам из парализаторов. Как только забрались туда, гады!..

– Они-то гады! – Майор уже без всякой деликатности набросился на товарища. Раз тот заговорил, то пусть главный удар и держит. – А вот вы оба – олухи! Чему вас учили семь лет?! Неужели трудно было сообразить, что при нулевой видимости вне здания следует отступить за дверь помещения, ведущую в коридор, и уже там организовать закрытую от осколков позицию. Вас же и гранатами могли забросать любые физкультурники! Темный провал на стене всяко лучше смотрится, чем фигура диверсанта в маскхалате в глубине тумана. Чем вы думали?

Так как основной гнев изливался как бы в его сторону, Граци тяжело вздохнул и понурил голову:

– Моя вина, командир, недоглядел.

Капитан Ланьо после такого промолчать не могла:

– Как старшая по званию, беру вину на себя. Можешь записать в мое дело тяжкое порицание.

Вызывающий тон в ее словах Парадорский проигнорировал:

– Надо будет, до лейтенанта разжалуем. А то и до сержанта, если командование посчитает нужным.

Понятно, что девушка в своих тайных планах, наоборот, собиралась в ближайшие дни перебраться до звания подполковника. Так что такие угрозы ее никак не устраивали. Она уже и поскандалить на эту тему вознамерилась, но вовремя заметила висящее напряжение в воздухе и ожидание: все пятеро мужчин затаили дыхание и ждали, как она отреагирует. Поэтому она вовремя спохватилась и неожиданно заявила:

– Да хоть до рядового! Опять подамся в курсанты и начну карьеру с самого начала. Все равно под венец не пойду в звании меньшем чем майор.

– Ты ведь и капитаном соглашалась?! – рассердился Тантоитан.

А его друг детства ехидно хмыкнул:

– Что, опять свадьба откладывается?

Пришлось капитану Ланьо идти на попятную:

– Это лишь в случае, если меня разжалуют. А если нет, то при зачислении в дивизион присваивают порой внеочередные звания. И скажите: почему бы мне не стать майором?

Теперь уже все на нее смотрели задумчиво. И любимый парень сделал верный вывод самым первым:

– Что-то, я посмотрю, пребывание во дворце не пошло тебе на пользу. Зазнаваться стала. Сколько раз с императором общалась?

Клеопатра картинно закатила глаза, якобы пытаясь подсчитать:

– Да не так часто, как хотелось бы.

После тяжелого вздоха прозвучал вердикт командира:

– Все-таки придется ходатайствовать о разжаловании.

На что капитан Стенеси горячо заступился за школьную и боевую подругу:

– Только не до сержанта! Прошу! Я верю, что Ланьо исправится и одумается. Даже готов за нее поручиться.

– А взять на личное перевоспитание?

Под хмурым взглядом девушки Гарольд интенсивно почесал висок. Словно туда молния ударила. И только потом ответил:

– Нет, пусть ее муж перевоспитывает.

– Вот пристали к девушке! – разрядил смехом готовую начаться перепалку Малыш. – Клеопатра, не принимай их угрозы так близко к сердцу. Они же просто шутят, а на самом деле за тебя в огонь и в воду прыгнут не раздумывая.

Николя вообще заговорил на отстраненную тему:

– По поводу воды – лучше не напоминай! Желание под душ слезы из глаз вышибает. Вначале канализации, потом этот чужой скафандр. Брр!

– Может, ручей какой поищем? – заблестели глаза у Клеопатры. – А то и озеро?

– Легко! Если еще чуток углубимся.

– Все, братва! – прервал разговоры командир, демонстративно выключая свой фонарик и укладываясь удобнее в выбранном углублении. – Хватит провоцировать народ всякими джакузи, водопадами и соблазнительными русалками. Спать! Утром возвращаемся на поверхность!

Такое решение всех заставило задуматься и все-таки отдаться сну. Хоть и рано слишком казалось менять приказ самого Капочи, но ведь тоже верно: долго сидеть «на дне» смысла нет никакого. Наверху и багровая туча могла разродиться за ночь градом и растаять, и моусовцы поголовно могли начать сдачу оружия. Войска ведь давно уже подтянулись к столице и теперь многократное преимущество в воинах и бронетехнике скажется обязательно. Вдобавок если еще и небо очистится от страшного атмосферного образования, то агрессору ничего больше не останется, как словно крысам бежать в канализацию или катакомбы. Вот тут самое главное – не столкнуться с врагом на встречном курсе. И мысль Тантоитана утром все-таки выбраться на поверхность смотрелась здравой.

А то внизу тоска смертная: ни новостей, ни душа с горячим шоколадом, ни интенсивной физической тренировки.

Спали хорошо, полноценным сном, а вот проснулись с тревожным поступлением адреналина в кровь. В одном из боковых проходов, полого подымающемся вверх, рванула мина-нетрожка, раскатанная по полу. Ее выставили всего на пять килограммов нажатия и подстраховали еще одной гранатой на растяжке, но второго взрыва не последовало. Что сразу показалось Малышу и Николя довольно странным. А пока выбирали маршрут отступления, сработали и датчики движения все в том же проходе. Причем лучший пилот и стратег заметил сразу:

– Не смешно! Масса довольно мала и словно стелется по земле.

И он рискнул выдвинуться чуть вперед для проверки. Вскоре он и подстраховывающий его Малыш вернулись с перекошенными из-за отвращения лицами:

– Там кошмар какой-то! Целый поток крыс!

– Здоровенные такие и прут, ничего не замечая.

– Еле успели датчики забрать.

– Ага! Словно слепые. Вполне возможно, что следом опускается волна какого-то газа или напалма.

Командир долго не раздумывал:

– Скафандры герметизировать. Полная автономия. Выходим по вчерашнему маршруту и в прежнем порядке. Разве что стараемся подняться как можно дальше на северо-восток. Средний темп. Бегом!

Вначале им встретились еще две небольшие стайки явно обезумевших грызунов. Было несколько странно смотреть, как они лихо огибали ноги воинов и стремились умчаться как можно глубже в подземелья. Теперь уже сомнений не оставалось, нечто весьма опасное или смертельное напугало довольно безобидную в обычной ситуации живность.

А потом и сама причина открылась: вниз скатывался косматыми клубками белесый туман. Причем багровые прожилки во внутренностях клубков сразу наталкивали на мысль о происхождении этого тумана, и по связи шепотом стали выдвигаться разные предположения:

– Кажется, облако не только градом разродилось.

– Но и туман странно отяжелел и стал проваливаться вниз.

– В самом деле тяжелый, словно кисель под рукой.

Остановились и стали присматриваться, как воздействует неизвестная субстанция на ткань скафандров. Те хоть и боевые, в них хоть по астероидам разгуливай, но мало ли что.

Лишь после четверти часа просматриваний и ощупываний двинулись дальше. Тантоитан при этом не преминул укорить кое-кого в лишней брезгливости. Правда, сделал это, не поворачиваясь к своей невесте, а беспардонно ткнув кулаком в плечище Гарольда:

– Ну вот, а ты не хотел такой прекрасный скафандр надевать! Сейчас бы бежал впереди крыс в старых лохмотьях.

После недовольного хмыканья со стороны гиганта командира поддержал косвенно и Николя:

– Следует рассматривать еще и возможность того, что этот непонятный газ вниз запустили моусовцы. И тогда они наверняка рассчитали, чтобы своих воинов не повредить.

– Откуда у них газ? – зафыркал Малыш. – Будь у них нечто подобное, они бы нас еще вчера как пчелок попытались выкурить. Да и с другой стороны, им на своих воинов глубоко начхать. Уже и последнему дураку понятно, что все силы вторжения сразу списали в расход. Только и будут пытаться до последнего момента вылавливать мнимую принцессу по всем развалинам.

Раздалось подозрительное шипение со стороны девушки, но выражения ее лица под закрытым наглухо забралом никто не рассмотрел. Тогда как Малыш непроизвольно продолжил растить недовольство на собственную голову со стороны рода Реммингов:

– Да и вообще, я бы эту взбалмошную принцессу наказал в первую очередь. Где она шляется? Нет, чтобы выступить тоже с прямым заявлением да призвать пиклийцев к немедленной сдаче. Вторые сутки из-за нее вон сколько крови проливается.

– Не надо так! – строго осадил товарища Тантоитан. – Принцесса тут совсем ни при чем. И какая бы она ни была взбалмошная и противная, мы не имеем права ее осуждать.

Тут уже и ему досталось от Клеопатры:

– Да с чего вы взяли, что она взбалмошная? Да еще и противная? Что это вы себе майор позволяете подобные высказывания в адрес ее высочества? Как вам не стыдно! Скорее, это вас разжалуют и вообще со службы вышвырнут за такие слова!

Парадорский досадливо зацокал языком и вынужден был признаться:

– Действительно, погорячился. Просто так к слову пришлось. Не прав! Как только удастся ее увидеть, паду на колени и стану вымаливать прощения.

– Тебе иначе и не выкрутиться! – злорадствовала девушка. – Она всегда обо всем знает. И очень строгая!

Первым сообразил очевидное Малыш:

– Так ты и ее высочество видела?

Клеопатра мысленно воскликнула: «Ага! Тысячи раз! В зеркале». Но вслух отделалась расплывчатыми напоминаниями о секретности:

– Это государственная тайна, и я не имею права на эту тему распространяться.

– Вон оно как?! – пропыхтел Тантоитан, пытаясь оглянуться и рассмотреть лицо своей любимой. – Так ты уже со всеми на короткой ноге?

– Ха! Так что твоих взысканий я не боюсь!

– Теперь понятно, каким образом ты себе решила внеочередное звание выбить.

– Это уже слишком! – рассердилась девушка. – Ты в чем меня подозреваешь?

– Прекратили разговорчики, капитан Ланьо! – последовал в ответ командирский окрик. – Ускоряемся! Я впереди!

И вырвался на острие движения, оставив Малыша у себя за плечами. Естественно, что разговор по внутренним системам можно было продолжать и не видя фигуры собеседника, но красавица, похоже, сильно обиделась на своего жениха и теперь хранила гордое молчание.

Но в итоге молчание пошло группе на пользу. Почти до самой поверхности они добрались быстро и без приключений. Зато на самых верхних уровнях приключения себя ждать не заставили. Вначале Танти заметил впереди мельтешение фонарей и жестом указал товарищам рассредоточиться в боковые проходы. В любом случае это оказалось не зря. Показались сразу трое моусовцев, в автономно работающих скафандрах, которые на средней скорости трусили куда-то по своим надобностям. При ударе лучами парализатора через защитную ткань силу оружия следовало всегда ставить на максимум. Но при этом гарантировать выживаемость объектов атаки никто бы не взялся. Вот так и тут получилось: двое спеклись, а один хоть и дышал, но вырубился надолго.

– Это те самые, элитные, – с ненавистью и дрожью вырвалось у Граци. – Нас такие же повязали!

– Опять мельтешение фонарей! Много! – напрягло всех восклицание Малыша.

Опять перешли на жесты. Тем более что в переговорных устройствах стали с треском пробиваться слова чужой речи. Вот-вот в прямом тоннеле могла связь заработать без помех. Подхватили трупы, оброненное оружие врага и понеслись в обратном направлении. За первым же удобным поворотом быстро организовались и приготовились к сражению. А потом опять осторожно выглянули в тоннель. И в который раз пожалели, что никто из них не понимает пиклийский язык. Идущие навстречу смерти воины, видимо, принципиально не желали говорить на галакто и что-то обсуждали короткими, отрывистыми фразами на родном языке.

Двигалась колонна из одиннадцати человек, примерно половина в форме элитных, и наверняка еще парочка прикрывала это подразделение в арьергарде.

Уходить от стычки Парадорскому не было смысла. Неизвестно, на кого нарвешься дальше, а здесь враг явно расслабленный, похоже, уже не раз прохаживался по данному тоннелю, и при неожиданной атаке всех можно завалить без труда.

Дождались дистанции в десять метров и появления в тылах колонны слабых проблесков фонарей прикрытия. После чего бросили навстречу одну за другой десяток гранат. Плюс ко всему грохотнули из всего стрелкового оружия. Потом в темень полетело еще шесть гранат, и только после этого добавили максимумом из парализаторов. Но и на этом столкновение не закончилось. Николя с Гарольдом метнулись вперед, пробежались в темноту по телам и сосредоточили огонь из своих автоматов на конце тоннеля. А потом и умчались туда в полусогнутом положении.

Все остальные с максимумом света, держа оружие на изготовку, двинулись на зачистку. А встав в одну шеренгу у тел, принялись выстрелами в упор добивать возможных подранков. Таких не просто оказалась одна пара, тех приговорили сразу, а вообще двое живчиков решили прикинуться трупами. Как это только они не сообразили стрелять вслед Николя и Гарольду? Жуткая ошибка теперь обернулась для них смертью. Не успели они пошевелиться, а тем более вскочить, как стали корчиться от смертельных ранений. Даже скафандры высшей защиты не отразили выстрелов в упор.

Тогда как перестрелка в дальнем конце тоннеля продолжалась с неравными интервалами. Поэтому туда на максимальной скорости помогать товарищам устремился Малыш. Немного подумав и подобрав наиболее ценное оружие, следом двинулись и остальные. О событиях, случившихся перед их приходом, они догадывались по телам и прочим следам столкновения.

Вот лежат два вражеских десантника. Видимо, перед смертью пытались ползти обратно, за ближайший поворот. Не доползли.

За поворотом и по всему следующему прямому участку застыло еще пять трупов, причем здесь уже имелось действующее аварийное освещение, при котором преимущества получал тот, кто лучше стреляет. Враги стреляли явно хуже оилтонцев. Дальше еще трое застыли навсегда, так и не успев на помощь к товарищам по оружию.

Ну и напоследок ворвались в квадратный большой отстойник, где на бетонных откосах рядком, животом вниз, лежали сразу три моусовца с ладонями на затылках. Еще четверо, видимо, сдаваться не хотели и кончали истекать кровью.

Косясь на люк у него над головой, задраенный изнутри, Николя дал пояснение:

– Мы сюда ворвались, а эти нас приняли за своих. Кстати, и в тоннелях это помогло. Ну а тут троих сразу с ног просто телами сшибли, а остальных пришлось убрать. Зато теперь спокойно допросить есть кого: кто такие и куда перлись.

Глава шестнадцатая

3595 г., 6 июля, Старый квартал

В самом деле, разводить сантименты и восторгаться геройством товарищей было некогда. Выпотрошили пленных из скафандров, растащили по разным углам бетонного квадрата и стали выпытывать информацию. А той оказалось не так уж и много. Сводилась она к следующему.

Град из тучи так и не выпал. Зато странный газ вместе с туманом стал оседать вниз, вызывая затруднения, а то и спазмы в дыхании и почти на глазах растворяя ткани из хлопка и льна. Естественно, что в герметичные помещения газ не проникал, все-таки он по качествам приближался чуть ли не к жидкости. Скафандры он не портил, но и рисковать командование ни одной из сторон не хотело. А сдаваться фанатичные пиклийцы до сих пор не собирались. Поэтому теперь каждые пятнадцать минут из пятидесяти на поверхности прекращались любые боевые действия. А чтобы хоть как-то использовать с пользой эти четверть часа, моусовцы пытались по канализации перебрасывать подкрепления с места на место. И это у них довольно лихо получалось.

В сведениях о самом вторжении и о планах на ближайшие часы пленные ничего существенного не добавили. Зато в весьма резкой и брутальной форме на них набросилась капитан Ланьо, а когда суть ее напора поняли и остальные, к попытке пробиться за стенки фанатичного зомбирования подключились и Малыш с Тантоитаном.

И как это оказалось ни банально, но фанатизма как такового в умах простых десантников оказалось совсем мало. Скорее, просматривалась вбитая на подсознании железная дисциплина и непременное повиновение старшим по званию. Мало того, один из пленных сразу признался: прикажут сдаваться, все поголовно отбросят оружие и встанут с поднятыми руками. А не прикажут, то сложить самовольно оружие для любого воина – несмываемый даже кровью позор.

Вот такая проблема: и воевать никто не хочет, потому что понимают бесполезность проигранной авантюры, но и запятнать свою честь и сдаться – воспитание не позволяет. Так как время еще немного имелось, попытались конкретно выяснить у пленных, а кто именно из командования десантом может дать команду о сдаче. Оказалось, что таких людей в принципе всего четверо. По крайней мере, из тех командиров, которые оставались живы и чьи команды в основном выполнялись. Это один генерал и два армейских полковника плюс руководящий особым отделом подполковник Зар Ди Кле. Причем последний еще вчера был майором, но благодаря своему знаменитому родственнику, графу Де Ло Кле, а может, еще по каким-то причинам нежданно стал подполковником и подсадил своего шефа. Дальше выяснилось, что именно этот самый новоиспеченный подполковник, имея прямую связь с графом, ведет непосредственную погоню, меняя в случае нужды приоритеты всего вторжения, за молодой принцессой. И ему практически подчиняются и те самые армейские генерал с полковниками.

Информация принята к сведению. Осталось только выяснить, кто там остался наверху и почему передислоцирующиеся на другое место пиклийцы так прочно задраивали за собой люк.

А наверху у них, оказывается, имелся приличный рубеж обороны, но который стало трудно удерживать в руках. Сейчас туман стекает прямо на землю из тучи, поэтому временное перемирие, но командование решило заманить оилтонцев на брошенные позиции, оставив их. А когда противник удобно расположится, а туча вновь сожмется, накрыть его огнем тяжелых сайферских минометов. Маленькие хитрости локальных сражений.

Крепления люка сняли быстро. Так же сноровисто спровадили пленных в дальний колодец запасного сброса, дно которого перекрывали толстенные решетки. Спровадили, а верхний люк накрепко приварили точечной сваркой. Да еще и плитой толстенной задвинули. Правда, отныне пленным только и оставалось уповать на судьбу, что та будет оберегать группу Парадорского. Если все шестеро погибнут, то и троим пиклийцам из колодца никогда не выбраться. Разве что случайно кто после победы отодвинет лежащую не на своем месте плиту.

Выбрались на оставленную врагом позицию, когда туман только-только начал редеть и подтягиваться, словно невидимым притяжением, наверх. Осмотрелись, разобрали секторы стрельбы и обзора и стали ждать «своих». Тем более что место нынешнего пребывания знали и считали довольно удачным. Несколько на северо-восток от центра все того же проспекта Аллария. Да и пленные говорили, что аварийно севшие боевые флайеры так до сих пор и вели оборону всего лишь через две улицы южнее. То есть и до пресловутого высотного здания системной биржи оказалось сравнительно близко. А там при желании всего несколько рывков, и можно было вернуться в жилое здание «Георг-4» на площади Петрокса. Все-таки оказаться рядом с остальными воинами дивизиона и заодно проверить, как дела у друзей, было бы весьма предпочтительно.

Эту тему весьма иносказательно, тихонько обсудили шепотом, опасаясь, что имеющуюся волну переговорных устройств легко ловят и другие скафандры противника. Решение командира – идти на соединение со своими – одобрили все единогласно.

И каково же было удивление Малыша, когда он первым в тумане рассмотрел хорошо знакомую форму. Ту самую, которую они использовали после посещения склада на первом полицейском блокпосту. Конечно, в подобной форме могли щеголять и сотни других людей, как воинского, так и гражданского контингента защитников столицы. Но уж больно парочка своим перемещением и прикрытием друг друга напоминала ухватки хорошо тренированных воинов дивизиона. Истинные, были бы в своей форме, а вот если в иной да настолько знакомо передвигаются? Скорее всего, пытались подобраться ближе, прикрываясь туманом, а потом забросать гранатами и начать атаку.

– Кажется, наши! – шепнул Малыш в переговорное устройство, отключил его, а потом отстегнул забрало и крикнул в сторону затаившихся коллег: – Эй! Кто там крадется по моей любимой столице?! Я ведь могу сгоряча и пулей засадить! Ну? Чего затаились? Я-то вас прекрасно рассмотрел, и если мне не изменяет зрение, то среди вас либо Армата, либо Бергман. Контуры тела сходны. Эй! Оглохли, что ли? Включите внешние приемники, лопухи, а то я уже задыхаюсь с вами переговариваться!

Никто так и не высунулся на открытое пространство, зато послышался весьма знакомый голос:

– Чего так кричишь громко? Мы ведь и на звук гранату бросить можем. – Потом короткая пауза и вопрос: – Малыш? Ты, что ли?

– Ха! Точно, Саша Бергман! – обрадовался аристократ. – А с тобой кто?

– Угадал! – послышался голос Арматы. – И в самом деле я.

– Ну так чего ждете? Давайте сюда! Или нужен командирский рык нашего самого старшего по званию?

– Да не помешал бы, – явно сомневался Бергман.

А его напарник пояснил:

– Ты уж извини, может, тебе нож к горлу приставили и кричать заставляют.

Парадорский не выдержал, быстро оставил свою позицию и сместился к Малышу. Высмотрел по жесту направление скрывающихся товарищей и в самом деле прорычал:

– Что, совсем тут без меня разленились? Давно наряды на кухню не получали? У кого это получится такому человеку, как Малыш, нож к горлу приставить?! Давайте бегом сюда с докладом и не удивляйтесь, что на нас форма вражеская, пришлось сменить по причине износа. Армата! Пошел!

Вызванный товарищ выскочил из-за укрытия и быстро перебежал разделяющее пространство. Правда, последние шаги делал уже в замедлении, напряженно сжимая автомат. Все-таки вражеская форма сильно напрягала. Больше суток только и делал, что высматривал в прицел вот таких десантников, а тут они приветственно раскрывают тебе навстречу свои объятия. Но забрала открыты, и знакомые лица развеяли последние сомнения:

– Танти! Малыш! Как же вы?! Где остальные?

Обмениваясь ударами ладоней и раздавая вопросы, Армата еще не видел остальных, но Бергман уже бежал за ним следом. Туман почти истаял, давая и перспективу, и хорошую видимость. Но командир ответил о группе довольно коротко:

– У нас порядок, все целы. А вот как у вас?

– Воевали жестко, трое раненых, но жертв нет. Правда, нас здесь только двенадцать, остальные остались вместе с ранеными в «Георге-четыре». Воюем вместе с батальоном, и вот сейчас было приказано взять этот объект.

– Мы его уже оприходовали, но делать здесь больше нечего, минут через десять – пятнадцать пиклийцы накроют здесь все сайферскими минами, потому и пытались уйти канализацией. Так что мы уходим вместе с вами. Но так как мы в иной форме, то вы двигайтесь впереди и предупреждайте всех наших по связи.

– Уже делаем. – Армата стал наговаривать донесение в тыл.

– Не хватало только от своих пулю получить в голову.

– Ничего, – радовался Бергман. – Доберемся до штаба, там обязательно наши скафандры подберем. Если остались еще. Гражданским очень много раздали.

Не прошло и минуты, как все восемь человек покинули так быстро переходящий из рук в руки объект обороны. Причем позлорадствовать было от чего: массированный минометный обстрел врага пропадет втуне.

На линии обороны, которая проходила вдоль черты жилых зданий, группу уже ждали, да к тому же по ходу движения к ней присоединилось еще два десятка человек, которые собирались атаковать вместе с Арматой и Бергманом. А уже там, в просторном внутреннем дворике, от радостных восклицаний и дружеских похлопываний по спине всем шестерым стало жарко. Никто не спрашивал, как и какими дорогами они умудрились сбежать из медицинского центра, да еще и со спасенными товарищами, но восхищались удачливостью от всей души. Разве что Инга Байцел протолкалась к командиру и доложила ему на ушко:

– Генерал Энгаль был в курсе всех ваших передвижений, и практически весь батальон двигался либо к вам навстречу, либо вел отвлекающие бои. Кажется, у него по вашему поводу какие-то особые приказы или распоряжения.

– Что-то слишком много приказов на нашу голову валится, – пробормотал Танти, косясь на раскрасневшуюся от встречи невесту.

А тут и сам генерал появился, примчавшись удостовериться собственными глазами в сохранности не только всех героев в комплекте, но и в целостности той, о которой знал самое главное.

Правда, к капитану Ланьо он не прикасался и вроде как особо из группы не выделял, но постоянно на нее косился, присматривался и старался находиться как можно ближе. Потребовал от Парадорского короткого отчета обо всем рейде в последние сутки и только потом утешил:

– За невыполнение приказа сидеть «на дне» вроде как командование тебя ругать не будет, – проинформировал он майора. – Все-таки такого поведения этой проклятой багровой тучи предвидеть никто не мог, и твое появление на поверхности, о котором доклад ушел три минуты назад, воспринято как очень своевременная и правильная инициатива.

– Хм! Какая инициатива? – обиделся Танти. – У нас просто иного выхода не было, когда к нам в гости стаи крыс пожаловали. Страшно стало.

– М-да? – Генерал явно вначале подумал, что над ним издеваются, но потом расслабился. – Пуганый ты наш! Это я поседел, пока ты площадь под минометным обстрелом перебегал. Ну а дальше… Когда я понял, куда вы сунулись…

Он так образно показал мимикой свои переживания и страшно разболевшееся сердце, что Парадорский и сам заволновался:

– Чего это вы так, господин генерал? Мы все-таки воины, погибать при защите родины – наша судьба. Вон уже сколько наших полегло! Тем более что мы знатно уже и за них отомстили, и за нашу возможную смерть.

При этом он заметил, что главный полицейский района слишком пристально смотрит на Клеопатру, и вопросительно, скорее даже недоуменно-ревниво хмыкнул. Виктор Энгаль свой взгляд сразу отвел в сторону и несколько неуклюже попытался оправдаться:

– Просто знаю о вашей грядущей свадьбе и сейчас вот просто ужаснулся, представив… твою невесту в руках моусовцев.

– Да, приятного мало. Я вроде не поседел, но вот угроза остаться лысым довлеет над сознанием.

– Но хоть в двух словах скажи, как вам удалось из того центра вырваться?

– Благодаря одному мальчугану, Михаилом зовут, оставили его внутри сильно укрепленного рубежа обороны на юго-западе. Если бы не он, только и пришлось, что отстреливаться до последнего патрона. Хочу ходатайствовать о награде для юного героя.

– Да, таких героев – полгорода, – кивнул генерал. – И все получат заслуженные награды. Надо только врага добить.

К тому времени багровое облако опять стало расширяться, заставляя либо искать надежные укрытия, либо попытаться совершить бросок на площадь Петрокса. Пока пытались решиться на что-то конкретное, как раз и ординарец прибежал к генералу с депешей из общего штаба. В ней рекомендовалось создать неприступный участок обороны и закрепиться на нем до прихода сил подкрепления. Причем силы подкрепления собирались прорываться не только через внешнее кольцо, но и подтянуть с соседних участков обороны. А к вечеру обещалось еще несколько звеньев малых штурмовых флайеров прорваться.

– Рекомендуют… – задумался Виктор Энгаль, прекрасно знавший, по какой такой причине сюда будут брошены все имеющиеся силы и направлены пилоты-добровольцы на своих ненадежных из-за багровой тучи летательных устройствах. – А здесь мне не очень-то нравится переходить в глухую оборону.

– Так потому и не приказывают, – стал поторапливать Парадорский, – что нам тут на месте самим видней. Так что предлагаю немедленно отходить к вашему блокпосту. Там в любом случае обороняться и проще, и эффективнее. Выступаем немедленно?

– А вдруг все-таки льдины начнут на голову падать?

– Мы ведь не в чистом поле. Обязательно отыщем нечто прочное над головой.

– Хорошо, – согласился генерал, посматривая на густеющий туман. – Через пять минут начинаем отход на наши прежние позиции. Толь, ты это… – Он несколько замялся и чуть ли не на шепот перешел: – Постарайся свою невесту держать возле себя. Не приведи электроны, опять кто похитит.

– Пусть только попробуют! – зашипел Танти. – Я их скафандры зубами перегрызу! Да и ребята теперь с нами. А такую толпу в восемнадцать человек и линкором не затопчут.

Минута ушла на согласование порядка движения, еще три – на построение в колонну, а потом и двинулись.

Естественно, что передвижение такой массы воинов не осталось без внимания со стороны противника. Пиклийцы пытались перекрыть дорогу, загнать в тупик из баррикад, стрелять на звук движения из простого оружия и накрыть некоторые свободные пространства стрельбой из минометов. Но вот последние при резком и значительном расширении багровой тучи стали действовать вообще непредсказуемо. Мины взлетали вверх хорошо и без осложнения, а вот вниз падало не более трети, а то и вообще мизер. То есть внутри страшного атмосферного образования уже и высоко взлетающие мины стали пропадать. Да и люди, видимо почувствовав значительное ухудшение своего состояния, стали массированно опускаться на средние этажи. Практически все верхние этажи небоскребов или шпилей опустели еще при прошлом расширении облака, а теперь что жители, что воины опускались еще ниже.

То есть проблема облака стала напоминать скорее глобальную катастрофу. Если так будет и дальше продолжаться, то не провалится ли весь город в эту жесткую мешанину не то Лунманских прыжков, не то какой-то разновидности черной дыры? Тогда и воевать не надо, а как можно скорей и массово прятаться в канализации и катакомбах.

Но увы! Воевали! Причем с непонятной злостью и остервенением.

Поэтому не обошлось при прорыве без потерь. Во время продвижения погибли пятеро полицейских из числа подчиненных Виктора Энгаля. В группе Парадорского смертей избежать удалось, но зато получил серьезное ранение Граци. Когда ему оказывали помощь, Николя больше ругался, чем утешал товарища:

– Куда, куда ты высунулся?! Я его, понимаешь, столько носил, носил на руках, а он теперь совсем осторожность потерял!

– Ладно, не кричи, – пытался улыбнуться Граци. – Больше не буду.

Пришлось его переносить последние пятьсот метров на каком-то ковре, потому что рана на груди ну никак не позволяла вскинуть товарища на плечо или разместить на спине. Но уже когда ворвались на свои старые, облюбованные позиции, пришла самая печальная весть: почти перед самым блокпостом разрывом тяжелой сайферской мины наповал убило генерала Энгаля. Причем сие скорбное известие обозначало, что, как самый старший по званию на данном рубеже обороны, Парадорский становится командиром всего объединенного батальона. А также всех тех гражданских сил ополчения, которые скопились на площади Петрокса и в домах по ее окружности.

Несмотря на скорбь, упавшая на плечи ответственность не давала времени даже для нескольких минут траура.

Глава семнадцатая

3595 г., 6 июля, Старый квартал

Пришлось Парадорскому перестраиваться под расширенные стратегические задачи прямо на ходу.

Тем не менее майор не стал переносить свой личный штаб из массивного здания «Георг-4», а только забрал к себе адъютантов генерала, связистов и одного аналитика. И с помощью малой связи превосходно справлялся с управлением воинских сил, оказавшихся в его распоряжении. Тем более что сил хватало. Вначале подтянулось целых три, весьма многочисленных, отлично вооруженных подразделения с иных участков города. А ближе к вечеру, невероятно рискуя своими жизнями и жизнями десятка десантников, на площадь Петрокса прорвались сразу пять малых штурмовых флайеров. Прорывались они чудом, буквально касаясь брюхом по булыжной мостовой и царапая воздушными ускорителями стены домов. И рухнули только на самой площади. Причем трое из пяти еще и сумели посадить свои устройства под самыми стенами зданий. То есть еще и могли теперь использовать все свое внутреннее вооружение, не особо опасаясь минометного обстрела.

А на рубежи обороны влились еще пятьдесят бравых космодесантников. Причем как раз все воины – выпускники родного училища этого года, в котором и проходил обучение Парадорский со своими друзьями. Все пять десятков не только слышали о знаменитых героях, но еще и в лицо их прекрасно знали: оказывается, командование вывесило в комнате славы фотографии своих воспитанников, ставших героями.

То есть командовать таким контингентом было само удовольствие. И умеют много, и приказы выполняют с удивительной точностью и с нужной толикой инициативы.

Но при следующем сеансе связи, когда Тантоитан заскочил в штаб, стало известно и о втором прорыве на боевых флайерах. На этот раз к площади Петрокса попытались прорваться еще четыре, но уже средних штурмовых флайера, на борту каждого из которых находились по пятнадцать воинов дивизиона. Увы, им повезло гораздо меньше: уже в пригородах отказали двигатели, и пилотам пришлось совершить вынужденную посадку. Хорошо, что при ней никто не пострадал, воины дивизиона сделали высадку и довольно удачно, прикрываемые огнем зениток и тяжелых пулеметов, с ходу захватили довольно приличное как для обороны здание. Пиклийцев кого уничтожили, кого взяли в плен, но сами при этом практически потерь не понесли. А так как оказались слишком далеко от своей изначальной цели, то и прорываться к площади Петрокса не было никакого смысла. Правда, к ним вот-вот мог прорваться одним из атакующих клиньев взвод бронированных вездеходов.

Тантоитан несколько подивился таким отчаянным попыткам общего штаба оказать помощь именно его группе и даже постарался доказать в разговоре с главным полицейским генералом нецелесообразность таких попыток. И вот тут на него набросились со всей яростью и строгостью. Причем довольно неожиданно набросились:

– Не вам указывать, куда и зачем перебрасывать подкрепления! Это раз! А во-вторых: почему в вашем штабе на связи и среди аналитиков только мужчины?!

– Да старший лейтенант Полсат тяжело ранен, а вот…

– С раненым все ясно, а остальных немедленно заменить капитаном Ланьо, старшими лейтенантами Шелди и Байцел! Немедленно!

– Есть! – И уже своим: – Выполнять!

Неожиданное распоряжение командования Парадорского никак врасплох не застало. Потому что по личному его распоряжению все эти воины женского пола и так находились вместе с Гарольдом, Николя и Малышом в соседней комнате и считались стратегическим резервом. Мало того, прекрасно слышали каждое слово, произносимое в штабе, так что переместиться из одного места в другое не заняло у них больше десяти секунд.

– Выполнено! – коротко доложил майор.

В штабе это всех удивило.

– М-да? Лихо!.. Ну ладно, тогда бдите за обороной. По нашим сведениям, противник стягивает вокруг площади Петрокса дополнительные силы. Ну и туман! Что предпринято вами дополнительно по этому поводу?

– Все окна, вплоть по третий этаж, тщательно забаррикадированы, а пространство перед самыми домами со стороны моусовцев заминировано. Вдобавок на пятых этажах расставлены дополнительные посты самых зорких ополченцев, которым выданы гранаты.

– Отлично! И продолжайте вести вещание в сторону противника о прекращении огня и добровольной сдаче. С минуты на минуту будет начата трансляция из ставки императора, в которой пару слов скажут все члены семьи Ремминг.

– Все? – вырвалось у майора.

– Вот именно! В том числе и ее высочество, принцесса Патрисия будет говорить.

– Отличная новость!

Связь по краберу на некоторое время прекратилась для очередной, плановой смены батарей, тогда как среди присутствующих начался оживленный обмен мнениями. И первым начал его Алоис:

– Давно бы так! – Выглядел он, несмотря на свои ранения ног, весьма бодро и опасений за здоровье явно не испытывал. – И так изрядно задержались.

Остальные высказались примерно в том же духе, и только Клеопатра сидела тихая и странно задумчивая. Но когда и у нее поинтересовались, то она очень серьезно кивнула:

– Смысла особого в выступлении нет, но раз в ставке так решили, значит, им видней.

– Вот только чей голос мы услышим? – задумался Малыш. – Если так разобраться, то принцессу из нас никто и никогда не видел и не слышал. Ну разве что наша Клеопатра с ней знакома. Узнаешь ее голос?

Девушка не к месту засомневалась:

– Понятия не имею. Все-таки обычная речевая трансляция голос искажает. Но в общих чертах наверняка пойму: она это или не она.

– Да и какая разница? – пожимал своими плечищами Гарольд. – Главное, что после выступления Реммингов проблемы должны резко пойти на спад.

– Смотря какие проблемы, – досадовал Парадорский, указывая рукой в коридор, где над полом подрагивал дрожащий сгусток тумана.

Как ни пытались заделать все щели, дыры на потолке и на окнах, парующая субстанция все равно просачивалась в полуразрушенные здания и стекала вниз по внутренним переходам и лестницам. При этом уничтожались не просто ткани или одежды, но порой и ковры, сотканные с применением нитей из натурального хлопка или шелка. Причем было замечено, что и огромная часть домашней утвари из пластика или искусственных материалов поддается коррозии. Конечно, такая напасть ни в коей мере пока не могла сравниться с потерей здоровья или жизни в бою, но законные страхи и опасения туча вызывала все больше и больше. Причем прогнозы ученых по поводу выпадения льда и самоуничтожении атмосферной загадки пока никак не претворялись в жизнь. Хорошо хоть вновь подобранные по размерам скафандры из склада полицейского блокпоста давали возможность воевать и не оглядываться на стекающую с тела одежду.

Кстати, из верхних слоев атмосферы на область «с обломками Лунманских прыжков» тоже пытались оказать определенные воздействия. Сыпали вниз различные порошки и смеси, облучали низкочастотными установками, жгли лазерами и буравили мезонными щупами. Но пока никакого эффекта или разгадок добиться не удалось.

Но и команды о всеобщей эвакуации пока давать не спешили. Хотя и предупредили всех, чтобы были готовы к передвижению прочь из города по первой команде. Наверное, уже бы к этому часу в иной обстановке всех эвакуировали, если бы не военные действия. Пиклийцы сдаваться не собирались, интенсивно оборонялись, и даже сами вели наступательные операции в некоторых частях столицы Оилтонской империи.

И вот самое решительное, массированное наступление они и начали с наступлением ночи на площадь Петрокса. Их замеченные приготовления не оказались ложными, и как только ночь стала помогать туману, основные силы противника пришли в движение.

Вот и пригодились и мины, и гранаты, и зоркие воины из гражданского ополчения. Тяжеленный бой продолжался не просто всю ночь, но и на следующий день до самого обеда. По всем каналам разведки и по итогам допросов пленных получалось, что особый отдел вторжения втемяшил себе в голову одну странную идею: принцесса выступала с обращением подменная, а настоящая так и находится в рядах защитников города. Причем моусовцы получили довольно подробное описание этой самой принцессы, которое как две капли воды походило на капитана Ланьо. Давались и исходные данные для таких утверждений: показания слуг императорского дворца и «точечных», которые случайно схватили Патрисию Ремминг в плен.

Когда данные допросов были доведены к обеду и до Парадорского, тот уже с еле сдерживаемым раздражением посматривал на свою притихшую невесту. А когда переговаривался с ней как бы наедине, то и не пытался скрыть досаду:

– Ну вот, и как ты умудрилась такой шум вокруг себя устроить?! Ты только посмотри и прислушайся, что вокруг нас творится. Штурмуют без остановки. И сами гибнут, и горожан сколько полегло! Э-эх!..

– Так что мне теперь, пойти и самой им сдаться? – с какой-то глубокой серьезностью спросила Клеопатра.

– Еще хуже сделаешь! – шипел на нее жених. – Они тогда вообще сдаваться не захотят и будут действовать лишь с позиции оголтелых шантажистов, которые захватили ценную заложницу. А ты ведь знаешь, какие у нас в империи по этому поводу законы.

– Знаю.

Законы о хищении, захвате людей и в самом деле были весьма жестокими. Еще пятьсот лет назад законы изменил тогдашний император. И с тех пор заложников не пытались спасти путем уступок или передачи выкупа, а просто безжалостно атаковали преступников. Если заложники при этом погибали, то семьям выплачивали огромную компенсацию и хоронили с почестями, как героев. А вот родственники похитителей вместе с ними, всем скопом отправлялись на каторгу, чаще всего пожизненную. Вдобавок и спецслужбы преследовали спасшихся преступников до самой их смерти по всему Космосу. Жестоко, даже очень, и об этом немало кричали в остальной Галактике. Но вот уже четыреста лет преступления с попыткой захвата заложников не происходили. Единственный подобный инцидент состоялся шесть лет назад на планете Хаитан, когда Парадорский со своими друзьями захватили огромное количество сквоков в плен и которые потом были обменяны на обитателей второго научного города. И то вся акция проходила под вывеской обмена военнопленными. И считалась, пожалуй, единственной своего рода уступкой и отклонением от законов.

Наверное, именно поэтому гражданское население Старого квартала настолько рьяно схватилось за оружие. Все понимали: если агрессоры возьмут их в качестве заложников, это ни в коем случае не гарантирует сохранение жизни. Интервентов в любом случае не выпустят из города живыми. Пиклийцы об этом тоже прекрасно знали, а если и не знали, то их уж дотошно проинформировали на эту тему по сети наружного вещания. Так что непонятно было, на что они надеются, даже в случае захвата пусть и всамделишной принцессы Оилтонской империи.

Совсем иные мысли возникали и по другому поводу: каким образом моусовцы так настойчиво, но самое главное, верно умудряются держать острие своих атак именно в направлении отряда Парадорского? Хотя тут точнее было бы высказаться: сборного батальона под командованием уже павшего генерала Энгаля. Видимо, вражеские службы надзора за эфиром весьма четко пеленгуют любые переговоры командования батальона с общим штабом, подробно фиксируют, а затем анализируют каждое слово. Затем это слово довольно грамотно интерпретируют и делают весьма верные выводы и правильно назначают цель для своего решающего штурма.

Пожалуй, только сама Патрисия подозревала обычное предательство или ротозейство с утечкой информации. Ей в один голос вторили и обе подруги, сидящие теперь в штабной комнате и очень недовольные своим отстранением от боя. На эту тему они жестко спорили с обездвиженным Алоисом, который при отлучках командира на участки обороны оставался за старшего. Его Лидия Шелди и пыталась раззадорить на ответные действия:

– В данный момент ты имеешь право послать нас на самый критический участок боя. Слышишь, что на восточной оконечности здания творится?

– Туда около пятидесяти гражданских с автоматами подались, – отвечал негр, находясь верхней частью своего тела в большом информационном боефикаторе, который специально для него сняли с одного из штурмовых флайеров. – Справятся.

– Но там наши товарищи погибают! – возмущалась Инга Байцел. – А мы здесь бездельем томимся!

Последние восклицания услышал и сам Парадорский, быстрым шагом вошедший в комнату. За ним Гарольд волок две огромные связки автоматов марки «Жало».

– Как это я раньше не подумал, что вам здесь будет скучно! – При этом он с обвинением смотрел только на Клеопатру. – Капитан Ланьо, передайте крабер Алоису! И все трое приступайте к очистке и починке вот этой кучи автоматов. Заклинили при неправильном обращении.

Его невеста ни словом, ни мимикой не выразила своего недовольства и первой приступила к выполнению приказов. Уж она-то прекрасно знала, почему здесь находится, и понимала, что даже заикаться про уход на позиции бессмысленно. Двух подруг к этому делу привлекли только ради отвлекающего маневра. Приказ даже для инициативного Тантоитана выглядел более чем строгим и безапелляционным.

Хотя за Клеопатру вступился Алоис:

– Да здесь только Лидия и Инга меня своим нытьем изводят. Все остальные – образец дисциплины и послушания.

Сразу на лице командира мелькнула легкая тень раскаяния, и он попытался сгладить, затушевать свои строгие взгляды помощью при раскладке оружия на большом обеденном столе. Причем стол, настоящее произведение мебельного искусства, уже оказался невозвратно испорчен глубокими царапинами от нескольких осколков и рухнувшим прямо на него участком потолка. Его вынесли из соседних комнат данной квартиры и как раз использовали для технической инвентаризации оружия. В руках у гражданского ополчения оно ежечасно выходило из строя по совершенно банальным и смехотворным причинам.

Но женские руки, знающие данные автоматы на ощупь, разбирали, чистили и устраняли неисправности довольно быстро и умело. Уж на что Парадорский считал себя умельцем или Армату, но сейчас залюбовался и не удержался от комплимента своей невесте:

– Красиво у тебя получается.

Клеопатра немного помолчала и только потом, тихонечко адресуя слова только Тантоитану, стала философствовать:

– А толку с этого? Посмотри на этот стол. Он еще не давно являлся произведением столярного искусства, а сейчас уже выглядит раненым и обезображенным. Легче создать новый, чем вернуть этот к прежней идеальной форме. Вот так и с нашей столицей. Она сейчас умирает на наших глазах.

– Ничего! Отстроим потом новую, еще более красивую.

– Но ведь старая красота все равно погибнет.

– Не стоит так печально. – Танти вздохнул. – Это война, и не мы ее развязали.

– Верно. Но вот как бы к ним добраться? Как бы им головы поотрывать?

– Доберемся.

– Или хотя бы отыскать того генерала вторжения, который командует боями. Вот бы его прижать как следует и заставить отдать команду на прекращение огня и сдачу оружия.

– Хорошо бы. Или того подполковника выловить, из особого отдела.

– Точно! Ты ведь можешь! – неожиданно заявила Клеопатра, развернувшись всем телом и уставившись в глаза любимому. – Поймай эту сволочь!

– Э-э-э? – Парадорский не ожидал такого напора, но, как всегда, старался прислушиваться к гулу окружающего боя: – Стихать стало.

– Вот! Как раз будет возможность для контратаки! Где их оба штаба, нам известно, и они никак не будут ожидать нашей вылазки. Танти, город надо спасать. И горожан – тоже.

– Не береди душу. У самого сердце кровью обливается! Но не с нашими возможностями ловить их генерала или особиста.

Девушка хитро улыбнулась, возвращаясь к починке разобранного автомата и подмигивая своим подругам:

– Если хочешь, мы тебе можем помочь.

Тантоитан опять рассердился, отходя к подзывающему его Алоису:

– И сами, если надо, справимся. Оружейников и так не хватает. Ну, что тут у тебя?

– Сведения о туче, – доложил чернокожий аналитик. – Она стала пульсировать какими-то белыми сполохами. Поэтому и пиклийцы прекратили основные атакующие действия, укрепляясь в обороне и затаскивая внутрь зданий свои спасительные минометы.

– Неужели и сами додумались, что глыбы льда могут на них рухнуть?

– Вдруг это не лед? Вдруг иная напасть? А если и в самом деле город начнет затягивать в воронку черной дыры?

– Ты нас не пугай, а лучше следи за своим самочувствием! Вон какой бледный от потери крови стал, аж посерел! – прикрикнул на друга Парадорский, но тут же тихим голосом добавил: – Внимательно просмотри все возможные маршруты к ближайшему штабу моусовцев и дай мне свои размышления. Если успеешь, то и по второму штабу продумай. – И уже громче: – А мы с Гарольдом на тучу выйдем глянуть.

Как только они ушли, Алоис стал обозначать задачу для боефикатора, вводя данные о численности противника и примерное количество воинов для вылазки. Задумку командира он понял сразу, как и то, что тот от нее вряд ли откажется даже после прямого запрета из ставки императора. И гипотетически затея могла сработать. Внутри города десант вторжения чувствует себя слишком уж самоуверенно. Пока еще. Да и заложников во многих зданиях накопилось более чем достаточно. Потому и сдаваться агрессор не собирается. А уж самой мысли о неожиданной контратаке на штаб, особенно после такого продолжительного, изнурительного и кровавого боя, может вообще не допускать. К тому же началась эта странная пульсация облака. А при таком стечении сложных обстоятельств, да еще и у такого организатора, как Парадорский, может все получиться.

А вскоре командир с Гарольдом вернулись, восклицая еще из коридора:

– В самом деле нечто ужасное!

– Словно в туче началась исполинская гроза.

– И этот грохот, что слышен, не канонада. А громовые раскаты изнутри тучи.

– Мало того, стали падать первые маленькие градинки. Пока только по два – четыре миллиметра в диаметре, но, может, ученые и правы окажутся?

– Хорошо бы.

Разборщицам автоматов, хоть те и возжелали лично посмотреть на катастрофу в атмосфере, отлынивать от работы не разрешили. Тем более что Николя приволок еще шесть подпорченных автоматов. За ним и Малыш подтянулся еще с тремя единицами вооружения, так что женской части воинского контингента ничего больше не оставалось, как интенсивно работать, обсуждать последние новости и перемывать косточки молодому командиру.

Тогда как сам командир вместе с друзьями, уткнувшись головами в боефикатор Алоиса, начали бурное обсуждение возможной операции по захвату в плен кого-нибудь из вражеских командиров. Наисложнейшая задача, практически невыполнимая, но для всех она показалась достойной альтернативой ожиданию следующего штурма. Ведь как только пиклийцы чуток присмотрятся к поведению тучи над головой, так наверняка вновь попрутся в атаку и продолжат минометный обстрел.

Ближе всего в северном направлении оказался штаб генерала. Практически туда подавались прямые приказы как с самой Пиклии, так и от особого отдела. Причем генерал и временами находящиеся там полковники вели себя чересчур бесшабашно, неосторожно, бравировали своей храбростью и безрассудностью. Даже надлежащей, в полном понимании этого слова, охраны вокруг штаба не наблюдалось. Причем это подтверждали как допрошенные пленные, так и многочисленные сообщения от горожан. Да и находилось непосредственное командование вторжения сравнительно близко, всего в двух километрах от площади Петрокса.

Совсем иная обстановка складывалась вокруг расположения особого отдела пиклийцев. Те базировались в двух с половиной километрах на юго-восток, что значительно в условиях полуразрушенного города усложняло задачу прорыва. Да и охраны вокруг себя родственник директора безопасности Пиклии собрал преизрядно. Это не говоря об элите вторжения, «точечных», которые роились рядом и бросались на самые важные направления разведки или атаки. В данный момент особый отдел оккупировал гигантское здание городской службы общественного транспорта и столичного такси. Скорее всего, с особым расчетом оккупировал. Потому что исправных и полностью готовых летательных устройств в здании находилось неисчислимое множество. Они, конечно, не боевые, но если вдруг туча и в самом деле начнет рассасываться, то нетрудно себе представить, насколько легко и стремительно разлетятся десантники не просто по всему городу, но и по дальним пригородам. А то и произведут массированную атаку хотя бы в направлении все той же ставки императора. Могут и для иных целей те же грузовые такси использовать: например, для доставки взрывчатки в наиболее людные места с заложниками или для подрыва зданий, которые расположены вокруг все той же злополучной для врага площади Петрокса.

Следовало выбирать.

Вроде как генерала захватить казалось и легче, и сподручней, и быстрей. Но…

Танти предложил, а друзья его единодушно поддержали, что в любом случае более значимым окажется пленение подполковника Зар Ди Кле, которого они уже и в лицо приблизительно знали по описаниям пленных. Ведь дай генерал приказ о капитуляции сил вторжения, начальник особого отдела может опротестовать его, после согласования с Пиклией – сместить командира и назначить на его место какого угодно иного фанатика. Нельзя было надеяться, что подполковник сам не окажется тупым фанатиком, готовым погибнуть напрасно, но не отдать должный приказ, но тут уже могли пригодиться и психотропные методы воздействия. Да и физические с психологическими со счета сбрасывать не стоило.

То есть объект был выбран, маршрут рассчитан и даже довольно удачно продуманы пути отхода из здания по воздуху. Пусть даже миниатюрные флайеры городского такси не унесут далеко своих пассажиров во время бегства, но уж через одну-две полосы домов они в любом случае перевалят. Потом аварийная посадка, а там и к родному дому «Георг-4» совсем рукой подать.

Причем в мобильный диверсионный отряд Парадорский помимо себя включил всего лишь пять человек. Иначе не проскользнуть незаметно, иначе придется увязнуть в бою, и иначе на всех не найдется столько боевых трофейных скафандров. На этот раз пиклийскую форму решили использовать как самый неожиданный фактор для противника. Тем более что определенная манера поведения, движения, перебежек и обмена простейшими сигналами уже была изучена достаточно.

Оставалось только в течение следующего получасового сжатия багровой тучи все досконально приготовить и выдвинуться к точке начала прорыва.

И как раз в момент переодевания в трофейную форму наблюдающий за друзьями Алоис вдруг засомневался:

– Ребята, а ведь ваши личики будут хорошо просматриваться через забрала.

– Ну и что? – не понял вначале Феликс.

– Да то, что у меня и у тебя цвет кожи совершенно разный! – рассердился негр. – Лично мне на это наплевать, а вот моусовцы за такие отличия могут и морду набить.

Теперь уже все замерли в задумчивости, хотя Малыш попытался напомнить:

– Чего ты так грубо? Есть ведь среди десантников и не совсем зеленые, так что морду могут не набить.

– Как бы нам загримироваться? – скривился Парадорский, поглядывая на себя в настенное зеркало. – И чем?

– Давайте поспрашиваем у жителей дома, – предложил Армата и указал рукой в сторону коридора. – Вон как раз тетушка Освалия сюда идет.

Та и в самом деле деловито ворвалась в штаб, восклицая с порога:

– Мы начинаем готовить обед! Так что терпеть осталось совсем недолго.

Причем смотреть на женщину было одно удовольствие. Какой-то охотничий костюм и широкий пояс, на котором висела кобура с парализатором. Причем было известно, что бравая защитница дома еще и со своей спальни постреливает из снайперской винтовки, охотясь за агрессорами в свободное от хозяйственных забот время.

Но воинам было сейчас не до обеда и не до разглядываний. Местную жительницу сразу озадачили вопросом: а нет ли в доме, случайно, театрального визажиста? К сожалению, о наличии театральных реквизитов в памяти у тетушки Освалии ничего не отложилось, но она тут же воскликнула:

– Зато я знаю, у кого есть изумительные и несмывающиеся наборы шикарной косметики! Там обязательно и зеленые оттенки отыщутся!

Последние слова уже слышались из коридора, настолько быстро женщина сообразила, куда следует бежать. Вскоре она вернулась с тремя коробками каких-то уникальных косметических комплектов и с хозяйкой этих коробок. Вальяжная, несколько располневшая дама быстро, с истинным профессионализмом опытной куртизанки измазала зеленоватой тональной краской для век воинам и лица, и шеи вместе с ушами. Что вызвало вначале веселый хохот, когда разглядывали друг друга, а потом искренние потоки благодарностей обеим женщинам.

Конечно, если внимательно присматриваться, да еще на близком расстоянии, то подлог в раскраске кожи можно было заметить, но вот если издалека, да еще под прозрачными, но дающими отблески забралами, то вся шестерка выглядела как настоящие моусовцы: зеленые, противные и чужие. У Алоиса даже непроизвольно вырвалось:

– Так и хочется огреть по этим зеленым мордам чем-то тяжелым!

Посмеиваясь, Гарольд утешил чернокожего товарища:

– Нам тоже хочется! Не сомневайся! Но нас бить нельзя, мы поддельные. А вот для тебя постараемся приволочь натурального «зеленючку»!

Негр страдальчески поморщился, неудачно пошевелив своими израненными ногами:

– Обязательно постарайтесь! Я хоть на нем душу отведу!..

Зато теперь уже все шестеро разведчиков могли с большей уверенностью расхаживать в стане противника. А это намного облегчало поставленную перед ними задачу, которую можно было выполнить с крайним риском для жизни.

Глава восемнадцатая

3595 г., 6 июля, Старый квартал

Постарались выверить, просчитать и запомнить каждый метр предполагаемого маршрута. На это и ушла основная масса подготовительного времени. На переодевание и подбор оружия потребовался самый минимум. А вот на согласование своих действий с общим штабом Парадорский и одной секунды не потратил. Только и дал распоряжение Алоису:

– Как только мы начнем продвижение в опустившемся тумане, сразу тотальная команда о прекращении любого огня по любому противнику. И запускаешь по звуковой агитации нашу утку о начавшихся переговорах по капитуляции и кратком перемирии. В любом случае, хоть на некоторое время, но это сработает. А через пять минут доложишь в штаб, что я выдвинулся в разведку.

На звуковой агитации очень настаивал Малыш, и чернокожий аналитик его поддержал:

– Должно сработать как отвлекающий фактор. Ни наши стрелять не станут, ни пиклийцы. Тем более что противник должен вас за своих принимать.

И опять самыми недовольными выглядели женщины. Правда, их попыталась успокоить Клеопатра, да и то после ухода шестерых коллег по оружию:

– Мне немного жалко свой скафандр, но я не подозревала, что Армата в него втиснется. А это говорит, что и я по физическим данным могу любому мужчине накостылять как следует.

– Ну это мы все можем, – кривилась от возмущения Лидия. – Тем более обидно, что из нас никого не взяли. Мы и стреляем лучше! – Но неожиданно она заметила, что губы у Ланьо, несмотря на ее браваду, трясутся, а в глазах поблескивают слезинки, и сразу перешла на шепот: – Ты чего?

И та не стала таиться:

– Это ведь я, дура, Танти идею по захвату вражеского командира подкинула. А он про опасность совсем не думает. Лучше бы сидел тут возле нас и автоматы подносил.

– Да ладно, не переживай ты так, самые лучшие ребята с ним пошли! – заявила Шелди с уверенностью, хотя и сама осознавала весь неимоверный риск ведущейся операции. – В крайнем случае, если прорваться не удастся, они сразу отступят и вернутся. Слышала ведь.

– Ага! Такие отступят! Да и Феликс уже дважды легко ранен был. Вдруг ослабнет?

– Все с ним нормально, сама пенкой вторую рану ему заливала, царапина.

– Ланьо! – крикнул со своего места Алоис. – Давай сюда к краберу. Начало связи со штабом. И через минуту вскользь заявляешь, что Парадорский ушел в ближнюю разведку.

Кажется, на другом конце связи больше всего переживали за людей, находящихся в данной комнате. Потому что только узрели, кто ведет связь, так и доклад слушать не стали. Наивысший полицейский чин только неразборчиво что-то буркнул и добавил:

– Тут выяснить обстановку желает ваш полковник.

И тут же на маленьком экране крабера показалось лицо Серджио Капочи:

– О! Капитан Ланьо! Как самочувствие?

– Ни единой раны или даже царапины, господин полковник! – нудно и излишне официально ответила Клеопатра.

– А что там противник вытворяет вокруг вас?

– Пока притих. Не иначе как гадость очередную замышляет.

– Будем надеяться, что недолго ему гадить осталось. Градины падают все бо́льшие и бо́льшие. Ученые уже уверены, что аномалия рассосется после обильных осадков.

– Как бы нас этими осадками не смыло, – скорее риторически волновалась капитан Ланьо. – Ни одной лодки нет порядочной или катера.

Серджио Капочи наконец решил переходить к более серьезным вопросам:

– А где там твой спаситель, наш бравый майор Парадорский?

– Он не только мой спаситель.

– Конечно, как я мог забыть! Он и принца нашего спас, и самого императора, пусть и косвенно.

– Тем не менее!

– Все равно вызови его для разговора.

– Нет его. Отправился в разведку с отрядом в пять человек.

– С чего это вдруг? – нахмурился полковник.

– Приходится майору лично выяснять все подробности о кознях врага и собственными силами решать локальные трудности.

– Кто ему разрешил?! – еще больше рассердился командир дивизиона.

– К сожалению, господин полковник, приказы капитана Ланьо для него неправомочны. – Клеопатра еле сдержалась, чтобы язык не показать. – И он сам решает проблемы вверенного ему подразделения. Вот если бы меня назначили командовать и присвоили внеочередное звание подполковника…

– Капитан! Как вы себя ведете?!

– Просто гипотетически представляю себя на месте майора, – пожала плечиками девушка под недоуменными взглядами своих подруг и Алоиса. – И тот момент, когда Парадорский после моего приказа никуда в разведку не идет, а занимается ремонтом и чисткой автоматов.

– Причем тут автоматы? – скривился Серджио.

– Вот и я спрашиваю, почему он именно меня заставил возиться со стрелковым оружием, а не взял с собой в разведку?

В переговорах повисла короткая пауза, которая прервалась вздохом полковника и его словами:

– Кто остался в батальоне за старшего?

– Старший лейтенант Полсат! – тут же отозвался Алоис, жестом заставляя Клеопатру развернуть к нем крабер. – Какие будут приказания?

– Да пока никаких. Но тут у наших военных инженеров возникла мысль использовать лодки-дирижабли на гиподинамической тяге магнитного полюса. Попытаются ночью к вам прорваться под тучей на двух лодках. Постарайтесь осмотреть и подготовить крышу.

При всей своей сообразительности Алоис не смог понять, что это за тяга такая, и решил себя не мучить терзаниями:

– А зачем? Это ведь какой риск! Дирижабли могут легко сбить, если заметят.

– Если они влетят в облако, то не заметят. Сейчас проводят испытания. И довольно успешные. А смысл – эвакуация тяжелораненых и части личного состава.

И опять мыслительная деятельность аналитика завела его в тупик:

– Тяжелораненые находятся в стабильном состоянии, обострения им пока не грозят. А личный состав?..

– Не тебе решать, друг Алоис! – вроде как по-товарищески воскликнул командир дивизиона. Но сделал это с такой сталью и холодом в голосе, что любое желание спорить или обсуждать пропадало сразу и навсегда.

– Есть просмотреть и подготовить крышу!

– Только не вздумай на это опасное дело посылать девушек. С них и в самом деле будет больше пользы при ремонте оружия. Пошли наверх ребят покрепче, там наверняка завалы разбирать после мин придется.

– Сделаем, господин полковник.

– И это… Как только вернется Парадорский, пусть немедленно свяжется со штабом. Я пока здесь и буду ждать.

Забрав крабер, по жесту Алоиса за соседний столик подсела Лидия Шелди, начавшая зачитывать подробные сводки о последнем бое, а сам аналитик зашипел в сторону нахохлившейся Клеопатры:

– Ты чего так себя ведешь? Что за грубость?

– Да плевать! – вырвалось у девушки, которая устало присела на стул с другой стороны боефикатора. Теперь разговор шел только между двумя сослуживцами. – Что он мне сделает?

Явно подразумевался полковник Капочи.

– О! Не скажи! – стал сердиться и Алоис. – И тебе может достаться, и даже мне мало не покажется, как временно здесь командующему. Но больше всех, знаешь, кому перепадет? Твоему спасителю.

– Вряд ли. У него большое будущее.

– Не спорю. Но мне как-то наедине Танти пожаловался, что Капочи его сильно ругал за поведение одной красавицы. И обещал за каждое ее официальное непослушание или грубость наказывать не провинившуюся, а именно Танти. Наш герой, конечно, за тебя стоял горой, ручался за твою дисциплину и сказал, что всегда лично готов понести за тебя наказание.

Капитан Ланьо понурила голову:

– Он мне это не рассказывал.

– Да он и мне это по секрету рассказал, и теперь голову мне свернет, если ты проговоришься о нашем разговоре. А я и так раненый, старый, больной и… голодный. Кстати, может, и в самом деле следует перекусить? О! Мне вроде как запах какой-то вкуснятинки померещился. Инга! Будь другом, сообрази нам хоть что-нибудь перекусить. А то в этой суматохе недолго от голода и ноги протянуть.

Тонкое обоняние негра не обмануло. Где-то этажом выше развернула кипучую деятельность всем хорошо известная тетушка Освалия, содержавшая весь гарнизон «Георга-4» на пищевом довольствии. И вскоре Инга явилась с огромным подносом не только громадных бутербродов, но и с четырьмя мисками отличной каши с мясом и сливочным маслом. Аналитик и две девушки набросились на еду, словно дикие звери, и только в самом конце своего ужина заметили, что Клеопатра ничего не ест, крутит вилку в своих руках и чуть не плачет. А на вопросы, что произошло, прерывающимся голосом ответила:

– А ведь наши разведчики ничего так и не поели перед выходом.

Глава девятнадцатая

3595 г., 6 июля, Пиклия

Граф Де Ло Кле в кои веки пребывал в своем кабинете сам. Посматривал на действующий крабер, попивал белое вино и собирался единолично решать самую главную проблему: что делать с силами вторжения. Вариантов было всего лишь два, и оба они графу не нравились. И вот сейчас, после грядущего разговора со своим дальним родственником, решение придется принимать в любом случае. Несколько мешало навалившееся на мозг алкогольное опьянение, но второму человеку королевства было впервые наплевать на собственное состояние. До такой стадии он в прежние годы напивался крайне редко, а вот сейчас не мог удержаться. Выслушал последние сообщения от генерала и пошел в свой кабинет пить вино. Пить, ждать разговора с подполковником Зар Ди Кле и готовить себя к принятию исторического решения.

Хотя подспудно решение было принято: приказать десантникам вести бои до последнего патрона, а потом уничтожить вместе с собой как можно большее количество заложников. Жалко не было никого. В том числе и себя. В том числе и с таким трудом созданное и выпестованное звездное королевство. И уж совсем не жалко тупого и ограниченного Моуса Пелдорно, этого королька-узурпатора. Хотелось на исходе вторжения так хлопнуть дверью, чтобы вся Галактика содрогнулась и замерла от ужаса. Тем более что и само вторжение от начала до конца являлось личным, взлелеянным детищем.

Конечно, еще в начале всей задумки граф прекрасно понимал, что достичь поставленной цели будет необычайно трудно. Но месяцы шли, приоритеты менялись, шансы росли, а самоубеждение позволило надежде пустить в сознании довольно крепкие, многочисленные корни. И вот теперь та самая надежда была безжалостно уничтожена, вырвана с корнями и сожжена огнем обидных, непредвиденных случайностей. Семья Павла Ремминга осталась в целости и сохранности, и вся задумка с призывом на всеобщий трон Моуса Пелдорно накрылась прахом. Как прахом накрылись и уникальные разработки самых лучших ученых Пиклии. Не говоря уже о печальной судьбе большинства самих яйцеголовых. Но их… тоже жалеть не стоило: дилетанты, не сумевшие предвидеть даже собственную смерть! Туда им дорога, ржавчина их сожри!

Конечно, второе решение могло мягко разрулить всю сложившуюся вокруг Пиклии обстановку. Если состоится сдача, то часть десанта в любом случае останется в живых и когда-нибудь в любом случае вернется на родину. А это как-никак, но популярности короне среди народа прибавит. Мало того, тысячи ни в чем не повинных заложников тоже останутся живы, и это уже не даст дополнительного повода для агрессии на королевство Пиклии. По крайней мере, заставит некоторых союзников отстраниться от войны и уговаривать официальный Оилтон не горячиться с большой войной. Да и сторонники в центре Галактики постараются дать свое, весьма желательное видение ситуации.

Можно, можно дать команду и о сдаче оружия.

Но как после этого будет больно, обидно и стыдно! Упустить такой невероятный шанс! Ведь при всем оптимизме второго такого вторжения уже никак не получится. Сомнительно, что оставшиеся ученые пожелают по примеру своих коллег стать самоубийцами. Но даже если и захотят, вряд ли новое поколение десантников поверит своим командирам. Особенно если тысячи спасшихся воинов вернутся из плена на родину.

А вот если вернувшихся не будет? Да тотальная война на полное уничтожение таки начнется? Ведь в любом случае шансы на удачную оборону у Пиклии имеются. И весьма неплохие! Обороняться за орбитальными базами в сто раз проще, чем атаковать, да еще и в системах противника. Это любой школьник знает.

А значит…

Остатки белого, весьма ароматного и сравнительно крепкого вина охладили горло и пролились в желудок. Мысли стали принимать уже более конкретное направление, развивая в будущем военные действия и разворачивая космические силы вокруг столичной планеты:

«Если все три соединения расположатся прямо в системе, то оилтонцы ничего не смогут нам сделать при атаке. Вдобавок четвертое соединение остается в резерве, а пятое, самое мобильное, можно отправить в партизанские наскоки. У них новейшие корабли с самыми длительными и скоростными Лунманскими прыжками: вышел в пространство – и залп из всех бортовых орудий! Сразу набор скорости – и обратно в подпространство! Там пару зигзагов – и новый наскок. Ха! Лихо должно получиться! Да и наши адмиралы очень уверяли в эффективности такой тактики. Только вот как оно на самом деле получится? Достали меня уже эти случайности!»

Следующий бокал вина был уже выпит без медленного получения удовольствия, залпом. И тут же остатки второй бутылки вновь наполнили хрустальную емкость благородным напитком. Да только выпить не удалось, на экране крабера появилось страшно озабоченное лицо подполковника Зар Ди Кле:

– Ваше сиятельство, прошу прощения за опоздание! Готов к докладу!

– Ай, брось, Зар, тут у меня никого нет, – беззаботно откликнулся граф, уже все для себя решивший. – Так что давай по-родственному. Ты там тоже сам?

– Конечно. Де…

– Вот и отлично. Хотя потом можешь порадовать подчиненных своим новым внеочередным званием полковника.

Кажется, родственник такого не ожидал и даже решился на вопрос:

– Вроде как не заслужил… пока.

– Не переживай, заслужил! И после нашего разговора особенно поймешь, что заслужил. Потому что главным призом для тебя будет твоя собственная жизнь и груда остальных наград уже после возвращения домой.

Начальник особого отдела после таких слов напрягся внутренне еще больше, хотя внешне старался вида не подавать. Ведь кто, как не он, лучше всех осознавал истинное положение десанта? Кто, как не он, уже догадывался, что всех воинов и даже командиров только и забросили сюда для одной цели: уничтожения семьи Реммингов. А если цель не достигнута, то что делают с загнанными лошадьми?

Надежды, конечно, имелись всегда, поэтому новоиспеченный полковник добавил в голос максимум веры, подобострастности и воскликнул:

– Жду не дождусь этой минуты! А как я вернусь домой?

– Примерно так же, как и попал на Оилтон. Ученые проработали и способ доставки обратно, прямо на корабль-матку, который ожидает в Желтом поясе астероидов. Способ настолько же секретный, как и тот, благодаря которому вас забросили прямо в Старый квартал.

– О-о! Я так и предполагал нечто подобное!

– Молодец. Но следи, чтобы тебя никто не подслушал, – посуровел голос графа. И продолжил он лишь после раболепного кивка своего родственника. – Потому что, увы! Обратный перенос при всем желании не может быть таким многочисленным и рассчитан всего лишь на четыре пространственные капсулы. Причем каждая капсула может вместить в себя не более чем пять человек.

– А как же…

– Все остальные наши воины должны погибнуть с оружием в руках, уничтожая врагов во славу нашего королевства! А спасения заслужили лишь самые достойные. А ты заслужил. Правда… – Повисла тяжелая пауза, во время которой Де Ло Кле почти выхлебал остатки вина. – Правда, я очень надеялся, что в этой капсуле вместе с тобой окажется принцесса Патрисия Ремминг. Мы бы тогда…

– Де! Не все еще потеряно! – с явным восторгом в голосе вещал Зар. – Мы практически взяли во внутреннее кольцо все подразделение, в котором оказалась принцесса. И я уверен: она там, внутри! Сейчас я стягиваю основные силы для последнего, решительного штурма. Только и боюсь, что при этом штурме сама Патрисия будет убита. Но иного варианта не вижу: оилтонцы слишком укрепили свои рубежи и сражаются, словно дикие звери.

– Даже так? Мм… – Кажется, граф сильно поразился, что возможность пленения принцессы до сих пор вообще существует, поэтому легко было заметно, что его радость и оптимизм несколько притворны. – Я верил в тебя! А если ты еще и с принцессой вернешься, то это окупит нашему королевству все вторжение. Если она будет жива и готова к венчанию, то сразу становишься моим первым заместителем со всеми вытекающими оттуда званиями и привилегиями.

– Я очень постараюсь.

– Но с другой стороны, если она и погибнет при штурме, ты тоже немного потеряешь, главное, в любом случае забери ее тело с собой. Мы хоть этим утрем нос Реммингам. Ну и соответственно, сразу подбери для своей капсулы еще троих самых верных и перспективных соратников. Остальные три капсулы отданы генералу, полковникам и их приближенным.

– Они давно в курсе или…

– Как я понял, наш король примерно в это время, а то и раньше уже им сообщил и дал полные указания по эвакуации. Точно такие же ты сейчас получишь и от меня.

– Слушаю внимательно! – с должным подобострастием вставил Зар Ди Кле.

– Но учти, перед своей эвакуацией ты обязан подорвать все здания с заложниками. Сделаешь взрыв одновременным. Все это ты мне будешь транслировать по прямой связи через крабер. Потом тебе следует с телом принцессы и тремя помощниками подняться максимум за четверть часа на крышу высотного здания и включить свой личный краберный маяк. Капсула материализуется рядом, на дистанции трех метров от твоего маяка, поэтому сопровождающие тебя люди должны стоять вокруг тебя вплотную, чтобы их не придавило случайно. Затем у вас будет всего лишь две минуты на загрузку, фиксацию в креслах и герметизацию. Скафандры тоже не забудьте поставить в режим максимального обеспечения. Вот вроде все сказал. Ну и немедленно пусть начинают минирование зданий с заложниками. Для отвода всем говори, что это делается для усиления политического нажима на режим Реммингов. Генералу тоже даны приказы о минировании, но все дублирующие системы взрыва будут находиться у тебя, и окончательный подрыв произведешь ты лично. Все понятно?

– Так точно!

– Надеюсь, ты понимаешь, что когда ты вернешься домой в целости и сохранности, а заложники так и останутся невредимы, то даже я не смогу тебя пристрелить из жалости. Пелдорно лично будет тебя резать на кусочки, потом сшивать, потом снова резать, и так до бесконечности. Ну и мне за поручительство над родственником достанется.

– Не сомневайся, Де, я не подведу! – прохрипел начальник особого отдела вторжения.

Про уголовную молодость Моуса Пелдорно он благодаря своей должности знал немало и прекрасно понимал, что прозвучавшая угроза была более чем актуальна. Король Пиклии и так прослыл человеком страшным, гневным и жестоким.

Хотя и роль графа Де Ло Кле в жизни королевства его внучатый племянник осознавал прекрасно. Так что догадывался: ссылка на его злобное величество – конкретная угроза лично от директора управления безопасности. Если кто и будет резать и пришивать, то только с разрешения и попустительства самого графа.

А тот уже в который раз с какой-то маниакальной, пьяной настойчивостью акцентировал на неукоснительном взрыве заложников:

– Ты постарайся все так подгадать с уничтожением, а потом взобраться на верх в момент сжатия облака, чтобы мне показать взорванные и горящие здания. Еще лучше, если ты в начале связи покажешь в прямом эфире уничтожение Старого квартала.

– Все прекрасно понял! Выполню!

– Ну а сейчас доставай эту скользкую принцессу! Ну, хотя бы идентифицируемые части ее тела. Я уже говорил… – Граф с громким стоном замученного судьбой человека вздохнул и уточнил: – Сколько тебе на все надо времени?

– Два – два с половиной часа.

– В течение трех часов жду от тебя сообщений о завершении минирования и пленения принцессы. Потом сразу запускаю программу возвращения в капсулах. До связи!

Экран крабера погас, загорелся сигнал отбоя. А граф Де Ло Кле задумался о самом наболевшем: вызвать секретаря с помощью сигнала и заставить его поставить новую бутылку с вином на стол или самому встать и пройти к бару? Победил второй вариант, но не потому, что нежелательно было секретарю видеть своего хозяина настолько выпившим, а потому что вдруг захотелось сделать парочку глотков чего-нибудь более ядреного. Но вот разум пока не мог сообразить, что конкретно ему хочется. А уже в баре взгляд сам зацепится за самое желаемое для желудка.

Встал, прихватил крабер и доплелся до бара. Только там сообразил, что забыл на столе бокал. А другие стояли чуть осторонь от бара, и туда сразу шагнуть мешал сдвинутый при последнем отдыхе диван.

– Ерунда какая!..

Открыл бар, и рука сама потянулась к бутылке с ромом. Три глотка прямо из горлышка, и сразу расслабленность потекла по всему телу вниз, прошлась по дрогнувшим ногам и вернулась в голову. Только и осталось сил, что шагнуть к дивану и с блаженством завалиться на него боком. Последняя мысль мелькнула: «Крабер настроен на максимальную громкость, разбудит».

Секретарь был предупрежден, что даже при штурме заговорщиков или убийстве всех в округе никто не имеет права побеспокоить сон или отдых графа Де Ло Кле.

Тогда как его родственник еще минут пять сидел возле своего крабера словно окаменевший и лихорадочно размышлял. И ему очень, ну очень не понравилось полученное задание. Уничтожение заложников выглядело полным маразмом и кощунством. Причем кощунством по отношению в первую очередь к королевству Пиклия. Если в столице Оилтонской империи произойдет такое массовое убийство – тотальной войны не избежать. И как бы звездное королевство ни защищалось, в любом случае огромная, мощная империя нанесет непоправимый урон как в экономическом плане, так и в уничтожении человеческих ресурсов. То есть широкомасштабное противостояние окажется гибельным.

И самое главное, Зар Ди Кле не верил в какие-то возвратные капсулы. Сильно, сильно не верил. Именно этот аспект его сейчас волновал больше всего:

«Капсулы?.. Только четыре?.. И каждая только для пятерых?.. Хм! И как это они будут материализовываться из подпространства? И самое смешное, таинственное и несуразное – почему мне про капсулу Де не рассказал раньше? Ведь последнему дикарю понятно, что я бы в таком случае действовал еще более верно, целенаправленно и резко. Ведь мы все здесь последние сутки прекрасно понимаем: нам крышка, нас списали в расход. А тут вдруг такая радость! И только для избранных! И только после того, как будут уничтожены ВСЕ заложники. Однако!.. Еще и показать надо результаты уничтожения предварительно. И только потом появится какая-то капсула. Бред! Причем полный и окончательный! Представляю себе: стою это я на крыше с принцессой под мышкой, вокруг все рушится, горит, а я… все стою и стою. М-да. Кто-то очень сильно будет смеяться, но вот уж мне и всем десантникам, кто к тому времени в живых останется, будет ой как не до смеха. И так вон оилтонцы своими воззваниями и разъяснениями всю душу перевернули, а уж что они сотворят с нами после гибели заложников. Брр!»

Начальник особого отдела схватился руками за голову, не в силах сообразить: как же тут выкрутиться из такого немыслимо сложного положения? И умирать не хотелось, и приказ выполнять надо, но и здравый смысл советовал все как следует взвесить и обдумать. Причем воображение с готовностью выдало немаловажное предупреждение: вдруг кто-то еще имеет крабер прямой связи с графом Де Ло Кле? Конечно, командир особого отдела вроде бы должен знать о таком, но мало ли что! Доложат, подскажут, а там глядишь, и новоиспеченного полковника пустят в расход за невыполнение приказов. Поэтому для начала все-таки следует немедленно приступить к выполнению полученных приказов, а уж там видно будет. Где три, там и четвертый час большой роли не сыграет, а за это время очень многое может случиться.

И Зар Ди Кле отдал приказ о тотальном минировании зданий с заложниками, сводя все управляющие сигналы взрыва на его боевой коммуникатор связи. Причем тут же его помощник доложил о текущих событиях вокруг площади Петрокса:

– Господин подполковник, там наступило странное затишье, хотя наши силы продолжают подтягиваться и готовиться к окончательному штурму. Противник неожиданно объявил о начавшихся переговорах по сдаче оружия и сохранению жизни всем военнопленным.

– Что за переговоры?! С кем?!

– Понятия не имею.

– Ну-ка дай мне срочную связь с нашим генералом, – занервничал начальник особого отдела. – Надо с этим делом срочно разобраться.

Глава двадцатая

3595 г., 6 июля, Старый квартал

На начальной стадии операции все пошло как по маслу и все задумки сработали. Прекращение огня со стороны своих и некоторая растерянность в рядах противника, когда те услышали сообщение о начавшихся переговорах, позволили шестерым разведчикам проскочить первые, наиболее опасные пятьсот метров. Чего только на этом первом участке не пришлось обходить. И баррикады, и заторы из покореженных флайеров, и развороченные взрывами провалы проезжей части, и дозоры со снайперами и банальными засадами. Но лучше всего в передвижении помогло не затишье, а густой, клубящийся туман, который вдобавок принизывали уже довольно крупные градины.

Град явно увеличивался в размерах. Если в таких пропорциях и дальше продолжится, то уже через парочку расширений багровой тучи может и огромными ледяными глыбами забросать. Но пока ничего опасного, кроме неприятного грохота по шлемам да весьма помогающего в продвижении шума, не происходило.

А когда туман стал редеть, проваливаясь в канализацию и опять втягиваясь в тучу, группа уже находилось внутри расположения вражеских подразделений. Вот тогда и пришлось действовать со всей наглостью и бесшабашностью. Заметив, как одно отделение пиклийцев в количестве десяти человек, двигаясь колонной по одному, пробежало чуть ли не в ногу в сторону «линии фронта», Парадорский и свою пятерку боевых товарищей построил в колонну и средним бегом отправился прямо к цели. Как это ни оказалось смешно, но подобная «деловитость плюс целеустремленность» сработала на все сто. Кто только не встречался на пути, понимал, что воины торопятся выполнить какое-то задание и нечего их останавливать бессмысленными восклицаниями, вопросами или тем более приветствиями. Хотя к лицам кое-кто из встреченных моусовцев и присматривался. Но зеленоватая косметика на лицах пока держалась и не текла от пота. Хоть и с чужого плеча, но скафандры отлично справлялись с внутренним охлаждением. Так что затея с изменением цвета кожи теперь казалась самым главным козырем: вряд ли хоть кто-то из вражеских командиров, пусть даже узнавший по нашивкам воинов из своего подразделения, остановит с такой целеустремленностью движущуюся группу. Ведь сразу видно: земляки. С оружием. И однозначно торопятся выполнить важное задание.

Разведчики только один раз остановились для короткого отдыха в покосившемся, готовом вот-вот рухнуть здании. Отдышались, осмотрели друг другу лица, оправились, да и помчались дальше. Причем чем ближе приближались к вражескому штабу, тем больше старались примечать открытые и закрытые канализационные люки. Мало того что самим могут пригодиться при неожиданном отступлении, так еще и за противником присматривали, который, похоже, решил освоить подземные коммуникации столицы. То ли грядущего града с небес опасались, то ли вообще решили уходить в глубокое подполье в случае полного поражения на городских улицах. Но самое неприятное, что моусовцев было очень много. А к площади Петрокса стремились все новые и новые подразделения.

Переговариваться на галакто через трофейную связь было крайне опасно, поэтому обменивались мнениями прямо на ходу, используя язык жестов:

«Готовятся к новому штурму».

«Как бы предупредить наших?»

«В любом случае, в батальоне готовы к отражению атаки, а нам следует поторопиться со своими делами».

За полчаса отсутствия тумана приблизились к зданию, в котором, по имеющимся данным, располагался особый отдел, но именно там и начались основные трудности. Перед зданием стояла почти сплошная цепь охраны, а позади этой цепи вдобавок прохаживались поодиночке те самые элитные, которых называли «точечными».

Танти еще издалека все это подметил и плавно свернул к соседнему зданию, словно цель их забега находилась именно там. Прорываться внаглую через цепь именно сейчас было бы верхом безрассудности. Но и соседнее здание оказалось огорожено какой-то странной баррикадой. Входные двери здания тоже казались намертво заперты снаружи приваренными крест-накрест полосками стали. Зато на самих баррикадах кое-где сидели группки десантников и вроде как отдыхали, совмещая это дело с поглощением сухого пайка.

Решили этим воспользоваться и оилтонцы. Перешли на шаг, выбрали место, откуда до ближайшей группы пиклийцев было в обе стороны не менее двадцати метров, да и сами расположились словно для короткого ужина. Достали по банке вяленого мяса, по сухарю, приоткрыли забрала и принялись делать вид, что интенсивно насыщаются. Но сами только и посматривали по сторонам да держали здания под наблюдением. Ну и, отключив внутреннюю связь, тихонько переговаривались. Решили дождаться опускающегося тумана, а уже потом действовать.

Первым нечто важное заметил Армата:

– А ведь в этом здании гражданские! И много! Смотрите, через окна выглядывают.

Действительно, восьмиэтажное здание, окна которого в большинстве остались застекленными, было полным-полно народу. Причем здание явно административное, весь нижний этаж которого, скорее всего, использовался как закрытая стоянка наземного транспорта. А второй этаж был на высоте метров восьми, не меньше. То есть так просто вниз не спрыгнешь, да еще и эти странные баррикады вокруг. Из окон наружу выглядывали как дети с женщинами, так и мужчины в гражданской, порой весьма истрепанной одежде. И столько читалось в их взглядах ненависти, страха и отчаяния, что сомневаться в категории данных людей не приходилось: заложники! Скорее всего, именно те горожане и гости столицы, которых моусовцы собрали по окрестным зданиям.

– Вот гады! – заволновался Николя. – Неужели здание заминировали?

– С этих тварей станется! – Малыш только делал вид, что усиленно жевал, потому как аппетит у него пропал окончательно. – Кстати, туман прямо на глазах опускается. А кто-то до сих пор минами кидается.

Действительно, где-то не так далеко, с другой стороны от штаба, слышались глухие хлопки работающих минометов. Враг без остановки продолжал обстрел какого-то городского квартала. Даже снижающийся туман их не останавливал.

– О! Вот и первые градинки сыпанули, – констатировал Гарольд. – Пора герметизироваться! И куда бы нам в укрытие?

– Идеальным было бы вместе со всеми в здание штаба… – размечтался Танти.

Все шестеро привстали, оправляя оружие и закрывая шлемы. Но не отрывали теперь взгляда и от остальных пиклийцев. Те дружно зашевелились и стали разбредаться к близстоящим зданиям. Но к штабу так никто «из посторонних» и не двинулся. Тогда как сама линия оцепления, не нарушая свою целостность, попятилась, оказавшись под стенами. Выступающие козырьки и фронтоны строения давали вполне надежную защиту от постепенно усиливающегося града. Так что даже огромные сосульки, падающие с неба, вряд ли ранят кого-либо из охраны.

Пришлось и разведчикам сдвинуться с места, дабы не привлекать бездействием к себе внимания. Благо хоть видимость падала с каждым шагом, и вскоре пошедшие по большой дуге воины далее чем на один-полтора метра от себя не видели. Зато уверенно выдержали направление и теперь зашли к цели с противоположной стороны. По крайней мере, пиклийцы, стоящие здесь в оцеплении, не могли заранее их видеть и наблюдать маневр перемещения. Так что в любом случае стоило попытаться словно нечаянно наткнуться, якобы заблудившись в тумане, а потом уже с боем прорваться в здание. Шумно получится, но иного варианта пока не предвиделось.

Уже, по предположениям, до цели оставалось метров пять, когда впереди идущего Парадорского догнал Армата, остановил касанием в плечо и несколькими жестами объяснил свою задумку:

«Батареи до сих пор работают! Может, мы немного их огонь скорректируем по иным целям?»

«А справимся? Тут совсем рядом, как бы нас самих собственными подарочками и не накрыло?»

«Легко! Даже град нам не помешает!»

Группа тут же двинулась обратно, понимая, что после разрыва нескольких мин возле самого здания попасть внутрь окажется намного проще. Ведь осколки летят в стороны и уж наверняка посекут стоящую под стенами охрану. А затем, в суматохе и панике, на прячущихся от обстрела «своих» вряд ли обратят пристальное внимание.

То есть сам момент прорыва теперь разбился на три этапа. Первый этап прошел буднично, словно на тренировке. Подошли к совершенно не обращающим на них внимания вражеским расчетам в количестве восьми человек и просто, без всяких затей свернули врагам головы или пробили забрала одиночными выстрелами в упор. В грохоте увеличившегося града никто на возню и выстрелы не обратил внимания.

Второй этап: быстрая перенаводка Арматой минометов в нужном, хотя и несколько приблизительном направлении. Как только он выставил первый из четырех, Гарольд стал методически опускать в трубы лежащие рядом мины. А настройщик скачком перемещался к следующему миномету. Вначале было очень страшно, уж слишком свист падающих мин казался близким и заполошным. Но рвануло, а потом разрывы участились в воистину верном, словно до миллиметра выверенном месте. Все-таки Армата даже в густом тумане и под сыплющимся градом показал высочайший профессионализм, лишний раз доказывая, что он лучше всех разбирается в современном вооружении. Первый миномет из четырех успел забросить десяток мин, последний – только две. Но и этого хватило, чтобы расслышать со стороны вражеского штаба вопли ярости и отдаваемые через внешние громкоговорители команды. Слова неслись на пиклийском, но даже без перевода было понятно, что большая часть из них нецензурная. В штабе явно подумали, что минометные расчеты допустили жуткую ошибку при наводке на новые цели.

Ну а потом пошел третий этап: проникновение в штаб. По небольшой дуге принимая влево, дабы не столкнуться с наверняка бегущим к брошенным минометам десантникам, разведчики ринулись к зданию. Расчет и точный минометный обстрел сделали свое дело: возле одного из входов царила полнейшая суматоха. Оттаскивали раненых, оказывали первую помощь контуженным, но при этом всех без разбора заносили внутрь. Оилтонцам здесь не слишком повезло, ибо им, как самозваным санитарам, досталось всего одно тело. Да и того пришлось предварительно оглушить, потому как он двигался вполне самостоятельно и пытался отказаться от любой помощи. Не повезло бедняге, санитары оказались слишком уж настойчивыми.

Только вот в холле туман почти не мешал, и там на шестерых воинов, резво несущих распластанное тело, прикрикнул какой-то офицер с открытым забралом. При этом он рукой ткнул в направлении офисных столов, на которых уже пытались оказать первую помощь пятерым раненым. Разведчики дружно сообразили, что от них требуется, и закинули свою ношу на стол, самый крайний и близко расположенный к ведущему внутрь здания коридору. Как ни странно, такое размещение тела офицера не удовлетворило, он разразился возмущенной речью, подбежал следом и стал тыкать рукой на второй стол. При этом он слишком напряженно, прямо с глубокими морщинами на лбу стал присматриваться к лицу недоуменно разводящего руками Феликса. Затем неожиданно затих, сделав еще шаг вперед. Все могло быть возможно, данный офицер заведовал кадрами и знал чуть ли не каждого в лицо, но все равно так рисковать простым отданием чести и банальным побегом не стоило.

Всего один жест, и высокий Гарольд вместе с несколько тщедушным по сравнению с ним Арматой зашел офицеру сзади, внимательно осматривая холл, а Танти вместе с Николя просто впечатали врага лицом в пол, попутно ломая ему с хрустом позвоночник. Затем с той же поспешностью подхватили труп с помощью Феликса и Малыша за руки и ноги и деловито поволокли его в коридор. Два бойца прикрытия еще пару мгновений стояли на месте, напряженно вглядываясь в царящую в холле суматоху и готовясь пустить в ход оружие. Но инцидент так и остался иными моусовцами незамеченным. Не воспользоваться таким подарком судьбы было бы просто непозволительно, и Гарольд с Арматой поспешили за своими товарищами.

Те как раз уже двигались в конце коридора, но на перекрестке им преградили путь сразу двое «точечных», с криками возмущения бросившиеся навстречу и наверняка вопрошающие, зачем раненого волокут именно внутрь здания. Но они тут же удивленно притихли, как только стали присматриваться к офицеру. Что они еще там спросили, уже было неважно: тело рухнуло им под ноги, а четыре «санитара» в два счета скрутили элитных воинов и затолкали их в первое же попавшееся помещение. Там оказались еще сразу трое пиклийцев, которые занимались настройкой или ремонтом какого-то летающего разведывательного зонда. Этим техникам повезло еще меньше: на них пожалели батареи парализаторов и просто пристрелили в упор из пистолетов.

Тут же следом чуть приотставшая пара «санитаров» внесла подхваченное в коридоре тело офицера. Бросили его к остальным трупам и присоединились к экспресс-допросу пленных. В такой обстановке что-то вкалывать или действовать болью практически бесполезно и некогда. Поэтому схваченных «точечных» растащили по разным углам комнаты и просто душили. Без всякой жалости и поблажки. Душили как диких, злобных зверей, но стараясь не перейти ту грань, после которой пленных спасет только спешная реанимация.

Жить хотят все, даже когда все равно уверены, что их сейчас убьют. Не оказались исключением и допрашиваемые враги. С выпученными и покрасневшими глазами, судорожно втягивая воздух, они уже через пять минут независимо друг от друга выдали одну и ту же информацию: начальник особого отдела находится на третьем этаже, в главной диспетчерской внутреннего периметра.

Схема здания у каждого разведчика в памяти зафиксировалась отменно. Так что после добивания противника и последующей герметизации помещения они компактной группой уверенно двинулись уже к более конкретной цели. Причем тот самый летающий зонд был тоже прихвачен в качестве отвлекающего предмета.

Но уже после следующего перекрестка порядок движения несколько изменили: впереди шли, сгибаясь под тяжестью зонда, Николя, Феликс и Армата. Тогда как Малыш им якобы помогал. А метрах в двадцати сзади шли Танти и Гарольд. Причем перед собой они несли по внушительному креслу, прикрывая ими готовые к выстрелам парализаторы. То есть и тут все как бы оказались при важном деле, и заподозрить их в безделье не смог бы даже самый строгий офицер-самодур. Ну а если заподозрит, то как от подобных крикунов отделаться – опыт имелся солидный.

На второй этаж поднялись без проблем, без боя разминувшись с несколькими снующими туда-сюда посыльными. А вот уже на третьем этаже пришлось попотеть. Вначале навстречу попались два техника с чемоданчиками. Причем по их выражениям лиц и глухой бы догадался, что они до глубины своих черствых душ возмущены переноской зонда в непонятном направлении. Видимо, летательное устройство было им хорошо знакомо, да и номер у него хорошо просматривался на корпусе. Пришлось техников убирать. А заодно еще троих десантников с открытыми головами, которые на свою беду как раз вышли из какой-то комнаты прямо на Гарольда и Тантоитана. Причем все трое чуть ли не сразу заметили валящихся с ног техников и странную возню возле них, а назад даже оглянуться не успели. За что и были наказаны. Правда, кресла после этого выглядели уже несколько изломанными и с бурыми пятнами крови на ткани обивки. Но кажется, носильщики этому факту не придали никакого значения.

Непосредственно возле диспетчерской, прямо у больших окон, выходящих наружу, стояли два снайпера и два воина пулеметного расчета. Так как туман еще не сошел, то окна были плотно закрыты, а все четыре пиклийца просто стояли себе, чем-то закусывая и переговариваясь между собой. На работающих в поте лица коллег они бы и внимания, может, не обратили, если бы один снайпер не решил бросить явную шутку. Они-то все засмеялись, а вот смешки оилтонцев в ответ явно оказались не к месту. Видимо, шутка, или оскорбление, была брошена слишком уж односторонне. Все тот же снайпер зарычал что-то злобное и даже потянулся к висящему у него на поясе пистолету.

Но тут опять, как никогда вовремя, вмешались носильщики мебели, использовав парализаторы. А потом еще и уложили все четыре тела так, словно те дисциплинированно заняли свои позиции, несмотря на закрытые окна. Вряд ли они после максимального по силе удара очнутся.

Затем настала пора вломиться уже и в саму штабную комнату особого отдела. Причем делали это в том же порядке, разве что пара с креслами подтянулась вплотную к впередиидущим. Еще и дверь сама открылась, являя куда-то спешащего посыльного. Тот даже приостановился, придерживая ее с некоторым недоумением и рассматривая, как четыре бойца пытаются внести внутрь разведывательный зонд. Даже спросил на галакто:

– На кой он тут нужен? Кто приказал?

Это были его последние слова. Бежал бы себе дальше, пожил бы дольше, а так пострадал из-за собственного любопытства. Четверка буквально ввалилась в диспетчерскую, бросила зонд перед собой и сразу стала стрелять из парализаторов на среднем режиме поражения. Посыльного ударом по голове затолкали внутрь носильщики мебели, сразу присоединяя свое оружие для зачистки. Но их помощь в окончательной победе уже и не понадобилась. В самом штабе оказалось всего четыре человека, и все они уже ватными куклами лежали на полу. Задняя стена комнаты была полностью прозрачная, открывая вид на гигантские стеллажи с флайерами общественного транспорта и столичного такси, и это, пожалуй, являлось наибольшим фактором риска. Если на этих стеллажах находятся моусовцы, то обязательно кто-либо из них заметит происходящее в диспетчерской. Но с другой стороны, какого лешего агрессорам в данный момент торчать на бесполезных из-за багровой тучи летательных устройствах?

Пока никто стрелять не начал, силуэтов не видно, так что следовало как можно скорее хотя бы приблизительно воссоздать в штабе некую рабочую обстановку.

– Армата, Феликс! За дверь, на пост! – распоряжался Парадорский нервным шепотом. – Малыш, встань у окна и пристально рассматривай стеллажи! Этих усаживаем обратно за столы! Живей! И естественней, естественней! Ржавчина! Кто из них подполковник?!

Один из бессознательных типов сразу отсеивался, простой связист. Его и усадили довольно удачно обратно, словно и не прекращал работать. Второй, представитель или один из офицеров «точечных». Его вообще сразу сложили пополам да запихнули под стол. А вот остальные двое, с франтоватыми погонами полковников на плечах, вызывали сомнения именно своими званиями.

– Оба полковника? А где же подполковник?

Их усадили на пол рядышком, прислонив к столу с противоположной от окна стороны. По логике получалось, что желанного объекта похищения здесь нет, хотя по описанию внешности очень подходил более молодой. Да и техники на нем имелось не в сравнение больше: видимый в расстегнутом вороте скафандра крабер, краберный маяк на поясе да выделяющийся на боку боевой коммуникатор. О таком упоминали все пленные.

– Но звание не сходится! – досадовал Парадорский, не зная, что предпринять, и чувствуя, как стремительно убегает ужасно драгоценное время.

Помог очнувшийся посыльный, которого тут же безжалостно стал душить Николя, а Гарольд захрипел пленному прямо в ухо:

– Кто из них Зар Ди Кле?

Посыльный несколькими тычками руки указал на более молодого, с коммуникатором и крабером. Чего, в общем-то, оказалось достаточно для принятия командиром окончательного решения:

– Берем обоих! В случае опасности старого бросаем! Малыш, давай на стеллажи и выбирай два средних такси. По четыре человека они потянут легко!

Часть прозрачной стены, сбоку, имела вид двери, от которой перекидной мостик вел прямо к флайерам, и вскоре уже Малыш с присоединившимся к нему Арматой выискивали и пытались опробовать нужные летательные устройства. Благо к тому времени багровое облако сжалось окончательно, туман пропал, и только град оставил после себя на земле и на крышах толстый слой тающего льда. Сантиметров двадцать нападало, хотя атмосферное недоразумение над городом так до сих пор и не уменьшилось. Но попробовать улететь отсюда хоть каким-то образом следовало немедля. Хоть на край площади! Хоть вне этого здания!

– Есть! – доложил Малыш о готовности. Теперь в любом случае хранить молчание не было смысла. Да и галакто все-таки некоторые из пиклийцев употребляли, а это хоть немного, но задержит немедленную атаку. – Пока заводятся и гудят нормально. (Это он про такси и отлично работающие двигатели.) Да только пять бакланов на плантациях пасутся. Буду кормить с рук.

Последние фразы тоже были весьма условными и понимались так: пять человек следят за работой Малыша и Арматы. Исходя из этого, переноска тел по мостику будет сразу воспринята наблюдателями как тревога. Поэтому пилоты подлетят за пассажирами прямо к окну диспетчерской.

– Бакланов мы сейчас работать заставим, – ответил Танти, подразумевая, что постараются мешающих наблюдателей снять. – Давай!

Но прежде чем дернуть за рычаг открытия главного выпускного створа, чуть наклонился к окну и поискал взглядом тех самых непрошеных бакланов. В самом деле, пятеро моусовцев на лестничном повороте второго этажа, где имелась такая же прозрачная стена, с некоторым удивлением наблюдали за двумя пилотами, которые уже выводили пару средних такси из внутренностей стеллажей.

Рычаг вниз, створ стал раскрываться. Но при этом раздалась предупредительная прерывистая сирена. Неприятный, а самое главное, никак неуместный звук не привлек внимания к створу только глухого или ленивого. Но сожалеть или рассуждать было поздно, летающие устройства уже грациозно приближались с обеих сторон мостика.

– Феликс! Сюда! И делай как я!

Танти вышел первым на мостик, за ним товарищ, а потом они совершенно неожиданно для пялящихся на них коллег открыли огонь из автоматов по пятерке десантников. За их спинами пронеслись Гарольд и Николя, неся на себе по полковнику, и бесстрашно спрыгнули в резко от этого просевшие такси. Командиру и Феликсу пришлось прыгать вниз каждому на свою сторону чуть ли не с пятиметровой высоты. Но это позволило еще на пять секунд выиграть время, необходимое для набора высоты.

– Держимся! – в один голос воскликнули оба прыгуна, со всеми силами хватаясь за поручни. Чуть раньше носильщики с телами просто упали на боковые сиденья, которые тут же захлестнулись страховочными ремнями. Вовремя и правильно.

После этого такси лихо нырнули вообще к самой земле, развернулись и с ускорением устремились к раскрывшемуся уже наполовину створу. При этом пилоты старались хоть частично оставлять корпуса своих устройств под прикрытием нависающих из стеллажей флайеров. Причина была проста: сразу по ним начал стрелять как минимум один человек. Когда вылетали из створа, стреляло уже несколько автоматов. Но самое страшное оказалось снаружи. Видимо, кто-то дал общую команду по внутренней связи скафандров. Не успели юркие такси пересечь еще и половину площади, как по ним начали вести огонь чуть ли не все находящиеся снаружи десантники. И наверное, спасло только то, что такси успели набрать максимальную скорость и летели так низко, что многим автоматчикам пришлось инстинктивно присесть от страха. Остаться с проломленной головой тоже ведь мало кому захочется. Да и стрелять друг по дружке опасались.

Но все равно урон от пуль оказался невероятным. А в последовавшей вскоре аварийной посадке даже багровое облако оказалось ни при чем. Прямо перед лицом сжавшегося Тантоитана вдруг образовались в корпусе сразу три дырки, обломками основательно ударило по забралу, но это было только начало. Дальше пули вырвали с корнем один из поручней, второй не выдержал веса висящего на нем тела. Удар о борт, а затем такое вжатие в дырявый пол, что показалось: пол провалится и тело просто выпадет на мостовую площади. Затем пули банально подбросили ткань скафандра, выбивая дух из легких, впиваясь с прочной тканью в плоть и накрывая волной жгучей боли.

Сиденья данного такси удачно защитили лежащего на них Николя с телом одного из плененных полковников. Зато изрядно досталось Малышу. Ему разнесло вдребезги забрало, ранило в руку, ногу и седалище, и он сам в госпитале с круглыми глазами удивлялся, каким чудом ему удалось еще протянуть по двум улицам и паре переулков и только потом рухнуть на руины какого-то почти сгоревшего здания.

Армата, получивший всего одно касательное ранение в плечо, протянул свой аппарат на две сотни метров дальше. Но зато он перелетел ничейную полосу и рухнул, а вернее, практически врезался в стену здания уже в расположении оилтонцев. При этом он здорово приложился головой о ту же стену и надолго лишился сознания. Досталось и его пассажирам: Феликс получил сразу два ранения, а Гарольд умудрился просто сломать ногу. Но зато именно его грозные ругательства и раздаваемые во все стороны приказы быстро охладили пыл многочисленных желающих захватить в плен врагов-моусовцев.

– Я тебе, собачья самка, покажу, как на меня автоматом замахиваться! – проорал он, нависая над упавшим полицейским, но тут же поднялся и обратился к остальным с грозным рыком: – Вы что, капитана Стенеси не узнали?! Вас же предупреждали: ни по ком не стрелять! Тугодумы недоделанные! А ну бегом ко второму такси и вытащить оттуда майора Парадорского с ребятами и пленным! Бегом! А то сейчас сам догоню! – Рык его сорвался от боли, гигант наступил неудачно на сломанную ногу. – У-у-у!

Но это завывание еще больше придало скорости ринувшимся на помощь полицейским из сборного батальона. Они успели до подхода моусовцев и начала минометного обстрела все восемь человек эвакуировать в ближайшее здание. А потом подвалами и дворами – непосредственно в «Георг-4». И уже там стали разбираться с ранами и подсчитывать полученный урон телесных оболочек.

Глава двадцать первая

3595 г., 7 июля, Старый квартал

Какими страшными раны ни смотрелись на первый взгляд и насколько ни казались изломанными бедные косточки после удара пуль, но все разведчики, а также оба плененных полковника оказались вне опасности смерти. А майор Парадорский получил только одну кровоточивую рану: в бицепс левой руки. Хоть и трофейные скафандры, но выдержали. Да и корпус такси все-таки основательно снизил убийственную скорость пуль. Так что оказать помощь остальным своим товарищам командир лично не смог. Зато на его долю выпало ведение допроса и почти одновременно с этим доклады в общий штаб и даже в ставку императора.

Практически никем не санкционированная вылазка вызвала со стороны командования массу порицаний, угроз и ругательств. Короче – полный скандал. Несмотря на всю молниеносность операции и положительный итог, на голову майора вылилось столько обвинений и укоров, что первоначально складывалось впечатление: по ошибке выкрали из стана врага двух единственных, глубоко законспирированных разведчиков-резидентов. Вначале главный полицейский города возмущался. Потом адмирал контрразведки кричал и раздавал нагоняи с приказаниями. После адмирала коротко и деловито пожурил Парадорского от имени императора сам маркиз Винселио Грок. Причем он сразу дал полный карт-бланш в ведении допроса и поддержал инициативу о неведении наступательных действий. Затем стали что-то требовать и ругаться из объединенного штаба по экстренным ситуациям.

Но если все еще как-то себя хоть сдерживали в общении с героем, то уж командир дивизиона, чуть припоздавший при возвращении с передовых позиций, отчитывал по полной программе. Как только он не называл прошедшую вылазку: ребячеством, бессмысленной затеей, показушничеством, безответственным разгильдяйством, глупой провокацией, банальной бессмыслицей, глупым самодурством, негативным примером для остальных и так далее, и тому подобное. Словосочетаний почти одинаковых и по смыслу, и по звучанию нашлось до удивления много.

Но все они оборвались после того, как капитан Ланьо, прильнувшая к уху своего жениха, утешила его несколькими словами:

– Это он просто завидует твоей воинской удачливости и славе!

Серджио Капочи словно подслушал, а может, и догадался о сути сказанного самой, по его мнению, недисциплинированной девушкой в подразделении, потому что затих на время, словно подавившись ругательствами. Зато потом выдавил из себя с угрозой:

– Ладно, ладно! Я посмотрю, как вы будете перешептываться на закрытом ведомственном слушании о нарушении своих полномочий.

Парадорский на это отмалчиваться не стал:

– Уверен, господин полковник, что мои действия любая комиссия или даже трибунал признают правомочными и правильными. Даже тот момент, что мы оставили особый отдел вражеского десанта без высшего руководства и личного порученца самого Де Ло Кле, оправдывает все затраченные на это усилия. А если мы еще и чего-нибудь конкретного от полковников добьемся в плане сотрудничества в сдаче оружия – это будет невероятная заслуга моих боевых товарищей.

– Как же, как же, – не удержался от язвительности лучший воин современности. – И их бравый командир откажется от очередного ордена! Или не откажешься?

– Если наградят, то чего отказываться? – перешел на самый простодушный тон майор. – У меня вон свадьба на носу, лишняя денежка никогда не помешает.

При вручении орденов, как правило, шло сопутствующее, пусть и небольшое, денежное поощрение для героев. Но уж в случае грядущей свадьбы Парадорского командир дивизиона знал много чего секретного и пикантного, поэтому не смог удержаться от непонятного для собеседника ерничества:

– Так это ты ради лишней пачки галакто стараешься? Ха! Уж поверь мне как старому приятелю: все равно твоих сбережений для такой суженой не хватит! Зря стараешься и собственной шкурой рискуешь!

Тантоитан уже давно был уверен, что Капочи знает не только про его прибавленный к возрасту год, но и всю подноготную семьи капитана Ланьо. И это его неприятно задевало. Но ничего иного, как и самому в ответ немного съязвить, у него не получалось:

– Старый приятель? Да полно вам, господин полковник! Вы ведь еще совсем молодой, сильный! – Не сдержался и почти беззвучно добавил: – Сравнительно, конечно.

Но командир дивизиона опять или расслышал, или догадался по движению губ:

– Сравнительно, говоришь? Ну ничего, только раны залечишь, я тебе опять спарринг устрою. Попрыгаешь ты у меня, со своими «танами»! – А дальше он ответ майора по его глазам прочитал: – Что молчишь? Или наглости хватит сказать, что ты меня и одной правой уложишь?

– Никак нет, господин полковник! Столько наглости у меня нет. Поэтому разрешите на пару минут отойти для очередной перевязки и проконтролировать, как ведется допрос пленных.

И опять Серджио Капочи повысил голос:

– Тебе ведь уже приказали вести допрос напрямую перед крабером? Почему не выполняешь? Тут уже и аналитики собрались слушать ответы и давать соответствующие рекомендации.

– Прошу прощения, но я уже пояснил господину адмиралу контрразведки, что все остальные сведения на военную и научную тематику из полковника Зар Ди Кле, который, кстати, дает добровольные показания без всякого домутила, наши ведомства получат позже. У меня просто людей не хватает, моусовцы опять начали отчаянную атаку. Сейчас важно немедленно договориться о перемирии и сдаче оружия. Иначе десятки тысяч горожан окажутся под угрозой уничтожения. Осмелюсь также напомнить, что его императорское величество полностью одобрил наши инициативы и дал командованию сборного батальона полную самостоятельность в этом вопросе.

– Ишь ты, «командованию»! А если у вас не получится? Все-таки опытные аналитики могут правильно и подсказать, и условия дальнейшей адаптации военнопленных в нашей империи определить.

– Опять-таки, мы не стеснены рамками обещаний и заверений. Именно благодаря этому полковник Зар Ди Кле и его предшественник на посту начальника особого отдела Тел Зу Рбан готовы не только к сотрудничеству, но еще и сами сейчас кровно заинтересованы в правильном составлении готовящегося обращения.

– Хм! А не слишком ли опрометчивые обещания вы им даете, раз эти продажные полковники так стараются?

– Вряд ли. Тем более что оба полковника довольно здравомыслящие и рассудительные люди.

– Вот так сразу они и стали с первого слова с вами сотрудничать? – не поверил Серджио. – Нонсенс!

– Почему же! – даже обиделся Парадорский. – Вначале пленные сильно сомневались в наших обещаниях, но наш великий, сообразительный Алоис Полсат совместно с капитаном Ланьо убедили их очень быстро. Особенно после того, как Клеопатра рассказала о собственном пребывании в плену и в двух словах описала собственное спасение. После этого был преодолен последний рубеж недопонимания и полковники поверили каждому нашему слову.

– Ах, вот оно что… – слишком многозначительно протянул полковник. – Тогда готов поверить. И напомнить свои же слова: старшего лейтенанта Алоиса Полсата нельзя посылать в бой. Он должен только думать и анализировать. Да и помощница у него… хм… под стать.

Этих последних пререканий Клеопатра уже не слышала, опять убежала этажом выше, где велись допросы-переговоры с плененными полковниками. Но командира дивизиона больше всего интересовала и стратегическая инициатива, которую одобрил император: «Только обороняться! Никаких атак! И при этом вести усиленное вещание о том, что ведутся переговоры об окончании вооруженной агрессии и сдаче оружия».

Поэтому и последовал главный вопрос обруганному перед тем герою. Но делалось это уже совсем иным, доверительным тоном:

– Слушай, может, это неверно? Наше преимущество в войсках десятикратное, как только рассветет, мы легко сметем этих моусовцев одним решительным ударом.

Танти оглянулся на Лидию Шелди, которая одна оставалась в штабной комнате и сейчас была полностью погружена в информационный боефикатор, после чего с тяжелым вздохом повернулся опять к краберу:

– Какой там удар! Мы собственными глазами видели целое здание с заваренными выходами, где скопились тысячи заложников. Так что пока нам лучше просто защищаться. Тем более что явно заметно: пиклийцы даже на нашем участке атакуют спустя рукава. Энтузиазма у них давно нет, и по всем понятиям они только и ждут какого-нибудь конкретного, пусть даже слегка завуалированного приказа от своих командиров. Фанатиков там тоже хватает, но если поступит ожидаемый приказ о сдаче, то фанатиков свои же земляки и затопчут.

– М-да? – Капочи тяжело вздохнул и потер свой квадратный подбородок. – Ну если именно так стоит вопрос, то и я не буду настаивать на немедленной атаке.

– Правильное решение, господин полковник. Концентрация сил и время в любом случае работают на нас. Да, и самое главное, командиры особого отделения подтвердили: силам вторжения помощи ждать не приходится. Все они обречены на бой до последнего патрона. В воззвании, кстати, об этом тоже будет сказано.

– И когда воззвание будет готово?

– Думаю, что к рассвету управимся. Если меня так часто отвлекать не будут, – посетовал Парадорский. – Уже пятый разговор с высшим командованием.

Тон у Серджио Капочи опять стал язвительным:

– Да-а-а, господин майор! Совсем дисциплина в подразделении ослабла, совсем. Ну ничего, после свадьбы ты у меня совсем иначе себя вести будешь! Повертишься! Ха! Додуматься до такого: высшее командование ему служить мешает! Ладно, не кривись так, а то артистом станешь. Беги. И жду текст воззвания! Имею я право его просмотреть, перед тем как его оглашать станут?

– Конечно, господин полковник!

Тантоитан со всей поспешностью убежал из штаба, оставив крабер Лидии Шелди, но по пути наверх так и возмущался:

«Чего он мне все время свадьбой не то попрекает, не то угрожает? Наверняка что-то очень неприятное для меня выяснил, а теперь злорадствует заранее. А потом и после свадьбы намекает на издевательства. Хм! Чтобы это такое могло быть? Надо будет, как выдастся свободная минутка, все-таки на Клеопатру надавить. Если в ее биографии тоже есть некоторые порочащие ее моменты, то следует к разоблачению этих моментов нам подготовиться сообща. Но с другой стороны, вдруг Капочи хочет поведать во всеуслышание о моем истинном возрасте? Как я тогда буду себя чувствовать перед любимой? Да она меня… – Думать, что засмеет, не хотелось. Да и с другой стороны, по большому счету что здесь такого страшного? – И в самом деле, признаюсь ей и перестану мучиться. Все, решено! А то веду себя словно малолетний школьник, а Клеопатра для меня самый близкий и доверенный человек. Ей наверняка будет даже приятно иметь более молодого мужа. Ха! Она ведь всегда утверждала, что старые мужчины ей не нравятся».

С такими мыслями он ворвался в комнату допросов, где оба полковника, одетые только в нижнее белье и халаты, ожесточенно спорили со своими тюремщиками по поводу каждой строчки воззвания. Вернее, спорили они только с двумя: активно подпрыгивающей от нетерпения Клеопатрой да с не менее активно дергающимся в инвалидной каталке Алоисом. Еще один раненый, капитан Стенеси собственной персоной, сидел несколько в стороне, на внушительном высоком кресле с пистолетами в руках и угрюмо следил за плененными им лично людьми. Представители особого отдела получили сравнительно легкие ранения и могли не только передвигаться самостоятельно, но и при желании рискнуть да попытаться вырваться на свободу. Хотя у обоих по одной руке находилось в лубках: переломы и ранения. Конечно, следовало бы еще одного стрелка посадить для подстраховки, но людей и в самом деле не хватало катастрофически. Вот и приходилось использовать одного, но самого проверенного – Гарольда. Но уж этот точно не заснет и не промажет.

– Ну как? Готово? – прямо с порога воскликнул Парадорский. – Уже скоро рассвет! А бессмысленная атака все еще ведется.

Алоис устало откинулся на спинку инвалидной каталки:

– Если не придираться к каждому слову, букве или запятой – то готово!

– Отлично! – Майор схватил листок в руки и стал быстро пробегать глазами текст.

– Но с другой стороны, и каждая запятая очень важна! – возмутилась Клеопатра. – Обращение будет звучать десятки раз, оно просто въестся в память, и все несуразности со временем станут выпяченным гротеском. Я уже не говорю про историю. За каждую ошибку нас потом имперские грамотеи будут пинать до самой смерти. А если еще и Галактика…

– Да плевать на Галактику! – оборвал свою невесту Парадорский как раз на середине ее пафосной речи. – Нам надо немедленно спасать десятки тысяч невинных заложников! – Он резко пригнулся к сидящему на стуле Зар Ди Кле: – Для любого десантника воззвание доступно и понятно?

– Более чем!

– Двояких толкований не будет?

– Нет ни единственного! – убежденно отвечал дальний родственник самого опасного человека в иерархии королевства Пиклия. – Только я бы все-таки добавил эту вот фразу словами: «Считать каждого сдавшегося воина военнопленным и не обвинять его в преступлениях военного периода». Должна ведь у каждого быть уверенность в полной амнистии и уверенность, что после допросов и карантинного периода у каждого будет возможность начать жизнь с нуля в любом уголке Галактики. Ведь большинство даже не подумают о возвращении на Пиклию.

Если Алоис только соглашательски кивнул на эту речь, то Клеопатра запылала нешуточным гневом:

– Военные преступники, выгонявшие гражданских лиц на баррикады, должны быть наказаны! Нельзя покрывать такие поступки и прощать оголтелым убийцам!

Второй полковник, хоть и втянул голову в плечи, поддержал своего коллегу:

– И все-таки следует объявить полную амнистию. Пульты взрыва зданий могут оказаться в чьих угодно руках.

Заметив, что его невеста и дальше намерена спорить, Парадорский просто прижал ее к себе здоровой правой рукой и шепнул на ухо:

– Не горячись! А лучше подумай о десятках тысяч людей, которые сейчас в заминированных зданиях с ужасом и надеждой ждут рассвета. Мало того, я намерен тебе в ближайшие часы рассказать о себе неприятную тайну. Я тебе давно уже вру, а вот сейчас решил сознаться в этом. Но это чуть позже.

После чего громко обратился первым делом к Алоису:

– Дописывай нужные слова и выводи все на чистовик крупными буквами.

– Да у меня хорошее зрение, – успел похвастаться Зар Ди Кле.

– Все равно у нас нет лишнего времени на перезапись обращения в случае сбоя. Приступаем!

А потом взял и лихо подмигнул Клеопатре, которая смотрела на него настороженно и с подозрением:

– Расслабься! Настолько неприятных тайн у меня нет: я не женат и внебрачных детей не имею.

Пока за столом заканчивали дописывать и выводить на принтере обращение, девушка решительно оттащила своего жениха чуть в сторону:

– Ты мне уши не заговаривай! Признавайся немедленно!

– А почему бы и не сейчас? – с готовностью и бесшабашно откликнулся Тантоитан. – Будет тебе информация к размышлению, да и от ситуации немного отвлечешься. Так вот, для того чтобы поступить в космодесантное училище вместе со всеми, я прибавил себе год и десять дней. За что и получил в свое время тяжкое взыскание в личное дело от всезнающего Капочи. Все! Признался, покаялся! Теперь можешь надо мной смеяться и подначивать.

Как это ни странно, но девушка выглядела жутко разочарованной.

– И это все? – протянула она с обидой. А потом фыркнула: – Тоже мне страшная тайна! Да я еще в интернате поняла, что ты что-то со своими данными нахимичил! Я думала, ты мне и в самом деле признаешься в…

Она замерла, подбирая нужное слово. Но теперь обиделся Парадорский:

– В чем?! Что я незаконнорожденный сын Дирижера? Или бастард нашего императора Павла?

– Только этого мне бы не хватало! – испугалась Клеопатра и тут же с любовью во взгляде улыбнулась: – Ладно! За вранье я тебя прощаю и ничего не имею против твоего малолетнего возраста.

– Началось.

– Но про мои секреты все равно пока не признаюсь. Только на свадьбе или накануне. Ты ведь обещал!..

– Да ладно. Твои проступки я уже давно простил, – улыбнулся Танти. – Хотя тоже со времен интерната подозреваю, что у тебя с датой рождения что-то не в порядке.

– Мм? – Любимая как-то неестественно нахмурилась: – Неужели тебе удалось выяснить, что я себе целый год скостила?

То есть теперь как бы получалось, что она на целых два года старше своего будущего супруга. Но того на таких противоречиях провести было трудно:

– Да мне уже все равно! Будь ты хоть на три года меня старше. Раз обещал жениться, то женюсь даже на такой старухе.

Хорошо, что Алоис подозвал майора к столу, а не то капитан Ланьо стала хмуриться и сердиться уже совсем не понарошку.

Глава двадцать вторая

3595 г., 7 июля, Старый квартал

Как только стало светать, а из багровой тучи низверглись лавины чуть ли не убийственного града, вещательные громкоговорители единовременно разбили сравнительную утреннюю тишину. Туман только рассеивался, проваливаясь в канализационные решетки и втягиваясь опять на небо, а четкие, раздельные слова полковника Зар Де Кле уже разносились над позициями десантников вторжения.

Каждое слово, каждое предложение оказалось выверенным, правильным и доходчивым. В конце прозвучал приказ немедленно прекратить все боевые действия и приступить к сдаче оружия. Недовольных или противящихся приказу уничтожать на месте или пленять насильно.

Затем те же самые слова прозвучали на главном языке королевства Пиклия.

После чего оба варианта обращения уже транслировались беспрерывно.

И буквально через пять минут после выдачи приказа на двух языках показались белые флаги и первые покинувшие свои позиции с поднятыми руками пиклийцы. Они шли по колено в ледяной крошке, обходя по дороге наиболее высокие сугробы из крупного града. И по тому, как сдающиеся десантники посматривали с опаской на небо, казалось, что они мечтают оказаться как можно дальше от этого атмосферного бедствия. Последняя бомбардировка градом и в самом деле была едва ли не самой убийственной для тех, кто оказался на открытых пространствах.

Еще через полчаса, в течение которых в некоторых местах началась и сразу умолкла усиленная перестрелка, капитуляция интервентов приняла массовый характер. Разве что на четверть часа сдача прекратилась по причине новых осадков и тумана из багровой тучи. А на освобождаемые позиции стремительной рекой спешили подразделения оилтонской армии. Причем в первых рядах двигали саперы с боевыми роботами-установками. Хоть от пиклийцев и слышались заверения, что здания разминированы, а заложники отпущены на свободу, предосторожности по этим вопросам предпринимались огромные. Следом за армией в город вошли бронетанковые войска. За ними огромные вездеходы, предназначенные для десанта. Именно на них стали массово вывозить из столицы раненых, женщин и детей. Все-таки багровое облако до сих пор не вызывало к себе доверия, а многие ученые так до сих пор окончательно не определились, что от атмосферной аномалии ожидать. Вдруг осколки Лунманских прыжков осядут вниз и начнут затягивать в свои глубины высотные здания? Вдруг потом и до меньших зданий очередь дойдет?

В общем, первые этапы эвакуации начались немедленно.

Через полтора часа бронетехника достигла центральной части города. А еще через полчаса в плен сдались командиры сил вторжения, генерал и оба его заместителя. Причем этому очень способствовал прямой разговор начальника особого отдела с самим генералом. В разговоре Зар Ди Кле рассказал открыто про якобы чудесные капсулы спасения, обещанные своим лживым родственником, и о том, что три единицы этого чуда научной мысли должны прибыть за высшими войсковыми командирами. Генерал только посмеялся над этим и признался, что король Моус Пелдорно и словом не обмолвился о шансе на спасение. Только и требовал, чтобы каждый солдат сражался до последнего патрона и последней капли крови. Такого нигилизма к своим воинам командир десантников не поддержал. И даже пожалел, что не сам лично дал приказ о капитуляции.

Ближе к полудню поток воинов дивизиона затопил площадь Петрокса, и над ней грянуло дружное, расслабленное и выстраданное «ура!». Почти трое суток кровавых, изматывающих боев остались позади, и пришла пора оплакивать павших, а потом и чествовать выживших героев. Полицейские, отряд Парадорского, воины народного ополчения устроили на площади непроизвольный митинг, в котором радость победы перемежалась слезами о невозвратимых утерях. Очередной град разогнал всех в здания, и уже там коллеги по оружию открыто и без всякого стеснения поздравляли героев обороны. Среди них оказался и майор Минри Хайнек собственной персоной. Он обнял по-братски не только Тантоитана, но и всех остальных его товарищей, а потом как-то странно прикипел с разговором к капитану Ланьо. Да так и не отходил от последней больше чем на три шага в сторону. Скорее всего, заместитель командира дивизиона вознамерился выведать именно у девушки все подробности геройских деяний команды Парадорского.

Только вот самому Тантоитану подобное внимание к его невесте не очень понравилось. В один из моментов он попытался приказать Клеопатре, чтобы она следовала только за ним, запоминая и записывая мелкие поручения, но был весьма удивлен раздавшимся отказом:

– Да нет, я ногу сильно натерла, еле передвигаюсь, так что я тут с майором пока пообщаюсь.

При этом она хоть и вздыхала, но постаралась подбодрить своего любимого улыбкой, словно намекая: все хорошо и обо мне не беспокойся. Но когда бравый герой через полчаса опять вернулся в штабную комнату, то был ошарашен неожиданной новостью: почти все женщины отряда, а с ними и капитан Ланьо были эвакуированы из столицы по распоряжению самого императора. Конечно же, изворотливого солдафона Хайнека тоже не оказалось в здании, ему якобы поступил приказ сопровождать героинь лично.

Танти не просто расстроился, он очень сильно расстроился. Еще и на ни в чем не повинного Гарольда наорал, который, прыгая на одной ноге, сразу же появился в штабе:

– Да что это такое творится?! Ты куда смотрел?! Раненых до сих пор не эвакуировали, а вот за женщин смотри как они распереживались! Такое впечатление, что для Хайнека или маркиза Грока они не меньше чем родные сестры и любимые дочери!

– А чего ты на меня орешь? – поднял свои плечи старый друг. – Я-то чего недоглядел? Да если бы твоя Клеопатра не захотела уехать, ее бы и танком не уволокли. А значит, и в самом деле последовал приказ из самого верха.

– О-ох! Я сейчас им всем…

После этих слов рассерженный майор бросился к краберу и стал немедленно требовать связи и с Серджио Капочи, и с маркизом Гроком. Но увы, война кончилась, и это стало понятно уже через полчаса бесполезных восклицаний и ругани. Никто ни с кем соединять не спешил, и какие-то мелкие штабные офицеры отфутболивали настырного героя друг к другу, нисколько не стесняясь врать в глаза, что командир дивизиона вообще недоступен для связи. А маркиз Грок и того личность, стократно больше занятая свалившимися на столицу бедствиями. Так что не обессудьте, рады бы помочь, но…

Только после этого Тантоитан выяснил, что во время его беготни по дому и к полицейскому блокпосту увезли в неизвестном направлении и обоих плененных полковников.

– Нет, ну ты посмотри! – возмущался он уже среди большинства собравшихся вокруг товарищей. – Мы горбатились, таскали на себе тела и допрашивали, лишая себя сна, а тут кто-то приехал на все готовое, забрал, а меня как командира, отвечающего за пленных, даже не поставили в известность! Это же наглость! Неслыханная и несправедливая! Пожалуюсь самому императору!

– Э-э-э, когда ты его еще теперь увидишь, – протянул совершенно расслабленный Алоис. Его кто-то угостил крепким напитком из своей фляги, так что он время от времени то впадал в дрему, то порывался петь бравурные песни. – Разве что когда нам будет вручать награды его императорское величество, вот тогда и сможешь пожаловаться, не раньше.

Тут же разговор перешел на возможные награды и их примерный уровень, а мысли Тантоитана переключились на это дело полностью. Он сразу засел за составление списка представляемых к наградам, который у него получился невероятно длинным и начинался именем самого юного, десятилетнего героя. Правда, кроме имени Михаил, там ничего не стояло, но остальные данные были приписаны сбоку, и по ним разыскать мальчика будет не сложно.

Также в списке оказалась и масса гражданских лиц, которые своим беспримерным героизмом помогли приблизить общую победу над врагом. И на одном из первых мест красовалось имя Освалии Эроски. Бодрая тетушка собственноручно пристрелила из своей снайперской винтовки трех человек вражеского пулеметного расчета, тем самым сорвав прикрытие очередной атаки противника. И для этой женщины Парадорский ходатайствовал ни много ни мало: высшую награду империи, Изумрудный Листок. А чтобы канцелярские чинуши меньше чинили препятствий, а сам император не смог пойти на попятную, дописал, что уже сам осмелился наградить героиню тем орденом, который у него имелся по праву героя хаитанских событий.

За этими делами пролетел еще час, и горячий обед, доставленный из прибывших походных кухонь, показался фантастически вкусным и невероятно своевременным. После приема пищи наконец-то эвакуировали и всех раненых товарищей, после чего командир со спокойной совестью позволил себе поспать вместе с оставшимися в строю воинами.

Ну а когда окончательно стемнело, атмосферная аномалия в своем действе достигла невероятных сил и страшных преобразований. Молнии и сопровождающий их грохот разбудили даже тех, кто на радостях изрядно напился алкоголем. Ну а удары громадных глыб льда, достигающих в диаметре до полуметра, и в самом деле напоминали жуткую бомбардировку. Причем туман с градом продолжался не привычных четверть часа, а почти всю ночь. И только к утру город стал затапливать обильный ливень. А затапливать потому, что на всех улицах лед лежал почти двухметровым слоем. Такого удара разбушевавшейся атмосферной стихии в летописях планеты не существовало. И это еще хорошо, что вся столица с пригородами возлежала на возвышенностях, которые, в свою очередь, стояли на слегка наклонном плоскогорье. Иначе пришлось бы отстраивать город заново.

И так треть зданий оказались с проломленными весом льда крышами, а то и несколькими значительно пострадавшими верхними этажами. И в дальнем пригороде, с южной стороны города, практически начисто снесло страшным селевым потоком не просто несколько поселков, но и десятка два крупных замков, дворцов, а то и дворцовых комплексов. Хорошо, что оттуда еще накануне успели эвакуировать всех жителей до единого. Все-таки основные предсказания ученых и синоптиков сбылись. И в ночь с седьмого на восьмое июля багровая туча как таковая перестала существовать. К утру над частично разрушенным городом висели лишь белые дождевые облака, а к обеду неожиданно поднявшийся сильный ветер значительно разогнал и эти остатки атмосферной аномалии. И Старый квартал осветился первыми лучами Миндаля.

К тому времени уже окончательно стало ясно, что багровое облако рассосалось и бояться его больше нечего. А когда с неба опустились первые грузовые автоматические флайеры, открылось и воздушное сообщение. На улицы города ринулись аварийные роботы и роботы-уборщики, а оставшиеся в своих домах горожане уже не желали эвакуироваться даже после настоятельных просьб. По мере своих сил и возможностей горожане первым делом отдали дать павшим родственникам, погибшим как на баррикадах Старого квартала, так и от рук агрессора при боях и массированных минометных обстрелах. Жертв оказалось слишком много, и в течение еще двух последующих суток скорбные дымы вились над зданиями городских крематориев, а в дальние пригороды, где находились стены с погребальными урнами, тянулись похоронные процессии.

Да и по всей Оилтонской империи был объявлен трехдневный траур. Оплакивали павших воинов, скорбели по невинно пострадавшим жителям и гостям столицы, поминали тех, кто с оружием в руках пал на баррикадах.

А потом Старый квартал начал свое восстановление.

Несмотря на многочисленные жертвы, коснувшиеся очень многих семей, горожане постарались окунуться в заботы с головой. Ведь как бы ни было прискорбно прошлое, трудно настоящее, все верили в счастливое будущее.

Глава двадцать третья

3595 г., 10 июля, тренировочная база дивизиона,

Манмоут

В этом древнем городе издавна находились наиболее знаменитые ремонтные заводы, на которых давали вторую жизнь кораблям большого космоса. Но был и гигантский армейский полигон на окраине с невероятно огромным комплексом административных зданий, казарм, своими медицинскими центрами, оружейными мастерскими, лабораториями и целой системой глубоководных, крытых бассейнов. Здесь, ко всему прочему, обучали элитарных, глубоководных диверсантов-водолазов.

Именно на этот полигон ранним утром десятого июля и перебросили остатки отряда Парадорского, как официально было заявлено: для поправки здоровья, обследований и психологической релаксации. Но самое смешное и непонятное, что если оставшиеся без тяжких и средних ран женщины прибыли другим транспортом, то вот капитана Ланьо и двух ее боевых подруг среди личного состава не оказалось. После нервных и настойчивых вопросов выяснилось, что Клеопатру вместе с майором Хайнеком вызвали в ставку императора, да там и оставили по каким-то служебным делам. Естественно, что такое положение дел возмутило Тантоитана до глубины души:

– А ей, значит, не нужен отдых?! И ей, значит, не нужно тщательное обследование?! Да она допрос под домутилом перенесла! Да у нее несколько раз шоковое состояние было!

Из самых близких друзей возле него оставались только Армата и Николя. Но если первый все еще больше помалкивал после удара головой о стенку при аварийной посадке, то второй старался шутить и балагурить за троих:

– Да ты радоваться должен, уж всяко в ставке ее медицинские светила быстрей на крыло поставят. Да и последние новости она из самых информированных каналов получит и не сегодня завтра все нам перескажет.

– Как завтра? Неужели ты не понимаешь?! У нас именно на сегодня было намечено торжественное бракосочетание! На сегодня! А Клеопатры рядом нет!

– Чего ты так нервничаешь? Вон бери пример с Арматы, спокоен как удав.

– Посмотрел бы я на тебя, – не преминул отозваться лучший специалист по современному вооружению, – если бы твоя шея не могла шевельнуться.

– Главное, что башка думает! И ты, Танти, думай: что для тебя главное?

– В смысле?

– Что Клеопатра тебя любит. А уж регистрация вашего брака – дело наживное и допустимое в любое свободное от войны время.

– Но я ведь обещал!

– Что за трагический тон? Или ты не уверен в своей невесте? Боишься, что она от тебя сбежала?

– Не боюсь!.. И уверен.

– Ну так в чем дело? Попытайся ей дозвониться по обычной связи и выясни, когда она с тобой встретится. Ведь не на каторгу или в тюрьму строгого режима ее забрали.

– Скажешь тоже! – буркнул Парадорский и бросился связываться со своей любимой. Целый час бесполезно потратил на это дело. Совсем разнервничался. Но еще через полчаса ему дозвонилась по визору сама Клеопатра. Выглядела она просто потрясно в новой, с иголочки парадной форме капитана дивизиона.

– Привет, дорогой! Как ты там без меня, скучаешь?

– Моя принцесса! Да ты надо мной издеваешься? У нас ведь свадьба сегодня! Или твои планы в отношении меня изменились?

– Тебе не стыдно? – сразу рассердилась девушка. – Я давала повод так думать?

– Тогда почему ты не со мной?

– Тот же самый вопрос переадресую тебе! Ответишь?

– Ну… так я ведь… это… приказ… – замялся Тантоитан.

– А я, значит, императрица и мне никакой приказ не указ?! – кипятилась Клеопатра. – Он, видишь ли, подчиняется, как дисциплинированный герой, а я, значит, должна на приказы командования огрызаться, спорить и получать взыскания? И зачем, спрашивается? Только для того, чтобы мой любимый мог меня защищать и ограждать от самодурства командиров. А потом еще и жалеть. Правильно?

– Постановка вопроса неверная! – перешел майор на официальный тон. – Доложите, капитан, немедленно: когда я могу вас увидеть и воспользоваться своей командирской властью?

– По первому вопросу докладываю: скорее всего, встретиться сможем только завтра. А вот по второму категорически заявляю: больше своей властью над беззащитной военнослужащей ты пользоваться не сможешь.

– Странно, всегда мог, а почему завтра не смогу?

– Ну, завтра, может, еще что-то и успеешь, – игривым тоном согласилась Клеопатра. – А вот дальше… Дело в том, что, находясь непосредственно в кругу самых информированных людей, мне удалось узнать, что для меня уже готово внеочередное звание майор. За боевые заслуги во время борьбы против интервентов. Вот так! Кончилась ваша власть, господин майор! Как и всякие там неуставные отношения.

– Однако! – Парадорский не мог удержаться от счастливой улыбки. – Тебе самой не будет жалко остаться без тех самых отношений?

– С чего ты взял, что их больше не будет? Будут! Только командовать буду я.

– По каким таким привилегиям?

– Да потому что я тебя старше на два года! По праву старшинства теперь будешь выполнять все мои прихоти и пожелания.

– Э-э-э… Да ты мне уже лгать научилась? Никогда не поверю, что ты такая старая.

– Ну и правильно, – легко согласилась Клеопатра. – А я со временем вообще постараюсь подделать документы так, чтобы считаться года на три тебя моложе. Крепче любить будешь.

– Куда уж крепче, моя принцесса?! И вообще, сейчас подаю рапорт и постараюсь быть возле тебя уже сегодня.

– А как же твое ранение?

– Ерунда! Забыл про него, словно ничего и не было.

– Это хорошо. – Секундная заминка, улыбка и воздушный поцелуй. – Если тебя отпустят, буду рада тебя видеть и обнять.

На том и распрощались. Ну и счастливый майор сразу же помчался к местному командованию с желанием получить увольнительную на несколько дней. Да только его остановил в приемной полковник, замкомандира полигона по режиму:

– Майор, как удачно вас выловил. Срочно пройдите в пятую лабораторию на втором уровне! Там вас ожидает профессор Сартре.

– Кто? – не поверил своим ушам герой.

– Да откуда я знаю, кто он такой, – пожал плечами полковник. – Ученый вроде. Но у него полномочия от самого императора. Так что мы все у него чуть не в подчинении теперь. И беги скорей, он тебя уже и так целый час дожидается.

Танти было заикнулся про увольнительную, но полковник уже вышел из себя и рявкнул, что без разрешения того самого ученого ни один человек не имеет права покинуть расположение части.

Сурово. Но тем не менее Танти уже вприпрыжку мчался в указанную лабораторию. Если все упирается в Сартре, то с ним он наверняка быстро договорится. Ведь, несмотря на большую разницу в возрасте, они во время пребывания на Нирване стали если не друзьями, то уж отличными приятелями точно. Да и про отношения с Клеопатрой ученый знал и явно парочке симпатизировал. Если узнает, что сегодня уже сорвалась ранее запланированная свадьба, обязательно отпустит.

Но благодушие и оптимизм сразу испарились, когда майор ворвался в лабораторию. Там уже все было приготовлено как минимум к тщательному медицинскому тестированию всех физических данных организма. А это не меньше чем на два часа. И спорить или ругаться бесполезно. Ведь несколько месяцев инициированный процесс физической саморегуляции проходил, а вернее, завершился без всякого контроля. По собственному самочувствию Парадорский уже давно вернулся в норму и даже стал замечать за собой постепенное усиление мускулов, большую подвижность и лучшую ориентацию в пространстве при любом положении тела. То есть таинственную, желанную ИПФС можно было считать состоявшейся и адаптировавшейся.

Но одно дело – думать самому подопытному кролику, а совсем другое – проверить все это создателю ИПФС на своих приборах. Вот теперь и стало понятно пребывание именно на этом полигоне, задержка со свадьбой и оброненное Клеопатрой словно невзначай: «Если тебя отпустят». Наверняка она, в меру своей чрезвычайной информированности, знала о грядущем тестировании. И промолчала?

С невестой разобраться следовало обязательно. Но потом. Потому что уже через пять минут, одновременно и приветствуя профессора, и делясь с ним самыми последними новостями, Тантоитан оказался раздет, уложен на высокую кровать и облеплен с ног до головы датчиками, новыми маяками и тяжелыми, прилипающими кусками не то пластилина, не то странного металла. От этих кусков к приборам тянулось еще больше проводов и направленных мини-антенн. Так что подопытный вскоре стал похож на одетого в маскхалат ежика и рассудительно радовался, что ему хоть оставили возможность слышать, видеть и разговаривать.

Справившись со своими делами, несколько научных сотрудников Сартре удалились, а сам профессор придвинулся на стуле ближе к кровати, еще раз удовлетворенно окинул взглядом сонм регистрирующих приборов и приступил к доверительному разговору. Причем начал с самого наболевшего:

– Ты за свадьбу не переживай, никуда она от тебя с твоей… хм… принцессой не денется. А как человек государственный, ответственный, невероятно лояльный, состоящий на службе у Оилтонской империи, наделенный немалым авторитетом и имеющий завидные полномочия, должен думать не только о своем тихом семейном очаге.

– Полномочия? – возмутился Парадорский. – Да меня ни в грош не ставят! Вон даже в увольнительную не могу вырваться. Прижали как рядового-первогодку. И к чему эти слова про очаг? Я что, собрался демобилизоваться? Или бросаю службу в связи с женитьбой?

– Ты меня не так понял… А может, это я неправильно выразился. – Сартре в извиняющемся движении скривился, почесывая свою редкую шевелюру. – Наверняка мне разговор следовало начать с благополучно пройденного тобой первого этапа. Ведь не станешь возражать: инициация процесса физической саморегуляции прошла успешно?

– Не стану. Жизненный тонус повысился, мышцы усилились. Не скрою, во время вторжения мне это очень помогло.

– Прекрасно! Значит, в таком случае ты не будешь сомневаться или колебаться и перед вторым этапом?

– Блокировка сознания? – погрустнел Танти. – Да вроде не сомневаюсь. Но к чему такая спешка? Неужели нельзя это сделать после свадьбы?

– Хм! Конечно можно! Да, скорее всего, и проведем блокировку через неделю, а то и две. Но все дело в том… – Профессор смешно закрутил у себя перед глазами своими тонкими, ухоженными пальцами, раздумывая и подбирая правильные слова. – Видишь ли, как человек очень хорошо знакомый с императором, я уполномочен несколько заранее ввести тебя в курс неких планов в отношении твоей личности.

Он сделал паузу, но, убедившись, что пациент слушает со всем вниманием и не пытается перебивать, продолжил:

– При нажитой славе, знаменитости, авторитете и умении отлично организовать, а потом и завершить любое дело на тебя появились несколько бо́льшие виды, чем просто оставить тебя служить. Пусть даже и в дивизионе. Как я понимаю, конкретно тебя постараются выдвинуть на несколько иной уровень бытия, на котором твои обязанности станут многократно значительнее, многоплановей и шире в политическом аспекте. Естественно, что и ответственность при этом возрастает адекватно твоему росту.

Парадорский не выдержал:

– При чем тут политика? Меня что, собираются отправить полномочным послом в иное государство?

– Кстати, а если и отправят, справишься? Причем вот так, с ходу, без всяких дополнительных курсов дипломатии?

– Трудно сразу что-то утверждать, если не попробовал. Но с другой стороны, нас семь лет учили не только приседать и гранаты кидать. Так что приложил бы все свои знания, усилия. Мог бы и справиться.

– Вот и все остальные, кто о твоем переводе на иной уровень ратует, тоже так думают, что справишься. А это, я тебе скажу, очень огромная оценка твоих заслуг. Согласен?

– Спорить с таким утверждением не стану. Но может, ты мне все-таки сразу скажешь, что к чему? – перешел на приятельский тон Парадорский. – А то так издалека начинаешь, что пока до сути дойдем, меня пора будет в омолаживающее устройство закладывать.

Сартре чуток задумался, а потом пожал плечами:

– Да я уже все предварительные фразы сказал. Только и осталось самое главное на тебя вывалить.

– Так чего ждать? Если меня градом из тучи не завалило, то тем таинственным «главным» не придавит.

– Бравируешь? – Глаза ученого хитро блеснули. – Ну ладно, посмотрим чуть позже на твою психическую устойчивость. Итак, ты знаешь, что блокировка уже проведена удачно на мне. Совсем недавно она удачно проведена и на втором человеке. Ты вскоре поговоришь с ним на эту тему конкретно. Но в связи с тем, что у тебя скоро начнется новая жизнь, тебе просто придется узнать много таких невероятных секретов нашей империи, что только само это знание в голове – огромный риск для всего государства. То есть вначале требуется твое добровольное согласие сделать тебе блокировку сознания в самое ближайшее время.

– Всего лишь? Да я, по-моему, уже давно его дал! – воскликнул Тантоитан. – Зачем сто раз одно и то же переспрашивать?

– Ну, мало ли что? Война, например, кровь, ранения, стрессы и переживания.

– Для воина это не причина отказываться от своего слова.

– Отлично! – Профессор потер своими ладошками. – Да я в тебе и не сомневался. Значит, я готовлю свою клинику для операции, а ты будь готов в любое время. – Заметив мимику сомнения на лице своего пациента, он сразу поинтересовался: – Что волнует?

– Сколько в клинике придется проваляться?

– Сутки! А потом гуляй как хочешь и впитывай в себя разные секреты.

– Ха! Так все просто и легко?

– Конечно. Ну… разве что придется в течение двух недель захаживать на рутинную проверку элементарного процесса усвоения. Да потом, при взаимном согласовании, выбрать через месяц время и пройти пробный допрос под воздействием домутила. Так сказать, контрольный штрих по завершению второго этапа.

Парадорский облегченно вздохнул, но тут же спросил:

– А что, есть еще и третий этап?

– Хо-хо! – обрадовался ученый. – Ты такой же, как Серджио! Готов заполучить сразу все и много.

Из чего стало окончательно ясно, что второй человек, получивший блокировку, не кто иной, как командир дивизиона. Да в этом бравый майор и так не сомневался.

Тогда как профессор продолжил свою мысль:

– Конечно, некие задумки у меня есть. Но все они настолько туманны, расплывчаты, неопределенны, что даже заикаться про них пока не стоит. Наблюдения за тобой я намерен проводить несколько лет и только потом подбирать очередных кандидатов для ИФПС. Тогда как блокировка будет проводиться только единицам и только тем, кто будет связан непосредственно с наивысшими тайнами Оилтонской империи.

– Да это понятно, – попытался кивнуть Тантоитан, но опутанная датчиками голова только дернулась. – Но ты мне так и не сказал: в какую дыру и на какую должность меня прочат? И насколько мне там будет комфортно с супругой?

Сартре опять чуть не рассмеялся, но обошелся только сердечной улыбкой:

– Сразу оговорюсь: с супругой тебе там будет очень хорошо. Но! Все остальное будут с тобой оговаривать, ставить условия, а может, даже и торговаться другие люди. То есть в компетенцию которых и будет входить творить твое будущее.

– Тут я сразу готов возразить и поторговаться. – Парадорский прекрасно понимал, что его собеседник знает все и до конца, но ни в коем случае не проболтается. Что немного напрягало и обижало: ведь в любом случае уже согласился на блокировку. Потому и хотелось сразу защитить свою внутреннюю свободу. – Творить собственное будущее может только сам человек. Так что если я посчитаю поставленные передо мной условия неприемлемыми, то сразу отвергну навязанное мне будущее. Право окончательного выбора своей судьбы я в любом случае оставляю за собой.

Ученый зацокал в восхищении языком и захлопал в ладоши:

– Браво! Как пафосно и величественно! Жаль, не велась запись на голограмму. Ты был неподражаем. Браво!

– Издеваешься?

– Нисколько! Просто радуюсь твоей наивности, молодости и житейской глупости. Потому что ты и сам не осознаешь все превратности судьбы, которые совокупно с привязанностями и мечтами иных людей влияют на твою стезю в жизни. Вот скажи, например: твоя невеста тебе дорога?

– Что за вопрос!

– И неужели ты не пойдешь ей навстречу, если понадобится вдруг твоя помощь при защите ее усадьбы, дома или имения?

– Еще как пойду!

– А если ей понадобятся твои знания при решении вопросов хозяйствования? Твои дипломатические способности при устранении трений с соседями? Твои умения наладить сравнительно экономное хозяйство и уменьшить текущие расходы?

– О чем разговор! – уверенно пробасил герой. – Для своей любимой я постараюсь сделать все, что угодно, и устроить рай в любом выбранном ею месте.

– Вот видишь! Значит, ты уже теряешь часть своей независимости. Значит, ты уже будешь обязан заниматься тем, чем совершенно не собирался. И всему этому только одна-единственная причина: ты полюбил другого человека. Но этот человек тебе близок, дорог, и ты уже сам готов поменять собственную судьбу по усмотрению, в данном случае твоей супруги.

Парадорский, хмуря брови и морща лоб, задумался. Хоть ученый и был весьма убедителен, но так полностью и сразу терять иллюзии относительно собственной свободы и права окончательного выбора не хотелось. Да и нарастающий ком тайн и секретов вокруг него нравился все меньше и меньше. Эти недоговорки, намеки, какая-то подспудная напряженность в отношениях многих людей чувствовались, но никак не прояснялись. Так и хотелось вколоть всем подряд домутил и выспросить все, что надо.

Именно с таким, чисто исследовательским интересом майор взглянул на своего приятеля ученого. Но сразу же припомнил, что никакими средствами секреты из своего собеседника не вытянешь.

Кажется, и Сартре догадался по взгляду о мыслях своего пациента. Потому что не выдержал и опять захихикал:

– Ну у тебя и взгляд! Словно хочешь меня рентгеном просветить и все мои мысли по третьему этапу выведать! Ха-ха!

– Больно надо! Понадобятся добровольцы – сам прибежишь и еще просить будешь. А вот сейчас бы лучше намекнул: что это мне с Клеопатрой светит в ближайшем будущем?

– Опять ты за свое? Нет, ну точно допросить хочет! Вот каков! Может, тебе шприц с домутилом подать?

– А поможет? – угрюмо спросил Танти.

– Над тобой поиздеваться? Запросто! Я тебе такого наговорю, что… Что мало не покажется. Ладно! Завершая разговор, еще раз тебя предупреждаю: ничему не удивляйся и будь готов к разговору на любую тему с самыми значительными людьми нашего государства. И помни о своих обещаниях!

– Склерозом еще не страдаю.

– Прекрасно, тогда за оставшийся час расскажи мне хоть немного, как вам там в Старом квартале сражалось? Поговаривают, что ты и там отличился больше всех?

Парадорский вздохнул:

– Да не так чтобы очень отличился. А вот другие – да! Полно у нас героев. Вот, например, один мальчик, Михаилом звать.

И с увлечением стал пересказывать самые яркие эпизоды недавних событий и сражений.

На тестирование своего тела майору пришлось потратить чуть ли не три часа. Поэтому пока он привел себя в порядок, пока затолкал в себя давно пропущенный обед да пока разыскал командира полигона, дело уже близилось к вечеру. Потом еще пришлось давить на весьма своенравного, слишком уж придирчивого генерала и буквально с боем выдирать у него увольнительную. Причем складывалось впечатление, что здешний «отец родной» просто банально и нагло затягивает время. То вначале он стал согласовывать отлучку Парадорского с профессором Сартре, то с лечащим врачом, которого обязали подтвердить, что рана не опасная, а перед тем еще раз провести медосмотр. Напоследок просителя выставили в приемную, и генерал долго и нудно с кем-то советовался и запрашивал какие-то данные.

В итоге только в наступающих сумерках желанная увольнительная на целых три дня была выдана в руки. Причем в действие она вступала только с завтрашнего утра. И самое смешное, странное и несуразное: в одну увольнительную было вписано еще два имени. Арматы и Николя. Невзирая на протесты адъютанта, Тантоитан опять ворвался в кабинет командира полигона и, стараясь не сорваться на крик, зашипел:

– Я отправляюсь к своей невесте! Мне не нужны провожатые! По какому праву вы их вписали в один документ?!

Генерал откинулся на спинку кресла и с минуту, сложив перед собой ладони домиком, изучал настырного майора. Потом вздохнул и пояснил спокойным, как у флегматика, голосом:

– По нескольким причинам. Первое: ваши друзья тоже просили дать им увольнительную. И я просто не вправе делать поблажки одним, при этом ущемляя других. Второе: как выяснилось, в катакомбах под столицей и ее пригородов до сих пор отсиживаются самые оголтелые и опасные моусовцы, которые не сложили оружие. Потенциальная угроза, хотя за ними и отправили сонмы боевых роботов. Так что пока приказ императора обязателен для всех: любым воинам, а тем более офицерам передвигаться группами не менее трех человек и обязательно с личным оружием. Ну и третье: хочу вам напомнить, господин майор, что приказы старших по званию не обсуждаются и не оспариваются. И ваше счастье, что за вас ходатайствовали несколько весьма уважаемых мною человек. Иначе уже завтра с самого утра занимались бы строевой подготовкой с новобранцами. Вам все понятно?

– Так точно!

– Тогда идите. И не забудьте получить в арсенале оружие еще сегодня. Также можете выбрать в пятом ангаре флайер для служебного пользования.

Последнее распоряжение еще наподдало плохого настроения. Наверняка в том самом пятом ангаре, который и внешне выглядел как развалюха, только устаревшие, давно списанные летательные устройства. Если такое и долетит до столицы, то не раньше полудня. Не иначе как генерал решил напакостить настойчивому просителю по максимуму.

Ничего не оставалось делать, как отправиться на поиски друзей, а потом уже с ними спешить в арсенал полигона. Причем по пути выяснилась странная вещь: Николя вообще не просился в увольнение, по причине полной неизвестности о месте пребывания своей супруги Зарины. Тогда как Армата только и обмолвился ненароком при разговоре с адъютантом генерала:

– Было бы неплохо на денек вырваться в увольнительную и развеяться.

А ему вообще три дня нагрузили. Зато Николя сообразил сразу:

– Танти, ты теперь в еще большем фаворе и почете. Так что нас наверняка приставили твою персону охранять.

– Может, и в самом деле какие недобитые моусовцы в катакомбах прячутся? – сомневался Армата.

– Не смеши меня! – Лучший пилот всей своей мимикой показывал, что он и на мизинец не верит в такую сплетню. – Если там внизу и осталась парочка пиклийцев, то эти несчастные там просто заблудились, давно побросали оружие и теперь будут просто счастливы, если их к свету выволокут сердобольные спасатели.

– Так что, император специально такой указ издал?

– Зачем специально? Может, его еще седьмого июля издали, когда сдача оружия была в самом разгаре. А отменить, знаешь, когда спохватятся? Так что и генералу врать не надо. Гаркнул «строиться!» и «шагом марш!».

Парадорский прислушивался к разговору друзей, а сам всеми силами старался развеять в себе злость на весь мир за такую несправедливость. Удавалось с трудом.

Но когда оказались в арсенале, выпала хоть маленькая, но возможность отвести душу и хоть как-то прищемить заносчивого генерала. Когда офицеры предъявили свои удостоверения личности, интендант вооружения выложил перед собой приказ, сверил имена и фамилии, а потом с полным равнодушием буркнул:

– Что будете брать?

– А что можно? – вкрадчивым голосом уточнил Танти.

– Да что угодно. В приказе стоит: «на усмотрение офицеров». Так что можете хоть дивизионный миномет брать. Ха! Если унесете. Ну и потом сдать обратно придется.

– Ага, это правильно. – Майор переглянулся с друзьями, подмигнул им и решительным голосом проговорил: – Тогда начнем с меня. Для начала дайте мне игломет с полным комплектом игл. Потом парализатор последней модели «Треск-четыре»…

В итоге уже ночью три товарища вышли из арсенала, увешанные самым современным и действенным оружием. Но если Армата еще как-то радовался и весело перебрасывался с Парадорским шутками, то Николя откровенно недоумевал:

– Зачем нам столько? Да мне бы на все вторжение этого хватило! Этак и загнуться можно, столько железа на себе таская.

– Ты чего так ослаб? Мы вон раненые и то не ропщем.

– Зачем?! – уже с настойчивостью вопрошал лучший пилот, которого гораздо больше интересовало любое летающее устройство, чем висящий на боку у майора редчайший и желанный для любого воина игломет.

– А пусть будет! – со злорадным упорством настаивал Тантоитан. – И на душе спокойнее, и генерала проучили, да и в столице покрасуемся. А то Клеопатра уже погоны майора примеряет и небось только с одним пистолетом ходит. А тут мы являемся, во всей красе и воинской мощи! Красота, восторг! Все красавицы нам смотрят вслед и рыдают от желаний!

– О-о-о, голубчик! – затянул Николя, который и сам хранил своей жене верность от и до. – Да тебя уже на сторону потянуло? Пора тебя сдавать с потрохами, пора. Сегодня же постараюсь дозвониться кому надо и все высказать боевой подруге как на духу.

– Да ты не только предатель, но еще и фантазер? – рассмеялся Парадорский. – Покрасоваться – это совсем не то, что ты себе подумал. Но! Если уж ты решил фантазировать и наговаривать на своего друга, то давай, я не против. Мне самому будет интересно, как на твои инсинуации отреагирует моя будущая супруга.

– А не боишься? Она ведь стреляет чуть ли не лучше всех.

– Не боюсь. Лучше уж сейчас погибнуть, чем когда у нас будет пятеро детей и они останутся сиротами.

Они прошли еще чуток, но не повернули к казармам, а стали поворачивать в противоположную сторону.

– Куда это мы? – удивился Армата.

– Вон к тому ангару с номером пять. Себе игрушки выбрали, теперь еще флайер под руку Николя выберем. Пусть он тоже возрадуется.

Но лучший пилот тоже обратил на искомый ангар внимание еще днем.

– Пятый? Который самый ржавый и перекошенный? Моя гордость лучшего пилота не позволяет даже войти в такой сарай.

– Да ладно тебе, – утешал друга Парадорский. – В любом случае быстрей долетим, чем на перекладных или на общественном транспорте. Ты, главное, движки сразу проверь и погоняй немного. Мало ли что.

– Представляю себе!..

На воротах уже интендант летного состава проверил документы, сверил с имеющимся у него приказом, удивленно осмотрел офицеров с ног до головы и озадаченно покрутил головой:

– Как это вас сюда впустили? Да еще с полным допуском?

– Больно надо было! – проворчал Николя. – На такой рухляди позориться!

Чем вызвал еще большее удивление интенданта:

– Небось, столичные? Да из героев?

Признаваться, что над ними генерал поиздевался, не хотелось, поэтому Армата только строго нахмурился, перед тем как сказать:

– Да нет, мы из простых стажеров.

– Мне-то что, – явно не поверил дежурный на воротах. Открыл из малого помещения калитку внутрь ангара и проворчал, приглашая жестом за собой: – Стажеры, так стажеры. Только как вы на этом летать сумеете?

А трое друзей шагнули внутрь и не смогли удержать отвисших челюстей. Около сорока боевых флайеров разных мощностей и модификаций восхищали, манили и завораживали своими силуэтами. Причем опытный взгляд сразу выхватывал такие модели, которые только-только появились в производстве или закупались в иных государствах. А то и непосредственно у Доставки. Пожалуй, даже у самого командира дивизиона, а то и у маркиза Грока не было подобных летательных устройств в личном распоряжении.

Первым на нервно подрагивающих ногах устремился вперед Николя. Вторым, поглаживая сталь из сплавов с титаном, двинулся Парадорский. И только Армата остался на месте, хмыкая себе под нос:

– Вот тебе и центр обучения водолазов-диверсантов!

Глава двадцать четвертая

3595 г., 11 июля, Карласкен, пригород Старого квартала

Утро выдалось замечательным. И уже на подлете к столице яркий свет Миндаля создал воистину летнее, праздничное настроение у всех троих друзей. А скоростное, комфортное путешествие на уникальном флайере «Ирридана-9» вообще приносило физическое и эмоциональное удовольствие. Только само прикосновение к внутренней обшивке да стремительное мелькание редких облаков за бортом, вызывало желание петь, смеяться и молоть бравурную чепуху. И офицеры, приближаясь к цели, более живо стали строить планы хотя бы на сегодняшний вечер.

– Танти, – вопрошал Армата, по-барски разлегшийся в обтекающем тело кресле. – А если твою невесту сегодня не отпустят со службы, может, мы тогда сами где-нибудь в ресторане что-то вкусненькое отведаем?

– Ну, если не отпустят… – Майор так и не смог больше дозвониться любимой девушке, поэтому в самом деле предвидел такой вариант. – То обязательно пристойно поужинаем вместе. Говорят, в Карласкене замечательная и своеобразная кухня.

– Да уж! – поддакнул Николя. – Я сам не был, но Малыш несколько раз о своих загулах в тамошней ресторации повествовал с неописуемым восторгом. Особенно о ресторане «Пастораль» распространялся: дескать, там самые лучшие и самые красивые художницы собираются. В дальнейших его рассказах все больше о девицах было, но и про кухню он только с закрытыми от восторга глазами вещал.

– Девицы – это интригует! – признался Армата. Но после косых взглядов обоих товарищей расхохотался: – Завидуйте, несчастные! Я свободен как ветер и независим словно протуберанец! Имею право не только разглядывать любых красавиц, облизывая слюнки, но и совращать как этих красавиц, так и просто симпатяшек к взаимному удовольствию. Э-эх! Что смотрите на меня, как телята? У-у-у! Чувствую, с вами каши не сваришь. Вот если бы сейчас с нами дружище Стенеси был, вот тогда бы мы с ним оторвались.

– Конечно, Гарольд, когда ногу срастит, своего не упустит, – согласился Парадорский, скептически поглядывая на размечтавшегося товарища. – Но он-то в самом деле ловелас еще тот. А вот ты? Насколько я помню, ты до сих пор девственником считаешься? Даже Инга Байцел утверждала во всеуслышание: «Старший лейтенант Виньек совсем еще нецелованный мальчишечка!»

Армату на пару моментов удалось смутить, и он даже покраснел. О его кратком романе с Ингой все знали, и это служило поводом для многих подначек, но парень и сам участвовал всегда в шутливой пикировке, поэтому знал, что ответить по теме:

– Языком болтать – не ракету разбирать! Балаболке Инге верить – себя не уважать. И кто, как не она, ко мне остальных девушек на пушечный выстрел не подпускал?

– Было дело, – степенно согласился Николя. – А сама только и стремилась в твоей комнате переночевать. Наверное, знала, что ты девственник, и за свою честь не опасалась?

– Вот именно! Так что за меня, ребята, не переживайте, на ночь обязательно отыщу очаровательную, тепленькую грелку во весь рост.

Посмеялись, глядя через бронированный пластик на панораму приближающейся столицы. Старый квартал приходилось облетать по большой дуге, стремясь в Карласкен, где сейчас располагалась ставка императора. Но даже издалека видны были частично разрушенные здания и кое-где выгоревшие остовы небоскребов, поэтому настроение не то чтобы ухудшилось, но разговор стал более деловым и конкретным. Причем сам Николя уже в который раз высказал свою озадаченность такими неожиданными льготами, выпавшими на их долю. Ему не давал покоя сам факт управления таким удивительным летательным устройством, как «Ирридана-9».

– При всех домыслах и натяжках ну никак не могли нам дать такую роскошь для служебного пользования. Тем более что мы и не по служебным делам летим, а в банальное увольнение. Здесь что-то не то. Может, это подстава? Или провокация?

Армата с вожделением погладил рукоять своего парализатора:

– С таким оружием нам никакие провокации не страшны.

Тогда как сам Парадорский, помня вчерашний разговор с профессором Сартре, все больше начинал переживать по поводу: «Куда же меня и Клеопатру пытаются втянуть?» Друзьям он пока об этом не обмолвился ни словом, ни полусловом. Но сам понимал, что взаимосвязь между предупреждениями ученого и такой неслыханной щедростью командира полигона просматривается весьма очевидная. Ну никак не мог совершенно незнакомый, можно сказать, чужой генерал так «случайно» выдать какое угодно оружие и перепутать вдобавок номер ангара. Не иначе кто-то из столицы, а то и ставки самого императора надоумил, подсказал и направил командира армейского полигона в Манмоуте.

Но лучшего пилота следовало хоть как-то успокоить.

– Скажу по секрету: моей невесте уже известно о внеочередном присвоении ей звания майор. Причем она только про себя говорила. Но! Раз ей такие поощрения перепадают, то, может, и нам что-нибудь обломится? Все-таки мы во время вторжения успели показать себя с самой лучшей стороны.

– Такое простое объяснение?

– Есть еще проще. Представь, что кому-то в ставке захотелось получить дополнительный игломет и несколько самых уникальных по мощности парализаторов. Плюс новейший боевой флайер, неважно какого размера. Зная наши запасливые натуры – дается приказ генералу полигона: обеспечить! Мы перегоняем эту ласточку и привозим кучу оружия, у нас это все забирают под расписку и назад отправляют пешком с одной рогаткой в кармане. Не слышал о таких случаях?

– Еще и не в таких махинациях приходилось участвовать, – признался с фырканьем Николя. – Но в данном случае ты проявляешь больную фантазию и притягиваешь факты за уши. Если понадобится, то генерал полигона сам по первому свистку сядет на какой угодно флайер и пригонит его полнехоньким оружия хоть в ставку, хоть в дивизион. Зачем для этого использовать троицу израненных офицеров? Пусть они хоть трижды герои!

Справедливость такого суждения трудно отрицать. Поэтому Танти только вздохнул:

– Чего гадать? Вот сейчас сделаем посадку, и все прояснится.

Флайер уже ждали, и после обмена позывными диспетчер разрешил посадку на площадку с загальским асфальтом под номером три. Причем получалось, что площадка эта занята примерно такими же по качеству, новизне, роскоши или штурмовой мощи летательными аппаратами.

– Вот это да! – не скрывал своего восхищения Армата. – Да мы никак среди самой элитной техники умудрились оказаться! Неужели на других площадках места не оказалось? Или нас с кем-то перепутали?

– Вряд ли. О перелете именно сюда мы еще при взлете сообщили и согласовали, – напомнил пилот, останавливая шумящие двигатели и отключая полетный боефикатор. – Другой вопрос, что встречающие явно не осведомлены о скромности прибывших пассажиров.

И в самом деле, к флайеру спешили сразу шесть гвардейцев, выряженных в форму почетного императорского караула. Они успели выстроиться у трапа, а когда Парадорский коснулся ногой покрытия из загальского асфальта, офицер караула, в звании старшего лейтенанта, невозмутимо отдал честь и поприветствовал:

– Господа, добро пожаловать в Карласкен! – Хотя его невозмутимость при ближайшем рассмотрении казалась напускной. И он, и воины его отделения округлили глаза при виде такого количества качественного оружия на теле прибывших офицеров. – Вас ожидают в здании терминала. Прошу следовать за нами!

Отметиться по прибытии и получить хоть какие-то инструкции в любом случае следовало именно там. Да и поиски Клеопатры Тантоитан собирался начинать именно от служебного здания терминала, но такой встречи он, признаться, не ожидал. Явственно начинали проступать крутые берега, между которыми судьба и в самом деле могла нестись только в одном направлении. Хочешь не хочешь, но после такой встречи и необсуждаемого приглашения собственной инициативы уже не проявишь.

Только Николя оглянулся с сожалением на флайер, словно прощаясь, и прикосновением ладони к наружному дисплею убрал трап и задраил вход.

– Так не доставайся же ты никому! – чуть слышно пробормотал он себе под нос. Чем вызвал нервный смешок у Арматы:

– Еще бы и оружие таким образом внутри скафандра припрятать.

В здании терминала офицеров и в самом деле ждали. Два человека в сугубо, скорее даже показательно-гражданской одежде и миловидный, чуть ли не с женской внешностью капитан сил контрразведки. Он и вел в основном разговор:

– Здравствуйте! Как долетели?

– Прекрасно! И вам доброе утро! – наехал, словно танк, Парадорский. – Но у меня мало времени, мне надо срочно разыскать свою невесту. Так что говорите, в чем дело, и мы побежали.

– Ну что вы, господин майор! – с сердечным радушием воскликнул капитан. И явно попытался пошутить: – От контрразведки еще никто не убегал.

– Это потому что она никого не в силах догнать, – без малейшей паузы последовало в ответ. – И все ваши дела приходится решать простым армейским воинам. Ну? Так что у вас там к нам имеется? Я ведь уже предупредил, что спешу.

Шесть гвардейцев явно в растерянности топтались рядом, да и капитал сразу скис лицом от такой наглости. Но вот один из типов в гражданском, который выглядел возрастом лет за сорок, попытался показать свою значимость:

– Майор, чего вы так пренебрежительно относитесь к нашему ведомству? Мы ведь можем и совсем иначе с вами поговорить, и в другом месте.

– Как заслужили, так и отношусь, – в тон ему продолжил все более злящийся Тантоитан. – А в другое место вы меня как хотите заманить? Пряником или силой? Так я вас тут сейчас и без игломета в блин раскатаю.

– Не дерзите! – Это уже второй мужчина в гражданской одежде решил показать свою строгость. – А не то…

Больше он сказать ничего не успел. По условному знаку Парадорского Николя и Армата сдвинулись в стороны, беря под прицел своего оружия и гвардейцев, и тройку якобы контрразведчиков. Сам майор включил батарею игломета и снял его с предохранителя. И все трое, словно ежедневно это репетировали, в один голос рявкнули на весь холл терминала:

– Руки в стороны! Не двигаться! – А потом уже сам Парадорский добавил: – Кто такие?! Документы!

Причем готовность к стрельбе была воистину боевая, о шутке никто не подумал, так что все встречающие с бледнеющими лицами развели руки в стороны и замерли на месте. Первым попытался заговорить более старший мужчина в штатском:

– Мы тут…

– Молчать! Тебя никто не спрашивает! Капитан! Не мычать! Отвечать на вопрос!

Со сторон к месту происшествия стали подтягиваться представители наружной охраны и несколько офицеров. Причем все на ходу тоже доставали, приводили в готовность оружие.

– По приказу генерала Грока… – стал мямлить капитан, заикаясь почти на каждом слове. – Мы уполномочены пригласить вас на собеседование, здесь недалеко, в замке…

– Так по приказу или по приглашению?! – вызверился на него майор. – И где документы?

Трясущейся рукой капитан передал свое удостоверение, а на гражданских типов нервно кивнул:

– Эти господа из контрразведки Адмиралтейства, мои коллеги. Просто хотели по пути к господину маркизу задать вам несколько вопросов. Я за них ручаюсь и давно с ними знаком.

– Вот с этого всегда и надо начинать! – раздалось громкое нравоучение. Затем, отдавая удостоверение и ставя игломет на предохранитель, Парадорский обратился к невольным свидетелям этой сцены: – Все в порядке! Можете разойтись! – И вновь вперился взглядом в нерадивого капитана: – А чем докажете, что меня и в самом деле пригласили на собеседование к такому важному и чрезвычайно занятому человеку, как Винселио Грок? Есть письменный приказ? Прямая связь по краберу? Ну?

– Да как-то о приказе никто не подумал. Но меня тут все знают!..

– Мы вас не знаем и совершенно не доверяем! Все остальные нам тут тоже незнакомы. Но они хоть к нам не пристают. Может, вы все в сговоре? Или переодетые шпионы Моуса захватили терминал? – Пока покрасневший капитан что-то пытался из себя выдавить, обвинения закончились решительным пожеланием: – Счастливо оставаться!

Танти двинулся первым к переходу до транспортных тоннелей, а его друзья, часто оглядываясь назад, направились следом. Но как только повернули в переходе, то вниз по эскалатору спускаться не стали, а сразу прошли во внутренние, служебные помещения терминала. Но пока они не скрылись из глаз, оба человека в гражданской одежде благоразумно помалкивали и не двигались, хотя было заметно, насколько сильно им хочется стереть пот со лба. Никто за прибывшими офицерами, обвешанными оружием с ног до головы, следом выступить не решился. Хотя женоподобный капитан уже пытался кому-то дозвониться по обычному телефону.

– Слушай! – зашипел в спину товарища Николя. – А ты не перебрал, часом, с такими действиями? Свои ведь, не враги.

– Чем докажут? Мы вон тоже в форму пиклийцев переодевались и творили среди них что угодно. И опять-таки, ни приказа, ни предъявления документов. Чего это я им должен верить? Очень подозрительные типы.

– Все равно слишком борзо ты себя повел. Считай, что тройку личных врагов уже нажил. Да и маркиз на твой отказ к нему прибыть может такое устроить, что белый свет в овчинку покажется. Он ведь и так слывет самым строгим радетелем за дисциплину и поборником борьбы с любыми нарушениями.

На это отозвался Армата:

– Знаем. Мы его за время учебы раз пять лично видели на построениях. Так он только и надрывался, убеждая, что пересажает всех, кто при неуставных отношениях будет девушек обижать. Все о равенстве твердил да о недопущении.

– Однако! – удивился лучший пилот. – Что-то он к вам явно неравнодушен. К нам он, сколько мы ни учились, никогда даже не заглядывал. Да и к другим, по рассказам коллег. А ведь и у нас женского пола не меньше трети всегда обучалось.

Троица друзей поднялась на второй этаж, предъявила свои документы дежурному и вскоре заняла изолированную комнатку с многополосным аппаратом связи. И функции сразу были распределены:

– Армата – пытаешься связаться с нашими ранеными и выяснить, что у них да как. А мы с Николя начинаем разыскивать Клеопатру.

Полчаса ушло у офицеров на это дело. С госпиталем удалось связаться довольно быстро, и вскоре уже Малыш отчитался за всех сразу и по каждому в отдельности. Больше всех, по его словам, рвался «на волю» Гарольд. Гигант просто уверен был, что оставшиеся на ногах друзья уже вовсю развлекаются, расслабляются и празднуют победу. И грозился сбежать от врачей если не сегодня, то завтра. Все остальные тоже вполне быстро и уверенно выздоравливали, тем более что для лечения воинов использовали самые современные омолодители третьего поколения. А в них переломанные кости срастались за несколько суток.

Напоследок Малыш пообещал скорую встречу и строго наказывал не вздумать проводить свадьбу до тех пор, пока все друзья не смогут на ней присутствовать. Иначе обещал, что как минимум проклянут и здороваться перестанут. Ну и подтвердил все ранее сказанное Николя по поводу ресторана «Пастораль».

А вот с самой виновницей предстоящего свадебного торжества связаться никак не удавалось. На вопросы настырных офицеров, где же капитан Ланьо и как ее отыскать, дежурные, дневальные и прочие неизвестные лица отвечали что угодно, как угодно, ни ничего конкретного или обнадеживающего. Многие о такой военнослужащей не знали, а те, кто знал, отвечали расплывчато, однообразно талдыча, словно по шаблону:

– Капитан Ланьо находится сейчас при исполнении.

– По причинам секретности отвлекать или разыскивать запрещено.

– Обратитесь в департамент информации и подайте им официальный запрос.

Пришлось и в департамент запрос дать, и тем, кто хоть что-то мог знать, оставлять ответную информацию:

– Капитана Ланьо экстренно разыскивает ее жених, майор Парадорский. Просьба ей срочно откликнуться либо на борт флайера (код и номер такой-то), либо пусть сегодняшним вечером приходит в ресторан «Пастораль».

Но в конце концов обзванивать надоело, да и мест уже не осталось, где бы информация о розыске не осталась зарегистрирована. Поэтому решили выходить из терминала и прогуляться по улицам городка. Заодно и присмотреться, где нужный ресторан находится. Да и время уже было обеденное, следовало перекусить, а вернее, плотно пообедать.

Теперь уже точно спустились к транспортным тоннелям и по одному из них, по несущейся дорожке уже через десять минут были в старой части Карласкена. И первое впечатление оказалось весьма благотворным. Тенистые улицы, довольно древние, построенные в разных архитектурных стилях здания. Очень много различных кафе и ресторанов, парковые зоны с прудами, по которым плавали лебеди.

Война сюда и краешком багрового облака не достала. И все здесь дышало пасторальным покоем, мирным величием и нерушимой стабильностью. Действительно, было приятно понаблюдать за гуляющими с детьми мамашами, стайками подрастающей молодежи, роскошными, порой весьма фривольно одетыми молодыми девушками и прилично одетыми, чинно восседающими на скамейках пенсионерами.

Правда, все они чуть ли не замирали на месте и как-то странно посматривали на трех максимально вооруженных офицеров. И Николя не выдержал первым:

– Ребята, мы здесь смотримся, словно дикие орангутанги, обвешанные гранатами. Мне кажется, нас боятся.

Парадорскому пришлось согласиться:

– Да-а… Педставляю, какой у нас видос со стороны. И мне кажется, генерал меня все-таки обманул с приказом императора. Уже пару раз мы видели одиноких офицеров, у которых наверняка даже пистолетов не было.

– Ага! – согласился Армата. – И видели, какими глазами те офицеры на нас косились! Может, мы хоть часть нашего оружия куда-то на хранение сдадим? Не возвращаться же сейчас к флайеру.

– В приличных ресторанах, – подсказал Николя, – должны быть сейфы для хранения вещей посетителей.

– Тогда ищем самый приличный, – согласился майор. – Кстати, давайте мы хоть спросим, далеко ли тот самый пункт сбора местного бомонда художниц.

Спросили – оказалось, что недалеко. Только и пройти минут пять до конца следующей улицы. Поэтому друзья прибавили шаг, решив в прославленном ресторане еще и пообедать. А уж тем для обсуждения на ходу имелось предостаточно.

– Как ни дорого, но мне для связи с Клеопатрой придется личный крабер покупать, – вздохнул Танти. – Уже сколько раз собираюсь, да все средств или не хватает, или в самый притык.

– Ну нет, дружище, с этим ты немного погоди, – осадил его Николя. – Не отбирай у меня, Малыша и Алоиса наше право сделать тебе свадебный подарок. Мы ведь уже давно решили подарить от нашей боевой троицы тебе именно крабер.

– Ты хоть знаешь, сколько он стоит?

– А ты хоть знаешь, какие нам премии выплатили за уничтожение главной базы пиратов в нашем пограничном секторе, где мы служили?

– О! Неужели так много? – поразился Армата. – Так вы богатенькие, как барон Монклоа? А на ресторан после покупки крабера останется?

Николя задумался, припоминая огромную стоимость этих универсальных приборов связи, и без лишней рисовки признался:

– Да из нас каждый может по пять краберов купить, а потом еще год только в ресторанах питаться. Но вот с бароном Монклоа ты явно загнул.

В ответ друзья одновременно присвистнули. Цена одного крабера приравнивалась к стоимости малого боевого флайера, а то и выше. Так что бывшие пограничники могли считаться весьма и весьма обеспеченными людьми. Но в любом случае, их и в самом деле не стоило даже отдаленно сравнивать со знаменитым бароном Монклоа. Тот считался самым богатым человеком в Галактике. Владея целым поясом астероидов под названием «Железный поток» и гигантской, искусственной планетой, которая являлась единым заводом по производству самых уникальных и передовых кораблей большого и малого Космоса. Причем как боевых кораблей или исследовательских, так и личных космических яхт, которые заказать было по карману только Дирижерам Доставки да правителям особо богатых звездных империй.

Такие воспоминания о знаменитых людях напомнили Армате о том, что Малыш тоже сильно скрывает свое истинное происхождение. Хотя в его принадлежности к аристократам или древнему дворянскому роду никто не сомневался. Но разговоры про эту тайну нет-нет да и возобновлялись.

– Может, и капитан Агнер Ллойд – это не кто иной, как родной племянник владельца «Железного потока»?

– Ни в коем случае! – возразил лучший пилот, поднимая голову и рассматривая оригинально оформленную вывеску искомого ресторана. – Иначе Малыш (истинный патриот!) приложил бы все усилия, чтобы уговорить такого родственника принять несколько заказов от нашего Адмиралтейства.

Вопрос и в самом деле был для Оилтонской империи неразрешимый. Несмотря на невероятную стоимость кораблей, строящихся на планете-заводе, дать заказ хоть на парочку линкоров или эсминцев было гиблым делом. Очередь была расписана на десятилетие вперед, а окружающие барона Монклоа посредники и доверенные просили такую мзду за продвижение заказа, что он троекратно увеличивался в стоимости. Дешевле обходилось построить самим нечто более простое, но сердитое и многочисленное.

Теперь уже все трое остановились и любовались действительно произведением искусства. И Армата не скрывал своих мечтаний:

– Если и художницы, которые рисовали эту вывеску, такие же прекрасные, то мне здесь уже очень нравится. Лишь бы денег хватило на оплату угощений.

– Сегодня плачу я! – твердо заявил Николя. – В честь победы.

– Только не заводи опять старую песню! – не менее твердо оборвал его Тантоитан, начиная движение к входу в ресторан. – Вот когда мы совсем без денег останемся, тогда и заплатишь.

Всегда подобные посещения офицеры по неписаным правилам и традициям оплачивали из своего кармана. Каждый за то, что лично для себя выбирает. И платить за кого-то или даже предлагать такое считалось дурным тоном. Поэтому лучшему пилоту ничего не оставалось, как разочарованно вздохнуть и двинуться следом за друзьями.

Внутри их в роли распорядителя встретила очень представительная, но с обаятельной улыбкой дама. Не удалось сдержаться от улыбки и посетителям в ответ на ее слова:

– Рады видеть у нас доблестных защитников империи! Но сразу хочу обратить ваше внимание, что тира у нас, к сожалению, нет. Только отменная пища, классическая музыка и приятная компания.

– Как раз то, по чему мы сильно соскучились, – шагнул вперед Армата. – И раз пострелять не получится, то в какой сейф мы можем пока сложить наше табельное оружие?

Кажется, дама умела отличить табельное, личное оружие от полного боевого комплекта уходящего на длительную войну воина.

– Вижу, что ваши командиры вообще совесть потеряли: так заставлять надрываться своих подчиненных. – И жестом позвала за собой: – Прошу сюда.

В комнате, расположенной слева от холла, оказало сь несколько вместительных сейфов, в один из которых офицеры и сгрузили почти все свое оружие. С особой жалостью и сомнениями Тантоитан положил внутрь свой игломет и комплектацию к нему. У каждого осталось по парализатору «Треск-4», но этого неспокойным сознаниям казалось чересчур мало. И когда друзья вернулись в общий зал, то чувствовали себя хоть и сильно облегченными, но страшно беззащитными.

– Хорошо хоть сейф недалеко, – проворчал еле слышно Николя.

– Да уж, совсем мы от гражданских прелестей жизни отвыкли! – поддакнул ему Танти.

Один только Армата выглядел счастливым и активным, мило беседуя с распорядительницей и выбирая наилучшее, по его мнению, место. В этом вопросе он взял всю инициативу на себя. Так как в ресторане в это время оказалось не так уж много посетителей, то офицеры уселись в самом «густонаселенном» месте. Справа от них оказался столик, занятый двумя молодыми женщинами, выделяющимися строгими, деловыми костюмами. А вот слева сидели три весьма молодые девицы, по виду которых сразу становилось ясно: они-то как раз и есть те самые знаменитые художницы местного бомонда.

Так что лучший специалист по вооружению уже вовсю пускал слюнки и стрелял по сторонам глазами, пытаясь как можно быстрей определиться с направлением первой атаки. Пока рассматривали карты с меню и выбирали блюда с напитками, парень прошептал прерывистым голосом:

– Это мы удачно попали! А то бы сидели сейчас в какой-нибудь кафешке.

– К твоему сведению, – тоже шепотом стал поучать его Николя, – в кафешках девушки и попроще, и посговорчивей. А порой и посимпатичнее. Так что не сильно перышки расставляй.

Но Армата уже был невосприимчив к здравым доводам рассудка. Расправил плечи, выпрямил спину и, так как столик слева оказался к нему почти вплотную, обратился к пестро одетым девушкам с первым вопросом:

– Мы тут впервые, но здесь просто великолепно. А особенно нас поразило панно над входом. Не подскажете, кто это так изумительно нарисовал название ресторана?

Как ни странно, но девушки не знали. Но сразу познакомились. Мало того, и профессии у них оказались весьма далеки от живописи. Однако разговор завязался весьма интенсивный, интересный для двух сторон. Причем в процесс обмена мнениями незаметно втянулся и Николя, потому что одна из новых знакомых оказалась работником конструкторского бюро, разрабатывающего летательные устройства. А тема подобного разговора для лучшего пилота всегда являлась наиболее животрепещущей.

Один Парадорский вначале остался как бы в стороне. Но когда он съел два вида поданных на холодное салата и залитую соусом рыбу, к нему неожиданно обратились с вопросом соседки справа:

– Вы, случайно, не из столицы прибыли?

– Только полтора часа, как прилетели из Манмоута, – начал Танти. Но сразу же решил, что скрывать особо нечего и никакой военной тайны он не разболтает. Поэтому признался: – Хотя все три дня вторжения пришлось провести именно в столице.

Обе деловые женщины сразу придвинулись ближе к майору и стали засыпать его лавиной вопросов. Причем самое смешное, что после знакомства оказалось: именно они самые настоящие художницы и занимаются портретной живописью. Пришлось выразить искреннее восхищение в ответ и признаться, что сам всегда с восторгом и уважением относился к тем, кто умеет рисовать. А уж тем более портреты. В общем, и с соседками справа завязалась самая дружественная, непринужденная беседа.

Глава двадцать пятая

3595 г., 11 июля, Карласкен,

ресторан «Пастораль»

Так прошел целый час, по истечении которого вокруг стали происходить несколько странные вещи. Вначале Николя, казалось бы полностью увлеченный разговором с девицами, наклонился к майору и шепнул:

– Те два парня, что расположились у входа, мне на глаза попались еще в момент нашего выхода их подземного транспортного тоннеля.

Потом и сам Парадорский заметил несколько подозрительное трио: две женщины и мужчина, которые уселись с другой стороны от входа в общий зал. Вроде бы и люди как люди, но уж слишком их фигуры, мягкость в движениях и явно скрываемая мощь выдавали в них если не военных, то уж профессиональных спортсменов точно. Оружия ни у них, ни у парочки парней заметно не было, но мало ли что умеючи можно спрятать под одеждой!

Именно в тот момент Тантоитан пожалел, что оставил в сейфе взлелеянный игломет, и стал подумывать, как бы за ним сходить. Но тут вообще чудеса пошли. Вначале в ресторане, и тоже в военной, хоть не боевой форме, показался с каким-то коллегой не кто иной, как майор Хайнек собственной персоной. Он не стал делать вид, что незнаком с офицерами, шумно поприветствовал их от самого порога, подошел, пожал руки, похлопал по плечам и восторженно удивлялся от всей души:

– Вот здорово! И вы здесь обедаете? Отличное место! Хотя я и не знал, что вы в Карласкене! – Затем со странным ехидством окинул взглядом пятерку женщин, участвующих в беседе с офицерами, и добавил: – Не буду вам мешать, приятного аппетита!

Да так и не представив своего попутчика, уселся за отдаленный столик возле противоположной стены. Конечно, с такой поддержкой уже не следовало опасаться никаких шпионов или странной слежки. Все-таки хоть и солдафон, хоть и личная неприязнь между ними не угасала, но в предательстве заместителя командира дивизиона заподозрить было нельзя. В любом случае, он многократно и жестко доказал свою лояльность и верность Оилтонской империи.

Но между собой друзья по поводу такой встречи весьма изумленно переглянулись и обменялись жестами, обозначающими немалое недоумение. Как оказалось, это были еще только цветочки. Через пять минут в ресторане нарисовались те самые представители «высокой встречающей стороны»: женоподобный капитан и двое его коллег по контрразведке в гражданской одежде. Они сделали вид, что никого не знают, и скромно присели за самым крайним к выходу свободным столом.

Пока троица друзей на них косилась и интенсивно обдумывала происходящее, явились самые неожиданные здесь фигуры. В легких боевых скафандрах и тоже с парализаторами на боку, уверенной поступью внутрь зала прошли три девушки, за спинами которых как-то слишком нервно металась солидная дама-распорядительница. Но на даму уже никто не глядел, потому что девушки оказались более чем хорошо знакомыми: Инга Байцел, Лидия Шелди и… Клеопатра Ланьо собственной персоной. Причем каждая из них повела себя совершенно по-разному.

Лидия скромно кивнула в приветствии и как-то слишком уж боязно присела на краешек стула, придвинутого ей вскочившим на ноги Николя.

Инга беззаботно и со смехом уселась на колени прямо к Армате и, обняв его за шею, несколько раз поцеловала в губы. Приговаривая при этом томным голосом:

– Как хорошо, милый, что ты меня дождался и не отправился в гостиницу. Тем более что и я не откажусь вначале вкусно пообедать.

Ну а капитан Ланьо выставленными вперед ладошками остановила бросившегося к ней Танти, нахмурилась и строго спросила:

– Может, вначале познакомишь со своими новыми подругами?

– А может, мы вначале поцелуемся? – изумился жених такому поведению невесты.

Но та даже щечку подставить не спешила, переведя уже свой сверлящий взгляд непосредственно на художниц.

– Так вы развлекаетесь с самого обеда? А ведь мне оставил сообщение, что будете здесь только на ужин.

– Но и пообедать надо, – с железной выдержкой в голосе ответил майор. – И чего ты ко мне с такой холодностью? Что-то случилось?

При этом он отступил на шаг и сделал довольно удачную паузу. Что-то объяснять или тем более оправдываться казалось совершенно бесполезным, тем более что вины за собой он не чувствовал и поводов к ревности не давал. Кажется, Клеопатра это поняла, несколько запоздало пожалела о своем поведении, но все-таки ни извиняться, ни сразу кидаться с приветственными поцелуями не стала.

– Конечно случилось! Опоздала к визору всего лишь на пять минут, а тебя уже и след простыл. Хорошо, что Лидия предложила сразу к ресторану прогуляться.

Судя по увеличившимся глазам упомянутой девушки, она явно ничего такого не предлагала, но все-таки на требовательный взгляд подруги покорно кивнула.

– Вот и мы решили напроситься на угощение, – продолжила та.

– Так присаживайтесь к нашему столу, – указал Парадорский ладонью с церемонным поклоном. – Хотя сразу готов познакомить с нашими собеседницами.

После чего быстро представил всех друг другу. И все равно Клеопатра не улыбалась и не садилась на приготовленный для нее стул.

– Но нас же много, а стол совсем маленький! – решила она взять бразды правления в свои ручки. Тут же повернулась к стоящей чуть осторонь распорядительнице: – Вон тот стол свободен? Тогда перенесите туда все эти блюда, а для меня с подругами подайте то же самое.

Тотчас проворные официанты сменили сервировку, перенесли блюда, и вся компания переместилась на новое место в самом дальнем углу ресторана. Правда, майор весьма вежливо раскланялся с дамами и от имени своих друзей поблагодарил за приятно проведенное время. Хотя стоило видеть глаза всех пятерых женщин: в них было полно иронии, язвительности и некоторого сожаления.

Кажется, это сожаление заметила и оглянувшаяся капитан Ланьо. Потому что не захотела сесть рядом со своим женихом, а принципиально уселась за столом с противоположного края. Инга Байцел продолжала себя вести все так же бесшабашно, но сразу было заметно, что она нервничает и явно переигрывает. Такое поведение ей было не присуще.

Не менее странно смотрелась и Лидия Шелди. Кажется, она была запугана или чем-то сильно смущена, потому слишком усиленно молчала, часто краснела и очень часто косилась на свою старую подругу. А та вновь потребовала отчета от своего любимого:

– И все-таки, о чем это вы так оживленно беседовали с вашими соседками?

– Обо всем. – Парадорский степенно отпил коньяк из своего бокала и продолжил тоном, каким обычно детям читают сказку на ночь: – Одна из них весьма здорово разбирается в строении флайеров, а две оказались настоящими художницами-портретистками. Ну и всех очень интересовало: какие и насколько большие разрушения произошли в Старом квартале. Также выяснилось, что у одной из девушек в столице погиб родной дядя. Поэтому успели также вместе со всеми выпить за павших.

Как раз принесли холодные блюда и салаты для девушек, а их бокалы наполнили вином, и старшая лейтенант Байцел с чувством предложила:

– Давайте и мы помянем наших товарищей, отдавших жизнь за Оилтонскую империю.

Встали, выпили. Хотя и проделали это под скрестившимися на их столике взглядами всех присутствующих. Потом женщины приступили к салатам, а мужчины не менее сосредоточенно приступили к мясным блюдам. Первым не выдержал молчания за столом уже значительно подвыпивший Армата. К тому, что его рядом с собой почти силком усадила Инга, он отнесся философски. Мол, не повезло сейчас с новой девушкой завязать роман, так всегда успеется в скором будущем. А сегодня можно и со старой подругой покувыркаться в постели. Тем более что еще не вечер.

– Ох, девчонки, – начал он с интригующей таинственностью. – Вы наверняка обзавидуетесь, когда узнаете невероятную новость!

– Неужели ты решил сделать мне предложение? – игривым тоном успела вставить Байцел. Но смутить приятеля ей не удалось.

– Очнись, Инга! Не ты ли утверждала, что лучше в монастырь уйдешь, чем еще хоть раз постучишься в мою комнату? Так вот! Мы сюда прилетели не общественным транспортом… – Он сделал эффектную паузу. – А на среднем боевом флайере «Ирриадна-девять»! – И пропел музыкальные такты музыкального гимна: – Па-па-па-па!

– Подумаешь! – с фырканьем обломала его Клеопатра. – Мы вон вчера с девочками на пятом «Самсоне» летали. И не кричим об этом на каждом углу.

Названный флайер вообще использовали только для перевозки членов семьи императора и особ, ну очень к Реммингам приближенных. Но Армата по инерции все-таки продолжил:

– У Тантоитана игломет есть.

– Ха! Каждому отличившемуся в стрельбе воину дивизиона выдают такое оружие. Забыл, что ли?

Про парализатор «Треск-4» хвастунишка благоразумно промолчал: у всех девушек имелось еще более совершенное оружие. Только и выдавил из себя:

– Так ведь мы сюда прилетели с простого армейского полигона. И уж никак перед охраной ставки не опозорились.

И Николя, пытаясь поддержать товарища, принялся живописать, как они выбирали себе оружие и летательное устройство. Обстановка за столом несколько разрядилась и все больше и больше напоминала дружескую.

Только один Парадорский усиленно работал ножом и вилкой, хмурился все больше и все чаще и чаще посматривал то на майора Хайнека, то на тройку контрразведчиков. Мысленно он пытался уловить в событиях последних дней и последних часов закономерность, но сильно мешали воспоминания о холодной встрече с любимой и обида, что они даже не поцеловались. Может, по этой причине в душе копились какая-то неуверенность, необоснованные опасения и предчувствие очередных неприятностей. А все это вместе провоцировало раздражение, увеличивало и так уже ярко проявляющуюся злость. Но пока внешне удавалось себя держать в рамках приличия.

Только вот его невеста сразу заметила ухудшающееся настроение Тантоитана. И запоздало пожалела, что так себя повела. Но в данный момент вроде как идти на попятную и самой бросаться на шею ей было не с руки. Тем более в новом амплуа, о котором теперь знали и обе подруги. Да что там подруги! Майор Хайнек тоже знал, как и его провожатый. Контрразведчики и дополнительные силы прикрытия, которые разместились в дорогущем ресторане и теперь делали вид, что весьма интенсивно пытаются допить стакан сока или маленькую чашечку кофе, тоже знали. И вообще, эту встречу она себе представляла совсем иначе и в совершенно другом месте. Ведь для того, что предстояло сделать, надо было ой как тщательно подготовить своего любимого, все ему разжевать, намекнуть, подстраховаться и перед раскрытием самой главной тайны на всякий случай выпросить дополнительное прощение.

Естественно, что прощение уже имелось давно, четкое и безоговорочное. Но вот данная ситуация за столом ну никак не способствовала так желаемому взаимопониманию. Если рассерженный Парадорский вдруг себе что-то втемяшит в голову, может получиться крупный скандал. Уж кто-кто, но любящая его девушка это лучше всех осознавала.

Поэтому решила надавить на чувство ответственности и воинской дисциплины. А для этого были самые серьезные поводы. И, немного утолив свой голод холодными блюдами, перешла к укорам:

– Ладно, то, что вы нагрубили людям из контрразведки и пугали их оружием, еще куда ни шло. Что взять с раненых, нервных воинов? – При этом она строже всего посмотрела на самого здорового, на Николя. – Но вот скажите мне: почему вы не выполнили прямой приказ маркиза Грока явиться к нему для собеседования?

Майор вопрос проигнорировал полностью, продолжая есть, что уже насторожило и его товарищей. Поэтому, раз обвиняют всех троих, попытался ответить Армата:

– Прямой приказ передается из уст в уши. Или в письменном виде. В крайнем случае, есть краберы или визоры. Ничего такого незнакомые, подозрительные люди нам не предоставили.

– Глупости какие! – возмутилась капитан. – Вы не в тылу врага, а рядом со ставкой императора. Здесь все свои. К тому же именно в приемной маркиза Грока и я в то время сидела, ожидая вашего прибытия.

– Тем хуже для этих олухов, – насупился и Николя, демонстративно откладывая вилку в сторону и собираясь спорить. – Почему сразу не рассказали? Почему не предъявили все трое свои документы? Почему начали с дурацких шуточек, а затем перешли на угрозы? Наши камеры скафандров все записали для протокола. Так что наши действия полностью правомочны.

Но Клеопатра Ланьо и не думала отступать:

– В любом случае господин маркиз вас не поймет. И за невыполнение его приказов обязательно накажет!

– Да на здоровье! Чего бы нам тех олухов жалеть! – Николя даже рукой ткнул в сторону контрразведчиков. – Сами заслужили.

– Что ты меня все с толку сбиваешь? – рассердилась девушка, но тут же капризно надула губки и уставилась на Тантоитана: – А ты чего молчишь?

Тот сосредоточенно отложил вилку, вытер салфеткой рот и сделал очередной глоток коньяка. А затем строгим взглядом уставился в глаза своей невесты и задал неожиданный вопрос:

– Что здесь делает Хайнек?

– Ну-у-у… – Клеопатра не выдержала и отвела глаза в сторону. – Кушает, наверное. Что, не имеет права?

– Может, и не имеет! И почему он ничего толкового не заказал, раз настолько голоден, что бросил свою обязанность охранять императора и его детей?

– Во-первых, Хайнек не обязан перед тобой отчитываться! А во-вторых, у Павла Ремминга уже давно не дети! Они уже давно взрослые и вполне самостоятельные люди.

– Но это не значит, что они не нуждаются в круглосуточной охране!

– Вот если дорастешь до должности командира дивизиона, тогда и будешь распоряжаться: кого и как охранять! – повысила голос девушка. – А сейчас вспомни о дисциплине и подчинении приказам!

– С чего это ты…

Парадорскому очень захотелось и самому повысить голос в ответ, но он оборвал себя на полуслове. И вовсе не потому, что посчитал себя неправым: его удивило поведение Инги и Лидии. Обе боевые подруги сидели окаменев, а приоткрытыми ртами и с каким-то нездоровым ажиотажем, страхом и восторгом следили за Ланьо. И это сбило с мысли окончательно: так на хорошо знакомую подругу не смотрят. Значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. И в этом «нечто» следовало разобраться немедленно.

Майор шагнул в сторону и наклонился к уху Лидии:

– Признавайся: чем это она вас так запугала?

Старшая лейтенант Шелди не раз хвасталась своей психологической выносливостью. Раздайся сейчас у нее над ухом выстрел, она бы и не дернулась, скорее, поступила бы как должно при боевой обстановке. А тут она от простого вопроса подпрыгнула смешно на стуле и сразу покрылась испариной. И только через минуту полного молчания с трудом из себя выдавила:

– С чего ты взял?

Но Танти теперь уже смотрел только в глаза своей невесты:

– Что случилось?

Та нервно вскочила на ноги:

– Ничего не случилось! Только и хотела с тобой поделиться своими секретами да рассказать о семье. Но раз ты себя так отвратительно ведешь – разговор окончен! Отправляйся немедленно к маркизу Гроку! Я лично передаю тебе его приказ! А мы уходим. Девочки, за мной!

Что Инга, что Лидия безропотно вскочили на ноги и бегом бросились догонять свою подругу. Как только они втроем покинули ресторан, с не меньшей поспешностью за ними устремились Хайнек с приятелем и связка «две дамы – кавалер». Но на это три друга уже не обратили должного внимания. Минуты три только изумленно переглядывались да озадаченно чесали макушки. Первым версии стал выдвигать Армата:

– Вдруг создали чисто женский дивизион, а командовать им назначили капитана Ланьо? Тогда как Хайнека приставили за ней приглядывать.

Николя покачал головой:

– Какой в этом смысл? Здесь что-то другое.

Тогда как Парадорский уже в который раз за сегодня воскликнул:

– Но при чем здесь Хайнек?!

– А мне кажется, – стал рассуждать Николя, – что следует немедленно отправляться в приемную маркиза Грока. Конечно, если он еще не отдал приказ привести нас под конвоем. И уже там наверняка мы получим хоть какое-то объяснение происходящему.

Опять Армата первым согласился с такими доводами, принявшись интенсивно-показательно выедать свой десерт. По его глазам было видно: оптимизм не пропал, и грядущая ночь с грелкой во весь рост никуда от парня не денется.

Глава двадцать шестая

3595 г., 11 июля, Карласкен

Доедали обед как перед пожаром. Потому что при всем понимании, что выходить надо немедленно, оставлять такие деликатесы, которые готовили на здешней кухне, душа не позволяла. Особенно после трех дней полуголодного существования на баррикадах. Причем за десять минут умудрились слопать и те порции горячего, которые принесли для девушек. А также их десерт. Ага, и компот тоже.

С некоторым трудом вылезший из-за стола Армата пожалел боевых подруг:

– Вначале следует поесть плотно, а уже потом…

Николя тоже придерживал живот руками, пока добирались до сейфа:

– Мне кажется, они и голодными не были. Небось, с императорского стола питаются. Что для них наше офицерское угощение?

– Ну не скажи! – Тантоитан первым навесил на себя все записанное на него оружие и не позабыл поблагодарить распорядительницу: – Мы в восторге от ваших блюд! Передайте вашим поварам наши самые сердечные благодарности.

– Мы тоже очень рады таким бравым офицерам и истинным гурманам! – вполне искренне улыбалась дама. – Но обязательно заходите вечером, именно к концу дня наши лучшие повара готовят самые вкусные фирменные блюда нашего ресторана.

– О-о! Да это только у них разминка? – Несмотря на спешку, майор коротко задумался. – Хм! А и в самом деле, может, и придем. Столик надо резервировать?

– Для вас он уже зарезервирован! – последовал твердый ответ. – К тому же у нас всегда отыщется отдельный кабинет, где можно поужинать при свечах.

Такой соблазн заставил непроизвольно вздохнуть. Ведь в конце концов в любом случае непонятная ссора наверняка окажется пустяком, все недоговоренности прояснятся, и если уж не большой компанией, то вдвоем с невестой можно будет и наведаться еще раз в это чудесное заведение.

На улице Тантоитан попытался заставить перейти товарищей на легкий бег:

– Заодно и разомнемся чуток.

Но был встречен дружным бойкотом боевых соратников:

– Чего еще надумал? Мы в увольнении!

– И после такого обеда? Шутишь!

– Если бы повоевать да пострелять… мы бы согласились.

– Ага! Тем более что и олухи контрразведчики под трибунал пойдут, если нас не догонят. Бедняжки.

В самом деле, троица встречающих старалась не отставать от офицеров больше чем на сорок метров. Но именно после оглядывания на них майор предпринял последнюю попытку воздействия:

– А спорим, что вы сейчас так ослабли, что вас даже эти охламоны догонят?

– Имей совесть, Танти! – Николя уже стал возмущаться всерьез. – Мы и так быстро идем, а побежим – сократим наш путь минут на пять, не больше. Так что в любом случае этот кусочек времени на нашу судьбу не повлияет. Если маркиз о нас забыл, то надолго, а если пенится и злится, то хоть чуток остыть успеет.

Оставалось только самому в ответ возмутиться:

– Что только с людьми полный желудок не делает! Хорошо, хоть оружие согласились на себя навесить.

– Вот ржавчина! – запоздало спохватился Армата. – А ведь могли преспокойно в сейфе оставить! Чего раньше не подсказал?

Так и шли, лениво переругиваясь и укоряя друг друга в разных грехах. Но приближение к ставке сразу отметили по появлению выряженных в белую форму воинских патрулей. У первого же из них поинтересовались, где приемная Винселио Грока. Стоило видеть, как патрульные вначале напряглись от вида таких ходячих груд оружия, а после проверки документов весьма буднично указали правильную дорогу. Кажется, героев конкретно узнали или были предупреждены заранее. Потому как никто из последующих патрулей не сделал попытку остановить и опять проверить документы. В любом случае, троица друзей двигалась верно и вскоре уже подошла непосредственно к раскинувшемуся по огромному парку дворцовому комплексу. Именно в этой вотчине одного из герцогов в последние три дня и разместилась временная ставка императора. Столичный дворец оказался разрушен настолько, что при всем желании ремонтникам понадобится на восстановление и реставрацию не меньше нескольких месяцев.

Но при осмотре комплекса снаружи Николя засомневался в безопасности:

– Слишком тут все призрачно и хрупко. Неожиданный вражеский налет нескольких внешнекосмических истребителей «Гузер», и все будет разрушено до основания.

– Не сомневаюсь, бомбоубежище здесь догадались вырыть, – успокоил Армата и себя, и товарищей. И чуть позже его предположения подтвердились на четыреста процентов. Предки нынешнего герцога оказались настоящими параноиками и упрятали под землю не просто пару, а все десять этажей не только бомбоубежищ, но и громадного жилого комплекса со всеми составляющими и сопутствующими дополнениями. Мало того, нижние уровни напрямую и с помощью тоннелей сообщались с катакомбами и подземными пещерами. Так что размещение ставки именно здесь более чем соответствовало максимальной безопасности.

Строгости начались уже на первом периметре охраны. Досмотр, проверка документов, проверка идентичности на лайзмере. Но там хоть оружие не отобрали. А вот уже на первом подвальном уровне потребовали отдать все. Хорошо, хоть там уже стояли на посту воины дивизиона, причем некоторые из них знали героев в лицо или были с ними знакомы. Поэтому требования неслись вместе с шутками, подковырками и дружескими похлопываниями по спинам:

– Как? Еще не навоевались?!

– Разоружайтесь ребята, отдыхайте!

– Расслабьтесь, здесь все свои!

– И зачем вам столько? Небось, все трофейное?

– В любом случае оружие не понадобится: вас генерал Грок одной левой уделает!

Последнее утверждение рассмешило всех, хотя доля относительной правды в нем имелась немалая. Уже от места разоружения троице выделили провожатого, исполнительного лейтенанта внутренних войск, который и сдал гостей прямо на руки адъютантов, сидящих в приемной. Теперь уже те с показательной строгостью проверили документы, указали на диваны и стулья вдоль одной из стен и посоветовали набраться терпения:

– Ждать придется обязательно, а вот сколько – неизвестно. Господин маркиз – очень и очень занятой человек.

Делать нечего, раз уж сдались да без оружия – много не повоюешь. Хотя, удобно разместившись, друзья сразу озвучили главную мечту:

– Да-а, после такого сытного обеда…

– …и не вздремнуть?

– И какое счастье, что мы не прибежали сюда…

– …взмыленные как лошади. Ладно, можно и подождать.

Оба сложили руки на животе и прикрыли глаза. Словно их ничего больше в жизни не волновало и не беспокоило, кроме заслуженной послеобеденной дремы. Парадорский вначале думал было возмутиться, а то и поругаться, пристыдить товарищей, а потом вдруг подумал:

«В самом деле! Ведь в законном увольнении! Тем более нас сюда, скорее всего, именно “пригласили” на собеседование. И как небезосновательно я подозреваю, пригласили только меня. Так чего ребята страдать должны? Пусть расслабляются. А может, и мне вздремнуть?»

Но ожидание чего-то весьма важного да плюс странные мысли, мечущиеся в голове, никак не давали ни расслабиться, ни тем более вздремнуть. Глаза непроизвольно следили как за адъютантами, так и за каждым, кто хоть мельком заглядывал в приемную. Стоило сказать, что возле другой стены восседали еще несколько посетителей, явно людей гражданских, к военному делу непричастных. У одного имелся большой тубус не то с чертежами, не то с эскизами. Двое держали в руках красивые, но весьма пухлые папки, еще один с помощью книги пытался бороться со скукой ожидания.

Также весьма интересны оказались и те, кто заглядывал в приемную лишь одним глазком. Тут опять произошла непонятная чехарда.

Вначале заглянул тот самый женоподобный капитан из контрразведки. Он лишь обменялся с одним из адъютантов непонятными знаками и сразу испарился. Видимо, тут существовал свой, особенный язык для глухонемых. Затем заглянул уже прямо-таки приевшийся за сегодня майор Хайнек. Он отыскал взглядом Парадорского и показал ему в приветствии кулак. В любом случае это означало только одно: «Держись, все будет отлично!»

Не успел майор подивиться такому дружескому пожеланию от этого солдафона, как мелькнуло в дверях личико Лидии Шелди. После чего дверь сразу же закрылась снаружи. Судя по реакции адъютантов, данную женщину здесь знали, ей не удивились. Зато они повели себя очень странно, когда так же коротко мелькнуло следующее лицо: подобрались и попытались встать. Благо, что Клеопатра Ланьо заглянула так же скоротечно и только, видимо, для того, чтобы взглянуть на своего жениха.

Нехорошие, сумбурные и разные прочие мысли замелькали в голове Парадорского с еще большей скоростью. И чтобы хоть как-то их выстроить и упорядочить, он решился на громкий вопрос к ближайшему адъютанту маркиза, стол которого располагался всего на расстоянии двух метров:

– Эй, капитан, а кто это такая только что заглядывала?

Тот немного подумал, оглянулся на коллег, которые замерли, словно заговорщики, и только потом глубокомысленно, с тщательно скрываемым ехидством ответил:

– Так ведь это, господин майор… невеста ваша. Или я ошибся?

Ничего не оставалось, как только скривиться и внутренне крякнуть от досады. Вот уж уел, так уел! Не откажешь в сообразительности бюрократу. Все знают! Но, чуток поразмыслив, Тантоитан решил продолжить рас спросы. Но уже более тихо и пристойно, не привлекая внимания остальных:

– Чего она тогда так тут разгуливает, словно… у себя дома?

– Это не в моей компетенции, – сразу отмежевался капитан.

– А что входит в ее обязанности? – Так как ответа сразу не последовало, пришлось уточнить: – Ну, чем она занимается? Мы в последние дни не виделись, так что я даже не в курсе ее последнего назначения.

– Мм? – словно онемел капитан. Но потом все-таки из себя выдавил: – На этот вопрос я тоже затрудняюсь ответить.

Хотя любому было ясно по его хитрой физиономии, что он знает все и даже чуточку больше. Но ведь не встряхнешь ушлого штабиста за ворот и не вколешь ему дозу домутила! А от строгого, угрожающего взгляда на себя офицер просто отвернулся, а потом и загородился словно невзначай туманным виртуальным экраном.

Парадорский уже стал раздумывать: а не выглянуть ли самому в коридор? В любом случае, ожидание продлится еще неизвестно сколько, а перекинуться хоть несколькими словами с Клеопатрой не помешает. Но тут в приемную грузным, усталым шагом вошел Винселио Грок. Встал возле вытянувшихся в струнку адъютантов и обвел взглядом посетителей. По сравнению с последним разом, когда его видел Танти, правая рука императора сильно сдал и постарел. Видимо, перипетии последних дней отразились на нем самым негативным образом. Под покрасневшими глазами отечные мешки, кожа серого оттенка, лоб еще глубже прорезали озабоченные складки. Явный кандидат на немедленное омоложение. Да только наверняка не находит, вернее, не позволяет потратить на это даже частицу своего времени.

Заходя в свой кабинет, буркнул:

– В порядке очереди!

Тотчас следом устремился один из гражданских визитеров с папкой. Опять появилась у майора мысль выглянуть в коридор, но маркиз Грок решал дела с невероятной скоростью. Похоже, просто давал окончательное добро на то или иное действие подрядчиков или глав различных ведомств. Так что уже через четверть часа все три офицера, разогнав дремотное состояние на своих лицах, вошли в просторный кабинет и доложились по всем правилам.

– Вольно, вольно, – ответил маркиз, приближаясь к офицерам и протягивая руку для рукопожатия. – Молодцы! Герои! – начал он с Николя, стоящего по центру, а потом сдвинулся к Армате на левый фланг. – Горжусь, что наша империя имеет таких доблестных и отважных защитников! И сразу порадую: вы представлены к награждению Изумрудными Листками! Так что готовьтесь в ближайшее время побывать на приеме у его императорского величества! – После этого он уже по-отечески похлопал обоих офицеров по плечам, при этом словно не замечая Парадорского. – Очень рад, что вы выжили в этом смертельном аду, преодолели все трудности и обеспечили нашим войскам окончательную победу! – Затем отступил на шаг, расправил плечи и с душой произнес: – Послужим Оилтонской империи!

– Сердцем, умом и умением! – дружно ответили все трое.

Но маркиз и дальше обращался только к Николя и Армате:

– Вы мне больше не нужны. Отдыхайте, расслабляйтесь, хотя оружие советую все-таки оставить на борту вашего флайера. Нечего людей на улицах пугать. Идите!

Друзья несколько растерянно стали продвигаться к выходу, оглядываясь на замершего Парадорского.

– Идите, герои, идите! Там вам выпишут отдельные увольнительные, и гуляйте, как вам вздумается. А с этим господином у меня будет отдельный разговор. До свидания!

Ничего не оставалось, как взглядами поддержать своего друга и отправиться за дверь. После чего хозяин кабинета несколько расслабился, прошел за стол, уселся в свое кресло и махнул ладонью на гостевое:

– Да ты тоже присаживайся, разговор долгий будет.

Парадорский аккуратно присел, предчувствуя, что очередной поворот в его судьбе именно сейчас и начнет прорисовываться. Причем неизвестно: сумеет ли он при желании на этом повороте остановиться или сменить направление?

Тогда как Винселио Грок тяжело вздохнул и совсем безобидным тоном поинтересовался:

– Ну и зачем ты этот цирк устроил?

– Какой цирк? – удивился майор.

– Да с контрразведчиками? Хоть и оплошали ребята, но ведь вполне нормальные, делу преданные, а ты? Вот так сразу готов пустить в ход дармовой игломет? А если тебе более глобальное оружие в руки доверят, тоже начнешь для устрашения или от плохого настроения в красную кнопку пальцем тыкать?

– Так ведь они…

– Только не надо мне тут словоблудие разводить про шпионов и скрытых врагов! – осерчал маркиз. – Где твоя выдержка? Где твоя хваленая рассудительность? Или в мирное время ты становишься несообразительным?

Тантоитану действительно стало стыдно за свое ребячество в здании терминала, поэтому он потупил глаза и благоразумно промолчал. Что, кажется, несколько порадовало господина Грока.

– Раз осознаешь свою вину, значит, еще исправим. Значит, еще не поздно тебя учить и воспитывать. Поэтому перейдем от шуток к делу. О! Правильно насторожился: мол, если маркиз так только шутит, то что будет, когда он станет говорить серьезно? Логично. Да только отныне и тебе придется забыть про шутки курсантов и взвалить на свои плечи огромную ответственность.

– Вы меня… хм… пугаете, – признался Парадорский. – А может, я не хочу никакой «огромной» ответственности? Вы у меня спросили согласия?

– Постой! – Маркиз живо изобразил на своем лице изумление. – Ты что, жениться передумал?

– Ни в коем случае! Но при чем здесь моя женитьба?

– Хороший вопрос! В точку! Вот именно об этом мы сейчас и поговорим!

Глава двадцать седьмая

3595 г., 11 июля, Карласкен

Перед тем как перейти к самому основному пункту в ведущемся разговоре, Винселио Грок куда-то послал команду по внутреннему переговорному устройству:

– Как только дам сигнал, пусть заходит! – И только потом поднял вновь глаза на Парадорского: – Так вот, парень, ты не обратил внимания, что я уже давно слежу за твоей судьбой?

– Обратил. Только недавно вспоминал все ваши визиты и выступления.

– А все почему? – Посетитель только кивнул в ответ, словно переспрашивая. – Да потому что мне твоя невеста знакома давно. С самого младенчества. И я за нее всегда и очень много переживал.

Тантоитан немного откинулся назад и не сдержал облегченного вздоха. Теперь хоть что-то стало проясняться.

«Не иначе как маркиз лично знаком с отцом Клеопатры! – пришла догадка. – Отсюда вытекают и все наущения и предупреждения о наказаниях за неуставные отношения и прочее, прочее, прочее. Как это мне так повезло влюбиться в такую красавицу и за это не схлопотать распределение на дальнее пограничье? Неужели моя девушка за меня заступилась с самого начала? Тогда и тот протекционизм, который она сейчас получает при дворе императора, становится понятен. Друг семьи, а возможно, даже и родственник, маркиз имеет огромное влияние при дворе и может протолкнуть свою любимицу на какой угодно пост. Ну и меня как прицеп к ее супружеской жизни на какую-то должность определить. Хорошо ли это? Как для своей любимой, то я бы предпочел, чтобы она всегда находилась в наиболее безопасном месте. Нечего ей по таким планетам, как Нирвана, шляться или полосу препятствий в дивизионе преодолевать. Лучше пусть детей рожает. Но вот что это дает лично мне? А мне это, чего уж там скрывать, не нравится! Только этого еще не хватало, чтобы кто-нибудь бросил мне обвинение, что звание или орден я получил по протекции! Сам всю жизнь всего добивался и дальше не собираюсь пользоваться ненужной помощью!»

Кажется, все эти мысли каким-то образом промелькнули у него в глазах, а может, опытный маркиз оказался слишком хорошим психологом. Потому что в упор спросил:

– Что тебя смущает?

– Да как сказать.

– Так и говори!

Тантоитан решился:

– Хорошо. Вы ведь меня знаете: никогда не стремился вырвать льготы или поблажки. И сейчас стремиться не собираюсь.

– А тебе их никто и не навязывает! – осадил его хозяин кабинета. – Тебя я только и предупреждаю, чтобы ты не смел свою невесту и словом обидеть. И старался поддерживать, направлять и помогать во всех ее делах и начинаниях. Это тебе понятно?

– Ну так это и так подразумевается при женитьбе, – несколько растерянный от такого напора, пробормотал майор. – Я даже согласен, если вдруг у нас не сложится служба, уехать с ней в дальний гарнизон на молодую планету и там…

– Да кто вас туда пустит? И с чего ты решил, что твоя невеста имеет возможность жить в какой-то глуши?

– Не понял? Такую возможность имеют все… при желании.

– А вот и не все! Вот скажи мне, герой, если вдруг мне сейчас взбредет в голову бросить все дела и отправиться на покой на какую-нибудь курортную планету, у меня это получится?

– Ну, не знаю. Если император согласится.

– А ты бы на его месте согласился? – упорствовал маркиз. – Или другой пример: ты решил идти пленять полковника Зар Ди Кле, а твой заместитель Гарольд заявляет: не пойду, спать хочется. Как тебе такое?

– О! Там совсем другое дело, – возмутился Танти. – Как можно сравнивать военные действия и пожелания человека в престарелом возрасте?

Кажется, он сморозил какую-то глупость. Потому что Грок возмущенно замычал и сжал кулаки:

– Ну ты нахал! Давно в глаз не получал? Это кто престарелый?

– Прошу прощения! Это я так… образно… для сравнения.

– И вообще, с тобой трудно разговаривать! Пусть с тобой дальше твоя невеста разбирается! – В сердцах воскликнул хозяин кабинета и ткнул какую-то кнопку.

Уже примерно догадываясь, кто сейчас сюда заявится, Парадорский поспешил спросить:

– Извините, ваше сиятельство, а кем конкретно вам капитан Ланьо приходится? Родственницей или…

– Или! Она моя именница!

Теперь связь между этими двумя людьми определилась окончательно. Издавна существовала традиция, когда младенца нарекают выбранным родителями именем. Делает это по их поручению на семейном празднике по поводу рождения кто-нибудь из ближайших друзей. Неважно, мужчина или женщина. Ну и потом этот человек всегда старается поддержать своего именника или именницу по жизни, а в случае смерти родителей, как правило, забирает ребенка в свою семью. То есть выступает этаким гарантом опеки и даже воспитания своих подопечных вплоть до их окончательного становления как личностей. Можно сказать, практически становясь близким родственником. Сами именники всегда в кругу семьи или друзей обращались к своим попечителям хабби или хабба.

Вот и получалось, что капитан Ланьо имела мощную поддержку от своего хабби на все случаи жизни. Оставалось только выяснить, какая примерно должность или назначение для Клеопатры намечается.

– И чем моя невеста собирается заниматься?

Но тут и она явилась. Без всякого доклада или приглашения уселась во второе кресло для посетителей и только спросила у маркиза чисто по-родственному:

– Ты ему уже все рассказал?

– Только то, что ваши судьбы уже предначертаны и что ты моя именница. Остальное ты уже сама, как и хотела. Хотя сразу тебе скажу: тяжело тебе с таким индивидуумом придется. Он в любом случае своего добиваться будет.

– Потому я его и выбрала, – заулыбалась девушка и, вставая, схватила своего жениха за руку. – Пошли со мной!

Пришлось с некоторыми колебаниями ей подчиниться, даже не попрощавшись с господином маркизом. Руку своего суженого девушка не выпустила и в приемной, хотя у замерших адъютантов от этого явно перехватило дыхание. И, уже пройдя по нескольким коридорам и входя в какую-то анфиладу комнат, Танти додумался спросить:

– Куда ты меня ведешь?

– Знакомить с отцом и братом.

– Так они тоже здесь?

– Ну а как же! Они ведь обещали присутствовать на свадьбе? Обещали! Так что давно ждут с тобой встречи. Кстати! – Они как раз оказались в совершенно безлюдном месте, и Клеопатра, резко развернувшись, прижалась всем телом к любимому. – Ты меня прости, я в ресторане была не права. А? Простишь?

– Давно простил, моя принцесса! – не удержался Танти от ответной улыбки, за что и получил пылкий поцелуй. А потом и второе поощрение:

– За твое терпение получаешь право выбора. С кем первым хочешь увидеться: с моим братом или с отцом?

– Серьезный вопрос, – признался суженый. – И если честно, то с отцом как-то…

– Боишься?

– Нисколько. Просто… может, вначале с твоим братом познакомлюсь?

– Хорошо! – И опять двинулись дальше. – Только я еще сразу хочу тебя предупредить и напомнить: в империи траур, на носу война с Пиклией, вся Галактика стоит на ушах – именно поэтому нашу свадьбу, возможно, и отложат на какое-то время. И не смотри на меня такими глазищами, по этому вопросу будешь разбираться с моим отцом! Обещаю подчиниться любому вашему решению.

Парадорского опять обуяла злость:

– Никакие уговоры на меня не подействуют! Свадьба – в следующую субботу!

– Вот так и скажи моему папе! Я только счастлива буду, если он с тобой безропотно согласится. Договорились?

Чувствовалось, что она что-то недоговаривает, скрытничает и уходит от откровенных, полностью прозрачных ответов. Но остановиться и расспросить, выяснить все нюансы не получилось. Они уже спустились на этаж ниже, прошли мимо двух постовых воинов дивизиона, которые только приветливо кивнули парочке, и вошли в ничем не примечательную дверь. За ней оказалась вполне нормальная прихожая, какие обычно предшествуют гостиничным апартаментам, и стало понятно, что здесь можно жить лишь временно.

Девушка остановилась перед второй дверью, ведущей наверняка в кабинет. Вначале предупредительно постучала, а потом и воскликнула:

– Мы пришли! К тебе первому! У тебя все готово?

– Входите! – послышался странно знакомый Тантоитану голос.

Открывшееся помещение и в самом деле оказалось кабинетом. Причем опять-таки очень просторным. Только все пространство терялось из-за огромной, массивной, плотно уставленной мебели – высокими стеллажами до самого потолка, каких-то горшков с пальмами и иными растениями. Всюду стояли на штативах прожекторы, максимально освещая часть комнаты с вошедшими. Тогда как внутри помещения за широким столом виднелась фигура сидящего на стуле человека. Да еще и две лампы от него светили в сторону двери. Словно в преддверии психологического допроса.

Пока Парадорский пытался всмотреться в темень, вдруг сбоку еще кто-то вышел и радостно воскликнул:

– Танти! Рад тебя видеть!

Бравому майору пришлось отступить на шаг и нервно сглотнуть, прежде чем ответить:

– Здравия желаю, ваше высочество!

– Да ладно тебе! Что за официоз! – возмутился принц Януш, пожимая негнущейся от волнения рукой руку гостя. – Ты, я слышал, жениться собрался?

– Да вот… давно…

– Ну тогда поздравляю от всей души!

Тогда как мысли в голове у Тантоитана опять дали сбой:

«Ее брат работает в секретной лаборатории!.. Знает лично Сартре!.. Так почему бы ему и не работать с принцем Янушем?! Верно! Зато теперь понятна вся та таинственность вокруг него и высокие заработки, позволяющие купить сестре крабер. Вон он там за столом таится, а своего высокопоставленного шефа попросил присутствовать при встрече! Боится… э-э… научный работник!..»

После чего на лице прорезалась несмелая улыбка:

– Спасибо.

– Э-э! Так не пойдет! – вдруг обиделся Януш, как-то странно пытаясь развернуть гостя лицом к более яркому свету. – Мы ведь с тобой старые друзья, ты мне жизнь не раз спасал. За что ж тогда такое неуважение?

– А-а?

– Я говорю: почему на свадьбу не приглашаешь?

– Так это… приглашаю… обязательно… Вот только день определим… сейчас… с ним.

И он кивнул в сторону затемненного стола. Рядом раздался вырвавшийся у девушки смешок, да и сам принц отчего-то давился смехом:

– Ты о ком? С кем это «с ним»?

Ощущая себя последним дураком и стараясь сконцентрировать разбегающиеся мысли, Парадорский теперь ткнул уже рукой в сторону стола:

– Да вот, с братом своей невесты хочу переговорить.

– Неужели? Так говори, чего же ты замолчал.

Капитан Ланьо уже подпрыгивала от восторга и рвущегося из нее смеха. То есть тут имелся какой-то крупный розыгрыш. Но в голове никак не укладывалось, как в банальном розыгрыше может принимать участие наследник престола? Какая роль отведена его высочеству, ученому с мировым именем, весьма серьезному представителю семьи Реммингов при банальном знакомстве? Он что, нанюхался веселящего газа и поэтому потерял всю солидность?

Танти присмотрелся к глазам принца: блестят от смеха, но и только, зрачки не расширены, капилляры не полопались. Оглянулся на закрывающую рот двумя ладошками Клеопатру, которая буквально давил ась от смеха. Нахмурился. А потом решительно сделал несколько шагов в сторону стола. И наконец-то рассмотрел: там на спинке высокого кресла висела обычная куртка, а подголовник венчало некое подобие берета. При слепящем свете очень походило на замершего в кресле человека.

Пятясь задом, Парадорский вернулся обратно и нервно спросил у изнемогающей от смеха любимой:

– И где твой брат? Зачем ему прятаться?

– А он и не прячется, – со стоном произнесла девушка. – Рыцарь мой! Помнишь, я тебя предупреждала, что обязательно зафиксирую всю твою мимику и каждое движение во время встречи с моим братом? Так что все снято на десяток камер, и мы потом будем показывать это нашим внукам!

– Внукам? Хм! Внукам… Это хорошо. – Несчастный жених нервно подергал себя одновременно за обе мочки ушей, пытаясь разгадать, в чем прикол. – Ну а брат-то где?

После этого вопроса что его высочество, что любимая девушка зашлись прямо-таки в истерическом смехе. И только через минуту Януш вдруг умудрился из себя изречь:

– Патрисия, сестричка… раньше твой Танти был гораздо сообразительней.

Глаза у майора Парадорского стали вываливаться из глазниц, а челюсть отвалилась чуть ли не на грудь. И как раз в этот момент порозовевшая от восторга невеста подхватила его под локоть и со стоном произнесла:

– С моим братом ты уже поговорил!.. Теперь идем на встречу с папой!..

Видеокадры получились уникальные, таких еще в Галактике не существовало. Жаль только, что представители широкой общественности и киношные фанаты эти кадры так и не увидели. Эту привилегию – любоваться своими предками – получили только потомки императорского рода.

Глава двадцать восьмая

3595 г., 11 июля, Пиклия

Монарх звездного королевства Пиклия еще ни разу так крупно и громко не ругался со своим соратником, главной опорой его власти, графом Де Ло Кле. Да что там ругался, они практически поскандалили между собой, дойдя до грязных ругательств, вульгарных оскорблений, и только маленького шага не хватило до рукоприкладства или применения оружия. Практически уже и этот шажок стали делать, да ситуацию спасло сообщение по внутренней связи от секретаря:

– Ваше величество, министр внешних сношений прибыл с докладом!

Этот доклад ждали, и как раз по его теме в основном и возник скандал. О приходе министра король распорядился заранее, поэтому секретарь и воспользовался односторонней связью для оповещения.

Но сразу вот так, с раскрасневшимися лицами и трясущимися губами, первым лицам государства не пристало принимать посетителя, пусть он даже трижды министр и прекрасно обо всем осведомлен. Поэтому Моус Пелдорно несколько раз протяжно вдохнул и выдохнул, стараясь вначале хотя бы голос выровнять, и, нажав кнопку, распорядился:

– Пусть заходит через пять минут.

И, отойдя к окну, стал успокаиваться окончательно. Тогда как граф решил подлечить расшатавшиеся нервы более кардинальным способом. В дальнем закутке королевского кабинета он открыл неприметный шкафчик и, достав оттуда самый крепкий по шкале градусов ром, нацедил себе граммов пятьдесят в хрустальную рюмашку. Опрокинул в рот и только затем задышал свободно и размеренно. Последние три дня он практически впервые в своей жизни не выходил из запоя. И только сегодня с утра с трясущимися внутренностями вернулся к исполнению прямых обязанностей. Естественно, что такое отсутствие основного рулевого у штурвала власти весьма негативно сказалось на всем: и на внутренней обстановке в государстве, и на экономике, и на волнениях личного состава космического флота. И хуже всего – на внешнеполитических связях. Про внешнюю разведку и говорить не приходилось. Все управление ею пало как раз на министра внешних сношений, а он хоть и весьма неплохо разбирался в дипломатии, но вот слабо отличал обычного диверсанта или саботажника от главного резидента.

Но все-таки работа в нужном направлении кое-как шла, и кое-какие сведения все-таки собирались. Именно по этой причине, как только Де Ло Кле вышел из запоя и с раннего утра бросился наверстывать упущенные возможности и разгребать рухнувшие дела, министру и было дано указание собрать все самое важное по Оилтонской империи и явиться с докладом. Соратники сошлись в ожидании в кабинет, но мирного ожидания не последовало. Моус с проклятиями и бешенством в глазах припомнил графского родственника-предателя, сам граф ткнул короля носом в его полную безграмотность в делах руководства армией и разведкой, а там и понеслось. Оба пожизненных приятеля облили друг друга словесной грязью с ног до головы, вспомнили все старые обиды, и только сообщение секретаря не позволило им перейти последнюю грань здравого рассудка. Хотя с другой стороны, по мнению большинства людей в Галактике, здравый рассудок у этой присно известной пары подельников отсутствовал уже давно. А вот злой гениальности у них хватало на целый полк негодяев.

Через пять минут тишины в кабинете короля воцарился относительный мир и спокойствие. Покраснение с лиц спорщиков сошло, дыхание выровнялось, и, когда министр вошел и поприветствовал его величество, Пелдорно уже смотрелся строгим, невозмутимым как скала. А дышащий перегаром граф Де Ло Кле сел несколько в стороне, где и света было поменьше. Не слишком ему хотелось демонстрировать мешки под глазами и обвисшие от непроизвольной диеты щеки.

– Все готово по Оилтону?

– Так точно, ваше величество!

– Тогда приступайте к докладу.

Министр покосился на молчащего шефа разведки и директора Управления безопасности Пиклии, прокашлялся и стал зачитывать самые последние новости и донесения:

– Имея на руках все последние данные, сводки и сообщения, мы можем составить отчетливую картину происходящего, отчитаться по оставшимся в Старом квартале резидентам. Их осталось всего трое да еще восемь человек непосредственного подчинения. Всем им удалось остаться в живых и нигде не зафиксировать свою помощь силам вторжения. На данный момент они ведут себя очень осторожно, но в то же время продолжают интенсивно собирать и передавать нам информацию. По первому дню, а вернее, о событиях за час до начала вторжения стало известно следующее: наша смешанная группа вела визуальное, плотное наблюдение за группой героев хаитанских событий. Почти всем из них удалось даже разместиться в том самом общественном заведении, где собрались праздновать все сорок воинов под командованием майора Парадорского. К немедленному уничтожению группы, которая, как казалось на первый взгляд, совершенно неготова к бою, наши люди тоже подготовились не наилучшим способом. Естественно, никто из них даже и краем сознания не подозревал, что среди развлекающихся оилтонцев в военной форме находится и принцесса Патрисия. Но хуже всего, что сигнал всеобщей атаки с максимальным применением оружия застал наших разведчиков и диверсантов врасплох. Тогда как противник оказался более чем наготове. Как только наши воины стали доставать оружие, по ним совершенно неожиданно открыли ураганный огонь из личного оружия все сорок человек сработанной группы. Все, кто находился в кафе с нашей стороны, были безжалостно, зверски уничтожены. Уйти удалось лишь наружному наблюдателю, который, ко всему прочему, успел заснять через прозрачные стены заведения течение всего инцидента. В дальнейшем агент сообразил затесаться среди местных обывателей и только после прекращения огня и позорной сдачи наших десантников сумел добраться к себе домой и переправить нам сообщения и запись.

Король не выдержал и со злостью повернулся в сторону своего подельника:

– Ведь были сомнения в подаче сигнала всего за три минуты, были.

Граф на это только кивнул, хотя перед ним уже висела виртуальная консоль информатория, и он уже просматривал, скорее всего, ту самую запись прервавшейся гулянки. Тогда как докладчик, не дождавшись ни вопросов, ни иных реплик, продолжил:

– Затем началось вторжение, о котором вашему величеству и вашему сиятельству все прекрасно известно. Хочу только добавить, что действия особого отдела были в каждом случае и в любой ситуации совершенно верными. Так подсчитали наши аналитики. Просто в некоторых моментах не хватило элементарной удачливости, а в других помешал человеческий фактор. Причем фактор, действующий со стороны нашего врага. Ну и наибольшую ошибку допустила следственная бригада, которая при допросе случайно плененной принцессы допустила непоправимые ошибки и преступное разгильдяйство. За что и была наказана ворвавшейся прямо на место допроса штурмовой группой все того же пресловутого Парадорского.

– Откуда настолько точные данные? – буркнул шеф всей разведки, совершенно не заглядывавший последние три дня в недра своей вотчины.

– Один из наших наблюдателей сумел оказаться в группе городских ополченцев, через которых совершала свой отход штурмовая группа после отсидки в парке аттракционов. Именно он и видел Парадорского с его воинами, переодетыми в боевые скафандры нашего десанта. Даже слышал короткий разговор самой принцессы с лидерами ополчения. Тогда наш человек тоже не догадывался, кого видит и кого слышит. Это уже потом, когда слухи, догадки и россказни распространились по всей вражеской столице, наш агент сопоставил все вместе и сделал правильные выводы.

– А почему он сразу не расстрелял эту самую штурмовую группу? – рассерчал Моус Пелдорно. – Или у него руки тряслись?

– Осмелюсь доложить, ваше величество, что данный агент числится как уникальный наблюдатель, ни в коем случае не воин. Да и оружия у него в той ситуации при себе не было. В остальном он себя зарекомендовал как один из самых лучших наших разведчиков.

– Продолжай. И еще раз уточни действия особого отдела: чего им не хватило?

– По совокупности данных, им не хватило банальной осмотрительности. Как раз перед самой окончательной, массовой атакой на узел сопротивления, в котором находилась Патрисия Ремминг, все лучшие силы стянулись к этому узлу и ждали только окончательной команды. Тогда как очередная штурмовая группа, а скорее всего, та же самая, что отбила принцессу, прорвалась к штабу особого отдела и с чрезвычайной, превосходящей здравый рассудок наглостью ворвалась внутрь. Пользуясь опять-таки нашей формой, они загримировали себе лица зеленой краской и сумели добраться до обоих полковников. Дальше они использовали для вылета наружу городские такси и чудом, на изрешеченных устройствах, сумели дотянуть до временно нейтральной полосы. Там тоже наши передовые части, введенные в заблуждение постоянной агитацией о прекращении огня и ведении переговоров о сдаче, упустили удобный момент для захвата оилтонцев и освобождения пленников. И оилтонцы сумели спасти всю группу вместе с пленными. Причем, по всем данным, никто из штурмовой группы не погиб. Также остались целы и захваченные полковники. Именно они, а может быть только и один из них, составили обращение к нашим десантникам на обоих языках, опорочили в этом воззвании честь нашей родины, а напоследок отдали приказ о сдаче. Некоторые наши офицеры попытались воспротивиться этому приказу, но в результате междоусобной перестрелки с предателями оказались уничтожены. По этой самой причине остался не выполнен и самый последний приказ об уничтожении заложников.

Дальше у министра шла строчка в докладе: «Но благодаря именно этому факту, по мнению всех аналитиков без исключения, пока так и не началась полномасштабная война с Оилтонской империей…» Докладчик был весьма смел, но не совсем безумен: уж он прекрасно знал, кто отдал такой приказ, почему, и даже втайне его ненавидел за это. Но высказать обвинение вот так прямо или косвенно не смог. А вернее, благоразумно воздержался и сразу перескочил в докладе дальше:

– В данный момент пришло несколько подтверждений, что майор Парадорский и принцесса, ранее скрывавшаяся под иным именем и фамилией, в самом деле очень близки в интимном плане. Скорее всего, они и в самом деле должны пожениться!

– Собачья самка! – вспылил Моус Пелдорно. – Мало того что она выскользнула из наших рук, так еще и замуж собралась выскочить!

Тогда как граф уже высмотрел дополнительную информацию:

– То есть подозревают, что она под именем Клеопатры Ланьо участвовала в хаитанских событиях? И теперь считается одной из национальных героинь?

– Так точно, ваше сиятельство!

– У-у-у-у! – не сдержался шеф разведки от злобного завывания. – Выходит, в тот раз сквоки не только принца, но сразу обоих детей Павла Ремминга упустили! Вот уж фатальное невезение!

Король тоже выглядел опешившим:

– То есть она уже тогда служила космодесантницей и с помощью своего… мм… любовника спасла собственного братца из лап горбатых пьяниц?

И тут докладчику ничего не оставалось, как подтвердить с полупоклоном. Тогда как Де Ло Кле мотал головой с явным отчаянием:

– В самом деле… картина маслом! Юную шлюшку засунули в солдатскую казарму, и она совершенно случайно оказывается на Хаитане! Шок! И скорее всего, ее свихнувшийся на науке братец потому и решил побывать в подземных джунглях планеты, что там проходила службу его двинутая на всю голову сестричка. А вся наша разведка, все наши дознаватели и платные информаторы оказались в глубоком… навозе! Никто даже и предположить не мог, что наследники Реммингов болтались на волосок от своего плена, а то и окончательной гибели! Да… обыграли нас по всем статьям, обыграли.

Как ни странно, но Моус Пелдорно не стал язвить вдогонку или оскорблять так и рвущимся с языка сарказмом. С настороженностью прислушиваясь и присматриваясь к своему подельнику, он вдруг забеспокоился о его психическом состоянии. С такой болью и отчаянием Де Ло Кле еще ни разу не реагировал на жизненные неурядицы. А потому возникло справедливое опасение: если граф уйдет в дальнейший запой, то что может быть хуже?

Следующий, вполне естественный вопрос появился такого плана: если графа Де Ло Кле вдруг не станет на политическом небосклоне Пиклии, то сколько времени продержится на троне монарх, «обожаемый народом» и особенно своими приближенными? Ответ был более чем очевиден: очень мало.

Поэтому Моус вложил в свой голос максимум уверенности и громко возразил:

– Граф, вашей вины в чрезмерной засекреченности в стане нашего врага нет! Этого до сих пор даже сквоки не знали, а ведь им удалось при допросах обитателей обоих научных городков узнать просто невероятную кучу информации. И кстати, они наверняка так всей этой информацией с нами и не поделились. Ну и естественно, никакой аналитик не мог просчитать тягу юной, ранимой и хрупкой девушки к пребыванию среди тяжкого воинского быта. Наверно, у нее с детства извращенные понятия о нравственности и взрослении настоящей дамы. Впрочем, как и у всех ее родственников. Так что даже трудно представить эту солдафонку в роли супруги монарха звездного королевства. Но меня теперь все больше и больше интригует ваш план, граф, в котором вы хотите окончательно и бесповоротно очернить так званых героев хаитанских, а теперь уже и остальных событий. Как мне кажется, это будет самым правильным нашим действием в сложившейся ситуации. Только вот вопрос: когда можно ждать первых результатов в этом направлении?

Министр, естественно, был в курсе вышеупомянутого плана, как и в некоторых деталях его разработки, но прекрасно понял, что вопрос задан не ему. Так и замер в позе почтительного внимания. Тогда как граф и в самом деле несколько оживился при воспоминании о своем проекте. Хотя и это его детище после разгрома и уничтожения четырех пятых всей разведывательной сети в Старом квартале, можно сказать, дышало на ладан. Следовало его срочно реанимировать и несколько подкорректировать направление усилий. А для этого не хватало больше всего только одного.

– Мы упустили время! – зло воскликнул Де Ло Кле после долгой паузы. Но теперь он уже не выглядел удрученным или разочарованным. – И теперь результаты могут ожидаться не ранее чем через год, два, а то и три.

– А куда нам спешить? – покладисто вопрошал король, разводя ладони. – Вначале надо восстановить силы десанта. Потом удвоить и продублировать агентурную сеть на Оилтоне. И не стоит забывать, что следует теперь приложить все силы во избежание агрессии на наше королевство. А пока суд да дело, обязательно очередная гениальная идея озарит вашу голову, граф, и мы ударим в отместку за нашу поруганную честь.

– Конечно ударим, куда денемся! – Шеф разведки вновь деловито копался в своем виртуальном информатории. – К тому же идеи новые уже появились, теперь только бы их реализовать. Да! А что там с агрессией? Как нам лучше ее избежать?

Вот теперь уже вновь следовало отвечать министру внешних сношений, потому что это уже была чисто его дипломатическая епархия:

– Уже сейчас требования Оилтона просто немыслимы. И если бы дело касалось только огромной компенсации за экономический урон и выплаты семьям погибших защитников столицы. Они требуют тотальной смены правящей династии в королевстве Пиклия и открытого процесса над всеми виновниками вторжения. Мало того, большинство средств массовой информации Галактики ими подкуплены или введены в заблуждение. Потому что в этом вопросе поддерживают только официальный Оилтон.

При этом не было названо конкретное имя узурпатора, но и так становилось ясно: Моусу не отделаться простым выступлением, что, дескать, он ничего не знал и все это творилось у него за спиной. И если средства на компенсации родственникам погибших и на постройку новых зданий отыскать большого труда не составит, то вот с политическими требованиями следовало разбираться более радикально. Причем немедленно.

Злой гений Де Ло Кле и тут показал себя во всей ужасающей красе.

– Немедленно распорядитесь об аресте главнокомандующего нашими десантными войсками, – распорядился он для министра. – А также с ними вместе следует взять под стражу и нескольких его заместителей. Срочно составить и проработать легенду о готовившемся заговоре за спиной монарха. Цель заговора: как уничтожение рода Реммингов, так и его величества Моуса Пелдорно. В течение часа объявить по всему королевству, что я и король находились в плену у группы мятежных офицеров, которые заставляли выступать монарха с провокационными воззваниями. Для большего успокоения общественности в Галактике пообещайте допустить на судебный процесс представителей хоть всего Союза Разума.

От такого приказа Моус Пелдорно вытаращил глаза, а у докладчика папка чуть не выпала из рук:

– Но… ваше сиятельство… это же…

– Да мне плевать, что и как оно будет смотреться и думаться на самом деле. Меня никто в выступлениях не видел, мой родственник может трепаться сколько угодно, на него компромата отыщется больше всех. Король и в самом деле из дворца не выходил, приемов не давал и с зарубежными послами не встречался. Так что немедленно запускайте сенсацию под заголовками: «Его величество чудом спасся из рук бунтовщиков! Заговор раскрыт!» Все остальное будем дорабатывать прямо на ходу. Ну? Чего встал?! Бегом!!!

Последнее наущение уже неслось вслед закрывающему дверь с той стороны министру. Но когда первые люди Пиклии остались наедине, Моус Пелдорно не сдержал своего восторга:

– Всегда тебе поражался! Умеешь найти выход из самой смертельной ловушки или проигранной ситуации. Феноменально! Вроде бы. Но не слишком ли круто? Вдруг процесс не получится? Вдруг командующий не согласится быть козлом отпущения?

– Куда он денется! У него куча детей и три кучи внуков, и он всего в полушаге от пенсии. За гарантии безопасности для своей семьи и за возможность спокойно прожить старость на каком-нибудь малообитаемом острове он согласится на все. Он реалист, я его знаю. Уж ты мне поверь!

Ничего давнему подельнику не оставалось, как тяжело вздохнуть, пожать плечами и… поверить. В любом случае покидать основательно пригретый трон очень не хотелось.

Глава двадцать девятая

3595 г., 11 июля, Карласкен, ставка императора

Тантоитан Парадорский после осознания всего с ним происходящего впал в какой-то умственный ступор. Причем он прекрасно все понял, общая картинка у него обрела окончательную резкость, глубину и колорит. Он даже совершенно не обиделся за сам розыгрыш, потому что чувство юмора у него было преотменное. И его даже не сильно покоробило известие, что брат невесты – это наследник Оилтонской империи, а ее папа – это сам император все той же самой, с детства любимой империи.

Больше всего майора вводило в ступор неведение: как отнестись теперь к своей любимой девушке. И ладно бы она сменила имя, фамилию и оказалась на год младше, чем раньше декларировала. К этому можно довольно быстро привыкнуть. Та же судьба разведчика Бровера, старого школьного друга, наверняка еще тяжелей: ведь ему приходится где-то в далеком тылу врага называть свою любимую Магдалену даже наедине совершенно иным именем. Возможно, именем неприятным, чуждым, а то и противным. А вот как отнестись к той, которая еще четверть часа назад была обычным воином, пусть даже офицером элитного дивизиона, а теперь стала вдруг принцессой? Ну и как отнестись к тому, что от нее такой вопиющий во весь голос титул умудрялись скрывать чуть ли не восемь лет?

Конечно, теперь, оглядываясь на свое прошлое, становилось до обидного больно, что не заметил, не сопоставил и не проанализировал таких очевидных фактов. Вначале в школе-интернате: любимый конь и явный телохранитель-конюх. Потом это странное нападение диверсантов, при котором пришлось уничтожить почти всю группу заговорщиков. Потом масса недомолвок и странная награда за спасение кого-то «из знатного рода». Да и потом, уже в космодесантном училище: стоило только держать глаза шире открытыми, ушки на макушке, мозги вдали от любовного сюсюканья, как все явные несоответствия могли подсказать правильные выводы. В том, как вели себя в отношениях между собой принц Януш и его сестра на Хаитане, только слепой взлелеет в себе банальную ревность. Ну и так далее, и тому подобное. То есть сокрытие правды, ничем иначе, чем собственной, беспросветной тупостью, объяснить было нельзя.

Но если на второй вопрос мозги со скрипом дали должное объяснение, то вот на первый продолжали тупить. Как теперь относиться к «своей принцессе»?

Стоило отдать должное и любимой. Отсмеявшись и порадовавшись, она все-таки вовремя обратила внимание на странную окаменелость своего жениха. И принялась довольно успешно приводить того в желаемую кондицию. Для начала она при помощи своего брата усадила Тантоитана на стул, а потом бесцеремонно уселась ему на колени, обвила шею руками и засыпала поцелуями. Причем поцелуи чередовались со словами любви, предложениями расслабиться, не переживать и все воспринимать без лишних негативных эмоций.

– Чего ты такой напряженный? Это ведь я, любящая тебя принцесса. А ты – все тот же мой рыцарь, готовый защитить меня в случае любой опасности. Ведь ничего не изменилось. Правда? Ты ведь готов меня защитить и дальше?

– Угу… – скорее непроизвольно вырвались первые звуки в ответ.

– Или ты обиделся за наш розыгрыш? Вряд ли! Ты ведь, как и я, любишь шутки и веселье. Значит, на Януша зла не держишь? Вот и молодец! А всю остальную вину я беру на себя. Ну сам согласись, у нас бы ничего не получилось, если бы я тебя сразу отвела к папе. Ты бы сразу стал закомплексованным, зажатым, какое тогда веселье? А так сам потом будешь собой любоваться и радоваться.

– Чему радоваться?

– Как потешно ты выглядел! Такой милый, нерешительный, растерянный и открытый. Я тебя таким очаровательным даже представить не могла. Прямо так и хотелось тебя схватить и затискать в объятиях с поцелуями.

– Почему же не схватила?

– Не могла, мой рыцарь. Честно, не могла. Потому что еле стояла на ногах от смеха. Ты вот потом просмотришь, меня поймешь. А уж если и друзья наши увидят…

– Еще чего!

– Как скажешь, любимый.

В общем, на уговоры, признания, поцелуи и разъяснения у парочки ушло гораздо больше, чем один час. Где все это время находился принц Януш, осталось для истории неизвестно. Но как он сам потом признавался, разлегся в своей спальне и старательно прислушивался к разборкам. Его высочество как никто лучше знал, на что способен майор Парадорский, если вдруг тому что-то решительно не понравится. А сестренка накануне и целое утро уговаривала помочь, посодействовать и лично поучаствовать в процессе первого знакомства Тантоитана с будущими родственниками. Если его психика выдержит первый удар с действительностью, то и дальше все пойдет как по маслу.

Психика выдержала. Потому что к повторному предложению отправиться «к папе» жених уже отнесся вполне нормально. Разве что спросил со вздохом:

– Как это все будет происходить? Опять все будет сниматься для истории?

– Да нет, что ты! Отец на такое мальчишество не согласился, хотя я и предлагала. Все-таки решил, что для него это будет как-то не солидно.

– Хоть один здравый человек в семье будет.

– Ага! Значит, ты и себя к нашему братству шутников приписываешь? – обрадовалась девушка. – Значит, нас будет большинство.

– Да нет, Патрисия. – Новое, еще совсем чужое имя любимой Тантоитану удавалось произнести с большим трудом. – Ты ведь знаешь, что для меня все зависит от важности обсуждаемого вопроса.

– Знаю. Поэтому все время нашего с тобой знакомства только и делала в окружении родственников, что расписывала твою рассудительность, основательность, взвешенный подход к любому вопросу. Ну и про другие твои положительные качества не забыла.

Парадорский вдруг вспомнил всех близких к семье Реммингов людей, представил себе, как в их окружении молодая девушка пытается отстоять и защитить свою любовь, и заглянул Патрисии в глаза:

– Тяжело было бороться с ними всеми? Пробовали тебя переубедить?

Она его поняла:

– Бесполезно! Если я что-то решила, добиваюсь обязательно.

– Бесспорная аксиома.

– Тем более что по большому счету, после того как ты спас меня при первой экстренной ситуации на Хаитане, тебе стали симпатизировать все. Ну а уж после конфликта со сквоками и спасения Януша все окончательно смирились с моим выбором. Но именно после награждения тебя орденом Изумрудный Листок отец категорически заявил: свадьба будет только после нашего поступления в дивизион. Вот поэтому нам и пришлось пройти такую длинную дорогу к этому дню. Зато теперь, имея два высших воинских образования за спиной, я смело могу возглавить все военные силы нашей империи. Только и достаточно будет добавить для солидности одно, максимум два очередных воинских звания.

Тантоитан выхватил в этом длинном монологе самое для себя главное:

– То есть твой отец не против, чтобы мы все-таки поженились в самое ближайшее время?

– Совершенно не против, и его принципиальное согласие уже получено. Но ты ведь сам видишь, что творится в данное время. В любом случае придется наше бракосочетание на какое-то время отложить. А более веские причины этого уже папа хотел бы оговорить с тобой лично.

– Прямо сейчас? – Сомнения на бравого героя нахлынули с новой силой.

– А чего тянуть? Ты ведь знаешь, сколько у императора дел. Но я с ним договорилась, мы сразу к нему придем, как только ты закончишь повторное знакомство с Янушем.

– Знакомство? – запоздало спохватился жених. – Так ведь мы почти не общались. Он не обидится?

– Что за глупости! – дернула плечиками Патрисия. – Ты ведь знаешь, какой он классный парень и лучший брат.

– Ага, подозреваю. Но у меня еще к тебе столько вопросов…

– Мой рыцарь, сегодня ты… – Она сделала короткую паузу. – Ночуешь в моих апартаментах. Так что спрашивать будешь, чего твоя душа пожелает. Договорились?

– Хм… А как же ужин при свечах? Может, все-таки отправимся в тот же ресторан и уже сами поужинаем в одной из кабинок. Там есть, я узнавал.

– Отличная идея! – радостно согласилась девушка. – А то меня эти подземелья без окон и света уже в меланхолию вводят. Хоть прогуляемся вечером по городу. Пошли!

Она соскочила у него с колен, подбежала к небольшому зеркалу и заправила растрепавшиеся от объятий волосы. После чего придирчиво осмотрела и своего любимого, чуть расстегнула замок комбинезона, пригладила и так короткую прическу и повела знакомиться, вернее, общаться уже по-родственному со своим отцом.

Как это ни странно, но ни робости, ни излишнего волнения к тому времени Парадорский уже не ощущал. Где-то глубоко в подсознании сработали нужные предохранители, защищая рассудок и заставляя его теперь работать в режиме: «Ну и что тут такого, если моим тестем будет сам император? В любом случае моя любимая останется со мной!»

Тем более что встреча, как стало известно, не будет проходить в официальном месте или в каком-то роскошном помещении. Для первого общения Павел Ремминг заранее предложил малую столовую, которая располагалась рядом с его спальнями. То есть предполагалось устроить некое подобие чаепития, с легкой закуской и обсуждением насущных вопросов. Никого из посторонних при этом не будет, да и сама принцесса призналась:

– Я с вами только немножко посижу, а потом отправлюсь готовиться к ужину. Ты ведь любишь, когда я надеваю платья?

– Обожаю!

– Не сомневалась. А вы с папой спокойно все здесь обсудите и обговорите.

Они уже вошли в ту самую столовую, где на столах стояло угощение в виде пирожных, печенья, нескольких сортов джемов в вазочках и варений. На отдельном столе располагались приготовленные емкости с кипятком и заваренным чаем, отдавала теплом готовая к работе кофеварка. Особую интимность обстановке прибавляло несколько аквариумов вдоль стены с плавающими сонмами декоративных рыбок. Только за их перемещениями можно было любоваться часами.

Пока бравый майор выбирал себе место и усаживался, Патрисия проворно приготовила кофе на двоих, подала его на стол, не замолкая при этом ни на секунду:

– Понятно, что изначально при разговоре хотели присутствовать еще два человека. И тебе будет нетрудно догадаться, кто именно. Но я вначале уговорила своего хабби провести с тобой предварительный разговор, на что он согласился с большой неохотой.

– Почему?

– Ну так всем известен девиз маркиза Грока: «Или все, или ничего!» Очень он не хотел оканчивать ваш разговор намеками и недоговоренностями. Но свою миссию выполнил, немного тебя подготовил и признался, что я его именница.

– Вот именно, что немного.

– Мой рыцарь, не будь таким привередливым! – сделала строгое замечание принцесса. – Расскажи он все без утайки, любые наши с Янушем приготовления пропали бы втуне. И что мы будем показывать нашим внукам?

Парадорский не удержался от улыбки:

– Ладно, за внуков я тебе прощаю все.

– Попробовал бы только не простить! Тогда за тебя бы точно взялся полковник Капочи. Между прочим, Серджио весьма настаивал на своем присутствии в этой столовой. Утверждал, что он, дескать, хорошо знает твое неумеренное упорство и легко подскажет, как его сломить.

– Как?

– Теперь можем только гадать. Папа отказался от такого помощника наотрез. Тем более что он и сам умеет убедить любого собеседника, прекрасно аргументируя и мотивируя свои рассуждения. – Неожиданно она нахмурилась. – Тебе не нравится, как я приготовила кофе?

– Нравится. Просто тебя заслушался.

– Пей, а то остынет.

Вот в такой милой беседе и уточнении сути предстоящего разговора пара провела еще полчаса. Все-таки руководить Оилтонской империей – это не праздное времяпрепровождение. Просто сидеть и ждать, пока его будущий зять соблаговолит наговориться со всеми, императору было не с руки, иных забот хватало. Но как только он немного освободился, так сразу и прибыл на чаепитие.

Причем вошел несколько неожиданно, быстро и сразу шагнул к вскочившему на ноги майору, протянул руку для приветствия и поспешил остановить его:

– Только без официоза! Мы тут вроде как все свои, так что можем вести себя как одна семья. Рад тебя видеть в полном здравии!

– Я тоже рад. – Парень все-таки немного растерялся и чувствовал себя скованно. Одно дело – видеть императора только в официальной, торжественной обстановке, а совсем другое – вот так буднично пожимать ему руку в такой вот скромной, но уютной столовой.

– Давай садись. – Они расположились вокруг круглого стола, хотя император тут же попросил дочь: – Мне чай, большую кружку. А ты что пьешь?

– Кофе уже напился, пожалуй, тоже чай.

– И тебе в большую кружку, – улыбнулась Патрисия, – вы любите пить чай одинаково.

– Ага, значит, все-таки жениха себе выбирала по моему образу и подобию! – похвастался Павел Ремминг.

– Нет, папа. Ты столько раз не отожмешься и стреляешь из рук вон плохо. – Она поставила чай на стол и уселась вплотную, соприкасаясь плечами со своим любимым. – Берите пирожные, пока они окончательно не засохли. Да и печенье вот с этим повидлом – просто замечательное. Пробуйте!

Когда немного посидели, перекусили, обмениваясь ничего не значащими фразами, принцесса первой решила перейти на серьезный тон:

– Папа! Вот тут народ хочет срочно знать: когда у твоей дочери будет свадьба?

Император не спеша допил свой чай и только потом с видом философа стал рассуждать по теме заданного вопроса:

– Как вообще должна выглядеть свадьба моей дочери и одного из самых прославленных героев нашей империи? Понятно сразу, подобное незаурядное событие мы просто не имеем права провести в какой-то маленькой пивнушке при стечении пяти или шести десятков друзей и близких. Тем более что мой старший сын в ближайшее время совершенно не собирается жениться. Он даже себе еще и пару подыскивать не начал. Следовательно, хотим мы этого или нет, но свадьбу Тантоитана Парадорского с Патрисией Ремминг мы просто обязаны провести с необычайным, достойным императорского рода размахом и величием. И это не просто наше желание порисоваться, это высокая, совсем не зависящая от нас политика. А что для вышеупомянутого бракосочетания требуется?

Видно было, что вопросы в этом монологе задаются только для того, чтобы сам податель на них и отвечал. Но нетерпеливый майор уже примерно догадался, к чему будет клонить его будущий тесть, поэтому с некоторой наглостью ответил:

– Только наличие жениха и невесты! Ну, может, еще большой шатер в чистом поле да накрытые в этом шатре столы.

– Это даже не смешно, – нисколько не обиделся император и был опять перебит.

– Столов можно поставить очень много. В том числе и для дипломатов.

– Хм! В самом деле, как это я не подумал? – Павел Ремминг даже плечами пожал в искреннем недоумении. – Тогда самый главный вопрос будет считаться решенным. Я в принципе тоже ничего против луга не имею.

Такое легкое и скорое согласие Тантоитана обрадовало несказанно. Да только вот его невеста, прекрасно знающая умения, способности своего отца в дипломатии, совсем не поверила в быструю победу. Потому что нахмурилась и попыталась настаивать на более конкретном ответе:

– Отец! Мы люди взрослые, поэтому давай все-таки не будем ходить вокруг да около.

– Ты права, доченька. Поэтому давай мы с Танти сами обсудим все дальнейшие нюансы вашего предстоящего бракосочетания? Если бы мы советовались о военных действиях, то твое присутствие было бы несомненным, а так…

Патрисия вопросительно посмотрела на своего любимого, но тот лишь успокоительно кивнул. Он уже был уверен, что основной этап пройден и ему осталось только обсудить подробности. Еще и добавил:

– Раз мы собрались ужинать в ресторане, то иди готовься.

Император на это решение только одобрительно вздохнул:

– Да, ужин при свечах – это по-настоящему романтично… – Зато, когда его дочь вышла, тон императора стал резким, сухим и повелительным: – Тантоитан! Отныне ты входишь в нашу семью, а значит, и наивысшие государственные секреты тебе становятся доступны. Готов ли ты справиться с этой тяжелой ношей?

Не совсем понимая, к чему все идет, Парадорский тем не менее считал: никаких секретов он не боится. Десятком больше, десятком меньше, большой роли это для него не играет. Главное, чтобы Патрисия всегда оставалась с ним рядом. Поэтому и ответил не бахвалясь:

– Я крепкий, выдержу.

– Вот и отлично! И мы, между прочим, нисколько в тебе не сомневались. Как видишь, основную тайну нашей империи доверили рассказать мне лично. Хотя она касается меня больше всех, и в ее существовании виноват опять-таки только я.

Вот тут уже инстинкт подсказал майору, что впереди некая опасность.

– Вы так переживаете. Это связано со здоровьем Патрисии? Ей грозит опасность?

– Ни в коей мере! Ну а опасность нам всем грозит постоянно, и ты знаешь почему. Но с ней можно бороться… сравнительно, конечно. Как ты знаешь, моя супруга погибла во время покушения.

– Знаю, сочувствую.

Они с минуту посидели молча, отдавая дань памяти погибшей императрице.

– А возвращаясь к здоровью Патрисии, благодарю судьбу, что она уже давно не знает такого слова, как «болезни». Вся беда, а вернее, громадные проблемы заключаются в другом человеке. В ее брате, принце Януше.

И затем Павел Ремминг поведал будущему зятю о самой наболевшей семейной тайне. Начал с того, что его высочество уже давно и наотрез отказался от наследования императорского титула. Никакие уговоры, наущения, воспитание и даже угрозы на молодого принца не подействовали. Он целиком окунулся в науку и категорически отвергал любые попытки всучить ему бразды правления Оилтонской империей. Даже заявил, что в любом случае, что бы ни произошло, отречется от престола.

Естественно, что такое положение вещей в наследственной иерархии просто недопустимо. Официальный наследник или преемник должен быть в любом случае. И если от этого титула отказывается один ребенок, то титул переходит на второго. Но все дело в том, что второй ребенок – это дочь. А по законам она имеет право находиться на троне в случае непредвиденной смерти или гибели отца только один год. В дальнейшем она обязана выйти замуж и в течение ближайших четырех лет родить нового наследника. Пусть даже этот наследник и займет трон только к своей глубокой старости.

Вот и пришлось обращаться тогда еще к малолетней дочери и взывать к ее патриотизму. Понятно, что уже весьма ответственно относящаяся к своим обязанностям и долгам Патрисия от своего права наследования отказываться не стала. Но когда ее попытались начать готовить по намеченным программам, неожиданно показала характер и заявила: методы подготовки, категорию образования и основные приоритеты всего остального обучения она выбирает сама. Можно было бы и обломать строптивицу, заставить ее выполнять волю императора, но что тогда бы из нее получилось? Смогла бы она тогда управлять таким огромным государством, как Оилтонская империя? Семейный совет постановил: не смогла бы.

Поэтому всю свободу выбора предоставили Патрисии.

А потом схватились за голову, когда она устремилась поступать в училище космодесантников.

– Ну а дальше ты уже и сам знаешь, – прервал свое повествование император. – Сейчас я просто хочу поинтересоваться у тебя: ты понял, на какую стезю готовится встать твоя будущая супруга?

Прежде чем ответить, Тантоитан долго молчал. Одно дело – быть мужем принцессы и заниматься пусть и государственными, но не настолько уж важными делами. С этим постулатом герой уже кое-как смирился. И совсем иное дело – стать консортом, законным мужем императрицы. При открывающихся реалиях хотелось зажмуриться, схватить Патрисию в охапку и сбежать с ней куда угодно. Хоть в джунгли Хаитана, хоть в ледяные пустыни Нирваны, хоть опять вернуться на баррикады или сутками преодолевать полосу препятствий на разгромленной бомбардировками кафедре. В любом случае, это казалось проще, безопаснее и гораздо спокойнее.

А вот править великой, независимой империей – дело совсем иное. Пусть даже не править, пусть только помогать в этом императрице, своей законной супруге. Пусть даже это случится еще и не скоро: Павел Ремминг выглядел крепким, здоровым мужчиной, который еще лет сорок усидит на троне и легко справится со своими обязанностями. Но ведь когда-то подобное все равно случится! Причем, зная натуру своей любимой, Тантоитан нисколько не сомневался: львиная доля обязанностей ляжет именно на его плечи. Да и в любом случае он никогда не откажет в помощи и добровольно окунется куда угодно, пусть даже в политику, так им нелюбимую.

Да и ответственность! Невзирая на свою сиротскую долю, невзирая на свое явно не дворянское происхождение, Парадорский прекрасно осознавал, насколько это тяжело, когда твой каждый шаг расписан по минутам, каждый твой жест замечают толпы народа, а каждое твое слово, пусть оброненное невзначай, может смертельно отразиться на судьбах очень и очень многих людей. Такова доля любого – нормального, сознательного и ответственного за своих подданных – правителя.

Но сколько ни раздумывай, иного выхода не существовало, обратной дороги не было. Потому что отказываться от своей любимой Тантоитан был не намерен. И в то же время понимал, что Патрисия тоже никогда не отречется от престола.

И тут в голову пришла одна шальная, но весьма оригинальная идея:

«Стоп! Пусть Януш пока и отказался от наследования престола, но ведь он до сих пор не сделал это официально! Значит, эта тайна до сих пор находится в ведении всего… ну да, шести человек. А ведь любой человек с возрастом меняется. Особенно если на определенные уговоры имеется достаточно времени. Да и мы с Патрисией можем к процессу перевоспитания ее братика приложить максимум своих усилий. Глядишь, пройдет пять – десять лет, Януш женится, у него появятся дети, в сознание придет повышенная ответственность за империю, и он постепенно склонится к мысли, что управлять государством нет ничего плохого или постыдного. Хотя я до сих пор точно не знаю причин его отречения. Вдобавок и я с принцессой, и наши дети, и его будущая супруга, совместно с его детьми, приложим все усилия для помощи, поддержки и защиты наследника престола. И куда он в таком случае денется? Правильно! Будет вынужден согласиться с нашими доводами и поддаться нашему многолетнему влиянию!»

Но на вопрос императора следовало отвечать, потому что пауза слишком затянулась.

– Представляю. Стезя и в самом деле такая, какой бы я ей никогда не пожелал. Но…

У него на лице непроизвольно появилась тень хитрой улыбки, которую напряженно на него смотрящий император сразу заметил:

– Что тебя так обрадовало?

На такой вопрос следовало отвечать со всей откровенностью. Поэтому Парадорский без утайки пересказал все свои недавние мысли по поводу перевоспитания принца Януша. Во время пересказа брови Павла Ремминга все время в изумлении вздымались вверх, а под конец он не сдержал своей искренней похвалы:

– Да ты, оказывается, великий специалист по закулисным махинациям! Честно говоря, я уже махнул рукой на своего сына и в душе окончательно признал его отречение. Но если составить тщательный план, да очень грамотно, маленькими, уверенными шажками провести его в жизнь, то вполне может что-то и получиться. А если получится, то я тебе обещаю поставить памятник при твоей жизни!

– Да он мне так нужен…

– И не спорь с императором! Тем более что тебе и так полагается!

– За что?

– Есть такое правило: дважды награжденному Изумрудным Листком ставят памятник во весь рост в родном городе.

– Так ведь я…

– Твое повторное награждение, за подвиги во время вторжения, я вчера подписал. Так что… А там, глядишь, и третий Листок получишь, за перевоспитание Януша, вот тогда можно тебе монумент отгрохать прямо в столице: где ты на коне, с поднятым перед собой мечом. Ну и площадь, соответственно, твоим именем назовем.

Но герой после таких обещаний не выглядел довольным. Наоборот, слишком подозрительно нахмурился. Так что Павел Ремминг забеспокоился:

– Понимаю, что ты скромный и не за награды воевал, но что тебя смущает?

– Когда конкретно будет наша с Патрисией свадьба?

– Ах вот оно что! – Император облегченно вздохнул и стал давать пояснения: – Вижу, что ты и сам уже сообразил, насколько это дело хлопотное и ответственное, особенно в политическом плане. А так как ты вполне реально смотришь на жизнь, то давай сразу расставим все точки над «i». Как будет выглядеть ваша свадьба, когда столица империи лежит в руинах?

– Нет, ну это понятно, отстроить все надо и восстановить.

– Вот ты, как самое заинтересованное лицо, помимо выполнения остальных своих воинских обязанностей этим и займешься. Назначаю тебя главным куратором и своим личным порученцем по вопросам реконструкции. Тем более что новые здания будут возводиться с тайными, совершенно уникальными приборами и ходами в своих внутренностях. О них вообще будут знать только три человека: я и двое, которые имеют блокировку мозга, установленную профессором Сартре. Серджио первый, ты – второй на очереди. С этим все ясно!

– Куда уж яснее, – пригорюнился Парадорский.

– Идем дальше! Как откликнется все дворянство, знать и аристократы империи, если принцесса выйдет замуж за человека из простого сословия?

– А мне все равно!

– О-о-о! Шкала твоей ответственности на моих глазах резко упала! – Император немного повысил голос. – Мне лично ты милей и лучше, чем все эти чванливые графы и герцоги, которые ждут не дождутся, пока явится из подполья так долго и упорно прячущаяся дочь. А тут вдруг она появляется – и раз, уже замужем! И кому нужны проблемы с бунтующими аристократами? Тебе ведь потом придется лично топить в крови всех недовольных, которые начнут устраивать заговоры. Ты этого хочешь для своей любимой императрицы?!

– Ну да, тут я не подумал. Прошу прощения.

– Так что нужно как следует все подготовить и наградить тебя как минимум баронским титулом. Естественно, вместе с частной собственностью в виде нескольких планет, а то и чего побольше. Иначе нас и во всей остальной Галактике будут высмеивать.

Тантоитан прекрасно осознавал, насколько долго может затянуться процедура его возведения в бароны, а то и чего похлеще, поэтому печально вздохнул:

– Так что мне теперь, с невестой только по ночам видеться?

– Ни в коем случае! Будешь при ней состоять личным телохранителем, и плевать мы все хотели на взрыв сплетен или слухов. Запустим свою встречную пропаганду, и в том ворохе непоняток, противоречий и загадок запутаются любые сплетники и репортеры, славящиеся своим злословием. Так что по этому вопросу можешь не переживать и радоваться.

От такой «радости» герой не сдержался от второго печального вздоха:

– И это все?

– Конечно нет. Пока наша империя находится в состоянии войны с Пиклией, о церемонии бракосочетания тоже не следует даже заикаться. Подданные нас просто не поймут. А нам нужны еще и народные бунты?

Если бы рядом не находился сам император, Парадорский бы не сдержался от протяжного стона. А так он чуть ли не до посинения пытался удержать в себе рвущийся из легких воздух. И только чуть позже пробормотал:

– Да мы так с вашей дочерью только на собственной пенсии поженимся.

– Ну зачем так утрировать?! – бодрым, полным оптимизма голосом воскликнул будущий тесть. – Самое главное, что вы с Патрисией вместе, ну а уже немножко потерпеть до свадьбы, вернее, до вашего официального единения – дело политически нужное и весьма ответственное. Да и вы еще так молоды! Какие могут быть мысли о преклонном возрасте!

Ничего не оставалось, как еще раз вздохнуть и согласно кивнуть.

Глава тридцатая

3595 г., 11 июля, Карласкен

Романтический ужин в ресторане «Пастораль» и в самом деле оказался чудесным. Если, конечно, забыть о проблемах империи, отложенной на неопределенное время свадьбе и совершенно иной ипостаси любимой девушки.

Вначале просто сидели молча, наслаждаясь уютом, ароматами свечей, непривычной гражданской одеждой и запахами удивительных закусок. И только после основательного утоления голода принцесса не выдержала и стала допытываться о состоявшихся переговорах.

– Наверняка отец придумал что-то не совсем для тебя приятное. – Она нежно дотронулась до руки Танти. – У тебя нет-нет да и накатывает на лицо кислое выражение.

– Увы! Твой отец ничего не придумывал, а просто открыл мне глаза на некоторые нюансы. Ну и, естественно, поведал о самой большой вашей тайне.

И подробно пересказал всю суть разговора. Потому что отныне быть подслушанными шпионами или недружественными газетчиками можно было не опасаться: везде, где собиралась побывать ее высочество, очень тщательно проверяли любое помещение специалисты дивизиона и личной охраны.

Патрисия тоже сильно опечалилась. Хотя сама и попыталась найти в данных вопросах самое лучшее:

– Не все так страшно, когда ты со мной рядом. Мне теперь любая проблема кажется легкоразрешимой. А уж твоя идея по поводу перевоспитания моего братика и в самом деле великолепна. Если долго и равномерно оказывать на него определенное воздействие, то он и сам не заметит, как согласится стать наследником. Особенно если мы его удачно женим на той, которая будет с нами во всем сотрудничать.

Над последним утверждением Тантоитан задумался:

– Найдем ли мы такую?

– М-да, это будет нелегко. Он в последнее время вообще девушками не интересуется.

– Кстати, вдруг Януш до сих пор девственник?

Хоть их никто и не подслушивал, но Патрисия непроизвольно перешла на шепот:

– С этим все нормально. Пока он еще был в возрасте семнадцати лет, парочка придворных красавиц успели его не просто на поцелуи соблазнить. Догадываешься, насколько много желающих побывать в постели наследника престола? Ну а потом у него с третьей или с четвертой подружкой что-то резко не заладилось. Она слишком много о себе возомнила и стала требовать совместного появления на людях. Он от нее и шарахнулся как от прокаженной. С тех пор Януш старательно избегает любую смотрящую на него с вожделением девицу. Хотя пару раз, по донесениям службы безопасности и охраны, был замечен с совершенно незнающими, кто он такой, женщинами.

– Уже легче. Хотя желательно процесс сватовства поставить под должный контроль. Не хватало только ему в жены какой-то корыстной истерички.

Принцесса рассмеялась:

– Браво, мой рыцарь, браво! Ты уже проблемы нашей семьи воспринимаешь как свои собственные. Только вот Януш еще тот норовистый парень. Да ты и сам представь: как бы я отреагировала, если бы мне стали выбирать и незаметно подсовывать выгодную партию?

Тантоитан мгновенно сообразил, как хоть немного отомстить за устроенный розыгрыш при знакомстве с братом невесты. Поэтому притворно вздохнул, тоже перешел на шепот и, словно заговорщик, спросил:

– Разве отец тебе не раскрыл эту тайну?

– Какую? – Уголки губ девушки дернулись от неприятного предчувствия.

– Ну… ту самую? Что со мной, как с лучшим кандидатом тебе в мужья, договорились заранее? Мне только и оставалось, что вести себя соответственно стандартам, разработанным аналитиками.

Патрисия уже стала догадываться, в чем дело, но все равно еще с подозрением хмурилась:

– И когда с тобой договорились?

– Еще в интернате, до твоего туда прибытия. Сама понимаешь, по всем опросам, физическим показателям и умственным тестам я подходил тебе больше всех. Так что иные варианты даже не рассматривались.

Теперь его невеста еле сдерживалась от радостного смеха, но старалась говорить строго и размеренно:

– Придется устроить страшный скандал! Так меня подставить, так мною воспользоваться! Такой доверчивой и наивной! Ужас! Кошмар!

Парадорский, разочарованный, что больше разыграть не удалось, не выдержал:

– Переигрываешь, все равно тебе не верю.

– Во что не веришь? Что устрою страшный скандал?

– И в этом тоже. Но вообще нелепо тебя воспринимать как доверчивую и наивную. Слишком много нам пришлось пройти за восемь лет нашего знакомства.

– А вот и зря. Потому что скандал я устрою тебе. И знаешь за что? Потому что ты мне сразу не признался о своем договоре.

– М-да? Можно подумать, ты бы отреагировала на это с полным равнодушием.

– Конечно нет. Но как бы я поиздевалась над аналитиками, над теми, кто с тобой договаривался, и над…

– Понятно, дальше догадываюсь по глазам: я бы этот список твоих жертв возглавил.

– Правильно. Но в любом случае я бы все равно выбрала тебя. Конечно, изрядно перед тем помучив.

Теперь уже смеялся Тантоитан:

– То есть уповаешь на инстинкты? А если бы я испугался твоих мучений и сбежал?

– Сам-то думаешь, что спрашиваешь? – Принцесса перешла на томный шепот: – Я еще тогда, когда мы в конюшне с тобой за каурого сцепились, поняла, что ты меня не только поколотить хочешь. Потому тебя все время и провоцировала.

– Да! – Парадорский озадаченно помотал головой. – Недаром говорят, что женщины взрослеют и созревают для секса гораздо раньше мужчин.

Вот так, мило вспоминая прошлое и мечтая о будущем, пара и просидела в ресторане не менее трех часов. Но уже к финалу перешли к более насущным проблемам. Одна из них состояла в том, как ввести в круг своих секретов ближайших друзей. Император разрешил самолично выбирать: кого, когда и до какой степени. Да и весьма интересно было.

– А как именно Инга и Лидия узнали, что ты принцесса?

Девушка расстроенно пожала плечами:

– Увы, так все буднично и неинтересно получилось. Как только мы прибыли в ставку, я даже одна не успела остаться, как навстречу выскочил секретарь отца и с выпуклыми от счастья глазами затараторил: «Ваше высочество! Вы живы! А мы так переволновал и сь! Его величество вас ждет немедленно!» Естественно, девчонки это услышали и чуть в обморок не попадали. Так до сих пор и пялятся на меня, словно на ожившую статую.

– Ну, с ними понятно, и поздно что-то менять. А вот Гарольда, Армату и всех остальных наших друзей следует хоть как-то разыграть.

– Как? У меня ничего в голову, кроме видеокамер, не приходит, – призналась Патрисия. – Или, может, мне одеться в самый роскошный наряд и вызвать их для личной беседы как ее высочество? А ты вынесешь меня на аудиенцию на руках. А?

– Хм, камеры – это неплохо, но вот с платьем…

Судя по тому, как майор скривился, таким способом на его друзей не слишком подействуешь.

– О! Придумала! – Теперь глаза его невесты уже искрились весельем. – Завтра с утра первым навестим Гарольда в госпитале и сделаем так…

Глава тридцать первая

3595 г., 12 июля, Карласкен

С самого утра капитан Стенеси устроил своему лечащему доктору маленький скандал. Начал с того, что на ногу ему ступать совсем не больно и он может смело покинуть госпиталь. В ответ получил замечание, что следует еще двое суток ходить на костылях, и только потом будет возможна выписка. Гигант на это стал слезно обещать, что будет прыгать на костылях и ездить в инвалидной коляске целую неделю, своевременно являться на осмотр и все такое, лишь бы его выпустили на свободу немедленно.

Невозмутимый врач даже голос в ответ не повысил:

– Будете ругаться, скандалить – задержу еще на сутки.

Повернулся и вышел. Так что некоторое время Гарольд только и мог, что высказывать свою ругань в сторону неодушевленной двери. Палата была одиночная, а стоящие в кувшине цветы на ругань совершенно не реагировали. Раненый уже собирался перебраться в свою коляску и поездить по больничным коридорам, с целью хоть какой-то разминки для рук, как к нему в палату ввалились Тантоитан и Клеопатра. Отчаяние сразу сменилось бурной радостью, а хорошее настроение зашкалило за верхнюю отметку. Но после первых обменов репликами о здоровье и самочувствии Стенеси не удержался и стал жаловаться:

– Вы уж мне помогите! Что это за издевательство, держать полностью здорового офицера в этом удушливом заведении?

– Как? – раздался ответ в два голоса.

– Ты, как командир, можешь меня потребовать для какого-нибудь срочного задания, а ты, подруга, как особа приближенная к высшим людям в ставке императора, помоги своему жениху надавить на кого следует.

Вот тут двое визитеров к раненому другу и закручинились.

– Ты знаешь, Гарри, – Танти выглядел весьма расстроенным, – что военное время кончилось, и меня никто уже за вашего командира не считает. Мало того, по приказу императора меня назначили в отдел реконструкции и строительства столицы.

– А меня выперли из охраны, – пожаловалась девушка.

– Но хуже всего, что мы сами пришли к тебе за помощью.

Гарольд сразу подобрался и потянулся за костылями:

– Так это я – мигом! Только помогите до камеры хранения добраться и оружие там забрать!

– Да нет, дружище, оружие здесь не поможет. Дело гораздо сложней, и… Как бы это сказать деликатнее. Понимаешь, вчера имел аудиенцию с его величеством, так помимо моего нового назначения меня обрадовал решением малого совета: в награду за мои подвиги, лояльность и отвагу меня как самого лучшего воина решили женить на самой высокопоставленной девушке нашей империи. Догадываешься на ком? Вижу, что нет. На Патрисии Ремминг!

Капитан Стенеси, при всей своей огромной массе мускулов, ожирением мозга никогда не страдал. С сообразительностью у него было все в порядке:

– За дурака меня держите? Или шутите?

– Да нет, честное слово! Вот и она подтвердит!

Притихшая принцесса печально кивнула.

Но все равно Гарри так просто не купился и потребовал от друга клятву, которой они всегда клялись в случае особо пикантных ситуаций:

– Поклянись!

– Клянусь нашей дружбой! – без зазрения совести выпалил Танти. – Что сам император отдал мне руку своей дочери.

Это уже было серьезно. Гарольд задергался, с жалостью поглядывая на парочку влюбленных и не в силах сообразить.

– Чем же я могу помочь?! Это ты сам должен кричать, возражать и ставить в известность о своей невесте! Ты ведь не товар на рынке, который можно купить, обменять или подарить кому угодно! Да и вообще, ты чем думал во время аудиенции у императора?

– Да ты понимаешь, такая сложилась политическая обстановка, что иначе никак. Долг, честь, ответственность – все вместе наслоилось. Поэтому мы и хотели попросить у тебя: напиши несколько рапортов на имена императора, маркиза Грока, командира дивизиона, в которых ты выражаешь свой протест таким методам женитьбы и требуешь немедленной свадьбы Тантоитана Парадорского с Клеопатрой Ланьо. А? Будь другом? А мы их уже сами отнесем и вручим кому надо.

Капитан Стенеси сильно рассердился на друга. Еще несколько раз, вопросами с разных сторон, он выяснил некоторые дополнительные нюансы брака и не сдержался от ругани. Причем во всем винил только Тантоитана и страшно жалел несчастную Клеопатру. Девушка от этого даже прослезилась.

Но затем все-таки уселся строчить рапорты на принесенных листках чистой бумаги. Парочка его на это время оставила и поспешила к остальным раненым. Малыш, Граци, Феликс и Бергман согласились и сели писать рапорты сразу. А вот Алоис проявил завидную осведомленность и стал спорить:

– Что-то тут не так! Такого не может быть в любом случае. Это запрещают законы империи, это совсем не похоже на взвешенные поступки и рассудительность императора и совсем не согласуется с твоим поведением, Танти. Если ты не захочешь, то тебя правители и всей Вселенной не заставят. Тем более, зная твою любовь и постоянство в этом вопросе, можно просчитать, что Клеопатру ты никогда по своей воле не бросишь. Да и она находится возле тебя и смотрит за тобой влюбленными глазами. Даже порой пытается улыбаться. А значит, логически напрашивается только два вывода. Конечно, если не считать такие, как твое частичное умственное помешательство.

Чернокожий аналитик сделал паузу, во время которой непроизвольно поглаживал свои заживающие после ранений ноги. Парадорскому стало очень интересно: до чего додумается эта живая аналитическая машина?

– Давай свои выводы!

– Первый: это банальная шутка, розыгрыш или нечто подобное.

– Я уже клялся Гарольду. Вот рапорты Николя и Арматы, которых мы разыскали с утра раньше всех. Ну и напоследок поклянусь тебе: я и в самом деле женюсь на принцессе Патрисии. И что теперь? Каков второй вывод?

– Элементарно! – Алоис перевел внимательный взгляд на девушку и стал припоминать, словно рассуждая про себя: – Сходства с покойной императрицей – очевидные. Возраст? Так лишний год запросто и приписать можно. Эта странная близость к ставке императора и чрезмерная опека со стороны высшего командования… – И затем уже более твердо, уверенно добавил: – Все говорит за то, что рядом с тобой, Танти, находится не кто иной, как принцесса Патрисия. Извините, ваше высочество, не могу вас приветствовать стоя, доктор еще не разрешает вставать.

Два визитера после этого нахмурились, шагнули к раненому и, словно сговорившись заранее, положили ему руки на плечи.

– Да ты очень опасный тип! – воскликнул Парадорский.

– И очень, очень сообразительный! – поддакнула ему девушка.

– Прав был Серджио, когда утверждал о твоей незаменимости.

– Так что теперь придется к тебе приставить дополнительную охрану: чтобы шпионы или диверсанты не выкрали. Столько нагородить на ровном месте! Кошмар! – строго сказала девушка, но потом не смогла удержаться от улыбки: – Неужели ты и в самом деле догадался?

Алоис хмыкнул, потом заморгал глазами и попытался выдавить из себя улыбку:

– Нет, я только предположил.

– Ладно, гений ты наш антрацитовый! – воскликнул Тантоитан, тормоша товарища обеими руками за плечи. – Молодец! Не поддался на наш розыгрыш, и поэтому твои рапорты, увы, не украсят наши фамильные альбомы.

В ответ Алоис начал нервно хихикать, и время от времени из него вылетали слова:

– Надо же, вон как головоломка сложилась… голова вроде правильно сработала… глаза тоже… а все равно… не верится!

– Но за то, что ты оказался самым сообразительным, – торжественно провозгласил Парадорский, – тебе и будет предоставлено право лично сообщить каждому из друзей, в чем они заблуждались. Только чур, делать это лишь после того, как соберем рапорты вот в эту папочку. Договорились?

Затем коротко оговорили некоторые детали, помогли товарищу перебраться в комфортное инвалидное кресло да поехали собирать рапорты. Гарольд к тому времени даже на чистовик свои рапорты накатал. Причем оформил свои рассуждения довольно дипломатически, понимая, к кому они идут на стол. Просто напирал на то, что сердца любимых разъединять нельзя и в любом случае майор Парадорский, дескать, не будет счастлив с запуганной, никогда не видевшей света принцессой. Только эту одну грубость и позволил в одном из рапортов. Да и то на имя полковника Капочи. Мол, военный военного поймет и никогда не выдаст.

Когда пара прочитала бегло рапорты, дав просмотреть и лучшему аналитику, вместо благодарности девушка громко фыркнула и, укладывая листки в папку, пригрозила:

– Я тебе это припомню! Ха! Друг называется! Так осмелиться меня обзывать!

Гарольд уставился на боевую подругу круглыми глазами:

– Когда это я тебя обзывал?

Вот тут и вмешался Алоис:

– А кто написал, что наша прекрасная принцесса – запуганная и света боится?

– Мавр, ты мне зубы не заговаривай! Если я что и написал, то к данной девушке это не относится. Правда, Клеопатра?

Та сделала обиженный вид и молча отвернулась в сторону. Тут вмешался Танти, с укором посмотревший на своего друга:

– Нет, ну так и в самом деле нельзя. Мы тебя попросили посодействовать нашему браку, а ты мою невесту такими нехорошими словами описываешь. Нехорошо!

Гарольд скривился, словно от зубной боли:

– Слушай! Ты на ком жениться собрался?

– На ней! – Парадорский подошел к невесте и обнял ее за плечи. – Неужели непонятно?

– Так почему вас так принцесса волнует? – искренне недоумевал гигант.

Опять взялся пояснять Алоис:

– Да потому, мой белокожий друг, что сообразительности у тебя маловато. Ну сам посуди: твой друг кого любит? Можешь не отвечать, просто указывай рукой и кивай. Так ты умней выглядишь.

Гарри демонстративно хмыкнул, но подчинился непонятным требованиям. Ткнул рукой и кивнул. Хотя стал после этого ну очень задумчивым. Видимо, пытался в голове просчитать все варианты розыгрышей, при которых данная другом детства клятва оставалась действительной.

– А его кто любит? – продолжил аналитик, требуя в ответ жесты и кивки. – А за кого хочет отдать император свою единственную дочь? Молодец, тоже верно показываешь! Ну а теперь подумай, почему они вот так просто стоят и обнимаются? А вывод простой – выполняют волю его императорского величества. – Дальше Алоис перешел на речитатив спортивного комментатора: – Вот! Глазки стали расширяться, рука замерла на полпути… неужели догадался? Неужели сейчас бросится на колени перед ее высочеством и начнет просить прощения? Нет, недавние раны, которые он получил, спасая ее высочество из рук моусовцев, не позволяют кающемуся воину рухнуть на пол! Разве что только плашмя! Но это не выход! Вот Гарри Стенеси озирается в поисках: кого бы использовать вместо костыля?! Его глаза мутнеют от жажды крови! Но ваш покорный слуга вовремя включает движок на своем транспортном средстве и лихо откатывает в сторону! Овации! Занавес!

Гарольд, когда все осознал, попытался вначале обидеться. Но Тантоитан жестко стоял на своей позиции: клятву я не нарушал! Гигант немного подумал, а потом резво двинулся прыгать на одной ноге, пытаясь отобрать папку с рапортами. Естественно, что за здоровой, полной сил Патрисией ему было не угнаться. Она со смехом бегала вокруг огромной кровати. Потом все-таки дала себя поймать, но в последний момент перебросила папку Парадорскому. Капитану Стенеси вдруг стало стыдно, и он, все так же цепко удерживая принцессу за плечи, стал просить прощения. Причем сразу по двум поводам: за свои неосторожные слова в рапорте и за нахальные поцелуи в щеки, которыми он сейчас будет рассчитываться с ее высочеством за оскорбительный розыгрыш. Прощение было получено, Патрисия оказалась зацелованной так, что это даже вызвало некоторую ревность у Тантоитана. Но зато после этого Гарольд стал выглядеть вполне умиротворенным и быстро согласился отправиться на объезд остальных раненых товарищей.

В итоге веселье растянулось на добрых два часа, было все тщательно заснято на несколько видеокамер и тоже стало достоянием семейного архива будущей супружеской парочки.

Завершилось все в палате у Малыша, который не мог еще ходить, где друзья втайне от медперсонала распили две бутылки отличного коньяка из запасов, подаренных когда-то бароном Аристронгом.

Глава тридцать вторая

3595 г., 12–13 июля, Зулисон

Но как только Парадорский вместе с Патрисией покинули госпиталь, ему навстречу уже спешил командир дивизиона. И соврал прямо с ходу:

– Еле тебя нашли! Обыскались уже.

Как будто вездесущая охрана не докладывала о каждом шаге наследницы престола. Следом за Капочи легко скрывалась сухопарая фигура профессора Сартре:

– Ваше высочество! Мы намерены на недолгое время забрать у вас бравого майора.

– С какой стати? – с видом собственницы ухватила Патрисия своего жениха за локоть. – У нас еще масса других дел.

– С его величеством небольшая отлучка майора уже согласована, – строго посмотрел на девушку командир дивизиона.

– Зато не согласована со мной!

– Это явно лишнее!

Начинающийся спор миролюбивым тоном прекратил профессор:

– Ваше высочество, у Парадорского довольно опасное осложнение на раненом плече. А он вместо лечения и обследования в моей клинике устраивает пьянки со своими друзьями в госпитале.

Они не только знали, где искать, но еще и явно выжидали какое-то время, дабы не помешать той самой пьянке. Но Патрисия на такие мелочи внимания не обращала. Зато всю свою строгость теперь перенесла на любимого:

– Ты почему молчишь?

– Не молчу.

– Я по поводу твоей раны! Как тебе не стыдно?

– Но у меня ничего не болит, – пытался оправдаться Тантоитан, замечая усиленное подмаргивание Сартре. – Ну разве что совсем немножко.

– Все понятно! – стала распоряжаться принцесса с видом главной вселенской сестры милосердия. – Отправляемся немедленно! Где ваша клиника, господин профессор?

Тот ответить явно не успел, потому как к группе приблизился очередной «тяжелый крейсер», за которого в любом случае мог сойти маркиз Грок.

– Вот вы где! – И, оглянувшись вокруг, стал отчитывать свою именницу: – Сколько можно тебя ждать?! Император требует тебя немедленно к себе!

– Но Танти… – растерялась девушка.

– Что с ним случится? Заблудится или потеряется без тебя? Уже большой, да и вон Серджио ему дорогу подскажет. Пошли!

Патрисия тяжело вздохнула, но уж такое требование проигнорировать не смогла. И, пожав незаметно ладонь любимого, поспешила за маркизом.

Полковник Капочи раздосадованно посмотрел ей вслед и набросился на своего подчиненного с напоминаниями:

– Обещал, что буду именно тебя наказывать за ее непослушание?

– Ну и что? – тут же нашелся Парадорский. – Я теперь тоже боюсь полусловом возразить ее высочеству.

– У нас мало времени, – стал сердиться Сартре. – Поговорите в пути.

Развернулся и поспешил первым в сторону ближайшего подземного транспортного тоннеля. Как понял чуть позже Тантоитан, они спешили к посадочной площадке номер три. Поэтому решил уточнить у задумавшегося Серджио:

– Далеко летим? И с кем?

– Летим с твоими друзьями на вашей «Ирридане-девять». Они уже ждут. Ну и плюс пяток наших ребят прихватим, чтобы скучно в пути не было. Потому как часа четыре в пути потратим.

– На полюс летим?

– Ближе. В город Зулисон. Клиника в императорском дворце накрылась, как ты понимаешь, а все остальное оборудование имеется только в Зулисоне.

– А зачем вместе летим?

– Ха! Мне ведь тоже надо сделать плановый осмотр да плюс кое-какие тесты провести, – с охотой пояснил полковник. – Сам ведь знаешь, насколько наш великий экспериментатор любит крепких и выносливых подопытных кроликов.

Сартре на эти слова покосился назад и воскликнул:

– Ну-ну! Недолго кроликам осталось напраслину на волка гнать.

Николя и Армата ждали пассажиров, нежась под солнышком на выдвижных сходнях. Но как только стали грузиться, поинтересовались у Парадорского:

– Где наши рапорты?

Видимо, тоже поняли, что над ними будут подшучивать еще долго, и решили потребовать компромат обратно.

– Какие рапорты? – искренне поразился Тантоитан. – Вы о чем?

Зато диалог услышал Серджио Капочи:

– Что за рапорты? Почему не знаю?

– Ребята чуток перегрелись, заговариваются, – отмежевался от подробных объяснений майор.

После чего попытался отыскать самое удобное место внутри флайера. В любом случае поспать в дальнем пути, да еще после расслабляющего алкогольного напитка было самое то. Да и бессонная ночь, проведенная в покоях у принцессы, сказывалась.

Но командир дивизиона явно обеспокоился. Усевшись за спинами пилотов, он решил докопаться до истины:

– Так о чем речь? Может, вам служба не мила и вы решили расторгнуть контракт?

– С чего бы это? – буркнул немного расстроенный Армата.

– Вот и я думаю: зачем? Герои, лучшие, орденоносцы! К тому же и на вас подписаны ходатайства о награждении орденом Изумрудный Листок. И на звания внеочередные за подвиги во время вторжения. Так что до генеральских званий совсем чуть-чуть осталось.

– Радует, – улыбнулся Николя. Потом оглянулся на уже прикрывшего блаженно глаза Тантоитана и признался: – Со службой у нас все в порядке. Это просто наш товарищ любит разные розыгрыши.

Затем оглянулся и на пятерку офицеров сопровождения.

– Эти уже в курсе, за кого выходит замуж принцесса, – правильно понял его обеспокоенность Капочи.

– Вот-вот! И принцесса тоже в розыгрыше постаралась. А остальное, при всем нашем уважении и дисциплине, узнавайте у этой сладкой парочки.

Серджио думал недолго:

– Примерно уже догадываюсь, как они вас разыграли. Весело было?

– До сих пор ухохатываемся! – не соврал Армата, пряча улыбку. – Правда, делаем это мысленно.

Они еще о чем-то оживленно спорили и переговаривались, но Тантоитан уже ничего не слышал. Провалился в сон.

Пять часов перелета позволили полностью телу восстановиться, так что в Зулисоне, вылезши на маленькой посадочной площадке, огороженной высоким забором, майор несколько расстроился:

– Раньше разбудить меня не могли? Ни разу над этим городом не пролетал.

Николя и Армата, остающиеся при флайере, собирались ночевать в здании с другой стороны площадки. Как и пять коллег из дивизиона. Так что на вопрос товарища они лишь пожали плечами и махнули на прощание.

– Завтра, когда будем улетать, полюбуешься, – чуть ли не за руку тащил его за собой профессор в какие-то подземелья. – Мне по краберу доложили, что все готово к немедленной операции, а ведь тебе еще и потом придется всю ночь под наркозом пролежать.

– Чего так долго?

– Радуйся, что оборудование здесь самое современное. Серджио двое суток у меня под присмотром валялся.

Но как только приблизились к операционной и рассмотрели ее через прозрачную стену, оба «подопытных кролика» не сдержали своих восклицаний:

– Что это за монстр? Разве такие бывают?

– В самом деле. – Капочи и сам был поражен. – В Старом квартале такого чудовища не было.

– А он пока только в единственном экземпляре, – похвастался с гордостью ученый. – С его помощью можно не только тонкие операции производить в области мозга, но и послеоперационную адаптацию проводить в самом благоприятном, омолаживающем режиме.

Практически вся операционная состояла из единого не то прибора, не то робота, вокруг которого хлопотали уже хорошо знакомые офицерам помощники Сартре. А внутри этого медицинского монстра-конгломерата виднелось сразу два операционных стола.

Хотя Капочи почему-то решил, что на эти столы он сегодня не попадет. Двигаясь в комнату для раздевания и подготовки, он шепнул Сартре на ухо:

– Хорошо, что я уже пережил блокировку.

– Зато теперь ты будешь лежать рядом, – обрадовал его профессор, жестами руководя иными помощниками, которые быстро раздевали пациентов и начинали готовить их к операции. – И тоже под наркозом. Мне надо сделать сравнительные замеры, а это следует делать только здесь и только на вас обоих.

Дальше он пустился в какие-то словесные дебри про высшую нейрохирургию, но Тантоитан его перебил.

– А зачем мне бреют голову? – вопил он с возмущением. – У меня и так короткая стрижка.

– Тем более переживать не о чем.

– Меня невеста не узнает!

– Подберем тебе парик. Ведь у Серджио ты ничего не заметил?

Майор осторожно вывернул голову, присматриваясь к скромно затихшему полковнику. Тот и в самом деле оказался зеркально лыс, а его парик уже лежал вместе с остальными вещами. Парадорскому ничего больше не оставалось, как воскликнуть:

– Цирк! И два новых клоуна на манеже!

– Но, но, но! – тут же прикрикнул старший по званию. – Совсем к командованию уважение потерял?

– Как можно, господин полковник! Это я себя имел в виду, и… – Он осекся, наткнувшись на ироничный, но весьма многообещающий взгляд профессора. Но потом все-таки выкрутился: – И второй раз тоже себя.

Еще через десять минут оба пациента лежали на столах и с фатальным отчаянием продолжали бравировать и шутить.

А потом все накрыл туман наркоза.

Очнулся Парадорский все на том же операционном столе, но в довольно неприятном состоянии. Страшно хотелось пить, жутко затекло все тело от неподвижного лежания, основательно болела голова. Словно в черепную коробку вонзили сразу несколько горячих стержней. Кругом царил полный мрак и что-то монотонно гудело. Хотел пощупать руками бедра и только тогда понял, что прочно прикреплен к ложу многочисленными ремнями. Из-за ремня и голова не поворачивалась. Пошевелил губами и решил кого-то позвать:

– Эй! Кто-нибудь! Отзовитесь или дайте напиться!

– Да чтоб тебя ржавчина съела! – послышался изумленный голос профессора в невидимых динамиках. – Ты почему проснулся?! Тебе еще час следовало спать!

– Выспался, вот и проснулся. Да и пить жутко хочется.

– Лежи и не шевелись! – умоляюще восклицал ученый. – Мы сейчас все уладим.

В темноте невидимого пространства послышались шумы беготни, восклицаний, скрип и шелест передвигаемых устройств. Потом опять раздался голос:

– Тебе не должно хотеться пить! Твою жизнедеятельность поддерживает прототип омолаживающего устройства.

– Значит, ваш прототип сломался. Пить хочу, тело отлежал, башка болит!..

– Не стони! – уже сердито восклицал профессор. – Ведешь себя словно девственница… перед родами.

Вскоре системы жизнеобеспечения и в самом деле заработали. По спине прошлась волна тепла, кожа перестала чесаться, боль в голове стихла. По столу пошли вибрирующие волны, способствующие массажу тела. Чуть позже и во рту исчезла неприятная, горчащая сухость.

Да и комментарии продолжились:

– Сейчас выводим тебя полностью из-под режима послеоперационной регенерации. Минут через пять уже и свет увидишь. Только глаза вначале прикрывай. А все остальное мы уже сами сделаем.

Действительно, полуавтоматический медицинский монстр вскоре стал открывать целые секции, отводить их в стороны и освобождать проходы к операционному столу. Натяжение ремней ослабло, а потом они вообще спали. В поле зрения появился сам Сартре с двумя помощниками и освободил тело окончательно. Затем помогли встать, проводили в другую комнату, где хранилась одежда и личное оружие, и там усадили в кресло, рядом со столиком с чайниками и кофейным агрегатом.

– Горячий, бодрящий чай тебе пойдет на пользу, – разрешил ученый, ни на минуту не прекращая визуальный поиск только ему одному известных симптомов. – Пей-пей, мне это не мешает.

– Зато мне мешает! Как я могу пить, когда мне светят в зрачок слепящим лазером?! И где Серджио?

– Еще на столе, его только через четверть часа будить надо. А уже только потом ты должен был просыпаться.

– Что-то пошло не так?

– Понятия не имею! Может, калибровка на устройствах чуток сбилась? Такое иногда бывает.

Но при этом профессор повел глазами в сторону заскочившего в комнату помощника, давая понять, что остальные обсуждения стоит проводить только наедине. Танти понял, продолжив интенсивно прогревать горло бодрящим напитком. Затем его прикрыли теплым пледом и отправились выводить из-под наркоза полковника Капочи. Тот вскоре и появился, но его состояние было не в пример лучше и боевитей. Он посмеивался, громко шутил, бодро поигрывал всеми мускулами и выглядел, словно и самом деле прошел очередной курс омоложения.

– Танти! А ты чего сидишь как сонная курица? – пророкотал он своим командирским голосом. – Где твоя радость бытия?! Где жизнеутверждающий пафос?

Парадорский скривился:

– Мне пить не давали, тело не массировали, ремни затянули чрезмерно.

– Но ведь ты выжил! И это самое приятное. Жизнь прекрасна!

Он пристроился рядом со столиком, налил себе кофе и набросился на стоявшее в стороне печенье. Они остались одни, поэтому майор спросил:

– Господин полковник…

– Мы ведь договорились в неофициальной обстановке на «ты», – напомнил тот.

– …А тебе при операции тоже досталось? Как себя чувствовал после?

– Точно так же, как и сейчас: превосходно!

– И голова не болела? Хм! А мне вот опять хуже стало. Словно после полосы препятствий, весь измотан. И опять голова заболела.

Капочи явно заволновался:

– Почему? Что случилось! Где этот… – Он уже собрался звать профессора, но Танти его остановил:

– Не надо кричать. Наш гений намекнул, что хочет поговорить на эту тему без лишних ушей. Так что подождем.

Четверть часа они болтали на отвлеченные темы, которые в основном касались строительства нового здания и казарм дивизиона. А также реконструкции знаменитой полосы препятствий, на которой новички элитного соединения так ни разу себя и не опробовали.

– Полосу следует восстановить в первую очередь, – не иначе как приказывал полковник. Причем он прекрасно знал, кого и почему император назначил главным куратором по восстановлению. – Потому что жить можно и в палатках, а вот поддерживать боевую форму следует обязательно и ежедневно. Причем обязательно добавим несколько усовершенствований. Раз уже там все раскурочено…

– Совершенствование – это хорошо. Были бы только средства, строительные роботы да материалы.

– Все будет. Я с тобой последнюю новость не обсудил, потому что ты спал в дороге, а она нам пришла в пути. Так вот, Пиклия уже почти согласилась на выплату полной дистрибуции.

– А что с Моусом? – оживился Парадорский. – Неужели его сами пиклийцы и сместят?

– Вот это как раз и есть главная новость: узурпатор на всю Галактику вопит, что его взяли в заложники заговорщики из среды военных и прямо-таки насильственными методами, применяя пытки, заставляли произносить крамольные речи в сторону Оилтонской империи. Именно военные, войдя в сговор с кучкой ученых-отщепенцев, и затеяли неожиданный десант на Старый квартал, пытаясь насадить впоследствии военную диктатуру как в королевстве, так и в империи. Штаб бунтовщиков взят штурмом силами безопасности, король Пелдорно освобожден, среди военных произведены массовые аресты, и виновные уже дали первые признания своей вины. По всем каналам только и транслируют покаянное выступление главнокомандующего космодесантными войсками. Причем в центре Галактики, и в частности в Союзе Разума, вдруг стали раздаваться крики в поддержку узурпатора. Мол, бедный, несчастный Моус ни в чем не виновен. Короче, полный маразм и беспредел устроил этот уголовник со своим подельником Де Ло Кле. Полнейший!

– Вот сволочи! – досадовал и майор, прекрасно осознавший, что таким способом Моус и его клика могут и выкрутиться. – Как подло и мерзко они все перекрутили. И ведь наверняка не допустят наблюдателей к суду арестованных военных?

– В том-то и дело, что сразу заявили: пустят. Уже пригласили. Да что толку, если того же главнокомандующего просто заставили взять всю вину на себя. Шумный, показательный процесс. Потом каторга якобы, а на самом деле безбедная жизнь где-нибудь в глухом месте. Спокойная, сытая старость и твердая уверенность в благополучии остальных родственников.

– М-да… При желании такое и в самом деле можно устроить. Вот уж скользкие гады! – Но сокрушаться даром было не в правилах майора. – А что, если все-таки просто устранить эту пару узурпаторов физически? Неужели у нашей империи для этого не хватит сил и сообразительности?

– Подробности выдавать не имею права, но скажу: определенные действия в этом направлении уже предпринимаются. Как и в направлении охраны настоящего наследника короны Пиклии, Сте Фаддина Пелдорно.

– Вот как? Разве его нашли?

– Да. – Серджио держал в руке печенье, да так им и ткнул не совсем вежливо в сторону собеседника. – Кстати, скорее всего, именно тебе, как полномочному представителю императора, вскоре придется к нему отправиться для переговоров и составлению предварительного соглашения. Заодно проверишь и наладишь по своему усмотрению всю систему безопасности вокруг Сте Фаддина. У тебя это здорово получается.

– Барон Аристронг нахваливал?

– Он самый. А возвращаясь к строительству и реконструкции, придется и тебе и мне попотеть на возведении дворца. Мы тут с императором продумали несколько уникальных комплексов для повышенной безопасности. В том числе и на случай захвата заложников или нежданного бунта.

Парадорский искренне удивился:

– Неужели лично будем заделывать потайные дыры пластиком или бетоном?

– Наивный! А роботы для чего? Только и надо, что на определенных этапах задавать строительным агрегатам иной план работ, а потом тщательно эти планы уничтожать из их оперативной памяти. И еще: так тобой любимый, да и не только тобой, отель «Рока»[1] уничтожен почти до основания.

– Вот гады! А отель им чем не угодил?

В этом роскошном отеле у Тантоитана с Патрисией была первая ночь близкого интима. Да и не только у них, как рассказала недавно принцесса. Павел Ремминг тоже в этом же отеле устраивал брачную ночь со своей супругой.

– Да там пиклийцы наладили некое подобие склада для своих мин, а те и рванули изрядно при попадании нашей ракеты вовнутрь здания. Так что придется и его отстраивать с самого ноля. Попутно и там кое-какие надо будет построить тайные помещения и отделения для разной аппаратуры. Ну и ход сообщения с дворцом сотворить. Так, на всякий случай.

– М-да, чуть ли не всю столицу придется возводить заново.

Глава тридцать третья

3595 г., 13 июля, Зулисон

Вскоре вернулся профессор. Плотно закрыл за собой дверь и тоже придвинул стул к чайному столику.

– Уф! Почти всю ночь на ногах, забегался. Своих именитых лаборантов загрузил по максимуму, так что подслушать они нас не могут никак.

– Так все серьезно? – насторожился Тантоитан.

– Серьезней некуда, – признался ученый. – Я только что проверил: самопроизвольный сбой в программах даже в теории невозможен. То есть уже сразу могу утверждать: налицо явная диверсия или саботаж.

– Так чего тут раздумывать? – нахмурился Капочи. Веселость с него сдуло как дуновением ветра. – Всех немедленно допрашиваем под домутилом, и через час-полтора виновник станет известен.

Сартре скривился, словно надкусил лимон:

– Да вроде как люди все многократно проверенные, честные. И самое главное, как гении – весьма и весьма ранимые душевно. Вести такими методами допрос – так я вообще без помощников останусь.

– Полный абсурд! – возразил Капочи. – Они сами после пяти минут беседы со мной добровольно согласятся на введение домутила. Кстати, насколько они осведомлены о сути здесь производимых действий? Нам только утечки о блокировке в большой мир не хватает.

– К счастью, все процессы и окончательные цели известны только мне. Под моим контролем и полное программирование уникального центра. Так что помощники знают только одно: здесь проходят и будут проходить омоложение наиболее важные фигуры нашей империи. Ни о какой ИПФС или блокировке они и духом не ведают.

– Но как тогда могли вредить этой ночью?

– Без всяких затей достаточно слегка сбить регулировку системы жизнеобеспечения. При явной и пристяжной недвижимости это может привести к очень негативным изменениям в организме и сорвать всю операцию по установке блокировки. В самом худшем случае вообще сделать человека неполноценным.

Тантоитан непроизвольно вздрогнул:

– Так я мог вообще не проснуться?

– Как видишь, с тобой все в порядке.

– А головная боль?!

– Со временем все пройдет. Все-таки параметры завершения у тебя почти в норме.

– То есть задумка злоумышленника не удалась? – уточнил Серджио.

– Можно и так сказать. – Ученый скорбно вздохнул и продолжил откровенничать: – Но виной этому не отменная работа остальных систем устройства, а укоренившийся в теле Танти процесс физической саморегуляции. Он каждые пять минут запускал самостоятельно волну прокачки всех мышц и мускульных сокращений. В противном случае… – Он печально понурил голову. – Меня бы ждала пожизненная каторга.

Что-то примерное и случилось бы, останься жених Патрисии Ремминг неполноценным дебилом или превратившись в хладный труп. Так что ситуация выглядела более чем серьезной. Если это не банальная ошибка или сбой испорченного оборудования, а саботаж, то… Да в любом из этих случаев карьера, да и сама жизнь ученого пошла бы насмарку. А в таких случаях командир дивизиона не колебался:

– Помощники не могут сбежать?

– Исключено! Выход из подвалов охраняют твои люди.

– Тогда немедленно созови всех четверых сюда. – Не переставая говорить, Серджио встал и метнулся к шкафу с одеждой. Молниеносно оделся, достал оба парализатора, проверил их на готовность и один передал Парадорскому. Второй положил рядом с собой на стол и накрыл пледом. – Допустим, под предлогом чаепития. Или, еще лучше, я притворюсь, что мне плохо. Пусть бегут все дружно оказывать мне помощь. А уж мы с Танти с ними в любом случае справимся.

– А если пострадают невиновные? – сомневался ученый.

– В подобных операциях мы сбоев не даем, – многозначительно похвастался полковник. – Майор, ты готов?

– С момента, как проснулся, господин полковник, – угрюмо ответил Танти, прикрывая пледом свой парализатор, лежащий у него на коленях. – Пусть только выясним, кто это!

– Тогда приступим.

Скорбно вздыхая и собрав свою волю в кулак, Сартре двинулся к двери, немного постоял возле нее, а потом резко раскрыл и выкрикнул:

– Полковнику плохо! Все немедленно сюда! И прихватите комплект реанимации!

Если бы стало плохо майору, наверняка бы злоумышленник запаниковал и мог бы натворить глупостей. А так четыре помощника вскоре вбежали в комнату со средствами скорой помощи. Но там их встречал Капочи в полном здравии и сознании и без лишних грубостей выстраивал прямо под стенкой. Затем встал чуть ближе к двери, контролируя выход, стараясь не перекрывать обстрел для Парадорского, и начал словесную обработку:

– Империя в опасности! На носу война! Но с этими трудностями наш император и доблестная армия справятся. А вот всё ли вы готовы сделать для своей империи?

Все четверо как-то неуверенно кивнули.

– Значит, вы прекрасно понимаете, что для проявления лояльности порой следует добровольно идти на ущемление собственной свободы, на усмирение своей гордыни. Тем более что вы люди талантливые и гениальные, и вам лучше всех понятно, как маленькая оплошность может привести к жутким трагедиям и принести неисчислимые жертвы. Как ученые, вы должны нести ответственность за подобные ошибки, а уж если они сделаны преднамеренно… – Громкость голоса резко возросла. – То вы обязаны сделать все от вас зависящее, чтобы ваше честное имя осталось незапятнанным. Вы с этим согласны?

Теперь уже только трое кивнули сравнительно уверенно, тогда как четвертый просто дернулся чуток всем корпусом. При этом глаза у него странно забегали, все больше косясь в сторону двери. То есть чуть ли не сразу стал определяться человек с нечистой совестью. При всей их гениальности помощники профессора явно ни в диверсанты, ни в разведчики не годились. Да тем более при таком громогласном моральном давлении превосходящего всех по габаритам командира дивизиона.

Теперь следовало только еще чуток надавить морально, и, скорее всего, даже не придется допрашивать всех четверых.

– Поэтому сразу предлагаю признаться тому, кто сбил калибровку устройства, в котором проходил омоложение майор Парадорский. – После чего спокойный голос полковника вдруг перешел в рев: – Ну-у-у!!!

Не вздрогнул разве что Тантоитан, психологически приученный и не к таким стрессам. Наоборот, он только напрягся, следя за каждым движением подозрительного типа. И тот дрогнул. Перепугался. Но видимо, за мгновение до того понял, что убежать через дверь – бесполезное дело. И решил свести счеты с жизнью. Для таких ранимых натур общественный позор, тотальное порицание окружающих гораздо хуже смерти.

Да вот только рука у него слегка запуталась в халате, да и бравый майор реакции не утратил. Парализатор сработал как надо, и злоумышленник замершей куклой завалился на стену. Вместе с ним зашатались, стали падать и два стоящих рядом помощника, но этих успел подхватить на руки метнувшийся к ним Капочи. Все-таки рассеивание луча малой мощности даже на таком малом расстоянии весьма существенное.

Под скороговорку раздаваемых Серджио распоряжений к нему на помощь поспешили как сам Сартре, так и четвертый, не пострадавший помощник. Они бережно уложили коллег на пол, а затем занялись вплотную и самим злоумышленником. Первым делом в руке у него обнаружили раздавленный пакетик с зеленоватым порошком, который профессор определил только по одному виду:

– Смертельный, моментально действующий яд. И… этот сам его умеет произвести.

Хотя при этом его глаза были полны гнева и отчаяния. Видимо, никак не ожидал от давно проверенного, преданного последователя такого подлого предательства.

Затем Капочи резко и бесцеремонно раздел саботажника догола, приковал в сидячем положении к стулу и проверил каждый шов его одежды. Там ничего не обнаружилось, но ответы коллег показали, что у предателя имеется крабер. Полковник понимающе хмыкнул:

– Ну, тогда становится ясно: как сюда и какое конкретно поступило приказание.

– Но кто мог знать? – недоумевал профессор.

– Да полно тебе. Нас троих вчера видели толпы людей и наверняка догадались, куда мы отправились.

– Значит, основной заказчик находится в ставке?

– Или где-то рядом, – подтвердил Капочи, доставая крабер и выходя на минутку из комнаты. Там он стал с кем-то тихо переговариваться, тогда как последний из молодых гениев только сейчас осознал весь ужас происшедшего. Трясущимися губами он спросил у Парадорского:

– И что теперь будет?

– Да ничего страшного для вас или обидного. Честные люди всегда могут жить спокойно и открыто смотреть в глаза окружающим их людям. А вот у предателей доля всегда тяжелая, незавидная и короткая. Мало того что сами изначально постоянно трясутся от страха и переживаний, так и судьба их почти всегда настигает дланью справедливости. У таких людей не только нет будущего, но и аннулируется все прошлое. Они как бы не живут вовсе, а просто существуют как ядовитое, вредоносное растение. Растение вырвут и пустят на перегной, а жизнь продолжает идти своим чередом.

Во время этого монолога стали приходить в себя невинно пострадавшие. Благодаря их немного приторможенному сознанию убедить их не терять присутствие духа оказалось еще легче. Да еще и чаем их напоили.

Ну а потом вернулся полковник Капочи в сопровождении Николя. Лучший пилот остался в операционной, как было сказано: «Для помощи господину Сартре. Вдруг чего перенести надо?!» Также туда отправили и троих пока не подозреваемых помощников. Ведь вполне могло оказаться, что у предателя имелся сообщник и у того просто более крепкие нервы. Как раз для присмотра Николя пригодился.

Командир дивизиона достал ампулу с домутилом и сделал инъекцию предателю. Причем стал его весьма действенно приводить в сознание сразу после этого.

– Время! Сейчас самое главное – успеть схватить заказчика! – озабоченно бормотал он.

Тогда как Парадорский не скрывал своих сомнений:

– Вполне возможно, что этот малый действует без сообщников? Только и хотел, что подгадить своему шефу? Зависть, желание овладеть дополнительными тайнами, мелкая месть своему учителю.

– Из-за такого не травятся!

– Тогда, скорее всего, он ошибся и хотели навредить тебе. Все-таки такая фигура, как командир дивизиона, не ровня какому-то майоришке.

– Сам себе цену набиваешь? – с ехидной улыбкой оглянулся Серджио. – Да ты теперь не только трижды больше прославленный герой, чем я, но еще и вхож в семью Реммингов. А уже только одно подозрение на это сразу тебя ставит в списке возможных покушений чуть ли не на первое место. Причем положение не изменится и после твоей женитьбы. Ну разве что вы очень быстро нарожаете кучу наследников. Причем некоторые наши скрытые оппоненты могут попытаться тебя уничтожить лишь в силу превентивных мер. То есть руководствуясь принципом «Как бы чего не вышло!».

– Веселый у них принцип! – возмутился Тантоитан. – Ни за что человека убивать!

– О-о! Вот погоди, я тебя с некоторыми делами ознакомлю только по нашим, внутренним процессам. Взвоешь, когда узнаешь, сколько мне заговорщиков пришлось просто уничтожить, давя в сортире или устраивая несчастные случаи. В основном на этих направлениях нашему дивизиону и приходится работать!

Каждое слово у него вылетало со злостью и остервенением, которые коллега не совсем понимал.

– Неужели так все плохо?

– Хуже некуда… порой. Такие страсти в кулуарах императорского двора разгораются, что почище Армагеддона будут. Да плюс ко всему наши враги. Неужели ты думаешь, что сквоки или служба разведки графа Де Ло Кле тебе простят практически все сорванные их планы? Ведь по большому счету именно ты – тот самый пресловутый винтик, который своей крепостью раскрошил их феноменальные по задумке, грандиозные по исполнению механизмы начала войны.

– Ну, эти… Да пусть ко мне подкрадываются! Сам как бешеных шакалов отстреливать буду! Да и друзья всегда помогут.

Капочи похвально кивнул:

– В этом ты тоже молодец. Такую отличную команду вокруг себя собрал… О! Очнулся, шельмец! – Он нанес две легкие пощечины привязанному мужчине, которого теперь уже язык не поворачивался назвать научным сотрудником. – Ну! Открывай глазки, червяк! Открывай!

Домутил уже стал действовать, и допрашиваемый в явном отупении постарался открыть глаза как можно шире.

– Не так сильно! Главное – отвечай четко и ясно на каждый мой вопрос. Начали! Какие изменения без разрешения профессора Сартре ты внес в наладку аппаратуры?

В ответ последовало монотонное перечисление каких-то технических параметров.

– Хватит! Тебе заплатили за эту работу?

– Да.

– Сколько тебе заплатили?

– Сто тысяч галактов.

– Наверняка только аванс. А потом еще сколько обещали добавить?

– Еще сто тысяч.

– Кто платил тебе деньги?

– Отто Шалагинов.

– Кто такой Отто?

– Родной брат Мерчеллы Станх.

– Кто такая Мерчелла?

– Доверенный человек маркиза Эхни, его любовница.

– У-у-у, мразь! – не сдержался от вырвавшегося восклицания полковник. – Долго ты от себя удары отводил, но теперь не открутишься! – По краберу набрал номер, дождался соединения и сунул его в руку Парадорского, чтобы тот держал и картинку на допрашиваемого и звук. – Хайнек! Немедленно отрядить людей для ареста маркиза Эхни и всех его приспешников. Обязательно позаботьтесь о наручниках для Мерчеллы Станх и ее родного брата Отто Шалагинова. На связи оставляешь аналитика и оператора боевой связи! Выполняй!

Через две минуты на том конце связи остались затребованные люди дивизиона, которые принимали каждое слово допроса и в дальнейшем, по ходу действия и поступления новых данных, корректировали операцию задержания заговорщиков.

К сожалению, допрашиваемый все-таки оказался банальным исполнителем чужой воли. Польстился на солидные деньги и возомнил о себе великом, что он сможет незаметно провернуть свои махинации с порчей устройства. По сути дела, его та самая Мерчелла Станх и соблазнила три года назад, а потом время от времени подкармливала своим роскошным телом и мелкими денежными подачками. Видимо, заговорщики не одного такого ученого пытались взять на крючок на всякий случай. Но именно за такой долгий срок предателю и удалось узнать более подробно, кто такая Мерчелла и чем занимается ее братец. А там и связи с маркизом Эхни определились.

Но больше ничего допрашиваемый рассказать не смог. Когда вопросы пошли уже по третьему кругу, опытный Капочи устало выдохнул:

– Ну все, с него только и толк теперь как со свидетеля. – Вколол арестованному антидот и проверил крепость наручников. Потом взглянул на майора: – Ты как?

– Да вроде лучше. Голова почти перестала ныть, и жажда совсем не мучает. Ну а тело так вообще словно огурчик, все в пупырышках.

– Значит, возвращаемся в ставку или будешь ждать повторной проверки?

– Проф намекал, что ему долго теперь этого монстра отлаживать, – сообщил Парадорский. – Да и мне ну совсем не хочется опять на тот стол громоздиться. Так что в любом случае ждать нет смысла. В другой раз.

– Хорошо. Тогда одевайся и догоняй меня у флайера.

После чего командир дивизиона, словно пушинку, подцепил одной рукой арестованного и поволок его наружу. Разве что в операционной громко попрощался с ученым и его уже тремя помощниками:

– Счастливо оставаться! Николя, за мной!

Пока Тантоитан, ощущая легкое головокружение, одевался, вошел профессор Сартре и с покаянным выражением стал просить прощения:

– Извини! Это все только моя вина. И лаборанта как следует не воспитал, и за устройством не уследил.

– Да ладно, главное, что все хорошо окончилось. Или нет?

– В принципе блокировка внедрилась в твое сознание полностью. Другой вопрос, как восприняло ее сознание. При отвлекающих факторах могли появиться нежелательные побочные эффекты, которые впоследствии могут тебе сильно мешать при умственной нагрузке.

Парадорскому такие предупреждения сильно не понравились:

– Так, может, мне сразу остаться и пройти полное тестирование.

– Сейчас в этом нужды нет. А вот потом я тебя не раз еще просканирую самым тщательным образом. Особенно когда в столице свою лабораторию реставрирую. Ну и не забывай про испытания под воздействием домутила. Наверняка император лично захочет проверить, как ты будешь себя вести при допросе. Подозреваю, какие тайны тебе отныне придется узнать.

– Да уж! Лучше бы я про их существование так и не догадывался.

На том майор и распрощался с профессором. Но, выйдя наверх, еще раз ощутил не совсем понятную слабость во всем теле и в голове, словно какой-то туман перекатывался. Но жаловаться не стал вопросительно на него взглянувшему полковнику Капочи:

– Все в порядке, готов к транспортировке.

– Неужели за ночь так и не выспался? – поразился Армата. – Вон как у полковника силенка через край хлещет.

– Ха! Кто ж будет соревноваться с лучшим воином современности? – чистосердечно удивился Тантоитан, снова занимая такое удобное для сна сиденье. – Да и вообще перечить и показывать, что ты сильнее командира, – моветон.

На это заявление рассмеялись все: и пилоты с Серджио, и пятеро воинов дивизиона. Они прекрасно знали, насколько майор Парадорский мечтает доказать, что он, по крайней мере, не хуже, чем легендарный Капочи.

Глава тридцать четвертая

3595 г., 13 июля, Карласкен

За пять часов обратного пути из города Зулисона в ставку императора Тантоитан проспался окончательно и почувствовал себя значительно лучше. Ему даже не помешали в пути постоянные переговоры полковника со ставкой и его порой слишком уж нецензурные выражения по поводу той или иной детали ведущихся арестов и первых допросов. Как следствие, уже при посадке майор с оптимизмом улыбался, шутил вместе со всеми, любовался чудесным закатом и радовался предстоящей встрече с невестой. Ему казалось, что эту ночь он преспокойно и вполне заслуженно проведет со своей любимой и никакие заговорщики этому не помешают.

Зря казалось! После приземления выяснилось, что Павел Ремминг с частью двора и своей дочерью отправился за противоположный край столицы, где с южной стороны и произошли самые сильные разрушения во время селевого потока. Естественно, он не собирался ночевать вместе с бесприютными людьми в воинских палатках, но морально поддержать своих подданных было просто необходимо. Потому что материальная помощь уже наплывала огромными потоками со всей империи. Ну и заодно впервые на официальном мероприятии его величество решился показать всему миру свою единственную дочь. И что самое главное, мнения у самой дочери по этому вопросу никто не спрашивал. Поздняя ночевка намечалась в одном из замков, сохранившихся в тех пригородах столицы.

Стоило видеть разочарование на лице Парадорского, когда после прибытия в ставку он узнал о неожиданном вояже императора. Правда, полковник Капочи не дал ему времени для бессмысленных стенаний или неуместной печали.

– Ты себе просто не представляешь, какая сеть заговора перед нами вскрылась! Поэтому бери десяток своих друзей и срочно мчись в один из поселков. Там у этого маркиза Эхни склад с незарегистрированным оружием. Постарайтесь его захватить без лишнего шума и осмотреть до прибытия интендантского взвода с транспортом. Все понятно? Выполнять!

Ничего не оставалось, как грузить в свой быстроходный флайер еще десяток офицеров, с которыми они одолели обучение на кафедре, а потом прошли бои в Старом квартале. Три женщины и семь мужчин, среди которых, как всегда, выделялся своими габаритами Безразмерный. Он хоть и получил за три дня вторжения наибольшее количество ран, но все они чудом оказались касательными. Поэтому еще накануне вырвался из лап врачей, а теперь был вновь беспредельно рад оказаться среди боевых товарищей.

– Здорово, орлы! Ха-ха! Что, майор, недолго в тиши отсиживаться пришлось?

– Да нам на судьбе крупными буквами написано: «Не скучать!», – отозвался Танти со смехом. – А тебя что, в госпитале кормили плохо? Никак похудел?

– Издеваешься? Лишних пять килограммов набрал! – сетовал гигант, с трудом втискиваясь в отдельное сиденье и затягиваясь ремнями. – Ты лучше скажи, кого это мы потрошить собрались? Заставили вооружиться как на войну.

Подобный вопрос волновал и одну из боевых подруг:

– Неужели и в самом деле где-то недобитые остатки моусовских десантников из канализации вылезли?

– Да нет, про моусовцев ничего не слышали, – встрял в разговор Армата. – А что?

– Мы только что узнали, что полтора десятка пиклийцев поймали в полусотне километров от столицы. Кажется, у поселка Стивны. Представляете? Они уже и одежду гражданскую нашли, и наземный транспорт им кто-то предоставил.

– Именно предоставил? – удивился Парадорский.

– По крайней мере, никто ни о похищении, ни об ограблении не сообщал, – уточняла подруга. – Поэтому всех армейских погнали на широкомасштабную облаву. Подозревают, что еще такие группы имеются и теперь пытаются выйти на связь со своими резидентами.

– Хм! Только этого нам не хватало, – обеспокоился командир группы, доставая врученный ему перед вылетом крабер. – Как, ты говоришь, поселок называется? – Затем связался со штабом и стал уточнять: – Что там в этих Стивнах произошло? И сколько это километров от нашего объекта? Ага, понятно. Действительно, большой кусок по карте, спасибо! – А потом поведал подчиненным, уже сравнительно успокоившись: – Эти Стивны чуть ли не в сорока километрах ближе к столице, чем наша цель, замок Эхни, возле одноименной деревни. По имени рода название. Хотя вряд ли позже это имя еще будет встречаться в нашей географии. Обязательно переименуют. Ну и моусовцы по катакомбам вряд ли так далеко смогут пробраться. В любом случае запутаются и потеряют ориентировку. И так удивительно, как это они от голода до сих пор не вымерли.

– А как штурмовать будем этот замок? – подал голос Николя.

– С наскока, дружище. Арестованные на допросе показали, что там всего лишь пяток припухших от пьянки сторожей, да и те не знают толком, что охраняют. У них и ничего, кроме пистолетов, нет. Резко снижаешься прямо во двор, и при подстраховке пулеметов врываемся вот в эту караулку. – Танти включил пространственный боефикатор, внутри которого возникло изображение замка Эхни. – Возможны засады вот в этом донжоне и вот в этих чердачных помещениях. Вроде трудностей с захватом быть не должно, но вот последующий осмотр следует провести более чем тщательно. Потому что арестованные, давшие показания, уточняли: склады формировал еще отец нынешнего маркиза. Он погиб в прошлом году, где-то на одной из далеких планет пограничья. И даже сам нынешний владелец еще ни разу там не проводил полную инспекцию. Только и видел через обзорную камеру пару помещений, а вот вскрывать и менять коды доступа на дверях не стал.

– Так у нас и коды есть?

– Естественно! Да и не было бы, даром, что ли, столько взрывчатки набрали?

– И не только взрывчатки, – самодовольно отозвался Армата. – Я успел целую горку мин в пятый отсек трюма загрузить.

– То-то, я смотрю, мы так тяжело летим! – возмутился Николя, управляя штурвалом. – И когда только успел?

– Пока ты с Танти у полковника Капочи задание получал, ко мне интенданты подвалили и спросили: «Че надо?» Ну я и не стал холить свою скромность, а побаловал запасливую натуру.

Настроение в группе было отличное. Задание казалось – проще не бывает. Всего-то и дел, что спеленать нескольких сторожей да осмотреть замок.

Через полчаса оказались на месте. Вечер уже вступил в свои права, но орбитальные отражатели давали освещение чуть больше половины от дневного. Да и сканирующие радары на «Ирридане-9» стояли самые современные.

Прошли вначале на большой высоте и чуть в стороне. Но ничего подозрительного не заметили. Ушли за горизонт, там сделали разворот, снизились до самой земли, и Николя мастерски повел флайер к цели. Создавалось впечатление, что брюхо устройства обязательно заденет выступающие участки или деревья, но истинный профессионал показал наивысший класс. Только и сделал маленькую горку, перелетая через высокий, метра под четыре, забор. А потом флайер плюхнулся на двор, и восемь человек ринулись на выход. Трое остались у пулеметов, подстраховывать товарищей, а пилот за штурвалом. Мало ли что, да и без него прекрасно справятся.

Но как только пробежали первые метры по плитам двора, как зачастили пистолетные выстрелы. Били в упор из четырех стволов, но малый калибр на одетых в средние скафандры воинов не оказал никакого влияния.

– Вот шустрые! – только и воскликнул по рации Танти. – Словно нас ждали. Пулеметы!

Но еще чуть раньше, чем пулеметчики отыскали окна, из которых стреляла охрана и открыла по ним ураганный огонь, застрекотали сразу три автомата. Здесь уже опасность оказалась многократно выше. Нападающие шарахнулись в стороны, уходя от огня, но при этом три человека все-таки получили значительные ранения.

Оставшиеся на ногах по команде командира применили гранаты, забрасывая как укрепленные двери, так и окна, которые оказались застеклены. Да только стекло было бронированным! Его даже штурмовые пулеметы с борта не брали, а медленно летящие гранаты просто отшвырнуло обратно во двор. При этих отскоках осколки разлетались так сумбурно, что среди восьмерки штурмующих оказался еще один раненый.

Да только отскочивший к боковой двери Парадорский ни раненых не заметил, ни стонов их не услышал в грохоте боя. А бегущий впереди Армата сразу приклеил на двери четыре взрывателя и прильнул к стенке. Командир только успел упереться шлемом с другой стороны, как грохнул взрыв и дверь выпала наружу. Да так неудачно выпала, что бросающий внутрь гранату Армата получил удар в бедро и отлетел метра на три назад.

Тогда как Тантоитан после взрыва гранат внутри заскочил в широкий коридор и, поливая огнем из своего игломета все, что шевелится, рванул внутрь здания. У него до сих пор в сознании сидела мысль, что следует только чуток надавить на врага и всякое сопротивление будет сломлено. И только когда на пятом шагу пол под ним провалился и он полетел в полную темень, осознал, насколько глупой и опрометчивой оказалась атака. А потом его шлем ударился о какие-то конструкции с острыми углами и раскололся. Причем сразу же в подвальное помещение хлынул хорошо известный Парадорскому газ, флурин. Редкостная и страшно дорогостоящая вещь, но тем не менее существующая. От флурина, даже не вдыхая, а только соприкасаясь кожей, человек терял сознание. Да и запах у этого сонного средства считался на редкость специфическим, потому сразу и узнавался.

И вот только в этот момент удалось расслышать отчаянные вопли Николя:

– Тан! У нас четверо раненых и Армата хромает! А с чердака высовываются дула спаренной зенитки.

– Чарески! Слушай мой приказ! – Когда он уже по фамилии обращался к друзьям в бою, значит, даже сотой доли секунды не давалось на обсуждение или обдумывание приказа, только немедленное исполнение. – Срочная эвакуация. Меня не спасти, мне гайка… – И, уже почти теряя сознание, прошептал: – Позже отомстите за меня.

К тому времени остающиеся на ногах воины заволокли раненых во флайер. При этом недюжинная сила Безразмерного сыграла решающую роль: они успели прикрыться корпусом летательного устройства от начавших все кромсать снарядов зенитки.

– В кресла! – заорал Николя, заталкивая отставшую боевую подругу внутрь закрывающимся трапом.

И тут же совершил резкий взлет, потом крутой вираж, и пара нырков с поворотами смешала незакрепленных воинов в одну кучу, и с минуту они только ругались со стоном. И только когда Николя стал делать доклад в штаб, все поняли, кого среди них конкретно не хватает.

– Нас вымели ураганным огнем, – скороговоркой отчитывался Николя. – Пулеметы и спаренная зенитка, сразу после взлета следом пошла ракета, остановил облаком магнитной стружки! Только что вторая взорвалась о торчащую скалу! Пытаюсь оторваться над самой поверхностью в юго-западном направлении! У противника возможно и более тяжелое вооружение, сканер показал поднимаемые крыши конюшен, где могут находиться как ракеты, так и флайеры! Требуется максимальная помощь! В том числе и с орбиты! Наши потери: майор Парадорский! Последним приказом он заставил нас убираться. Про себя сказал, что с ним… очень плохо.

Только последние слова лучший пилот выговорил сорвавшимся на хрип голосом. А потом вновь перешел на гневные восклицания, суть которых сводилась только к трем словам:

– Нам тоже досталось! Падаем!

Два двигателя из четырех отказали в один момент, да плюс сразу же загорелся третий. Все-таки обстрел из зенитки в упор сделал свое черное дело. Поэтому пилоту ничего больше не оставалось, как совершить не просто экстренную, а невероятно рискованную и жесткую посадку между высоченными деревьями небольшого соснового бора. Ни в сторону отвернуть, ни протянуть чуть дальше он просто не успел. Так что оставалось только удивляться, как при ударе о толстенные стволы летательное устройство не взорвалось или не разлетелось на мелкие кусочки сразу. А когда упало на грунт, то сверху вдобавок свалился огромный ствол с густой кроной. От горящего мотора хвоя сразу вспыхнула и пошла палом. Так что выбираться сквозь огонь из покореженной и еще совсем недавно уникальной «Ирриданы-9» пришлось в наглухо задраенных скафандрах. Словно отчаявшиеся пожарники, постыдно убегающие от пожара.

Хорошо, что раненых успели сразу на себе унести, потому что лишь вырвались на открытое, свободное от огня пространство и пробежали метров пятьдесят, как сзади рвануло с такой силой, что все зарылись шлемами в землю, сметенные с ног взрывной волной. Взрывная волна фактически уничтожила весь бор, а кусками дымящейся древесины и пылающих веток забросала все окружающее пространство. К счастью, обломки стволов при падении никому из двенадцати человек повреждений не нанесли. Хотя опять пришлось срочно подыматься на ноги, вскидывать на себя стонущих раненых и передвигаться от бушующего пожара еще дальше – дымящиеся ветки так и продолжали падать с неба.

И лишь перебежав небольшой луг с зеленой травой и углубившись в густой кустарник, капитан Чарески, как самый старший по званию, дал команду залечь и по возможности максимально замаскироваться. И после этого оказать помощь раненым.

Армату тоже пришлось сюда нести, потому что удар по бедру оказался страшным, скорее всего, сломало кость. От ужасной боли он еще во дворе по плитам катался. Потом внутренний анализатор сам вколол ему обезболивающее средство общего свойства. Но теперь, хоть сильно заплетался язык, голова разболелась от осознания потери, и лучший спец по вооружению набросился на коллегу с вопросами:

– Что! Что он тебе успел сказать?

Николя слово в слово повторил последний приказ Парадорского. И уже от себя добавил:

– Правда, он не стонал, не скрипел зубами, а просто затих на полуслове.

Угрюмость всех остальных товарищей чувствовалась даже при полном молчании. Разве что минутой позже, уже когда закончили оказывать помощь раненым, Безразмерный пробормотал:

– Да, Танти такой. Сам будет терять сознание, но других спасет.

Действительно, не отдай командир команду на немедленный взлет, явно превосходящий по численности противник уничтожил бы всю группу до последнего человека прямо на месте. И так чудом удалось уйти, не попасть под ракеты и выжить при крушении флайера. Но тогда сразу вставал вопрос: а на кого же они нарвались в этом проклятом замке Эхни? Но только попытались решить этот вопрос, как над горящими деревьями недавнего бора показался маленький частный флайер. Причем он только совершил вокруг столба дыма быстрый круг и на максимальной скорости умчался обратно. Как раз в сторону пресловутого замка.

– Никак кто-то из этой банды прилетал, – констатировал Николя. – Если бы кто из наших, обязательно бы поискал тела, постарался бы оказать помощь и вызвать спасателей.

– Скорее всего, – согласился Армата. – Жаль только, что не успели рассмотреть, что там они в конюшнях прятали. Если ракеты, то вряд им это поможет. А вот если летательные устройства, то до прихода наших основных сил могут и уйти.

– Вряд ли. И с орбиты тут уже сосредоточили все внимание, все армейцы наверняка спешат к замку как оглашенные. Только вот успеют ли спасти Тантоитана?..

За себя никто не переживал. В любом случае столб дыма привлечет внимание спасателей и уже минут через пять сюда кто-нибудь да заявится. А с близкого расстояния легко поймают сигналы с переговорного устройства скафандра.

А вот за своего друга и командира переживали все страшно. Никому не хотелось верить, что бесстрашный, уникальный по силе и боевому умению герой погиб.

Глава тридцать пятая

3595 г., 14 июля,

в ста километрах на север от замка Эхни

Герой не погиб. Хотя с такими тошнотворными порывами приходил в себя, что чуть внутренности не вывернулись наизнанку. Причем судорогам весьма мешали ремни, которыми пленник оказался намертво прикручен к декоративной спинке огромной кровати. И тут же послышался удивленный голос:

– Ты смотри! Как это он так быстро очухался? Шеф сказал, что не ранее чем через два часа мекать начнет.

– Меньше болтай, больше дело делай! – Второй голос принадлежал не меньше чем прославленному певцу. Этакий сочный, приятный баритон. Вот только команду он отдал ну совсем неприятную: – Вкалывай домутил!

Удалось проморгаться от выступивших слез, и глаза рассмотрели приблизившегося тощего доходягу. Тот деловито подготовил ампулу и вколол средство прямо в шею. И в голове заметались панические мысли:

«Что они от меня хотят узнать? Неужели знают, кто я такой? Но это вряд ли. А если вся эта ловушка именно на меня была рассчитана? Вот ржавчина! А ведь тесты или пробу на действенность блокировки я еще не испытывал! Надо же, в какой обстановке придется это делать! Неужели не смогу управлять своей волей? Так, что-то со мной происходит… все тело словно чужое… хотя и так рвотные судороги измотали. Ага, вот и боли в ноге, боку и руке перестал чувствовать. Явно средство начало действовать. Интересно, что я себе сломал: ногу или руку? А если все вместе? Да бок недаром настолько затек. Неужели селезенка лопнула? М-да, тогда я точно долго не протяну… – Тем временем в поле заметно потускневшего зрения появился кроме представительного “певца” и “тощего” одетый в скафандр “Гратя” представительный мужик с кустистыми бровями. – О! А вот и никак сам шеф пожаловал».

Причем сразу память услужливо подсказала, где недавно это личико попадалось и на кого оно схоже. Мужчина очень походил на своего сына и являлся старшим в роду Эхни. Тем самым маркизом, который, по всем данным, погиб в прошлом году на дальнем пограничье. А оказалось, что жив, испепели его протуберанец! Да еще и незаметно вернулся в свой замок так, что ни одна живая душа из окружения его сыночка об этом не ведала. Вернее, может, и ведала, но до этой подленькой души следователи еще не добрались или начали допрос с явным опозданием.

Как бы там ни было, в ближайшее время определится: как долго осталось прожить в роли допрашиваемого пленника. Особых иллюзий по поводу своей дальнейшей судьбы Танти не питал. Только и радовался за ребят, которые наверняка успели выбраться из замка, да сожалел о собственной тупости:

«Так глупо подставиться может только курсант первого года обучения! Да и то сомневаюсь, что в те годы я был настолько безалаберным. Но зато хоть только сам и пострадал. Хотя утешение все-таки слабое. Может, и еще кого-нибудь схватили?»

Тем временем «певец» доложился прибывшему:

– Господин маркиз, пленник очнулся раньше времени, но уже подготовлен и «поплыл». Поэтому я и осмелился вас побеспокоить.

– Отлично! Сейчас узнаем, чего это воины дивизиона позарились на мою собственность и куда делся мой сынок.

«Ага! Так они еще не знают о всей сути начавшихся арестов?! – обрадовался Парадорский. – Что же мне теперь им отвечать? Ну да, пусть вначале начнут спрашивать! И как положено спрашивать! Главное – не забывать о правильном поведении в случае допроса под домутилом».

Тогда как маркиз лично приступил к допросу:

– Отвечай: как тебя зовут?

– Грег Маршавски.

– В каком ты звании?

– Нет звания.

– Да чтоб тебя разорвало! Вот выкручивается! Последний раз спрашиваю: какое твое воинское звание?

Если вопрос не соответствовал прямому ответу или, например, подобный вопрос о звании был бы задан почтовому писарю, тот бы ответил лишь неразборчивым мычанием. Что Парадорский и проделал. От злости маркиз нанес резкую пощечину и заорал еще громче:

– Чего мычишь, животное?

Понятно, что опять ничего, кроме мычания, он не добился. Но тут вмешался тот самый тип с приятным голосом оперного певца:

– Ваше сиятельство, осмелюсь напомнить, что вопросы надо задавать по строгой логичной системе. Если позволите… – Получив благосклонное рычание, он приблизился к пленнику и сам стал спрашивать. Причем сразу чувствовалось, что он немалый специалист в этом деле. – Ты воин дивизиона?

– Нет.

– На тебе твоя форма?

– Нет.

– Вы ее украли, купили или вам ее выдали?

– Выдали.

– Кто выдал эту форму?

– Наш шеф, бургомистр Палзени.

Своего тела Парадорский уже не чувствовал совершенно, но затаившееся и неподвластное домутилу сознание прекрасно справлялось с речевым аппаратом. При этом мысли оставались четкими и ясными.

– Так это Палзени отправил вас сюда?

– Да.

Только что названный бургомистр считался сообщником младшего Эхни, которого тайно арестовали почти перед самым вылетом группы на задание. Но майор об этом знал и решил хоть как-то использовать свою осведомленность. Да и самих заговорщиков не помешает лишний раз стравить или хотя бы поссорить между собой.

– Зачем бургомистр организовал нападение на замок Эхни?

– Он решил захватить склад и вывезти оттуда все самое ценное оружие, которое там хранится.

– Кто ему сообщил о хранящемся в замке оружии?

– Некий адвокат по имени Бевучари.

Про искомое лицо Парадорский тоже знал. Как знал и то, что адвоката пытаются арестовать как сообщника заговорщиков, но нигде не могут найти.

После этого признания глава рода Эхни не сдержался и разразился руганью:

– Так вот кто тут всю воду мутит! – Затем скомандовал тощему заморышу: – Поднимай и готовь вторую группу! И пусть сразу пошлют парочку разведчиков к тайному логову этого подлого адвокатишки. Через час выступаем!

Подчиненный пулей вылетел из комнаты, а «певец» продолжил допрос:

– Что вам приказали сделать с охраной замка Эхни?

– Всех до единого уничтожить, а трупы потом сжечь и взорвать так, чтобы не было сомнения в случайном пожаре.

Маркиз опять влез со своими комментариями, которые в принципе хорошо помогали Тантоитану ориентироваться при своих ответах:

– Этот ублюдок, наверное, и не подозревает, что я тайно вернулся на Оилтон. Вот будет для него сюрприз, когда часика через три мы атакуем его резиденцию, а его самого заставим сожрать собственные кишки. Не иначе как этот Палзени и сына моего то ли схватил, то ли…

Он посерел лицом, но его подельник с оптимизмом в голосе воскликнул:

– Не стоит переживать преждевременно! Мне кажется, что ваш сын просто вовремя почувствовал опасность и благоразумно залег на одной из своих запасных точек. Да мы сейчас и об этом поинтересуемся. – И вновь склонился к пленнику:

– Грег, что тебе известно о маркизе Эхни? Отвечай подробно!

– Молодой маркиз где-то прячется.

– Но за что маркиза ищут?

– Его люди очень насолили бургомистру Палзени, убили нескольких наших людей. Ну и какая-то большая махинация с деньгами.

– Ха! Узнаю своего сынка! – теперь уже радовался глава вымирающего рода. – Спокойно ему не сидится! Ладно, раскручивай этого олуха дальше, а я пойду лично готовить первую группу для захвата бургомистра. Если выпытаешь что-то важное, срочно мне звони.

– Понял, ваше сиятельство. Не сомневайтесь, раскручу. – И когда маркиз отправился на выход, «певец» продолжил: – Грег, знаешь ли ты систему обороны поместья бургомистра Палзени?

– Не знаю.

– Почему не знаешь?

– Никогда там не был.

– А где базировалась твоя группа?

– В городке Сарьолла.

– По какой схеме контракта вы работали на бургомистра?

– Нас нанимали время от времени.

Допрос продолжался еще часа два, и майору пришлось мысленно постараться, чтобы в ответах не появилось явных противоречий. Сидящее внутри неподконтрольного тела сознание изрядно потешалось над заговорщиками и порядочно наслаждалось тем потоком дезинформации, который с радостью впитывали в себя бандиты. Как бы там ни было, но своими ложными ответами Парадорский изрядно, если не кардинально поменял все планы нежданно воскресшего главы рода Эхни. В любом случае, заговорщики теперь наделают фатальных ошибок, и их будет гораздо легче повязать службам имперской безопасности.

Но увы! Вся сложность, трагичность положения заключалась лично для Тантоитана в том, что с каждой минутой он все больше и больше понимал: живым его не оставят в любом случае. Смерть неизбежна. Себя жалко не было, жизнь прожил не зря. А вот Патрисию… Даже в последний раз, при расставании, и не попрощались толком. И теперь душу рвала запоздалая ностальгия по любимой. Так хотелось к ней хоть еще раз прикоснуться! Так хотелось в последний раз услышать любимый голос!

Горькое сожаление, печаль и грусть.

Но вот и допрос закончился. В помещение опять вошел маркиз, выслушал ворох малозначительной информации, покрутил носом в раздумье и скомандовал:

– Ладно, пошли!

– А с этим что делать? – «Певец» указал на пленника.

– Да пусть сидит! Не будем лишать его элементарных удобств. Сколько он еще проживет?

– Часа четыре.

– Ну и на здоровье! Не будем же мы еще на него антидот тратить. А если наемник понадобится для дальнейшего допроса, пошлем кого-то из наших, он его уколет и заберет. Для иных причин сюда мы больше не вернемся.

– Я бы его сразу добил, – сомневался «певец». – Хотя и так странно, что он до сих пор от своих ран не скончался. Крепкий мужик.

– Фу! Какой ты кровожадный! – мерзко захихикал маркиз. – За мной!

Когда они ушли, назначенные четыре часа растянулись на целую вечность. Но когда время все-таки истекло, показалось, что пролетел всего один миг. Такой длинный и такой кратчайший миг.

Какой бы ни была блокировка, как бы ни помогал процесс физического саморегулирования, любой человек, прошедший допрос под воздействием домутила, без спасительного антидота погибал. Кто на девятом часу, кто чуть раньше или позже, но смерть наступала обязательно. Но хоть не мучительная и не судорожная. Человек просто проваливался в забытье, терял сознание и впадал в сонливую прострацию.

Потерял сознание и Тантоитан. Несмотря на то что вся его умственная сущность находилась несколько в ином, обособленном мирке. Но даже туда факторы наружного мира перестали проникать. А потом навалился сон: он стоит с Патрисией на верхушке гигантского небоскреба и обозревает какой-то город. Знакомый и в то же время несколько чужой. Хотя все-таки местами просматриваются неповторимые здания, дворцы и фонтаны Старого квартала. Потом любимая поворачивается и еле слышно спрашивает:

– Ты меня любишь?

– Не сомневайся в этом никогда, моя принцесса!

– Тогда почему ты меня не обнимешь?

Непроизвольно улыбаясь, Тантоитан пытается обнять свою единственную и самую прекрасную девушку, но… руки не слушаются! Словно их вообще не стало. Тогда он попытался сделать полшага к своей самой желанной женщине и с еще большим ужасом осознал, что и ноги ему не подчиняются.

А голос Патрисии крепчал:

– Обними меня! – Она почти перешла на крик: – Докажи свою любовь! Обними! Иначе я брошусь вниз!

Волна горячего страха прокатилась по всему телу, укалывая внутренности миллионами иголок, и Тантоитану удалось слегка пошевелиться. Но и только. Зато тело стало заваливаться вперед, прямо на Патрисию, а ее огромные, требующие глаза вдруг стали близкими и невероятно огромными. Словно две звезды, затягивающие своим притяжением.

Последней мыслью сна было:

«Пусть лучше так! Пусть лучше я утону в любимых глазах, чем просто умру».

Эпилог

3595 г., 16 июля, Карласкен

Туман. Вначале серый и беззвучный. Потом белый, колеблющийся и насыщенный странным не то шуршанием, не то шипением.

И при этом – никакого осознания бытия, никакого осознания собственного тела. Вата, кругом белая вата. Хотя нет! На вату это не похоже. Неужели потолок? Ну да! Идеально белый, стерильно свежий потолок. А что за шуршание? Надо напрячься и прислушаться, потому что зрачки не шевелятся и сдвинуть взгляд в сторону не получается. Зато веки двигаются легко: вот он был потолок, вот его нет!..

А вот шипение… О! Вроде стало похоже на говор! Точно! Кто-то спрашивает о чем-то. И голос такой знакомый, знакомый… Хм… а точнее?

Сознание стало срастаться с иным подсознанием, появились ассоциативные образы, воспоминания.

Да это ведь голос Гарольда! Его нельзя ни с кем спутать! И что это он там бормочет? Очередное напряжение слуха и слухового идентификатора. И вдруг – чудо! Послышались четкие слова:

– …В самом деле! Сколько можно прохлаждаться и лежать в спячке, словно медведь? Врачи уже давно сказали, что опасность миновала, жить будешь. Мозги тоже в порядке, если, конечно, лениться не будешь и заставишь себя хоть иногда извилинами пошевелить. А ты только глазками моргаешь, словно… О! Вроде уже и зрачками стал шевелить. Ну-ка, ну-ка! – Вдруг потолок заслонила огромная голова самого старого и верного друга. – Хоть моргни, если меня узнал!

И почему бы не моргнуть? И почему бы не улыбнуться старому товарищу? Но с другой стороны, зачем так громко орать? Словно медведь озверевший.

– Ха-ха! Он меня узнал и отреагировал! Пошла жара! Оживает! – Лицо чуток дернулось в стороны и продолжило сыпать вопросами: – Коньяк пить будешь?

Сразу вспомнился и ясно предстал перед мысленным взором барон Аристронг.

– А бонбули в собственном соку для тебя заказывать?

Память подсказала вкусное, с облачком пара блюдо, и рот наполнился слюной. Пришлось громко глотнуть.

– И чего это ты мне завидовать стал? – продолжал допытываться Гарри. – Понравилось, как я в колясочке с моторчиком езжу? Потому и себе ногу сломал? И руку заодно… Что, падать разучился? Так сейчас Хайнек придет и тебя живо на полосу препятствий выгонит!

«Хайнек? Причем тут замкомандира дивизиона?» – появилась первая, четко осознанная мысль.

А потом память к Тантоитану вернулась вся и сразу. Припомнилось, как он умирал, как умер и как ему снился сон с Патрисией. Естественно, после такой лавины воспоминаний даже губы зашевелились, выдавливая из охрипшего горла первые два слова:

– Где она?..

– Да почти двое суток от тебя не отходила, – восторженным тоном вещал старый друг. – И только недавно свалилась от усталости. Сейчас отсыпается в соседней комнате. Позвать?

– Нет, не буди.

– Тоже верно, на ней лица не было, пока часов пять назад врачи не подтвердили, что ты ожил и скоро очнешься. Что они с тобой только не вытворяли! В какие омолодители не засовывали! – Гарри покачал головой и сочувствующе вздохнул: – Ох, дружище, и перепугал ты нас всех.

– А как?

– О! Это длинная история. Ты вначале хоть головой вращать начни да руками шевелить. Еще наслушаешься о своих подвигах да о чужих. Тут такое творилось! Мы до сих пор не поймем, что это ты старшему Эхни наплел, что он прошерстил всех своих подельников, до которых служба безопасности не добралась. Видимо, тебя вначале без домутила допрашивали?

Этот вопрос Парадорский оставил без ответа. Зато спросил сам:

– Ребята?..

– Все живы! Хоть и не без ран.

После чего лицо капитана Стенеси пропало из поля зрения, голос его сразу смолк, но зато вместо него появилось осунувшееся, встревоженное, заплаканное… Но такое родное и близкое личико Патрисии. И раздался ее ангельский голос:

– Тан, ты меня так напугал!.. Я чуть от страха сама не умерла.

– Прости меня, любимая, я больше так не буду.

Длинная фраза потребовала максимума усилий от ослабленного тела, и Тантоитан Парадорский, проваливаясь в бессознательность, только и успел услышать от своей принцессы:

– Теперь мы с тобой никогда не расстанемся!

Юрий ИвановичНа древней земле

Глава перваяПробуждение

Замусоренный подвал гэобразной формы какого-то допотопного здания. Мне прекрасно видна одна часть, освещённая несколькими древними электролампами, и очень плохо другая, озарённая лишь отбивающимся светом из первой. Но в конце её хорошо просматривается мощная стена из бетона, тупикующая подвал.

Идёт репетиция. Я должен играть на доске с рёбрами. Мой друг, огромный гигант, терпеливо объясняет мне, что надо вести трещотку по доске плавно, без резких рывков. Следя за его лапищей, в которой мой музыкальный инструмент смотрится как спички, я вдруг с гордостью подумал: «А ведь я сильней его!» А вслух спросил:

– Помнишь, как я тебе руку сломал?

Гарольд (именно в этот момент его имя всплыло поплавком в океане моей замутнённой памяти) уронил то, что держал и, не шевелясь, уставился на меня своими добрыми глазищами. Ещё трое, находящиеся тут же, перестали возиться со своими инструментами и замерли. Даже показалось, что перестали дышать. Их я тоже знал, но в моём мозгу что-то щёлкало и трещало и как-то совсем не хотелось напрягаться по поводу их имён. В голову пришла следующая мысль: «Что это мы тут делаем?» Я глянул на единственную лестницу из металла, почти всего изъеденного ржавчиной. Она наклонно уходила куда-то вверх по торцевой стене освещенной части подвала. Пришлось удивиться:

– Здесь что: всего один выход?

У Гарри в глазах почему-то заблестели слёзы и, трясущимися губами, он промямлил:

– А ч-что, надо б-больше?

Возмущённый подобной глупостью я покрутил пальцем возле виска.

– Ты чего, совсем мозгами поехал? – потом мне стало весело. – Видно мало над тобой издевался наш капрал, обучающий маскировке, пиная тебя по заднице во всех местах, где бы ты ни прятался!

Вместо того, что бы сделать обиженный вид, как было почти всегда раньше (раньше?!) гигант радостно заулыбался и смешно закивал головой:

– Да, да, конечно! Да! Да, да, да!

Я хмыкнул и похлопал его по плечу:

– Вижу, голубчик, что прожитые годы явно не прибавляют тебе ума!

– Конечно! – сразу же согласился Гарольд и, тяжко вздохнув, добавил: – Особенно последние полтора… – потом, снова оживившись, схватил меня за руки. – Ты вспомнил, как тебя зовут? – в его словах было столько радости и надежды, что мне стало не по себе.

Как это так?! Я, Тантоитан Парадорский, лучший выпускник восьмого, секретного корпуса, главный координатор по спецзаданиям, герой Хаитанских событий. Обо мне ходят легенды и меня (хочется в это верить!) любит сама принцесса! И не помню своего имени?!!!

Величественно усмехнувшись и, зная что Гарри прощает мне всё, хамовато спросил:

– Ты на что намекаешь, толстая твоя харя?

Бывало раньше, когда особенно его хотел поддеть, я называл Гарольда или куском сала, или огромным, толстым ломтем мяса. В ответ он долго напрягал мышцы и показывал мускулы, пытаясь доказать свою накачанность. Я при этом хихикал и щипал его за кожу, демонстрируя якобы «свисающие жирные» складки. За подобные шутки Гарри мог оглушить кого угодно, и никто не осмеливался совершить нечто подобное. Были, правда, и идиоты. Как-то трое амбалов, из шестого корпуса, решили тоже над ним посмеяться. Ошибочно рассчитывая на свою силёнку и бойцовские знания. В результате, все трое, на пару месяцев перешли в категорию инвалидов разной степени.

Естественно, если бы я расслабился, а Гарольд этим бы воспользовался, мне тоже могло не поздоровиться. Но я ведь никогда не расслабляюсь. Да и Гарри, после того как я несколько раз спас ему жизнь, вытащив из почти безвыходных ситуаций, давно относится ко мне как к родному брату. И это – как минимум.

Сейчас же он вообще обрадовался оскорблениям от моего имени, даже счастливо заулыбался. Что, вообще-то, было очень странно.

– Да я ни на что не намекаю. Только и того, что полтора года назад ты потерял свою память и превратился в полного идиота. И всё это время пускал слюни, дико смеялся, а поначалу, – Гарри сокрушённо помотал головой, – даже под себя мочился. А нам приходилось с тобой нянчится, кормить, спасать от невесть знает кого и чего. И в тоже время пытаться вылечить тебя от неизвестно какой болезни. Ты нас не узнавал, и всё это время приходилось водить тебя за ручку. Хуже малолетнего ребёнка! Короче: полный дебил.

Снисходительно улыбаясь в начале его рассказа, к концу я почувствовал, как моё лицо перекашивается от ужаса. Я сразу поверил каждому его слову. И, прежде чем спросить, мне пришлось хорошенько прокашляться от горчащей сухости:

– Какой сейчас день и год?

– 23-ье июня 3601-го года.

– Но я ведь отчётливо помню, – в отчаянии вскрикнул я, – что вчера было 30-ое декабря 3599-го года! Я стоял на балконе, в северной части дворца и ждал принцессу. Мы с ней хотели обговорить встречу Нового года. Я даже услышал её шаги сзади (ты ведь знаешь, как она любит подкрадываться ко мне, надеясь застать врасплох?) и решил сделать ей приятное – не стал оборачиваться. Пусть думает, что это удалось.

После моих слов Гарри с бешеной злостью саданул по железному столику, стоящему рядом. Пострадали оба: столик прогнулся и загудел (вероятно, от возмущения), а мой друг завыл по-волчьи (может от боли, так как сомневаюсь, что он стал садомазохистом).

– Ублюдочная стерва! – прошипел он вполголоса.

Я даже опешил:

– Ты это про кого?!

– Да про твою «милую» принцессу! – но, видя, что глаза мои опасно заблестели, отступил на два шага назад и, потирая ушибленную руку, стал быстро тараторить: – Ну, сам посуди: она последняя, кто тебя видел перед твоим беспамятством; она первая кто огласил тебя предателем; и только она могла всё это устроить.

– Ничего не понимаю…, – у меня как-то странно заболела тыльная часть головы, и я обхватил её руками. – Ведь она же меня любит?

Гарольд оглянулся вокруг, как бы ища поддержки у окружающих нас товарищей. Те смотрели на нас сочувственно и с какой-то отрешённостью. Потом, глубоко вздохнув, сказал притихшим голосом:

– Она же тебя и ищет по всей галактике…

– Зачем? – во мне затеплилась какая-то надежда.

– …Для того, что бы казнить на Треунторе.

Меня даже затошнило и стало плохо, плохо. Смертные казни давно, лет четыреста, как отменили. Оставили только самую жуткую, для самых мерзких и страшных преступников. Казни эти снимали во всех подробностях и показывали всем желающим в специальных кинозалах и, в обязательном порядке, во всех местах заключения. И только сам просмотр так влиял на психику человека, что редко кто, мог досмотреть всё до конца. Было много случаев частичного и даже полного помешательства.

Губы мои предательски дрожали, когда я спросил:

– И за что же мне оказана такая большая честь?

Гарри, смотря мне прямо в глаза, стал перечислять:

– За то, что ты сотрудничал с Моусом, взорвал и уничтожил огромную часть Всегалактического блока памяти, и самое кощунственное… – он сглотнул слюну, – …убил императора со всей его личной охраной и пытался уничтожить принцессу.

По моей спине потекли струйки холодного пота, а лоб покрылся горячей испариной. Я оторопело замотал головой и переспросил:

– Убил императора?!! И хотел… принцессу?!!!

– Да!

– Но я не мог этого сделать, я этого не делал! – я опять сжал голову руками, пытаясь спасти её от взрывной боли, бьющей прямо по мозгам. – Да и не реально всё это! Непосильно это сделать одному! Не мог я этого всего натворить!

– Ты?! Не мог?! – Гарольд не отводил от меня взгляда. Весь его вид был вопросительным ожиданием и я, подавив гнев, задумался.

А ведь и, правда. Если кому и под силу было натворить нечто подобное на Оилтоне, то только мне. Я был вхож везде, мне все доверяли, я знал всё (ну, или почти всё) и я сумел бы всё это устроить. Если бы, конечно, захотел! Но это же был полный абсурд!

– А ты…? – я быстро огляделся вокруг. – А вы, всему этому верите?

Гарольд опустил уголки губ вниз, поднял брови, от чего его лоб покрылся глубокими морщинами и, еле заметно, двинул подбородком в разные стороны. Эта мимика у него означала крайнюю степень сомнения и нерешительности. Значит, были некие обстоятельства и в мою пользу! Осталось только выяснить: какие. И я это выясню!

У меня была одна привычка с самого детства. Перед тем, как начать действовать и командовать окружающими, я ногтем большого пальца щёлкал себя по нижним зубам. Это всегда служило сигналом для остальных: полная дисциплина и повышенное внимание! Звонко щёлкнув ногтём по зубу, я скомандовал:

– Значит так…!

– Ого! – удивился Гарри. – Ты это сделал впервые за полтора года. Всё это время я здесь командую.

Я ощерился злобной и страшной улыбкой, которую не боялись лишь несколько человек. Ну, и Гарри тоже.

– Не оправдывайся, я тебя уже простил! – и продолжил с нажимом в голосе: – Значит так! Подробно, без излишеств, расскажи: как и в какой последовательности всё это произошло.

Мой друг, притворно вытянувшись в струнку и вытаращив глаза, стал докладывать:

– В 16:00, 30-го декабря, 3599-го года, как только стемнело, во дворце одновременно произошло два взрыва: на распределительной станции основного и резервного электроосвещения и в здании Блока памяти. В ту же минуту были взорваны пять из восьми отражателей на орбите, освещающих ночную сторону планеты…

– О-го-го…!

– …В Блоке вспыхнул сильный пожар. Там не было всё уничтожено только благодаря особым, новейшим, недавно поставленным переборкам. Те автоматически сработали и не дали взорваться остальным термитным бомбам, расположенным почти во всех отсеках. Началась паника, Принцесса, в сопровождении охраны, выскочила на площадь и по ней, из парка была открыта стрельба из игломёта. Половина гвардейцев, её охранявших, сразу же погибла. Двумя иглами была ранена и она сама: в ногу и плечо… – (при этих словах у меня всё сжалось ниже живота, и сердце заныло от боли) – …Спасли принцессу лишь тела ближайших телохранителей. Они были изорваны иглами буквально в клочья. Ответный огонь заставил скрыться нападавшего, который спрыгнул в служебный тоннель и на мини-ролле помчался в сторону космопорта. На запоре одного из блоков он столкнулся с нарядом, заступившем на пост по тревоге. Это были три гвардейца и офицер охраны. Они то и узнали тебя, но даже не посмели заподозрить в организованном на поверхности перевороте. Ты дал команду немедленно открыть запор и, когда они это сделали, выхватил игломёт и стал стрелять на сверхрежиме. Один гвардеец погиб, а остальных чудом спасла открывшаяся створка блокировки прохода. Они то и подняли тревогу по твоему поводу. Стали ловить уже конкретно тебя. Но ты, – Гарри прищурил глаза и почесал нос указательным пальцем, – или тот, кого за тебя приняли, успел выпрыгнуть из вспомогательной шахты и вскочить в одно из сублиатомных суден, которое стояло на отстое и было готово пойти в ближайшее время на переплавку. На удивление всем, у этого «корыта» оказались нейтронно-кварцевые двигатели и оно тут же, стартовало на полном форсаже.

– И что, им удалось уйти? – я не мог сдержать скепсиса.

– Да в том то и дело, что нет. Никто не поймёт, на что они надеялись. Корабль был уничтожен ещё в верхних слоях атмосферы, первым же залпом оборонительных орудий, И разлетелся, так сказать, в пух и прах.

– Значит, меня считают мёртвым? – не понял я.

– Выслушай всё до конца, а потом спрашивай! – хмыкнул Гарри. – Во время погони за тобой выяснилось, что император и вся его охрана уничтожена всё из того же игломёта.

– Да что ты всё акцентируешь моё внимание на этом оружии?! – вспылил я. – В конце концов, не я один имел право на его ношение.

– Конечно! – согласился Гарри. – Кроме тебя, его во дворце носили лишь три человека. Сам император (а об его участи ты уже знаешь) начальник дворцовой стражи и министр внутренних дел. Но последние двое тоже, увы, были убиты иглами. Что интересно: в спальне покойного императора. И все три игломёта были наёдены на телах их владельцев. А твой – в шахте, выходящей на поле космодрома. Естественно, с твоими отпечатками и с изрядно оскудевшим магазином.

Покойного министра я всегда страшно недолюбливал, хотя никак не мог найти причину своей к нему антипатии. Но сейчас мне стало и его жалко. И он стал жертвой какого-то немыслимого заговора, в котором главную роль, по всеобщему мнению, играю почему-то я.

Но то, что погиб Серджио?! Это было очень странно! Начальник дворцовой стражи по праву считался одним из лучших воинов современности. Даже я, со всей своей силой, умением и ловкостью (и нескромным самомнением) в сражении с Серджио поставил бы на его победу. Процентов на шестьдесят… Ну может шестьдесят пять. Завалить такого бойца! Да ещё в спальне! И при оружии! Как же он так расслабился? Как допустил? А я? Я тут же вспомнил, что нахожусь не в лучшем положении.

Тем временем рассказ продолжался:

– После этого для всех настали трудные времена. Принцесса с почерневшим от горя и ненависти лицом, не обращая внимания на свои ранения, заставила перевернуть всё вверх дном. Ну, по крайней мере, в самой столице. И на одной из твоих старых квартир, в стене, нашли зашифрованную дискету. И после титанических усилий по расшифровке прочитали данные тебе инструкции. И не кем-нибудь, а самим Моусом. С той же дискеты выяснили, что в момент твоего бегства на судне с космодрома, должна была совершиться ещё одна теракция. А именно: должен был выведен из строя главный компьютер оборонных орудий. Это бы позволило тебе уйти в космос и успеть сделать лунманский прыжок. Тогда тебя, возможно, не настиг бы никто. Но когда провели тщательнейшее расследование, выяснилось, что компьютер никто и не собирался взрывать. Сказано это тебе было лишь с одной целью – уничтожить главного виновника. Тем самым, рубая все концы. Вроде бы – дело ясное. Ты своё отработал и тебя убрали. Но принцесса всё равно этому не поверила. Она аргументировала это тем, что слишком хорошо тебя знает. Ты мол, не был настолько наивен, что бы убегать на каком-то корыте, прекрасно зная, что за атмосферой тебя бы сожгли или спутниковые лазеры, или расстреляли боевые корабли императорской Армады. Вдобавок она, в приступах гнева, стучала себя кулаком по груди и кричала: «Я чувствую, что этот предатель живой, нутром чувствую!» Поэтому поиски твои продолжаются, тебя заочно судили и приговорили… сам уже, знаешь к чему.

Гарри замолчал и облизал пересохшие губы. Но, видя, что я играю скулами и смотрю на него непонимающим взглядом, понял, что надо продолжать излагать события дальше.

– Нас всех, кто был с тобой близок и находился под твоим командованием, освободили от службы и целыми днями проводили пренуднейшие допросы с пристрастием. Даже допрашивали под воздействием домутила. Продолжалось это больше месяца. А потом нас уволили, вернее, попросту вышвырнули на улицу. На нас поставили несмываемые клейма людей скомпрометировавшими себя знакомством с самым большим преступником в истории человечества. Что нам оставалось делать? Собрались вместе и попробовали наняться в другие системы, куда-нибудь подальше. Но ты ведь знаешь, как это трудно сделать без бумаг о своём безукоризненном прошлом. Мы стали падать, в буквальном смысле слова, на дно. Поселились в городишке Манмоут, ну это там где ремонтируют торговые крейсеры, в каком-то заброшенном домишке. И по очереди ходили по городу, поднанимаясь к разным торгашам, копя деньжата на дальнее странствие. И каково же было наше удивление, когда однажды ночью нас всех разбудил Малыш, с криками ворвавшийся в нашу «скромную» спальню: «Вставайте, вставайте! Я только что видел Тантоитана!»

Я огляделся по сторонам.

– А кстати, где он?

– Несёт вахту наверху! – видя, что я поощрительно улыбнулся, пробурчал: – Ты что, нас совсем за школьников принимаешь? – потом продолжил: – Он и Алоис тебя нашли возле каких-то мусорных баков. Они на тебя наткнулись, когда ты жевал какие-то пищевые отходы. Узнали тебя сразу, хоть и с некоторыми сомнениями и спорами. Но до того были шокированы твоим видом и поведением, что не знали, как поступить. Может, ты сам не хочешь идти с кем-либо на контакт? Может, скрываешься подобным образом? Оставив Алоиса наблюдать за тобой, Малыш рванул за нами. Мы все вскочили и через короткое время сами лицезрели твоё невероятное превращение. Зрелище, я тебе скажу, было не из приятных. Всклоченные волосы, в которых чего и кого только не было, трёхмесячная борода, в которой копошились не то черви, не то их личинки. Всё это обрамляло худющее лицо с торчащим носом. На теле висели немыслимые лохмотья, кишащие таким же немыслимым количеством различных насекомых. Взгляд у тебя отсутствовал. Виднелись только белки с застывшими зрачками, в которые было больно смотреть. Мы за пол часа провели тщательнейший осмотр местности и только когда убедились, что за тобой никто не следит и совершенно не замечает, попытались привлечь твоё внимание. И сразу поняли: ты невменяем. Пришлось там же тебя раздеть, помыть, продезинфицировать и одеть в свежую одежду. Ты выглядел живым трупом: ни на что не реагировал, никого не видел, никого не слышал. Единственное, что тебе работало – это чувство голода. Ты ел всё, что пахло пищей. Да оно и понятно. Глядя на тебя, создавалось впечатление, что ты не ел все три месяца, которые мы не виделись. Одни кости и кожа… Ну, и дырки на теле от уколов.

Я стал рассматривать свои руки.

– Ну, сейчас то уже ничего не видно. Мы тебя кормим и лелеем всё это время лучше, чем самих себя вместе взятых. А что самое дивное, так это то, – Гарри с завистью меня похлопал по бицепсу, – что твои мускулы восстановились до прежнего состояния. А ведь ты не бегаешь, не плаваешь, не тренируешься, ходишь всё время как сомнамбула. Когда надо убегать, я беру тебя на руки или вскидываю на плечо, как мешок с картошкой. Мы никак не можем понять: как восстановился твой организм. Я имею ввиду, физически. Потому что умственно – это наша заслуга. Да, кстати! Выпей-ка, голубчик, лекарства! Заболтались, а у тебя режим.

Гарольд достал из картонного ящика подозрительно грязного вида бутыль и налил в стакан не менее подозрительную коричневую, густоватую кашицу.

– На, пей! – он протянул стакан под самый мой нос.

Собравшись отшатнуться от ожидаемой вони я, осторожно принюхавшись, вдруг с удивлением уловил запах какой-то ароматной древесины. Возможно, это были стружки, или опилки. Но консистенция всё равно вызывала у меня вполне небеспочвенные опасения.

– Да что ты принюхиваешься?! – возмутился мой друг. – Ещё сегодня утром ты всю порцию выпивал одним залпом, а потом долго облизывал палец, предварительно тщательно вытирая им стенки стакана. А сейчас, гляди, поумнел!

Понимая, что меня никто не собирается отравить, я осторожно сделал небольшой глоток. И чуть не умер! Сказать, что это была самая невкусная вещь, которую я пробовал в своей жизни, это значило ничего не сказать! Это был конгломерат всего самого омерзительного, горького, пересоленного, кислейшего, липкого, клейкого и приторного. Я стал бешено плеваться на пол, пытаясь смыть с языка и полости рта противнейшее «лекарство», а глазами стал искать какую-нибудь ёмкость с водой. Единственное, что меня радовало, так это отсутствие спазм в горле и дыхательном тракте. Гарри тем временем уселся на какое-то подобие старого кресла и наблюдал за мной со счастливой улыбкой. Когда же я показал кулак, он от души рассмеялся:

– Ну, теперь то я вообще спокоен. По словам твоего лечащего «доктора», в тот момент, когда тебе опротивит лекарство, ты и станешь совершенно здоров. Он утверждал: «Память тогда вернётся к нему окончательно».

Давя в себе позывы к рвоте, я пролепетал одеревеневшим ртом:

– Дай, гад, хоть чем-нибудь запить! Покрепче!

– Ну, не знаю…, можно ли тебе? – он, в раздумии, почесал подбородок. – У меня тут есть алкогольный напиток, крепковатый, но довольно приличный, – он достал из кармана куртки плоскую флягу. – Местная, так сказать, достопримечательность. И, к тому же, не последняя.

Поймавши брошенную мне флягу, открутил крышку и тоже понюхал содержимое. И ничего не почувствовал: всё перебивал идущий изо рта опротивевший мне запах древесины. Поэтому, обречённо вздохнув, я стал пить, пытаясь распробовать жидкость бесчувственным языком. В горле стало приятно жечь, а через несколько глотков согревающая благодать достигла желудка и утихомирила готовую подняться там бурю. Я одобрительно закивал головой:

– Вот чем меня надо было лечить! Как называется?

– Саке.

Я пивал этот напиток и прекрасно знал, откуда он родом!

– Ты говоришь – это местный напиток? Так мы, значит, находимся на…

В этот момент звякнула одна из нескольких бутылок, подвешенных вдоль стены под лестницей. Взглянув на неё, Гарольд скомандовал:

– Постоянные гости, всем на чеку! – потом, как бы извиняясь, стал объяснять мне: – Это местные «мздоимцы», часто к нам заходят. Но с нас им брать нечего, порегочут, повыделываются и отваливают. Хоть и надо быть с ними осторожнее: чуть что, махают мечами как подорванные. Мы бы их давно устранили, да неохота засвечиваться, прикидываемся бродягами музыкантами.

Вдруг звякнула другая бутылка. Гарри озадачился:

– Ого! У них прикрытие – следом ещё кто-то прётся! Но это всё ерунда. Здесь мы находились только из-за панацеи для твоих мозгов. Теперь мы можем уходить. Хотя решать тебе, – он перехватил мой взгляд на лестницу и добавил уставшим голосом: – Да есть здесь запасной выход, есть! Ты лучше решай, что делать будем?

– Я ещё не совсем вник в обстановку, поэтому поступай, как посчитаешь нужным.

– Ну, тогда, – Гарри стал говорить тише, прислушиваясь к шумам, раздававшимся в здании где-то повыше, – притворяйся дебилом и наблюдай.

Я постарался придать своему лицу вид умственно неполноценного музыканта. Судя по реакции моего друга, у меня это получилось более чем превосходно. Он даже забеспокоился:

– Ты чего? Притворяешься…, или опять…?

Я презрительно хмыкнул, а потом, закатив глаза ещё больше, радостно замычал что-то нечленораздельное и восторженно захлопал в ладоши.

– Смотри, не переиграй! – посоветовал Гарольд. Затем, не сдержавшись, всё-таки подковырнул: – Хотя, возможно, это и есть твоё истинное лицо, которое ты не смог прятать только последние полтора года.

Но я не стал отвечать едкостью, так как мысли мои, совершенно неожиданно отправились в другую сторону.

Земля?! Значит я на Земле?! Всю свою жизнь я мечтал побывать на этой планете. Хоть я прекрасно знал о том, как здесь живут, стремление посетить это место не покидала меня никогда. Ещё в школе я говорил о желании слетать сюда хотя бы на каникулах. Не разубеждали меня в этом ни насмешки товарищей, ни скепсис учителей, ни продолжительные рассказы моих родителей об этом заброшенном мире. Мне хотелось лично увидеть всё земное и подышать воздухом, в котором родились великие гении прошлого, творения и изобретения которых объединили всё Человечество.

И вот я здесь! Как странно распорядилась судьба, забросив меня в невменяемом состоянии, пока ещё не знаю, как и зачем, туда, где я решил побывать в обязательном порядке. Мне даже стало обидно. Узнать, что я на Земле и при этом находиться в вонючем полутемном подвале, в незнакомых мне одеждах, скорей всего без денег и оружия и, благо ещё, что в окружении моих лучших товарищей.

Уже много столетий, как жизнь на Земле вызывает снисходительный смех, а то и неприкрытое презрение почти у всех людей живущих в Галактике. Когда-то вознесшаяся на самую вершину славы и величия земная цивилизация теперь катилась (по всеобщему мнению) к своему полному упадку и находилась на пути регрессивного развития. Или, как выражались некоторые специалисты, «Жители планеты из-за своих амбиций впали в исторические коллапсоидные кольца зацикленности на собственной значимости и превосходства своих национальных особенностей». Но так говорили другие. Мне же хотелось самому всё здесь увидеть и создать собственное мнение о том, почему именно на Земле были сделаны четыре самых великих технических открытия, по праву занимающих первые места во всех классификациях и исторических рейтингах нашей Галактики. И что интересно, все они были сделаны на протяжении одного – двадцать первого века.

Самое первое и, пожалуй, самое главное из них, это создание притана – материала отсекающего или аннулирующего гравитацию. Открытие было сделано в одном из средних государств тогдашней Земли. Фирма, изобретшая притан, долго держала это в секрете. И вначале называлась очень просто: «Доставка всего в любую точку». Даже правительство той страны, состоявшее в то время из воров, лжецов и преступников не могло заподозрить, что под скромной вывеской транспортной компании взрастает самое мощное в мире монопольное предприятие, постепенно входя во все сферы жизни и управления государства. И когда впервые президент «Доставки», а именно так потом и до сих пор кратко стала называться эта фирма, во всеуслышание заявил, что мы, мол, можем доставлять всё, что вы хотите и куда хотите, хоть на Луну, в правительстве это сообщение было принято за шутку. Но когда первые гигантские платформы, за огромные, между прочим, деньги, доставили оборудование, людей и всё необходимое на спутник Земли, правящее жульё прямо-таки озверело. Они увидели – какие богатства поплыли в казну «Доставки» от самых богатых и дальновидных бизнесменов Земли и попытались подгрести эти средства под себя. К тому же, самыми мерзкими методами. Но палка оказалась о двух концах. «Доставка» к тому времени так крепко стояла на ногах, что после короткой резни «устранила» прогнившее правительство и поставила у власти своих людей. А фактически – самое себя. Остальные страны внешне смирились с таким положением, но приложили усилия всех своих разведок для выяснения секрета производства притана. Самое смешное, что они добились своего, секрет был выведан, но… К тому времени акционерами «Доставки» стали все самые крупнейшие финансовые магнаты планеты. А кто руководит правительствами и, в конечном итоге, разведками?

Началась интенсивнейшая экспансия землян в близлежащее космическое пространство. Надолго забыли о вражде между собой, и даже сами напоминания о войнах стали кощунственными. Каждый человек стал «на вес золота».

В течении нескольких лет были освоены Луна, Марс. Чуть позже Венера и даже Меркурий. Огромную роль в этом сыграло второе эпохальное изобретение: способ телепортации вещества. Сокращённо названное: СэТэВэ. К сожалению можно было моментально отправлять в любую точку вселенной только одно – дистиллированную воду. Ну а что может быть лучше? В огромную шахту передатчика СТВ рекой падала морская вода, а приёмник на Луне низвергал из себя в подлунные пещеры прозрачную чистейшую воду. В другом случае: в передатчик на поверхности Венеры, под огромным давлением падали спрессованные газы удушливой, вначале атмосферы. А на Марсе приёмник, тоже под большим давлением, распылял дистиллированную воду, превращая её в необходимые дождевые облака, расходящиеся по всей планете. И при этом, в «отстойниках» передатчиков скапливались несметные количества любых почти металлов и минералов, растворённых как в морской воде, так и в смесях тяжёлых газов. Оставалось только разложить всё это по полочкам и использовать по назначению.

Это открытие, как и последующее, с ним связанное, тоже принадлежит ученым «Доставки». Хотя злые языки утверждают, что оно было куплено разбогатевшим конгломератом на корню. И за такие немыслимые средства, что потомки тех, кто его продал, до сих пор не могут потратить, проиграть и протранжирить доставшееся им в наследство достояние. Но суть от этого не меняется. Как, к сожалению, и само открытие. Ибо за прошедшие, с тех пор, полторы тысячи лет лучшие учёные так и не смогли усовершенствовать СТВ для переноса хотя бы ещё чего-либо в каком-либо состоянии. Не говоря уже о всеобщей мечте – телепортации живой материи, а в идеале – человека.

Лучшее, что было сделано на основе СТВ, так это третье открытие, названное историками Великим Карманным Чудом. В быту их называли попроще – краберы. Да и как не назвать чудом маленький карманный прибор, заменивший подобный по величине телефон мобильной связи, но вмещающий в себе и телепередающие и приёмные функции. И самое главное, связь была мгновенной. В момент нажатия кнопки вызова сигнал поступал в ту же секунду на искомый крабер, где бы тот ни находился: в соседней комнате или в другом конце Галактики. Причем – без центральной диспетчерской, внешних антенн, и возможности прослушивать переговоры.

Правда и здесь нашлось одно пренепреятнейшее и странное исключение – краберы не функционировали вне пределов нашей Галактики. Пятнадцать веков и здесь не принесли никаких технических улучшений, как ни бились над этой проблемой. Когда это выяснилось многие разведстанции, движущиеся к соседним Галактикам, вернулись обратно. Немыслимо огромные межгалактические расстояния заставили задуматься всерьёз о необходимости подобных экспедиций без надёжной, постоянной связи. Ведь даже четвёртое изобретение землян – нейтронно-кварцевые двигатели, позволит совершить перелёт туда и обратно не менее чем за 600 лет!

Естественно, многие экспедиции, после возобновления связи краберами снова вернулись на прежние курсы. Некоторые вообще не беспокоились потере связи и продолжали свой путь. Но… По всем подсчётам уже должны были возвращаться первые из посланных экспедиций, а от них ещё не было ни слуху, ни духу. В последние два столетия стали отправлять разведбазы к другим галактикам со специальными ракетами обратной информации. Ракеты эти стартовали с борта судна через определённое время (раз в месяц) и, вернувшись к точке, в которой уже срабатывали краберы, автоматически передавали накопленную информацию. Но последние сообщения на данный момент поступили от разведбаз, которым ещё было далеко даже до середины пройденного расстояния.

Но это происходило сейчас, а тогда…! Тогда земная цивилизация начала триумфальное шествие по звёздным системам нашей Галактики. Почти одновременно землянами было найдено несколько других цивилизаций, первые из сорока восьми существующих на сегодня. Никто из них не имел между собой связи и сведений друг о друге. Поэтому лидерство Земли было принято сразу и надолго. Об этом свидетельствует факт введённого единого летоисчисления, по земному календарю. При начавшемся обмене знаниями объединение цивилизаций и поиск новых пошёл со всё возрастающим ускорением.

Самым великим и загадочным во всём этом было то, что подавляющее большинство разумных существ в Галактике являлось «гомо сапиенс». Всего лишь с несколькими исключениями. Единственные различия между людьми были в цвете кожи, волосяном покрове и, очень редко, в росте. Подобные сходства дают темы для споров, дискуссий и выдвижению гипотез о происхождении человека уже полтора тысячелетия, но так и не было найдено общее мнение – как появился разум и почему он разбросан по всей Галактике.

Хоть и было одно существенное различие между земной и всеми остальными цивилизациями. Оно состояло в полнейшем отсутствии у последних любых, даже самых мало-мальски религий. Как этому обрадовались деятели различных концессий и религиозных уклонов, более или менее процветающих на Земле. Толпы миссионеров ринулись в открытые миры с целью заполучения новой паствы и расширения ареала своих верований. Но в этой своей экспансии Земля, в конечном итоге, потерпела полное фиаско. Вначале другие цивилизации смотрели снисходительно на строительство храмов, костёлов и мечетей. Если имеешь деньги, покупай землю и строй, что хочешь. В рядах безверцев даже находились сочувствующие привнесённым религиям. Не обошлось и без нескольких тысяч новообращённых. Но со временем все стали полностью игнорировать и совершенно не обращать внимания на миссионеров. И те тихо отдали своим богам свои души. А вновь построенные шикарнейшие и великолепные здания сгодились на объекты, посещаемые немногочисленными туристами, с целью ознакомления с образцами земной архитектуры и зодчества.

А к двадцать девятому веку уже утратилось и политическое значение Земли, как центра по освоению космоса и обобщению всего человечества. Основной причиной этого послужило передислоцирование к центру Галактики, как самой «Доставки», так и всех её служб, руководства и капиталов. Что было выгодно для оной во всех отношениях: как с практической, так и с финансовой точки зрения.

Но правительство то на Земле осталось. С очень пышным названием: Объединённое правительство всех стран и народов. Привыкшее быть всегда в центре внимания, зная, что к его мнению прислушиваются, оно продолжало навязывать остальным мирам свои нравы, традиции и обычаи. Причем в правительство входило такое количество представителей от каждой из многочисленных стран, что уже само это вызывало здоровый смех у остального населения Галактики. Практически все миры стремились к объединению, как своих многочисленных заселённых планет, так и общего экономического и культурного развития. Почти во всех мирах был введён новый общий язык – галакто. Редко где можно было услышать разговор на местных наречиях и уж совсем большой редкостью, являлись планеты, где галакто полностью отсутствовал. И уж совсем полным абсурдом считалось наличие в любой звёздной системе более чем одного правительства.

А с Земли постоянно раздавались вопли о нарушении прав каких-то меньшинств, неслись призывы о помощи в возрождении и восстановлении забывающихся языков и утрачивающихся традиций. Причём призывы эти относились к совершенно далёким и новым мирам. Которые и сами то прекрасно знали, как им существовать. Зато на Земле стало ставиться во главу угла, причём с большой помпой и рекламой, всё традиционное, старое и незыблемое. В каждой стране изучался только свой язык. Проповедовались только свои нравы, обычаи и незыблемость всех правил поведения. Знание галакто даже считалось дурным тоном и подобные «новшества» презирались. Земляне даже перестарались, вводя в свою повседневную жизнь давно забытые манеры и правила поведения, чуть ли не тысячелетней давности. В одной стране стали носиться с ятаганами и жить в шатрах. В другой: бегали со шпагами и вызывали друг друга на дуэли. В третьей попросту рубали мечами головы и вспарывали животы своим противникам. Кое-где даже облегчились до набедренных повязок и приноравливались к луку и стрелам, взывая к ведению здорового образа жизни – на лоне природы и под открытым небом.

И это уже было не смешно. Но что было делать? «Доставка», оттолкнувшись от Земли и отряхнув прах её со стоп своих, заботилась уже обо всей Галактике. Ей было совершенно безразлично состояние дел на своей планете-праматери и руководство, если и вспоминало о Солнечной системе, то только при рассказе и прослушивании новых анекдотов, главными героями которых были выжившие из ума обитатели «земного зверинца».

А «Союз Разума» – детище новообъединённых цивилизаций, проповедовал полное невмешательство во внутренние дела любого мира и свободный выбор своего пути исторического развития.

В итоге, Земля катилась к своему закату. Сюда даже перестали приезжать туристы из-за небезопасности подобных путешествий. Сюда даже перестали заглядывать различные бизнесмены, торговцы и даже аферисты. Чем можно разжиться среди отсталых, но амбициозных дикарей? Да ничем, кроме неприятностей!

А неприятности, добропорядочные жители Галактики не любили, и искать не собирались.

Ну, это они! А я то? Получается, что я недобропорядочный, раз я здесь и, мало того, давно мечтал здесь побывать! Да ещё и притворяюсь полным дебилом!

Я почесал огромную кудлатую бороду, в душе и, возмущаясь, что меня не брили, вероятно, всё это время, и соглашаясь с правильностью подобного решения.

А в подвал тем временем, прямо-таки ввалились, семь человек в самых экзотических и дивных одеждах. Почти у всех за плечами находилось по одному, а то и по два длинных тонких меча, на поясах свисали в сверкающих ножнах кинжалы, очень пригодные для метания, да и для ближнего боя.

Мне непроизвольно вспомнились слова моего учителя по фехтованию, пожалуй, самого лучшего в Галактике. «Я ещё ни разу в своей жизни не встречал человека выжившего в современном бою с помощью любого, пусть даже лазерного, меча. Но ты – это он мне говорил, когда я как-то высказался о бесполезности подобного оружия, – должен всегда уметь пользоваться как мечом, так и кинжалом в любой защите и при любом нападении. Когда-нибудь это тебя может спасти!» Действительно спасало, и не раз.

«Уж не настал ли опять подобный момент?» – подумал я, рассматривая шумную кампанию. Шестеро было, при всей их разнообразности, по-моему, одного племени. Лишь седьмой явно выделялся длинными свисающими одеждами, в дутых складка которых, можно было спрятать какое угодно современное оружие. Он остался стоять на самой нижней ступеньке лестницы, заняв тем самым очень выгодную позицию. Мне это сразу не понравилось. Но и не только мне одному. Гарри радостно поднял руки вверх и хлопнул в ладоши три раза. По нашему коду это означало: «Всё твоё внимание на последнего!» И первой же фразой дал понять, кому он дал эту команду:

– Какие гости! Вот это встреча! Роберт, дружище! Посмотри-ка, что у нас осталось для угощения?

Роберт! Да, это тот самый парнишка, что сидел на деревянном ящике ближе всех к лестнице. Чуть ли не ломаясь в умильном поклоне, он вскочил и стал неловко рыться среди ящиков и прочее рухляди, накиданных возле него. С видом начинающего фокусника он извлёк откуда-то две двухлитровые бутылки с тёмно-красным вином. Я это понял по этикеткам, на которых красовались виноградные гроздья. И Роберт! Роберт даже с этими несуразными бутылками смотрелся как сама невинность.

Любой, глядящий впервые на его курносое лицо, усыпанное веснушками, никогда бы не принял его за опасного противника. И те, кто отнёсся к Роберту подобным образом, почти все превратились в навоз. Этого неповоротливого не вид мальчишку мы, между собой, называли «Молния». Если кто и мог кидать любые предметы со смертельной точностью лучше меня, так это был он. Роберт иногда показывал один из своих коронных трюков. Делая сальто, он одновременно кидал банку с консервами и нож. При этом банка оказывалась пришпиленной к стене в любом заданном месте. Именно поэтому он «работал» со мной на многих рискованных заданиях, и я был рад, что Гарольд не отказался от его услуг. Несмотря на одно большое пикантное недоразумение, произошедшее между ними в недалёком прошлом.

Роберт, подскочив к Гарольду, услужливо протянул обе бутылки:

– Вот, маэстро! Ещё целых две осталось!

Маэстро?! Я чуть не засмеялся, вспомнив, что ни у одного из нас, кроме Малыша, конечно, нет музыкального образования.

– Всего то?! – угрожающе прорычал Гарри, беря бутылки и злобно сдвигая брови. – А где ещё две?! Потрох ты эдакий…!

– Так ведь с утра так пить хотелось и, пока вы спали, я и не заметил, как одну, по чуть-чуть и выпил до дна, – смущённо затараторил Роберт. – А другая…, – он виновато развёл руками, – разбилась…

– Ах, ты!!! – Гарри хотел замахнуться, но, вспомнив, что у него в руках, спохватился и заорал: – Совсем охамел?! Алкаш чёртов! Ну, погоди, я те позже всыплю! Пшёл на своё место!

Воровато оглянувшись, Роберт повернулся и собрался идти к своему ящику, но Гарри вдруг сделал шаг за ним вслед и, изо всей силы, пнул ногой под зад. Под дружный хохот прибывших Роберт сделал несколько кувырков и распластался возле самой лестницы. Приняв сидячее положение, одновременно потирая ушибленные зад и голову, обиженно заскулил:

– Ну что вы, маэстро?! Ведь ещё же целых две осталось! – чем вызвал ещё большее веселье у окружающих.

– Ты теперь у меня одну воду пить будешь! – убеждённо пообещал «маэстро» откупоривая первую бутылку. Сделав несколько неслабых глотков, он передал вино самому грузному и внушительному на вид самураю, вероятно, их предводителю. Потом открыл вторую и, тоже надпивши, вручил другому, самому ближнему к нему гостю. – Угощайтесь ребята! Как у вас говорится: чем богаты, тому и рады. Хоть и немного, но от всей души.

Гости стали не спеша пить, передавая вино друг другу. Видимо подобное происходило при каждом их посещении. В первый момент удивившись, что мой друг не угостил вначале других, я вдруг вспомнил ещё одну печально-известную особенность жизни на Земле. Здесь делались самые страшные и опасные яды и галлюциногены, запрещённые и не допускаемые в другие миры. Поэтому любые предосторожности в этом направлении на древней планете не были излишними.

– Неплохое, неплохое! – одобрительно причмокнул бритый толстяк. – Конечно, не самое лучшее…

– Ну, так, – сокрушённо поднял плечи Гарри, – при наших то доходах?! Скоро совсем от голода изойдём.

– А что ж так? – удивился вожак, – перестали подавать?

– Перестали?! Так ведь с самого начала и не подавали! – возмутился наш маэстро. – Я всё-таки решил послушать твоего совета и перебраться в Токио. Думаю, столица нас лучше прокормит. Как, ты говоришь, зовут твоего брата, к которому мне надо будет обратиться за помощью?

– Сандаки! Он заправляет в районе Перешейка и если сошлётесь на меня поможет вам обустроиться, – самурай говорил на ломаном галакто, но вполне сносно и понятно. – Хотя…, если бы вы захотели, и здесь я бы подобрал для вас занятие! – сказав это, он оглянулся назад, а потом, как бы невзначай сделал шаг в сторону. Теперь между мной и стоявшим на лестнице никого не было, и я почувствовал, что меня пристально разглядывают. И с каким-то нездоровым интересом. Я продолжал сидеть, согнувшись и чуть раскачиваясь, монотонно мыча себе под нос и, грязным пальцем перебирая рёбра лежащего рядом моего музыкального инструмента.

– Да нет! – оживлённо продолжал разговор Гарольд. – Ты знаешь, мы люди творческие, думаю и так себе на жизнь заработаем. Ты бы знал, как нам здорово жилось на *Овчаре! Мы выступали в лучших заведениях и ресторанах и катались как сыр в масле. Если бы не этот гад аккордеонист, что б он сдох при рождении! – он со злостью сплюнул на пол. – Угораздило идиота спереть шкатулку драгоценностей у родственницы самой королевы! И вот результат: он там гниёт в песках, а мы здесь прозябаем. Да ещё и брату мозги отбили, – он сочувственно, чуть ли не со слезами погладил меня по голове. – Там полицейские хуже зверей! Хорошо хоть всех не покалечили.

– Сравнил! – хмыкнул самурай. – Здесь у нас совсем другие порядки. И люди вроде нас живут припеваючи, – потом заржал и скаламбурил: – Или под песни таких как вы, лабухов!

И вот тут он сделал грубую ошибку, которая решила участь всех гостей. Полуобернувшись, он сказал несколько фраз на гортанном местном наречии, совершенно, правда, для меня непонятном. Но один из его людей вдруг перевёл эти фразы на **пиклийский(!) обращаясь к человеку на лестнице:

– Шеф спрашивает: долго ли нам ещё здесь торчать и тот ли это человек, что вам нужен?

Пиклиец, а в том, что он был «оттуда», мы догадались все сразу же, в раздумье пробормотал на своём родном языке:

– Побрить бы этого дурика…, – чуть помедлив, принял решение и скомандовал на галакто: – Подведите-ка его ко мне поближе, а то я даже рост не могу рассмотреть!

Предводитель самураев, явно не привыкший что бы ему давали указания, с кислой мордой прогаркал что-то своим людям и указал на меня. Двое из них подскочило ко мне, и попытались поставить на ноги. Я их поджал и замычал ещё громче. Заметив, что Гарри забеспокоился, самурай похлопал его по груди и заулыбался:

– Не бойся толстяк, ничего твоему брату не сделают!

Но мой друг уже всё просчитал и дал следующую кодовую команду:

– Он же бедненький и так побитый, а вы ему ещё и все ПОСЛЕДНИЕ ЗУБЫ ВЫБЪЕТЕ! – это он говорил обеспокоенным голосом, просительно сложа руки не груди и чуть ли не целуя похлопывающую его руку.

Тем временем меня поволокли к лестнице. Все самураи явно не ожидали от нас ничего плохого и совершенно не были готовы к схватке.

– Он же совсем не сможет потом КУШАТЬ! – дал Гарольд заключительную команду.

Но моусовец что-то почувствовал. Глаза его вспыхнули, а с уст сорвалось короткое ругательство. Длинные одежды опасно зашевелились, топорщась поднимаемым оружием. И у него было выгоднейшее положение! Единственно, о ком он забыл и не обращал должного внимания – Роберт. Метко брошенный обломок стальной арматуры пронзил глаз пиклийца и вылез из затылка. Он рухнул как мешок, так и не успев воспользоваться ничем из своего арсенала. Ещё в момент падения его тела, я резко вытянутыми ногами, махом сбил поддерживающих меня молодцев, схватил их головы локтевыми захватами и изо всей силы пригнулся к полу. Их шейные позвонки хрустнули как раздавленные спичечные коробки.

Гарольд, тем временем, превратил свои руки из просящих в карающие. Выхватив у стоящего к нему боком вожака меч, он почти отрубил тому голову с расширенными от удивления глазами и, не давая мечу остановиться, вспорол живот и грудную клетку другому самураю. И этот успел лишь уронить бутылку, да попытаться дотянуться до наспинного меча. Но так и упал на спину с заведённой за голову рукой.

Пятый самурай оказался единственным, кто попытался и имел возможность причинить нам вред. Молниеносно выхватив меч, он нанёс такой страшный и коварный удар в направлении Николя, что тот спасся только чудом, уйдя в заднее сальто и грохнувшись всем телом о стенку. Нападавшему оставалось только довершить расправу, он даже сделал шаг в сторону намеченной жертвы. Даже рот раскрыл для готового вырваться крика о помощи, но так и замер. А потом медленно осел на пол. Из простреленного маленькой ядовитой стрелой горла, раздался лишь булькающий храп агонизирующего тела. Это выстрелил из своей «флейты» Армата. До этого он игрался ею как простым музыкальным инструментом. Я мысленно успел удивиться этому, так как Армата всегда специализировался только на самом современном и сложном вооружении.

С «переводчиком» вообще получилось как нельзя лучше. Крутнувшись по полу, Роберт сбил его с ног и оглушил, ударив ребром ладони по затылку. За такую прекрасную работу я, не удержавшись, показал большой палец. Подобный жест был большой похвалой с моей стороны.

На весь этот скоротечный бой ушло не больше четырёх секунд. Не раздалось ни одного громкого крика, могущего привлечь внимание сверху. Но мы все замерли на некоторое время, прислушиваясь – не подойдёт ли к самураям подмога. Всё было тихо. Гарольд подскочил к углу с бутылочными сигнализаторами и стал легонько подёргивать за отдельно висящую верёвочку. Отдавая, при этом вполголоса указания:

– Танти, поищи оружие на этом, – он кивнул мне в сторону пиклийца. – И держи лестницу! Роберт, тащи переводчика в подсобку и подготовь к *домутилу. Все трупы туда же и здесь немного прибрать!

Я расстегнул длинные одежды распростёртого у лестницы трупа и вздрогнул, увидев в остывающей руке мощнейший парализатор с включённым индикатором готовности и на полном режиме. Ему не хватило какой-то десятой доли секунды! Сейчас бы мы валялись бесчувственными мешками среди этих куч мусора на пыльном и грязном полу. Если бы не Роберт…

Парализатор удобно примостился в моей руке, направленный раструбом на верхушку лестницы. Другой рукой я вытащил из нагрудного кармана трупа изящный пистолетик и отправил в объёмистый, но до этого совершенно пустой, карман моих штанов. Ребята в отличном темпе спровадили все тела за угол подвала и прикрыли кровь на полу различным мусором. Гарри, прислушиваясь к рывкам верёвочки, говорил:

– Малыш видит одного: тот стоит в другом конце ангара и переговаривается с кем-то, кто стоит на выходе из здания. Значит их ещё минимум двое. Даю ему команду: если удастся, пусть убирает, кого может, но тихо. Идём в подсобку, послушаем, что поболтает наш «полиглот».

Мы пробежали за угол и вместо ожидаемой кучи тел, я увидел торчащую из люка в полу голову Николя. Он держал на уровне глаз готовый к бою небольшой автомат с коротким стволом. Скорей всего изъятый всё из того же, недавно ещё ходячего, «арсенала».

– С шажшывными! – обрадовано прошепелявил он, выскакивая наверх и пропуская нас в «подсобку».

– А где ж твои зубки то, красавчик? – удивился я, заметив пустой провал между его губами.

– Слышь, дантист! – вмешался Гарри, уже спустившийся под пол и высовывая оттуда своё лицо. – Ещё успеешь наслушаться жутких и длинных историй о наших мытарствах с невменяемой персоной. Прыгай сюда! А ты, Николя, стань к углу и лупи любого, кто сюда полезет. Малыш сюда уже не вернётся. Смотри только, что бы бомбу сюда не бросили!

Действительно, обстановка была не до расспросов. Неизвестно было, и сколько человек охотится за нами, (а может только за мной?) наверху. Может вообще всё здание оцеплено? Мы пробежали по слабоосвещённому коридору, стены которого были увиты ржавыми трубами и прогнившими кабелями и, сделав два поворота, оказались в большой круглой комнате. Лампа слепящим светом охватывала стоящие по периметру баки и, в центре, прикрытый решёткой, зев уходящей вглубь шахты. Всё ещё бесчувственный переводчик был привязан к железному креслу. Роберт стоял рядом, держа в руках ампулу с домутилом и вопросительно глядя на нас.

– Давай, вводи! – скомандовал Гарольд.

– Стоп! – вмешался я. – Есть *антидот?

– Есть, но очень мало: всего две порции.

– Ему нет смысла врать, – объяснил я своё поведение. – Приведи-ка его в чувство!

Роберт, из стоящей рядом бочки, зачерпнул воду вместительным ковшиком и стал поливать привязанного. Тот вздрогнул, застонал и стал медленно покручивать головой, разминая ушибленные мышцы. Налитые кровью глаза немного прояснились и он, лишь мельком взглянув на свои привязанные руки, уставился на нас.

– Как зовут? – я спрашивал громко, кратко и голосом совершенно не допускающим ни возражений, ни снисхождения.

– Цой Тан! – ответил переводчик, поморщившись от боли в затылке.

– Знаешь, что такое домутил? – он вздрогнул:

– Знаю!

– Вводить? – я показал пальцем на ампулу в руках Роберта.

– Не надо!

– Сколько моусовцев наверху?

– Ещё трое.

– Как и где они расположены?

– Один на входе в здание и двое в машине, метрах двадцати от портала.

– Кто ещё есть наверху?

– Больше никого.

– Что или кого они ищут?

– Уже третий день мы с ними обходим все трущобы в поисках какого-то человека. Особенно тщательно они осматривают шизиков, дебилов и прочих чокнутых. И с очень большой предосторожностью, как нам казалось, даже излишней…, – он ощупал взглядом мою фигуру и саркастически приподнял уголки губ: – Теперь мне уже так не кажется!

– Кто эти пиклийцы здесь?

– Официально – торговые представители какой-то фирмы.

– А не официально?

– Скупают любую отраву, которая попадается, и подкармливают разных…, вроде нашего шефа. Иногда набирают желающих в экспедиции на Новые миры. Ну, по крайней мере, так они говорят, – вздохнув, добавил: – Я тоже хотел улететь…

– Поэтому и выучил языки?

– Да! Надоело в этом болоте.

– Что ещё важного знаешь, что надо знать нам? Только быстро!

Он на секунду задумался:

– Машина у них только с виду простая, а внутри чего там только нет. И главное – может летать! – мы многозначительно между собой переглянулись. – А самый опасный среди них, тот, что стоит на выходе. Раньше он был звёздным охотником.

– С чего ты взял? – я не скрывал недоверия.

– Я возле них уже несколько месяцев подвизаюсь, – доверительно сообщил Цой Тан. – Ловлю каждое слово, заглядываю всюду, уде удаётся. И ещё – у него есть крабер.

– У кого?! – вырвалось у меня.

– У бывшего охотника! Он его всегда носит с собой.

Вот это да! На Земле краберы были строжайше запрещены. Их могли иметь только члены правительств и уж о-очень крупные воротилы. В этот момент послышался шорох и из шахты показался Армата:

– Выход разблокирован, вокруг ни души!

– Этого…, – я показал пальцем на сжавшегося переводчика, и Роберт вопросительно сделал рукой жест по горлу. – …Нет, нет! Просто сделай, что бы он не шумел и не мешал!

– Есть дайенский шарик! – подсказал Гарольд.

– Чудесно! – разрешил я. Пять секунд, и голова Цой Тана оказалась в белом матовом шаре, немного обвисающем на его плечах. Это коварное изобретение из системы Дайен позволяло пленнику только дышать, лишая, в то же время, слуха, зрения и возможности говорить. Снять его без кодового слова было почти невозможно и при попытке острые, ядовитые струны тут же впивались в лицо, вызывая скоротечный конец. Шарик действовал только пять часов. Если его за это время не снимали то, в зависимости от заданной команды: «смерть» или «жизнь», он либо умерщвлял пленника, либо расслаблялся и отпускал голову своей жертвы. Дайенский шарик был удобен и в хранении: не больше средней книги в сложенном состоянии. Если мы не вернёмся сюда – участь пленника будет решена: много видел и знает. Хоть он и мог пригодиться.

– Мы все, к выходу, туда, где машина. Удастся взять целой – хорошо! Возьмём кого-то живым – вообще прекрасно! Но! Никто из них не должен уйти! – хоть я и постоянно перехватывал командование у Гарольда, но тот выглядел вполне довольным. – Роберт, бери парализатор. Коси под кого хочешь, но водилу выруби. Остальных: не цацкаться, валите сразу. Вперёд!

Спустившись в шахту, пробежали пару узких сырах подвалов, поднялись по нескольким пролётам, нырнули в какой-то лаз и, наконец, выбрались через проём бывшего камина в большую залу. Она была без единой целой двери и окон, потолка и, даже, крыши. Вместо крыши, на десятиметровой высоте, чудом держались перекрученные железные балки, готовые рухнуть в любой момент.

Армата первым выглянул из углового окна и сообщил:

– Никого! Ну, кроме тех, что обычно.

– Где их машина? – я тоже выглянул, обозрев улицу, заваленную по обочинам самым разнообразнейшим и немыслимым металлоломом и полуистлевшими спальными модулями. Между ними бродили, сидели или ещё чем угодно занимались люди самых разных форм и норм поведения, в самых диких и несусветных одеждах.

– За тем углом, – Гарри показал взглядом на ближайший остов какого-то древнего завода.

– Далеко с другой стороны?

– Пока мы дойдём с этой, Роберт будет уже там. Он всегда у нас бегает, как мальчик на посылках. На него никто не обратит внимания. Давай, в темпе!

Роберт тут же, полусогнувшись, пробежал между хламом и обломками, валяющимися на полу, и скрылся в проёме с другой стороны.

– Пошли? – я спрашивал у Гарольда, так как не знал местности.

– Через соседнюю комнату! – скомандовал тот. – И дай мне руку! – заметив моё недоумение, подковырнул: – Ты что, забыл о своём кретинизме? Опять память потерял?

«Интересно, – подумал я, – долго ли он будет надо мной издеваться? Хотя…, последние полтора года…, совсем не могу поверить! Чувствую: наслушаюсь я ещё от них леденящих душу историй о моей… м-м…, болезни. Надеюсь, время для этого будет. А ведь они ещё и приврут, смеха ради!»

Мы шли по улице, проезжая часть которой была сделана из «вечного асфальта». Сейчас им уже давно не пользуются из-за слишком огромной стойкости к внешним факторам, а вот раньше! Мода не «Загальское чудо» была фантастическая: ведь производители (раса людей-карликов из системы Загаль) давали гарантию ни много, ни мало – на пять тысяч лет! Это уже как-то потом выяснилось, что обратное превращение асфальта в пушистую стружку специальным и опасным облучением обходится в миллион раз дороже, чем его производство и укладка. А ведь транспортные артерии меняются довольно-таки часто. Асфальт, правда, легко разрушался и в открытом космосе, но от этого было не легче. Я вспомнил как «убирали» подобные улицы при необходимости. Двух, а то и четырёхкилометровые участки отрезали друг от друга, поднимали гигантскими дирижаблями и топили в отведённых для этого, самых глубоких участках океанов. И там «Загальский асфальт» будет мокнуть ещё не одно тысячелетие (если не один десяток).

А здесь, подобная стойкость, не была излишней. Видно было, что вся жизнь местных обитателей вращается возле подобных «стержней» прочного и неизменного. И если бы не проносящиеся изредка огромнейшие грузовики, то, вероятно, даже всю проезжую часть давно бы заставили жилищными модулями (кто же хочет жить в зданиях готовых в любой момент рухнуть в любую секунду?), коробками, домиками и различными торговыми и стряпчими точками.

Гарольд иногда здоровался с кем-то, а я косил глазами, припадая на обе ноги и «давал» себя тащить за руку. Армата сразу же ушёл вперёд и я его уже не видел. Ну а нам, видимо, не приличествовала излишняя поспешность.

– Ты чего идёшь как гусь лапчатый?! – зашипел Гарольд обернувшись. – Иди, просто ссутулившись и подмыкивай негромко под нос! Ты же так раньше не ходил!

– М-мордашка м-милая м-моя! – замычал я в ответ, распрямляя ноги и ссутуливая плечи. – Тебе не угодишь!

Мы свернули на заброшенную улочку, ведущую к громадине полуобвалившегося завода. Здесь уже никто не жил, по крайней мере, на виду. Кому же была охота окончить своё существование под обломками. А если кто и жил внутри, то у них, наверняка, имелись более опасные угрозы для бренных тел, чем падающие глыбы с арматурой. Как мы, например. Интересно, сколько мы прожили в этом подвале? И все это время я ел эту ядовитую кашицу? Ужас, какой!

Дойдя до угла, стали аккуратно из-за него выглядывать. Машина у них действительно была внушительная. А если она и вправду летела! Только бы захватить её не повредив! В противоположном конце улицы послышались резкие выкрики продавца водой. Этого свидетеля нам только не хватало! А тут ещё, обгоняя нас, спешащей походкой просеменил какой-то местный, в длинном халате, островерхой шляпе и с огромной корзиной за плечами. Корзину он нёс с помощью ремня одетого на лоб. И только по острому, мелькнувшему в профиль носу я, с облегчением, узнал его: Армата! Он уже почти поравнялся с машиной, когда на противоположном тротуаре показался бегущий к «большой» дороге разносчик, скорей по привычке, продолжающий расхваливать холодные напитки.

– Ей! – крикнул Армата, призывно махая рукой.

Разносчик, теперь я уже прекрасно рассмотрел Роберта, подбежал, поставил заплечный бак с бутылками и баночками рядом и, обмахивая шляпой разгорячённое лицо, стал ждать, пока заказчик не даст деньги. А тот всем своим видом напоминал прижимистого и скупого крестьянина, который если и расстаётся с деньгами, то чуть ли не целуя каждую монетку. Медленно достал завязанный в узел платок, медленно отсчитал нужную сумму. Одну монетку даже поднял вверх, как бы просвечивая её в луче заходящего солнца – не фальшивая ли. Разносчика это нервировало, видно было, что он торопится. Он то нахлобучивал свою шляпу на голову, то снова срывал и начинал яростно обмахиваться как веером. По нашим кодовым сигналам это означало: машина не просматривается внутри, непрозрачные стёкла. А это было чревато при применении парализатора. Стекло могло быть с отражающим слоем, а если и нет, то могло ощутимо снизить поражающий эффект при стрельбе.

И тут в здании глухо зацокали разрывные пули. Дверь машины неожиданно открылась и из неё выскочил юнец очень внушительного вида и, презрительно гаркнув:

– Пошли вон отсюда, крысы! – сделал шаг вверх по полуразрушенным ступенькам. Это был его последний шаг в жизни: Армата раскроил его глупый череп увесистым трофейным кинжалом. А секундой раньше Роберт задействовал парализатор, направив его в проем закрывающейся дверцы. Машина резко дернулась, потом клюнула носом, дергаясь, проехала метров десять задним ходом, забрала вправо и, с ускорением, грохнулась в одиноко стоящую стену. И, вроде как, замерла. Зато стала раскачиваться стена, зашатавшись как живая. Мы обмерли, наблюдая, куда она рухнет. И она обвалилась, к счастью, в противоположную от машины сторону.

Под этот шум, из темнеющего проёма, бывшего некогда парадного входа, прямо-таки выкатился, последний из моусовцев. Он действительно был опытным бойцом. С одного взгляда он оценил обстановку и стал стрелять по Армате и Роберту. Тех спасла только сноровка да чудом уцелевшая, до сих пор высокая тумба, стоявшая у подножия лестницы. Они рухнули за неё как подкошенные. А моусовец продолжал стрелять их автомата, раскрашивая в пыль кирпичную тумбу, одновременно отбегая задом в моём направлении. И при этом левой рукой он умудрялся стрелять из пистолета в портал, откуда только, что выскочил. Было очевидно, что его кто-то преследовал, Он даже имел явное ранение в ногу и сильно её тянул. Иногда оборачиваясь, он приближался к нашей засаде. Я уже мысленно представил, как мы с Гарри его заломаем, как вдруг моусовец, словно что-то почувствовав, метнулся через улицу к большому пролому в стене. А в приближающихся сумерках у него была неплохая возможность уйти, да и крабер вроде у него имелся. Вдруг успеет кому-нибудь дать сигнал?! Мне ничего больше не оставалось делать, как выстрелить ему прямо в голову из позаимствованного пистолетика у его, уже тоже покойного, товарища. Они, наверное, и встретились в тот же момент на том свете, удивляясь: как быстро судьба их вновь свела вместе.

А нам было не до них, мы бросились к машине. Как она нам была нужна! Роберт уже возился с дверкой, пытаясь её открыть.

– Армата! – скомандовал Гарольд. Надо было узнать о наших в здании: – Ищи Малыша и Николя. Давай им знать о себе голосом. Потом тащите сюда переводчика!

– Меня уже не ищи! – сказал Малыш, выходя из здания и хлопая по ладони пробегающего мимо Армату.

– Ты ещё больше вырос или мне кажется? – обрадовано спросил я, протягивая обе руки для приветствия.

– Не знаю, вырос ли я, но то, что ты вроде как заново родился, меня радует и воодушевляет! – мы обнялись. Затем он отстранился, разглядывая моё лицо и, с трагизмом в голосе, добавил: – Хотя, и огорчает тоже!

– Почему?

– Посуди сам: тебе стало легче ориентироваться в жизни, но вокруг сразу выстрелы, кровь, смерть… То ли дело витать в блаженном неведении относительно мерзостности бытия нашего…

– И ты меня поддевать собираешься насчёт моего недавнего недомогания? – зная Малыша, я в этом не сомневался.

– Слышь, ты, *Боендаль! – не дал нам порадоваться встрече Гарольд. – Открой-ка лучше машину! Ещё успеете наболтаться о «вашем, потустороннем» мире! – и хихикнул, радуясь удачному намёку на общность моей болезни и способа мышления Малыша.

– Это он всегда так – обижает маленьких! – пожаловался незлобно Малыш и стал ощупывать своими длинными, чуткими пальцами замок двери. – Я уже дождаться не мог, пока ты выздоровеешь. Этот хам совсем раскомандовался; каждый день мне давал внеурочные наряды.

– Он что, серьёзно? – я воззрился на Гарольда.

– Да что ты его слушаешь?! – возмутился тот. – Этот длинный шланг вообще за холодную воду браться не хочет. Где прислонится к стене, там сразу и дрыхнет. Только и ищет, где полегче.

– А почему это я должен искать, где потяжелее? – наивно спросил Малыш, весело мне подмигивая.

Планка замка под его пальцами пошла вовнутрь и дверь разблокировалась. Мы осторожно её открыли, заглядывая в салон. Водила был парализован, но не на все сто процентов. Он пытался непослушной рукой ввернуть кресло, которое разложилось при ударе, в прежнее положение. Хорошо, что мы успели успокоить его раньше.

– Гарольд! – обратился я к другу. – Иди, обыщи того, последнего, моусовца. Ты не забыл, что у него может быть крабер? Оббери с него всё что удастся. Да, кстати, Малыш, это ты ему подранил ножку?

– Да! Вот таким диском, – он вытащил из кармана круглый металлический блин, по краям которого хищно торчали изогнутые острые лепестки.

– Это я его научил! – похвастался Роберт, помогая мне связать водилу и запихнуть его в отсек за пассажирскими сиденьями.

– Да, староват только немного твой ученик! – констатировал я.

– Зато, какой способный! – с умилением подчеркнул Малыш.

– Разбирайся, давай, быстрей с приборами, а мы уж тебя сами похвалим! – прекратил пустые разговоры Гарольд, подтаскивая тело убитого мною охотника. – Роберт, снимай амуницию с того молодого лопуха, и тело оттащи куда-нибудь подальше, с глаз долой. А я раздену этого. Дождёмся всех наших и будем сматываться.

Глава втораяПлен

Машина летела в тридцати сантиметрах над поверхностью океана. Хоть «летела» – это слишком громко сказано. Она ползла! Со скоростью всего десять километров в час. Это всё, что удалось выжать из трофея отвоёванного у моусовцев. Всё-таки при ударе она получила весьма ощутимые повреждения. Если бы не это, многим нашим заботам пришлось бы с нами распроститься. Ибо это была не простая машина, а самый настоящий космический челнок, искусно замаскированный под авто среднего размера. Подобные с виду средства передвижения преобладали на земных магистралях. А такая шикарная и навороченная вещь не могла принадлежать простым торговцам или пусть даже контрабандным миссиям и представительствам. В этом нам помог удостовериться и опрошенный водитель, оказавшийся крепким орешком и не желавшим вообще с нами разговаривать. Поэтому он и пострадал: антидот мы сберегли, уж больно он вещь дефицитная. А вдруг как придется хорошего человека от домутила спасать? Водила нам выболтал всё, что знал. К сожалению очень мало. Явно недостаточно для выяснения повышенного интереса к моей персоне. Нас очень озадачило, что кто-то начал мои поиски. Неизвестно, везде ли, но на Земле – несомненно. Нерадостное известие. Намного лучше находиться в списках отживших своё или, хотя бы, в числе, якобы, пропавших. Как, например, считает принцесса.

Принцесса! При воспоминании о ней у меня болезненно заныло сердце. Неужели она причастна к моему теперешнему положению? Ладно! Я в этом обязательно разберусь! Чего бы это ни стоило!

Но сейчас были другие проблемы. Со слов водилы, искали конкретно меня. Под большим, правда, секретом. И именно в невменяемом состоянии. Значит моусовцы, как никто более, знают о том, что случилось со мной. Да и убийства во дворце, полтора года назад, явно их рук дело. Это ещё чудо, что я вернул себе память и здравый рассудок. По словам ребят, они уже и не надеялись на моё излечение. И прибыли мы на Землю только с одной целью: за лекарством. Его нужно было делать каждые пять дней из местных трав и растений и есть свежим. Если об этом противоядии знает Моус, то тогда его люди моментально спохватятся об утере целой миссии и быстренько сумеют сложить два и два. Хоть мы и постарались запрятать хорошенько трупы и сделать вид, что случилось тривиальное ограбление, но…! Мы ведь не знаем, какими силами они располагают на Земле. Захваченному моусовцу было известно о двенадцати миссиях! Это уже много. А о скольких он не знал? Не знал он также ничего о связях с местными правительствами и царьками. А то, что эти связи были, говорило и наличие подобного суперавто, да и крабера тоже. Последний был с персональным кодом, и мы боялись без оборудования влезть в систему связи. Пока радовало, что и на крабер никто не пытался дозвониться. Значит, времени у нас ещё достаточно. Надо было только успеть добраться до космопорта и как можно быстрее смыться с Земли. Как это банально: всю жизнь мечтал здесь побывать, а как оказался – сразу приходится подаваться в бега.

Цой Тан нам действительно пригодился. Он был неумолкаемым источником информации обо всём нас окружающем и необходимом. Поэтому мы и направлялись не к коммерческому космопорту, через который сюда прибыли, а к иному, военному. Но когда переводчик узнал о выбранном нами маршруте, схватился за голову и стал яростно спорить:

– Напрямую идти к другому острову нельзя! Где-то на нашем пути находится остров «Хаос», а на нём обосновалась целая клика самых отпетых негодяев, занимающихся контрабандой, пиратством и, самое страшное, работорговлей!

– Ну ты загнул! – зашепелявил, не выдержав, Николя. – Да если бы об этом узнали даже местные правительства, то сразу бы разогнали любую шайку подобных отщепенцев! Ведь именно работорговля карается строже всего по кодексу Союза Разума.

– Здесь не придерживаются никаких кодексов! – с горечью возразил Цой. – Мне кажется, что японское правительство их даже поддерживает и пользуется их услугами.

– А что ты скажешь на это? – вмешался Малыш, высветив на экране авто подробнейшую карту. – Где ты видишь хоть малейший островок? Ни новых, ни старых.

– Так ведь ему только лет тридцать. И о нём никогда и нигде не упоминается в официальных источниках. И то, если хотят предупредить своих людей: мол, ни в коем случае не суйся в данный район, а то пропадёшь.

– А ты сам то там бывал? Что за остров такой, что его нет на карте даже у таких людей, как моусовцы? С их то машиной и крабером?

– Я – не был. Почему нет его на карте – не знаю. Но по разговорам нашего шефа (покойного) с его братом, я понял, что остров вырос в результате массового сброса в одном месте океана огромного количества улиц из дайенского асфальта. То ли по ошибке, то ли преднамеренно целые куски автомагистралей почти со всего Токио и нескольких мегаполисов сбросили не в океанскую впадину, а на глубину всего то два километра. Когда отрезки стали торчать из воды, решили что так даже лучше. Пилоты дирижаблей даже веселились, подстраивая «Новый Эверест» всё выше и выше. Эвереста не получилось, так как в правительстве всё-таки спохватились и наложили запрет на подобное нарушение. Но остров достиг более чем три километра в высоту, и за ним закрепилось название более короткое. Потом какие-то ловкачи спаяли улицы острова в местах соприкосновения свежим асфальтом и устроили там жуткую крепость. Её почти невозможно разрушить.

– Ладно! – решил я прекратить спор. – Всё равно пойдём напрямик. С имеющимся у нас на борту оружием, нам и три острова не страшны. – Цой Тан на мои слова пожал плечами, как бы говоря: «Я вас предупредил, но решать вам!» – Ты лучше ещё раз обрисуй: как там в Токио? Ты ведь оттуда родом?

После его обстоятельное рассказа мы ещё больше убедились, что надо прорываться через военный космопорт Токио. Гарольд перечислил перипетии нашего прорыва из коммерческого, сам, удивляясь нашему везению. Невероятные проверки и отлаженные служба безопасности. А солдафонов мы знали лучше, там нас не остановишь. Да ещё с такой группой! Не знал только: брать нам с собой Цой Тана или нет? Ведь совсем чужой человек. Поди, узнай, что у него на уме?

Наш автомобиль всё так же неспешно продолжал двигаться над спокойной поверхностью океана.

– Ты всегда такой болтливый? – не выдержал Малыш, обращаясь к тараторящему без остановки переводчику.

– Да нет! – тот грустно вздохнул. – Просто я никогда не был в этом вашем…, шарике, и чуть не двинулся мозгами, когда меня им накрыли.

– Не дрейфь, парнишка! – хлопнул его по плечу Роберт. – Не так всё страшно, как тебе кажется! – но, поймав мой строгий взгляд, добавил: – Не почувствовав подобного, ты бы никогда не стал настоящим мужчиной.

– Зато когда побываешь, начинаешь сомневаться – а стоит ли становиться настоящим, – возразил Цой Тан.

– Но ты ведь хочешь побывать на других мирах? – спросил я.

– Ещё как хочу! – оживился он. – Если меня возьмёте с собой не пожалеете! – оглядев наши лица, выражавшие явное сомнение, он быстро заговорил, пытаясь придать своему голосу как можно больше уверенности: – Я ведь знаю девять языков, изучил по истории всё, что было возможно в моих условиях, хорошо разбираюсь в звёздной навигации, умею отличить любое растение почти на всех мирах и могу умножить в уме семизначные числа. Ну…, и меньшие тоже.

– Для этого достаточно калькулятора! – хмыкнул Армата. Но меня сильно заинтересовали его познания в ботанике:

– Чем отличается ядовитая травка *крук от **эвкина медового?

Ответа на мой вопрос я и сам в одно время не знал, но он был тогда для меня жизненно важен. Мне стало интересно: как выкрутится Цой Тан. Но тот меня просто несказанно удивил, ответив после недолгого раздумья:

– У эвкина медового в месте схождения корней имеется шарообразное утолщение, а в остальном они идентичны.

– Да ты, вижу, знаток! – я даже зацокал языком, выражая своё восхищение. – Где же ты так изучил многочисленнейших представителей флоры?

– Мой отец был профессором Всегалактического ботанического факультета при токийском университете. Всё моё детство и юность прошли между плакатами, фото, голографиями и описаниями того, что растёт, пахнет, цветёт, стелется, вьётся и даже летает или плавает в каких угодно средах обитания.

– Ну, надо же? Потрясён! – а ведь меня непросто было удивить. – И где сейчас твой отец?

– Не знаю…, – взгляд Цой Тана мгновенно потух. – Он пропал без вести в последней своей экспедиции. Через полгода университет полностью разгромили толпы взбешенных самураев и я, в шестнадцать лет, оказался на улице. А мать погибла, когда мне было два года.

– Сколько же тебе лет сейчас? – я решил до конца выяснить его биографию.

– Тридцать два. – После этих его слов мы все дружно присвистнули:

– Да ты сохранился как *бонбули в собственном соку! – высказал всеобщее мнение Гарольд. – На вид тебе не больше двадцати двух лет!

– Ну, есть у меня кое-какие секреты в питании, – не без гордости стал рассказывать Цой Тан. – Пища у меня хоть и неегетарианская, знаю очень много полезных и питательных растений….

– А **мунковский дурман, где растёт? – не выдержал Малыш. Ответ последовал тут же:

– В глубоководных пещерах на Аиде, восьмой планете системы Сакиса.

– Вот дьявол! – в сердцах воскликнул Малыш. – Ведь мы там были, и совсем рядом! Как тщательно скрывается об этом любая информация! Мне, честно говоря, даже не верится, что ты говоришь правду.

– Доказать что-либо мне сейчас трудно… Да и не был я там лично.… Но…, – переводчик смотрел искренне и бесхитростно. – …Поверь мне на слово – эти сведения я получил от своего отца, а он мне не лгал ни разу в жизни.

– Зачем это тебе нужен был мунковский дурман? – с подозрением спросил я. – И когда?

– Да не так давно…, – вмешался Гарольд. – И нужен он был, – быстро взглянул на японца, давая понять, что не хочет вдаваться в излишние подробности, – для твоего блага. Не конкретно, конечно, а косвенно. Или ты подумал, что Малыш имеет подобный грешок? – и засмеялся: – Он и без дурмана в хорошей форме!

Малыш с сарказмом взглянул на веселящегося гиганта:

– Мне всё не верится, что так повезло! Постоянно общаться с таким умнейшим человеком! С таким тонким чувством юмора! Ну, прямо-таки, тончайшим!

Гарри сделал грозное лицо и зарычал по-солдафонски:

– Ты что?! Давно картошку не чистил?!

– Да, уж! – Малыш радостно закивал головой, снова отворачиваясь от штурвала. – Так соскучился, так соскучился! Ты уж, голубчик, уважь: не забудь обо мне…, – и, под общий смех, добавил: – Если, конечно, у тебя картошка уродится!

Армата, сидевший по правому борту сзади, вдруг сообщил:

– Кто-то очень спешит нас увидеть! С моей стороны, нам наперерез, что-то быстро приближается.

Мы уже все увидели несущийся по воде катер, довольно-таки внушительных размеров. Он держал курс прямо на нас. Малыш сделал резкую остановку и сдал назад. Сразу же стало очевидно, что и катер подправил курс на наше смещение.

– На этом корыте не пошустришь! – с досадой воскликнул наш рулевой.

– Но и с нами сильно не пошутишь! – Гарольд удобнее расположился на среднем сидении. – Можем ведь и коготки показать, а на крайний случай – нырнём.

– И будем на водомёте ползти в три раза медленнее!

– Зато уверенней! Если они не знают, что это за авто, то может, вообще не обратят на нас внимания. Может они сами – туристы? – делал предположения Гарри.

– Туристы на таран не идут…, – пробормотал Малыш. – Повернусь-ка я к ним кормой. Если протаранят – меньше пострадаем.

Я одобрительно похлопал его по спине, и наше судно совершило манёвр, повернув влево. Но катер и не собирался нас таранить. Не дойдя до нас с десяток метров, он резко свернул в сторону, обошёл нас, снизил скорость и пристроился кормой у нас перед капотом. От поднятых при этом волн, которые достали до нашего днища, нас порядочно качнуло. Но не это было опасностью. Теперь впереди идущего судна, находилось не менее десятка самых отпетых головорезов. Они размахивали оружием разнообразного калибра и свойства и всем своим видом давали нам команду: «Немедленно остановиться!» Малыш вопросивыжидательно повернулся кона мняе. И так далее.

– Пробей дырочку в их консервной баночке, – великодушно разрешил я. – Пусть парни искупаются, гляди какие горячие.

На нашей машине отошла в сторону небольшая пластина, на передней облицовке и за ней показались темнеющие стволы различного вспомогательного оборудования. Как не были возбуждены нападавшие, кое-кто из них это заметил. Расстояние то было, метров пять! И стали показывать это своим товарищам. Но Малыш уже нажал на клавишу пуска. Крепчайший стержень из спецсплавов, как нож в масло вонзился под уклоном в корму катера. Через мгновение он вылетел через переднюю часть днища, ниже ватерлинии. На его пути, внутри катера, всё было искорежено и пробито. Мотор сразу захлебнулся и замолк, катер осел глубже в воду, хоть и продолжал двигаться по инерции, а из рулевой рубки повалил дым.

Наш автомобиль обошёл их судно по плавной дуге справа, и пошёл прежним курсом. Пираты оказались настоящими морскими волками. Они не стали тратить время на месть, могущую оказаться бесполезной, а сразу заходились спасаться. Суетливо, но без особой паники, сбросили привязанные к бортовым леерам спасательные клотики в воду. Пока те наполнялись сжатым воздухом, деловито попрыгали за борт, не забыв надуть спасательные жилеты. И тут же стали отгребать от тонущего катера подальше. Только один из них (может это был владелец?) выскочил на рубку и, судя по его губам, бешено ругаясь, выпустил по нам всю обойму из огромного и несуразного пистолета чуть ли не докосмической эры. Не знаем: сумел ли он спастись от образовавшегося водоворота, но его пули нам никакого вреда не причинили. Да и машине, пожалуй, тоже. Но меня этот момент чем-то озадачил. Я не мог понять, чем именно, но что-то он мне напоминал. Я всё ещё пытался осмыслить, увиденное мной через заднее стекло, как стали поступать новые доклады:

– Прямо по курсу, нам навстречу, два средних судна! – Малыш.

– Справа какой-то большой корабль! – Армата.

– И сжади, шавой-то дымит за нами на всех парах! – добавил Николя.

– Влево! – скомандовал я. – Будем идти над водой, сколько удастся, – потом пристальнее всмотрелся в горизонт. – Тем более что я уже вижу землю. – Все прикипели взглядом в том же направлении и стали высказываться:

– Вроде как очень далеко!

– Да нет, это вершина какого-то вулкана!

– И огромного!

– Да нет здесь ничего! – присматривался к карте Малыш.

– Как нет, если мы видим?!

– Остров Хаос! – огласил вдруг Цой Тан. – Он и далеко и огромный, и он есть. Хоть вы мне и не верили. Как я говорил, он в высоту более трёх километров.

– Дымовой имитатор сработает? – мне пришло в голову, как лучше уйти пол воду.

– Должен! – ответил Гарольд. – Давай, включай!

– Момент! Вот, так…, ага…, сейчас, сейчас… О! Повалил дымочек! – обрадовался Малыш. – А теперь ныряем?

– Нет. Сбавь ход, плавно. И вообще замри! А теперь ныряй, завалившись набок.

– Попробуем! – всё понял наш шофёр и стал возиться с клавиатурой и рычагами управления. Потом пошутил: – Только дышите через раз, обогатитель у нас слабенький, на всех кислорода не хватит. Особенно если большие лёгкие! – это он намекал на Гарольда, который был самый широкий в плечах, а грудь его мощно вздымалась от волнения. Если он чего и боялся в жизни, так это нырять под воду. Как угодно и на чём угодно. Но сейчас, хоть и нервничал, старался шутить:

– И особенно, если на длинной шее особо болтливая голова!

Остальные все помалкивали и ждали погружения. Ещё в самом начале нашего пути по морю, мы погружались, пробуя подводную скорость. Надеялись что она больше, чем на воздушной подушке. Но быстро вынырнули – скорость вообще была мизерная. Действовал только водомёт экономхода, главный турбулятор не функционировал. И мы к тому же в спешке не проверили глубину погружения. А теперь придется! Не идти же под самой поверхностью!

У Малыша всё получилось даже удачнее, чем он собирался сделать. Мы вообще ушли под воду кормой, с задранным вверх носом. Я думаю, это прекрасно было видно со сходящихся к нам кораблей, скорей всего, пиратской флотилии. И даже вздохнул, успокаиваясь.

– Теперь: на самую большую глубину! И в противоположную от островка сторону. Слишком уж он негостеприимно выглядит.

– Я же вас предупреждал! – осторожно вставил Цой.

– Пока ничего страшного не произошло, – пробормотал Гарольд, напряжённо всматриваясь в стрелку глубиномера. – Малыш, может достаточно уже? И так ничего не видно за стёклами от темноты. А вдруг во что-то врежемся?

– Рыбы нам не страшны! – беспечно отозвался Малыш и хотел что-то добавить, но его перебил Армата:

– На меня капает вода! Верхний край двери не герметичен!

– Поднимись метров на пять, – посоветовал я, – но с курса не сходи. Отойдём на десяток километров и осмотримся. Да и дело к вечеру, скоро вообще стемнеет. Вряд ли пираты просчитают нашу возможность всплыть снова. И у нас нет времени с ними сражаться. Обойдём лучше по большой дуге, да и дело с концом.

Не успел я договорить последних слов, как наш автомобиль налетел на что-то мягкое, но непреодолимое. Весь корпус вздрогнул, а мотор надрывно загудел вхолостую.

– Врезались таки! – воскликнул Гарольд. А Малыш полностью выключил освещение салона и прильнул к лобовому стеклу. Через несколько мгновений он шумно выдохнул из себя и выдал непристойную руладу вульгарных междометий. А наше транспортное средство дёрнулось резко назад и стало явно подниматься.

– Куда это мы влипли? – бросил я в окружающую темноту.

– В обычные сети! – ответил голос Малыша. – А может и в необычные! Мне даже кажется, они отблескивают металлом. И глупо-то как попались! Ведь можно догадаться, что у них акустики есть, да и эхолокаторы не такой уж дефицит в этой заброшенной дыре.

– А что же надо было делать? – раздался голос Арматы.

– Падать на дно и лежать там как камень! – пояснил наш водитель.

По мере подъёма становилось всё светлей и светлей. И мы уже отчётливо рассмотрели опутывающую наш трофейный автомобиль прочную металлизированную сеть. Судьба у трофея была явная: переходить из рук в руки.

Пока нас поднимали, мы принялись лихорадочно искать выход из сложившейся ситуации. Фактически выхода то и не было. Подъём проходил в очень неудобном положении, кормой кверху, применить наше вооружение было почти невозможно. Поэтому встала реальная угроза пленения, если чего не хуже. Спешно придумывались нами разные варианты причины путешествия по этим водам. Да и себя надо было кем-то представить. Самым слабым звеном был Цой Тан. Хотя здешним пиратам, возможно, и наплевать на шайку умерщвлённых нами головорезов-самураев, наш переводчик мог выторговать для себя лучшие условия за счёт знания о миссии пиклийцев. И в какую-то секунду Гарольд мне моргнул в сторону японца и стал разворачиваться для нанесения смертельного удара. Всё внутри меня противилось этому, но я никак не мог придумать причину отмены жёсткого действия. Спас себя сам Цой, сделав предложение:

– Давайте скажем, что мы плыли на Хаос! Мол, захотелось настоящего дела, среди настоящих парней и среди нетесных просторов. Я слышал, что некоторые бравые бойцы уходят от своих атаманов и главарей и рвутся сюда. А здесь их неплохо принимают, дают шанс отличиться. И авто мы специально для этого дела умыкнули. Да и наш курс это подтвердит.

Мы переглянулись и немного задумались. Лишь Малыш продолжал с неимоверной скоростью работать с клавишами управления и программирования. Заметив это, мне пришли в голову некоторые сомнения:

– В нашем случае вообще лучше оказаться без этой машины. Уж слишком она наворочена для простых похитителей. Или даже средних искателей приключений.

В ту же секунду наш водила отозвался, ни на мгновение не прерывая своих сосредоточенных действий:

– Спокойно шеф! Я вполне успею запрограммировать эту кладезь новейшей техники на самоутопление. Через полчаса она взлетит и рухнет в воду. Её даже никто не успеет разблокировать. Я ввожу просто неимоверный код доступа. А за полчаса мы вполне можем осмотреться наверху…

– Слушай! А нельзя потом как-то поднять наверх её с помощью сигнала или некой команды?

– Можно…, но вряд ли я успею…, – Малыш висел лицом вниз и удерживался, таким образом, лишь ремнями безопасности. Я же сидел на спинке его кресла, словно на его спине и разглядывал панель приборов в просвет между своими коленями. Остальные находились в не менее живописных позах.

– И от оружия нашего нам бы избавиться! – дал Цой Тан ещё один дельный совет. – Всё равно ведь обыщут…

– Складывайте всё в сейф! – скомандовал я. Хоть как мне и не хотелось этого делать, но мы спешно затолкали наш арсенал за спинку последнего сиденья, где находился управляемый с панели сейф. Туда же затолкали крабер и домутил с антидотом – уж слишком они был редчайшими вещами в этой части Галактики. Малыш тут же, несколькими взмахами над клавиатурой его закрыл и, если не считать нескольких ножей, мы остались совсем безоружными. В это же время солнечные лучи пробились к нам сквозь последние метры воды, а ещё через минуту мы полностью вынырнули на «свет божий» и, раскачиваясь в огромном трале, стали приближаться к самому большому из пяти кораблей стоящих полукругом.

– Значит так! – я щёлкнул ногтем большого пальца себя по зубам. – Мы все сошлись месяц назад! Где-то крали, где-то требовали, но потянуло на большие дела. Решили податься сюда. Авто увели случайно, у троих бродяг типа нас. Оно в нерабочем состоянии, слушается только ручного управления. Не предпринимать ничего суперактивного без согласования со мной. Если нас разделят действовать по обстановке, на своё усмотрение. Цой Тан! – я обратился к переводчику. – Ты теперь в нашей команде! Это не самый подобающий момент для поздравлений, но хочу отметить, что мы переживаем не самые лучшие времена. Могу лишь пообещать тебе, что когда выберемся из всей этой передряги, ты останешься настолько состоятельным, что сможешь заниматься, чем тебе заблагорассудится. Хоть флорой, хоть фауной, хоть поиском своего отца.

При моих последних словах японец покраснел от волнения:

– Я даже не знаю где его искать…

– Поверь мне: тебе будут предоставлены невероятные возможности. Но! И нагрузка на тебя предстоит немалая. Ты должен будешь досконально изучить и влиться в местные структуры острова, если таковые тут имеются, и давать нам полную информацию. Ведь тебе, как местному, это будет намного проще. И со временем мы все обязательно выберемся отсюда.

– Не волнуйтесь…, шеф! Я не подведу! – голос Цоя был тверд и решителен. Мне бы его уверенность! Особенно в его же отношении. Но рискнуть стоило. В худшем случае он знал о моусовцах и о моём розыске. Если за нами следили по морю от самого берега, то врагам и так это известно. Значит, на нас напали совсем по другим причинам. А в лучшем случае наш переводчик действительно может указать нам неоценимые услуги.

Тем временем трал стал опускаться на палубу, и мы коснулись днищем нашего челнока твёрдого пластикового покрытия. В последнюю секунду я всё-таки решил оставаться невменяемым. Гарри даже поклялся, что у меня получается прикидываться дебилом гораздо лучше, чем командовать. А Малыш просто умолял нас, как можно дольше тянуть время. Для большей мороки он заблокировал все двери, кроме задней правой и наш выход проходил в лучах закатного солнца, словно небольшое шоу. Для большего эффекта не хватало лишь добавить бурные аплодисменты при появлении каждого члена нашей команды, да убрать самое разное, но мощное оружие из рук пиратов. Они в количестве более полусотни, оцепили наше авто кольцом, располагаясь на палубных надстройках и готовясь в любую секунду открыть шквал огня. Видимо потопление нами первого катерка они восприняли очень серьёзно.

Если бы они просто ждали, то и мы бы не спешили выходить. Но из динамиков рявкнул хриплый голос, на местном языке скомандовав:

– Выйти наружу! Немедленно! Считаю до трёх! – и, после очень быстрого счёта: – Раз, два, три! – тут же раздалась автоматная очередь, и разрывные пули застучали по левому борту. Броня выдержала прекрасно, но всё же одно их стёкол покрылось трещинами. Тут же голос продолжил: – По счёту три, открываем по вам стрельбу зенитными снарядами! Раз…!

Цой Тан тут же открыл работающую дверь и замахал белым платочком. При этом он как можно истеричнее просил не стрелять. Вылезши из машины, он стал очень быстро лопотать, показывая руками то в сторону острова, то в океан и постукивая по крыше авто. Признаться, я в эти минуты здорово поволновался, ведь мы были полностью во власти так мало нам знакомого человека. Но как бы там ни было, после некоторой беседы, Цой нагнулся и перевёл для нас:

– Они приказывают выходить по одному и подходить для таможенного осмотра.

– Именно «таможенного»?! – не поверил я.

– Да, именно так!

– Тяните время!!! – напомнил нам шепотом, склонившийся над панелью Малыш. Переводчик нам подмигнул и сказал:

– Ну, тогда я пойду первым! – затем приблизился к стоящим немного в стороне двум типам, ну совсем непривлекательной наружности. Но видимо это были профессионалы своего дела. За минуту они так выпотрошили Цой Тана, что на нем не осталось даже трусов. И лишь затем, по одной, отдали ему все части одежды. Солнце тем временем наполовину ушло в воду, а одним краем спряталось за островом. Но отсутствия света не наблюдалось: со всех сторон включились мощные прожекторы. Скрупулезность при обыске играла нам на руку. Вторым из машины вылез Роберт и, ссутулившись, испугано озираясь, приблизился к месту осмотра. У него не было ни единой металлической вещи. Хотя ремень у него тоже изъяли. После этого состоялся наш выход. Гарольд тянул меня за руку, а я прикрывался ладонью от яркого света. Цой давал тем временем пояснения о моих неполноценностях, а мнимый «брат» гладил меня по голове, успокаивая и наущая как малое дитя. При этом среди пиратов раздались пренебрежительные смешки и выкрики, которые я понял и без перевода. Тем более что многие говорили на галакто. Предлагалось тут же меня сбросить за борт, на корм рыбкам. Но говорилось это беззлобно, скорее, от желания позубоскалить. Поэтому Гарольд не слишком зыркал на советчиков, давая себя обыскать и отобрать холодное оружие. Из моих карманов повыгребали различный мусор, который, по словам брата, служил мне вместо игрушек. Но «таможенники» не обращали на протесты никакого внимания. Они складывали найденные у нас вещи на большом куске брезента, расстеленного возле леера. Когда обыскивали Армату и Николя, хриплый голос, принадлежащий невидимому командиру, рявкнул:

– Кто ещё остался в машине?!

– Наш водитель! – Гарольд поднял голову, пытаясь рассмотреть говорившего. – Это корыто с сюрпризами: как только убираешь руки с приборов управления, включает какой-то газ. Глаза слезятся вовсю! – затем закричал в сторону авто: – Кидай эту рухлядь и выскакивай! Если брызнет в глаза, здесь промоешь!

Наша уловка явно действовала. Даже несколько пиратов подошедших ближе, тут же отошли на пяток шагов назад. Они опасливо поглядывали на открытую дверь и кое-кто даже вздрогнул, когда Малыш выпал из салона и на четвереньках стал отползать от машины. Лишь после этого откуда-то вынырнул подвижный молодой парень, деловито напялил на себя противогаз и заглянул во внутрь опустевшей машины. Показав остальным, что всё чисто, он подозвал невысокого толстяка, заставил надеть такой же противогаз, и они вдвоём юркнули в машину. Малыш уже стоял голый и с возмущением разглагольствовал:

– Ребята! Да что ж это такое! У меня то всего два диска, а вы и те забираете! Нечестно как-то! У вас вон, сколько пушек, а боитесь оставить у меня пару железок. Или не доверяете таким же, как вы?

– Во-первых: ты далеко не такой как мы! – заговорил наконец-то один из таможенников. А во-вторых: наш капитан никому не доверяет! – и он кивнул в сторону самой высокой надстройки. Мои товарищи проследили за его взглядом и с восхищением замычали. А Малыш даже застеснялся и спешно прикрылся одной из проверенных уже частью одежды. Мне вроде как не подобало следовать их примеру, ведь дебилу всё равно, о чём идёт речь. Но тоже не удержался и мельком взглянул сквозь пальцы наверх.

Атаманша у пиратов действительно являла собой просто чудо. Она была одета в нечто, напоминающее кожаные доспехи. И эти доспехи просто идеально подчёркивали невероятно компактную фигурку. На лице она не особо выделялась красотой, к тому же от края левого глаза до самого подбородка тянулся длинный шрам, но в остальном выглядела как богиня. Волосы были уложены в кокон, а в ушах красовались две огромные серьги с драгоценными камнями. На специальном поясе висело несколько ножей, небольшой парализатор и мечта каждого воина Космоса – игломёт. Завершали вооружение два меча, рукоятки которых торчали из-за спины.

В то, что она действительно никому не доверяла, понималось сразу. Ибо к краю мостика на всеобщее наше обозрение, она шагнула лишь только после того, как нас проверили до последней нитки. Она внимательно обвела каждого из нас взглядом, презрительно ухмыльнулась, скользнув по длинной фигуре Малыша, поспешно натягивающим брюки и собралась говорить. Тут же некий услужливый помощник подставил ей под губки микрофон на длинном держателе. Поэтому мы слышали каждую интонацию в голосе капитана.

– Море даёт нам жизнь и приучает к изменчивости, – говорила она на приличном галакто, как бы рассуждая, сама с собой. – Изменчивости в судьбе, да и во всём остальном. Вроде бы совсем недавно вы были свободны, вооружены и самоуверенны. Но океан забрал у вас всё. И почему? – голос стал усиливаться и наливаться злобой. – Да потому, что вы лишили старого и доброго Фреда его судна! И никто не даст ему шанса выжить в этом жестоком мире. Его бравые парни остались без работы и приличного места! И им придётся участвовать в турнирах, кровью выбивая себе место под солнцем! И всё это потому, что какие-то жалкие сухопутные воришки нажали не на ту кнопку!!! В пограничных водах чужого государства!!! Во все времена за это уничтожали на месте! Всех! Как бешеных собак!!! – подобные выступления были ей явно не в тягость. Капитан двумя руками схватилась за леер, нависла в нашу сторону и чуть ли уже не убивала взглядом. Видимо она считала себя великой актрисой или чем-то ей сходным. Её подчинённые взирали на неё горящими глазами и ловили каждый жест. Другое мнение складывалось у нас. Гарольд даже пробормотал, так что бы я услышал:

– По-моему у этой истерички было тяжёлое детство.

А я воскликнул, правда, мысленно, в ответ: «Тем не менее, она здесь командует!» Тем временем очаровательный женский голос, усиленный электричеством, доходил до каждого. И вещал совсем неприятные вещи.

– Экономические критерии нашей жизни не позволяют мне принять правильное решение. Приходится всегда помнить о средствах на топливо, покупать новые боеприпасы, пополнять свой госпиталь современным медицинским оборудованием. Очень неразумно убивать дееспособных рабов! – мои ребята непонимающе переглянулись. – Тем более, когда за рабов прилично платят. Но ведь и развлекаться иногда тоже надо! А, ребята?! – в ответ на её вопрос пятьдесят глоток исторгли из себя одобрительный рёв. – Тем более, когда повезло вне очереди! – на эту непонятную для нас фразу послышался довольных смех. – Поэтому объявляю поединок!

Пираты ещё более откровенно выразили своё желание посмотреть на зрелище. Но капитан смотрела только на нас, и заметила наше непонимание.

– Я вижу, что новые рабы не совсем довольны своей участью?! Видимо они совсем не знают наших правил поединков. А они гласят: всякий пострадавший может выступить в защиту своей чести и отомстить обидчику. Естественно, если он не раб! Так вот, старый Фредо имеет право сразится с кем-нибудь из тех, кто уничтожил его судно. Или выставить любого бойца из своего экипажа. Даже трёх, по очереди. Бой идёт на смерть! При любом, даже тяжёлом ранении поединок аннулируется. Но хочу обрадовать, наших рабов: если их представитель победит, он становится свободным и может влиться в наш экипаж или найти себе занятие на острове.

Тут же из-за спардека на ют вышли ещё мокрые недобитки с потопленного нами недавно катера. Их возглавлял, по-видимому, сам Фредо, который стрелял по нам напоследок из пистолета. Выплыл таки, старый унитаз! И опять-таки, при виде его гневного лица, что-то всколыхнулось в моей памяти. До ломоты в затылке я пытался вспомнить, с чем это связано, но так и не мог это сделать. Может просто ассоциативный процесс?

Старик со злобой осмотрел нас и вопросительно поднял глаза наверх. Капитан обвела своих пиратов взглядом:

– Кто пойдёт на бой со стороны рабов?

Тут же со всех сторон посыпались предложения. Нашлось немало желающих и меня увидеть в поединке. Особенно надрывался худощавый самурай с огромным, выпирающим кадыком. Услышав это, капитан стала размышлять вслух:

– Нет, дебил не подходит! Его затопчет даже ребёнок. Его трудно продать? Ну, это как сказать! Есть очень многие любители экзотики…, – видя как Гарольд решительно вышел в центр круга, она засмеялась: – А ты, толстячок, куда отправился? Здесь я выбираю! А за тебя порядочно могут заплатить! – после дружного гоготания, продолжила: – Длинного выставить? Так он тоже денег стоит! А пусть идёт тот пацан! Да, ты! – она указала рукой на сжавшегося Роберта. – Глядишь перед смертью чудеса и покажет! Даже свободным станет! Жить то, небось, тоже хочет! Да и кто его купит, такого…!

Больше всего недовольства показал Фредо. Он яростно сплюнул и забормотал какие-то ругательства. Но не совсем громко, то ли боялся кого, то ли уважал правила. Затем безнадёжно махнул рукой и вторым жестом дал своим бойцам право выбора. Те чуть поспорили негромко, и в центр круга отправился угловатый качок среднего роста. Он явно решил вдобавок ещё что-нибудь выиграть, так как всем показывал один указательный палец. Явно намереваясь уложить нашего парня за одну минуту. Народ вокруг подобрался явно заводной: ставки посыпались наперебой. За Роберта мы совсем не волновались, ему и подсказывать то ничего не надо было. Даже притом, что оружие выбирал пират, вызвавший на бой. Трудность заключалась в том, что бы не показать всей силы до третьего поединка. А то мог вмешаться самый-самый. Хотя вряд ли такой найдётся в команде Фредо! Нам конечно совсем не улыбалось стать рабами и быть проданными с торгов. Но если хоть один из нас останется со свободой передвижения – будет совсем неплохо.

Напоследок всех повеселил Малыш. Он стал требовать, что бы и у него приняли ставку на победу своего маленького друга. Но его единогласно высмеяли, добавив, что рабам за счастье просто понаблюдать за поединком.

После этого Роберт скромно, бочком стал приближаться к противнику. Тот с высокомерием даже отступил на несколько шагов назад, оставляя центр круга свободным. Наш «Молния» приблизился, и все замерли, ожидая сигнала. Тут Гарольд решил подыграть и стал подбадривать его криками: «Роки! Роки!» Ребята тут же к нему присоединились, пытаясь заодно утвердить новое имя нашего товарища. Мы об этом тоже успели договориться, даже комплект заготовок имелся. Роберт прекрасно всё понял и стал разыгрывать из себя берсерка. То есть шлёпать себя по щекам, колотить по груди. И даже делать попытки вырвать у себя пару клочьев волос. Мол, слабый, но злой как тигр. Соперника это нисколько не напугало. Он лишь пригнулся, сгруппировавшись для атаки и ожидая лишь сигнала от капитана. И после женского выкрика «Вперёд» бросился, не раздумывая на Роберта. Но тот тоже не стоял на месте: неожиданно метнулся вперёд и из всех сил вцепился в шею противника. Со стороны это казалось верхом безрассудства и необдуманности. Да и не профессионализма. Соперники свалились с ног и покатились по палубе. Но я то сразу увидел сломанную шею. Два свившихся тела несуразно прокувыркались несколько метров. Тут же Роберт вывернулся, уселся на груди пирата и с тал нелепо молотить кулаками по лицу уже мёртвого соперника. Тот, естественно, не делал никаких попыток сопротивляться. Через минуту такого странного «боя», шум и выкрики стихли, никто ничего не понимал. По команде сверху, двое амбалов оттащили слабо упирающегося победителя в сторону, а склонившийся над несчастным тип, с цинизмом заядлого медика, констатировал смерть представителя Фредо.

Что тут началось! Кто поставил на качка, проклинали его неуклюжесть и неповоротливость, сваливая вину за проигрыш только на него же. Досталось и Фредо. Того обозвали болваном и другими нелестными эпитетами. Укоряли в неумении подобрать даже слабаков и удивлялись в так длительном владении судна. Тот разъярился ещё больше и даже сделал попытку сам выйти на поединок. Но его остановил такой же пожилой пират, видимо старый товарищ по «оружию». Неспешной походкой он вышел в центр круга и поднял над собой нож: выбирая оружие для схватки. Тут же один из окруживших нас мордоворотов вложил похожий нож в руку Роберта и подтолкнул в сторону нового противника. Наш паренёк стал крутить доставшийся ему красивый кинжал двумя руками, как бы разглядывая и любуясь. Повторно раздалась команда «Вперёд!» и пожилой пират сделал шаг. Всего только один шаг! Затем качнулся и стал медленно падать вперёд. В горле торчал мелькнувший почти незаметно кинжал.

Тело ударилось грудью о палубу в совершенной тишине. Лишь Роберт радостно вскрикнул, запрыгал на месте и подбежал к Гарольду за поощрительным похлопыванием по плечам. Все ребята его окружили, поздравляя с победой и выражая своё восхищение таким удачным броском. Даже я замугыкал что-то весёлое и умиротворённое.

Вокруг явно недоумевали. Обстановку чуть разрядил чей-то довольный голос, сообщивший, что он выиграл, поставив на малявку. Ему в ответ понеслись подковырки, разъяснения и шутки. Многие опять стали обвинять случай, но некоторые всё-таки не верили в такие совпадения и рассматривали нас со всё более возрастающей подозрительностью. Ещё бы! Невзрачный парнишка убил за пару минут, пусть не лучших, но и не самых последних по силе соперников. Слишком уж странные победы! И почти моментальные!

Поневоле задумаешься. Хотя мы тоже задумывались над нашими шансами. Что будет дальше? Можно ли захватить корабль? Пока с нас не спускали глаз, и даже в разгар поединков несколько стволов постоянно были направлены нам в голову. А соседние корабли? Оттуда тоже наблюдали за «коллегами-пограничниками», хотя и не всегда могли рассмотреть подробностей. Капитан вновь взяла инициативу в свои руки:

– Фредо! У тебя остался один, но всё-таки шанс, отмыть пятно позора! Хотя, как по мне, я очень жалею, что выбрала парнишку. Он, возможно, стоит тоже немало. Из-за тебя я лишилась своих законных прибылей! Давай, выбирай из своих неврастеников хоть кого-то путёвого или сам попытайся вспомнить славную молодость!

Во время этого диалога я внимательно присматривал за нашей машиной. Видимо тем двум парням надоело копаться во внутренностях в противогазах, и они решили передохнуть. А может их тоже привлекла зрелищность и непредсказуемость поединков. Ибо они вышли на палубу, освободили лица и даже закурили по сигарете. Это их, возможно, и спасло. Фредо поднял руку вверх и собрался что-то ответить, как в тот же момент автомобиль издал громкий рёв сиреной, приподнялся над палубой сантиметров на двадцать, захлопнул единственную функционирующую дверь и рванул в сторону открытого океана. Зацепившись за леер, нелепо кувырнулся в воздухе. В ответ на пируэты автомобиля раздалось несколько запоздалых автоматных очередей. Остальные пираты тоже повели стволами, намереваясь дать залп. Но летающий трофей не стал дожидаться неприятностей, а сразу же камнем бултыхнулся в воду. Все заметались по палубе, пытаясь расправить трал и опустить его в воду. Понеслись противоречивые команды от боцмана и от крановщика. На соседних кораблях вспыхнули тоже дополнительные прожекторы. Но сразу стало понятно: вряд ли они отыщут машину. Нас отвели поспешно в трюм, но, тем не менее, не забыли приковать к железной стене наручниками с длинными цепями. Лишь Роберт остался наверху. Видимо морской закон поединков здесь соблюдался неукоснительно. Затем судно легло в дрейф, пытаясь проследить за шумом автомобиля или поймать его лучом локатора. Но и через два часа ничего не произошло. Зато ещё через час нас стали по очереди выводить на короткий допрос. На нём присутствовала лично сама капитан, но в «собеседовании» не участвовала. Да и проходило оно рутинно и нас совсем не волновало. У нас было достаточно времени для согласовки наших легенд. А меня так вообще не трогали. Так что проколов у нас не было. Разве только Гарольд в чём-то просчитался. Его повели последним и он совсем не спешил возвращаться. Вряд ли ему удалось вырваться из плена, хоть в душе мы и страстно этого желали. Но полная тишина на корабле свидетельствовали о царящем на верху порядке. Никакого больше переполоха не возникало.

В нашей команде каждый способен действовать самостоятельно. А уж тем более переживать за Гарольда не было никаких причин. Что бы ни случилось, он сам на месте прекрасно найдёт выход из любого положения.

О нас забыли, а мы никак не могли решить, что делать со мной? Вроде как дебил должен спать, но как без брата? Бесноваться должен или оставаться равнодушным? Решили ждать до обеда. Может и Роберт нечто придумает и даст весточку со свободы. Посовещавшись шёпотом в полнейшей темноте, мы завалились спать на некие подобия матрасов там, где позволяла длина цепей от наручников. Это был мой первый сон после возвращения мне памяти и нормального вида. Даже сомневался, что засну, но вырубился в первую же секунду.

Проснулись мы перед самым обедом и сразу по четырём причинам: машины корабля заработали на полную мощность, включили свет, принесли еду, и вернулся Гарольд. Судя по его внешнему виду, ночь прошла для него совсем не в мытарствах и тяжёлых пытках. Хотя на щеке краснел след от нескольких царапин, которые он прикрывал платочком. Принюхавшись, Малыш первым высказал правильное предположение:

– А духами то от него как несёт! Да ещё и дорогими! Мы тут вшей кормим немытыми телами, а он ароматизированные ванны принимает!

Один из двух пиратов оставшихся у двери и держащих нас под прицелом автоматов с презрением фыркнул и пояснил:

– Вашему другану просто неимоверно повезло! – но в голосе слышалась плохо скрываемая зависть. Видимо, что бы её нивелировать, он со значением добавил – Пока! Посмотрим, что он на берегу станет делать, когда его кое-кто по стенке будет размазывать!

– А я далеко не масло! – с угрозой в голосе отозвался Гарри. Он уже добрался до меня и гладил по голове как малое дитя. Я ему подыгрывал: прижимался щекой к груди и жалобно мычал телёнком. – И «кое-кто» для меня просто «никто»!

– Ну-ну! – поощрительно отозвался третий пират, снующий возле нас с огромным мешком. Он ставил перед каждым пакет с пайком и двухлитровую пластиковую бутылку с водой. – Может ты тоже неплохой боец, и знаешь какие-то секреты боя. Тогда у тебя будет шанс. Как по мне – то я очень хочу поставить на твою победу.

Ещё один пират деловито обошёл каждого арестанта и проверил наручники с цепями. В конце он и Гарольда приковал возле меня, поверив в наше родство. Видимо все пираты были в курсе происходящего, так как и он не удержался от высказывания:

– Вам ребята лучше бы сидеть тихо и не высовываться. Законов, я вижу, вы наших совсем не знаете. И вряд ли долго протянете. Даже чудеса не спасут. А у тебя, везунчик, ещё и брат на руках больной. Раньше надо было от него избавиться и пристроить где-нибудь в монастыре или в госпитале.

– Да был он уже в одном месте! – лицо Гарри покраснело от гнева. – Так его там санитары за футбольный мяч принимали! А я через забор подсмотрел и всем четверым ноги поломал! Да и мозги не сильно жалел, ублюдки! Когда буду уверен в хорошем к нему отношении, тогда и оставлю.

Перед уходом пираты посоветовали есть быстрей: свет будет только двадцать минут. Поэтому мы сразу накинулись на пищу. Лишь Гарольд заложил руки за спину и блаженно потянулся. По его сытому виду можно было догадаться, что к своему скудному пайку его пока совершенно не тянет. Лишь вспомнив, кого я из себя разыгрываю, он стал меня кормить и по ходу дела рассказывать о последних событиях. При этом мы все понимали, что некоторые детали выпадут из повествования из-за возможного подслушивания. Но читать между строк мы умели. И понимали друг друга даже по интонации.

– Вначале меня опрашивали только те же трое типов, что и вас. Но минут через пять зашла капитан и уселась прямо на соседний стол. Да ещё и в позе лотоса. Вроде даже, как и не слышит нас. А я как раз стал описывать своё умение в области массажного искусства. И как я барона одного на ноги поставил, после того как остальные врачи от него отказались. Тут она и проснулась:

– Толстый! Ты за кого нас принимаешь? Мануальная терапия – вещь слишком тонкая для твоих мозгов! Ври, да не завирайся!

Хоть и захотелось мне при этих словах её по попке отшлёпать до крови, но сдерживаюсь. Говорю:

– Госпожа капитан! Я конечно в последнее время не практикую, но могу ручаться за свой высокий профессионализм. С детства обучался и мне прочили великое будущее. Лишь волею злых стечений обстоятельств оказался на тропе искателя приключений. Уж больно вспыльчив был, да подраться любил.

А она глаза опять закрыла и, как бы в трансе, говорит:

– Если соврал – я тебе по пальцу на каждой руке обрубаю! – и своему адъютанту: – Лекаря ко мне!

Того как ветром сдуло. Ну а мне чего волноваться? Сижу спокойно, отвечаю на возобновившиеся вопросы. Тут и лекарь подошёл. Ну, вы его видели, он смерть после поединка подтверждал. Лишь он вошёл, капитан ему и говорит:

– Снимай рубаху и ложись животом на стол! Будем массаж делать!

А тот хоть и циник, но парень с юморком. Спрашивает: – А чем? Да и здоров вроде я! – а капитан: – Сейчас обоих и проверим! Тебя на здоровье, а его на знания. Давай, толстячок, показывай своё мастерство!

Ох, как мне хотелось ей ротик заткнуть за словечки мерзкие! Но терплю. Взялся я за спину лекаря и давай её мять и прощупывать. Сразу нашёл два старых перелома рёбер, зажившее давно декомпрессационное повреждение шейного позвонка, и отложение солей. Не страшное отложение, но в наличии. Через полчаса лекарь меня зауважал и поклялся, что лучшего массажиста он не встречал в своей жизни. Встал, оделся и тут же дал команду адъютанту вести меня за собой. Трое «следователей» лишь переглянулись и уставились на капитана. А та будто заснула: не шелохнётся. А при её молчании, видимо, лекарь старше всех по званию. И повели они меня куда-то. Интересно стало до жути. Пришли мы в их госпиталь. Скажу вам ребята: всё на высшем уровне. Словно на флагмане океанской эскадры. Чего только нет из оборудования и всё самое современное. Отпускает адъютанта мой недавний пациент и, так неназойливо, ко мне обращается:

– А не выпить ли нам, коллега, по стаканчику неплохого коньяка?

– С превеликим удовольствием! – отвечаю. – Даже и от двух не откажусь.

– Если поможете мне в одном вопросе, то обещаю напоить вас до беспамятства! – кто же от такого предложения отказывается?

Отпили мы напитка, неплохого, признаюсь сразу. Лимончиком даже закусили. Хоть и кислейший, зараза, но удовольствия прибавил. Затем ведёт меня лекарь к световому стенду и давай рентгеновские снимки раскладывать. И все подробно объяснять по ходу дела:

– Есть у меня один пациент, недавно пострадал очень в бою. И так его скрутило, что криком кричит. Уже шестой день им колотит, а я никак понять не могу. Причиной недуга послужило падение неудачное на спину. Но тогда лишь заныло и лишь потом, начались осложнения. По моим предварительным прогнозам повреждён позвоночник. Но вот где и как – не могу определить! Уже и консилиум собирался: три самые заслуженные личности приезжали с острова да с кораблей лучшие медики присутствовали, а толку никакого. Большинство так и говорит: девица может инвалидом остаться.

– Девица? И тоже на этом корабле? – я не скрывал своего удивления. – Да у вас мне нравится! Очень демократично и толково: у всех права равные.

Тут лекарь как-то воровато оглянулся и говорит мне, чуть ли не шёпотом:

– Ты не сильно то губу раскатывай и деликатней с пациенткой! А то капитану голову кому срубить – раз плюнуть! Кроме того, пострадавшая ей кузиной приходится, и она за неё особенно переживает. Но это – между нами. Ибо вида она не подаёт, что случилось, тому не миновать. Она у нас как скала. А того, кто кузине здоровье повредил, она уже мёртвого по кускам рубала и акулам скармливала. И очень жалела, что того ещё в бою прикончили. Так что – деликатнее и с тактом, если не хочешь в капусту шинкованную превратиться.

– Да ладно тебе, и так достаточно запугал, – признался я. – Давай лучше думать, чем помогать будем. Или сразу напьёмся? Может и я не потяну такого сложного случая.

– Да в том то и дело, что у тебя есть шанс. Если ты и вправду знаток, каким мне показался. Один из врачей её осматривавших советовал обратиться к такому, как ты. Мол, вы знаете, что в таких случаях делать. Так что думай, смотри, решай. Авось и удастся. И не забывай, твоя судьба в руках капитана. Постарайся её умилостивить.

Пришлось постараться. Нашел я один подозрительный позвонок на снимках, он то, скорей всего, и защемил важный нерв. Давай говорю свою пациентку. Но что б градусов двадцать восемь в помещении было, и вода горячая, и кремы, и мне напитки для охлаждения. Оказалось у них тут и сауна с бассейном небольшим есть. Вот уж кораблик комфортный, нечего сказать. А уж когда пострадавшая появилась, то я даже занервничал. Капитан – прелесть, а та так вообще диво дивное. Сама скромность, целомудрие и невинность. Даже не верилось, что она в схватках участвует. Но пришла то, вернее приползла с такими стонами да оханьями, что слёзы выступали, на неё глядя.

Уложил я её на стол и лишь собрался начинать разогревать – капитан явилась. Уселась сзади меня на кушетку, меч положила на колени и взгляда с меня не сводит. А лекарь мне так по-товарищески подмигивает: смотри, мол, держи себя в руках. И то, правда: на пациентке ведь одни тоненькие трусики, а я уже и забыл, когда женское тело видел.

При этих словах Гарольд печально закивал головой и в сердцах воскликнул, воздев очи к потолку:

– И надо ж было случиться такому горю с моим братом!

В ту же секунду погас свет, и ребята захихикали такому совпадению. А я в отместку за намек несильно пнул друга ногой в бок. Без света напряжение немного спало, всё-таки хоть подсматривать за нами не могли. Хотя, кто его знает: при современной технике всё возможно. Я стал кушать уже сам, а Гарольд продолжил свой рассказ:

– Целый час я её разогревал, мял, катал и месил как тесто. Вначале она вскрикивала, потом кряхтела, потом лишь тяжело сопела с закрытыми глазами. С меня семь потов сошло, пришлось даже до пояса раздеться. Лекарь мне здорово помогал уже тем, что полотенцем меня обтирал постоянно. Килограмма три потерял, не меньше. И в конце сеанса наступил решающий момент. Поднял девчонку, приложил к себе спиной и мягко дёрнул за сложенные на животе руки. Меня учитель особо учил этому процессу. Если не так сделаешь, то и убить можно. Или разогрев всего тела не удался. Но всё прошло хорошо. Она только вскрикнула слабо и потеряла сознание. А меч капитана уже холодил мою шею возле уха:

– Что ты с ней сделал?!

– Уже всё хорошо! – говорю. – Через полчаса она придет в себя, и сама расскажет о своём самочувствии. Гарантий в таких делах не дают, уж больно случай запущенный. Надо было это делать в первый же день после повреждения. Но мне кажется, она поправится.

Убрала она меч и говорит лекарю:

– Ждите меня в госпитале и глаз с него не спускай!

А того долго упрашивать не надо. Только и всего: глаз не спускать?! Сели мы у него в кабинете напротив друг друга, да и приговорили две бутылки отличного пойла, которым он меня вначале угощал. Запрета ведь не было. Пытался я у него узнать об их житье-бытье, да не успели мы напиться, как следует: через час к нам капитан заявилась. И лекарю так грозно:

– Ты бы только пил! Совсем тебе спиртное доверять нельзя!

– Так ведь это в медицинских целях! – оправдывается тот.

– В медицинских целях надо учиться спасать людей, а не напиваться как скотина за один час!

– Да мы с коллегой совершенно трезвы! – попытался и я вставить словечко. Тут уже и мне досталось:

– Рабы должна молчать, пока их не спросят! Понял!?

– Так точно! Виноват! Исправлюсь! – а что мне ещё оставалось делать?

– Твоё счастье, что сестра чувствует себя лучше. Проснулась, попила. Мы её перенесли в каюту. Говорит, что, будто под катком побывала, все соки из неё выжали. Но резкие боли прошли. Затем сразу заснула. Посмотрим до утра, будут ли положительные сдвиги.

Но нам с лекарем и так уже всё стало ясно: дело идёт на поправку! Мы даже хлопнули друг друга по ладоням на радостях. И он стал меня хвалить:

– Я сразу увидел в этом парне талант! Он настоящий специалист! И руки у него золотые: каждую слабину в организме чувствует! Заслужил хороший обед и отдых!

– Обед? – капитал с сарказмом хмыкнула. – Покормить, конечно, надо! А вот отдыхать ему ещё рано: пусть и мне мои старые ушибы полечит. Завтра продадим его по хорошей цене, когда ещё к такому массажисту попаду. Давай лекарь тащи побольше еды в сауну. Мы тебя там подождем.

Поели мы очень существенно! И такие блюда! Видимо и кок здесь имеет все права называться лучшим. Затем лекарь удалился вроде как за спиртным, а я приступил к массажу. А минут через сорок капитан вывернулась на спину и с ехидством констатировала:

– А ты ведь совсем не толстый! Это просто твои мускулы обвисают, когда расслабленны.

Гарольд замолчал, и целую минуту не раздавалось и звука. Первым не выдержал Армата:

– А дальше? – рассказчик хмыкнул и тяжело вздохнул:

– А дальше всё было как в сказке! Волнительно, долго и прекрасно! Ради таких событий следует делать паузы в любых приключениях.

– А царапины, откуда? – выдал свою заинтересованность и Николя.

– В каждой сказке есть конец, – резюмировал Гарольд. – И не всегда счастливый. Думал, Нина крепко спит, и решил заглянуть в какую-то книгу с кожаным переплётом, лежавшую под прикроватной тумбочкой. Даже предположить не мог реакции капитана. Она мне чуть глаза не выцарапала, от меча её под кровать пришлось прятаться, а в конце выставила меня голого из своей каюты и вышвырнула за мной мою одежду. Под смех нескольких козлов меня сюда и привели. И чего она так разъярилась? Я тоже хорош – в такой мелочи прокололся! Грамотным прикинулся! А жаль, хороший шанс упустил!

– Так её Нина зовут? Очень красивое имя, – обрадовался Армата. – Как у моей мамы!

– Не вижу поводов для радости, – с тоской в голосе сказал Гарольд. И Малыш его поддержал, пропев строчку из оперы на новый манер:

– Что Нина завтра нам гото-о-вит?!

Глава третья«Хаос»

Ужин нам принесли, когда корабль полностью прекратил своё движение. Видимо мы зашли в порт или хорошо защищённую гавань, так как не ощущалось даже малейшей качки. После долгой темноты, включённый свет казался неимоверно ярким, но мы сразу рассмотрели наших предыдущих посетителей. Двое всё так же держали нас под прицелом, а третий скрупулёзно проверил наручники. Хоть и личики у всех были грубые и не вызывали особой симпатии, но явно чувствовалось некое к нам расположение. Грех было не попытаться выведать хоть какую-либо информацию. А разносящий пайки вообще не прочь был с нами побеседовать. Он то и начал с вопросов:

– Ты чем это кэпа так разозлил? – он уставился на Гарольда и упёр руки в бока. – Весь экипаж на авральных работах!

– Да ничем…, – мой друг удивлённо пожал плечами и признался: – Хотел книжку старую полистать, за это и поплатился…

– А с доктором ты как расстался?

– В каком смысле? – не понял Гарольд.

– Подрался ты с ним, что ли?

– Ещё чего?! Расстались мы лучшими друзьями! И выпили вместе!

– А почему же у него синяк свежий под глазом? – допытывался пират.

– Откуда мне знать? Я его видел в полном здравии.

– Странно…, – протянул раздававший нам провиант и переглянулся с остальными своими товарищами. – Видать попал кому под горячую руку…

– Ребята! – как можно более дружественней начал Малыш. – Вы бы нам не обрисовали, что нас ждёт впереди? Хотя бы кратко, в двух словах.

– Если кратко, то большие трудности! Из-за того, что ваш автомобиль утонул, за вас попытаются выручить как можно больше деньжат. А это возможно только в двух вариантах. Первый: вас будут выставлять на гладиаторских боях, а там долго не живут. И второй: набить рабам цену какими-то большими знаниями современных технологий или вооружений. Тогда вас купят в лаборатории или на заводы. Или министерство обороны. А там жизнь вполне сносная. И быстрее можно стать свободным.

Впервые за всё время плена заговорил Цой Тан:

– Надеюсь, здесь нуждаются в специалистах по ведению подводного хозяйства? Я умею выращивать любые водоросли, разводить колонии моллюсков и другую полезную живность.

– Не смеши нас! Кому нужны твои моллюски? Нас от продуктов моря и так тошнит!

– А гладиатор после победы тоже становится свободным? – оживился Гарольд. – У меня кулак сильный! Могу драться целый день!

– Ха! – засмеялся пират и его поддержали трое других. – Раб-гладиатор частенько обретает свободу только после своей смерти. И очень долго принадлежит хозяину. Хотя есть много случаев, когда и им была дарована свобода. Один из таких случаев сбор средств на выкуп болельщиками. Другой – вольная от хозяина. Третий – особые условия боя. Вашему пацану вчера повезло, он как раз попал под один такой закон. И, между прочим, он что, всегда так силён в поединках?

– Честно говоря, он только и умел, что ножами кидаться, – стал объяснять Гарольд. – А в драке слабоват до неприличия. Первый поединок – настоящее чудо. Хоть парень с нами всего полгода, но привыкли к нему. А тут такое для него испытание. Думал всё, хана нашему компаньону. Да и брат к нему тянется. Он хоть и больной, а добрых людей чувствует.

– Здесь добрые долго не живут…, – проворчал пират, уже подходя к двери. Затем обернулся и снова обратился к Гарри: – А тебе тоже не позавидуешь…

– Чего так? – беззаботно спросил мой друг.

– Мы уже в порту и заправляет здесь один…, гм…, человек. Очень неравнодушный к нашему капитану. И очень опасный противник! – он переглянулся со своими товарищами, и те поддержали его молчанием. – И ты вряд ли избежишь его внимания. Наш тебе совет: не оказывайся на его пути. Хотя я тебе уже говорил, что буду ставить на тебя. Да и многие наши ребята рискнут капиталами в вашем поединке. Если он состоится…

– А вы знаете, я вам тоже дам один совет! – мой «брат» забрал у меня хлеб, который я начал жевать с упаковкой, освободил его от пластика и опять сунул в руки. – Только скажите: есть у вас паузы между раундами?

– Да. Особенно в важных боях и наиболее посещаемых.

– Тогда обещаю вам продержаться первый раунд и сделать вид, что мне не справиться с соперником. Но потом я его завалю. Поставите в перерыве и утроите выигрыш. Здорово?

– У нас говорят: дурак в мечтах богатеет. А мы мечтать, не любим. Да и ты того…, гм…, человека ещё не видел.

– Всё равно: не забудьте. Раз уж вам денег на меня не жалко.

Пираты ушли, а мы продолжили ужин в некоторой задумчивости. Малыш попытался пошутить:

– За свою любовь иногда приходится бороться!

– Да пошёл ты! – беззлобно отозвался Гарольд. – Какая там может быть любовь? Шлюха как шлюха. Только с большими амбициями. Попала на голодного мужика, да и только.

Я сидел напротив него и сосредоточенно жевал хлеб, но глаза то я его видел! И его глаза мне не понравились: была в них какая-то непонятная тоска. И даже сквозила некая растерянность. Или может мне показалось?

Продолжительное время нас не трогали. Так как в полной темноте нечем больше заняться, как прощупывать свои наручники или трепаться, то мы решили отоспаться. Про запас, для лучшей сохранности бодрого настроения. Хотя последними из всех заснули наверняка я с Гарри. Он шептал мне на самое ухо о событиях, которые произошли со мной и с ребятами за последнее время. И событий было порядочно. Вначале я слушал очень внимательно, но потом сон всё-таки сморил то ли меня, то ли моего друга. Не помню, кто уснул первым.

Часов никому из нас не оставили, поэтому, когда опять неожиданно зажёгся свет, мы подумали, что уже утро и наступила пора завтрака. Да и желудки говорили о том же. Но время шло, а дверь нашей общей камеры так и не открывалась. Так и напрашивалась мысль, что нас кто-то тщательно рассматривает. Естественно, мы все реагировали надлежащим образом: я испуганно вскрикивал и закрывал руками глаза, Гарольд меня успокаивал, ребята шутили или ворчали. Но постепенно мы успокоились и даже опять впали в некую дрёму. Свет так и не выключили и часа два мы старательно играли свои роли. Я лежал, скрутившись калачиком под боком у моего «брата» и иногда вздрагивал во сне. А он мне шептал успокаивающие слова.

Гарольд первым заметил приближение непонятного. А я уже услышал после того, как его грудная клетка напряглась и замерла. Откуда-то сверху раздавался противный, но очень осторожный скрип. Будто откручивали барашки на давно заржавевшем лючке или иллюминаторе. Затем какой-то люк всё-таки открылся, потому как Армата успел воскликнуть:

– Я вижу отверстие на потолке!

И сразу же за этим в нашу арестантскую камеру ухнула дымовая шашка. За ней вторая, почти одновременно с третьей. Не густой, и вначале даже прозрачный дым, стал заволакивать всё помещение. И сразу стало ясно, что наши жизни в опасности: едкая дымная смесь была явно нервнопаралитического действия. Не в силах подняться к двери из-за цепей и наручников ребята стали изо всех сил колотить, чем попало по полу и переборкам. Ведь только так мы могли привлечь к себе внимание охранников. Ибо если кто-то и хотел с нами расправиться, то только не они. Разве только они были в сговоре с пытающимися нас отравить злоумышленниками. Все уже стали задыхаться и надрывно кашлять, а помощь так и не приходила. Задерживать дыхание тоже не имело смысла, и ребята орали из последних сил. Один я забился головой под матрас и мычал нечто нечленораздельное. Если уж не могу чем-то помочь, то лучше притворяться до конца. Хотя в голове похоронным набатом крутилась только одна мысль: «Ведь мы никому не нужны мёртвыми!» Постепенно дым заполнил всё пространство, скрыв нас от взглядов возможных наблюдателей. Тогда я набрал как можно больше чистого воздуха из под матраса и задержал дыхание. Ребята прекратили всякое движение и не издавали больше ни звука, а я пытался держаться до последнего. Я ведь четыре минуты могу находиться под водой, и когда-то спасся этим от смерти. Но сейчас моё время, видимо, истекло. Я попытался ещё раз вздохнуть под матрасом, но горячий дым уже оказался и там. Он ворвался в мои истомлённые лёгкие адской смесью, и моё сознание отключилось.

В загробную жизнь я не верил, поэтому происходящее со мной очень удивило и преисполнило некоего величия. Моя душа поднималась из тёмного, вязкого мрака к мерцающему далеко вверху яркому свету. Своего тела я уже не чувствовал, догадываясь, что никогда больше не воспользуюсь бренной оболочкой. Зато я обрёл полную свободу своей сути и с увеличивающейся скоростью устремился вверх. И чем быстрей я поднимался, тем громче звучали трубные звуки чего-то величественного и таинственного. Мрак отступал, давая место светящемуся облаку, и моя внутренняя сущность ощутила благодатное тепло. Ещё одно мгновение и я увижу место, в которое перенеслась моя душа. Интересно, кого я там встречу? Первым, о ком я вспомнил, был Серджио. Раз он умер, то обязательно должен быть где-то здесь! Ослепительное сияние ворвалось в мой мозг и я увидел!

Увидел, что яркий свет исходил от низко висящей лампы. И услышал, что трубные звуки превратились в удовлетворённый человеческий голос:

– Наконец-то он зашевелил зрачками!

Чьё-то лицо низко склонилось надо мной. Захотелось спросить, где я и что со мной приключилось, но губы слиплись, а челюсти свело судорогой. Поэтому из моей глотки вырвалось лишь непонятное мычание. Меня явно не поняли, так как я услышал:

– Он что-то пытается сказать! – на что второй голос заявил:

– Да он вообще не говорит, только мычит что-то непонятное. Лишь его брат как-то понимает это мычание.

Надо же! Если бы не пересохшее горло, я бы разоблачил себя несколькими словами. Но неужели нас травили газом только для этого?! Что же произошло? Я заметался глазами, захрипел громче и попытался встать. Но не тут то было! Всё моё тело и конечности были крепко привязаны к ложу, на котором я приходил в сознание. Первый голос показался озабоченным:

– Может его отвязать? И он успокоится?

– Вряд ли… Лучше пусть так и лежит! – второй человек склонился надо мной, и я узнал в нём судового врача. Его правый глаз украшал огромный синеватый фингал, который был виден даже сквозь тонирующую мазь. Я вспомнил недоумение пиратов по этому поводу и как можно жалобнее заскулил. Пытаясь этим скрыть своё желание засмеяться. Вряд ли мне стало смешно от вида разукрашенного лица лекаря. Видимо наступило облегчение от сознания, что всё-таки я ещё не на том свете. Жизнь продолжалась! Хоть и в неимоверных трудностях и неопределённых перспективах на будущее, но шла по намеченной судьбой линии. А может, мы сами эту линию выбираем? Когда-нибудь и об этом узнаем. Скорей всего, действительно после смерти.

– Ладно, хорошо хоть не буйствует! – лекарь успокаивающе похлопал меня груди. – Сейчас проведём все тесты и отправим его по назначению.

– А стоит ли возиться? – спросил другой человек. Теперь я разглядел и его белый халат, приняв за санитара. – Только время зря потратим. И так, сколько на него сил угрохали!

– Возиться стоит всегда! – судовой врач закатил мне веки, внимательно всмотрелся и задумчиво добавил: – Хотя бы даже для собственного самоусовершенствования…, и успокоения.

И два медика, (даже не знаю, как их обозвать), приступили к своим проклятым тестам. Отношение ко мне было как к подопытной крысе. А может и хуже. Что только со мной не делали! Кололи, щипали, давили, гнули, ломали, шлёпали и даже поливали. А я даже не мог просто по-человечески возмутиться. Вернее мог, но в меру. Так как прекрасно знал, какие реакции должны сопутствовать тому или иному совершаемому надо мной действию. Если честно, то я бы их избил, если бы не был связан. А так приходилось притворяться полностью равнодушным к одним издевательствам, и нервно реагировать на вполне безобидные. К концу «тестов» моё терпение истощилось полностью, и чуть было и в самом деле не поехал мозгами. Если бы на моём месте был кто попроще, вряд ли бы он выдержал. Всё-таки этот судовой врач, хоть и с подбитым глазом, но явный специалист своего дела. Да и второй – тоже.

И что-то его явно насторожило в результатах тестов. Вернее даже не в результатах, а в самом моём организме. Как я ни старался расслаблять свои мышцы, дабы придать им вид дряблых и немощных, мне это вряд ли удалось. Тот даже высказался на эту тему:

– До того, как дурику отбили мозги, он обладал, видимо недюжинной силой. Если он начнёт ломать всё вокруг и буйствовать, с ним будет трудно справиться.

– Да, брат его говорил об этом и просил сильно не нервировать.

Вот невезуха! И эти двое ещё осмеливаются утверждать, что они меня не сильно нервируют?! Я себе представил, что бы со мной было в другом случае, и внутренне вздрогнул. А лекарь продолжал:

– Во время всего осмотра он только радостно реагировал на напоминания о брате. – (Естественно! Что же мне ещё оставалось делать?!) – И сразу при этом успокаивается. Вот смотри: – он нагнулся ко мне и несколько раз проговорил слово «брат». Я тут же обрадовано замычал и принялся шарить глазами вокруг, словно в поисках моего родственника. – Видишь?! Так его всегда можно успокоить и заставить подчиниться. Думаю несложно даже прогуляться с ним за ручку к их месту содержания.

– Да ты что?! – воскликнул второй. – Ещё этого не хватало! Колем ему снотворное, и пусть его волокут ребята. Нашёл время для экспериментов! Да и буннер на него нацепить надо…

Я чуть не заплакал от досады и бессилия. Сколько же надо мной будут издеваться?! Да ещё и буннер какой-то? И тут же постарался себя утешить мыслью, что самое главное: я жив! И очень скоро встречусь с остальными ребятами. И шанс у нас будет обязательно! С этими благими размышлениями я почувствовал лёгкий укол и почти сразу же упал в пелену забытья.

Проснувшись, я сразу же попытался сесть, и мне это удалось без труда. Мало того, мои руки не сковывали наручники, да и вообще никаких цепей не наблюдалось. Я открыл глаза, скатился с кровати и принялся крутиться вокруг своей оси на четвереньках, кидаясь иногда в сторону и мыча от волнения. Но сам тем временем осматривался. Помещение было уже совсем другим, большим и с несколькими кроватями. Неяркая лампочка освещала три двери, и одна из них было приоткрыта. На одной из кроватей уже сидел, видимо только что проснувшийся, Армата. Он тут же вскочил, подошёл ко мне и стал успокаивать:

– Тихо! Тихо! Скоро придет твой брат! Твой брат! Очень скоро! Брат!

Я стал успокаиваться и замолкать. Армата потянул меня за руку к приоткрытой двери, приговаривая на ходу:

– Тебя надо помыть! Брат сказал мыться! – и завёл во вспомогательное помещение. Это оказалась весьма неплохая ванная комната. Мало того, там было ещё две душевых кабинки, несколько умывальников и даже большое зеркало на пол стены. На противоположной стене ещё одна дверь вела, видимо в туалетные помещения. Я мельком взглянул на своё отражение и ужаснулся: вокруг моей шеи виднелось кольцо из широкой полоски стали телесного цвета. Его толщина не превышала одного сантиметра и почти ничего не весила. Скосив глаза на начавшего меня умывать Армату, я заметил точно такое же украшение и у него на шее. Незаметно засунув два пальца под своё кольцо, я напряг все мускулы, пытаясь его разорвать. Но лишь ощутил немалую боль от врезавшегося в мышцы непонятного вещества. Армата заметил мою попытку и стал бормотать:

– Вот и хорошо! Не бойся, не бойся… Сейчас помоемся и пойдём кушать… Брат тебя накормит… Брат придёт и тебя успокоит…

И лишь только мы вернулись в помещение с кроватями, как один за другим, с интервалом в минут пять, стали появляться ребята. Их вталкивали через самую большую дверь без наручников, но каждый был окольцован. Все тут же включались в общий разговор, пытаясь тем самым дать мне как можно больше информации. Первым появился Малыш.

– О! Наш бедняга уже проснулся? Долго же он спал, видно вкололи чего-то чрезмерного. Ты его уже покормил?

– Да нет ещё, только умыл. Его обеденная порция никуда не делась. Если ему аппетит не повредили, то съест за ужином и не заметит. – Армата двинул бровью и спросил с раздражением: – А как тебе твоё кольцо? Не надоело? Меня оно ужасно раздражает. Вот ведь сволочи, ничего нового даже придумать не смогли: те же кольца, что и у преступников во многих системах. Только тоньше и из другого материала. Да и название новое – буннер.

– Да не только это. – Малыш устало вытянулся на своей кровати, задрав ноги на спинку. – Помимо смерти это кольцо может ещё и парализовать на время. Или лишить сознания. Или полностью раскоординировать все движения. Мало того эти ошейники могут передавать информацию об их носителях, на какой угодно компьютер и оператор следя за экраном, может предпринять нужное действие. Просто наблюдая за поведением своего подопечного. А ручной пультик всегда находится в наличии у непосредственного владельца. И когда раб не при нём, хозяин переключает управление на оператора. Легко и просто!

– И откуда ты всё это знаешь? – делано удивился Армата.

– А об этом и не делают никакого секрета. Каждый встречный не прочь поучить уму разуму несчастного раба. И предупреждают, что бы меньше делали попыток к побегу. И, кажется, от всей души. Говорят, что ещё никто не сбегал, пока был рабом. Ну а уж когда свободным становишься, то тогда, пожалуйста, вали, куда глаза глядят. Если конечно не связан обещанием на кого-нибудь работать. А здесь обещаний придерживаются очень строго.

Втолкнутый в помещение Николя бал растрепан и явно не в настроении. Шепелявя и чуть не заикаясь от возмущения, он принялся рассказывать:

– Замучили в доску! Так и сказали, что с меня никакого толка не будет. Я им пытался что-то втолковать по поводу истории войн, стратегии и генерального планирования, но они только пальцами у висков крутили. Пригрозили тем, что скорей всего пойду на корм акулам, которых они откармливают в огороженной части океана.

– Не переживай! – стал успокаивать его Армата. – Мне тут один рассказал об этих акулах. Туда бросают только преступников, приговорённых судом к такой казни.

– Надо же! – саркастически хмыкнул Малыш. – Даже представить себе не мог, что здесь найдётся хоть один преступник. Оказывается есть. Какой же подвиг для этого совершить надо?

– Не знаю, об этом не успел выпытать. Только и посоветовали учить быстрее здешние законы. Но тут же и о противоречии поведали: рабам даже свод законов не выдают. Только свободным. А где наш «свободный»? – Армата обернулся к вошедшему Цой Тану. – Может хоть ты удосужился его увидеть?

– Не замечал, – японец устало вздохнул и уселся на свою кровать. По мне он скользнул, казалось бы, равнодушным взглядом, но я уловил желание чем-то поделиться. – Часа два меня выпытывали двое толстомордых о моих знаниях по разведению различной живности в морской среде. И, похоже, здорово заинтересовались. Даже напоследок пообещали в будущем неплохую житуху мне устроить. Неужели пригодятся здесь мои знания? Ведь пираты открыто посмеялись вначале, а сейчас гляди, каких-то типов допустили на собеседование. А нашего метателя ножей я не видел, хоть людей здесь тысячи…, – он опять скользнул по мне взглядом. – Попробуй угляди в этой массе кого-то из знакомых! Дело совсем безнадёжное!

Наверное, не только я, но и остальные поняли, что Цой кого-то заметил в толпе. И это очень важно, только непонятно к худу или добру. Я даже пожалел о своём решении притворяться дебилом: уж очень хотелось действовать, отдавать распоряжения, задать кучу самых разнообразных вопросов. А так жди брата и надейся, что он покормит из своих добрых ручек. В этот момент и он появился, и был, пожалуй, самым озлобленным из нас всех вместе взятых. Лишь заметив меня, сидящего на полу возле Арматы, он немного смягчился. Но видно было, как возмущение и ещё кое-что непонятное, клокочет в его груди как вулкан.

– Давайте жрать садиться! А то я сейчас вообще взорвусь от злости!

После коротких посещений прибывшими ванной комнаты, мы все отправились в третью дверь, за которой оказалась приличная кухня с большим столом у стены. Готовить в ней совершенно было не из чего, да и инвентарь отсутствовал. А пищу нам доставили в небольшом ящике лифтового подъемника. К тому же передо мной на стол поставили ещё одну внушительную порцию оставшуюся от обеда. Голод во мне проснулся зверский, и я накинулся на еду как умалишённый. Даже притворяться не надо было. Видимо меня очень давно не кормили. Да и дальнейший разговор моих товарищей это подтвердил.

– Значит, нашего Роки так никто и не видел? – Гарольд залпом выпил целую кружку холодной воды. – Я даже спрашивать про него пытался. Но то ли не хотят говорить, то ли действительно не знают. Это плохо. О нашем местонахождении у нас тоже никаких сведений. То ли в центре острова, то ли с краю, то ли на самой верхушке. А может даже в подводной части.

– Жаль, что нас везли в какой-то закрытой душегубке, – вставил Малыш, очевидно давая объяснения для меня. – Но те улочки, что вокруг нас, вернее коридоры в виде труб – настоящий лабиринт. Новому человеку невозможно даже примерно сориентироваться. Немудрено, что и при огромном желании нас найти трудно.

– Но признай, что апартаменты, принадлежащие нашей хозяйке просто колоссальные. – Армата покачал головой. – Чуть ли не маленький городок. Муравейник в муравейнике. Центральные ворота – словно у средневековых замков. Охрана, пушки, запоры. Видимо, даже внутри острова не всегда всё спокойно.

– А меня приятно поражает довольно высокий уровень жизни, – решил высказаться Цой Тан. – Особенно в сравнении с теми островами, где мне удалось побывать. Неправдоподобная чистота, почти полное освещение, прекрасная вентиляция, завидное питание, приготовленное в своём большинстве из даров моря. А одежды?! Ещё ни одной личности не видел в рванье или в грязном рубище. Женщины вообще щеголяют в красивых платьях. А жильё? Везде нормальные и приемлемые условия жизни. Возьмите, к примеру, хоть нашу камеру. Она наверняка – самое худшее из увиденного здесь нами.

– Это действительно удивляет, – согласился Гарри. – А в хоромах нашей хозяюшки, так вообще небывалая роскошь.

– Так ты и там успел побывать?! – изумился Малыш. – Почему же от тебя не пахнет духами?

– На этот раз работал только массажистом, – невесело улыбнулся Гарольд и снова помрачнел. – Больше часа потел над её кузиной, и даже слова благодарности не услышал. Кошка драная! А потом и Нина своё тело подставила. Да ещё и нахамила перед этим. Ну, думаю, сейчас я тебя заведу! Как только я над ней не изгилялся! По каким только эротическим точкам не проходился! Старался, пыхтел, томно дышал…, и всё без толку. Осталась холодной как бревно, вмороженное в лёд. Я имею ввиду: по эмоциям. А уж тело то её я раскочегарил по максимуму. По завершении массажа она ещё встаёт и с нескрываемой издёвкой говорит: – Потерял ты квалификацию, совсем потерял… Уже ни на что не годишься… Придется и тебя завтра продавать вместе со всеми… Одна надежда, что док постарается и рекламу для тебя приличную сделает.

– Так нас всё-таки завтра выставляют на торги? – прошепелявил погрустневший Николя. – Погибнуть никогда не боялся, но что бы меня продавали как скот…

– Не робей, парень! – засмеялся Малыш и кивнул в сторону Гарольда. – Может попадешь к доброй хозяйке и будешь греть ей спинку прохладными ночами. К тому же здесь неплохо, сравнительно.

– Да и я видел сегодня, – улыбнулся Цой, – как двое молодых людей поцеловались, прям на улице. И самое интересное – у них на шеях были буннеры! Такие же, как у нас!

Николя продолжительно фыркнул на это известие и отрицательно замотал головой:

– Может здесь и приветствуется повышенная рождаемость среди рабов, но мне от этого не легче. Совсем не желаю увеличивать их население.

– Можешь и не увеличивать, – легко согласился наш аристократ, – главное спинку найти тёплую…

– Ты только про спинки тёплые думаешь! – укорил его Гарольд. – Уже, небось, и профессию себе придумал для этого подходящую.

– А как же! – стал хвастаться Малыш. – Я решил не скрывать и признался, что работал визажистом на Овчаре. При самой королеве и её фрейлинах!

Мы все удивлённо на него воззрились. Визажист!? Даже я замер на секунду, но, почувствовав под столом пинок по ноге, сразу закрыл рот и продолжил жевать дальше. А новоиспеченный модельер красоты продолжал, как ни в чём не бывало:

– Ведь до того, как я встретил вашу компанию, я неплохо зарабатывал себе на хлеб насущный. А здесь, как я успел заметить, просто неимоверное количество женщин. И все стараются одеться получше и наложить макияж попривлекательнее. Да здесь просто рай, для человека моей профессии.

Мне надоело слушать этот малозначащий разговор. Хотелось узнать об одной вещи, поэтому как бы невзначай опустил руку под стол и выдавил на коленке Гарольда азбукой Морзе всего лишь одно слово: «дым». Тот сразу всё понял и согласно закивал головой:

– Да, в таком деле тебе вполне может повести. Если конечно конкурентов здесь нет. А то тебя живо уберут. Как нас уже пытались убрать с помощью ядовитого газа.

Теперь все уставились на моего «брата». И Армата спросил:

– Ты же хотел спросить у нашей хозяюшки об этом? Или забыл?

– По поводу моего вопроса она то мне и нахамила перед массажем. Говорит: «Толстый! Это наши проблемы! А твоё дело не совать нос, куда не следует и вести себя как мышка! Скажи спасибо, что вовремя вас откачали! Да ещё и брату твоему пришлось переливание крови делать! Угораздило ж придурка под матрасом спрятаться, вот больше всех и наглотался. Лучше бы он издох и не вводил меня в такие расходы!» – Гарольд тяжело вздохнул. – Я её предупредил, что без брата я наложу на себя руки, а она, стерва, отвечает: «После продажи, хоть и ноги на собственные уши задирай, а сейчас делай своё дело. Рабам положено молчать!» Вот такая малина… А доктора я тоже видел, но поговорить не удалось: при виде капитана он исчез как напуганный заяц.

– Значит о том, кто нас травил, ни у кого никаких догадок? – Малыш медленно обвёл всех взглядом. – Ни малейших предположений?

– Да есть у меня две гипотезы…, – Гарольд говорил без убеждения, давая нам понять, что додумывать надо самим. – Одна из них – это наличие на борту некоторых типов связанных с бомжами, у которых мы умыкнули плохо управляемую таратайку. Те объявили розыск и попросили нас наказать.

– Ну да, очень может быть! – с очень честными глазами поддакнул Армата. – Те могли и попросить! Уж больно у них рожи подозрительные! И просил же я с ними не связываться!

– Назад уже ничего не воротишь! – развёл Гарольд руками и продолжил: – А вторая гипотеза касается тех, кто пострадал больше всех…

– Верно! – воскликнул Малыш. – Я тоже сразу подумал о нашей хозяйке! – когда недоумённые взгляды ребят скрестились на нём, пояснил: – Сами понимаете: нелегко остаться честной девушкой, побывав в руках такого искушённого массажиста!

Все, кроме меня с «братом», грохнули смехом. Гарольд тоже криво поулыбался, пытаясь поддержать имидж разгульной компании воров-мошенников. Но на шутника посмотрел с раздражением:

– Посмотрим, как ты себя зарекомендуешь! Визажист несчастный! А самые пострадавшие здесь наверняка из команды старого олуха Фредо. А он сам, так вообще мог обозлиться за нанесённый моральный ущерб. И корешей у него тут хватает. И если додумать немного дальше, то как бы нашему метателю ножей из-за этого Фредо не поздоровилось. Нападут на мальчишку скопом и затопчут. Ведь с нами могут общаться многие, никто особо не запрещает, а он не появляется. Как бы чего с ним не случилось…

Воцарилось недолгое молчание, во время которого все обдумывали высказанные предположения. Думал и я. Как по мне: то что-то обе гипотезы были слишком слабы. Пиклийцы, если бы знали о нас, вряд ли бы опустились до подобной мести. Фредо тоже этим ничего не добьется. И катер свой не вернёт, и уважения себе не прибавит. Кто-то другой? Мстит лично за кого-то? Вряд ли. Скорей здесь вызовут на бой. Если не ошибаюсь. А если ошибаюсь? То тогда плохо: с нами, так или иначе, но расправятся. Мало того, что мы в новом, малознакомом месте, мало того, что мы бесправные рабы! Так на нас ещё скрытно начнут нападать! Хоть головой об стенку бейся! От злости и бессилия! Головой? А почему бы и нет! Ведь мне всё можно!

Я замычал и ударился лбом об стол. Потом ещё раз, сильней. Стало больно, и от этого я замычал громче. Меня попытались удержать, а кто-то даже посоветовал позвать врача. Услышав это, я поощрительно хлопнул Гарольда по коленке, и он заорал дурным голосом:

– Врача! Срочно вызовите врача! Моему брату плохо, у него опять приступ начался!

Кто-то из ребят уже барабанил в дверь и через пару минут наш сторож, разобравшись в причине, пообещал вызвать помощь. Пришлось ждать чуть ли не четверть часа, и всё это время дёргаться и пытаться вырваться из жестких захватов. Мне даже надоело притворяться, и я стал всерьёз обдумывать момент якобы моего «выздоровления». Но тут и лекарь подоспел со своим чемоданчиком. Ловко выхватил шприц, заполнил его из ампулы и без раздумья вколол мне в плечо. Защищать меня никто не стал, мало того, даже придерживали довольно от души. По этому я снова впал в забытье. Засыпая, подумал: «Если сутками спать под наркозом: умнеешь или глупеешь?»

Очнулся я (уже в который раз!) опять в другом месте. Но оно было самым шикарным из всех предыдущих. С первого взгляда стало понятно, что это помещение ни что иное, как огромная спальня. Почти все стены были в зеркалах, даже окна вроде отсутствовали. Лишь кое-где набольшие портьеры что-то скрывали. Освещение волнами перекатывалось из одного края потолка на другой по тусклым разноцветным лампочкам. Со всех сторон доносилась тихая классическая музыка. Это место могло вызывать чувство полного удовлетворения.

Могло, если бы я не лежал на кровати. Вернее не на «кровати» и не «лежал». Ибо то, что было подо мной, скорее напоминало боксёрский ринг, только без оградительных канатов. Вместо них с двух сторон стояло по паре хромированных труб до самого потолка. И каждая пара соединялась между собой блестящими колёсами, напоминающими штурвал судна. От этих штурвалов тянулись явно не игрушечные, хоть и никелированные, цепи и смыкались у меня на лодыжках и запястьях. Железо, на удивление, не касалось непосредственно моего тела: под ним было проложено нечто, очень похожее на хорошо выделанную кожу. И кроме этой кожи на моём теле больше ничего не было. Совсем!

От осознания этого, а не от свежести, моё тело сразу покрылось пупырышками. Как-то намного спокойнее чувствуешь себя в незнакомой обстановке, когда на тебе хоть что-то, но наброшено. И куда это я попал? Да ещё в таком распятом виде?

Слегка натянув одну из цепей, я понял, что даже не могу подтянуть ладонь к своему лицу. Меня это явно разозлило, и я дёрнул правой рукой. Со всей силы, на какую был способен. Цепь даже и не подумала разорваться, а вот рука заныла основательно. Хорошо хоть кожу догадались подложить. И после моих дёрганий зазвенели невидимые колокольчики. Я попытался поджать ноги, и колокольчики зазвучали ещё громче. После движения левой рукой, звук немного изменился и стал варьировать после любой смены усилия прилагаемого к каждой цепи. Наверняка те, кто умел, так развлекались, создавая музыку, но у меня получилась совершенная какофония.

Зато несуразный звон привлёк чьё-то внимание. Одна из портьер зашевелилась, и я покосился на неё глазами, совершенно не догадываясь о личности входящего. И чуть не ослеп! Из потолка надо мной хлынул такой ослепительный свет, что чуть не выжег мне сетчатку! Ранее мне не удалось заметить расположенные там прожекторы. Или ещё, дьявол знает что! Даже сквозь закрытые веки я видел пять ярких солнц слившихся в одно.

Мне даже не пришлось вспоминать, что я разыгрываю из себя умалишённого: мычание вперемешку с криком ужаса непроизвольно вырвались из моей глотки. Захотелось закрыть глаза всеми имеющимися у меня конечностями, но сделать этого я не мог. Зато уж колокольчики зазвенели! Наверняка: как никогда прежде! Может из-за этого, может из-за моих криков, но свет тут же выключился. Я замер и открыл глаза. И ничего не увидел! Временная слепота поразила меня и я лихорадочно соображал, когда же она пройдёт. Я даже не видел тусклых лампочек, которые давали прежде освещение.

И буквально через несколько мгновений я почувствовал по моемее телу какие-то передвижения. Будто по мне ползали, трепыхаясь, некие бабочки в количестве нескольких штук одновременно. Не могу сказать, что это было так уж неприятно, особенно после сравнения с прожектором, но вызывало во мне определённый дискомфорт. И главное: трепыхающие крылышки всё чаще и чаще стали проходиться по моим гениталиям. Что вызвало в моём организме определённую реакцию. Вернее: чуть не вызвало! Так как я вспомнил неожиданно ясно слова нашей хозяйки по моему поводу. Мол, и на меня найдутся любители экзотики. Меня уже продали! Пока я спал! И не иначе, как закоренелому маньяку! Кто же ещё позарится на убогого дебила?! Вот влип, так влип! И угораздило же меня притворяться дебилом! Тьфу, действительно – полный идиот!

От подобных мыслей моё естество опять скукожилось, так и не выдав моего первоначального возбуждения. Вдобавок я стал вспоминать самые кошмарные, противные и отвратительные сцены из моей жизни. Напрягаться для этого не приходилось: моя память услужливо их подсовывала десятками, если не сотнями. Попутно я продолжал подмыкивать, но с явной тенденцией на успокоение. Как я помнил, подобные извращенцы очень любят, когда их жертвы оказывают сопротивление и пытаются вырваться. Я же твёрдо решил не доставить ему такого удовольствия. Чем быстрей я ему опротивею, тем быстрей меня перепродадут в другие руки. Нет, все-таки мы явно перестарались с моим кретинизмом!

Глаза постепенно привыкали к затемненному помещению и яркие пятна перед глазами стали рассасываться. Вначале стали фиксироваться пробегающие по потолку огоньки, а потом я различил склонившуюся надо мной фигуру. Тут же фигура сместилась к моим ногам, и я почувствовал, как мою плоть стали нежно мять и массировать. Но морально я к этому был готов: мозг полностью переключился на разглядывание самых омерзительных картинок. Минут пять ничего нового не происходило, а затем раздалось недовольное женское фырканье. Женщина?! Надо же!!! На мгновение картинки перед моим взором сменились на совсем противоположные. Но не даром я так горжусь своей силой воли: кто бы ни была моя мучительница, она не сможет меня возбудить без моего согласия! Новый фейерверк самых гнусных сцен заполнил моё воображение.

Пытавшаяся меня изнасиловать женщина, видимо, решила изменить тактику. Она опять вскочила надо мной и чем-то замахнулась. На этот раз мне удалось уже прекрасно рассмотреть её фигуру, и мне вновь пришлось усилить борьбу со своим естеством. Ибо обнажённая фигурка у неё была сногсшибательная! Может и не лучше чем у любимой мною принцессы, но и не хуже. Именно эти воспоминания помогли мне окончательно. Ведь если судить по моему личному календарю, то всего несколько дней назад я от души занимался сексом со своей самой прекрасной девушкой. Ведь в моём сознании ещё не уложилось, что прошло более полутора лет. Моя память этому сильно сопротивлялась. И я ещё не настроен был изменять своей возлюбленной. Пусть даже она меня и предала.

Следующие минуты я подвергался хлестанью плетью. Не больно, но ощутимо на моё тело опускался пышный хвост кожаных верёвочек, на кончиках которых было нечто мягкое и пушистое. Видимо этой же плёткой меня и пытались возбудить в самом начале, когда мои глаза ничего не видели. Больше всего доставалось ногам, живот и лицо явно щадили. Совсем нетрудно было вытерпеть подобное, и я лишь агукал как ребёнок, делая вид полной незаинтересованности.

Тогда женщина неожиданно села мне на лицо и стала тереться своим интимным местом по моим губам. Как на это должен был отреагировать дебил? Понятия не имею! Поэтому я только фыркал и пытался освободиться для лучшего притока воздуха. При этом удалось хорошо рассмотреть личико усевшейся на меня очень молодой женщины. Оно соответствовало её телу. Прекрасное, неповторимое, холёное и безжалостное. Именно безжалостное выражение лица и заставило меня сделать небольшую пакость: я укусил её за возбуждённые половые губы. И в тот же момент моё тело перестало мне повиноваться. Меня словно парализовало. Женщина с воплем вскочила надо мной и, переложив плеть в левую руку, потрогала осторожно себя между ног. Убедившись, что крови нет, она грязно выругалась и вновь схватилась за плётку. А в левой руке у неё я заметил небольшой пультик. Тот самый, который управляет ошейником. Видимо с его помощью она меня и парализовала после укуса. Вот уж сволочь!

И моя экзекуция продолжилась! Только теперь по-иному. Оба штурвала, к которым крепились цепи, поднялись по трубам вверх и я оказался над кроватью. Затем штурвалы прокрутились на сто восемьдесят градусов вследствие чего, моё тело провисло животом вниз. Не сильно, так как натяжение цепей этого не позволяло, но и приятного было мало.

И вот тогда девица отхлестала меня от души, со всей своей силы. И было у неё этой силы явно достаточно. При этом она со злостью постанывала и даже повизгивала: всё-таки чем-то я очень её разозлил! Или не оправдал надежд на что-то неадекватное. Ну что ж, тем лучше для меня. Потерпеть удары плёткой? Да без проблем! Подобное было сделать даже легче, чем вытерпеть предшествующие избиению ласки. Не впервой! Тем более что тело было сильно парализовано, и особой боли я не ощущал. Вначале… Так как чуть позже воздействие кольца исчезло и пришлось опять напрягать свою силу воли. Подсознание и боль так и пытались толкнуть тело к сокращениям и извиванием.

Но всему приходит конец. Да и моей мучительнице видимо совсем надоело моё полное равнодушие к происходящему. Ожидаемого удовольствия она явно не получила. Выругавшись напоследок на незнакомом мне языке, она швырнула плётку на кровать и выскочила из комнаты. Так и оставив меня висящим на вытянутых конечностях.

Досталось мне всё-таки здорово! Я почувствовал, как из нескольких мест моего многострадального тела что-то вытекает и, посмотрев вниз с прискорбием заметил несколько капель крови, оросивших это проклятое ложе. Вдобавок моя спина, запястья и лодыжки засигналили о чрезмерных нагрузках, посылая со своих нервных окончаний всё более усиливающиеся импульсы боли в мозг. Если меня решили добить, то времени на это уйдёт немного: пару часов, и я разорвусь на несколько остывающих кусков.

Мои грустные размышления прервал звук отрывающейся двери, и в комнату впорхнула ещё одна женщина. Она была одета в простенькое платьице, немного прикрывающее колени и в небольшой передник домохозяйки. Вошедшая в ужасе сплеснула ладонями, заметив моё плачевное состояние и заметушилась вокруг, причитая:

– Вот уж сволочь! Совсем мразь совесть потеряла! Над больным человеком так измываться! А что б её ржавчина съела! – она нажала нечто на трубах, и я опустился на кровать. – Ой, мамочки! Как же она тебе спину и ноги располосовала!!! – удовольствие от прекращения моей растяжки заставило меня с удовлетворением замычать. – О, великие электроны! Он же бедняжка ничего не чувствует! Сейчас, сейчас! – она куда-то метнулась в сторону и уже через минуту смазывала мои раны чем-то прохладным и успокаивающим. Видимо мазью. – Полежи родненький! Хотя ты и так ничего не чувствуешь?! Надо же! Даже странно! Тогда ведь сразу видно, грех такого человека даже обижать! Когда-нибудь эта садистка таки закончит свою мерзкую жизнь среди голодных акул! Они давно по ней плачут! И кто её такую злюку на свет породил?!

Закончив манипуляции с мазями, она занялась моими цепями. Те открывались, по-видимому, совсем просто, так как она быстро освободила мои ноги и руки и осторожно повернула меня на бок. Я бездумно продолжал тихонько мычать и уставился на ней будто бы бессмысленным взглядом. Но сразу же рассмотрел довольно-таки милое личико, обрамлённое легкомысленными кудряшками и большие голубые глаза. А самое главное – на ней тоже был ошейник! Такая же рабыня, как и я. Девушка смотрела на меня с искренним сочувствием и состраданием, и мне показалось, что лучшего союзника мне и не найти. Вот только как я смогу с ней поговорить? Вдруг нас прослушивают, а то и просматривают? Ладно, отложим откровения до более лучших времён. Вначале осмотримся.

Я сменил мычание на агуканье и протянул руку к ней. Она настороженно отодвинулась, но потом воскликнула:

– Да у тебя же и руки натёрты! – и тут же сняла прокладки из кожи и смазала запястья и лодыжки всё той же чудодейственной мазью. Боль меня там не беспокоила, но я радостно заулыбался и снова протянул к ней руку. Минуту она не могла понять, а потом её лицо озарилось догадкой: – Кушать? Ты хочешь кушать?!

Услышав якобы моё любимое слово, я заагукал ещё радостней и протянул к ней обе руки. Девушка вскочила и очень скоро вернулась с пригоршней конфет в ярких, блестящих упаковках. Видя их я даже сел, не обращая внимания на дискомфорт из-за повреждений на мягком месте, и стал подпрыгивать от нетерпения. Первую же данную мне конфету я сразу же отправил в рот с оберткой. Глаза девушки расширились от осознания моей полной тупости, и она попыталась забрать угощение. Ну да! Ещё чего! Я с яростью пережёвывал всё вместе и мог откусить и её палец, если бы она попробовала им воспользоваться. Тогда она вздохнула и стала отделять обёртки, говоря:

– Какая же я дура! Сразу не догадалась! На, на, бери! Какой же он голодный! Не бойся, есть ещё много! Эта стерва их любит. А потом я тебе ещё принесу!

Конфеты были шоколадные и невероятно вкусные. Девушка два раза ходила за новыми порциями, и я слопал все. Мне правда мешала за щекой обёртка с самой первой конфеты, но выкинуть её под кровать я не решался. А вдруг сразу найдут? Когда я уже стал опасаться за свой желудок, лакомства всё-таки кончились. Тогда девушка стала учить меня говорить её имя.

– Меня зовут Рената! Скажи: Ре-на-та! Ну, скажи, скажи! Рената!

После десяти минут усердных усилий я наградил свою учительницу более или менее сносным буквосочетанием, которое смог выговорить:

– Грее…, Гер…, грена…, – и остановился на сильно рычащем: – Гена!

Процесс обучения изрядно вымотал и сидящую возле меня на кровати девушку. Она дала мне последнюю конфету и, когда я с удовлетворением жевал, погладила меня по голове. Я тут же откликнулся на эту ласку, лёг набок и положил голову на её колени. Рената вначале напряглась, но потом продолжила гладить мою голову, а я с удовлетворением засопел. А сам лихорадочно придумывал способ открыться рабыне и с её помощью сориентироваться в этом месте. Попробовать азбукой Морзе? Знает ли она её? И как отнесётся к моим прикосновениям? Подморгнуть и приложить палец к губам? А вдруг за нами тщательно подсматривают! Да и всех свойств наших ошейников я не знал. Хоть бы свет отсутствовал, тогда бы я попытался что-нибудь прошептать её на ушко. Ведь насколько я понимал, Рената относится ко мне очень хорошо и вполне могла бы помочь. А может, я тоже помогу ей освободиться? Не думаю, что ей здесь сильно нравится. Хотя… всё может быть.

Я неожиданно почувствовал очень тонкий и приятный аромат, исходящий от её тела. Неужели и рабыни пользуются тем же, что и их хозяева? А почему бы и нет!? Судя по ёе вспыльчивости и самостоятельности, Рената ведёт себя как избалованная служанка. Вполне может воровать парфюмерию, да ещё и самую лучшую. Даже отвязать меня не побоялась. Хотя может, ей дали такое непосредственное указание?

Мои размышления прервал стук двери, и в комнату буквально ворвалась моя недавняя мучительница. Она была уже одета, но я не смог бы утверждать, что она потеряла что-то из своей соблазнительности. Осмыслив происходящее, она даже ногой топнула от возмущения:

– Жалеешь этого неполноценного?! Да он же буйный! Кто тебе разрешал его отвязывать?! Глянь, даже мазью его помазала!!!

Видимо Рената совсем не боялась своей хозяйки, так как даже не сдвинулась с места, а только ответила с укором:

– Как вам не стыдно госпожа? Мучить этого несчастного? Он ведь совсем как ребёнок! И добрый! И слушается меня!

– Добрый?! Слушается?! Ха-ха! – с презрением засмеялась хозяйка. – Вот я посмотрю на тебя, когда он начнёт тебя душить и насиловать. Что ты тогда скажешь о его доброте и послушании?

– Да не может он такого сделать!

– Очень даже может быть! – и без всякой логики добавила: – У этого придурка даже не встаёт!

– Он бедненький ведь совсем боли не чувствует! – защищала меня Рената.

– Зато я почувствовала, когда это животное меня укусило!

– Значит, вы над ним безжалостно издевались…

– Закрой рот и знай своё место! – перебила садистка свою служанку. – Слишком много себе позволяешь! Я уверена в его полном притворстве! А когда этот придурочный скот взгромоздится на тебя и покажет свои низменные инстинкты, то я даже не подумаю включать парализатор! Пусть сделает с тобой что заблагорассудится!

– Ну, как же так можно, госпожа?! – на глазах у Ренаты появились слёзы. – Я ведь вам не сделала ничего плохого, да и этот несчастный тоже. Он действительно хороший и слушается! Надо дать ему конфетку только…

– Ну и панькайся с ним! Но спасать я тебя не стану! И отведи придурка к его брату-бегемоту. Пусть хоть с ним попрощается! Всё равно недолго жить осталось!

И рассерженная фурия выскочила из комнаты. Только грохнула со всей силы дверью. Рената показала ей вслед язык и воскликнула:

– Садистка несчастная! – потом вытерла слёзы и пошла за одну из штор. Оттуда она вынесла комплект мужской одежды и стала меня одевать, что-то бормоча себе под нос. Я не сильно прислушивался, и не удивлялся правильно подобранному размеру, так как думал о Гарольде. С одной стороны хорошо, что мы вместе, но что это за фраза о прощании? И кому недолго жить осталось? Мне или ему? И в честь чего спрашивается такое отличие? Если хотят убрать меня, за мою неполноценность, то надо срочно «выздоравливать». Если что-то с Гарольдом, то надо предпринимать самые решительные меры к освобождению. Любыми средствами! И тут помощь Ренаты будет весьма кстати.

Я прислушался к её бормотанию и внутренне напрягся. Она как бы напевала песенку, но с одними же и теми нерифмованными словами:

– Когда всё спокойно и ничего интересного не происходит можно потихоньку говорить. Очень часто хозяева вообще не переключают буннеры на центральный пункт. Вдобавок оператор за всеми на огромном нашем участке уследить не может, и от звука сошел бы с ума. Поэтому он его отключает. И врубает, когда что-то происходит. Даже изображение иногда переключает. У него более тысячи подопечных. К тому же хозяйка скорей всего оставила управление на пультике. Если захочешь что сказать, говори сейчас, но рот сильно не открывай, словно мычишь. Я постараюсь понять. Если не можешь говорить, дай какой-нибудь другой знак. Может мне удастся тебе помочь…, – и опять стала напевать по следующему кругу: – Когда всё спокойно и ничего интересного…

Вот это да! Неужели всё так просто?! Стоит только подать знак и у меня появится союзница! Наверняка она здесь уже давно и её помощь просто будет неоценима! Я уже было решил надавить пальцами на её руку, как вспомнил о Гарольде. Может вначале увидеться с ним? Может за то время, что я спал, произошла масса событий? И он более в курсе происходящего, чем раньше?

В последний момент я воздержался подавать сигнал, поступив вполне обоснованно. Если Рената готова мне помогать, то эта помощь может чуть подождать. Спешки нет. А уж с Гарольдом я обязательно вначале переговорю азбукой Морзе. И тогда призовём в свои ряды бедную рабыню. Вот только волновало количество наших рядов. Как там остальные ребята? Если всех продали, то куда они попали?

Тем временем Рената взяла меня за руку, и я послушно пошёл у неё на поводу. Пройдя несколько коридоров, спустились на три этажа по широкой лестнице и двинулись куда-то вправо. Я старался фиксировать в памяти каждую деталь внутренней планировки, даже не придавая вначале внимания дизайну и оформлению. А когда присмотрелся, немало удивился. Все помещения были отделаны просто изумительно. С огромным вкусом, изяществом и даже модной современностью. По крайней мере, по моим понятиям. Вполне достаточный свет, изливаясь с люминесцентных потолков, освещал почти каждый уголок огромного здания. Всё было чисто убрано и, даже не сильно присматриваясь, я почему-то был уверен в полном отсутствии даже малейшей пылинки. Ну совсем нельзя было сравнить с запущенным подвалом, в котором ко мне вернулась память. Неужели такая большая разница в уровнях жизни? И Цой Тан особенно на это обращал наше внимание. Не так уж всё здесь просто и понятно, на этом острове беспредела, бесправия и рабовладения.

Судя по всему, даже рабы имели здесь право свободного передвижения. Нигде я не заметил ни охранников, ни хитроумных или секретных запоров. По пути нам попалось много разных людей: и свободных, и рабов, но в большинстве своём они отличались лишь кольцом на шее, да существенными различиями в одежде. Каждый занимался своим делом, некоторые даже явно ничем не занимались, болтая между собой и что-то обсуждая. И последнее наблюдение не относилось только к свободным. Что особенно поразило, так это полное отсутствие оружия, по крайней мере, видимого. Ясно, что подневольным людям его иметь было глупо, ну а остальным? Неужели в каждом квартале за всем следилось так тщательно?

А общее настроение, так вообще поражало. Оно было благожелательным и миролюбивым. И это среди пиратов!? А в том, что и те здесь обитали, я убедился очень скоро. С одним из них мы разминулись почти в самом конце пути, и я его узнал: тот самый который проводил наш обыск при пленении. Он даже нечто пробулькал Ренате на местном языке, а та, хихикнув, что-то ответила. И одет он был прилично, и выражение лица казалось вполне весёлым. Да и все, встреченные нами, выглядели сытыми и довольными. Прям дом отдыха какой-то!

Гарольда мы нашли в одном из полностью укомплектованных спортивных залов нижнего яруса. Он стоял на кулаках и делал отжимания. И не просто делал, а по команде и под щёлканье кнута. Правда, не по телу, а по воздуху. И щёлкала этим кнутом стоящая к нам спиной женщина. Мне вначале показалось, что это моя мучительница-садистка. Но когда та повернулась, я чуть не ахнул. Нина! Наша поработительница! Она была в спортивном трико, поверх которого набросила длинный, до пола, плащ из тонкой ткани. В левой руке она сжимала уже знакомый мне пульт управления кольцом, на груди у неё висел секундомер. Громким голосом она отдавала команды, и те эхом разносились по пустому залу:

– Давай! Ещё десять раз! Ну! – щелчок кнута. – Быстрей! Ещё быстрей! Время! – она посмотрела на секундомер. – Неплохо, очень даже неплохо! Ты и здесь, оказывается можешь себя показать! Может и выживешь! Хотя в скорости ты слабоват…, неповоротлив. А не будешь двигаться, сдохнешь за пять минут!

Рената остановилась метров за пять до них и замерла, крепко держа меня за руку. Широко открытыми глазами она с восторгом смотрела на Нину. Словно почувствовав этот взгляд, та резко повернулась и скривилась в гримасе презрения:

– А, уже привела! Видно на сегодня сестричка уже натешилась!

Вот это да! Оказывается садистка – это её кузина?! Та самая, которую спас от жутких болей Гарольд? Значит, меня ещё не продали? Да и Гарри здесь. Надо «переговорить» с ним как можно быстрее! Но что она имела ввиду словами «на сегодня»? Неужели и завтра подобное будет повторяться? Мой брат что-то почувствовал неладное и встал на ноги, грозно продолжая сжимать кулаки.

– Что вы с ним делали!? Я ведь предупреждал насчёт него!!!

– Сядь на пол! – скомандовала Нина и нажала пальцем на пульт. В тот же момент Гарольд схватился за шею и медленно уселся на один из матов. Похоже, ему было больно, так как глаза горели холодной ненавистью и яростью. Не выпуская его из виду, капитан полуобернулась к нам. – Ну что уставилась? Пошла вон отсюда!

Рената вздрогнула, словно выходя из транса, и почему-то облизала пересохшие губы:

– Слушаюсь госпожа! – затем присела в реверансе, повернулась и быстро вышла из помещения. Оставшись без опеки, я стал тревожно озираться, потом, как бы случайно увидел Гарольда и, приседая и радостно мыча, поплёлся к нему. Краем глаза я заметил, что Нина за мной пристально наблюдает. Мало того, кнут она повесила на пояс и теперь в её руке находился второй пультик. Полный контроль над нами довлел всё время и никуда от этого было не деться. Я присел возле «брата» на корточки и тот меня успокаивающе стал похлопывать.

– Ну вот, и с роднёй свиделся! – ехидно проговорила наша хозяюшка. – Если он для тебя будет лишним стимулом в желании победить, то я тебе его предоставлю! Мне не жалко! Но вот потом, если проиграешь, он уже никому не будет нужен. Кроме…, очень уж специфических людей! Так что старайся! И на сегодня можешь отдыхать. А завтра, в шесть утра, прогуляемся на рынок: продадим твоих дружков. Может и сами, что купим полезного.

Гарольд решил выяснить как можно больше в моём присутствии. Поэтому пошёл на явную конфронтацию.

– Так ты мне так и не сказала: кто этот Уке-Син? И почему я должен с ним драться?

– А потому, что он мне надоел! – разозлилась почему-то Нина и с раздражением сбросила со своих плеч накидку. – И очень давно надоел! А хорошего бойца очень трудно найти! Он всех разрывает на части.

– Как же ты связалась с ним? Неужели он привлекательней меня?

– Ха! Да ты по сравнению с ним выглядишь божественно!

– Может, он тебя прельстил своим аппаратом? Шлюшкам это нравится больше всего… – не успел Гарольд этого договорить, как схватился опять за шею. А Нина так вообще разъярилась:

– Закрой свой рот, ублюдок! Что ты можешь понимать в этой жизни? Откуда тебе знать, как мы живём! Откуда тебе знать, как жила я! Обсуждать меня надумал?! Да кто ты такой?! Если я тебя подпустила к своему телу, то только по необходимости! Хочу разозлить этим Уке-Сина! Пусть он понервничает. И тебя по этой же причине не продаю: иначе он бы тебя уже завтра топтал и рвал в самом рядовом и дешёвом поединке. А чем дольше я буду тянуть время, тем больше у тебя будет против него шансов! Болван ты неотёсанный! И аппарат у него действительно, не в пример твоему посмешищу, намного больше. Как у самого настоящего мужика! Понял?!

– Да понял я, понял…, – Гарольд пытался растереть шею ладонью. – Только хочу тебе сказать, что я никогда не притворяюсь. А вот ты…, умеешь это делать просто превосходно!

– Я должна быть как скала! Меня никто не защитит, кроме меня самой! И для этого я не пожалею никого! – но в последней фразе её голос как-то странно дрогнул. Словно не заметив этого, она закончила разговор категорическим приказом: – Отдыхать! Если будет время, принесу фильм и покажу записи боёв с участием Уке-Сина. Брата опекай сам. Пока что…

И очень, ну очень, очень соблазнительно виляя своей пикантной частью тела, вышла из зала. Наше с Гарольдом общение, невидимое для постороннего взгляда, интенсифицировалось с каждой минутой. Направляясь в отведённые нам покои, мы даже позволяли себе отвлечься на невинные шутки.

– «Да, я думаю! Такую деваху ты не скоро забудешь! – подкалывал я. – И как она исчерпывающе оценила твои достоинства!»

– «Болтать она может что угодно! Но я то уверен: ей действительно со мной очень понравилось! А сам то где пропадал? Как я понял: тобой заинтересовалась её кузина?»

– «Ничего у неё не вышло! А уж тварь непревзойдённая! Да и…, красотка тоже… – Мне не хотелось пока жаловаться на избиение. – Когда очнулся, подумал, что нас уже всех пораспродали…»

– «Завтра утром будут торги. Ребята уже там, на рынке. Для этого имеется специальное помещение, где их могут рассматривать и даже беседовать все потенциальные покупатели. Только из-за этого этот гадюшник надо бы стереть с лица планеты! Но самое мерзкое – гладиаторские бои. Они проходят каждый день, а по воскресеньям самые кассовые и важные. Как правило, бои заканчиваются смертью проигравшего соперника, а то и самого победителя. Если получил смертельную рану. Почему нас с тобой не продают? Насчёт тебя, то я поставил условие: только вместе! Ну а я попал в раскрутку большого интереса. Хотят на мне заработать как можно больше. Тот самый портовой главарь, о котором говорили пираты, и есть Уке-Син. Представь себе: по рейтингу он занимает первое место на острове!»

– «Он тоже раб?» – удивился я.

– «Свободный! Но они имеют неоспариваемое право участвовать в поединке. Особенно если ущемлена их честь или достоинство. Тогда они мстят обидчику, убивая его рабов. Если конечно имеют для этого силёнку. А портовый хозяин, похоже, её имеет даже чрезмерно. Как ты уже понял, он считает Нину своей женщиной, а слух о моей с ней близости разошёлся мгновенно. Тот рассвирепел до невозможности и сразу вызвал на бой. Поединок в таком случае проводится на следующий же день. Но Нина объявила меня интимным рабом, а это даёт отсрочку до воскресенья. Сегодня вторник, значит, у меня будет пять дней на подготовку. Но на эти дни тут же сделали заявки ещё четыре противника. Думаю, что справлюсь с кем угодно. Ведь они совсем не знают, с кем связались. Карты свои пока тоже не раскрываю: на сегодняшних тестах работал в полсилы, а результаты Нине понравились».

– «Слишком ты самоуверенный! – мне не нравилась его бравада. – Попадётся такой как Роберт и выберет ножи. Что тогда? Или ещё хуже, такой как я…»

– «Да я тебя просто всегда жалел!»

– «Ещё скажи: как брата!»

– «Конечно! А то ты сомневаешься? Но уже хорошо, что записи обещала показать. Тебя тоже перед экраном постараюсь усадить. Обязательно высмотрим его слабые места. И я ими воспользуюсь. А сейчас надо искать выход на волю! Может за пять дней нам это и удастся?»

– «И помощников не помешало бы завербовать! – я кратко пересказал ему свои размышления по поводу Ренаты. И был удивлён его категорическим ответом.

– «Нет! Не нравятся мне местные рабы! Слишком уж они довольны жизнью! Прямо счастливы, от того, что ходят с ошейниками. Не бывает так!»

– «Так ведь мы на Земле! – напомнил я. А здесь чего только не бывает. Может они привыкли? Может у них здесь такие обычаи? Может им нравится? Не нам судить…»

– «Вернее – не тебе! Ты ведь был без памяти, а мы здесь больше четырёх месяцев крутимся. Кое-что себе уяснили. И самое главное: здесь ненавидят рабство, как и во всей Галактике. На остальных островах, по крайней мере. А на этом Хаосе явно что-то странное происходит. Ты за этой Ренатой присматривай, да и я понаблюдаю, если удастся. Но не раскрывайся. Лучше уж я попробую её сагитировать. И насчёт оператора у меня большие сомнения. Ведь информационные кристаллы могут содержать бесчисленное количество памяти. Ничего не стоит прокрутить запись назад, усилить звук и подслушать любое бормотание или мычание. Вот если бы нам удалось влезть в их компьютерные файлы! Сколько бы нужных сведений получили! Но тут вся надежда на Малыша и мне кажется, зря он в визажисты подался. В парикмахерских только из сплетен выловишь пару крупиц информации. Тем более в самом начале работы. Если его ещё и допустят к этой работе…»

Мы как раз добрались до места назначения и оно мне приятно понравилось. Внушительный салон украшали по центру чудной работы ковёр, и на нём два вполне приличных дивана, сходящихся под тупым углом. Между ними стоял журнальный столик и чуть дальше стойка с видеофонической аппаратурой. Справа, у стены, за деревянной перегородкой, небольшой бар с зеркалами. К сожалению пустой, до неприличия. У перегородки стояло пять высоких стульев. Больше ничего в салоне не было и от этого создавалось ощущение приятного простора.

В спальне тоже ничего особо лишнего. Разве что две кровати казались уж слишком широкими. Гораздо большими, чем для одного человека. Раздвижной шкаф был совершенно пуст: и я невинно поинтересовался у Гарольда, куда подевались все его фраки и вечерние костюмы. А также: по какому случаю такие привилегии. Или интимному рабу полагаются? Гарри мне просигналил, что и остальные рабы живут не хуже, а большинство даже лучше.

Ванная тоже поразила: емкость с джакузи, небольшая сауна, один простой душ и второй с массажными струями. И всё это в образцовом и идеальном состоянии. Так и создавалось впечатление, что все здесь просто помешаны на чистоте. Единственное что настораживало – полное отсутствие любых замков и ручек на всех дверях. Только выемка для пальца и лёгким движением любая дверь убиралась в сторону, в стенку. Ни тебе подпереть, ни забаррикадироваться, ни заклинить… Хотя заклинить, пожалуй, и можно было бы, но вот только чем?

Гарольд зашёл за стойку бара, нажал на клавишу и самое большое зеркало уехало в стенку. А за ним открылась панель с пультом и зевом небольшого вспомогательного лифта. Приговаривая про себя, а вернее, комментируя каждое своё движение, мой «брат» вывел на небольшой экран меню и стал читать:

– Так…! Что у нас сегодня на ужин? О! Неплохо, совсем неплохо! Рис с кальмарами, морская капуста с устрицами, мясо… Мясо?! Мясо бизона! – он повернулся ко мне: – Братик! Ты будешь есть мясо? Кушать! Хочешь кушать? – что мне оставалось делать? Только радостно замычать и протянуть обе руки вперёд! (О, Молния! Как мне надоела эта роль дебила!!!) – Тогда и тебе возьму две порции! Здесь с этим нет проблем: драгоценная хозяюшка велела меня кормить как на убой. Хотя…, может так оно и есть. И соуса грибного побольше… И десерта не стоит себе жалеть… Ха! Даже спиртное есть! Вот это щедрость! Грех отказываться от такого предложения: возьму-ка я, пожалуй, на нас по три порции водки. Здесь лимит: можно только три! Но я твою порцию выпью сам! (От меня последовал условный знак: «Козёл!») Ха-ха! И минеральную воду закажу, но без газа…

Я всё время крутился у него под боком, пытаясь тоже поиграться с кнопочками, но мои руки незлобиво отталкивались. Завершив заказ, Гарольд воскликнул:

– Вот и всё! Теперь надо ждать минут тридцать. Где-то в мире существуют, по рассказам, сублиатомные синтезаторы, но здесь готовят ещё лучше: руками. И как вкусно! Пока нам накроют стол, мы с тобой поплаваем. Идём, идём. Хочешь буль-буль? Буль-буль!?

Мне не хотелось «буль-буль», мне хотелось его утопить в джакузи. Что я ему и просигналил по пути в ванную, держась за руку. Что бы как-то оправдать кажущийся беспричинным смех, Гарольд воскликнул: «Анекдот про ванную вспомнил!», и залился ехидным смехом. Но смех его моментально прошёл, когда он увидел следы плётки на моей спине и ногах. Я буквально повис у него на руке, сигналя, вернее приказывая, успокоится. Минут пять он выкрикивал самые мерзкие непристойности в адрес наших поработительниц, и рассматривая мазь на моих ранах. Всё это время я освещал подробности моего пребывания в спальне кузины. Потом он решил:

– Ладно, пока купать тебя не будем! Но одежду снимем, она тебе только вредит! И посиди пока у телевизора!

Спорить против раздевания не хотелось. Хорошо хоть трусы оставил! Гарольд включил мне какой-то допотопный мультик, и я уставился на него застекленевшими глазами. Хотя даже не отдавал себе отчёта о смысле мелькающих на экране картинок. Память вернулась ко мне окончательно, и я даже мог сопоставить всё мной услышанное и попытаться сделать некоторые выводы. Вполне неутешительные выводы.

При крайне неблагоприятном стечении обстоятельств, мы попали в плен. Более того: в рабство! Может, стоило бороться до конца? По моей команде ребята уложат очень много врагов… Очень много! Но! И сами тогда погибнут! Да и я тоже… А кто тогда раскроет все тайны на Оилтоне? Кто отомстит моусовским гадам за всё с нами случившееся? Кто докажет принцессе, что я не виноват?!

Сражаться без запасного выхода глупо… Разве что совсем безвыходное положение с заранее известным концом. А пока… Пока все живы – и это основополагающее. Следы плётки на моей спине можно беззаботно сбросить со счетов. Могу выдержать подобное сколько угодно! Лишь бы ребята были целы и невредимы! Тем более что… Тьфу, ты! Не хватало, что б мне понравилось! Так вот: все живы и здоровы. А время работает на нас. С нашим то опытом, да не вырваться из этой дыры?! Что-нибудь да придумаем! Да каждый из нас стоит хорошего отряда. А нас шесть человек! Вернее семь: Цой Тан тоже в нашей команде…, надеюсь. И таким скопом, да не устроить побег с Хаоса? Уважать себя перестану, если задержимся здесь больше чем на неделю. Вернее: на пять дней! Лучше всё-таки Гарольду не рисковать: победит, а его оцепят дружки покойного в раздевалке и тапки! Любой может не справиться!

Итак, что надо предпринять в первую очередь? Разведать местность, найти союзников и раздобыть оружие. Кто может разведать местность? Роберт? О нём пока ни слуху, ни духу. Рената? Слишком уж против неё возражает Гарольд. А он сам? Слишком бросается в глаза! Здесь бы кого незаметного, эдакого невинного и безобидного… Как, например… Дебила! То есть меня! Если выходить можно спокойно, то кто меня будет слишком останавливать? А погонят в одном месте, пойду бродить в следующее. Принято!

Теперь о союзниках. Процесс их нахождения, не так быстр, как хотелось бы. И этим всё сказано. То есть союзников будем отыскивать по ходу дела. Если они появятся…

И оружие… А его то нигде нет! Ни у кого не видно! Неужели все его сдают при входе в этот «муравейник»? Тогда придется штурмовать вход! Не иначе. Так как без оружия вряд ли захватишь корабль и потом вряд ли уйдёшь в открытом море. Вот так то, куча проблем! А ещё: дебилом надо притворяться как можно правдоподобней.

От резкого звонка я подпрыгнул сантиметров на десять. Более естественней не получилось бы и у психа с сорокалетним стажем. Значит, хорошо справляюсь. Или может, слишком задумался… А тут сигнал поспел из кухни о доставке…

Гарольд в одних трусах зашёл в салон, вытирая голову огромным полотенцем, и сразу направился к бару.

– Вот, уже и ужин готов! Сейчас мы с тобой подправим здоровье то! Ага! Все наши заказы выполнили! А мясо то, как пахнет! – он засунул голову в лифт, шумно принюхиваясь и производя там какие-то манипуляции. Затем достал один за другим два подноса и торжественно водрузил на барную стойку. – Иди сюда, братик! Кушать, будем кушать!

Как и в случае со звонком притворяться не пришлось. Я чуть ли не бегом двинулся на запах и через какое-то мгновение уже давился мясом вместе со счастливым мычанием. Прожевав первый кусок, я, как бы невзначай потянулся к хрустальному графинчику. Но Гарольд был начеку. Он выхватил водку буквально из моих пальцев, а взамен всунул мне бутылочку с минеральной водой.

– Тебе это нельзя! Это бяка! – приговаривал он. – Пей водичку, она вкусней! – при этом он подал мне сигнал быть осторожным. Я тут же вспомнил его слишком длительное принюхивание и успел приготовиться. Водка приятно обожгла гортань, но я и на секунду не поперхнулся. Если даже кто и обратил внимание на подмену, то пусть думают, что у меня и обоняние отсутствует. Спиртное приятно потекло по жилам, повышая и без того зверский аппетит. «Братан» не отставал от меня, лишь к графинчику прикладывался более часто и более мелко. Растягивал удовольствие, видимо.

А пища была приготовлена отменно. На это и Гарольд указывал, бормоча иногда проклятие тем временам, когда мы с ним мотались по задворкам и питались, чуть ли не на помойках. Не знаю, чем питался он, с ребятами, а вот то, что меня кормили просто невероятно отвратительной кашицей – то это точно. Даже сейчас, при одном только воспоминании, меня потянуло на рвоту и рука сама, автоматически, схватилась за бутылочку с «минералкой». Мой сотрапезник видимо просчитал мою реакцию, ибо сочувствия от него не последовало. Наоборот: он снова выдал версию о пришедшем не память анекдоте и заржал. Но, видимо моё невинное пожелание, которое я высказал про себя, обрело материальную силу, и он, задохнувшись, чуть не подавился. Еле-еле прокашлявшись, он осуждающе осмотрел меня снизу доверху и изрёк:

– Уж как я о тебе забочусь, а от тебя всё толку мало: даже постучать по спине не можешь! Я бы и концы отдал, а ты бы и дальше вторую порцию мяса жевал! А потом бы до моей добрался… Да уж…

– Если он тебе в тягость, – неожиданно раздался голос у нас за спинами, – то я тебя от него избавлю! – я только лишь чуть-чуть сдвинулся влево и увидел в краешке зеркала Нину. Она перекрывала дверной проём в совершенно легкомысленном платьице, которое категорически не вязалось со всеми её предыдущими образами.

Гарольд резко повернулся и глаза его недобро заблестели:

– Какая сволочь исполосовала спину моему брату?! – ведь он не мог это узнать от меня и разыгрывал, чуть ли не ярость.

– Ничего страшного с ним не случилось! – наша хозяйка гордо прошествовала к дивану и уселась. – Для мужчины это всего лишь несколько царапин.

– Но ведь он не мужчина! – Гарольд со всей силы грохнул кулаком по стойке бара. – Он ведь как ребёнок! Какая же мразь совсем совесть потеряла, что бы так над больным измываться?!

– Ну ты, раб! Не смей повышать голос в моём присутствии! – Нина с угрозой подняла левую руку, в которой был зажат пульт управления кольцом. – А то сейчас опять кашлять будешь от куска в горле!

– А мне плевать! Если моего брата будут обижать, то хоть парализуй меня насмерть, но на бой не выйду!

– Ладно! – неожиданно спокойным тоном согласилась рабовладелица. – Больше твоего брата никто не обидит. Просто кузина его забрала поиграться в папки-мамки ещё до того, как мы с тобой договорились о поединке. Теперь она его больше не повредит.

– Твоя кузина?! – ужаснулся Гарольд. – И это после того, как я её поставил на ноги?! Такая чёрная неблагодарность?! Как бы ты поступила с тем, кто воспользовался её беззащитным положением?

– Всё! Я сказала: хватит! – прикрикнула женщина. Но в голосе отсутствовала прежняя уверенность. – Не будь скандальной бабой! Вопрос уже решён! Быстрей доедай, и включаем записи. А тогда посмотрим, что ты запоёшь! Когда полюбуешься на своего соперника.

В другой руке она держала небольшую коробочку. Достав оттуда инфокристалл, подошла и вставила его в аппаратуру. Пока она возвращалась назад к дивану, Гарольд посмотрел на меня слишком уж многозначительно. Но я совершенно не понял, что он имел ввиду.

Минут пять у нас ушло на поедание. Затем я был одет в свободные шорты и ниспадающую рубаху. Явно с большого плеча. Во время этой процедуры Гарольд бросал укоризненные взгляды на Нину, но та сидела с задумчивым видом, будто её здесь и не было. «Брат» усадил меня поближе к экрану, прямо на пол, приговаривая:

– Кино! Сейчас будешь смотреть кино!

– Он что, понимает? – заинтересовалась наша хозяйка.

– Любит смотреть только мультики, – стал объяснять Гарольд, усаживаясь рядом с ней на диван и нисколько не смущаясь своего почти обнажённого тела. – Под всё остальное он довольно быстро засыпает.

– Ну, под эти кадры любой вряд ли заснёт! – пообещала Нина и демонстративно пересела на другой диван. Дистанционно включила аппаратуру и по экрану заскользило стерео изображение. И с первых же кадров я стал прилагать максимум усилий, что бы сохранить на своём лице маску полного равнодушия и незаинтересованности. А иногда и тошнотворной брезгливости. Даже пожалел о чрезмерном чревоугодии.

Так как записи поединков с участием Уке-Сина поражали своей излишней кровожадностью, завораживающей силой и несоизмеримой злобой.

С первого взгляда становилось ясно, что это какой-то мутант. Или переразвитый гигант выросший на стероидах. Его рост был примерно два метра с лишком, вес не меньше ста пятидесяти килограммов, а тело полностью состояло из клубков перевитых мышц и мускулов. На короткой шее сидела лысая полностью голова с жуткими шрамами на том месте, где должны были быть уши. Несколько шрамов бросалось в глаза и на лице, но о них можно было смело сказать, что они служили явным украшением. Ибо зверское выражение на уродливой физиономии могло отпугнуть кого угодно. Мне даже захотелось повернуться и посмотреть в глаза нашей хозяйки: как она могла чем-то заниматься с таким чудовищем? Видимо что-то притягивает женщин к таким выродкам. Патология, что ли?

И как боец Уке-Син был просто непревзойдённый. Если не сказать – непобедимый. Он расправлялся с соперниками за невозможно короткое время. В большинстве случаев убивая за минуту, а иногда и разрывая на части. На последние бои трудно было смотреть не содрогаясь. Под оглушающие вопли озверевшей толпы он отрывал руки, ноги и даже головы несчастным гладиаторам. Или рубал их на мелкие части своими длинными мечами.

Да, Гарольду придется очень трудно с этим уродливым дьяволом! При всём своём отвращении и нежелании, я заставлял себя равнодушно смотреть на экран и лихорадочно отыскивать слабые места в защите Уке-Сина. И не находил их! Слабых мест у него не было! По крайней мере – явных.

После первого просмотра, стали смотреть повторно. Но и тогда я не нашёл способа управиться с этим монстром. У Гарольда, похоже, тоже не нашлось ни одной приемлемой идеи, так как он стал просматривать по третьему кругу. А я вспомнил о Николя. Если кто и мог дать дельный совет в этом вопросе, то только он. С его знаниями всех деталей любого исторического сражения, с его феноменальной памятью о малейших деталях подобных поединков, он единственный, кто мог высмотреть пробел в обороне Уке-Сина. Поэтому я стал мычать, словно от скуки, а потом повернулся к «брату» и вытянул руку вперёд. Тот понял о моём желании чем-то поделиться и взял с наших подносов несколько конфет, заказанных на десерт. Снимая с них обертки, он некоторое время простоял возле меня на корточках и наши руки часто встречались. Этого было достаточно для сигнала: «Вызывай Николя!». Досмотрев в третий раз записи, он нагло пересел поближе к Нине и спросил:

– Как там наши ребята? Для консультации мне нужен один из них, беззубый. С этим твоим любимчиком так быстро не справишься. Нужно всё хорошенько обдумать.

– А он что, тренер по рукопашному бою? – засомневалась Нина. – Почему же он об этом не сообщил?

– Нет. Он некто гораздо больший, чем просто тренер. Он стратег! И тактик! Может спланировать каждый бой с учётом любых деталей и возможностей соперников. Услугами таких людей пользуются редко, но здесь как раз такой случай.

– Что, уже испугался? – презрение в голосе нашей хозяйки смешивалось с некоторой долей сопереживания. – Уке-Син действительно самый сильный боец на всём острове, да и не только на нём одном. Сражаться с ним – не массажи делать.

– Тем более, – спокойствие моего друга было немного наигранным. – Я не собираюсь кидаться на него без определённого плана поединка. Необходимо продумать и отработать каждую деталь. Поэтому естественно, что я не откажусь от любой, даже самой малой помощи.

– Хорошо, я прикажу доставить сюда этого беззубого. Через несколько часов он будет здесь. Но даю ему время до утра. Торги уже назначены и я не собираюсь его снимать с продажи.

– Неужели тебя больше интересует сиюминутная выгода! – воскликнул Гарольд. – Насколько я понял, тебе гораздо важнее избавиться от своего бывшего ненаглядного. А тот парен смог бы существенно мне помощь в подготовке к бою.

– Ты и так уже посадил на мою шею своего дебильного братца! – с полуулыбкой возмутилась Нина. – Теперь ещё и собутыльника хочешь заиметь?!

В этот момент я повернулся к телевизору, а потом и вообще лёг, будто готовясь подремать. Поэтому только прислушивался к разговору.

– Зачем мне собутыльник? Я и сам всегда могу выпить! – с хамоватым и интонациями проговорил Гарольд. – А вот для того, что бы расслабиться, мне действительно кое-кого не хватает. И это наводит на грустные размышления…, – голос его становился всё тише и тише, поэтому явственно было слышно звонкий шлепок. – Ого! Рука у тебя слишком тяжёлая! Но я не думаю, что ты любишь заниматься тем же, что и твоя Кузина? Тем более что в этом платьице ты выглядишь просто очаровательно. Как небесная фея из детской сказки. А запах! Какой от тебя дурманящий запах… Он меня просто сводит с ума…!

Некоторое время слышались звуки не то борьбы, не то объятий. Затем раздался прерывистый женский шёпот:

– А твой брат?

– Да ничего с ним не случится! – в нетерпении отозвался Гарольд. – Он всегда спит после приёма пищи…

– Но он меня отвлекает…

– Тогда я тебя отнесу в другое место!

Как он её отнёс, я не видел, но судя по звуку, очень быстро. Только и раздался удар выдвигаемой двери. Стенки хоть и тонкие, но звукоизоляция являлась отменного качества. Как ни странно, но захотелось подсмотреть, чем они там занимаются. Увы! До меня не доносилось ни звука более. Тоже хорошо! Гарольду можно было смело ставить пятёрку. Даже с плюсом. Если он приблизит Нину к себе настолько…, мг-м…, вернее она разрешит ему приблизиться, то из этого можно извлечь очень неплохие шансы для побега.

Побег! Вот именно! После просмотра записей мне стало ясно, что это будет самым лучшим выходом из создавшегося положения. За оставшиеся дни надо спланировать, а затем решить самое для нас актуальное. Сражаться с подобным монстром весьма проблематично. Даже мне… А может я бы с ним справился? Я уже открыто содрогнулся, вспомнив, как Уке-Син расправлялся со своими противниками на ринге. Если придется, то буду его убивать, но если есть возможность уклониться от боя, то надо это сделать обязательно.

Значит, поспешим обследовать территорию. И как можно скорее. И пробовать надо самому. А раз так, то иду гулять. Не всегда же мне спать после обеда!

Я встал, незаметно осмотрел себя в зеркале, принял соответствующую полусогнутую позу и направился к двери. Та легко подалась в сторону, и я вышел в широкий коридор. Поблизости никого не было, то ли все обедали, то ли работали, но район был явно жилой. Двери, идентичные нашей, с одинаковым интервалом располагались в обеих стенах. Недолго думая, я направился вправо, в противоположную сторону той, откуда мы пришли с Ренатой. Надо ведь и там осмотреться.

Через метров двадцать, за первым же поворотом я остановился на перекрестке из пяти подобных проходов и сразу выбрал самый широкий. Тем более что по нему курсировало самое большое количество пешеходов. Моя личность не привлекла особо к себе внимания. То ли меня уже знали, то ли я их вообще не интересовал, но мне это было на руку. Что-то напевая себе под нос однотонное, я не спеша дошёл до самого конца тоннеля и вышел на площадь внушительных размеров: более чем метров шестьдесят в диаметре. На неё выходило ещё несколько подобных проходов и даже две широкие улицы, на которых проходило некое движение транспортных средств. Их было не так уж много, да и те что проезжали, двигались со скоростью не более, чем километров двадцать в час. Но это явно напоминало город. Почти по всей окружности площади располагались мелкие магазинчики и пункты сервиса.

Но самое главное: в одной из стен находились огромные ворота. Они были распахнуты вовнутрь и действительно напоминали защитные сооружения древних крепостей. Но наружу выходило нечто вроде выдвижного тоннеля, непонятного предназначения. Итак, выход из владений наших рабовладельцев был найден. Теперь осталось разведать дорогу к порту.

С первого взгляда это было сделать совсем просто: любой желающий проходил через ворота беспрепятственно. Без разделения на рабов или свободных. Как вовнутрь, так и наружу. Неужели здесь всё так бесконтрольно?

Хотя охрана сразу бросалась в глаза. Человек восемь располагалось у ворот, на стенах и в выступающем козырьке. И какого только оружия у них не было! Мне показалось даже, что двоих из охранников я видел на корабле. Они вместе с остальными пристально вглядывались в каждого прохожего, особенно входящего. А машины заставляли останавливаться в непонятном сооружении. После некоторых размышлений, я догадался, что это ни что иное, как устройство для просвечивания. Вряд ли кто сюда сможет пройти с оружием. Даже провезти не сможет. Если кто и решится напасть, то помощи изнутри вряд ли дождётся. Весьма продумано для обороны.

Вот только как мне выбраться за ворота? Стараясь не обращать на себя внимания, я бочком, вдоль стенки подходил к ним ближе и ближе. Если ко мне кто-нибудь начинал пристальней присматриваться, я вытягивал вперёд руку, делая вид что попрошайничаю. Судя по всеобщей реакции, это их удивляло и забавляло одновременно. Кто-то угостил меня булкой: пришлось её грызть с видом тупого животного. Ещё кто-то рассмеялся после чьей-то фразы. Ему вторило ещё несколько голосов. И в итоге, вместо того, что бы остаться незамеченным, я оказался в кольце любопытных. И даже общая благожелательность не подняла мне настроения. Раскидать бы этих ротозеев, да прорваться сквозь охранников! Только вот куда я дальше подамся? К тому же один из охранников слишком заинтересовался толпящимися возле меня прохожими и направился в мою сторону.

– Кто такой?! – он явно обращался ко мне. – Я тебя первый раз вижу! Почему молчишь? Отвечай!

– Да он того, – ответил вместо меня кто-то. – Мозгами поехал! – и выразительно покрутил пальцами возле висков.

– И чего он здесь делает? – допытывался охранник.

– А я почём знаю! – удивился в свою очередь отвечающий. – Где хочет там и гуляет. Разве ему нельзя? Он ведь младший брат того амбала, что поймали в последнем выходе в море. И это именно тот амбал, что в конце недели встретится в поединке с Уке-Сином.

После последних слов все дружно затихли и посмотрели на меня с явным сочувствием. Ещё бы! По их мнению, я скоро вообще круглым сиротой останусь! Я был немного другого мнения, но разубеждать не стал из-за своей врождённой вредности. А охранник достал переговорное устройство, с кем-то пообщался и кивнул двум типам, стоявшим рядом:

– Сказали, что он безобиден, но сам просто может потеряться. Присмотрите за ним, сейчас сюда кого-нибудь пришлют. – И с чувством выполненного долга побрёл к воротам. Многие тоже продолжили свой путь, вполне насладившись созерцанием моей дурацкой физиономии. Попытался и я сделать вид некоей занятости и двинулся в сторону ворот. Но два типа преградили мне путь: приказы здесь выполнялись беспрекословно. Хотя импровизировать, видимо не возбранялось. Так как они стали разговаривать:

– Может он кидаться начнёт?

– А тебе и страшно? Тогда дай ему конфетку. Он и успокоится.

– У меня как раз есть! – обрадовался первый. Он достал из кармана куртки нечто в красивой обёртке и протянул мне. Среагировать раньше я не успел, оставалось лишь принять подношение, засунуть в рот и начать жевать со счастливым видом. Увидя это оба типа заржали.

– Глянь, с бумажкой жрёт! – воскликнул второй.

– Сразу видно, что мозги не работают! – согласился первый.

– А если ему…, – оживился второй, и, наклонившись к дружку, что-то зашептал ему на ухо.

Вот дьявол! Никак поиздеваться решили над убогим!? Врезал бы я им от всей души, да обстановка не позволяет. Надо другое средство применить. И я пошёл опять прямо на них. Типы, прекратив шептаться, дружно выставили руки, пытаясь меня задержать, а я сделал вид, что отшатнулся от их движения. Шарахнулся в сторону и нелепо упал. Так и не вставая, жалобно замычал и скрутился калачиком прямо на тротуаре. Типы пытались меня поднять, но я умело отбрыкивался и всё дальше и дальше заползал под какой-то старый киоск. Тогда типы поменяли тактику. Проделав какие-то манипуляции со своими вещами, второй предложил мне новую конфету. Но я уже был начеку. Делал вид, что их боюсь и сильно обижен одновременно. И никак не поддавался на их попытки заставить снова жевать бумагу. А может чего и похуже. Но типы настаивали, и довольно усердно. Спас меня уже знакомый голос:

– Ах вы, нелюди! Чего к несчастному привязались!? Что это ты ему суёшь? – и Рената ловко выхватила из руки типа блестящую конфету. Развернула её и воскликнула: – Камень! Ну, ты и мразь!

– Так мы только пошутить хотели! – оправдывался один из них, прячась за спину другого. – Да и проверить на всякий случай…

– Вот я тебе сейчас устрою случай! – пригрозила Рената, замахиваясь камнем. Видимо вспомнив, что они из свободных, тот, что понаглей, заявил:

– Знай своё место и не лезь в чужие дела! Нам поручили за ним присматривать!

– Теперь меня за ним прислали! И я своё место знаю, а вот тебе придётся ответить перед его братом! А если он тебя пощадит, то капитан на кусочки порубает!

Не знаю, чем Гарольд заслужил такую известность, может быть предстоящим поединком, но видимо о нём знали хорошо. Хотя угроза разборки с капитаном, подействовала куда весомей. Типов, словно ветров сдуло.

Затем Рената успокоила меня поглаживаниями по голове, взяла за руку и потянула за собой, в противоположную от ворот сторону. Не получился у меня прогулочный рейд. Жаль! Но зато выяснил, что вполне может и получится. Если меня пока не знают, то через день, два привыкнут и перестанут обращать внимание. Тогда то я и погуляю по всему острову! Может быть…

Моя заступница провела меня по незнакомому коридору, и мы вошли в иное помещение. Я сразу догадался, что это жилище Ренаты. Она тут же усадила меня на диван и напоила чудным по вкусу соком. Затем поставила рядом вазочку с маленькими красными яблочками, сунула одно из них мне в руку и убежала в ванную комнату. Есть не хотелось совершенно, чувствовалось, что меня одолевает сон. Видимо какие-то остатки успокоительного ещё действовали. Сдавшись на волю расслабленности, я завалился набок и моментально заснул. Совершенно при этом не притворяясь. Организм явно требовал крепкого сна и настоятельного отдыха. Предчувствуя большие треволнения в совсем недалёком будущем.

Глава четвёртаяЭх! Житиё моё!

Спал я долго и наверняка крепко. Так как проснулся свежим, полным сил и энергии, но совершенно голым и со страшно чешущейся спиной. Лежал я на одном из салонных диванов, укрытый толстым одеялом. При ощущающейся прохладе это было не лишним. Осмотревшись, я понял, что нахожусь до сих пор у Ренаты. Только казалось странным моё полное бесчувствие при раздевании. Неужели опять снотворное? А в чём и как? Сок вроде был самым обычным, без привкуса. Да вон он стоит рядом! Я встал и выпил прямо из графина. Подождал минут десять, незаметно осматриваясь, но сонливости не ощутил. Значит, это не сок меня свалил, а порядочная усталость.

Чем же заняться? Надо идти к Гарольду. Мне показалось, что я вполне смог бы найти дорогу в его комнату. Но есть ли кто здесь? Заглянуть в спальню? А если моё любопытство вызовет подозрение? И я решил действовать по-другому.

Совершив ещё несколько глотательных движений из кувшина, я небрежно поставил его на самый край стола и стал отходить. Естественно ёмкость грохнулась об пол и разбилась вдребезги. Сделав вид, что испугался, я отчаянно заверещал самым громким голосом, на какой был способен. При этом я перекувыркнулся через диван и сжался комочком возле стенки. Тут же дверь в спальню резко отъёхала и оттуда выбежала обеспокоенная Рената. И тоже совершенно голая. И вдобавок с совершенной и соблазнительной фигуркой. Прямо напасть какая-то. Пришлось с ходу включать в памяти кошмарные и мерзостные картинки. К тому же явно в сторону ухудшения. Так как Рената, мельком окинув комнату и увидев разбившийся кувшин, бросилась сразу ко мне и стала успокаивать. Она гладила меня по голове, призывала не бояться и прижимала к своей груди как сердобольная мать. Но ведь она мне была не мать! И её грудь в другое время могла свести меня с ума! Торчащие, упругие соски елозили по моему плечу и спине, вызывая реакции совершенно противоположные успокоению. В течении нескольких минут моя воля подверглась такому испытанию, что недавняя сцена с кузиной нашей хозяйки показалась мне просто детской шалостью. Да и дышать я старался только ртом, что бы не ощущать призывного запаха молодого женского тела. Если бы Рената надумала меня прижать лицом к своей груди, я бы не выдержал и сорвался. И точно бы оказался тем животным, на которое намекала её хозяйка-садистка.

Скорей всего меня спасло довольно низкая температура в помещении. Кожа девушки от этого, видимо, покрылась пупырышками, и она метнулась в свою комнату одеваться. За эти короткие мгновения я полностью восстановил контроль над своим организмом и, когда мне была вручена конфета, позволил себя одеть без лишнего возбуждения. А уж нанесение мази на заживающие царапины воспринял как прописанные врачом горчичники.

– Ну что мне с тобой делать? – девушка убрала остатки стекла и сока и уселась рядом со мной на диван. – Может к брату отвести? – заметив мою настороженность, громко пару раз повторила: – К брату? Пойдём к брату?

Я изобразил на своём лице постепенное оживление и радостно заагукал. Рената тяжело вздохнула, взяла меня за руку и повела к выходу. Оказалось, что была ночь, вернее слишком раннее утро. Весь сектор освещался очень слабо, лишь в минимум необходимости. Да и людей почти не наблюдалось. Лишь один раз мелькнула юбка какой-то красавицы, да прошли навстречу два угрюмых, явно не выспавшихся пирата. Они даже голов не повернули в нашу сторону. И минут через десять мы зашли в салон моего «брата».

А там, в самом разгаре, проходило совещание. Среди разбросанных по всему столу, да и по полу, бумаг сидело четыре человека. Председательствовала, конечно же, Нина, но её часто и без особого почтения перебивал раскрасневшийся Николя. Главный стратег, тактик и реконгсценировщик. Когда он входил в раж, то мог переспорить кого угодно. Даже меня. Признаюсь. Тем более что аргументировать он умел с лёгкостью, но фундаментально. Гарольд занимал неопределённую позицию, но больше тяготел к защите своей, то бишь нашей, хозяйки. При этом глаза его странно блестели, и выглядел он немного рассеянным. Четвёртым спорщиком являлся лекарь с флагманского корабля. Он хоть и тихо, изредка, но твёрдо поддерживал Николя. Которого все уже называли не иначе как Советник. Гарольд выбрал себе более прозаическое имя: Карк. Ещё перед пленением оно мне не понравилось, но спорить было некогда.

Как и в предыдущий раз, сразу после вхождения, Рената стала буквально пожирать Нину глазами. Той скорей всего это не нравилось, так как она грубо спросила:

– Как он себя вёл?

– Только что проснулся, госпожа! – дрогнувшим голосом ответила моя провожатая. – Испугался разбившегося кувшина и я привела его сюда.

– Хорошо, оставь его здесь, и сама можешь идти. И разбуди через час Эльзу. Надо быть на торгах как можно раньше.

– Слушаюсь, госпожа! – Рената присела в скромном реверансе и неспешно вышла. А меня удивили две вещи: кто такая Эльза и реакция Нины: глядя вслед рабыне, она возмущённо и громко фыркнула. Гарольд тем временем усадил меня рядом с собой на пол и развернул шоколадную конфету. Со злости я успел прикоснуться к нему и просигналить: «Убью!». Как мне уже эти конфеты надоели! Он меня прекрасно понял, и сказал довольно громко:

– Вообще-то ему конфеты противопоказаны: страдает потом жутким расстройством желудка. А в его состоянии – весьма плачевно. Сладкое желательно использовать только лишь в самых крайних случаях, когда он слишком нервный. Для успокоения. А ты, Советник, давай развивай свою мысль. Мне кажется, в ней есть некое зерно.

Николя, здороваясь, потрепал меня по плечу и продолжил:

– Раз вы все против ранее выдвинутых предложений, остаётся только одно. Лишить его подвижности и основательно вымотать перед решительными действиями. Нога – самое слабое его место и надо начинать оттуда.

– А может он её усилил современными металлическими протезами, и она стала даже лучше прежней? – возразила Нина. – Ведь он совсем не хромает и бегает просто с невероятной скоростью.

– В условиях нашего острова, – твёрдым голосом вмешался лекарь, – полностью реанимировать ногу он не мог. Для этого надо минимум месяц. А он, после перелома, не отлучался больше чем на день, два.

– И каким способом Карк нанесёт этот очень трудный удар? – Нина вскочила на ноги и приняла боевую стойку. – Я ведь тоже могу уложить почти каждого на ринге и знаю, как опасно наносить подобную подсечку. Да ещё и с определённым результатом. Ведь если не удастся с первого раза, то в дальнейшем он будет настороже. А то и вообще сразу захватит в свои клещи.

Она проделала несколько резких, стремительных движений, показывая направления ударов и объясняя их сложность. Гарольд смотрел на неё с восхищением и выглядел как меланхолик.

– Де это ерунда! Как-нибудь я его достану. А раз док утверждает, что кость была сломана, то она обязательно треснет и во второй раз.

– Нет! Подобная атака слишком опасна для атакующего. Я не разрешаю! Или ищите другой способ для удара.

– Так у нас ещё уйма времени! – стал успокаивать Николя. – Всё проанализируем и обязательно придумаем, как его хоть частично вывести из строя!

– Это у нас – уйма времени! – Нина хоть и уселась обратно, но разозлилась ещё больше. – А у тебя – час только остался: идёшь в продажу!

Может мне и показалось, но наша хозяйка не хотела выкрикивать последние слова. Они сорвались помимо её воли. Тем более она привыкла высказывать всё что думает. Но в комнате повисла гнетущая тишина. Три пары глаз смотрели на красивую, но такую чёрствую женщину с немым укором. И та растерялась, хоть и продолжала выкрикивать:

– Что это вы на меня уставились?! Совсем рабы от рук отбились! Будут мне указывать: что делать! А ты чего глаза на потолок закатываешь?! Докторишка несчастный! Хочешь возразить, что не все здесь рабы?! Так я тебя ещё быстрей на место поставлю! – Нину явно прорвало, и она распалялась всё больше и больше. Она даже вскочила на ноги. – Давно в глаз не получал?! Хочешь второй фингал иметь с боевой раскраской?!

Если бы кто-то на неё крикнул или возразил, это только бы ухудшило обстановку. Но Гарольд её обезоружил совсем короткой фразой. Выставив кулачище вперёд, останавливая тем самым разошедшуюся хозяйку, он тихим, невинным голосом предложил:

– А можно я его двину?

Какой-то момент Нина стояла с открытым ртом, затем грохнулась обратно на сиденья и пробормотала:

– Не надо! Пусть живёт…

И фыркнула первой, сдерживая смех. Остальные тоже заулыбались, поглядывая на друг друга с пониманием. Вдруг капитан опять встала и направилась к выходу. Отдавая команду уже на ходу:

– Карк, за мной! Разбудим пораньше Эльзу и осмотрим имеющиеся у нас доспехи. А вы ждите нас здесь, мы за вами зайдём!

Когда дверь за ними закрылась, Советник и док тяжело вздохнули.

– С нервами у неё давно не в порядке? – спросил Николя.

– Порядочно…, – лекарь грустно закивал головой. – Ей ведь тоже изрядно от жизни досталось. Иногда в такого зверя превращается, что вспомнить страшно. А лечения принимать не хочет… Да и вряд ли оно ей поможет…

– А не сообразить ли нам обильный завтрак? – оживился Николя. – Если уж продаваться, то не на пустой желудок.

– Верно! – доктор тоже поднялся и они отправились к бару. – А что будет есть ваш Антон? (а вот Антоном решил представиться я. Вернее, представляли мои товарищи и «брат»).

– Да что угодно, он не переборчивый. Главное конфетами его не пичкать. А сам бы я, кажется, акулу съел целиком, так за ночь проголодался от споров и жутких просмотров. Этот Уке-Син просто невероятно силён, но если подумать, то всегда можно найти слабое место в любой обороне.

– Вы меня своими знаниями очень удивили! – признался доктор. – Никогда бы не подумал, что человек вашего возраста способен держать в голове немыслимое количество информации. Да ещё и оперировать ею. Завидую.

– Да я не так уж и молод… – засмущался Николя от похвалы. – Скоро тридцать пять стукнет.

– Ого! Да мы ровесники! – доктор от удивления даже перестал набирать заказ для кухни. – А выглядите на лет пять моложе!

– Наследственное, – соврал Николя. Из всей нашей компании он был самым старшим, но редко кто об этом даже догадывался. Прекрасно сохраняться ему помогало происхождение: первые пять лет жизни, он провёл на планете Чари, с тройной силой тяжести. Если бы он пробыл там больше, то стал бы низкорослым, как все чарийцы. И жил бы в два раза меньше. Хотя причина для переезда на Оилтон была трагическая: его родители погибли под обвалом, а маленького мальчика вывезла благотворительная организация. И двенадцать лет назад наши линии судеб пересеклись, не разрываясь больше и, по всей видимости, поддерживая друг друга. При всей кажущейся хрупкости Николя являлся самым выносливым из нас и в дальних марш бросках был просто бесподобен.

Про себя я даже удивился, как это ему умудрились выбить столько зубов? Проклятая нехватка времени не позволила ребятам рассказать мне более подробно о событиях, случившихся за последние полтора года. Может самому спросить? Как при общении с Гарольдом? Но после некоторого размышления, пришлось откинуть эту идею. Ведь по легенде мы с ним не родственники и не было особой причины держаться за руки. Да и доктор, хоть явно нам симпатизировал, оставался для нас пока врагом. Тем более, очень наблюдательным врагом. Если он чего заметит, сразу возникнут подозрения. И если начнёт ставить палки в колёса, у нас появится много новых трудностей.

Пока мы завтракали Николя, стал расспрашивать о системе питании на острове. Всего было вдоволь и невероятно вкусно. Ведь даже рабы просто роскошествовали за столами.

– В первый день я подумал, что это только в секции Нины такое творится. Но на рынке пообщался с другими рабами, и выяснилось: почти у всех одинаково. Ну, за небольшими отклонениями в качестве да в спиртном.

– Если честно, то я сам не до конца всё понимаю, – признался док, вылавливая вилкой из сметанного соуса кусочек кальмара. – Когда мы в море, почти все хозяева секторов кормят свой личный состав, чуть ли не отвратительно. Исключая Нину, да ещё нескольких капитанов. Но лишь мы сходим на берег, начинают соревноваться в щедрости и расточительности. По моим соображениям на продукты питания, их доставку и приготовление уходит просто неимоверная уйма средств. А те, кто имеет пищевой синтезатор, вынуждены тратиться на энергию. На острове же разрешены только плазмо-кремниевые реакторы.

– И наша хозяйка имеет это всё тоже?

– Нет. Нина не хочет рисковать. Тебе ведь известно о иногда случающейся нестабильности подобных реакторов. Их обязывают ставить в центральной части личного сектора, и при взрыве это может раскурочить половину индивидуальной собственности. Не говоря уже о человеческих жертвах.

– И были уже подобные случаи?

– Только один раз. Вроде и пострадавших было мало, но паника поднялась ужасная. Наш корабль вернулся на следующий день и мне пришлось сразу включаться в работу. Тысячи людей были просто-напросто в шоке. Приходилось их уколами выводить из нервного стресса. Такого испуга в своей практике я ещё не наблюдал. Причём поголовно у всех. Невзирая на лица и прежние заслуги.

– Это из-за того, что здесь слишком привыкли к спокойной жизни! – засмеялся Николя. – В таких случаях любое ухудшение сразу расценивается как драма.

– Может быть, может быть…, – задумчиво согласился док, маленькими глоточками отпивая кофе с молоком. – Но с тех пор на острове не установили ни одного нового плазмо-кремниевого реактора.

– Что запретили?

– Нет, никто не хочет. Видимо боятся. А над теми, что уже установлены, трясутся как над больными детьми. Даже вахты удвоили.

– Конечно, вдвоём спать веселее!

– В том то и дело, что дежурные относятся к наблюдениям очень серьёзно. После этого не замечено даже единого спящего на посту.

– А какие ещё альтернативные виды энергии разрешены на Хаосе?

– Полно небольших теплоэлектростанций, есть несколько прибойных, довольно много температурных, берущих ток от разницы температур. Как с глубины океана, так и с самой вершиной. На высшей точке острова почти постоянно лежит снег, особенно на северной стороне. Успели заметить?

– Когда? – даже обиделся Николя. – Перевозят в закрытых клетках, ночуем в помещениях без окон, общаемся только в бараках невольничьего рынка да хижинах таких же подневольных!

– Ах да…, – док немного смутился. – Но я уверен, что долго вы в подневольных не задержитесь. Здесь это не принято. А некоторые даже не обращают внимания на буннеры и считают их неким украшением.

– Как это?! – мне самому хотелось воскликнуть нечто подобное, но наш Советник меня опередил.

– А просто: хозяин уничтожает пульт управления кольцом и окончательно дезактивирует передающие устройства. Буннер превращается в обычный кусок металла, могущий служить только украшением.

– И его можно снять?

– Тут же! По первому желанию носящего.

От услышанного, мы с Николя погрузились на несколько минут в раздумья. Так вот почему они так счастливы! Значит большинство из них уже и не рабы вовсе! А Рената? Как спросить о ней? Как назло Николя сидел от меня далеко и никак не удавалось ему просигналить. Да и какой у него может появиться интерес к персоне, которую он видел лишь мельком? Это было очевидно. Тем более что он продолжал спрашивать тоже о полезном:

– Док, не будете вы так любезны, что бы рассказать мне, хотя бы в общих чертах, само устройство острова. Просто жутко интересно знать, как он построен и из чего состоит. На Земле, вероятно, нет больше такого огромного рукотворного строения?

– Может и нет, – пожал плечами наш сотрапезник. – О дальних странах мы знаем мало. А путешествуем и того меньше. Но из того, что мне известно – это действительно самое уникальное сооружение. Суди сам.

Наивысшая точка над уровнем океана 4078 метра. Низшая точка: на глубине 2015 метров. По ватерлинии остров имеет диаметр десять километров. У самого дна диаметр достигает четырнадцати километров. Образовался Хаос в результате массового сброса участков улиц и дорог из загальского асфальта. Эти участки свозили из Токио, да и не только оттуда. Должны были сбрасывать отрезки в океанскую впадину, но кто-то преднамеренно допустил ошибку в координатах. Кстати остров нависает одной своей четвёртой частью над этой самой впадиной и в восточных подводных отсеках можно наблюдать первозданную бездну. Естественно настолько, сколько позволяет освещение.

– А если обвалится край? – засомневался Николя в нашей безопасности.

– Не обвалится! – успокоил док. – Постоянно проводят исследования почти отвесной стены этой самой впадины и утверждают, что даже самое мощное землетрясение нам не страшно.

– А участки улиц при этом не расползутся под собственной тяжестью?

– А они скреплены намертво тем же загальским асфальтом. Первыми здесь поселились монахи ордена Моря. Они то и срастили надводные части. Но оползни продолжались. Но когда здесь стали обосновываться новые поселенцы, кто-то раздобыл технологию укладки загальского чуда в морской воде. Вот тогда то и началось интенсивное освоение и модернизация острова. Загерметизировали подводную часть, надстроили и выровняли надводную и стали развивать собственную инфраструктуру. Сейчас здесь шесть портов, девятнадцать производственных секторов и двести шестьдесят пять смешанных. Кстати, наш сектор имеет двухсотый номер. Все они находятся в руках владельцев. Может это и странно, но нельзя владеть сразу двумя секторами. На острове есть ещё центральный рынок, две арены, три парка и два монастыря. Последние объекты принадлежат всем здесь живущим и доступны любому пользователю. Хотя номинально они принадлежат монахам ордена Моря. Ведь и сектора вначале продавались ими, но за чисто символическую плату и с чисто абстрактными договорами. Сами монахи ни во что не вмешиваются, только следят за выполнением немногочисленных законов. Вся инициатива по управлению экономикой принадлежит владельцам секторов.

– А вот интересно, что у вас тут за законы? – Николя хоть и слушал с открытым ртом, не забывал направлять рассказ в нужное русло. – Я что-то слышал насчёт поедания преступников акулами. Это правда?

– Да, есть здесь такое наказание! – при этом док поморщился. – И весьма жестокое.

– За какие такие грехи приговаривают к подобному?

– В основном за убийство или изнасилование. На территории острова даже раба нельзя убить безнаказанно. Только через поединок, на арене. Если хозяин недоволен рабом, то просто выставляет его не поединок с любым желающим. Если кто-то недоволен кем-то, достаточно вызвать его не поединок. Неприкосновенны в этом отношении только владельцы секторов. Отказаться, без особых причин установленных орденом Моря, тоже нельзя. Попросту выдворят с острова. А вне пределов нашего обитания совсем другие законы. Обиженный сразу бросается в погоню. Только раб не имеет права вызывать на поединок. Но за него это очень часто делает хозяин. По взаимной договорённости. Ибо после определённого срока, даже хозяин не может заставить раба сражаться.

– Но ведь каждый живёт в своём секторе как в крепости! – стал недоумевать Николя. – Вдруг хозяин откажется выдать преступника?

– Сам не знаю почему, но такого ещё не случалось. Может, в договорах ордена об этом говорится? Мне читать не доводилось, а Нина ничего по этому поводу не рассказывала.

– А подобные бои, – Николя кивнул в сторону экрана, – значит в порядке вещей? Как-то не вяжется с местной аурой счастья и полного довольства жизнью. Может, знаете ответ на это противоречие?

– К сожалению, нет! – док виновато развёл руками. – Могу только предполагать. Вероятно, таким образом, даётся выход негативной энергии, которая наличествует в каждом индивидууме. Когда собираются толпы на трибунах арены, то трудно узнать даже своих знакомых. Они превращаются в зверей, диких и необузданных. Да что там… Я сам веду себя там как ненормальный. Общий психоз, что ли, заражает? Поэтому старюсь посещать подобные мероприятия только в случае крайней нужды.

– Неужели сами участвуете в поединках?

– Ещё чего! Просто вынужден оказывать медицинскую помощь тем, кто сражается под номером нашего сектора. Последнее время я, правда, изобрёл нечто универсальное и очень мне помогающее. Это закрытый шлём из листового свинца, с узкой щёлочкой для глаз. Как я уже не раз убеждался этот шлём помогает мне слегка отмежёвываться от влияния толпы и наблюдать за поединком гораздо спокойнее. Даже с некоторым равнодушием.

– А почему бы вообще не спуститься вниз, туда, где пункт помощи?

– Во время поединка я лучше замечаю из нашей ложи направление ударов, и возможные повреждения от них. И у меня есть больше времени для принятия правильного решения. Иногда этого достаточно для спасения жизни.

– А ставки? Говорят здесь они просто неимоверные. Какая же валюта здесь преобладает? Мне ещё не довелось этого увидеть.

– Скоро увидишь! Раб тоже может зарабатывать и даже ходить на работы в любой производственный сектор, где в нём будут нуждаться. Но тогда хозяин снимает его со своего довольствия, и раб оплачивает сам за себя.

– Здорово! – развеселился Николя. – Раб на сомообеспечении! Я о таком даже не слышал!

– Увидишь, когда начнёшь получать деньги. Валюта здесь ходит любая, со всей Галактики. Но самая ценная – местная. Это золотые монеты, которые чеканят в одном из монастырей. Называются они пары, и один пар равен четырнадцати галактам.

– Ну, это ни о чём не говорит! Ваш пар вы можете приравнять и к ста галактам. А вот, сколько можно их заработать?

– Самая низкооплачиваемая работа оплачивается шестью парами в день!

– Ого! – видно было, что от удивления Николя хотел повернуть голову в мою сторону. Но в последний момент совладал с эмоциями и просто покрутил головой из стороны в сторону. – На последнем острове нашего местожительства за такие деньги можно было прожить месяца два без особых хлопот…

– К тому же, – продолжал доктор, – пары нельзя вывозить с острова, но при выезде (а это может совершить каждый свободный человек) они меняются на любую требуемую валюту по твёрдому курсу. Делается это в том же монастыре, который является также и центральным банком. Хоть есть ещё и много частных контор. На самообеспечение уходит три, четыре пара, а остальные любой волен употреблять, как ему заблагорассудится. На острове даже рабы имеют право делать ставки и вовсю этим пользуются. Доходит до смешного: несколько человек имеют массу денег, но формально остаются в подневольном состоянии. И это их совершенно не волнует.

– А как могут болельщики выкупить из рабства? Я и о таком слышал. Или это неправда?

– Истинная, правда! – подтвердил док. – Пред началом поединка хозяин раба обязан проставить сумму, за которую после боя зрители могут дать свободу рабу. Как правило, эта сумма превышает реальную цифру вдвое, но это и понятно. Таким образом, можно поспекулировать на ставках, а если дело выгорит, то и сорвать приличный куш. Истинную оценку выступающему в деньгах, даёт монах из судейского жюри. Так сказать, для сравнения. А дальше уже всё в руках случая, сил, и симпатий. И маленькой детали: не слишком ли завысит цену хозяин.

– Если вдуматься, то орден Моря не является властью на острове, – Николя что то смущало и он сам не мог понять, что именно. – Они как бы исполнительная власть. И в любой сфере деятельности у них есть свои наблюдатели?

– Можно сказать, что в любой. Они даже, – док с улыбкой хмыкнул, – проводят аттестации на знания среди нас, медиков. Следят, что бы не было шарлатанов. Хотя мне трудно проследить и понять критерии их отбора, потому как шарлатаны всё-таки проскакивают.

– Но из всего вами сказанного я понял, что гораздо выгоднее для раба быть купленным не для поединка. Тогда у него больше шансов уцелеть?

– Всё зависит от специализации…, – начал, было, док. Но в этот момент в комнату вошли уже знакомые мне женщины и несколько совершенно незнакомых мужчин, среди которых Гарольд сильно выделялся своей статурой.

Нина и её кузина были обтянуты кожаными одеждами и доспехами и вооружены всем возможным холодным оружием. Рената тоже облачилась в нечто подобное, но только чуть скромней и без оружия. Четверо мужчин, похоже, составляли личную стражу владелицы сектора. Они даже без оружия могли заставить относиться к себе уважительно. А Гарольд во весь рост красовался в прекрасно сшитых и подогнанных разнообразных доспехах. Подобные средства защиты использовались только в поединках на мечах или с остальным холодным оружием. Как мы видели на записях, кулачные поединки проходили с голым торсом.

– Вы уже поели? Вот и прекрасно! – Нина махнула рукой в сторону выхода. – Тогда все вперёд!

– А я хочу есть! – совсем по детски закапризничала её кузина.

– Эльза, дорогая, обещаю тебя накормить завтраком в лучшем базарном ресторане. Нам надо прибыть пораньше.

Так вот как зовут эту взбалмошную садистку! Эльза! Я искоса залюбовался её фигуркой и не продумал создавшуюся обстановку. Поэтому, когда Рената заговорила, было поздно кидаться к Гарольду с радостным мычанием.

– Можно я его поведу за руку? – и я даже не попытался от неё отстраниться. – Он такой милый и симпатичный! И совсем не злой!

Эльза демонстративно фыркнула и вышла первой. Нина лишь кивнула своей рабыне головой и обратилась к доктору:

– А ты отправляйся на корабль и подготовь его к выходу. Вечером, после арены, уходим в ночное дежурство.

Хоть мне и очень хотелось «поговорить» с Гарольдом, но я обратил внимание на последнее указание нашей хозяйки. Оказывается, док имеет довольно большие полномочия! А вот сможет ли он вывести корабль в море? Послушается ли его команда? Это надо будет прощупать. Может и его помощь нам пригодится?

Рената потянула меня за руку, и я поплёлся за ней. Со стороны, вероятно, это было уморительное зрелище, хрупкая девушка ведёт на поводу крупного ссутулившегося мужика! К тому же эта девушка ему очень нравится и сильно возбуждает. Вспомнив то, что было ещё немногим более часа назад, я с удивлением отметил неконтролируемое поведение некоторой части моей плоти. Хорошо хоть шорты на мне были чрезмерного и свободного покроя.

Пройдя по коридору до более широкой улицы, вся наша компания уселась в довольно-таки респектабельный фургончик, и мы резко тронулись с места. За рулём сидела Эльза и, как водитель, вела себя безобразно. Она почти постоянно давила на сигнал, нещадно газовала и с большим риском проскакивала мимо жмущихся к стенам пешеходов. Когда она лихо выскочила на площадь, мне показалось, что она даже не притормозит в распахнутых воротах. Каково же было моё удивление, когда Эльза резко остановилась прямо в выдвигаемом оборудовании просмотра. Секунд пять длилась напряжённая пауза. Затем один из охранников махнул рукой, и наш фургон с рёвом сорвался с места. Проскочив короткий переулок, мы выехали на более широкую проезжую часть.

Похоже, что наша рулевая была самым отчаянным лихачом на Хаосе. Хоть иного транспорта почти и не наблюдалось, подобная езда была слишком рискованной, особенно на таких узких и извилистых улочках. Из-за резких торможений и заносов мне почти ничего не удалось рассмотреть. Я заваливался на колени к Ренате, а она изо всех сил прижимала меня к себе. И как мне показалось, совсем не от страха, а оттого, что ей это нравилось. Остальные, нас сопровождающие, ехали с каменными лицами, пытаясь скрыть за маской полного равнодушия свои опасения. А в том, что эти опасения за свою жизнь возникали, я убедился по испарине, выступившей на лбу почти у всех мужчин. За исключением Гарольда, которому приходилось видеть и не такую езду. Спокойной оставалась и Нина: скорей всего она тоже привыкла или доверяла кузине полностью.

Это, пожалуй, и всё, что я успел заметить. Да то ещё, что мы опускались всё время вниз. Вероятно в подводную часть острова. Когда доехали на место, вздох облегчения вырвался почти у всех одновременно. Свой же я постарался скрыть. Хотя мне было труднее остальных: Рената просто издевалась, прижимая моё лицо к своим обнажённым коленям. То ли она была сексуально озабочена, то ли действительно пыталась меня оградить от вида стремительно проносящихся стен и выступающих углов дайенского асфальта? Не понятно! Но очень уж она меня стала доставать своей опекой. И я не смог бы настаивать, что мне это было неприятно.

Гарольд прекрасно заметил, как меня бесстыдно обнимали, и это привело его в хорошее настроение. А что бы объяснить свой беспричинный смех, он опять сослался на всплывший, якобы в памяти анекдот. Даже не утруждая себя пересказом хоть какого-либо, он сразу залился смехом. Последствия для него были печальными: выходящая их машины Нина приняла этот смех в свой адрес. Неизвестно откуда взявшейся в её руках плёткой она стеганула моего «брата» по обшитым кожаными доспехами плечам.

– Смейся раб, смейся! Выставлю я и тебя на продажу! Пусть твоё тело скормят акулам, на потеху публике. В таких случаях платят за каждый килограмм.

Гарольд сразу же успокоился и с достоинством ответил:

– Как прикажете, повелительница! Но тогда не мешало бы чем-то подкрепиться….

Но Нина никак не отреагировала, а по узкому проходу гордо двинулась дальше. Все остальные пытались скрыть свои улыбки. Ренате это не удалось, Эльза покусывала губы, охранники отводили глаза в стороны, а Николя шипяще засвистел бравурный марш. Мне оставалось только не в такт замычать.

Машина осталась на специальной площадке, там же остался один из охранников. А мы, следуя друг за другом в затылок, прошли по слабо освещённому коридору и оказались на блистающем стекле невысокого параллелограмма. Подобные конструкции располагались по всей изломанной окружности гигантской пещеры. С её свода торчали с десяток огрызков бывших улиц, и сразу приходило ощущение огромной горы, надстроенной сверху. Так и казалось, что сию минуту всё рухнет вниз и погребёт копошащихся людишек под своими обломками.

Но кажется никто, кроме меня, об этом не тревожился. Несколько сотен людей находилось внизу, прохаживаясь между столиками, восседая на стульях или беседуя группками. Ещё несколько сот человек располагались на крышах зданий подобных нашему. Там тоже стояли столики, стулья и между ними сновали юркие официанты. Картинно и умело разнося заказываемые блюда и напитки на подносах. Когда мы все уселись, Эльза стала делать заказ подскочившему приёмщику, а Нина подозвала одно из охраны:

– Отведи этого парня, – она кивнула на Николя, – к остальным продающимся. И ещё: поменяй…, – остальное она сказала совсем тихо, даже я ничего не услышал, хоть и сидел ближе всех. Враз погрустневший Советник махнул нам рукой и поспешил за конвоиром, а Гарольд злыми глазами уставился на нашу хозяйку. Но та, даже не поворачивая голову в его сторону, стала о чём-то шептаться с Эльзой. А затем обе вообще проигнорировали присутствующих и занялись завтраком. Остальным тоже принесли что-то поесть, а мне достался сок, в большом пластмассовом стакане и вазочка почищенных фисташек. Хоть я и был сыт, но не смог отказаться от такого угощения.

А народу всё прибывало, хотя больше половины столиков так и остались пустыми. Как я узнал впоследствии, невольничий рынок функционировал только по средам. В остальные дни недели здесь торговали чем угодно. Посетителей явилось немного по причине мизерного количества продаваемых рабов: со стороны Нины – четыре, да со стороны другого владельца – восемнадцать человек. За последнюю неделю слишком мало добычи попалось в руки пиратов. И так многие пришли лишь для того, что бы позавтракать, посплетничать, да посмотреть на предстоящего соперника Уке-Сина.

И вот в центре партера, пустующее до того место поднялось на полтора метра. На него тут же взбежало насколько распорядителей, уселись за широкий стол, разложили перед собой листки и без лишних церемоний приступили к аукциону.

– По взаимной договорённости первыми продаются поселенцы со второго сектора. Итак: номер первый….

Поселенцы! Надо же! Словно боятся обидеть пленников! Но торг есть торг: одного за другим выводили мужчин и женщин, которые были растеряны и не совсем понимали, что с ними происходит. По нескольким услышанным фразам я понял, что их сняли с какого-то близлежащего острова, с района трущоб. Если эти трущобы такие же где обитала наша группа, то новые «поселенцы» явно улучшили своё положение. Почему же тогда Цой Тан так не советовал идти в сторону острова? Даже запугивал жуткими предостережениями? Ведь, так или иначе, но даже «рабская» жизнь для многих здесь бы понравилась. Или местные не хотят излишнего перенаселения, и сами создают подобные слухи? Хотя только сражения на аренах могли бы отпугнуть всех желающих сюда переселиться.

Про каждого кратко давали описание, а самого раба поднимали из под пола на платформе. Объявлялась стартовая цена, следовали предложения, ведущий объявлял номер купившего. Цены были весьма высокими и колебались от ста, до ста пятидесяти паров. Купили всех до единого, хоть за двоих человек лишь в самый последний момент кто-то выкрикивал минимальную добавку.

Пока проходили торги я внимательно, прощупывал весь зал, откладывая в своей абсолютной памяти самые импозантные лица. И очень удивился, наткнувшись на обжигающий и злобный взгляд из партера. Старого Фреда узнал сразу. Он совсем не следил за ходом торгов, лишь интересовался нашими столикам. И слишком уж показательно, совсем не скрываясь. Если наши красавицы тоже это заметили, то совсем не подавали виду, разговаривая по мере возрастания шума всё громче и громче.

И вот внимание покупателей перешло к нашему сектору. Первым вывели Малыша. И пока зачитывали его достоинства, он пристально обвёл пещеру взглядом, заметил нас и помахал рукой. Понятным для нас знаком при этом, давая знать, что у него всё в порядке. А меня в этот момент опять к себе привлёк Фредо. Он встал и подошел к самому подиуму. Очевидно, решил вступить в торги. Тем временем назвали цену: сто пятьдесят. И это только стартовая! Видимо из-за столь высокой цены никто сразу и не стал торговаться. Лишь после угрозы снятия раба с торгов некто накинул пять паров, его перекрыли, но он тут же ответил. Больше никто не встревал и Малыш «ушёл» за сто шестьдесят пять. Армату выставили за сто двадцать, и за него торговля пошла гораздо бойчей. Фредо действительно решил купить себе раба с нашей команды: раза два он поднимал цену, но затем сошёл с дистанции, так как кто-то предложил двести. Даже удивительно стало от такой цены. Разве только покупатель польстился на отменное знание Арматой самых сложных и современных вооружений? Вряд ли Армата открыл всю правду о себе, а то бы его вообще никто не продавал. Новый хозяин нашего товарища получил пультик управления буннером и указал новому подчиненному на стул рядом. И тут же подозвал официанта. Видимо Армата попал в неплохие руки.

А вот старый Фредо явно расстроился. Он даже стал вытирать пот со лба и переговариваться с кем-то по телефонному устройству. Затем опять подошёл к подиуму с решительным видом.

А наверх подняли Цой Тана. Он приветливо всем улыбнулся, поклонился и даже помахал рукой в нашу сторону. Вид у него был такой, словно он выиграл миллион. Лёгкое недоумение у большинства в зале вызвала вдобавок и стартовая цена: двести десять паров! Но меньшинство явно знало, чего хотело: предложения посыпались одно выше другого. И в итоге молоток ведущего подвёл финальную черту: пятьсот сорок паров.

Несколько раз во время торгов подняв руку, Фредо остановился, а в конце с особой злостью даже сплюнул на пол. И опять схватился за переговорное устройство.

Остался только Николя. Но его через три минуты сняли с торгов. А началось всё с оглашения ведущего, на котором он запнулся:

– Выставляется Советник, тридцать пять лет, специалист по истории, цена…, – он присмотрелся внимательно к листку бумаги. Помощники склонились к нему и что-то утвердительно зашептали. – …Цена: восемьсот паров!

После этих слов почти все присутствующие повернулись к нам и уставились на Нину. А та сидела с невозмутимым видом и отпивала чай из приземистой посудины. Минуты две стояла полная тишина. Затем её нарушил вскочивший Фредо. Его стул упал, но он даже на него не оглянулся и чуть ли не бегом направился к выходу. Тот час раздался первый удар молотка:

– Восемьсот паров раз, восемьсот паров два, восемьсот паров, – ведущий сделал эффектную паузу, но дураков в зале не нашлось. – Три! Снято с торгов!

Присутствующие расслабились и вступили в оживлённые переговоры. Понимающе кивая головами, они пытались угадать лишь причину, по которой Нина оставила себе этого никчемного и бесполезного с виду раба.

А Нина снисходительно повернулась в сторону Гарольда и наткнулась на щенячий взгляд преданной собачонки, готовой лизать руки своего хозяина по малейшей команде. Как на мой суд, Гарольд если и переигрывал, то не намного. Если бы я его не знал – поверил бы полностью. А, судя по тому, как Нина облизнулась, мой «братик» и эту ночь мёрзнуть не будет.

Правда, ему ещё предстояло провести вечером поединок. Об этом и объявил ведущий, после закрытия торгов. Мало того, он довольно таки подробно описал всем присутствующим физические данные Гарольда: рост, вес, толщина шеи и бицепсов и всё, всё. Даже размер обуви. Потом также подробно описал всех соперников, с которыми предстояло сразиться на этой неделе. И пока ведущий читал данные со своих листков, Гарольд стоял на краю нашей возвышенности и поворачивался разными боками к зрителям. И те рассматривали его с видом настоящих знатоков.

На сегодня предстояло сражение с неким монахом, захваченным в рабство совсем недавно на материке. Монах имел звучное имя «Непобедимый» и выбрал оружием два меча. Вот и снова пригодятся навыки фехтования, полученные нами в таком уже далёком прошлом. Не мешало бы освежить в памяти все приёмы защиты и нападения, но нашего знаменитого учителя с нами нет. Даже близко. Я бы мог постоять в спарринге, но как это будет выглядеть? Николя тоже неплохо владеет мечом, но он всегда отлынивал на уроках с двумя мечами. Может Нина немного проинформирует о здешней школе? Ведь недаром она носит за спиной сразу два смертельных украшения. Но как бы там ни было мой «братишка» в данной дисциплине был одним из лучших. Хотя мечи – слишком опасное оружие для боёв без правил.

На завтра предстоял бой с борцом, превосходящим Гарольда в весе в два раза. Борец был из местных свободных и занимал тридцать девятое место в рейтинге всего острова. Это впечатляло, но вес вызывал снисходительную улыбку у моего товарища.

В пятницу предстоял поединок с «Бешенным». Он тоже был рабом, но уже вполне знаменитым. Хозяин его выставлял только в том случае, когда сам выбирал оружие. Как и в этот раз. Так как «Бешенный» являлся непревзойдённым мастером во владении огромной и тяжеловесной рогатины. В его активе были уже более двадцати побед и сорок второе место в общем рейтинге.

На субботу уже Гарольд выбирал оружие против ещё одного свободного жителя Хаоса. Вернее – жительницы. У неё было кличка «Добрая» из-за того, что она душила своих соперников насмерть. Мне трудно было представить: что бы любая, пусть даже самая сноровистая женщина умудрилась задушить такого как Гарольд. Но кое-что настораживало: в том же рейтинге острова «Добрая» проходила под восемнадцатым номером! Тут уж приходилось согласиться: довольно-таки внушительный результат.

Именно на последнем факте пытался поставить особое ударение ведущий аукциона. Он даже сделал новую эффектную паузу. А затем продолжил:

– Сами понимаете, уважаемые, устоять против таких соперников почти невозможно. Я добавляю слово «почти», только из уважения к случаю. Бои проходят до смерти одного из бойцов. Покалеченного или бессознательного противника убивать не обязательно. Напоминаю: если Карк победит и будет при этом ранен, всё равно он должен выйти на следующий бой. Я не припомню случая одоления сразу четырёх противников подряд. Но если это произойдёт, то тогда Карку, представителю двухсотого сектора, предстоит поединок с самым сильным и непревзойдённым соперником! Занимающим по праву первое место в нашем рейтинге, со знаменитым Уке-Сином! Он оказал нам огромную честь, выставив свою кандидатуру на воскресный бой.

При последних словах собравшиеся шумно зааплодировали, засвистели и заулюлюкали. Их словно подменили: только что спокойные и даже равнодушные, они повскакивали с мест, оживлённо стали жестикулировать и чуть ли не скандировать имя Уке-Сина. Неужели у него такая популярность? Неужели зрителям так нравятся его кровожадные выходки на арене? Судя по ожесточившимся взглядам в сторону Гарольда, почти все присутствующие в зале чуть ли не озлобились оттого, что новый раб не доживёт до воскресенья. И не доставит удовольствия своей смертью от руки великого Уке-Сина. Абсурд какой-то! Нет! Надо делать ноги с этого странного острова как можно раньше! И любыми методами!

Пока я так рассуждал и возмущался, наша группа отправилась к машине, и Рената потянула меня за руку. И мои мысли немного изменили направление. Надо открыться Ренате! Она здесь уже давно, знает все входы и выходы. Для неё не составит труда помочь. При этом на голову девушки не падёт малейшего подозрения. Можно ведь и такие вещи продумать. А если захочет, то можно и её взять с собой. Если захочет…, а то уж больно она здесь счастлива! Или просто такой притворяется? Я ведь играю роль неполноценного, то почему она не может играть роль человека вполне довольного жизнью? А сама ищет удобного случая сбежать! Вполне может быть!

Назад мы ехали в совершенно спокойном ритме. Скорей всего это происходило из-за неимоверного количества жителей и транспорта выплеснувшегося на извивающиеся улицы Хаоса. Подобное столпотворение вызвало откровенную заинтересованность у Николя, и он забросал вопросами нашу хозяйку. Нина хоть и пребывала в немного рассеянном состоянии, ответила, что по последним данным на Хаосе проживает почти пятьсот пятьдесят тысяч жителей. И из них ровно половина – женщины. И вот тогда Николя спросил:

– Почему же тогда такие странности? И женщины у вас симпатичные, и мужчины у вас не все монахи, и нравы, как я успел заметить, весьма фривольные… А вот детей нет! Сколько ни смотрю: ни единого ребёнка.

– Точно! – воскликнул Гарольд. – А я не могу понять: чего здесь не хватает! Может, местные женщины только и ждали таких мужиков как…, – он видимо хотел похвастаться, но наткнулся на такой уничтожающий взгляд нашей рабовладелицы, что поёжился и закончил совсем другим тоном: – …Как ты, Николя…

– Да я не против! – беззубая улыбка нашего советника могла отпугнуть самую неприхотливую женщину. – Если надо, помогу. В меру своих сил и возможностей…

– Помощников хватает! – с присущим ей цинизмом перебила его Эльза. – Но по одному из законов острова, установленному орденом Моря, дети не имеют право здесь находится. По их понятиям ребёнок должен взращиваться под солнцем, а не при искусственном освещении. У нас очень широко используются самые современные методы предохранения. Если же произошло зачатие, в монастыре сделают аборт. Если же мать желает иметь ребёнка, то она вынуждена покинуть остров. В обязательном порядке.

– И много у вас выселенок? – настаивал Николя.

– Вроде были случаи, – с полным равнодушием ответила Эльза. – Но я на них не обращала внимания. Надо быть полной дурой, что бы уехать с нашего острова.

– Ты так говоришь, будто лучше Хаоса нет ничего во Вселенной!

– Конечно! – она говорила с таким убеждением, что хотелось ей верить. – Можешь привести хотя бы один пример лучшего места жительства?

– Ну…, – Николя замялся. – В мире так много прекрасного и интересного. Только само познание окружающего нас пространства может сделать из человека неисправимого мечтателя и путешественника.

– Почему же ты тогда так упорно стремился к нам на остров? – с неожиданным подозрением спросила Нина. – Или уже здесь разонравилось?

– Я стремился сюда ради приключений, а не для того, что бы стать рабом. Пусть даже у такой доброй и красивой хозяйки.

Невзирая на такую явную и неприкрытую лесть, Нина немного успокоилась и стала наущать:

– Не всегда всё и не всегда сразу! И рабом ты не будешь долго! И зубы мы тебе вставим! И девушку найдём по достоинству! Только не делай скороспелых выводов. Я знаю сотни людей, которые с первых дней мечтали вырваться отсюда. Но уже через неделю, две считали Хаос своей новой родиной. И живут до сих пор! Лишь иногда, со смехом, вспоминают о своих первых впечатлениях. Посмотрю, что ты скажешь через месяц.

– Но ведь это кощунственно! – продолжал горячиться Николя. – Вы устраиваете поединки со смертельным исходом! Да ещё такие жуткие и кровавые! Неужели всем здесь живущим они нравятся?

– Представь себе, что всем! – Нина даже коротко засмеялась. – Зато у нас нет убийств, изнасилований, даже кражи у нас редчайшее явление. А вспомни, сколько людей погибает каждый день на других островах в подобном по численности городе? Сотни! Если не больше! А тут: только двое. Да ещё доставляя этим развлечение и удовольствие остальным. Достигая при этом более высокого уровня совершенствования и самоутверждения. Погибают ещё, но очень редко, при несчастном случае. Ещё реже: после преступления. Где ты видел подобное? Да у нас просто идеальное общество!

Похоже, Гарольд угадал мою мысль, так как сказал:

– Идеальных общественных формаций не бывает!

Только я бы ещё добавил: «А уж тем более, на таком острове, как этот!»

Когда мы вернулись в наш сектор, в комнате у Гарольда нас ждала приятная неожиданность: Роберт собственной персоной. Живой и невредимый. Наши хозяйки с высокомерными физиономиями наблюдали за сценой встречи и приветствий, но разрешили пообщаться. Хоть и прислушивались к каждому слову. Как свободный житель острова, Роберт имел доступ почти повсюду. Поэтому он без труда нас нашёл и даже посплетничал, что много наслышан о предстоящем поединке. А затем стал рассказывать о себе. И если бы мы его прекрасно не понимали, подумали бы что он становится таким же дебилом, каким внешне выгляжу я.

– Ребята! Вы просто не представляете как здесь здорово! За год здесь можно заработать неимоверные деньжищи! У меня было столько предложений! И я выбрал, чуть ли не самое выгодное. Теперь я матрос на небольшом корабле снабжения. И знаете сколько мне будут платить?! Десять паров в день! А при выходе в море ещё и полное трёх разовое питание! Не зря мы сюда стремились, совсем не зря! Даже если вы останетесь рабами, я через некоторое время смогу вас выкупить. Мне капитан даже обещал дать взаймы. Месяц, два и вы такие же свободные как я! Здорово!? А?

Николя и Гарольд с ним неохотно соглашались, но он совсем не обращал внимания на их унылый вид. Наоборот, пытался заразить своим энтузиазмом:

– Я узнавал: тот, кто имеет голову на плечах, может запросто за год, полтора скопить на личный кораблик. Вот было бы здорово! Всегда мечтал стать капитаном! А сейчас ребята, бегу, Поболтаем после моего возвращения с моря. Сегодня мой первый выход, через два дня вернёмся с товаром. Тогда и зайду. А сейчас бегу, и так еле вас дождался! Не скучайте без меня! С первого заработка – выставляю стол со спиртным!

И умчался. Женщины смотрели на ребят снисходительно, ребята выглядели грустными, я как всегда: выглядел бестолочью. Но в душе настроение просто пело: корабль для побега почти в наших руках! Уж если Роберт за что-то брался, то можно было быть уверенным: он не подведёт!

Осталось только нам организоваться. И вовремя взять ноги в руки.

– Ваш товарищ рассуждает очень толково! – похвалила Нина и обратилась к охраннику, единственному оставшемуся с нами после поездки: – Собери все записи о поединках предстоящих соперников и неси сюда. В темпе! – затем выхватила свои мечи из-за спины и закрутила с бешеной скоростью. – А мы пока немного потренируемся!

Она сделала плавное движение вперёд, взмах, и лежащая на столике салфетка, разрезанная пополам, упала на пол. При этом поверхность стола осталась без малейшей царапины. Вместо возгласов похвалы и восхищения, раздался испуганный визг, отшатнувшейся Ренаты. Видимо у девушки проснулись какие-то нехорошие воспоминания при виде мелькающих мечей. Зато Нина на неё рассердилась:

– Опять мешаешься под ногами? Чего здесь торчишь?! Забирай своего подопечного и веди его прогуляться! Не путайтесь под ногами! А ты, Советник, сходи к Эльзе за тренировочными мечами. Будем готовиться, если не хотим потерять такого большого и тяжёлого раба.

– Я останусь у себя, что-то не выспалась, – сказала Эльза и Николя поторопился за ней.

Рената тяжело вздохнула и с видом побитой собаки повела меня на прогулку. И даже не поинтересовалась моим мнением. Могу ведь я побродить самостоятельно? Если рассуждать здраво: вполне! Вот только как это мнение высказать? Может покапризничать и выйти из роли послушного ребёнка? Почудить? Дико наорать на Ренату? Надо будет попробовать: я ведь всё-таки полный дебил! Что с меня взять? Кроме… Хм, уже брали!

Когда мы дошли до перекрёстка тоннелей, я решил попробовать изменить наш маршрут. Вспомнив, как я обращался к Ренате, зарычал:

– Ге-на! Ге-на! – и потянул в ту сторону, где по моим воспоминаниям находились центральные ворота сектора. Она в недоумении остановилась и потянула в прежнем направлении. Пришлось напрячь свои усилия и просительно заскулить. Естественно, если бы я захотел, то руку бы ей оторвал, но заставил идти туда, куда мне надо. Но Девушка поняла и без кровопролития:

– Хочешь туда!? Гулять? Хочешь гулять? – пришлось добавить радостные модуляции к своему голосу, подтверждая некое понимание того, что меня окружает. – Ну, тогда пошли! Мне тоже надо пройтись в несколько мест. Почему бы это не сделать с таким очаровательным попутчиком. Ты ведь будешь вести себя хорошо? Ну, скажи! Скажи! Хм! Как бы тебя хоть разговаривать научить… Только гукаешь да мукаешь! Жаль, что ты не притворяешься. А то бы мне открылся, и я бы тебе во всём помогла…

Последние слова она сказала очень тихо, но вполне достаточно, что бы я их расслышал досконально. Сердце моё забилось учащённо: скорей всего она нам поможет! Осталось только продумать время и место, где бы я с ней мог пообщаться. А пока она вела меня в нужном направлении, изредка перекидываясь незначительными фразами с попадающимися навстречу обитателями сектора. Но вот и площадь с воротами.

Стараясь не показать своей обеспокоенности, я лишь иногда озирался на нечто самое яркое и цветное. Ведь меня только такие предметы могли привлекать. Но сам схватывал малейшие перемещения охранников у ворот. Пропустят или не пропустят? Судя по беспечному поведению Ренаты, она ни секунды в этом не сомневалась. Игриво улыбнувшись одному их охраняющих, она безостановочно вывела меня за ворота. Всё-таки я заметил два пристальных взгляда, тщательно меня изучающих и немного недоумевающих. Один из пиратов, даже сделал некое движение нам навстречу: то ли спросить чего хотел, то ли просто размяться. Но потом передумал, и перевёл своё внимание на въезжающую машину. И мы оказались вне границ сектора.

И сразу оказались в стремительном водовороте города. И города большого. Странного, неправдоподобного, уникального и очень загадочного. Но города. Трудно было привыкнуть к искусственному освещению и выпирающим иногда из самых неожиданных мест остатков улиц и переулков. Но даже эти несуразности в архитектуре использовались со смыслом и значением. Там где их не могли сгладить добавочными стенами или потолками, выступы украшались рекламами, мощными прожекторами, а в некоторых случаях делали их похожими на некие памятники и монументы. Торчащие, иногда, прямо посреди проезжей части. Следовало отдать должное строителям и архитекторам, которые с годами довели первобытный хаос острова до настоящего совершенства. Чувствовалась рука талантливого зодчего. Или зодчих. Вряд ли упорядочить пространство внутри такой огромной груды обломков было под силу одному человеку.

Пока я старательно избегал пялиться на местные достопримечательности, Рената умудрилась сделать все свои намеченные дела. Зашла в два магазина, потом немного пообщалась с кем-то через зарешёченные окошки на уровне улицы. Мне очень хотелось «потеряться», но мою руку она не отпускала. Слишком уж серьёзно отнеслась к опекунству.

Но когда она вышла из последнего магазинчика и прошла по небольшому переулку, мы стали пересекать одну из самых широких улиц. И глянув вниз, по уклону, я увидел большой порт. Само собой разумеется, я встал как вкопанный. И уставился на виднеющийся в конце тоннеля кусок моря. На том куске возле трёх длинных причалом стояла уйма самых разнообразных кораблей. Ну, как было не посмотреть на один из портов? Ведь побег можно было осуществить только через него.

Рената видимо что-то поняла, а может и сама была не прочь прогуляться к морю. Ведь при такой жизни всегда должна сказываться хоть не большая, но клаустрофобия. И мы спустились к самым погрузочным докам. Шум и пыль там превосходила все мыслимые нормы. Сразу же складывалось впечатление, что идёт спешная разгрузка всех прибывающих транспортов. Хотя может мы оказались просто в таком месте. Но товары на Хаос поступали в солидных объёмах. И тюки, и бочки, и ящики в которых угадывалось явно нечто тяжеловесное. И мешки, и рулоны, и пластмассовые плиты, самых разных цветов и конфигураций. Интересный вопрос: откуда это поставляется? Неужели здесь в наличии мощнейшая поддержка правительства? Или определённых промышленных и экономических кругов?

Я совсем обнаглел и потянул девушку на один из кораблей, на котором разгрузка уже окончилась. Но тут Рената применила всю свою силу и даже как бы испугалась. И принялась тараторить:

– Туда нельзя! Нельзя! Будет очень больно! Нельзя! На воде тебя парализует, а в открытом море умертвит кольцо! Нельзя туда! Идём к Брату! Брат! Хочешь к брату!

Самое главное она мне объяснила, и мне осталось только радостно заулыбаться бородатой физиономией.

На обратной дороге мы не петляли, а продвигались напрямую. И достигли комнат моей опекунши минут за двадцать. Она сразу бросилась к столу:

– Умираю от жажды! – налила себе стакан сока из кувшина и залпом выпила. Затем ещё один. Лишь потом обратила внимания на мои просительно вытянутые руки. – И ты хочешь? Ну, конечно же…. Сейчас! – она хотела идти за вторым стаканом и поставила кувшин на стол. А я не стал долго церемониться, схватил его и стал жадно пить. Мне ведь всё должно прощаться! Тем более что сок был так вкусен и ароматен, что хотелось пить не останавливаясь. Что я и сделал. Вернее остановился, но тогда когда сока не осталось. Не сдерживая шумной отрыжки, я неуклюже поставил кувшин на стол и повернулся к Ренате. Она сидела на диване, с полуулыбкой наблюдая за моей непосредственностью. Постучав по подушкам, позвала:

– Садись здесь! Я так устала, просто сил нет! Пару минут отдохнём и пойдём кушать. Хочешь кушать? Ну, тогда садись здесь и жди! Садись, садись! Мои ножки так устали… Вот молодец! Отдохнём и сообразим вкусный обед. Что ты хочешь на обед? А, ну да: нашла, у кого спрашивать! Наверняка только конфеты! Но ведь конфеты тебе нельзя! А почему… Странно, не помню… Как всё-таки я устала… И спать хочется….

Её слова незаметно переходили в бормотание, а в голове у меня крутилась мысль: пусть заснёт! Я сразу же пойду гулять по острову! Сам! Для проверки. Главное девушку не вспугнуть.

И я затих как мышка. И мозги у меня стали маленькие как у мышки. Хотя несколько мыслей всё-таки успело проскочить: «Опять сок со снотворным? Или остатки успокоительного укола? И у меня и неё? А ей что вкололи?» С большим усилием я открыл слипающиеся веки и заметил чей-то силуэт в проёме двери. Расплывающийся и мерцающий. И тут же сон прочно сковал мои члены. О, великие электроны! В какой уже раз?!

Где я? С кем я? Кто я? И что со мной?

Просыпаться не хотелось. Ни телу, ни мозгам. Полная леность и расслабленность отталкивала любые заростки беспокойства и неудовлетворённости и устилала их пушистым ковром равнодушия и беспечности. Казалось, так будет продолжаться вечно, но вдруг меня безжалостно вырвали из сонной прострации шумом, всхлипами и женскими криками. Я резко открыл глаза и попытался сесть. В ответ раздалось до омерзения знакомый звон колокольчиков. Я опять был связан! И гол! И опять прикован цепями к огромной кровати! Да сколько ж можно?! Я повернул голову и опешил: рядом со мной, в таком же положении находилась Рената! Тоже голая и тоже прикованная! Она, со слезами на глазах, пыталась разжалобить стоящую возле неё на коленях обнажённую Эльзу:

– Зачем вам его мучить, госпожа!? Делайте со мной что хотите, только его не трогайте! И брат его может узнать! И сильно разозлится!

– Этот не расскажет! А ты тем более! – она заметила мой совсем непритворный дебильный взгляд и обрадовалась: – Смотри, проснулся! Понравилось спать! Столько сока выпил, жадина! Зато теперь совсем другой вид: просто красавчик! И зачем было прятать такое личико под кошмарной бородой? Нет, нет, ты только посмотри!

А я с веселым ужасом осознал, что меня побрили и коротко постригли. Ужас – из-за того, что меня могут узнать враги. А весёлость – из-за того, что моя растительность мне уже жутко надоела.

Но я вовремя опомнился и перестал весело ужасаться. Я погрустнел, взгляд мой остекленел, а ум самым спешным образом вошёл в ступор медитации. С интенсивностью подбрасывая себе всё новые и новые серии картинок из моей неприглядной прежней жизни. Правильный настрой помог мне полностью изолировать поползновения моего мужского естества и подавить его необузданность в самом зародыше. Сквозь фильтры моих эмоциональных щитов я со стойким и регулируемым равнодушием наблюдал за происходящим.

Рената разразилась новыми просьбами:

– Мне стыдно госпожа! Отпустите нас! Ну пожалуйста!

– Всё, мне надоело! – зло воскликнула Эльза. Достала откуда-то широкий кусок пластыря и ловко заклеила рот свой рабыне. – А теперь мычи сколько угодно! На пару с этим красавчиком! А я буду с вами играться… И очень, очень нежно и красиво… Обещаю, вам понравится….

Она достала у изголовья свою, до боли мне знакомую плеть, вставила свои коленки нам между наших ног и полностью отдалась искусству соблазнения. Я то выдержал… Опять таки: с большими трудностями. Мне даже пришла в голову мысль, что я уже стал импотентом. Пришлось тут же подавить в себе зародившуюся панику, и покорно с этим смириться. Дабы не разбудить зверя бессмысленными проверками.

А вот Рената не выдержала. Слишком чувствительной она была натурой! Да и пластырь с неё был снять очень быстро. Уже через двадцать минут она стонала и дергалась так, что колокольчики звенели не переставая. В их переливе даже почудилась некая мелодия расплавленного и текущего металла, грохота вздымающейся в жерле лавы и шума горячего пустынного ветра. Может Эльза включила и некую музыку, но у меня создалось впечатление, что мелодия происходит от звенящих колокольчиков. А когда владелица полностью слилась с телом своей рабыни, распростёршись на ней в шестьдесят девятой позиции, вполне естественно наступил самый трепетный момент кульминации: Рената впала в сильный и продолжительный оргазм. Её тело извивалось и выгибалось дугой, словно пытаясь сбросить с себя другое женское тело, и оба покрылись мелкими бисеринками пота. При этом меня касались самые приятные и соблазнительные части их тел, даже отталкивали иногда, но лишь затем, что бы через секунду вновь прижаться с ещё большею силою. Мне даже показалось, что Рената испытывает гораздо большее удовольствие именно из-за моего присутствия. Но и это подозрение я прятал от себя как можно дальше. Уж больно сладок был грех и желанен. Уж больно быстро я мог впасть в искушение. И в который раз в жизни я пожалел, что не умею по желанию отключать сознание. Или вернее говоря, связь с окружающим миром. Не доучился у профессора Сатре на Оилтоне… Времени не хватило… За принцессой увивался, в любовь играл! Стоп, Стоп! Только не это! Будь она проклята! К треунтору меня приговорила! Ужас, какой! Треунтор…!

Самая мрачная картинка из моих воспоминаний замерла у меня перед глазами, и разум без труда восстановил контроль над расшалившимся телом.

Страстные стоны, иногда немного затихающие, продолжались ещё более часа. Пару раз Эльза и на меня переключала своё внимание. Но, видя мою полную отрешённость и незаинтересованность, вновь, с непонятной настойчивостью, припадала всем телом к несчастной Ренате. А может и не такой уж несчастной? Ведь недаром она была согласна вначале на что угодно. Ей наверняка это нравилось! Только было немного стыдно передо мной. Хотя, чего меня то стесняться? В таком виде меня можно было смело пускать в спальню восемнадцати летних девственниц и не опасаться нежелательных последствий. Хотя это как понимать: кому нежелательных, а кому…

Глава пятаяПодготовка

Эльза ушла довольная, как недлакский бегемот после купания. Развязанная Рената, похоже, тоже находилась в некоей прострации. Отвернувшись от меня, она лежала на боку, и минут через пять у меня сложилось впечатление, что она блаженно уснула. Пришлось резко натянуть одну из цепей и стать повторять одно из слов, которое я вполне сносно умел произносить: А-ка! Это значило, что мне надо срочно на горшок. Увидя как девушка резко дёрнулась, заметушилась и бросилась меня отвязывать, я чуть не со слезами пожалел о том, что не додумался проделать такое на пол часа раньше. Какой же я лопух! Вот бы отомстил Эльзе! Но после …, хм, этого, на горшок не просятся. Вернее: чем-то там не машут! Вот если это опять повторится: приложу все усилия желудка, дабы испортить удовольствие прожжённой садистке. А то, что подобное повторится, я почему-то не сомневался. Уж больно уверенно чувствовала себя Эльза. Да и пожаловаться я не мог, особенно теоретически.

А Рената совсем расслабилась: отвязывая мне руки, чуть ли не засунула до сих пор разгорячённый сосок мне в рот. И так это естественно у неё получилось, что я даже не успел отстраниться. Только незаметно облизнулся. Мало её ведьмы-хозяйки, так ещё и она моё терпение испытывает! Дура! Вот она обалдеет, когда я с ней поговорю нормально! Посмотрю на её смущённое личико. Вот когда стыд добавит ей румян! Да ещё каких!

Моё воображение позволило себе уйти в пикантные картинки из будущего, где румяные щёчки занимали не последнее место. А я сделал свои дела и позволил одеть моё измученное воздержанием тело. Как ни странно Рената вдруг сильно заторопилась, словно опаздывая. Схватила меня за руку и, даже не покормив, поволокла за собой. Когда мы вышли из малого тоннеля, впереди нас оказалась Эльза. Разодетая, в своих кожаных доспехах и с полным комплектом холодного оружия. Она в сопровождении двух мужчин уже подходила к небольшой красной двери в стене площади. Заметив, что я никак не реагирую на понукания и уговоры идти чуть ли не бегом, Рената крикнула:

– Госпожа! Подождите меня! Пожалуйста!

Уже открывшая дверь Эльза, с высокомерием обернулась к своей рабыне и, когда мы её догнали, с ехидством спросила:

– И почему тебя так тянет смотреть на поединки? Только для того, что бы вновь проиграть последние денежки?

– Все смотрят! – запыхавшаяся девушка выглядела воинственно. – И деньги свои могу тратиться, как мне захочется. К тому же сегодня я точно выиграю: буду ставить на Карка.

Эльза засмеялась и ей вторили мужчины. Пока все заходили вовнутрь, я не переставал удивляться поведению женщин: они вели себя так, будто и не было неимоверно страстных забав всего каких то полчаса назад. Скорей всего подобное между ними происходит довольно-таки часто. А если ещё по обоюдному согласию?

– Между прочим, на монаха ставят больше: три к одному! – Эльза открыла дверь в стене, и первой вошла в большой лифт. Быстро набрала код на обращённой к себе панели и жестом дала команду на вход остальным. – И Карку вряд ли с ним справиться. Пока ты отсыпалась, – уголок её губы приподнялся в усмешке, – никому не удалось отыскать хотя бы единственную запись сражающегося монаха. Но несколько человек видели его на тренировках и восторгаются его бесподобным владением мечей.

– Всё равно Карк победит! – не сдавалась Рената.

– Вот поэтому ты и проигрываешь всегда, что не думаешь своей головой! – Эльза нажала на единственный рычаг, и лифт стал стремительно спускаться. – А этого дурачка, – кивок в мою сторону, – зачем за собой таскаешь? Мне показалось, он тебе уже надоел.

– Так он потеряться может. Ещё заблудится где-нибудь в переулке или на корабль зайдёт. – Рената даже покачала головой от сочувствия. – Парализует бедного, что тогда?

– А ничего! Вышвырнут на берег, да и всё! – ответ Эльзы опять вызвал смех. – Раз, два обожжётся, больше не будет лезть в запретные места!

– А мне его жалко! Госпожа, он же, как ребёнок….

– С его ростом уже давно пора стать мужчиной! – и опять её смех слился со смехом двух мужчин сопровождения. Хотя если присмотреться, они не были похожи на простых охранников. Да и вели они себя чуть не наравне с Эльзой. Может они некие близкие родственники? Или гости? Судя по кардинальным отличиям в одежде и сильному загару, ближе к истине было моё последнее предположение.

Лифт остановился, дверь открылась и мне тут же послышался шум морской волны. Но какой-то неправильный и неравномерный. И только несколько мгновений спустя я сообразил, что – это гомон. Гомон огромной, многотысячной толпы.

Помещение, в которое нас доставил лифт прямо из нашего сектора, было ни чем иным, как прекрасно оборудованной ложей, с более чем десятком кресел. Переднюю стенку, выходящую в гигантский амфитеатр, заменяло кристально прозрачное с нашей стороны стекло: от самого пола до потолка. И арена сквозь это стекло просматривалась превосходно. Она была ниже уровня ложи метров на десять и была огромной: метров тридцать в диаметре. По всему периметру амфитеатра располагались подобные ложи, но над нами было ещё только три уровня. И все стёкла снаружи выглядели затемнёнными, чуть отзеркаливающими. Хоть кое-какие тени за ними иногда просматривались. Остальное место, почти теряющееся в высоте, занимали ряды сидений, заполненных галдящей публикой. Правда, заполненных не полностью, а только на одну треть. То ли опаздывали остальные зрители, то ли посещаемость была низкой, но и те, что пришли, составляли внушительное зрелище. Причём женщин было никак не меньше мужчин. Они все шумели, галдели, кричали, смеялись, спорили, размахивали руками и только, что не дрались. И с места на место не перебегали. Видать у каждого оно было определённым. Над ареной свисал привычный для подобных мероприятий восьмиугольник, каждая грань которого являлась большим экраном. Здесь экраны, правда, выглядели очень внушительными: метров шесть на четыре. И на них постоянно транслировали некие детали крупным планом.

Но самое поразительное для меня было всё-таки наличие в чреве острова такой неимоверно огромной полости. Ведь сбрасывали улицы из дайенского асфальта бессистемно, куда попало. Неужели кто-то сумел подправить хаотичное нагромождение чуть позже? Или размещением руководили сразу при сбросе? Очень много загадок у этого острова, не иначе!

Когда мы прибыли в ложу, там уже находились все знакомые мне лица: Нина, доктор, три человека не то личной охраны, не то помощники из числа пиратов нас допрашивавших ранее, и немного нервничающий Николя. Глаза у него ещё больше забегали при моём появлении.

Хозяйка тоже очень пристально и внимательно всмотрелась в моё обновленное после бритья и стрижки обличье, покрутила озадаченно головой, но сдержала своё мнение при себе. Затем сделала приглашающий жест рукой:

– Устраивайтесь поудобнее! Через минут пять начнут. Только что закончили выступать акробатические группы, и мне пришла в голову даже мысль связаться с Эльзой. Могли ведь и опоздать. Лишь когда лифт заработал, успокоилась.

– Ты ведь знаешь: я никогда не опаздываю на подобные мероприятия! – её кузина демонстративно прошлась вдоль всей передней стенки. – Просто немного отдохнула перед ночным дежурством…

При этом она бросила мимолётный взгляд в сторону Ренаты, которая устраивалась со мной на самых крайних сиденьях. Но Нина уловила этот взгляд, на мгновение прищурила глаза и рассердилась:

– «Отдыхать» надо не при гостях!

Ага! Значит всё-таки гости! Значит, остров имеет постоянную связь с берегом, даже проводятся некие визиты. Возможно и в обе стороны. Но меня заинтриговал больше другой вопрос: почему Нина так относится к Ренате? И почему той так много позволяют? Ведь в секторе даже не знаю, сколько тысяч рабов! И только ей разрешено входить к хозяйке чуть ли не без стука, присутствовать в персональной ложе, водить с собой умственно неполноценную личность, спорить, возражать… Не всегда, правда и не везде…. Но уж больно она много имеет привилегий. Может из-за того, что она любовница Эльзы? И только притворяется рабыней? Вот и доверься такой «подруге по несчастью» после этого! Прав был Гарольд: что-то здесь не так!

Один из гостей тут же непринуждённо рассмеялся:

– Мы бы уже давно составили вам компанию, но не могли осмелиться не дождаться вашей несравненной и неповторимой кузины. Госпожа Эльза для нас самое желанное и ни с чем не сравнимое зрелище.

– Ой, князь! – Нина улыбнулась. – Смотрите, не перехвалите!

– О! Смею вас заверить, что подобное просто невозможно!

– А ставки вы будете делать?

– Если есть время, то обязательно. На кого бы вы посоветовали?

– Если честно, то на монаха! – Нина пододвинула гостю консоль на колесиках, и тот стал набирать свой код и пароль. – Но я поставила на Карка. И не только потому, что это мой боец. А ещё и потому, что это мой интимный раб.

– Мне нравится ваша откровенность, – гость набрал некую цифру и замер: – И сколько вы поставили?

– Три тысячи паров, – бесстрастно ответила Нина, вглядываясь куда-то в ряды зрителей.

– Ого! – оба гостя были сильно удивлены.

– Сколько?! – Эльза, кажется, была поражена не меньше. – Да за эти деньги ты сможешь себе купить тридцать таких рабов!

– Таких? Вряд ли…, да и должна я хоть иногда сыграть ва-банк при плохой карте!

– Тогда и я вас поддержу! – сказал князь, добавляя одну цифру и подтверждая ставку. – Не всегда же выигрывать, можно иногда и рискнуть….

– И сколько же ты поставил? – лениво поинтересовался его товарищ.

– Тоже три тысячи….

Я и так смотрел в сторону князя, но после его слов остальные тоже повернули головы в его сторону. Даже Николя выглядел удивлённым.

– С каких пор ты стал так азартен? – воскликнул товарищ князя. – Дела, конечно, идут неплохо… Но всё-таки… Ты подумал?

– Иногда больше тратим по пустякам! – беззаботно отмахнулся тот. – Скоро уже начнётся поединок?

– Через минуту, слышите: музыка начинает нарастать.

Рената и доктор тоже набрали некие комбинации цифр на таких же передвижных консолях, и удобнее устроились в креслах. При этом доктор водрузил на голову некое подобие древнего шлема с узкой прорезью для глаз и неровным вырезом, в котором виднелись рот и подбородок. Чем и вызвал неприкрытые смешки окружающих. Помощники Нины если и делали ставки, то намного раньше, до нашего прихода.

А музыка всё нарастала. Играл орган, а может игру воспроизводили в записи. Но звуки, разносящиеся над ареной, были воистину прекрасны. Величественная и мощная мелодия вздымалась волнами из невидимых источников и достигала каждой точки замкнутого пространства. Нарастая по восходящей, звуки достигли кульминации и оборвались в самом апогее.

Тот час всё стихло и лишь через какое-то время раздался усиленный динамиками голос ведущего:

– Сегодня встречаются представитель сто семнадцатого сектора Непобедимый и представитель двухсотого сектора Карк.

Из правого прохода кошачьей походкой выскользнул весь затянутый в алые кожаные доспехи воин. Это был высокий мужчина, стройного, чуть даже хрупкого телосложения. Но в его держании мечей сразу угадывался мастер. И мастер весьма неплохой.

Навстречу ему, слева, спокойной уверенной походкой вышел Гарольд. Создавалось впечатление, что он прогуливался и зашёл буквально на минутку. Если бы на нём не было уже знакомых мне доспехов и небрежно зажатых в ладонях двух рукояток мечей, зрители бы приняли его за случайно заблудившегося работника арены.

– Оружие каждого бойца: два меча. Бой – насмерть. Владелец Непобедимого поставил цену выкупа болельщиками: восемьсот паров. Владелец Карка – десять тысяч.

При оглашении последней суммы гул удивления покрыл всё пространство. Почти все знали, где находится наша ложа, и повернули головы в её сторону. Внутри у нас тоже царило удивление: Эльза закатила глаза, чуть ли не на подбородок и стучала себя демонстративно кулаком по голове. Николя с горечью повернулся к жестокой хозяйке: кто же сможет выкупить после этого несчастного раба?! Князь с товарищем захлопали в ладоши, а у доктора с помощниками отвисли челюсти. Пожалуй, только я да Рената проявили равнодушие: я – показное, а девушка – непонятное. Может она предвидела подобное развитие событий? Как бы там ни было, голос ведущего продолжил:

– И так, поединок начинается! До конца первого раунда прекращаются все ставки! – раздался гонг, возвещающий о начале боя и противники стали сходиться.

Нет! Всё-таки люблю я Гарольда как своего настоящего родного брата! Ни меньше! И в какой уж раз я жёлчно пожалел о том, что согласился притворяться дебилом. Как бы я радовался, визжал и подпрыгивал от счастья! Как бы я бросался к каждому и подкидывал всех от избытка чувств и эмоций! А так приходилось только сдерживать изо всех сил вырывающийся радостный крик, подменяя его бессмысленным мычаньем.

Гарольд победил! И в таком молниеносном и прекрасном стиле, что прямо дух захватывало. Он не стал ждать ходов соперника и делать разведку его способностей. А сразу применил один из наших самых коварных и неотразимых ударов. Хоть и не смертельных. Резким движением он направил мечи навстречу друг другу, делая приём похожий на ножницы. Если бы соперник был неопытен, то умер бы в тот же миг. А так Непобедимый вывернутыми наружу мечами отбил двойной удар и вознамерился произвести контр атаку. По логике Гарольд должен был отскочить назад: слишком опасно было находиться возле вновь сходящихся мечей противника. Но мой «брат», поднырнул навстречу и выскочил сзади монаха. Протянув при этом за собой правый меч как невинную блестящую тряпку. Но это привело с глубоким ранам на обеих ногах Непобедимого чуть выше колен. И пока тот в недоумении разворачивался, не почувствовав ещё даже ранения, Гарольд уже собрался и рукояткой левого меча ударил соперника прямо в лоб. Инерция у него ещё была сильной, и он понёсся дальше, перекувыркнулся через голову и замер в боевой позиции, готовый к обороне. А Непобедимый замедленно падал, падал как ствол подрубленного дерева. Не понимая и не осознавая, что же с ним случилось. От удара он успокоился надолго. Не говоря уже о том, что бой продолжать с непослушными ногами было не под силу даже ангелу.

Время поединка не превысило три с половиной секунды. Некоторые ещё не успели перекинуться последними фразами. Некоторые ещё продолжали усаживаться удобнее. Кое-кто только собирался начать скандировать имя своего претендента на победу и просил поддержать своих соседей.

И вдруг все замерли. Хорошо хоть были экраны повтора. На них почти моментально стали прокручивать сцену поединка со всех сторон и во всех ракурсах. Увеличивая каждую деталь и замедляя движение мечей покадрово.

А то бы все ревели от возмущения. Ведь все ходили сюда для развлечения, а боя то вроде, как и не было. Первой, по крайней мере, у нас в ложе, завопила от восторга Рената.

– Я выиграла, выиграла! Да ещё и поставила на победу на первой минуте!

Она с криками «ура» запрыгала по ложе и её поддержал весьма довольный Николя. Они даже чуть было не пустились в пляс сзади кресел. Неведомый гость, к которому все обращались как к князю, опять захлопал со своим товарищем, но уже со всей силы. Доктор с помощниками хозяйки тоже довольно затараторили.

Лишь Нина и Эльза выглядели немного задумчивыми. Они как-то странно переглянулись друг с другом и снова уставились на верхние экраны. Покачивая при этом головами. Похоже, им очень понравилась манера боя Гарольда. Ведущий тем временем огласил победу представителя нашего сектора, и победитель такой же неспешной походкой отправился обратно в левую часть арены. Дверь, уже открытая для него, нам видна не была.

– Прекрасно! – Нина решительно встала. – Всё вышло замечательно, жаль, что соперник остался живой: сможет вызывать Карка на продолжение. Хотя подобное и маловероятно. А теперь, князь, прошу нас извинить, мы отправляемся на дежурство. Вы тоже покидаете остров?

– Да, только получу свой выигрыш. За который, кстати, вам огромное спасибо.

– Вы рисковали, князь! – засмеялась Нина. – Даже больше чем я. Мне хоть пришлось увидеть часть его мастерства. И подумываю, что малую часть. Хитрый раб мне попался, но главное, что бы умел сражаться.

– Обязательно постараюсь присутствовать на воскресном бое! – пообещал князь и, церемонно откланявшись, вышел со своим товарищем.

– Мы отправляемся на корабль! – стала отдавать распоряжения Нина. – А ты, – она обратилась к одному из своих помощников, – отведёшь Карка в малый спорткомплекс и там закроешь. Не хочу, что бы он с кем-нибудь общался, и уж тем более случайно столкнулся. Советника можешь закрыть во втором информатории. Там ему будет удобно, и поработать и отдохнуть. Да и почитать там много полезного для него найдётся. А ты? Так и будешь возиться с этим придурком? Не пропало желание? Я к кому обращаюсь!!!

От последнего вскрика Рената даже вздрогнула и с испугом оттолкнула от себя консоль с клавиатурой. Она так увлеклась подсчётом выигранного состояния, что совсем не слышала распоряжений своей хозяйки. Разве что догадалась по смыслу и выражению лиц присутствующих.

– Да, госпожа! Конечно! Я всё сделаю! Он у меня будет под постоянной опекой. Не беспокойтесь!

– Если она и дальше будет тупеть с каждым днём, придется её в следующую среду продать! – повернулась Нина к Эльзе с раздражением. Та только равнодушно пожала плечами и махнула рукой:

– Делай что хочешь…

По гневно сдвинутым бровям Ренаты я понял, что она уже собралась выкрикнуть своим хозяйкам все, что про них думает. Даже рот открыла, но в последнюю секунду передумала. Упрямо сжав губы, она взяла меня твёрдо за руку и поволокла к выходу. К тому самому, через который удалились гости. Не захотела пользоваться лифтом, а может, решила прогуляться.

У меня были несколько иные планы: пообщаться с Николя и хотя бы увидеть Гарольда. Но посмотреть на остров тоже не помешает. Пусть даже в чьём-то сопровождении.

Когда мы вышли на улицу, она оказалась почти полностью запружена расходящимися зрителями. Отдавая всё наше внимание попыткам протиснуться в толпе, мы не сразу обратили внимания на призывные крики в нашу сторону. Лишь когда я явственно узнал голос, то стал незаметно притормаживать ещё явно разозлённую девушку. Тогда и она обратила внимание на настойчиво пробивающегося к нам мужчину. Даже оглянулась, проверяя: к ней ли он обращается.

– Да к вам я обращаюсь, к вам! – прокричал Малыш, усиленно работая локтями. – Кто ещё посмел бы откликаться на слово «красавица» кроме вас? Вы самая прекрасная в этой толпе! – мой товарищ пробился таки к нам и вежливо пожал ладошку засмущавшейся Ренаты. – Вижу, что вы взяли на себя опекунство над этим несчастным? Антон! Антон! Ты помнишь меня?

Я радостно замычал в ответ и протянул к нему обе ладони. Похлопав меня по плечам, он взял меня за руку, а локоть второй своей руки подставил Ренате:

– Не возражаете, если я составлю вам компанию? Антон меня тоже прекрасно слушается: ведь до трагедии, случившейся три года назад, мы были отличными друзьями. Что-то осталось от этого в его разрушенной памяти. Да и ребят он всегда узнавал. К тому же возле меня он вполне будет смотреться как ребёнок. А такой прекрасной женщине как вы, намного сподручней будет держаться за такую сильную и мужественную личность как я.

В общем, Малыш – в своём репертуаре. Даже в плохом настроении он мог заболтать и запудрить мозги любой женщине или девушке, а сегодня он был в прекрасном расположении духа. Слова лились из него непрестанным потоком, и осыпанная комплиментами Рената едва успевала вставить короткое слово или два. В основном говорил Малыш:

– Вы себе даже не представляете, в какие прекрасные условия жизни я попал! Салон называется «Локон страсти». Знаете!? Просто здорово! Завтра же приходите, и я сотворю из вашей головки вообще нечто потрясающее! Ваши хозяйки просто удавятся от зависти! У меня сегодня было несколько клиенток, так остались невероятно довольны моим мастерством. Благодаря этому мой шеф, мне так намного легче к нему обращаться: слово хозяин не хочет омрачать мои уста. Так вот, мой шеф взял меня на этот поединок. Вы бы знали, с каким трудом я уговорил его поставить на Карка двести паров! Это надо было слышать! Но он поставил! И, как вы уже смогли догадаться: выиграл! И вы тоже? Поздравляю! Из-за выигрыша мой шеф вообще расщедрился и отпустил меня прогуляться. И как можно было упустить такой шанс? А когда я увидел возле Антона вас, то сразу понял: шеф будет меня ругать за опоздание! Хоть и время возвращения он не указал, но пригрозил наличием на завтра гораздо большего объёма работ. Видимо молва обо мне гремит уже по всему острову! Как, вы ещё не слышали?! Пытаются об этом умолчать: враги, мужья и конкуренты! Но мы не станем скромно ждать: воздвигнем сами монументы! Да? Вы тоже считаете, что от скромности я не умру? Приятно слышать подтверждение моих собственных философских размышлений!

На подобные разговоры у них ушли все сорок минут нашей прогулки. Не менее оживлённые переговоры проходили и между нашими соприкасающимися руками. Я подробно рассказал о событиях, которые произошли с нами. Даже коротко обрисовал происходившие со мной усыпления и следовавшие после пробуждения «пытки». Малыш на это выдал: что его на работе приняли так хорошо, что можно было заниматься сексом с коллегами сотрудницами чуть ли не в перерывах. И все были счастливы и довольны. И даже не пытались скрывать, что спят ночью с хозяином чуть ли не все вместе. Мало того, сам хозяин после поединка, отпуская прогуляться, намекнул, что не будет против, если Малыш присоединится к его «маленькой, но дружной семье». После этого мой друг, хоть и большой любитель подобного времяпрепровождения, сильно засомневался в искренности рабынь и хозяина. И мне посоветовал пока не открываться Ренате, а лучше к ней присмотреться.

Продвижение Роберта в карьере моряка Малыш принял вообще с восторгом. А после этого разъяснил мне, что и он пошёл в парикмахеры-визажисты не просто так. И напомнил, что в молодости он был «великим» химиком, и только ненасытная тяга к приключениям, да плохие товарищи, иногда притворяющиеся неполноценными индивидуумами, вырвали его из мира науки. На моё недоумёние по поводу науки он пояснил, что имеет некие соображения, как отсечь связь буннера с оператором. Или с пультом хозяина раба. Не ломая при этом кольцо и не надевая на шею свинцовые или иные отсекающие полоски. Как раз над этим он и будет работать в ближайшие дни. Ведь нам необходимо взойти на корабль, а если нас парализует, то каков будет толк с неудачного побега? Даже если Роберт вывезет нас на свободу, буннер может умертвить раба автоматически, при удалении от острова.

По поводу воскресного поединка у Малыша тоже не было сомнений: надо сделать всё возможное, что бы его избежать. Особенно после того, как я обрисовал Уке-Сина в виденных нами видеосюжетах. А лучше всего совершить до того времени побег. Малыш тоже высказал своё мнение: не нравится ему здесь. А почему и сам не знает, пока. Цой Тана и Армату он после продажи не видел, но когда они еще сидели вместе, японец поведал, что увидел среди потенциальных покупателей одного человека, очень похожего на товарища отца. Он тоже пропал из Токио вскоре после невозвращения отца из последней экспедиции. Скорее всего, тот не узнал Цой Тана, но наш новый член команды очень заинтересовался присутствием этого учёного на острове. Судя по утверждениям отца, его друг обладал положительными качествами как учёный и как человек, и вполне можно было бы рассчитывать на его помощь в побеге. Осталось только его найти и поговорить.

Во время нашего продвижения Малыш неоднократно повторял Ренате, какая честь выпала ему прогуливаться с такой очаровательной женщиной. При этом он горделиво расправлял плечи и с высокомерием поглядывал на окружающих с высоты своего роста. Подобные нормы поведения были присущи всем членам нашей группы: всегда тщательно наблюдать за окружающей обстановкой. Поэтому Малыш и заметил довольно-таки быстро двух соглядатаев, приставленных к нам на некотором расстоянии. Судя по тому, что те ловко маскировались, напрашивался вывод, что их приставили за нами следить явно не наши хозяева. К тому же те могли это делать при помощи буннеров без всякого труда. Мне не полагалось пристально рассматриваться по сторонам, поэтому Малыш как бы невзначай остановился возле одной из витрин и указал мне на наших соглядатаев. Одного из них мне явно не доводилось видеть, а вот второго я довольно таки быстро опознал: это был один из пиратов с потопленного нами катера Фредо. Опять этот тип нами интересуется!

Малыш после моей подсказки тоже узнал человека Фредо. Он также обратил внимание на поведение этого старого унитаза на торгах. А когда я описал ему то, что он не видел, то мой товарищ даже расстроился:

«Нам только не хватало лишних врагов на этом острове! Не похоже это на тривиальную месть по поводу потери судна и гибели двух членов команды. Хотя…. За каждого из наших ребят я бы тоже вырезал пол острова! Как минимум!»

Но факт оставался фактом: Фредо нами слишком интересовался. Убить нас просто так не могли: законы острова были слишком суровы. Но вот расстроить наши планы насчёт побега пострадавшие пираты могли. Да ещё как могли! Придется теперь удвоить внимание и присматриваться буквально к каждому из окружающих.

Малыш тем временем о чём-то вспомнил, стал говорить вслух, а мне дал сигнал «внимание»:

– Между прочим, мне сегодня на работе объяснили одну странную вещь: через два месяца рабства, любому рабу даётся отпуск на три дня. И самое странное то, что в этот отпуск раб может посетить даже другие острова. До сих пор мне кажется это глупой шуткой. Неужели такое возможно?

– Да, это у нас в порядке вещей. – Рената говорила вполне откровенно. – И некоторые из рабов используют отпуск для короткой поездки по своим делам. Чаще всего по семейным обстоятельствам.

– А как же кольцо?

– Его полностью дезактивируют. Но после возвращения включают снова. Но потом на него уже никто не обращает внимания.

– И все опять возвращаются в рабство?

– Насколько вы уже смогли заметить, рабство здесь – это непозволительно роскошный образ жизни по сравнению с другими островами. – Рената прищурилась и внимательно посмотрела в глаза Малыша. – Вы ведь и сами сюда стремились? Или это не правда?

– Конечно, стремились! – воскликнул мой товарищ. – Но как-то непривычно считать себя рабом…

– А вы и не считайте! Вон даже хозяина вы называете просто шефом! Так и продолжайте! А со временем вы поймёте, что рабство здесь чисто условное. К любому человеку с кольцом здесь относятся как к равному, а иногда даже и больше.

Малыш тем временем мне просигналил: «Как тебе это нравится? Мы тут побег готовим, а через два месяца нас просто-напросто отпустят на все четыре стороны…»

«Если не убьют в поединках или не заласкают до смерти. К тому же нам надо мчаться на Оилтон и спасать принцессу. Да и вообще во всём там разобраться. Или ты думаешь, они справятся без нас?»

«Куда им! Без нашей то сообразительности!» – и засмеялся вслух:

– Нечто подобное мне говорил и мой шеф! Даже намекнул, что если я хорошо зарекомендую себя и потом дам слово работать у него минимум два года, то он поможет мне откупиться от рабства уже через месяц. Как вам это?

– Это вполне возможно! – подтвердила девушка. – Таких случаев здесь неисчислимое множество.

– А вы тогда почему до сих пор с кольцом? За пять лет не смогли накопить капиталец?

– Не то что бы не смогла, – Рената немного смутилась, – просто у меня натура слишком азартная! Да и тратить деньги на подобную глупость мне и в голову не приходило. Может хозяйкам надоем вскорости, и они меня просто выгонят? Да ещё и кольцо отберут! Хотя я к нему уже давно привыкла как к украшению.

Она беззаботно рассмеялась, и Малыш к ней присоединился своим прекрасно поставленным голосом. В этот момент мы как раз входили через охраняемые ворота в наш двухсотый сектор. И внимания нам было уделено ровно столько же, сколько и остальным прохожим. Но мой товарищ продолжал неназойливо интересоваться буквально всем:

– А почему на входе в каждый сектор вооружённая охрана?

– Наверное, так положено, – безразлично пожала плечами девушка. – Я об этом никогда не задумывалась.

Когда мы подошли к её апартаментам, Рената неожиданно твёрдо попрощалась с Малышом. Хотя явственно просматривалось, что он ей нравится. Без колебаний она перехватила мою руку и втащила меня в комнату. Растерянному Малышу она пожелала спокойной ночи и без церемоний задвинула дверь перед его носом. Такая холодность при расставании мне показалась слишком странной. Да и Малышу, судя по всему тоже. Но так как он не сделал попытки даже постучать (а придумать повод ему было раз плюнуть) стало понятно, что дел у него много. А если ещё и не дадут выспаться его сотрудницы, то он ничего не успеет предпринять из намеченного для побега. И наверняка он сразу же поспешил в свой сектор. Тем более что самое важное он уже обговорил со мной, где меня искать тоже знает, пройти ему ко мне не запретят и при нужде любой всегда сможет «навестить» невменяемого товарища.

Рената минуту простояла у двери, прислушиваясь, потом разочарованно вздохнула и потянула меня к бару.

– Кушать! Хочешь кушать?

Изображая своей мимикой радость, я пытался понять, почему она так поступила с Малышом, и не мог отыскать причины. Ладно, может позже нечто начнёт проясняться? А пока меня всё больше и больше удивляла происходящая на Хаосе революция в человеческих взаимоотношениях. Сколько я ни пытался вспомнить: нигде ничего подобного не существовало. В любом известном обозримом историческом прошлом. Я, конечно, не претендовал на искушённого знатока подобных общественных формаций, но такое исключение мне бы запомнилось однозначно.

Пока я предавался размышлениям, девушка сделала заказ, его тут же доставили и мы принялись есть. Я даже не особо присматривался к пище, хотя краем сознания отмечал её отменные вкусовые качества и высокую энергетическую ценность. Лишь под конец ужина я вздрогнул, обнаружив в своей руке кувшин с соком. Опять?! Да что же это такое делается?! Сколько это будет продолжаться?!

Тут я заметил, что Рената пристально за мной наблюдает. Ничего не оставалось сделать, как сделать пару небольших, минимальных глотков и поставить кувшин на место. И тут же заняться остатками пирожного на своей тарелке. Моя опекунша сразу забеспокоилась:

– Тебе понравилось сладкое? Но брат говорил, что тебя нельзя баловать! Тебе это может повредить. Попей лучше соку!

Ага, повредить?! А сок мне значит, не повредит?! Хотя те душевные муки, которые испытываю после пробуждений, смело можно отнести к одним из самых вредных и отрицательных для организма. Но Рената настойчиво и чуть ли не силой продолжала вливать в меня содержимое кувшина. Вот невезение! И что же делать? Так ничего и не успев придумать, я выпил чуть ли не пол кувшина, а потом икнул, словно от переедания. Но девушка осталась довольной и больше не настаивала. У меня мелькнула, было, мысль пойти и немедленно всё вернуть в унитаз, но как бы это выглядело? Особенно для наблюдающего? Смирившись со своей судьбой, я покорно дал себя уложить прямо в салоне, на одном из диванов. Приготовившись уйти в мир сонного забвения, я даже не придал значения тому, что Рената появилась из своей комнаты совершенно голая, поправила на мне одеяло и ушла в ванную. Минут через двадцать она вернулась, отпила из своего кувшина и вновь скрылась в своей спальне. Ещё покрутившись некоторое время, я с удивлением сообразил, что не могу заснуть. Значит с соком полный порядок! Что же тогда? А тогда можно идти гулять! Но девушка опять вышла из спальни уже одетая, выглянула в общий тоннель, вернулась. И так несколько раз. Явно кого-то ожидая. Ждал и я. Пусть она уйдёт, тогда меня никто здесь не удержит!

Под эти мысли и беспрестанное мелькание Ренаты я и заснул! Без всякого воздействия! А может и под воздействием? Просто оно сработало чуть позже обычного? Так или иначе, но я постыдно вырубился. Хоть имел совершенно противоположные намерения. И сок крепко и надолго сковал мой разум и сомкнул мои веки.

Сколько времени я проспал – неизвестно. Часов не было нигде в помещении. А мой внутренний хронометр явно начинал давать сбои. Ещё бы: совсем не видеть дневного света! Но, судя по изголодавшемуся желудку, я проспал всю ночь и даже время завтрака. А, прислушавшись к урчанию в животе, я мысленно добавил: возможно, что и обед обошёл меня своим вниманием. Но самое главное – я проснулся одетый, как и прежде и на том же диване! Да оно и понятно, ведь Эльза ушла в море вместе с кузиной. А где же Рената? Пошатываясь, без особой целеустремлённости я обошел все помещения, но девушки нигде не было. Перед сном она явно готовилась к встрече с кем-то. Жаль, что я уснул так не вовремя! Но где же она пропадает?

Пойду-ка я искать её! Заодно и прогуляюсь! Пока никого нет над моей душой. И я, с бессмысленным видом прощупывая стены, попытался открыть входную дверь. Но не тут то было! Она прочно была заперта. Оказывается, они могут их закрывать! Вот только каким образом? Ни ручек, ни дырки для ключа не было. Не заметил я и считывающего кодового устройства на створках дверей или рядом на стенках. Да и снаружи подобного не наблюдалось.

Долго возиться, пытаясь выйти, я не решился и отправился к бару. Значит, меня закрыли! И кто? Рената?! Вот уж странная девчонка! И как она это сделала? А может, случилось нечто другое? Вопросы посыпались из моей отдохнувшей головы как град на хрупкие росточки. Что бы хоть как-то привлечь к себе внимание, я добрался до клавиатуры бара и стал набирать совсем несуразные комбинации. Минут тридцать я игрался, барабаня по кнопочкам и мыча от удовольствия. Результат не замедлил сказаться: один за другим мне подали двенадцать широких подносов с пищей самого невероятного сочетания. Я их поочерёдно доставал из лифта и складывал на стойке бара. И продолжал давить на кнопки. В конце концов, клавиатура отключилась. То ли от моего «неумелого» обращения, то ли кто-то отключил к ней питание.

Тогда я сосредоточил всё своё внимание на переполненных подносах. Чего там только не было! «Случайно» я заказал половину из имеющихся в наличии спиртных напитков. Видимо на апартаменты Ренаты ограничения не распространялись. Спиртное было отменного качества и солидной крепости. А что можно ожидать от человека больного на голову? Самых неадекватных реакций! И я принялся чудить. Да ещё вкладывая в свои чудачества массу выдумки и фантазии.

Устрицы в винном соусе я развёл манной кашей. Очаровательно пахнущий мясной плов аккуратными кучками разложил по всему салону. Разноцветные желе и пудинги красиво посмешивал с мясными блюдами и различными салатами. Всё это не скупясь, я поливал супами и подливами, сметаной и соусами. Кофе, чай и молоко прекрасно разредили консистенцию особо густых и вязких блюд. А сверху всё это поливалось резко пахнущими спиртными напитками. При этом я не отказывал себе в удовольствии отпить из каждого графинчика, дегустируя, так сказать местные достопримечательности.

Через час моей игры в повара я икал от чрезмерного количества употреблённого алеоголя и от попыток сдержать дебильный смех, рвущийся из меня наружу. Ещё совсем недавно аккуратный, салон превратился в невероятное сочетание кусков пищи, красок, грязи и запахов. Мне даже стало трудно передвигаться по залитому соками полу, так стало скользко.

И тут дверь рывком отъехала в сторону. Я как раз выливал остатки одного из графинчиков на раздавленные мною предварительно фрукты и старательно перемешивал эту смесь суповым половником. Стоял я к дверям почти спиной и даже не сделал попытки повернуться. Но в зеркале мне прекрасно всё было видно.

Четверо вошедших замерли на пороге и минуту не могли вымолвить даже слова. Первым захохотал Гарольд. И сделал он это так громко и неожиданно, что пришлось резко повернуться, выронив половник. Якобы от испуга. Но ещё громче заголосила взбешенная Рената:

– Урод!!! Что же ты наделал?! Идиот!!! Да кто ж тебе разрешил?! Да кто это всё убирать будет?! И как тебе столько всего дали с кухни? Они что там с ума посходили?! И за чей счёт это всё?! За мой?! О, святые электроны! Да что б тебя разорвало! Придурок несчастный!!!

Она подпрыгивала на месте, боясь вступить в разбросанные остатки пищи и гневно размахивая руками. Личико побелело, а на глазах выступили слёзы бессилия и непонимания. К концу её гневной тирады по поводу моего бесчинства, к согнувшемуся от хохота Гарольду добавились и Нина с доктором. Они смеялись и над изгаженным салоном, и над несчастной Ренатой и неизвестно, что больше их веселило. Первое или второе. Но зрелище действительно было потрясное. Я бы сам с удовольствием к ним присоединился, так как и сам еле сдерживал смех, но приходилось выглядеть солидно. Как заправский повар. Не иначе.

Насмеявшись вдоволь, Нина посоветовала Ренате вызвать робота уборщика, и та выскочила, даже не поблагодарив хозяйку за добрый совет.

– Конечно, он и муху не обидит, но оставлять его без присмотра не стоит! – давя в себе позывы к смеху, Гарольд, осторожно обходя островки пищи на полу, приблизился ко мне и взял за руку. – Надо же, как тебя постригли! И без бороды ты действительно моложе смотришься! Бедный братик хотел кушать? Кушать? А его никто не кормил? Ай-я-яй! Как не стыдно! И мой братик сам решил сготовить себе еду? Молодец! Хороший повар! Ну идём, идём. Я угощу тебя вкусной конфеткой. Хочешь конфетку? Ха-ха! Ещё бы!

Так приговаривая, он вывел меня в коридор и мы, даже не прикрывая двери, отправились по коридору ведущему наклонно вверх. По нему мне ещё не приходилось передвигаться.

– Жалко девчонку, – заговорил доктор, – вечно она в какие-то непредвиденные расходы попадает.

– Нашел, кого жалеть! – фыркнула наша хозяйка. – Безалаберная, неорганизованная и совершенно безответственная особа! Сама вызвалась опекать Антона, а затем бросила его на произвол судьбы! А если бы с ним что случилось?

Гарольд сразу посерьёзнел и изрёк:

– Задушил бы её на месте!

А между собой мы с ним переговаривались со всей интенсивностью, какую позволяли наши пальцы, выстукивающие азбуку Морзе.

После вчерашнего поединка Гарольда фактически изолировали от любых встреч. Даже с Николя поболтать не удалось. Только сейчас за ним пришли забирать на обед, и он настоял на моём присутствии. Когда я сообщил о встрече с Малышом, очень обрадовался. Он тоже знал: если будет хоть малейшая возможность, Малыш своего добьется. Но когда я стал жаловаться на садистские замашки Эльзы и на то, что произошло позапрошлой ночью, он рассмеялся. Правда, смех свой Гарольд подгадал под бородатую шутку доктора, чем вызвал снисходительную усмешку Нины и довольную дока. А мне выдавил пальцем на ладони:

«Да ты братишка, даже в невменяемом состоянии умудряешься заниматься ссеком больше чем я! И чего это бабы к тебе так липнут? Даже побрили и постригли! Может ты сам жениться надумал, а мне голову морочишь вымышленными изнасилованиями? Да и Рената всю ночь отсутствовала…»

«А вот это и мне интересно! Но меня явно усыпили! Уверен! И не могу понять как! И кто! Мне надоело засыпать помимо моих желаний и просыпаться в неприглядном виде по капризам взбалмошной дамочки. Попробуй меня избавить от этого. Постараешься?» Гарольд тяжело вздохнул:

– Нина! И насчёт моего брата… Ты мне обещала, что про него будут заботиться и не обижать. А что я вижу? Он сидит взаперти, с утра не кормленный, скорей всего всю ночь без присмотра… Так не пойдёт! Лучше уж пусть будет возле меня или Советника. Мы с ним лучше управляемся, чем некоторые.

– А если тебя поломает Борец? – тон нашей хозяйки был безапелляционный. – И уже через пару часов твой брат станет полным сиротой? А Советника я тут же продам за любую цену. Так что пусть остаётся при Ренате: при всех её минусах – она очень добрая и лояльная.

Мы дошли до конца коридора и упёрлись в широкую дверь. Здесь то я и увидел первое устройство, напоминающее замок. Нина по локоть засунула руку в круглое отверстие на уровне пояса, защёлкало какое-то реле, и дверь отъехала в стену. Лишь после того, как мы все вошли, Нина вынула руку, вошла сама, шепнула кодовое слово и дверь вернулась на место.

Сразу стало ясно, что мы находимся в личных апартаментах хозяйки сектора. Дальняя стена огромного салона была полностью одним окном, и оттуда открывался вид на море примерно с двухкилометровой высоты. Пока я разглядывал сходящие неровными уступами склоны острова, на меня никто не обращал внимания: прилип ребёнок носом к стеклу, да и ладно. Лишь бы под ногами не путался. Зато разговор продолжался. И ему нисколько не мешал подбор меню и заказ блюд для обеда.

– Борца я вашего совсем не испугался! – с пренебрежением скривился Гарольд. – От него только побегать пять минут и он упадёт от бессилия…

– Да, он толстый! Да, бегает медленно. Но руки у него как крюки: длинные и цепкие. Если схватит, не выпустит. – Док нервно покрутил головой. – А уж если всем своим весом придавит… К тому же есть ещё одно правило.

– Какое?

– В третьем раунде, по желанию любого из соперников, могут опустить некую конструкцию. Её ещё называют «детский манеж». Это прозрачное кольцо высотой под четыре метра и диаметром всего шесть метров. В таком маленьком пространстве далеко не убежишь. И тогда его вес будет иметь решающее значение.

– Таких тучных мужчин, только женщины боятся! – беззаботно хохотнул мой «братец», и сразу посерьёзнел. – Но меня другой «цепкий» беспокоит… Этот Фредо, кто он такой? И на торгах метушился. Всё купить хотел…

Нина многозначительно переглянулась с доктором и согласилась:

– Да, его поведение не назовёшь предсказуемым. Меня он тоже удивил. Надеюсь, что скоро я буду знать некоторые подробности этого дела. Ещё вчера я дала задание двум парням.

– Значит, у вас работают некие службы разведки или, скорей всего, безопасности? – Гарольд чуть ли не силой оторвал меня от окна и усадил рядом за стол. – Как же они у вас действуют?

Лицо нашей хозяюшки неожиданно застыло, словно окаменело. Слова из её горла стали вылетать резко и с хрипом:

– Не слишком ли ты рано стал лезть не в своё дело?! Здесь каждый выполняет только обязанности на него возложенные! – затем она сделала паузу, шумно выдохнула и немного смягчилась: – Всему своё время! Если отличишься в поединках, будет и у тебя масса других прекрасных возможностей для выдвижения наверх…

– Может, и не только у него? – несмело вставил доктор, ковыряясь вилкой в салатнице. Он искоса поглядывал на капитана, словно побаивался задать какой-то вопрос или высказать своё мнение. Та скривилась, словно от кислого уксуса:

– Не будем загадывать раньше времени! Что-то в последнее время вокруг нас слишком уж большое напряжение… И я подспудно чувствую угрозу, но не могу понять, откуда она исходит…

– Думаешь, он станет вести грязную игру? – кого доктор имел ввиду, было понятно. Но Нина лишь досадливо дёрнула щекой:

– Да нет! При всей его жестокости он всегда прямолинеен и щепетилен в вопросах чести. И даже кичится этим. Мне не даёт покоя что-то другое… А вот что?! – неожиданно она взглянула в мою сторону и засмеялась: – Если бы я не знала тебя лично, не ведала о болезни твоего брата, то вполне подумала бы, что ты в сексе ориентируешься на мужчин!

Картинка действительно была умильной! После безобразий в обители Ренаты есть мне уже не хотелось. К тому же выпитый алкоголь приятно навевал дремоту. Поэтому я прижался к Гарольду с левой стороны, положил голову ему на плечо, а его левую руку зажал своими ладонями. Глаза прикрыл и блаженно улыбался. Мой друг тоже засмеялся:

– Видимо он всё-таки что-то выпил из «заказанного». Глянь, как его разморило! А ведь когда у него с головой всё было в порядке, он любил приложиться к бутылочке. Эх! Как вспомню наши похождения!

И Гарольд принялся живо описывать несколько историй из нашей молодости. Почти не отходя от сути, а лишь меняя даты, места да имена наших собутыльников. Так что обед завершился очень весело и непринуждённо.

На этом мои радости и закончились! И не только в этот день. Фактически меня изолировали от всех и на пятницу, и на субботу. Меня заперли в комнатах Ренаты, не забыв предварительно отключить подачу пищи из кухни, воду в ванном помещении и почти всё электричество. Если бы не каждодневные посещения Гарольды и Николя, я бы точно «выздоровел»! До того мне надоело дураком прикидываться! И самое обидное – мне не довелось увидеть три жестоких поединка, в которых мой друг сражался за свою жизнь, да и, пожалуй, за нашу свободу. И мои дни пролетели даром. Особенно если сравнивать. Потому как отпущенное нам время все остальные члены нашей команды провели просто с невероятной пользой.

Все сведения мне приносили ребята, стараясь как минимум со мной пообедать. При этом они говорили, сменяя друг друга без остановки, а тайные сведения передавали мне при помощи рук. Гарольд освоил манеру неимоверно хвастаться своим умением на арене, живописуя прошедшие поединки. Но мне ясно было видно, по новым травмам и шишкам, что бои проходили очень тяжело. Да и Николя это подтверждал своими резкими критическими замечаниями. При всём умении, Гарольду пришлось несладко. Да и как было не совершить ошибки с такими разноплановыми соперниками?

В четверг вечером состоялась смертельная схватка с Борцом. Тот представлял восемьдесят второй сектор, не был рабом и занимал тридцать девятое место в общем рейтинге. И ещё был гораздо старше Гарольда. На этом хорошие стороны Борца и заканчивались. В остальном он был как гора мускулов, которую венчала маленькая, низко сидящая головка и защищали руки-крюки.

И двести сорок килограмм веса сразу аннулировали всякие шансы на простую борьбу с таким великаном.

– Я вначале попытался сделать захват, – рассказывал Гарольд на следующий день. – И сломать ему руку, но сам чуть руки себе не вывернул. Он только взмахнул своей лапищей, и я отлетел на шесть метров! Словно пушинку отбросил! Хорошо, что смог сгруппироваться и отскочить подальше! А то бы он меня растоптал как бегемот!

– А ведь установка была: ни в коем случае не входить в плотный контакт! – возмущённо воскликнул Николя. – Он ведь мог тебя не отбросить! Мог просто «обнять» как следует! Только удары по болевым точкам и ждать пока он обессилит!

– Как же! Достанешь до его болевых точек! Сколько ударов нанёс, а он ни от одного даже не приостановился! Прёт вперёд словно танк! Скорей бы я вымотался!

– Похоже на то, – согласился наш Стратег. – Неужели ты действительно стал терять силы? И поэтому решил потребовать «детский манеж»?

– И не только поэтому. Это пластиковое кольцо прекрасно помогло мне справиться с задуманным трюком.

– Да уж! После его исполнения вся публика ревела полчаса от восторга! – Николя с восхищением пощёлкал языком. Получилось это у него очень смешно: как у змеи. – Мы, конечно, планировали, что самое правильное – сломать этому гиганту шею. Но у тебя получилось просто блестяще!

– Именно для этого прыжка мне и нужны были силы! – Гарольд хвастливо ударил себя кулаком в грудь. – Когда после второго раунда судьи спросили о «детском манеже», Борец отказался. У него ещё был огромный запас возможностей. А вот я удивил всех, когда поднял руку в знак согласия. Даже соперника. Он вначале что-то заподозрил и был начеку, но я своими попытками убежать его расслабил и разозлил одновременно. Ну, каков я молодец?!

– Конечно молодец! У меня у самого сердце в пятки стало уходить, когда он за тобой по «манежику» стал гоняться. Только он тебя у стенки догоняет: а ты фьють! У него из под руки и выскользнул! И шикарный удар пяткой по его почкам! Опять он за тобой гонится: тот же самый повтор! В третий раз он уже так руки расставил, что все замерли: поймает! И тут ты, как акробат делаешь два шага по стенке перед собой, отталкиваешься и летишь назад в высоком и динамичном сальто. В какой-то момент вы оказываетесь, словно ты у него на макушке стоишь своей головой. Потом этот кадр раз двадцать замирал на просмотре! Тут же ты хватаешь соперника за подбородок и заламываешь ему голову назад, в направлении своего падения. Успеваешь вывернуться и подставить под плечи гиганту своё колено. Хруст его сломанной шеи слышали очень многие. Феноменальный приём! Непревзойденный талант!

– И не талант, а гений!!! – Гарольд поднял бокал и крикнул; – За меня! – выпил, закусил и стал разглагольствовать, косясь в мою сторону: – Знавал я одного мастера! Хороший был боец! Но куда ему до меня?! Такое и ему б не под силу совершить!

– Ты так думаешь? – с иронией спросил Николя, словно прочитал мои мысли. – И всё-таки ты не гений, а просто талант! Ибо гений проделал бы подобное без травмы! А твоя ступня всё-таки пострадала! Не уберёг!

– Ерунда! – отмахнулся чуть смутившийся Гарольд. – До завтра всё пройдёт! Небольшой вывих… Да и как было выдержать такую тушу? А не подстраховать упором я не мог: вдруг бы он вывернулся?

– Надо было корпус подставлять!

– Ага! И остаться со сломанными рёбрами!

– Я бы не расстраивался из-за твоей ступни, если бы мы завтра отправлялись в отпуск! – Николя многозначительно постучал вилкой по тарелке и с укором взглянул на графинчик со спиртным в руках Гарольда. Тот возмущённо крякнул, но плеснул водки лишь на самое дно бокала. – Не забывай о предстоящих тебе ещё поединках!

– Разве возле вас что-то забудешь?! – мой друг весело нам подмигнул и приложился к бокалу.

На следующий день схватка получилась ещё более тяжёлая и кровавая. Хотя и закончилась немного быстрей: в конце второго раунда. Соперником был раб из двести сорокового сектора по прозвищу Бешенный. Хоть он и занимал сорок второе место в официальном рейтинге, но фактически его ставили гораздо выше. Заниженный коэффициент складывался из-за нежелания владельца выставлять бойца в сражениях с другим видом оружия. А с рогатиной Бешенный обращался просто великолепно. Если к этому добавить, что Гарольд никогда такими экзотическими предметами не орудовал, то можно представить каким солидным преимуществом обладал соперник.

Естественно, мой друг уделил массу времени из своей подготовки на овладение новым типом оружия. И записи просмотрел. И тактику согласовал. И советы послушал. И ногу успел подлечить основательно.

Но на ринге всё оказалось иначе. Бешенный сразу понёсся в атаку, выставив вперёд нижнюю часть рогатины с заострённым концом. Гарольд держал своё оружие посредине, намереваясь уйти в сторону от опасности. Но Бешенный неожиданно опустил конец рогатины перед собой, упёрся им в арену и взлетел в прыжке ногами вперёд. И одним тяжёлым ботинком достиг таки цели: головы. Гарольд всё-таки увернулся от фронтального удара, но левую скулу распороло каблуком, содрало кожу с виска и в нескольких местах рассекло ухо. А дальше Бешенный уже работал только с помощью рогатины. Она мелькала, словно крылья мельницы и наносила удары во всех направлениях. Один из ударов самой рогатины достал правый бок Гарольда. Пробил лёгкий доспех и вырвал изрядный кусок кожи. Благо ещё, что не поломал ни одного ребра.

И только во втором раунде Гарольд приспособился к манере боя и к своему сопернику. В перерыве ему наложили стягивающие повязки и кровотечения остановились. По крайней мере, кровь так уже не хлестала как раньше, щедро поливая покрытие арены. Вначале Гарольд перестал отступать и просто остановился на месте. А затем, улыбнувшись недобрым оскалом, пошёл вперёд. И сразу проявилось его преимущество. В тот же момент те, кто поставил добавочные суммы на Бешенного в перерыве, пожалели о своём поступке. И в конце раунда Гарольд нижним концом рогатины нанёс такой сильный удар по голове соперника, что та обломалась. Оглушенный соперник выпустил своё оружие одной рукой и прикрылся ею. Но второй удар обломком рогатины сломал эту руку, словно тростинку. Возможно, и этот треск было бы слышно, но его заглушила сирена, возвещающая об окончании второго раунда.

Невзирая на свои ранения, Гарольд всё-таки проведал меня вместе с Николя после ужина. Они делали вид, что спорят по поводу боя, но самое главное, мне передавалось с помощью азбуки Морзе.

Во-первых, только что, сразу после боя, вернулся Роберт. Наш свежеиспеченный моряк за пару дней плаванья не потерял даром ни одной минуты. Изучил то судно, на которое устроился. Научился им управлять. Добыл необходимые карты и узнал все правила входа и выхода их порта. К тому же зарекомендовал себя самым лучшим способом и втёрся в доверие ко всем членам экипажа. Который состоял из шести человек. Роберт не имел много времени, так как спешил в очередной рейс. Но обрадовал тем, что вернётся в воскресенье утром и к обеду у него всё будет готово. Как он выразился: «Я ни за что не пропущу такое увлекательное развлечение, как воскресный поединок! Только победа!» Из чего исходило, что нам оставалось лишь прибыть вовремя на корабль, а остальное он всё устроит.

Цой Тан прекрасно влился в процесс разведения водорослей и моллюсков в одной из самых больших подводных ферм, расположенных на Хаосе. Специалисты его профиля оказались здесь в непомерно высокой цене. Но самое главное – он сумел выяснить очень много о деятельности монахов ордена Моря. То, что те имеют два монастыря: один в центре, другой на самой вершине острова, было общеизвестно. А вот то, что на самом дне Хаоса находятся некие помещения, в которых вход посторонним воспрещён, знали очень немногие. Мало того, Цой Тану удалось таки встретиться с бывшим товарищем отца и основательно переговорить. Именно тот товарищ и приоткрыл некоторые секреты над самыми нижними уровнями. Оказывается, монахи ордена Моря там содержат некий полу разумный гигантский моллюск. И чуть ли не поклоняются этому существу. Туда же идёт и львиная доля выращиваемых водорослей. Видимо на корм таинственному моллюску, который имел название Спейлоуд и происходил с таинственной планеты электромугов. Электромуги – одна из немногочисленных отличных от человека разумных рас, открытых всего лет двадцать назад. Но излишняя и чрезмерная агрессивность найденной цивилизации не позволила людям продолжить и укрепить разумный контакт. В настоящее время отношения с электромугами поддерживаются только на уровне особого представителя планеты. А так как сама планета представляет собой почти безбрежное болото, то интереса ни для кого не представляет. И даже искатели приключений туда не тянутся. Цой Тан особо добавлял, что его отец там бывал с первыми исследователями и много ему чего рассказывал интересного. Вот только о моллюске Спейлоуде, он ничего не помнит.

Зато очень удивило поведение товарища отца. По воспоминаниям тот отличался особой неусидчивостью. И метался по все Галактике как вихрь. А вот после пленения пол года назад, кардинально изменил свою точку зрения и теперь мечтает только об одном: спокойно работать в предоставленной ему современной лаборатории и претворять в жизнь свои мечты естествоиспытателя. Об отце Цой Тана он ничего не знал, да и вообще проявил к подобным вопросам странное равнодушие. Но зато горячо уговаривал Цой Тана перейти под его руководство и помогать ему в исследовательской работе. Обещая уже через месяц предоставить полную свободу и снять ошейник раба. Сам он стал свободным уже на второй месяц пребывания на острове. Наш новый член команды решил подумать и дать ответ в ближайшие дни. А пока он пользовался возможностью бывать во многих местах и подробно выспрашивать интересующие его детали. В том числе удалось высмотреть массу интересного и в прекрасной лаборатории, где приходилось трудиться.

Ради последней предосторожности Цой Тану пока не говорили о предстоящем побеге, но все его хвалили за добытые сведения и постепенно проникались уважением к новому товарищу.

А самый «старый» мой товарищ тоже действовал весьма продуктивно. За пару дней он стал пользоваться такой популярностью, что его шеф чуть не отдал ему ключи от своего заведения. Да ещё и извинялся, что не может сразу освободить от ошейника. По закону это делается не раньше чем через месяц, да и то с особого разрешения монахов ордена Моря. Зато предоставил любые средства для покупки различных ингредиентов, необходимых новому работнику для изготовления мазей, шампуней, кремов и прочей чепухи используемой для украшения прекрасного пола. И не только оного. Что и было нужно! Малыш тут же накупил массу различных химических соединений и принялся творить особый крем. Который по его словам вполне смог бы заменить толстые свинцовые пластинки для изолирования наших колец на шее. По его мнению, средство будет готово уже к воскресному утру. Если ему, конечно, удастся избежать субботней вечеринки и последующей за ней вакханалии в огромной спальне своего шефа. На неприкрытые шутки товарищей на эту тему, он с самым невинным видом соглашался, что ему это нравится. Но возражал против того, что не сможет заняться делом, когда нужно.

Про Армату было известно только со слов одной девушки. Она пришла к Малышу в его салон красоты и передала только два предложения: «Устроился прекрасно! В субботу у меня выходной!» Звучало вполне оптимистично.

То есть: у нас уже почти всё было готово. Оставалось только выиграть субботний бой и готовиться к прощанию с таким слишком уж «гостеприимным» Хаосом. Даже вопрос с закрытыми дверями выяснился очень просто. Когда я просигналил этот вопрос Гарольду, он хохотнул в своей излюбленной манере и обратился к Николя:

– Хорошо, что Рената догадалась запирать моего братишку. Он ведь мог и заблудиться в этих переплетениях загальского асфальта.

– А если бы Антон умел говорить, – поддакнул тот, подмаргивая, – то просто бы сказал одно слово: «Открыть!» и дверь разблокирована! Зато Рената спокойна. Особенно после того, как отключила доставку с кухни.

– Кстати, где она до сих пор шляется?! – воскликнул Гарольд. – Мы то поели, а этот бедняга сидит голодный!

– Наверняка побежала забирать выигрыш со ставок! – заулыбался Николя. – Когда ты победил, она радовалась, чуть ли не больше всех. Завтра она хочет вообще все деньги свои поставить.

– Даже так?! Тогда могу помочь: потяну время.

– И не вздумай! – Николя даже на ноги вскочил. – Экономь каждую секунду и не делай лишних движений!

– Не волнуйся! С бабой я справлюсь элементарно! – похвастался Гарольд и сделал неприличный жест двумя руками. При этом в боку у него явно заболело, и он почти незаметно поморщился.

– Вот-вот! Только хвастаться и умеешь! – укорил наш Советник и заходил про комнате. – На себя посмотри! Мало ран имеешь? Жалко смотреть!

– Жалко? – переспросил Гарольд и мечтательно заулыбался: – Тогда может кто-то меня сегодня ночью пожалеет?

– Ещё чего?! – Николя явно стал злиться. – Как голодный, честное слово! Тебе надо каждое усилие беречь, а ты о сексе думаешь!

– Ага! Так это ты виноват, что Нина меня к себе вчера не пустила?! – вскричал Гарольд, тоже приподнимаясь. – И сегодня мне на голодном пайке сидеть?!

– Она и без меня это прекрасно знает! И держи себя в руках! К сожалению твоего бывшего начальника здесь нет! А то бы он тебя быстро поставил по стойке смирно!

А я уже изо всех сил тянул Гарольда обратно в кресло. Он тоже видимо вспомнил о маскирующемся под дебила «начальнике» и сел обратно. И с недовольством стал перечислять:

– Ну что за жизнь пошла? Цой Тан говорил о какой-то миленькой сотруднице. Армата присылает с записками стесняющихся блондинок. Малыш вообще в оргиях участвует. Антон…, – тут он осёкся, взглянул на меня с пренебрежением и махнул рукой: – Антону уже давно кроме конфет ничего не надо. Ты, Николя вообще бабами не интересуешься! Так почему же другим мешаешь?! Завидно, да?

– Что? Так тянет к прекрасному полу? – ядовито спросил Николя. И тут же пообещал: – Вот завтра и поухаживаешь за своей соперницей! А потом посмотрим на твои желания!

Сказал – как в воду глядел! Бой был самый продолжительный и трудный. А уж как ругался Гарольд, в очередном визите ко мне! Это надо было слушать! Я еле сдерживался от смеха! И в большинстве своем весёлость мне нагонял внешний вид моих друзей и шепелявое произношение. Но если раньше Николя пугал неприятным провалом во рту и безбожно коверкал слова, то теперь он сидел словно франт с белыми, прекрасными зубами. Как раз перед поединком ему посадили вставные челюсти на вживленные за два дня трансплатанты. И он этим просто упивался! Даже насвистывал бравурные марши!

А вот Гарольд жутко шепелявил и брызгал слюной с непривычки. У него отсутствовали три (!) передних зуба! Мало того: губы и дёсны распухли до невероятности. Несмотря на обильную мазь в местах повреждения.

Так как Добрая, свободный боец из шестого сектора, оказалась совсем не подарок. А уж тем более не прекрасной половиной человечества в прямом смысле этого слова. Недаром она занимала восьмое место в рейтинге острова. И недаром о ней ходила такая плохая слава.

По всей видимости, она была или мутантом или плодом какого-то генетического эксперимента. И женщиной её можно было считать чисто биологически. По сведениям у неё имелся женский половой орган, и находились даже любители этим воспользоваться. Грудь её напоминала два гандбольных мяча и всегда прикрывалась прочными титановыми колпаками. А в остальном – это была дикая зверюга. Жестокая и беспощадная, не чувствующая боли и не знающая сомнений. Кусающая, царапающая, использующая массу самых грязных и подлых приёмов борьбы. И в конце поединка обязательно душащая насмерть своих противников.

О тяжести поединка говорит уже то, что он продлился восемь раундов. И Добрая продолжала сражаться уже после того, как у неё были сломаны обе руки! Только мощнейший удар в переносицу вывел её из сознания. В которое Добрая так и не пришла. Несмотря на все усилия нескольких медиков, оказывающих ей помощь.

Гарольд тоже изрядно пострадал. Помимо выбитых зубов он остался с прокушенной правой щекой, сломанным указательным пальцем на левой руке, и многочисленными синяками и ушибами по всему телу. При новых украшениях вдобавок к старым ранам, он выглядел как человек, чудом выживший в авиакатастрофе.

Николя возле него смотрелся как преуспевающий менеджер. В новенькой рубашке, в отутюженных брюках и кожаных туфлях на мягкой подошве он постоянно подшучивал над Гарольдом. Не забывая в то же время строить беседу с наибольшим количеством новостей для меня.

– Не расстраивайся, Карк! Хоть облицовку немного и подпортили, но стоимость твоего тела потрясающе растёт. Перед сегодняшним поединком цена твоего выкупа составила двадцать пять тысяч паров. Видишь, как наша хозяюшка переживает за свое состояние?!

– Да, это она умеет! – согласился Гарольд. – Кстати и твоя цена выросла просто фантастически. Уже многие покупатели жутко жалеют, что не купили тебя в среду за восемьсот паров. И даже не скрывают этого.

– Вот и прекрасно! – наш Советник радостно потёр руки и добавил многозначительно: – Осталось только удачно пережить завтрашний день!

– Переживём! – Бодрым голосом пообещал Гарольд. Но шипящие звуки и многочисленные бинты вызвали в ответ непроизвольный смех Советника. Я же позволил себе изобразить только радостное гугуканье.

И всё! Дальнейшей беседы не получилось! В помещение вошла Нина с доктором и скомандовала:

– Немедленно на процедуры! Массаж, сауна, кремы и растирания уже ждут! Или ты хочешь завтра на арене появиться эдаким перебинтованным уродом?! И не вздыхай так тяжело! На выход! А ты чего лыбишься?! – это она уже обращалась к Советнику. – Новые зубы мешают? Может, жмут? Ради дела и общей дисциплины могу тебе помочь от них избавиться! А ну, догоняй своего дружка! Нам удалось раздобыть несколько записей ранних боёв Уке-Сина. Будешь разбирать каждый его шаг и движение!

И она вытолкала всех из комнаты, даже не обратив на меня внимания. Даже дверь за собой не закрыла. А что мне оставалось в таком случае делать? Правильно: идти гулять! Пользоваться моментом, пока моя очаровательная опекунша где-то запропастилась.

Глава шестаяНеудача и женское коварство

Я никогда не любил и не люблю загадывать наперёд. Уж больно это дело неблагодарное. Естественно хочется, что бы всё запланированное проходило без малейших нарушений или неожиданностей. Но потому то неожиданности так и называются неожиданностями. Не ждут их никогда. Сваливаются на голову, словно кара небесная и никто их не в силах предвидеть.

Тем более в нашем положении. Не зная массы вещей, порядка, лабиринтного расположения элементарнейших путей передвижения и норм поведения на таком странном и загадочном острове как Хаос. Да и находясь здесь неполную неделю. Вдобавок пребывая в качестве рабов. И уж никак не почетных гостей или гордых завоевателей. К тому же совершенно не имея союзников и почти ни одного сочувствующего нашему положению. Да и как их было найти? Спрашивать открытым текстом? Ходить с плакатами «Долой рабство»? Но ведь считалось, что мы прибыли на остров добровольно и чуть ли не дрались за возможность сюда попасть. В связи с чем, совершенно пропадает повод для побега или излишнего недовольства. Вроде как мы должны быть счастливы. Хоть и не все. Самым ущемлённым, ещё и с крайней угрозой для жизни, был среди нас лишь один Гарольд. Да и то виной этому являлись личностные отношения между хозяйкой нашего сектора и слишком уж опасного ревнивца из числа её бывших любовников.

И время поджимало. Нельзя здесь задерживаться надолго. Необходимо более чем спешно добираться на Оилтон. И как минимум спасать принцессу. Ведь совершенно ясно, что её жизнь находится в большой опасности. Да и разбираться с убийством императора мне предстояло совершенно неадекватными способами. И только лично. Ведь никто не знал обо всех дворцовых тайнах лучше меня. Только покойные император, да Серджио. Принцессу же посвятить в святая святых мы явно не успели. К большому для меня теперь сожалению. Хотя…, ещё как сказать! Может оно и к лучшему?!

Ещё одна угроза, которую необходимо учитывать при длительном здесь пребывании – это пиклийцы. Наверняка они приложат все усилия для поисков пропавшей машины и, в конечном итоге, догадаются связать исчезновение своей миссии с поиском неизвестного дебила. Ведь приказ о моём поиске у них имеется без сомнений. Пусть не конкретно меня, но человека со всеми моими внешними данными. А если местные власти и царьки у них на коротком поводке, то выбраться с Земли с каждым потерянным днём станет всё проблематичнее.

Поэтому моя решимость покинуть Хаос как можно быстрее, крепла с каждым часом. И намеченный на дообеденное время воскресенья побег имел все предпосылки пройти быстро и безболезненно. Вполне организованно и успешно. Я даже стал строить планы на то время, когда мы уже покинем возможную праматерь моих далёких предков Землю и нырнем в спокойную черноту безбрежного космоса. Видимо зря! Лучше бы думал о дне насущном! Слишком расслабился, успокоился и позволил усыпить свою осторожность.

Вот тут то судьба и стала нам устраивать мелкие и крупные пакости, да подбрасывать пренеприятнейшие неожиданности. А всё началось с моей прогулки. Вполне невинной – вначале, и весьма плачевной – в конце.

Я шёл уверенной поступью придурка, которому совершенно безразлично, куда он идёт. Направление я выбрал тоже новое: по коридорам идущим вверх. Вполне резонно решив не появляться на площади у ворот, где может быть слишком людно. Да и охрана всё-таки могла мною заинтересоваться и задержать до прибытия моей опекунши. Или не кого-нибудь более нежелательного. Там же где я проходил, почти никого не встретил. То ли этому способствовал слишком поздний час, то ли слишком малозаселенные участки, но двух женщин, весело обговаривавших что-то, да сильно спешащего мужчину с буннером на шее, я совершенно не заинтересовал. В итоге я оказался в тупике одного из коридоров. Вернее не в тупике, а перед круто уходящей вверх лестницей из тронутого ржавчиной железа. Облезшая местами старая краска свидетельствовала, что этим средством перемещения пользовались не слишком часто. И конец лестницы терялся в непроглядной мгле.

Как бы невзначай оглянувшись, я стало неспешно карабкаться в гору. А когда достиг границы почти полной темноты, полез вверх со всей возможной для меня скоростью. И дело не в том, что я спешил хоть куда-нибудь быстрей добраться. Дело было в истосковавшемся по нормальным нагрузкам организме. Из-за своего притворства мне приходилось упражняться только мысленно. По специальной системе упражнений придуманных для меня лично профессором Сартре. И хоть это происходило несколько раз в день, но не могло заменить полноценную и эффективную тренировку с полной выкладкой организма.

Потому то я и разогнался. И чуть не заработал изрядную шишку на лбу при столкновении с дверью из клёпаного железа. В последнюю секунду меня остановил лишь немного выделяющийся более светлым пятном прямоугольник. Этим прямоугольником оказалось обычное пластиковое оконце. Как раз достаточное, что бы заглянуть и рассмотреть внутреннее, средних размеров помещение.

И первое, что бросилось мне там в глаза – это огромное, чуть ли не на всю противоположную стену, окно. А за ним россыпи звёзд на ночном небе. Сердце забилось от радостного предчувствия, но я не стал пробовать рукоятку двери, а как можно тщательнее осмотрел всё помещение. Похоже, оно было нежилое, скорей техническое. Посредине стоял огромный и громоздкий агрегат, непонятного пока для меня назначения, а у стен несколько столов заваленных различной аппаратурой. И всего лишь два кресла. Что самое важное для меня – пустых! Вот тогда то я и попробовал открыть дверь. Та не заставила себя долго упрашивать и открылась без единого скрипа. Здорово! Благодаря тому, что там царил почти полный мрак, рассеиваемый лишь светом звёзд, я вошёл не таясь, и стал обследовать найденноё оборудование. При ближайшем рассмотрении им оказались мощный маяк-прожектор со всеми сопутствующими приспособлениями и целая куча самых различных приборов связи. В самом углу стояла узкая койка на высоких ножках с аккуратно сложенными одеялами. Решив обследовать рации и устройства позже, я подошёл к огромному окну и залюбовался открывшемуся виду. Неимоверно далеко внизу расстилалось тёмная равнина океана. Лишь местами она отсвечивала тусклым отражением звезд или игривыми завитками пенистых волн. В нескольких местах виднелись огоньки то ли кораблей охраны, то ли ловцов рыбы и прочей живности.

Рассмотреть склоны самого Хаоса мешал выступающий больше чем на метр балкончик по всей ширине комнаты. Но всё равно было заметно гораздо более высокое расположение этого помещения в отличие от апартаментов Нины. У меня сразу мелькнула мысль, что можно вполне прекрасно воспользоваться и этим выходом наружу. И спуститься вниз с помощью тросов или верёвок. Желая лучше рассмотреть подобный вариант, я стал раздвигать стёкла окна, для выхода на балкон. Для этого мне понадобилось несколько минут. Помехой стали шесть винтовых закруток, блокирующих раздвижение стёкол в стороны. Когда это препятствие устранилось, упругий морской воздух ударил меня в грудь, опьяняя свободой и свежестью. И я даже не сообразил, что сквозняк получился из-за оставленной открытой двери в помещение. Так хотелось шагнуть на обдуваемый ветрами балкон.

Но лишь я сделал первый шаг, как во всё будто тело впилось миллиард иголок. Хоть я и совершенно не почувствовал боли. Всё моё существо моментально окаменело вместе с моими мозгами. Запоздалая попытка повернуть назад не принесла малейшего результата. Когда непослушное тело стало опадать на пол, в ослепшем мозгу успела промелькнуть только одна мысль: «Мало тебя Эльза била: ума так и не прибавилось!»

Гарольд тоже надеялся провести эту ночь совсем по-другому. И уж никак не ожидал, что останется без ласк своей обожествлённой хозяюшки. К его желанию примешивалось и ещё одно чувство, признаться в котором он боялся даже самому себе. Уже много лет он не встречал женщину, к которой его так тянуло, и возле которой он чувствовал себя так спокойно. С некоторой фатальностью он всё-таки начинал понимать, что Нина завладела его душой гораздо больше, чем предыдущая любовь. Да и когда это было? Уже целых шесть лет как он отступился от Зарины и старался забыть всеми доступными средствами. Даже не надеясь на возвращение старой любви. Даже если бы Зарина вдруг стала вдовой, он бы не посмел возобновить ушедшую в небытие любовь. А Нина его постепенно сводила с ума. Огонь, лёд, страсть, покорность, беспардонность, нежность, грубость и ласка: всё это странно переплеталось в её характере, делая личностью совсем неординарной. Да и Гарольд вполне подходил под такое же определение.

И он очень хотел провести эту ночь с ней. Тем более что прекрасно осознавал: эта ночь может оказаться последней в их отношениях. Намеченный на утро побег оставлял лишь призрачные шансы на дальнейшие отношения. К тому же Гарри небезосновательно полагал, что со стороны Нины не будет малейшего прощения сбежавшему. Она ведь на него так надеется! Хотя…. Может только делает вид, что надеется?

Как бы там ни было, Гарольд приложил всё своё умение обольстителя и сердцееда. Вдобавок стоически перенося все оздоровительные и восстановительные процедуры, которые на него обрушил целый сонм необходимых специалистов. Во время оных процедур он уделял внимание своей хозяйке такое, что доктор и Николя чуть со смеху не падали и убегали порой в соседние помещения, что бы высмеяться. А Нина благосклонно принимала все комплименты и похвалы в адрес своей внешности и ангельского характера. Но когда процедуры закончились, иссяк и её ангельский характер.

Тело Гарольда было погружено в специальный контейнер с заживляющим раствором, выбраться из которого без помощи трёх санитаров было невозможно. И капитан огласила свою волю:

– А сейчас займёмся тщательным разбором ранних боёв Уке-Сина!

Гарольд ошибочно решил, что уж после этого они точно уединятся хоть на небольшое время в спальне. Но когда наступило почти утро, последовала новая команда:

– А теперь всем спать! Док, ты проследишь за нашим Советником: закроешь его в информатории. Там он сможет ещё несколько часов поработать, если найдёт силы. Но потом – отдыхать. До двух часов дня. Затем обед и все сюда, будем будить и готовить Карка к поединку. Можете идти!

Проследив взглядом за доком и Советником, она услышала удивлённый голос Гарольда:

– А кто же меня отсюда вытащит?

– Карк, разве тебе там плохо? – Нина отодвинула висящий над окошечком контейнера экран и заглянула вовнутрь. Изобразив при этом на своём лице крайнюю степень удивления и сопереживания.

Гарольд постарался вложить в свой ответ как можно больше игривости и оптимизма:

– На широкой кровати нам будет намного лучше!

– О! Милый! Как это будет прекрасно! – в возбуждении Нина взгромоздилась на контейнер, словно пытаясь его обнять. – Как я хочу почувствовать твоё сладкое тело!

– Так выпусти же меня скорее! – воскликнул Гарольд, пытаясь губами дотянуться до её манящих губ.

– Выпущу! Обязательно выпущу! – страстно прошептала Нина, нажимая несколько кнопок у изголовья. – Но только тогда, когда твоё тело наберёт максимум сил для твоего поединка. Вернее для «нашего» поединка…

И облагодетельствовала своего интимного раба страстным поцелуем. Одновременно Гарольд почувствовал, что через подсоединённые капельницы в него стал поступать ослабляющий дурман, и впал в оздоровительный сон.

Николя рассудил вполне логично: когда к побегу всё будет готово, ему дадут знать любым способом. И уж тогда он найдёт возможность покинуть информаторий без лишних хлопот и трудностей. Тем более что не исключалась возможность побега только частью нашей группы. Самое главное – было вырвать из плена старшего группы, притворяющегося полным дебилом. Если бы кто и задержался на Хаосе, то с полной уверенностью, что друзья о нём не забудут и помогут вырваться на свободу в самом скором времени.

Порывшись часа два в предоставленном ему для работы мощном компьютере, он выкопал несколько довольно-таки интересных фактов из жизни острова и даже попытался продолжить бдения до самого обеда. Но навалившаяся неожиданно сонливость свела на нет подобные планы. Чуть пошатываясь, он с трудом доплёлся в комнату отдыха и как подкошенный рухнул на кровать.

Для Арматы тоже вполне хватало создавшейся неразберихи. Купили его не куда-нибудь, а в учреждение, громко именовавшееся «Министерством обороны». И не меньше! Учреждение являлось полувоенным, со всеми вытекающими отсюда строгостями и жёстким режимом. А уж для новичков, да ещё в категории раба, обстоятельства жизни складывались не самым лучшим образом. С первого же часа пришлось жить на казарменном положении.

Не взирая на это, Армата умудрился так втереться в доверие к своему «командованию», что ему твёрдо пообещали обязательно отпустить погулять по острову в воскресенье. И даже дали добро на посещение центрального поединка. Усмехаясь по поводу возможности купить билет на предстоящее зрелище. Ведь бой обещал быть самым посещаемым за последние несколько лет. И никто не собирался делиться с новеньким своими привилегиями. Вполне резонно рассуждая, что тот их ещё не заслужил.

Мало того, несколько человек из той же казармы, решили проверить Армату при более тесном и близком контакте. И как наш спец по самому сложному и современному вооружению не старался избежать ненужной заварушки, защищаться таки пришлось. И то, что умел Армата, совершенно не было известно зачинщикам потасовки. В результате четверо сослуживцев «Министерства обороны» получили вполне существенные повреждения бренных тел своих. Чинов и званий они были мизерного, вдобавок из вспомогательного состава, но скандал всё-таки разгорелся. Хоть и Армату многие защищали. И совсем не потому, то он представился майором десанта. Может просто из-за симпатий. А может просто из-за желания покуролесить. Потасовка состоялась весьма внушительная, а так как на острове подобные драки категорически запрещены, то и наказать следовало зачинщиков обязательно. С одной стороны: четверым отсрочили по состоянию здоровья. А вот со второй: Армате и ещё двум его защитникам дали немыслимо огромный фронт штрафных работ. И самое странное дело – увольнительную не аннулировали. Можешь, мол, идти…, когда всё сделаешь. И Армата проявил просто чудеса ловкости, организации и усердия. И вырвался таки на улицы острова… Но только лишь к пяти часам вечера. Всего за час до начала всеми так сильно ожидаемого поединка.

Но больше всего неприятностей свалилось на голову Роберта. А ведь он являлся самым важным звеном в организации побега. На данном этапе у нас не было других возможностей для того чтобы быстро и незаметно улизнуть с острова. Тем более что он сам всех обнадёжил, заявив, что держит ситуацию под твёрдым контролем. Оно действительно так и было. Но только до определённого момента.

Капитан судна, на которое нанялся Роберт, по всем показателям был человек хитрый, изворотливый и очень подозрительный. Ну, может в некоторых случаях он и ошибался, как показало время: в случае со своим новым подчинённым Робертом, но насчет своей работы он являлся просто непревзойденным специалистом. Что конкретно перевозило их судно, никто кроме самого капитана не знал. Да и не особенно интересовался. Даже Роберт. У него была своя цель – захватить, когда нужно плавсредство и вывезти на нём своих товарищей с острова. У других моряков довлели цели более прозаические: хорошо заработать да скорей вернуться на остров. О жизни на континенте или на других островах они говорили только с омерзением. А в дела перевозок и торговли совсем не пытались вникать даже кончиком носа.

Кому, когда и где сдавать товар или получать грузы, знал только капитан. Грузный, невысокий азиат с бочкообразным телом, страдающий отдышкой и вытирающий пот со лба после нескольких шагов или небольшого движения.

Судно приняло три внушительных металлических ящика на палубу и бодро двинулось от одного из континентальных портов в направлении острова. Но лишь только стемнело, курс резко изменился, а капитан, выйдя на мостик, стал отдавать спешные указания в мегафон. Небольшая, но сработанная команда забегала, выполняя распоряжения. На ящики прикрепили специальные буйки и, по достижении определённой части мелководья сбросили в воду. И тут же спешно легли на прежний курс.

Никто так и не понял, чем руководствовался капитан в своих действиях. Но, скорее всего эта акция не была запланирована. Видимо поступила информация предупредительного свойства со стороны.

И действительно, не прошло и часа, как судно окружило несколько мощных военных катеров и несколько дюжин пронырливых пограничников обыскало всё на свете. Вплоть до вверенного коку хозяйства. Но…, ничего не нашли. Естественно, никто из членов команды не навязывался со своими подозрениями или домыслами, и судно было отпущено. Хоть и без извинений. Ещё час пути прошёл в ровном ритме. А когда все уснули: вновь остановка. Роберт и так очень обеспокоился задержками, поэтому, выглянув из люка, заметил пришвартованный к борту чужой корабль. Огни отсутствовали везде. Но две личности, прошмыгнувшие в рубку к капитану, наш парень-Молния всё-таки заметил. Через десять минут судно повернуло обратно. А в кильватере двигалось ранее пришвартованное новое плавсредство. Роберт не находил себе места от беспокойства. Ещё бы! План побега срывается! Запланированное на утро возвращение в Хаос вряд ли состоится. А если к утопленному грузу ещё возвращаться?! Но двое неизвестных так и находились в рубке с капитаном, и Роберт не решился даже туда прокрасться. Через два часа ящики в полной темноте подняли со дна и погрузили на другое судно. Корабли сразу же стали расходиться в стороны. Но если неизвестный заказчик товара сразу просто-напросто ушёл под воду, то судно азиата-хитреца было вновь окружено патрульными катерами. Так и не успев набрать нормальной форы для отрыва. Теперь уже обыск стал проводиться с ещё большей тщательностью. Мало того разбудили и стали допрашивать каждого члена команды. Но на все вопросы каждый, в том числе и Роберт отвечали, что крепко спали. А капитан, лично находившийся на штурвале, поведал байку об охватившем его беспробудном сне. Вот судно и сошло с курса. Вот оно и дало такую огромную дугу, вернувшись по океану, невесть знает куда. Верили подобным сказкам или не верили, но итогом явилось то, что судно со всем экипажем отпустили в вольное плавание только далеко после обеда. Так что задуманное нами мероприятие, никак нельзя было организовать с помощью Роберта и «его команды». Тем более в воскресное утро.

Самым организованным и выполнившим все свои планы, оказался Малыш. Даже не взирая на то, что он больше чем полночи провёл в доме своего нового хозяина. И не просто провёл, а отпраздновал самым интенсивным образом. Причиной праздника послужил какой-то незначительный юбилей. Наш аристократ небезосновательно полагал, что подобные юбилеи устраиваются работающими в «Локоне Страсти» и их гостями как минимум раз в неделю. В ту ночь его тело пользовалось самым огромным успехом у коллег парикмахерш. И хозяин относился к этому без малейшей ревности или недовольства. Даже наоборот: с этакой братской любовью и благожелательностью. Хотя до более интимных приставаний с его стороны дело не доходило. К большому облегчению Малыша.

Покинув такие близкие заснувшие тела в таком гостеприимном доме, наш товарищ вернулся на своё рабочее место и уже к десяти утра был во всеоружии. А именно: десяток баночек со специальной мазью находилось в его карманах и было готово к отсечению связи рабских буннеров с операторами. Цветом мазь была подобрана под естественную окраску колец и не плавилась от температуры тела. Что тоже было очень важно. В общем, Малыш оказался на высоте. И каково же было его разочарование, когда он не обнаружил вначале корабля Роберта в порту. Когда ему после длительных расспросов всё-таки сообщили, что судно задерживается и вряд ли вообще сегодня прибудет, то он бросился на наши поиски. Но и тут ему не удалось кого-либо увидеть. Выставленные наряды охраны никого не подпускали ни к апартаментам капитана, ни к санчасти в которой «отдыхал» Гарольд. Тогда он бросился на розыски Ренаты и обнаружил её спящей, в полном здравии и совершенном неведении по поводу своего подопечного. Когда она вернулась поздно вечером домой, то подумала что Антона (то есть меня) забрал к себе его брат. Её к Нине тоже не пустили, и Малышу пришлось принять приглашение совместно позавтракать. Пока руководство не надумает проснуться.

Не менее плодотворно провёл время перед запланированным побегом и новый член нашей команды Цой Тан. Ему всё-таки удалось вывести из странной апатии бывшего товарища отца, и тот ему рассказал массу интересного об острове. На данный момент нам могло показаться эти сведения ненужными и неуместными. Но как оказалось впоследствии: очень важными и чуть ли не решающими. Мало того, именно Цой Тан сумел узнать об одном мизерном по размерам предмете. И в конечном итоге даже выпросить у своего собеседника эту, весьма существенно помогшую нам мелочь. Этой мелочью являлся шип редчайшего и малоизвестного растения. Привезённый отцом Цой Тана из одной экзотической командировки. Даже не было известно, из какой звёздной системы его доставили. Товарищ отца носил его с собой в первые месяцы пребывания на острове, боясь попасть в трудное или смертельное положение. С помощью этого шипа можно было неплохо защититься от любого обидчика, не нанося тому, тем не менее, смертельного урона. Щип был смазан жидкостью, которое растение выделяло при жизни. Вернее даже не жидкостью, а почти ядом. И когда этот яд попадал на малейшую царапину в теле человека, тот тут же начинал впадать в спящее состояние. Становился вялым и малоподвижным. И почти до конца своей жизни лишался свойственной агрессивности. Когда Цой Тан попросил отдать ему этот шип, товарищ его отца рассмеялся, и сказал, что тот ему здесь не пригодится. Жизнь здесь прекрасна и не стоит носить с собой такое опасное для здоровья ядовитое оружие. Только после долгих уговоров, когда наш член команды сказал, что шип будет для него как память об исчезнувшем отце, старый товарищ отдал небольшой футляр, не дав даже инструкций к пользованию. Да и зачем они были нужны? Ведь простой сувенир, памятка. Но эта памятка сыграла важную роль в нашей судьбе. Особенно в судьбе Гарольда.

Цой Тан был пока единственным из нашей группы, не посвящённый в конкретный план побега. Поэтому он боролся за шип совершенно с другой целью. А когда достиг желаемого, тут же поспешил на наши поиски. И околачивался в нашем секторе с самого рассвета. Самым чудесным образом не пересекаясь путями ни с Малышом, ни с парой Малыш-Рената. Зато выпрашивая у всех обо всём и не пропуская ни одного слова мимо своих ушей.

Всё это мне рассказали гораздо позже. Фактически в понедельник, а кое-что и во вторник. А важные сведения о тайне острова, Цой Тан вообще мне поведал через несколько дней. Весьма этим повлияв на мои действия в дальнейшем. Но по всем вышеописанным причинам к воскресному обеду мы продолжали находиться в неволе, и намеченный побег откладывался на неопределённое время.

Со мной же события происходили вообще прозаические и довольно скучные. Как я уже говорил, последняя мысль моя была об Эльзе. Но ещё в подсознании сидела твёрдая уверенность, что очнусь я вновь в санчасти. Или, как минимум, в присутствии доктора, шпыняющего меня уколами. В действительности всё оказалось совсем по-другому. Я очнулся от зверского холода и от сотрясающего моё тело озноба. Меня чуть ли не наизнанку выворачивало от судорог, терзавших непослушные мышцы. Такого состояния у меня, кажется, не было ни разу в жизни. Даже когда я замерзал в снегах Нирваны-8, и то мне не было так паскудно. До тошноты и полного сокращения желудка. Я даже мычать не мог из-за судорожно сведённых вместе челюстей. А непослушный язык так и норовило затянуть дыханием в глотку.

Поэтому я только минут через пять сообразил, что лежу под несколькими одеялами, укрытый чуть ли не с головой, и в той же самой комнате, которая служила, по всей видимости, маяком. Тело моё выгнулось очередной раз в судорогах, и я услышал под собой скрип кровати. Значит, меня кто-то подобрал, оттащил, взвалил на кровать и теперь пытается отогреть под кучей одеял. Ну, ещё бы! Я ведь наверняка всю ночь провалялся на обдуваемом всеми ветрами балкончике. Кто-нибудь слабее здоровьем наверняка бы подхватил насморк, а мне вон…, почти ничего. Всего лишь – чуть не умер! Но ещё через минут десять я вполне стал оттаивать и смог даже приподнять голову и осмотреться. Кроме меня в комнате находился ещё один человек, молодой совсем парнишка. Он совершенно не обращал на меня внимания и увлеченно щёлкал по клавишам клавиатуры возле одного из приборов. Окно на балкон было плотно закрыто и сквозь него полным накалом светило высоко стоявшее солнце.

Вот тут я запаниковал. Какое сейчас время?! По солнцу, так чуть ли не полдень? А побег?!!!! Всё сорвалось из-за моей неосторожности! И почему меня никто не ищет?! Что с остальными ребятами?!

Снедаемый беспокойством, я, тем не менее, спешно проводил ревизию своего организма и всей мышечной системы. Судороги почти прекратились, и я включил самый быстрый режим мысленной разминки и очень быстро прогрелся окончательно. Даже вспотел. И только собрался вставать, как входная дверь открылась, и в помещении ввалился запыхавшийся моряк. Я его сразу вспомнил: он находился в море во время нашего пленения. Поэтому я замер и прикрыл глаза. Лучше послушать вначале: о чём они будут говорить. К моему удивлению моряк явно не ожидал кого-то увидеть на койке под горой одеял. Тяжело дыша, он начал жаловаться:

– Меня этот трап уже достал! Неужели нельзя сделать нормальный лифт или хотя бы подъёмник?! – и в этот момент обратил взгляд в мою сторону: – О! А это кто здесь дрыхнет?!

– Ты не поверишь! – парень несколько раз ударил по клавишам, вскочил, подбежал ко мне и откинул немного одеяла. – Смотри! Это же брат Карка!

– А как он здесь оказался?

– Я два часа назад сюда забрался, гляжу: а он на балконе лежит. Парализованный! Буннер то у него, ещё не отключенный! Вот его беднягу и долбануло! Как ледышка был! Ночью ведь совсем нежарко на такой высоте. Я его подтащил на кровать и стал отогревать….

– А что ему здесь надо было? – моряк с подозрением осмотрелся по сторонам. – Рации в порядке?

– Да никто к ним даже не притрагивался! Просто этот чудик больной и ходит там, где ему заблагорассудится. Наверное, и сюда забрёл непреднамеренно…

– Сюда? Непреднамеренно? Да мне сюда по приказу тащиться неохота!

– Так ведь у тебя с мозгами всё в порядке! – засмеялся парнишка. – А у него…

– Да знаю, знаю, – отмахнулся моряк. – Дурак он полный! Но, тем не менее… Ты знаешь, что Эльза на него глаз положила?

– Как?!!!

– А вот так! Ребята его несколько раз к ней в спальню носили. И разные догадки строили: как она там с ним развлекается…

– Надо же! – парнишка завистливо вздохнул. – Повезло мужику! Такая красотка…

– Не дай бог такого везения! – громко засмеялся моряк. – Ему там досталось совсем не то, что ты думаешь! Кстати, – он резко оборвал свой смех, – ты сообщил вниз, что этот парень здесь?

– Конечно! Сразу как укрыл его одеялами. Но охрана сказала, что будить капитана или Эльзу по таким пустякам не собирается. Им дали приказ: не беспокоить до обеда. А его опекуншу ищут. Может она за ним скоро явится.

– Рената?! – лицо моряка расплылось в глупой и непроизвольной улыбке. – Вот от её опекунства я бы точно не отказался! Очаровательная нимфа!

Теперь уже парнишка засмеялся:

– Но ты ведь знаешь, что она не для нас?

– Да знаю…, – голос моряка погрустнел. – Хозяевам всегда достаётся самое лучшее…

– Но я один раз видел, – парнишка стал говорить гораздо тише, – что капитан на неё сильно гневалась!

– Да это они только для отвода глаз! – авторитетно заявил моряк. – Я тебе сейчас расскажу, что они там вытворяют…

Мне было весьма интересно тоже послушать секторные сплетни. Тем более что они касались непосредственно Ренаты и капитана, поэтому я даже дыхание сдерживал. Но, как часто бывает в подобных случаях, что-нибудь да помешает. Или кто-нибудь. На этот раз помехой оказались тяжело дышащий Малыш и ещё больше запыхавшаяся и раскрасневшаяся Рената. Они ввалились в помещение, и девушка сразу начала с нападения:

– И кто посмел затащить этого несчастного в этот скворечник?! У вас что, совсем ума нет?!

– У нас, то есть! – без всякой робости парнишка пошёл в ответную атаку. – А вот у его опекунши явно не хватает усердия! Этот парень провалялся здесь целую ночь и вполне мог окочуриться от холода. Ему повезло, что уже лето в самом разгаре! И дождь холодный не грянул!

Рената явно смутилась от такой отповеди. Малыш тем временем стал меня тормошить и я сделал вид, что благополучно очнулся. Сев на кровати я обрадовано замугыкал и протянул вперёд ладошку в жесте попрошайки.

– Он кушать хочет! – торжественно провозгласил Малыш и крепко взял меня за руку. – Поведём его в низ. А вам ребята, большое спасибо, что позаботились о несчастном. Если бы что случилось, его брат сильно бы переживал. Сами знаете, какой сегодня для него тяжёлый день.

– Знаем, знаем, – закивали головами служители маяка-скворечника. А парнишка добавил с явным осуждением: – Но вы уж за ним присматривайте! И одного не оставляйте!

– Теперь уж точно с него глаз не спустят! – твёрдо пообещал Малыш, и мы стали спускаться за ушедшей вперёд Ренатой.

Я очень надеялся, что меня ждут ребята, полностью готовые к побегу. Но когда Малыш просигналил сложившуюся обстановку, расстроился неимоверно. Хорошо хоть не моей вине случилось подобное, а по злому стечению обстоятельств. А самое неприятное и опасное на данный момент было то, что почти невозможно сегодня уклониться от назначенного поединка. И почему не пускают к Гарольду? И что с ним? И где он? На эти вопросы Малыш мне ответить пока не мог.

А вот Рената вела себя на удивление спокойно. Продолжая щебетать с моим товарищем, как ни в чём не бывало. Видимо ей было глубоко плевать на мою возможность подхватить воспаление лёгких. Или она так просто вела себя в присутствии постороннего для неё человека? Не пытаясь особо доискиваться глубинных причин, я решил заняться первоначально поиском Гарольда. Даже не позавтракав. Хоть и наступало время обеда.

Поэтому Малыш весьма настойчиво направил девушку в сторону санчасти, где мы вполне резонно надеялись лицезреть остальных членов нашей команды. И наши ожидания оправдались. Первым, кто нам встретился – Цой Тан. Он оживлённо болтал с каким-то незнакомцем в коридоре, почти рядом с входом в санчасть. Пока Рената выясняла у охранников причину подобных строгостей, переводчик быстро, скороговоркой поведал о том, что скрывать не было смысла, и даже намекнул несколькими предложениями о том, что предназначалось только для наших ушей. Сообщения о шипе нас очень заинтересовало. Поэтому Малыш нагнулся к японцу и тот зашептал поясняющие детали в самое ухо. В тот же момент информация стала поступать и ко мне через соприкасающиеся ладони. А через некоторое время футляр с ядовитым шипом перекочевал в мои карманы посредством поощрительный похлопываний и дружеских приветствий. Таким же образом Малыш передал нам обоим по баночке мази, отсекающей лучи от пультов управления и операторов буннеров. А мне досталось даже три: мне ведь намного удобнее передать всё это моему «брату», чем кому-либо другому. И ещё одна, на всякий случай. Хотя Малыш утверждал, что единственной баночки вполне хватит на два, а то и на три кольца.

Цой Тану были даны указания находиться всегда как можно ближе к нам, а в случае отсутствия, всегда сообщать своё предположительно место нахождения. И самое главное: его проинформировали о необходимости побега в самом ближайшем времени. Японец был не глуп и сразу понял, каким способом мы будем выбираться. И предложил сгонять в порт и разузнать новые подробности о задержке корабля, на котором работал Роберт.

Лишь только он скрылся из поля видимости, как там же появилась Нина со всеми к ней приближёнными: Эльзой, доком с двумя санитарами, телохранителями и старшим помощником. Сзади плёлся весьма в грустном настроении Николя. Заметив нас, он встрепенулся, радостно округлил глаза и поднял вопросительно брови. Малыш в ответ лишь демонстративно ущипнул себя за левую щеку. Давая понять условным сигналом, что ничего страшного не произошло. Подобный сигнал ещё интерпретировался, что всё раньше сказанное – полная ложь. Иначе в присутствии капитана пообщаться не имелось возможности. А она тем временем остановилась, упёрлась правой рукой в бок и оглядела нас со скептической улыбкой?

– Уже все здесь? И что это вас так тянет друг к другу? Слишком дружная компания? – затем устремилась во внутрь. И лишь проходя мимо охранников, махнула рукой в нашу сторону: – Ладно, пусть тоже заходят: положительные эмоции нашему гладиатору не повредят!

А когда мы вошли в санчасть и увидели нашего товарища в глубоком сне, то осознали, что нашему побегу свершиться именно сегодня ничего не светило. У его оздоровительного саркофага сидел ещё один медик и следил за показаниями приборов. Доктор с ним тут же завёл разговор по поводу регенерации и попутно стал выводить Гарольда из состояния сонной прострации. Санитары ловко отрыли крышку и отсоединили все капельнице и датчики. Ещё через несколько минут нашего друга вытащили из липкой и густой субстанции и стали поливать массажирующими струями воды. Многочисленные царапины и мелкие повреждения кожи вполне прилично затянулись и отличались лишь розовыми полосками кожи. Более крупные повреждения окончательно не зажили, но покрылись весьма прочной корочкой. То есть внешний вид являлся вполне приличным и удовлетворительным.

Чего совершенно нельзя было сказать про внутреннее, духовное состояние Гарольда. Он выглядел мрачным, озлобленным и раздражительным. К тому же совершенно игнорировал обращаемые к нему вопросы. Нина видимо ожидала подобного, так как общалась с ним только через доктора, словно его и не было здесь, или он находился без сознания.

– Ну и как чувствует себя вверенный тебе пациент?

– Судя по приборам – вполне отлично! Как настроение! – док нагнулся к нашему товарищу и заглянул в глаза. Затем выпрямился и как бы невзначай отступил на шаг. – Гм! Может, видел плохие сны? Такое очень часто бывает перед ответственным событием в жизни…

– Меня не волнуют его сны! – капитан уселась на стоящий у стены стол. – Главное – полная работоспособность и согласованность организма! Что-то он слишком сонно выглядит! Или его разбудят только на арене?

– Да нет. С его отменным здоровьем, он может хоть сейчас начинать бой. Просто для подъёма настроения ему нужны обычные хорошие пожелания, да напутственные советы.

– Может ему для поднятия настроения ещё и девку привести помоложе? – с весёлой издёвкой спросила капитан.

– С медицинской точки зрения – это нецелесообразно! – авторитетно заявил док, одновременно отодвигаясь от Гарольда ещё на шаг. Уж больно тот грозно на него глянул.

– Вот и хорошо! Тогда пойдём обедать, набираться сил. Давайте, энергичнее его топчите! – это она уже обращалась к двум санитарам усиленно разминающих спину и ноги Гарольда своими жёсткими ладонями. Но нотка беспокойства всё-таки проскользнула в её голосе: – Только смотрите, раны не вскройте!

Некоторое время все присутствующие молчали и дружно наблюдали за, в общем то, нехитрыми движениями санитаров. Следили, как пальцы проходились по выпуклым мышцам. И каждый наверняка представлял, как это сильное и мощное тело часа через четыре будет находиться под воздействием совсем других рук: злых, калечащих и несущих смерть. И задавались вопросом: сможет ли хозяин этого тела защититься должным образом? Даже меня посетили такие мысли. При всём самомнении и оптимизме, я прекрасно понимал: Гарольду лучше избежать встречи с таким опаснейшим противником.

По окончании процедуры физиотерапии Гарольд встал без малейшего стеснения и оделся в просторные и лёгкие одежды. Делал он это с полным пренебрежением к окружающим. Особенно к женщинам. Оживился он лишь после того, как Малыш подвёл меня к нему, пожелал удачи и вложил мою ладонь в его. Но когда и Николя сделал попытку подойти ближе, Нина перехватила инициативу и спрыгнула со стола, решительно доказывая своё доминирующее положение:

– Так! Все остальные рабы тоже взялись за ручки и строем идём в столовую рядом! Рената! Тебе надо повторять дважды?!

– Слушаюсь госпожа! – девушка присела в шутливом кнессете, схватила Николя под руку и первой устремилась на выход. Малыш хотел вроде немного возмутиться. Возможно, даже он хотел напомнить, что он не её раб. Но, видя удивлённо вскинутые брови нашей хозяйки в его сторону, удручённо вздохнул и пошёл перед нами. Гарольд же демонстративно держал мою руку, и лишь проходя мимо капитана, смерил её фигурку уничтожающим взглядом. Да таким холодным, что стоявшая рядом Эльза, чуть не врезала ему пощёчину. Нина лишь в последний момент перехватила руку своей кузины. Что бы хоть как-то сгладить напряжение, я скомандовал другу: «Остынь!» Может это и не помогло, но меня потащило за ним с ещё большей скоростью.

К нашему удивлению в столовой уже были накрыты столы. И мест хватило для всех. Несколько даже пустовало. Может рассчитывали ещё и на Цой Тана с Арматой? Или даже Роберта? Вряд ли! Слишком странно это бы выглядело. А может, их гость опаздывал? Тот самый граф со товарищи? Вполне могло быть.

Сам же я старался передать Гарольду как можно быстрей всю нужную информацию. Невзирая, что намеченный нами побег срывался, мой друг заметно повеселел, а к концу обеда даже заулыбался. Многих это удивило, а меня особенно. Но вот Нина оказалась другого мнения:

– Здоровому мужчине главное – хорошо набить желудок! Тогда он начинает радоваться чему попало. А вот на голодный желудок…, – она повернулась за сочувствием к Эльзе, – просто нет с ними сладу!

– Почаще надо пользоваться парализатором! – назидательно ответила та, расправляясь с миниатюрными пирожными.

Повисла пауза в разговоре, которую док прервал деликатным вопросом:

– Надеюсь Эльза, тебя спина уже не беспокоит?

– А она у меня и так бы прошла! – воскликнула та. – Мне надо было просто вылежаться спокойно, а не таскать моё уставшее тело на обследования и ненужные массажи!

После таких слов даже Нина посмотрела на неё с укором. Но возражать не стала, а перевела разговор в другое русло:

– После еды займёмся последним разбором предстоящего боя. Хочу услышать от каждого конкретные подсказки и продуманные советы. Конечно, это касается только специалистов и умеющих драться.

Я ответить не мог, Рената пояснение игнорировала, а вот Малыш захорохорился:

– К вашему сведению, я вполне отлично усвоил приёмы борьбы свирепых горцев, на моёй родной планете. И умею вполне быстро лишить своего обидчика зрения.

Все, кто не знал Малыша, рассмеялись, посчитав это пустым бахвальством. И очень были бы удивлены, покажи он им своё умение. Но Гарольд вспомнил о подобном и с сожалением покачал головой:

– У этого урода глаза сидят так глубоко, что и кинжалом не выковыряешь!

– Отлично! – ещё больше вдохновился наш парикмахер. – Тогда у тебя есть все шансы оставаться в мёртвой зоне его видимости.

– Да! Тогда может ты выйдешь на арену вместо меня? – с самым невинным видом осведомился Гарольд. – Уверен: ты его уделаешь на первой же минуте!

– Конечно! – не заставил себя ждать с ответом Малыш. – Я сказал об этом своему хозяину. И он пообещал… Выставить меня на следующее воскресенье. Так что, буду сражаться с тобой! Уж не обижайся: нашлёпаю тебе по одному месту!

Я так и не понял: чему радовался Гарольд, но Малыш то уж точно поднял всем настроение. Концовка обеда прошла с шутками и десятком весьма бодрых анекдотов. Которые стали наперебой рассказывать почти все мужчины при молчаливом соглашательстве нашей хозяйки сектора.

На том спокойная и весёлая часть дня и завершилась. Началась кропотливая и планомерная подготовка к вечернему бою. Всем скопом мы отправились в спортзал, где в последние дни Гарольд тренировался. Предстояло ещё раз и окончательно утвердить тактику боя и облачиться в боевое обмундирование. Вот там то уже все забегали и заметушились. И напряжённость обстановки с каждым часом стремительно нарастала. Все становились нервными, раздражительными и даже озлобленными. Малыш вначале попробовал пошутить для разрядки, но сразу же за это поплатился. Хотя наказание, в общем то, и не являлось таковым. От присутствия нас всех здесь – лучше быть не могло. По резкому приказу капитана нашего друга моментально вытолкали наружу. Где кстати прохаживался и Цой Тан. Мы его встретили ещё по пути сюда и правильно поняли его отрицательное покачивание головой: Роберта нет и не ожидается в ближайшее время! Но намного лучше, если Малыш сам всё проверит и решит снаружи. А вдруг найдётся иная возможность покинуть остров в ближайшие несколько часов? С нашей охраной мы справимся элементарно. Даже не причиняя им особого вреда. Женщины тоже не составят большой опасности. По крайней мере – Рената. Ибо про Нину и Эльзу такого не скажешь. У обеих чертовок было по короткому мечу, и владели они ими весьма неплохо. К тому же Нина всегда могла успеть задействовать свой явно не игрушечный игломёт.

Но вначале следовало найти способ покинуть полонивший нас остров. На самой большой скорости. Что б не догнали! А то с них станется…

Гарольд то сидел, то стоял, а на него два портных навешивали и крепко соединяли прочные, но очень лёгкие доспехи из незнакомой нам кожи. До того, естественно, на его могучее тело надели нижнее бельё превосходного качества, явно рассчитанное на применение под доспехами. В необходимых местах оно было усилено двумя, а порой даже несколькими слоями. Да ещё между этими слоями прощупывались твёрдые вставки по формам тела изогнутой пластмассы. Каждая деталь одежды была продумана самым тщательным образом. И это весьма бросалось в глаза. Только по облачению можно судить: как здесь относятся к подобным поединкам. Очень серьёзно, ответственно и даже с обожествлением героев. Прямо культ, целая религия! Ещё бы: единственный массовый праздник! Да ещё и с кровью! Да ещё и с нездоровым ажиотажем предварительных ставок. И самое главное: почти каждодневный.

Пока портные занимались своим делом, все остальные просматривали на большом экране заранее смонтированные интересующие фрагменты прошлых боёв Уке-Сина. Николя останавливал нужные моменты, прокручивал назад, потом вновь запускал покадрово. И тщательно разбирали каждый приём защиты или нападения. Слабых мест в системе приёмов противника не было. Или может их так и не удалось найти. Оставалась единственная возможность: повредить существенно ногу, которая была когда-то сломана. Ну и ещё: шип. Но о нём кроме нас двоих никто не знал. Даже Николя. А шип я готов был передать в любой момент.

Остальные громкими голосами спорили у экрана. Большинство моим мнением и не думало интересоваться, по этому я крутился возле Гарольда и при малейшей возможности хватал его за руку. И обильно «загружал» своими советами и наставлениями. От меня ведь тоже экран не прятали. При этом постепенно нервозность остальных передалась и мне. Вследствие чего и я не на шутку распереживался. А вдруг как тот урод, Уке-Син, покалечит моего лучшего друга? Или ещё чего хуже? Хотя, что может быть хуже, чем превратиться в малоподвижного и целиком зависящего от окружающих инвалида? Эти мысли буквально ввергли меня в небольшую волну паники и явного расстройства.

Так что перед самым боем получилось наоборот: Гарольд принялся меня успокаивать и поднимать мой упавший боевой дух.

Во время трёхчасовой подготовки к поединку очень часто то Нина, то Эльза покидали спортзал и отлучались по своим текущим делам. Видимо не всё доверяли своим подчинённым, а может просто хотели проследить за всем лично. Да и гостей, вероятно, ходили встречать. Которых впоследствии мы обозрели в личной ложе нашего сектора.

За полчаса до начала, мы дружной толпой вывалили из спортзала и отправились к Большой арене. При этом я незаметно передал другу ядовитый шип с повторным напоминанием, что тот начинает действовать через пять минут. И с советом не слишком то надеяться на непроверенную вещь. Вопреки нашим ожиданиям ни Малыша, ни Цой Тана, ни Арматы мы по дороге не увидели. Поэтому на побег именно в сию минуту надеяться было нечего. Если бы не отсутствие наших друзей, я бы попытался склонить Гарольда к риску. Нам вполне могло хватить силёнок разбросать окружающих и пробиться к порту. И даже пленить необходимое нам плавсредство. Но я сам прекрасно понимал всю абсурдность подобной попытки, а Гарольд так вообще стал надо мной издеваться. Даже обозвал трусом и паникером. Не хотелось в ответ испортить ему настроение, а то бы я мог обозвать его влюбившимся идиотом. Который ценой своего здоровья мечтает упрочить положение нашей рабовладелицы на острове. Но я этого не сделал. Лишь напомнил ему, что очень часто его бахвальство и самонадеянность приводили к травмам. И довольно серьёзным. Даже успел вновь напомнить тот случай, когда я ему сломал руку.

Мой друг на это только посмеялся и ничего ответить мне не сумел: мы дошли в комнату-ложу нашего сектора. И нас тут же разлучили. Его увели телохранители во главе со старпомом, а мою руку ловко перехватила Рената и потащила в самый уголок. По неосмотрительности я пару раз попытался вырваться и привлёк к себе внимание гостей, которые в количестве четырёх человек вальяжно расседались на лучших креслах. Двоих то мы уже знали: граф со своим товарищем. А вот два непомерно разжиревших японца, впервые предстали пред наши очи. Глядя на несуразно обвисшие тела, создавалось впечатление, что их специально откармливали на мясо. Или, вернее, на сало. Вот один то из них и засмеялся, увидев меня, и выкрикнул что-то на местном языке.

Видимо Эльза только и ждала чего-нибудь подобного:

– Немедленно убери этого придурка с наших глаз! – зашипела она Ренате. – А то я и тебя отсюда выгоню!

– Но госпожа! – ужаснулась девушка. – Он ведь может навсегда потеряться при таком столпотворении! – она с надеждой оглянулась на Нину, но та даже не думала вмешиваться. С самой милой улыбкой здороваясь и обнимаясь с графом. Заметив взгляд рабыни, Эльза еще больше рассердилась, но голос всё-таки понизила:

– Отведи его в подвальчик! Там он никому не помешает и никуда не сбежит! И быстро! А то закрою и тебя там же!

Рената спорить не стала. Видимо ещё и из-за того, что рёв трибун постоянно возрастал, а она не успела ещё сделать ни одной ставки. Дёрнула меня за руку, подвела к стене и открыла замаскированную дверь. Чуть ли сбивая меня с ног, протолкнула по спиральной лестнице вниз и усадила в удобное кресло. Повернула меня лицом к круглому окну и несколько раз повторила:

– Брат! Там будет твой брат! Смотри туда!

Затем достала откуда-то с десяток конфет без упаковок, положила на подоконник и вихрем умчалась наверх. Только и раздался за ней громкий щелчок захлопнувшейся двери.

Да! Отделили! Я внимательно осмотрелся и даже обрадовался: здесь для меня было намного лучше, чем в гостевой ложе. Самое главное – в каморке находился только я. Ну и ещё – полная темнота. Лишь через круглое окно, ведущее на арену, пробивалось слабое освещение. Заглянувши в него, я понял, что имею прекрасную возможность понаблюдать за поединком без посторонних. Вид был прекрасным: и на арену, и на большие экраны сверху. По сторонам моего окошка отходили пластиковые прикрытия, мешая смотреть по сторонам, но этого и не надо было. Видимо раньше из этой каморки вырывался луч прожектора. Или чего подобного. И работал простой осветитель или оператор. Присмотревшись, я даже заметил, что окно можно открыть и вынуть полностью. Но делать этого не стал: нет необходимости и работёнка явно не для дебила.

А время начала воскресного развлечения для жителей острова приближалось просто стремительно. Не успел я съесть несколько конфет, как на арену вышла первая пара. Оказалось, по таким дням перед главным действом выступают начинающие и молодые гладиаторы. И численность их не лимитирована. Только вот окончанием боя служит простой нокаут. Смертельных исходов старались избегать. Хотя и такое случалось нередко.

Трибуны явно не справлялись с нагрузкой и были в прямом смысле переполнены. Зрители стояли в проходах, сидели на поручнях, а кое-где даже на коленях друг у друга. Естественно, что этими льготами пользовались женщины. Которые вели себя не менее возбужденно, чем болельщики мужчины. И организаторы поединков вполне осознавали чаяния собравшегося народа. Поэтому второстепенных боёв провели только три. Два: один на один; и один бой, где пара сражалась с парой. Нельзя сказать, что бы они прошли совсем уж неинтересно или вяло. Кости трещали порой так, что перекрывали шум толпы. А кровь щедро смочила арену несколькими бурыми пятнами.

А затем раздался звук сирены и ведущий стал оглашать участников главного поединка. Первым на арену вышел Гарольд. В свете двух скрещённых прожекторов он смотрелся очень респектабельно и красиво. Его приветствовали нестройными выкриками, свистом и улюлюканьем. Я даже услышал чей-то топот у себя над головой. Весь шум немного стих, когда огласили сумму выкупа за выступающего раба в случае его победы: пятьсот тысяч паров! Голос из репродукторов, разнёсшийся над притихшими зрителями, даже напомнил: что подобной суммы не назначалось за раба за всю историю Хаоса. После гудящей от разговоров паузы, голос раздался вновь, но уже с истерическими нотками:

– Ему сегодня противостоит! Свободный гражданин острова…! Занимающий первое место в рейтинге наших лучших бойцов…! Владелец второго порта…! Великий и непобедимый..! Уке-Син!!!

Последние слова ведущего заглушил слаженный крик исторгнувшийся из тысяч глоток:

– Уке-Син! Уке-Син! Уке-Син!!! – скандировали зрители имя своего любимого и обожаемого урода. И пока тот выходил на арену рёв толпы усиливался с каждым его шагом и превысил все допустимые и мыслимые пределы. Стало совершенно ясно: за владельца порта будет болеть подавляющее большинство. И разница среди этого большинства заключалась только в ставках на исход поединка. Кто-то ставил на первую минуту, а кто-то на вторую, и может только единицы – на третью. Потому что уверенная мощь Уке-Сина потрясала и даже завораживала. Даже я смотрел на него с каким-то нездоровым ажиотажем. Хоть и видел ранее записи поединков с его участием.

Но там он выглядел «стройней» и хлипче. Если можно так сказать о комке мышц весом в сто шестьдесят килограммов! Но сейчас он смотрелся по-другому! Видимо за последние несколько месяцев своего неучастия в поединках к его телу прибавилось ещё килограмм пятнадцать, а то и двадцать веса. И не какого-то свисающего сала или непонятных одутлостей, а полноценных и устрашающих мускулов. Вроде стал даже как-то выше ростом. То ли продолжал расти? То ли стал набухать энергией? Но вряд ли он был человеком в полном смысле этого слова. Скорей всего этот мутант вообще являлся человеком лишь малой толикой своего естества.

И тут меня уже окончательно пронял страх. Самый натуральный страх за моего лучшего друга. Если бы он мог меня услышать в окружающем шуме, я бы немедля вскрыл окно и кричал только одно слово: «Шип!». Я так я повторял это слово мысленно, беззвучно шевеля губами. Но Гарольд и сам понимал сложность ситуации. Что бы успокоить ребят и меня, он развёл руки в стороны, на секунду став похожим на изображение креста. Непосвящённому человеку могло показаться это элементами разминки, но по нашим условным сигналам это означало: «Все технические средства задействованы!» А раз из техники у него ничего не было, значит, он готов применить шип с первого же мгновения боя. Ну и правильно! На кону стоит слишком многое, что бы безрассудно играть в рыцарство и джентльменство.

Тем временем ведущий, с трудом перекрывая невообразимый шум, объявил о прекращении всех ставок до перерыва, попросил у публики внимания, которое и так превосходило здравый смысл и включил сирену. Раздался громоподобный рёв. Возвестивший о начале поединка и, как мановением волшебной палочки, создавший почти невероятную тишину при таком скоплении народа.

Как ни странно, соперники не спешили сойтись для обмена первыми любезностями. Они мягкими, крадущимися шагами стали медленно двигаться против часовой стрелки, присматриваясь друг к другу и делано улыбаясь. При этом оскал Уке-Сина выглядел просто неприятным и устрашающим. Создавалось впечатление, что у него зубов не меньше пятидесяти.

Подобные промедления явно не понравились зрителям. И уже секунд через двадцать тишина нарушилась повторным скандированием имени своего любимца. И Уке-Син стремительно пошёл в атаку. А Гарольд совершенно синхронно повторил его движение. Мгновение и оба столкнулись, словно два ядра, выпущенные из пушек. Крик восторга метнулся под своды арены и эхом вернулся к издавшим его зрителям. В момент столкновения Гарольд подпрыгнул выше и поджал чуть колени. Его локти пришлись на уровне ключиц соперника, ладони нанесли удар по ушам, а лбом он умудрился основательно приложиться к переносице Уке-Сина. Но весовые категории существенно разнились: мой друг отлетел, словно мяч и покатился по покрытию арены. Вдобавок ему досталось два одновременных мощных удара в живот: натолкнулся на выставленные вперёд кулачищи. И мне было понятно, что подобное столкновение было совершено только с одной целью: ввести яд шипа в кровь этого мышечного мутанта. Тем более в самом начале, пока соперник не ожидал плотного контакта.

Уке-Син явно не предвидел встречного прыжка, и отбив соперника даже остановился. Провел ладонью по расцарапанным ушам и щеке, увидел на ней кровь и издал злостный, разгневанный рык. И снова молниеносно пошёл в атаку. Гарольд стоял на коленках, прижавшись головой к земле и держа руки под собой. Могло показаться, что он сильно пострадал от удара по корпусу. Но мне то было понятно: он снимал с пальца уже использованный шип. Не хватало, в суматохе боя, ещё самому пораниться тем же ядом.

Уке-Син взлетел в прыжке, намереваясь всем своим весом поломать соперника, но лишь болезненно грохнулся на пустое место. Гарольд ловко откатился в сторону, вскочил на ноги и даже успел нанести несколько ударов по поднимающемуся мутанту. Но тот совершенно не обратил на них внимания. Встряхнувшись, он выставил свои руки-крюки вперёд и уже не спеша, со своим устрашающим оскалом на лице, двинулся вперёд.

При таком ведении боя Гарольд стал готовиться к очень сложному в исполнении с таким соперником удару по голени правой ноги. Именно там когда-то имелся перелом, именно с этим местом мы связывали основные надежды на победу. Главное: ударить в тот момент, когда на правую ногу будет приходиться упор всего тела. Мой друг вполне мог это сделать, но только с одного раза. Во второй раз уже не получится, противник будет начеку. Поэтому Гарольд легко маневрировал, высматривая: как Уке-Син двигается в тех или иных случаях. А когда высмотрел, пошёл навстречу. Сделав ложный замах правой рукой, он присел вниз и резко вытянутой левой ногой нанёс, казалось бы, неотразимый удар. Но случилось чудо. Соперник в тот же момент подпрыгнул, сохранив свою ногу и сам, в свою очередь нанёс удар правой в голову. Гарольда спасло лишь то, что он успел оттолкнуться от земли и качнуться в сторону. Огромный кулачище буквально содрал всю кожу на левой стороне лица. Лопнуло, а может и вообще оторвалось ухо, ещё не совсем зажившее после прежних поединков. И когда Гарольд вскочил и отпрыгнул от мутанта, на его щеке стали видны окровавленные куски кожи, свисающие и торчащие в стороны.

А Уке-Син радостно улыбался и орал дурным голосом. С явным триумфом и издевательством. И не знаю как кому, но мне стало совершенно ясно, что он сознательно провоцировал Гарри на этот удар. Он знал о нём! Знал гад, что подобный удар состоится. И прекрасно к нему приготовился и всё просчитал. Откуда?! Как он мог узнать?! Ответ был только один: кто-то ему об этом донёс! Какая-то сволочь узнала о нашем плане и доложила явно со злым умыслом. Уничтожу эту тварь! Даже перестану притворяться неполноценным, но разыщу этого ублюдка! Пусть это даже сам док или старпом капитана будет. Не прощу!

Пока я так бесновался от злости и размазывал кулаками оставленные мне конфеты по подоконнику, бой продолжался. И стал напоминать полёт маленького комара вокруг огромной, но очень опасной осы. И комару приходилось очень туго. Тем более что осу ну никак не назовёшь неповоротливой или тихоходной. Похоже, Уке-Син не торопился, совершенно уверенный в своём преимуществе. Он изящной походкой хищника стремился за своей жертвой и чуть ли не развлекался, отражая одиночные и не опасные выпады в свою сторону. Нам это было на руку. Если шип начнёт действовать, то только тогда у Гарольда будут приличные шансы переломить ход поединка в свою сторону. Но время шло, уже заканчивалась пятая минута, завершающая в раунде, а мутант не показывал и крохи усталости или неуверенности.

Поэтому когда раздалась сирены возвещающая перерыв, наша сторона выглядела вполне довольной. Ещё две минуты играли на нас. Да и Гарольду за это время наложили повязку на левую часть лица. Вытерли от крови и освежили мокрыми полотенцами. Уке-Син на своей половине арены ходил возле зрителей, возбуждённо махал им руками и вызывал этим их восторженный рёв. Он даже не воспользовался услугами своих секундантов и медиков. Похоже, что он наоборот распалялся всё больше и больше, и только сейчас ему удалось разогреться окончательно.

И второй раунд он начал с невероятным напором, злостью и бешенством. А наши надежды на действие ядовитого щипа испарялись под его ураганом ударов, которые всё чаше и чаще стали достигать цели. Гарольд превратился в мальчика для битья. И от моментального финала его отделяла только более высокая скорость передвижения. Фактически он просто убегал! Даже не скрывая своих намерений как можно больше растянуть поединок. Вот только что это ему даст? Мутант словно машина пёр только вперед, и по его свежему виду становилось ясно, что он так может двигаться до самого утра. Два раза ему даже удалось схватить моего друга в мощный захват и тот освободился просто чудом. После последнего столкновения Гарольд остался без грудных доспехов, которые Уке-Син просто оторвал от тела. Умудрившись крепко ухватиться за ворот. Оставшиеся детали одежды только мешали Гарольду, и поэтому сирену об окончании раунда он воспринял с явным облегчением.

В перерыве он полностью освободил торс от мешавшей одежды, и я мысленно поддержал это решение. Вряд ли они защитят основательно. Тем более скрепить порванные детали не было ни времени, ни возможности. А его соперник ещё больше угнетал нас своей активностью в перерыве: чуть ли не бегая перед трибунами и прыгая на высокие стенки. Мало того, в конце перерыва он выбежал на середину и поднял одну руку вверх. И после вопроса ведущего о «манеже», поднял руку повторно. Вот это уже трудность! В маленьком пространстве Гарольду станет ещё сложнее уходить от опаснейших ударов мутанта. Видимо всё должно было решиться в третьем раунде.

Прозрачную конструкцию опустили под аккомпанемент озверевшей от восторга публики и оба соперника оказались внутри. И началась самая кровавая и тяжёлая часть поединка. И первый ощутимый урон, как ни странно, был нанесён Уке-Сину. Гарольд пригнулся, нырнул под рукой у несущегося со всей скоростью противника, поставил подножку и придал дополнительное ускорение локтем. Мутант со всего размаху врезался в прозрачную стену и коленки его дрогнули, а ноги подогнулись. У моего друга появилась прекрасная возможность нанести страшный удар сзади по почкам или позвоночнику, но он вполне резонно от него отказался. И взамен провёл мощный удар правой пяткой всё по той же правой ноге соперника. Тот так резко крутнулся вокруг своей оси, поворачиваясь лицом к противнику, что все вначале усомнились в действенности удара. Но когда он взвыл с небывалой яростью и вновь пошёл в атаку, уже прихрамывая, в нашем малочисленном лагере болельщиков пронёсся крик восторга. А я так вообще замолотил себя кулаками по лбу от радости. Не мытьём, так катаньем! Не с одной стороны, так с другой! Но Гарольд всё-таки достал мутанта в его самое слабое место.

А вот в следующие минуты Гарольд чуть не распрощался с жизнью. Его буквально подбрасывало и откидывало на стены мощными ударами гигантских кулаков. А когда стен сзади не оказывалось, мой друг просто грохался на землю. Оставалось только удивляться: откуда у него брались силы вскакивать вновь и пытаться уклониться от смерти в этом замкнутом пространстве. На пятой минуте он угодил в очередной захват соперника и вырвался невероятной ценой: левая рука повисла вдоль тела безжизненной плетью! Левая! И опять сломана! Глядя на арену, я заплакал от бессилия и злости. И внутри у меня всё сжалось от страшных предчувствий. И даже раздавшаяся сирена и взметнувшийся вверх «манеж» не разрядили обстановки. Уке-Син продолжал настигать соперника ничего не слыша и не замечая вокруг.

Скорей всего на Хаосе имелись уже отработанные методы остановки боя в подобном случае. Раздалось некое шипяще-ревущее подобие странной сирены и оба бойца свалились без движения. Видимо какие-то лучи направленного действия, тот час парализовали и нарушителя и его соперника. И сразу отключились. Совершенно не мешая нескольким человекам из обслуги Арены растащить два тела по сторонам и сдать на руки секундантам. И в тот же момент оба пришли в себя. Скривившегося Гарольда усадили в кресло и принялись делать обезболивающие уколы. Среди секундантов выделялся док в своём смешном и несуразном шлёме.

Уке-Син повёл себя, как и прежде. Не обращая внимания на свою хромоту, он продолжил носиться перед трибунами, наращивая в себе ярость от призывных криков своих болельщиков. Но через минуту нога всё-таки дала о себе знать. Его медики тот час принялись её обхаживать необходимыми средствами. Всё-таки она явно была сломана! Хоть какая-то надежда!

Мало того, когда раздалась сирена о начале четвёртого раунда, Уке-Син вошёл под опускающийся манеж явно нерешительно и чуть пошатываясь. Кажется, он сам не мог понять, что с ним происходит, и несколько раз с ожесточением потёр свой лоб. А когда собрался идти в атаку, то даже чуть пошатнулся. Значит…. Шип стал действовать? Или вернее яд шипа? Неважно! Если это свершится, я буду носить Цой Тана на руках! Клянусь своим здоровьем! В любое время! Когда он захочет! Хоть всё время… Нет, хоть каждый… День? А если времени не будет? Хоть каждую… Месяц!? Да ладно! Главное что бы Гарольд выиграл этот бой! Давай Гарри!!!!

И мой друг давал! Да так давал, что от криков и топота могло развалиться что угодно. Даже весь остров. Казалось бы, нельзя услышать такого невероятного рёва, но он был более чем невероятен. И под это шумовое сопровождение Гарольд методично наносил удары правой рукой и ногами по всем частям тела соперника. Хотя явно отдавал предпочтение ударам в голову. Нельзя сказать, что мутант не огрызался. Еще как огрызался. Его удары тоже несколько раз пришлись по самым болевым точкам нашего товарища. Но с каждой секундой он становился более малоподвижным, слабым и инертным. Всё его тело покрылось, чуть ли не потоками крови, а голова превратилась в нечто безобразное из кусков кожи и окровавленного мяса. И наступил момент, когда он стал слабо соображать и опустил руки на уровень своей груди. Гарольд собрал свои видимо уже порядком истощившиеся силы и нанёс страшнейший удар по гортани соперника. Это было тем более сделать трудно, что шеи у того, как таковой, и не видно было. Словно голова росла прямо из туловища. Но, тем не менее, после такого удара Уке-Син как подкошенный рухнул на арену и перестал даже двигаться. С минуту постояв рядом, и дождавшись сирены, рухнул и Гарольд. Вызвав этим такой вопль восторга, что казалось перекрытие сейчас лопнет и обрушится на головы ополоумевших зрителей.

Хоть падение друга меня и взволновало, но я вздохнул с невероятным облегчением: всё-таки победа! И он живой! А от ранений он вычухается! Не впервой! И руку мы ему вылечим! И всё остальное! Хотя… Какие у него ещё могут быть повреждения? И насколько серьёзные? Когда он встанет на ноги? И как сможет хорошо передвигаться? Мои мысли сразу потекли в другом направлении. Теперь главное: чётко организовать побег. И чем быстрей, тем лучше… Для всех без исключения!

Я обеспокоенным взглядом провожал секундантов, выносящих тела с арены на носилках. Над обоими на ходу хлопотали медики, подвешивая капельницы и вонзая иголки под кожу. Восторженные выкрики не умолкали и зрители совершенно не спешили покидать трибуны. Эмоции так и висели в воздухе, продолжая поддерживать атмосферу небывалого ажиотажа и возбуждения. Организаторы должны быть довольны: праздник явно удался.

Довольной выглядела и Рената, сбежавшая за мной вниз. Она прямо подпрыгивала от радости и тараторила о невероятной сумме, которую она выиграла с помощью моего «брата». Сощурив глаза от яркого сета, я поднялся за ней в помещение-ложу и застал тотальную картину настоящего празднования победы. Шампанское лилось рекой, тосты и поздравления неслись наперебой, а глаза блестели не хуже чем прожекторы, освещавшие недавний поединок. Отсутствовала только Нина. Скорей всего она уже находилась возле Гарольда. И мне почему-то стало приятно за её сочувствие. Может и она неровно дышит в его сторону? В ближайшие часы это выяснится.

Николя перехватил мою руку у Ренаты и оттащил в самый угол. Со стороны могло показаться, что он просто старается выпить как можно больше шампанского. Так спешно он опрокидывал бокал за бокалом. Но в тоже время, так же спешно, мы с ним обменивались мнениями о кровавом поединке. Но время шло, наша хозяйка не возвращалась, а гости и не думали прекращать праздник. Больше всего мне хотелось сейчас находиться рядом с Гарольдом. Но на просьбы Николя о подобной милости некому было даже реагировать. Все подсчитывали полученные выигрыши, пили шампанское и поздравляли друг друга. Тогда мы стали тихонечко продвигаться к выходу. И нам почти удалось выскользнуть не заметно, но в самых дверях мы столкнулись с капитаном.

– Куда это вы собрались? – спросила она, заталкивая нас обратно.

– Хотим повидать Карка! – признался Николя и спросил: – Как он там?

После этого вопроса все как по команде замолчали и посмотрели на Нину. Вид у неё был немного растрепанный, но вполне довольный.

– С ним всё хорошо! Не в полной кондиции, но док обещал полностью восстановить его здоровье уже через месяц.

А я чуть не выкрикнул в возмущении; «Месяц?! Да нам же спешить надо!»

– А как этот…, – Эльза даже вздрогнула при воспоминании, – Уке-Син?

– С этим ещё лучше! – воскликнула Нина и с облегчением улыбнулась: – Умер! Даже в сознание не пришёл! Не хватало, что бы он ещё вылечился и опять Карка на бой вызвал! С ним проблем больше нет!

Вновь все присутствующие оживились, с удовлетворением кивая головами и переговариваясь. В этот момент раздался стук и вошёл один из охранников. Обращаясь к капитану, он сообщил:

– Там ломится этот длинный, товарищ Карка. Говорит, что у него важное сообщение.

Нина недоумённо вздёрнула бровями, но тут же разрешила:

– Впусти!

Малыш вынырнул из-за двери со всей своей кажущейся нескладностью и моё сердце ускоренно застучало. Неужели прибыл Роберт и надо срочно уносить ноги с острова? Но наш знаменитый местный парикмахер заговорил совсем о другом.

– Когда Карка готовили к поединку, я находился снаружи вместе с нашим другом Цой Таном. Охрана и не думала меня пропускать к вам, да я и не сильно то просил. Но за полчаса до поединка, когда мы собрались идти на арену, из спортзала вышло двое людей. Они попрощались и разошлись. А один чуть ли не бегом кинулся к выходу из сектора. Нам показалось это немного подозрительным, и мы бросились за ним по следу. Чуть не потеряли из виду, но довели до самого места назначения. Где он и скрылся, переговорив с каким-то охранником. Каково же было наше удивление, когда мы расспросили кое-кого и выяснили, что он скрылся не где-нибудь, а в раздевалке Уке-Сина! И находилось это с другой стороны арены. Сразу сообщить вам не было малейшей возможности. Но после поединка сразу бросились сюда.

– Кто выходил из спортзала перед нами? – спросила Нина у охранника. От стали, прозвучавшей в её голосе, непроизвольно захотелось втянуть голову в плечи и стать как можно незаметнее.

– Только портные, подгонявшие доспехи! Но куда они пошли, я даже не обратил внимания.

– Как он выглядел? – вопрос задали Малышу и тот бегло описал внешность человека, за которым они вели слежку.

– Понятно! – с хрипотцой в голосе протянула капитан. Всем посвящённым тоже стало совершенно ясно, каким образом Уке-Син узнал о готовящемся ударе по его ноге. И будущая судьба предателя-портного решилась в течении нескольких секунд потраченных Ниной на раздумья. После этого она посмотрела на Эльзу сузившимися глазами и скомандовала: – Обеспечь присутствие этого негодяя на нашем завтрашнем выходе в море!

– Сделаю, капитан! – зловещим голосом отчеканила её кузина.

По законам острова любое преступление каралось только судом монахов, и нарушать его не рекомендовалось. Но среди пиратов уже давно выработались некоторые правила и негласные законы, помогающие без лишнего шума ликвидировать нежелательных сотрудников, запятнавших себя изменой своему сектору. Я пожалел только об одном; что не моя рука накажет предателя. Но, вспомнив рассказ о том, как Нина нарезала полосками тело уже мёртвого врага, который ранил Эльзу, даже пожалел несчастного портного. Я бы его успокоил быстро, по-рыцарски. А вот что с ним вытворит разъяренная мегера в открытом море? Лучше не представлять!

Капитан тем временем поблагодарила Малыша и стала настойчиво выпроваживать его за дверь. Мой товарищ сумел только выпросить разрешения прийти утром и проведать в больнице Гарольда. Хоть и заметно было, что Нина даёт это разрешение с большой неохотой.

После капитан обернулась к гостям и с радушной улыбкой пригласила на торжественный ужин. Рабов это приглашение естественно не касалось. Николя отправили под конвоем ночевать в информаторий. Правда, с обещанием прислать чего-нибудь особенного с барского стола. Чем кстати, он не слишком то и утешился. А меня Рената настойчиво куда-то потянула за руку. Мне уже так надоела моя роль, что я решил сегодня признаться в своём притворстве хотя бы этой доброй, хоть и немного безалаберной девушке. Лишь только мы оказались на переполненных улицах острова, она стала приговаривать:

– Я просто неимоверно сегодня занята! У меня ещё несколько важных визитов. Поэтому давай поторапливайся и не заставляй меня напрягаться!

Услышав о предстоящей прогулке, пусть даже и по знакомым, я немного воспрял духом. И чуть ли не бегал за Ренатой. Иногда себе со смешками представляя тот момент, когда она обо мне узнает больше.

Мы действительно побывали в нескольких секторах. Везде девушка беседовала коротко о совершеннейших пустяках. Да таких, что оставалось только удивиться: неужели это для неё важно? Хоть она иногда и отходила от меня на расстояние и шепталась со своими знакомыми. Но скорей всего, лишь имитируя некие секреты. Хорошо хоть мы использовали малейшую возможность перекусить. Даже присели к столу в одной из квартир: там как раз ужинали. Да и на ходу я всегда держал какой-то бутерброд в свободной руке и планомерно насыщался. Если бы не это, то погиб с голода ещё в первую четверть часа. Но всё равно часа через два я уже основательно вымотался. И не так хождениями по её подружкам, как пережитыми эмоциями во время поединка. В конце концов, мы оказались в нашем секторе, и зашли в чьи-то очень шикарные апартаменты. Девушка завела меня в душевую и стала спешно снимать с меня одежду. Удивляться мне вроде как было не положено, но видимо на моём лице отразилось некое изумление и Рената без стеснения стала объяснять:

– От тебя жутко воняет потом! Когда тебя последний раз купали? Когда попался этой садистке Эльзе? Пред тем как уложили в кровать? Ой! У кого я спрашиваю?! Наверняка одежду износишь до дыр, но постирать не догадаешься. Не ты конечно, а твой братик! Неужели ему на тебя плевать? Ничего, я приведу в божеский вид такого красавца! Вот так! Не трясись: здесь оптимальная температура! Вот видишь: под водой не страшно и хорошо!

Она затолкала меня под струи воды и оставила отмокать. Схватив мою одежду в охапку, выскочила в смежное помещение. Искупаться я действительно хотел очень. Поэтому и не сильно напрягался, заставляя своё естество висеть смирно и недвижимо. Даже просто стоять под душем было очень приятно. И я замер. Только пару раз чуть сместился в стороны, что бы смочить всё тело. Через минуту вернулась Рената с большой мочалкой. Без стеснения разоблачилась почти полностью и стала меня отмывать. Вот тут то я опять заволновался. Скользящее от мыла тело прижималось ко мне порой разными частями. И внутри меня всё затрепетало. Пришлось вновь прилагать титанические усилия для того, что бы казаться спокойным и равнодушным.

Закончив процедуру мытья, Рената вытерла меня насухо, вытерлась сама и совершенно голого вывела в огромную спальню. Сама же накинула на себя пестрящий красками халатик из переливающегося шёлка. У меня в голове зароились нехорошие подозрения, но она их рассеяла несколькими словами:

– Полежи здесь на кровати, пока твоя одежда не постирается и не высохнет. Это минут двадцать не больше! – когда я улёгся, не придумав ничего лучшего и скрутился калачиком, она грустно вздохнула; – Жаль всё-таки, что с твоими мозгами не в порядке! Такой симпатичный… Мы бы могли с тобой дружить…, а может, и занимались бы любовью? Эх! Что гадать! То что есть, трудно исправить!

И лишь только она это произнесла, как в гостиной зазвучали женские голоса, перемежающиеся смехом. Девушка испугано дёрнулась, смертельно побледнела и заметалась, заламывая руки и приговаривая:

– Эльза! Она же должна быть с гостями на ужине! Кошмар! И надо же ей было именно сюда прийти?! Она не поверит что я тебя просто мыла! Она меня убьёт своими издевательствами! Это всё! – она наткнулась взглядом на мою наготу. – Тебе надо спрятаться! Иди сюда! Быстро! Становишь за этой шторой и не шевелись! Понял? Эльза – бяка! Эльза – плохая! Будет нас бить! Не шевелись!

Закрыла меня шторой и выскочила из спальни, на выходе чуть не столкнувшись с входящей Эльзой и ещё одной женщиной.

– Ты что здесь делаешь?! – вызверилась на неё хозяйка апартаментов.

– Извините госпожа! Я убирала в душе, а потом решила посмотреть здесь за порядком…

– Тебя никто не звал! Выметайся отсюда! И что б духу твоего не было без приказа! Поняла?!

– Да госпожа! Конечно, госпожа! – пыталась оправдаться испуганная Рената и постепенно её голос стих в отдалении.

– Совсем рабы распустились! – возмущалась Эльза, усаживаясь на кровать. – Никакого послушания! Так и напрашиваются на наказание!

– Ладно, успокойся! Потом успеешь ещё наказать! – томно проворковала её спутница. – У меня слишком мало времени…

Она подошла к Эльзе, неожиданно сбросила с плечей шлейки бюстгальтера и платья и открыла манящие своей величиной, даже чрезмерно, полушария грудей. Без предисловий она всунула большой тёмный сосок Эльзе в рот и прикрыла глаза от удовольствия. А сидящая женщина страстно припала губами к груди, а руками сильно привлекла полуобнажившуюся подругу за бёдра. Через несколько мгновений обе красотки повалились на кровать и буквально захлебнулись во взаимном удовольствии.

Я стоял за шторами у изголовья кровати и наблюдал за страстным совокуплением через вполне широкую щёлочку. Зрелище меня так увлекло, что я даже не обратил внимания на окаменевшую и восставшую мужскую гордость. А когда заметил, то испуганно отодвинутся от щёлки между шторами: не хватало самой малости, что бы часть моего тела вылезла наружу. Вот так я и стоял, почти не дыша и радуясь полной темноте меня скрывающей. Конечно, я соображал, что после всего сюда заявится Рената, но очень надеялся полностью успокоить к тому времени свои взорвавшиеся половые влечения. Ведь когда это ещё будет? После того, как женщины испытают оргазм, у них уйдёт достаточно времени на остывание и расслабляющие ласки. Вот тогда я и собирался взять свою волю в руки и сжать в кулак. От таких мыслей мне стало неожиданно смешно, и я сдержался от фырканья только дьявольскими усилиями. Опять таки: надеясь на временной запас.

И вот тут то и случилось самое страшное. Неожиданно заиграла тихая музыка, прикрывающие меня шторы разъехались в стороны, и вспыхнул неяркий, но вполне достаточный свет. С явным запозданием я согнулся и сжался калачиком на полу, и уже оттуда услышал насмешливый голос:

– Зря прячешься: я прекрасно видела, что у тебя стоит!

Но после вполне ожидаемого голоса Эльзы, раздался совсем неожиданный голос Ренаты:

– И я видела! И не просто стоит: а о-го-го, как стоит! – я услыхал, как она вбежала в спальню, уселась на кровать и тронула меня босой ножкой. – Может, хватит уже притворяться?

Не знаю, что мне больше хотелось: провалиться сквозь пол со стыда или со смехом разбить себе голову о стенку. Так меня провести! Так использовать мою тупость и наивность! И ведь имел подозрения! И ведь чувствовал, что-то не так! А сейчас…. Что делать?! Вот тебе и Рената! Вот тебе и рабыня! Вот тебе и «открылся» подруге по несчастью!

Тем временем третья присутствующая женщина поспешно собрала свои вещи, оделась и, расцеловавшись с обеими заговорщицами, выпорхнула из спальни. Приговаривая на ходу:

– Вы уж тут девочки без меня разбирайтесь, а мне действительно очень некогда! До свидания! Ведите себя хорошо, и желаю вам приятных развлечений!

Эльза после ухода подруги, свесила руку с кровати и стала поглаживать меня коготками по боку:

– Тебе не холодно на полу? Может, ляжешь с нами?

От её прикосновений меня так всего и передёрнуло. Рефлексы организма на удовольствие побороть стало почти невозможно. Особенно когда мой член уже чуть ли не эрегировал от возбуждения. Рената не стала меня уговаривать так же ласково. А применила свою сноровку и физическую силу. Но результат получился более действенным: через пару минут я уже лежал на кровати между двух обнажённых красавиц. Всё еще, правда, не решаясь придать своему лицу осмысленное выражение. Окольцованная рабыня попыталась меня поцеловать. Но, поняв, что я всё-таки сдерживаюсь из последних сил, приложила свои пальчики к моему достоинству и стала перечислять мои промахи:

– Ты не захотел взять вторую конфету у моряков на площади: явно заметил вложенный туда камень. Когда мы проходили мимо охраны сектора в первый раз – рука у тебя ощутимо вспотела от переживаний. Во время глубокого сна у тебя стоял вполне сносно. Открутить барашки на раздвижных стёклах в маяке нашего сектора мог только человек с нормальными мозгами. Просто ты не знал о парализующем луче снаружи. Уже всего этого вполне достаточно для твоего разоблачения!

– Но даже, если бы мы на это не обратили внимания, – продолжила Эльза, – то сегодняшняя проверка тебя полностью раскрыла! – я не выдержал и чуть-чуть удивлённо скосил на неё глаза. Красотка облизнула губы и перехватила рукой игрушку, которой до этого игралась Рената. Та тотчас соблазнительно повернулась, достала из-под подушки пульт управления и нажала кнопку. Моментально шторы напротив нас тоже разъехались, открыв за собой большой экран. И на нём через пару секунд появилось изображение моего лица. Да с такой мимикой! Явно не дебильной! – Узнаёшь себя! – игриво проворковала Эльза, взгромоздись на меня своей правой грудью и глядя прямо в глаза. – Мы установили скрытую камеру в каморке под ложей, в верхней части окошка и ты очень непосредственно наблюдал за ходом поединка своего братца. Кстати: вы действительно родственники?

– Да! – произнёс я своё первое осмысленное слово вслух на острове. Затем прокашлялся и добавил: – Я от родных не отрекаюсь!

– Зачем же тогда дебилом притворялся? – задала Рената, видимо давно уже мучивший её вопрос. Пришлось отвечать быстро и без запинки. На данный момент моя судьба находилась в руках пленивших меня женщин. Да и не только судьба: тело…, и некоторые его части – тоже! Совершенно не хотелось, что бы они слишком раздули скандал из моего разоблачения.

– Да мы и в других местах так постоянно маскировались. Легче освоиться на месте, осмотреться. Сюда мы ведь тоже по неясным слухам добирались. А когда корабль нас захватил в сеть, решили продолжить игру в дурачка. Да так и затянули это дело слишком…

– Как же ты выдержал самые интересные испытания? – со страстными нотами в голосе прошептала Эльза и залезла язычком мне в ухо.

– А вот и не выдержал…, – признался я, пуская в ход свои онемевшие от ожидания руки.

Глава седьмаяПобег в просторы океана

Проснулись мы, судя по требовательно урчащему желудку, далеко после завтрака. Вернее я проснулся. Так как Рената ещё спала, прижавшись к моему боку, а вот Эльзы и след простыл. По крайней мере, на кровати. Некоторое время я лежал, прикрыв глаза, и прислушивался к своим внутренним ощущениям. И с удивлением обнаружил, что я чуть ли не счастлив. Физически за ночь я вымотался на все сто, но после сна, в который мы провалились как в омут, моё тело восстановилось почти полностью. И теперь я ощущал полную расслабленность, покой и приятную истому. Так и хотелось лежать, не двигаться и даже не думать. А уж о том, что меня разоблачили, вообще переживать, казалось, не было смысла. Так и проще и свободней. И чувствуешь себя легче. И дышится беззаботно. Только и не хватает, что пару лучиков солнца…

Дремлющую идиллию разорвала ворвавшаяся в спальню Эльза. Она выглядела прекрасно в своей полной экипировке и вооружении. И навевала своим видом сравнение с богинями древних и очаровательных амазонок. А уж энергия из неё так и била через край. Будто и не она была в этой постели.

Резким рывком она сдёрнула с нас покрывало и воскликнула:

– Вставать! Немедленно!

Я открыл глаза шире и любовался каждым её движением. А вот Рената недовольно заворочалась, прижалась ко мне плотней и протестующе захныкала. Свою руку она положила мне на живот и, поглаживая, стала опускать ниже. Эльзе это явно не понравилось: она больно шлёпнула меня по ноге и в её голосе послышались ревнивые нотки:

– Совсем рабы стыд потеряли! Хозяйка уже давно встала и собралась на службу, а они даже завтрак ей подать не удосужатся! – видя, что единственной реакцией на её слова стал отрытый глаз Ренаты и моя увеличившаяся улыбка, она схватила рабыню за ноги и стащила на пол. Спальня огласилась капризным визгом. Досталось и мне: повторный шлепок, едкая реплика и явная угроза: – А ты чего улыбаешься? Привык ходить с такой рожей? Сжился? Тогда я тебя с собой на корабль, в море заберу! Будешь собой скрашивать тяжёлые будни пограничной службы!

Я метнулся к ней, перехватил за руку и стал раболепно лобызать от ладони до локтя частыми и прерывистыми поцелуями. Приговаривая между ними:

– О, божественная и добрейшая! Я готов с тобой не расставаться до самой смерти! Ловить твои взгляды и терпеть от тебя что угодно! Но позволь мне навестить моего умирающего братца! Дай вдохнуть ему заряд энергии и пожелать скорейшего выздоровления! И деяния твои на века останутся в памяти благодарных потомков!

Глаза Эльзы расширились от изумления:

– Ты послушай Рената, как он заговорил! А ведь раньше только мычать умел! Вот что любовь творит с человеком!

Рената вернулась на кровать и прижалась к моей спине:

– У меня даже сомнений не было в том, что мы его вылечим…

– Немедля завтракать! – Эльза столкнула меня с кровати и поволокла за руку в гостиную, – у меня осталось всего полчаса. И надо бежать в порт.

Я набросил на себя невесть откуда взявшийся халат, и уселся за стол. Через минуту к нам присоединилась и Рената. Достав из кухонного лифта несколько подносов и поставив их на стол. Скорей всего хозяйка апартаментов заказала еду перед тем, как нас разбудить. Голод видимо терзал всех, так как минут пять не произносили даже слова. Но потом Эльза спросила строгим голосом:

– И как ты теперь собираешься себя вести?

– Конечно перестану дурачиться! Если бы ты знала, как мне это надоело! – чистосердечно признался я. – А что, можно было и продолжать?

– Мне всё равно. В конечном итоге: это во власти Нины. Она уже знает о твоём «чудесном выздоровлении». Хоть поначалу немного и рассердилась, даже накричала на меня. Но самое главное: она не стала возражать против перехода тебя в мою собственность.

Я так и не донёс до рта огромный кусок маринованной селёдки:

– А как же свобода?!

– Свободу надо заслужить! И хорошо для этого постараться исполнять все мои желания! – безапелляционно заявила Эльза.

– Прямо-таки все?!

– Тебе понравится! – пообещала она. – А когда познакомишься с остальными желаниями…

– Остальными?! – в ужасе воскликнул я. – И мне придется всю жизнь ходить с этим ошейником?

– И что тут такого? – удивилась Рената. – Я его могу снять хоть сию минуту! Мне просто в нём нравится, оно как украшение. Хотя давно отключено и дезактивировано. И я уже давно не рабыня. Хотя даже не откупалась…

– Конечно, – томно заулыбалась Эльза, – ты умеешь это делать без всяких денег! – но тут же её лицо посерьезнело, и она стала меня допрашивать с пристрастием: – Осталось выяснить пару вопросов. И учти: враньё не пройдёт, всё равно со временем правда вылезет наружу. Например, что с той машиной, но которой вы летели к острову? Почему вы её утопили?

– Ни в коем случае! – стал возражать я. – Это корыто начинено блокирующей электроникой, и мы с ним просто намучились, пока смогли хоть как-то использовать. Оно и газом нас травило, и об стенки само билось, и всё норовило само взлететь, нырнуть, протаранить.

– А где вы его взяли?

– Позаимствовали у одной банды. Пока те что-то праздновали и перепились вусмерть. А те по слухам её где-то отбили. И собирались ремонтировать. Вот тут мы и подсуетились. И сразу поняли, что можно попытаться с её помощью на остров добраться. Так и получилось. Жаль, что законов мы ваших не знали. Сейчас бы были все свободными и имели такую шикарную тачку!

– А мне так больше нравится! – засмеялась Рената. – Ты у нас в плену и должен нас обслуживать!

– Но с машиной вас захватить – намного предпочтительнее! Наш специалист при осмотре обнаружил там приборы, которые свидетельствовали, что эта машина может даже в космос взлетать.

– Ого! – моё удивление выглядело непритворным. – Вот бы её вначале отремонтировать! Не знали мы этого. Думали: двигается, и то хорошо!

– Но и это ещё не всё! – Эльза пристально смотрела мне в глаза. – Очень интересно смотрится вся ваша компания. Парнишка, убивающий запросто двоих. За пару минут. Твой братик, ставший меньше чем за неделю самым знаменитым на острове. А ведь с первого взгляда он совсем не выглядел как машина убийства! Где это он так наловчился?

– А он во всех мирах, где нас только доля не заносила, первым делом шёл учиться к лучшим преподавателям борьбы. Для него это смысл всей жизни. И мне кажется: здесь, на Хаосе, он нашел своё место.

– А ты сам? Какие ещё сюрпризы ты нам преподнесёшь?

– О! Уже больше никаких! – как можно беззаботнее ответил я. – Изображать дебила у меня получается просто превосходно. Знаком немного с компьютерами. Умею быстро бегать и плавать. Могу крутить колесо…

– Ну, ещё бы! Твои мышцы, словно из стали сделаны! – Польстила мне Эльза не без внутреннего удовлетворения. – Попробовал бы ты соврать, что плавать не умеешь! Поэтому тебе лучше пока остаться на острове. Да и мне с Ниной будет спокойнее.

– Не беспокойся: я за ним присмотрю! – пообещала Рената. Но вызвала этим лишь новый ревнивый взгляд в свою сторону и задумчивую реплику нашей хозяйки:

– А тебя, пожалуй, стоит взять с собой в море… Что бы под ногами не путалась у кое-кого!

– Смилуйтесь, госпожа! – заскулила мнимая рабыня. – Меня в море укачивает! После него я два дня ни на что не годна…

– Зато теперь у меня есть новый раб, годный ко всему! Иногда надо менять рабов, что бы они не зазнавались и помнили своё место!

– Вот видишь! – Рената демонстративно обращалась ко мне. – Что делают с нами рабовладельцы! Ты к ним со всей душой, со всей лаской, а они – поигрались и выкинули! Словно надоевшую игрушку. Так что помни: никогда не влюбляйся и пользуйся интересом к себе со всей возможной корыстью!

– Намёк понял! – поддержал я её заговорщеским голосом. – Постараюсь влюбиться только наполовину…

– Ладно! – Эльза решительно встала. – Пока побудете денёк без особого присмотра, а потом решим. А тебя всё-таки я оставляю из-за твоего брата. Впоследствии будешь у меня на пульте всё время.

– Спасибо, за такую милую угрозу! – в душе мне совсем не хотелось находиться под её постоянным контролем. – Но море я тоже недолюбливаю. На тверди намного лучше.

– Завтра в обед мы вернёмся. Постарайся вести себя как следует! – Эльза усмехнулась: – И не высовывайся из окон! Второй раз тебя парализует минимум на сутки!

Затем неожиданно обняла меня за шею, привлекла к себе и страстно поцеловала в губы. Чуть отстранилась и прошептала:

– Мне бы не хотелось тебя сильно наказывать после возвращения…

– Я буду ждать тебя с нетерпением! – мне совсем нетрудно было вложить в свой голос томную страсть и трепетную нежность. Похоже, это удалось сделать отменно: Эльза успокоено вздохнула, кивнула покровительственно Ренате и вышла наружу. Когда дверь за ней закрылась, мы переглянулись и непроизвольно улыбнулись. Я своей мысли о том, что всё-таки правильно я поступил, не рассказав ей о готовящемся побеге. А Рената совсем по другим соображениям:

– У меня очень игривое настроение… Может, займёмся чем-нибудь приятным?

– Нет! – как можно более твёрдо возразил я. Хотя к моему собственному удивлению мне хотелось согласиться. – Надо обязательно свидеться с братом. Очень переживаю за его здоровье. А потом… У нас целые сутки в запасе!

Девушка печально вздохнула, но возражать не стала:

– Тогда побежали в санчасть!

Гарольд встретил нас улыбкой. Вернее не улыбкой, а жутким оскалом развороченной до безобразия рожи. Рената даже отвернулась: не смогла смотреть на его распухшие, полопавшиеся губы, сломанный нос и глаза щёлочки, утонувшие среди черно-багровых луж синяков. Остальные части тела скрывались под бинтами, шинами и гипсом. Говорить он мог, но с большим трудом. И приходилось напрягать фантазию для угадывания смысла сказанного. Находящийся рядом доктор, тут же забыл про подопечного больного и сосредоточил своё внимание исключительно на мне.

– Только не ври, что ты использовал какой-то наркотик, что бы ввести меня в заблуждение! – сразу насел он на меня с нападками. – Или всё-таки умудрился что-то заглатывать?!

– Ни в коем случае! – я попытался его обойти, но он стоял на моей дороге как скала. Пришлось ему напомнить: – Нас ведь обыскали самым тщательным образом! О каких таблетках или зельях может идти речь?!

– Как же ты тогда выдержал все пробы? Они ведь болезненны? Даже слишком!

– Просто я всю свою жизнь этим зарабатывал на хлеб. Могу провести любого знахаря и даже ветеринара!

Доктор от возмущения даже поперхнулся, но с дороги не ушёл:

– Да…, кх-м! …Как тебе не стыдно?! Я один из лучших врачей на острове! Да у меня за плечами такое образование…

– Зачем же тогда так надо мной издевался?! И делал так больно?! – пока тот смутился, я бесцеремонно отодвинул его в сторону и уселся на стул рядом с кроватью Гарольда.

– Так ведь вылечить хотел попытаться…, – растерянно ответил док и встал рядом.

– Так ведь я и так здоров! – подколол его я и кивнул на койку. – Лучше больных лечи! Ты как, герой, ещё дышишь?

Гарольд собрался, и произнёс как можно чётче:

– Гулять хочу!

Мы понимающе засмеялись, даже Рената улыбнулась побледневшими губами. Но я то понял, что Гарольд в первую очередь интересуется предстоящим побегом. На данный момент ничего не было известно, поэтому я ему ответил с намёком:

– Нет проблем, братишка! Я сейчас пойду, закажу столики в самом шикарном месте, обязательно с танцплощадкой, и сразу идём гулять!

Но дальше мой мнимый родственник заговорил совсем в другом ключе:

– Шучу я, шучу! Какой с меня танцор? Даже жевать ничего не могу. Доктор ложечкой кашки заливает…

– Меня Нина даже в море не взяла! – вставил док. – Сказала с него глаз не спускать!

– Спасибо за её заботу! – опять оскалился Гарри. – Но в ресторан идти не могу. Могу только настаивать: идите и празднуйте мою победу без меня! Я не обижусь и со мной ничего не случится! А вы повеселитесь! И даже не спорьте, а то мне кричать больно…

– Да уж я тебя знаю: тебя от хорошей выпивки буксиром не оттянешь! – засмеялся я и продолжил вспоминать о наших совместных загулах не сильно то, искажая и правду. А сам лихорадочно размышлял о предстоящем побеге. Как ни крути, а Гарольд прав: в его состоянии возможности выбраться с острова, почти нет. Конечно, официально: на прекрасных носилках и сразу в судовой госпиталь: никаких проблем! Но этого нам никто предоставлять не собирается. Мало того, моего друга необходимо постоянно держать под наблюдением. И не только по собственной воле, а по приказу весьма скорой на расправу владетельницы сектора. Значит надо выбираться самим. К тому же дальнейшее передвижение представлялось весьма проблематичным. Надо будет бежать, штурмовать космическое судно, спешно уходить на перегрузках… Нет, Гарольд этого не выдержит. Пусть уж лучше остаётся и долечивается. Как только появится первая возможность, мы за ним вернёмся и заберём. А пока его никто не тронет и не обидит. Вряд ли его казнят. Или что-то в этом роде за исчезновение с острова нескольких его товарищей и брата. По всем признакам это не должно случиться. Тем более он – герой. Тем более – Нина к нему не ровно дышит. Тем более…

Тем более что время не ждёт. А ведь ещё надо добраться до моих денежных запасов. Нанять средства, людей и запустить, вернее вначале даже создать, новую и мощную машину под названием «Месть». Сомнений в том, что мне её удастся запустить, не возникало у меня ни разу. Только время, уходящее с каждой секундой, меня раздражало и торопило.

Поэтому я и завершил наш разговор полным согласием:

– Ну, братик, смотри! Мы уже сегодня постараемся напиться до скотского состояния! Но что б ты потом не обижался! Хотя… Можем тебе чего и принести…

– Ни в коем случае! – ужаснулся док. – Да ему достаточно просто закашляться, и откроются новые внутренние кровоизлияния! Да ему даже дышать надо очень осторожно и вполсилы!

– Ладно, ладно! Я ведь ему не враг! – пришлось успокоить явно не понявшего шутку специалиста. – Пока вы ему не разрешите: ни капли удовольствия не получит! Даже если просить будет.

– Само собой разумеется! И, между прочим, – доктор уселся на другой стул и посмотрел на меня с неожиданной строгостью; – Ты тоже находишься под плотным наблюдением. Твоё притворство создало для тебя же определённые трудности. Рекомендую вести себя сдержанно и предсказуемо. А то посажу под замок!

– Это совершенно ни к чему! – Рената капризно надула губки и, подойдя ко мне сзади, положила руки на плечи. – Он находится под постоянным и неусыпным контролем!

– Так уж и неусыпным? – док изобразил саркастическую ухмылку.

– Конечно! Я опекаю Антона с самого начала и…

– …И результат не замедлил сказаться? – перебил девушку док.

– Вот именно! Мои средства оказались сильней ваших уколов и болетерапии! – она погладила меня по щеке. – Смотрите, как он похорошел!

– Лучше не бывает! – согласился врачеватель. – Но это его намерение пойти и напиться? Да ещё и в ресторане? Где он собирается искать вышеназванное заведение?

– У вас здесь нет ничего подобного? – спросил я, обернувшись к девушке.

– Есть! Но они принадлежать только владельцам секторов и используются лишь по праздникам. И исключительно для приглашённых.

– Так где же мы будем праздновать победу моего брата?

– В основном это делается в личных апартаментах… Но, если уж так хочется, в каждом порту есть по несколько баров, кафетерий и им подобных.

– Вот! Уже неплохо! – воскликнул я радостно, подмаргивая Гарольду. – Мы люди неприхотливые, обойдёмся и без фешенебельных ресторанов.

– Но там всё просто неимоверно дорого! – попыталась напугать Рената. – Где ты возьмёшь столько денег?

– У тебя одолжу! – заметив на её лице сомнения и попытку решительного отказа, я ей напомнил: – А кто тебе помог выиграть баснословные суммы? Мой брат! И тебе жалко выделить несколько десятков паров в долг?

– Не десятков! Сотен!!!

– Плевать! Один раз можно хорошо отдохнуть! Причём учти: брать взаймы у тебя я буду только в крайнем случае. Мой товарищ, ставший уже самым известным парикмахером на острове, получит любой кредит от своего хозяина.

– Ну, – хмыкнула девушка, – если он такой щедрый и… глупый…

Я посмотрел ей в глаза самым нежным и томным взглядом, на какой только был способен:

– Не у каждого человека, получается, оставаться бережливым и умным в приятном обществе…

Рената мило зарделась и явно засмущалась. И так это у неё натурально получилось, что я чуть не поверил в её искренность. Но тут же память услужливо напомнила сцены с её участием, события говорящие о неуёмном коварстве и некое чувство жалости в моей доброй душе безжалостно подавилось небрежным усилием воли.

– Ладно! Надоели мне ваши ужимки и многозначительные взгляды! Выметайтесь отсюда! – доктор заметил двух вошедших санитаров. – Нам пора заняться этим покалеченным существом. И полностью подготовить его тело к погружению на ночь в заживляющий раствор. Завтра Нина вернётся с моря и не погладит нас по голове за отсутствие положительных сдвигов. Хоть бы мелкие царапины на его личике затянулись…

Я не заставил себя долго упрашивать, вскочил и склонился над Гарольдом. Понимая, что можем расстаться на весьма длительное время.

– Желаю тебе быстрее стать полноценным существом! И учти: сегодня буду гулять без тебя! Но вот в следующий раз – не отвертишься! Даже если снова будешь притворяться раненым или слабым. Да встречи!

– Сильно не напивайтесь! – прохрипел Гарольд и утомлённо прикрыл глаза-щелочки. Похоже, он довольствовался своей судьбой и нам не завидовал. Хотя я ему – тоже. Выжить в таком бою – самый настоящий подвиг. А тут ещё и на острове приходится оставаться! Хотя, если мы задержимся, он не станет долго прохлаждаться. Сам сбежит при малейшей возможности. А уж как найти друг друга в открытом космосе нас учить не надо. Быстро высчитаем по условным сообщениям.

Теперь уже я тащил Ренату за собой и те, кто нас видел раньше, удивлённо оглядывались нам вслед. На выходе из сектора охранники чуть головы не посворачивали, так наша парочка им видимо понравилась. А мы прошествовали, словно их и не заметили. Но я уже был в другом амплуа: мог спрашивать, что угодно. И не замедлил с очередными вопросами:

– А зачем столько охраны и что они проверяют?

– Так положено! А проверяют они сканерами на наличие оружия. Его нельзя ни вносить на территорию сектора, ни выносить. Только владелец и два, три особо приближенных человека.

– А гипотетически: может один сектор напасть на другой и захватить его территорию?

– Да ты что? – глаза у Ренаты округлились от ужаса. – Всех нападающих монахи уничтожат! Даже если им удастся захватит сектор и укрепиться в нём. Есть специальный договор между всеми владельцами на подобный случай.

– А если некоторые владельцы договорятся в обход законов, установленных монахами моря? Да ещё и сам орден разгонят?

– Ты знаешь, подобные мысли даже не возникают в моей голове! Да и у других тоже. – Рената чуть ли не оскорбилась. – Как можно такие глупости выдумывать?!

– Но ведь на других островах и материках Земли, все только и делают, что захватывают более слабых и аппетитных соседей!

– Вот именно поэтому здесь собрались люди не желающие жить подобным образом! – с пафосом воскликнула девушка. – И лучшего места на Земле просто не существует!

– Ого! Таким патриотам надо ставить памятник! Но как же тогда здесь до сих пор существует рабство? И практикуются такие кровожадные и нечеловеческие сражения гладиаторов?

– Рабство у нас чисто условное! И только вначале! Как ты уже заметил, все здесь счастливы! Или ты слишком много уделял внимания притворству?

– Не так уж и много… Но вот Карку, моему брату, пришлось затратить просто нечеловеческие усилия, что бы остаться в живых. Какое же это счастье?

– Ему просто не повезло: сразу привязал к себе нашу хозяйку невидимыми узами. А это уже выходит за рамки любого политического устройства. Самец просто должен защищать свою самку и не имеет права отказываться от борьбы за неё.

– Если так, то ладно. Но как же тогда остальные рабы? Они тоже из-за своих привязанностей выходят на арену?

– Если копнуть глубже: то да! Ведь они просто желают быть всегда готовым и к защите своих близких и любимых. И не собираются отдавать их без борьбы. А для этого надо держать себя в постоянной боевой готовности. Это затягивает человека и становится его образом жизни. Даже правильней сказать – жизненным выбором своего пути.

– Ой, как красиво ты говоришь! – я и не подозревал, что в Ренате скрывается великий философ. Хотя может это и не её мысли? – Ну а твои попытки выиграть больше денег за счёт крови других людей? Как это вяжется с твоим высоким признаком человечности?

– Тут я с тобой согласна, – вздохнула девушка, – нехорошо это. Но может же быть у меня хоть один грешок? Или вредная привычка? Вот я и втянулась в эти ставки на поединках…

– Втянулась? – переспросил я. А про себя воскликнул: «И только один грешок?!» Захотелось напомнить, как она находилась рядом в момент Эльзиных издевательств надо мною. Ведь наверняка даже подсматривала! Но благоразумно промолчал: ведь всё равно расстанемся при первой же возможности. А лишняя ссора или укоры ничего не даст. И пусть живёт на Хаосе в своё удовольствие.

Тем временем мы подошли к огромной витрине. Та занимала всю стену одной из самых оживлённых общественных улиц острова. И за ней просматривались просторные холлы с креслами, диванами и разными по форме столиками. В креслах утопали многочисленные посетители разных полов, а между столиками носились расторопные официантки. Я задрал голову и прочитал на галакто:

– «Локон страсти». Странно, скорее напоминает уютный кафетерий…

– Все вспомогательные помещения и салоны находятся в глубине, – стала пояснять Рената. – Ведь это полный абсурд сидеть с весьма некрасивыми масками на лице и пялиться на уличных прохожих. Или те будут ухмыляться при виде уважаемых клиентов засунутых под несуразные колпаки.

– Тоже верно, – согласился я. – Сразу видно, что предприятие обслуживает посетителей по высшему классу.

– Самое популярное заведение подобного типа! – похвасталась девушка так, словно «Локон страсти» принадлежал ей лично. – Хоть и самое дорогое! Твоему другу сильно повезло сюда устроиться на работу…

– Устроиться на работу?! Да его купили сюда на невольничьем рынке!

– Опять ты недоволен?! – воскликнула Рената. – Ну так войдём и посмотрим, как живётся твоему другу: обездоленному и униженному рабу.

Навстречу нам откуда-то из-за портьер выкатился приветливо улыбающийся мужчина. Я сразу узнал в нём хозяина заведения, купившего Малыша. Он лишь провёл глазами по моей короткой стрижке и сразу переключил свой профессиональный интерес на пышные волосы Ренаты. Мысленно уже видя её незатейливую причёску в новом исполнении.

– Рад вас приветствовать в наилучшем салоне красоты нашего благодатного острова! – напыщенно обратился он. – Без ложной скромности могу уверить в любой желаемой вами услуге!

– В любой? – переспросил я с недоверием.

– Естественно только тех, которые касаются нашего профиля! – при этом хозяин улыбнулся ещё обаятельнее и милее.

– Мы бы хотели увидеться с вашим новым парикмахером, – сообщила Рената цель нашего прихода.

Казалось что дальше уже некуда, но улыбка хозяина салона ослепила ещё большим обаянием и блеском отличнейших зубов:

– О! Пройдите, пожалуйста, к регистратуре! Вашу заявку запишут в ближайшее открытое «окно». Согласуете своё время и производите предоплату…

– Вы нас не поняли, – перебила его девушка. – Мы бы хотели увидеться с ним немедля….

– Мне очень жаль, – улыбка владельца салона померкла, и вокруг ту же наступил зимний, ненастный день. – Очередь просто невозможно передвинуть. Всё ближайшее время уж предварительно оплачено! – весь его вид буквально за одну секунду стал так пронзительно несчастен, что Рената чуть не бросилась его утешать и обнимать. Пришлось её попридержать за руку и вмешаться в разговор лично:

– Дело в том, что я его старый товарищ! Мы вместе даже на остров попали. И мне хотелось просто перекинуться с ним несколькими словами.

– Что же вы сразу не сказали?! – и вновь невероятная по качеству улыбка затмила окружающее искусственное освещение. – Он предупреждал о визите товарищей и ждёт вас с нетерпением. Идите за мной!

И живо повёл нас за плотные портьеры, пропетлял по нескольким узким коридорчикам и мы оказались в комнатке напоминающей древний будуар театральной артистки. В специальном кресле сидела женщина среднего возраста, весьма аристократичной внешности и поощрительно улыбалась. А Малыш ловко укладывал её волосы в высокую, веретенообразную причёску. При этом увлекательно пересказывая один из весьма старых и скабрезных анекдотов.

Когда наше трио появилось у него за спиной, он лишь через какое-то время заметил нас в зеркале. Без церемоний перестал прихорашивать даму и бросился обниматься с Ренатой. Коснувшись с ней щеками, он сосредоточил взгляд на моём осмысленном лице и запричитал:

– А с тобой? Что с тобой опять произошло?! – при этом он только краем глаза проводил хозяина, юркнувшего обратно в коридор.

– Надоело притворяться! – скорбно признался я и развёл руками. – Все так прекрасно устроились, а меня никто не замечает на этом празднике жизни…

– Ну и правильно! – воскликнул Малыш. – Зато теперь ты намного быстрей найдёшь себе достойное место в нашем обществе!

– Нашем?! – вырвалось у меня.

– Конечно! Я надеюсь до конца дней прожить на Хаосе! – подтвердил мой друг и одновременно ущипнул себя за щёку. Тем самым полностью отрицая только что сказанное. – Своё место я уже нашёл, осталось только тебя пристроить.

– Вообще то…, – закивала Рената головой, – театр у нас есть! – при этом в голосе зазвучала издевательская ирония. – Но вряд ли он туда сможет устроиться: дебилов там играют редко.

– Ого! Здесь даже театр есть?! – моё удивления было вполне искренним. – Тогда остаюсь! Вполне смогу там работать сторожем!

В этот момент дама повернула кресло и оказалась лицом к нам. В раздавшемся приятном голосе слышалось и немало надменности:

– В нашем театре охрана полностью автоматизирована! А вот если вы действительно умеете играть неполноценных, то могу вас обрадовать: коль пройдёте пробы, мы вас зачислим в труппу. В каждой жизненной сцене можно задействовать актёра с вашими данными.

Не понимая, почему я стеснительно захихикал, она добавила:

– И заработки у нас вполне приличные!

– Извините! – Рената выглядела как строгая учительница. – Но он принадлежит своей хозяйке и является интимным рабом.

– А что это вы так забеспокоились? – улыбнулась дама, сузив свои глаза. – Будто приревновали? А с вашей хозяйкой я вполне могу сама договориться. И совсем нетрудно раба перекупить… Даже интимного…

Моя опекунша набрала в грудь больше воздуха и собралась явно ругаться. Малыш это заметил и перехватил разговор в свои руки:

– Масса извинений! Я ведь забыл вас представить! Эта прекрасный дама – совладелец самого популярного на острове театра.

После того как он назвал имя, дама благосклонно кивнула головой. И мой друг продолжил:

– Это Рената! Добрая и милая душа всегда готовая помочь ближнему. А это мой старый друг и приятель. Кстати именно его брат вчера победил на Большой Арене в главном поединке.

Глаза дамы просто вспыхнули лучащимся восторгом. Я же постарался вставить предложение о причине своего визита:

– Именно поэтому мы и собираемся сегодня отметить такое знаменательное событие! Соберу всех, и идём искать лучший бар. Так как выяснилось, что с ресторанами здесь напряга.

– А как же твой брат? – забеспокоился Малыш.

– Он не обижается, отпустил нас с благословением. Ему ведь надо основательно подлечиться. Ничего страшного, но с нами погулять он не сможет.

– Понял! – обрадовался Малыш. – Я в семь уже свободен!

– Значит, вечером встречаемся в порту! Может уже и Роберт к тому времени появится. Возьмём и его на праздник. А остальных наших знакомых постараюсь отыскать сейчас и предупредить о первом совместном увеселительном мероприятии на острове.

Главное из намеченного здесь я уже сделал и стал выталкивать Ренату в коридорчик. Но она не могла остаться в стороне:

– И не забудьте о главном: взять как можно больше паров! В портовых кабаках всё очень дорого.

– Но ты же обещала ссудить мне денег? – напомнил я.

– И ничего я не обещала! Это ты хвастался, что твой друг парикмахер имеет неограниченный кредит у своего хозяина!

– Сколько надо иметь с собой? – деловито вмешался Малыш. – Что бы шестеро мужчин отдохнули по полной программе?

– Такое удовольствие вам обойдётся больше чем в одну, а то и в целых две сотни паров!

– Всего то?! – фыркнул Малыш. – Можешь не загружать девушку просьбами! Такую мелочь мы наскребём без труда!

– Конечно, на девушек у вас уйдёт немного меньше, – продолжала Рената, как ни в чём не бывало, – но они порой заказывают исключительно деликатесы.

– Какие девушки?! – вскинулся я. – У нас обыкновенный мальчишник! В чисто мужской компании мы хотим отпраздновать наше становление на новом месте и…

– По существующим здесь законам, – твёрдым голосом перебила моя опекунша, – каждая девушка может сопровождать своего избранника в подобные места, даже не спрашивая его согласия и не ожидая приглашения. Если же у мужчины нет интимной подруги, или на данный момент она отсутствует, то её может заменить любая близкая знакомая.

– Абсурд какой-то! – успел воскликнуть Малыш.

– И это ещё не всё! Она имеем право взять с собой свою подругу! А то и несколько.

– А вот это уже полное излишество! – от негодования я даже покраснел. И со своим другом с полным недоверием уставился на Ренату. Та смотрелась как сама искренность и целомудрие. Тогда мы перевели свои взгляды на сидящую в кресле даму. Та, с улыбчивой снисходительностью, закивала головой:

– Совершенно верно! Могу вас немного обрадовать: если девушка возьмет с собой ещё и подругу, то та платит за себя уже сама.

– Слабое утешение…, – я стал на ходу придумывать способы как этого избежать, но Малыш меня перебил:

– А чем руководствовались составители ваших регламентов жизни, при написании столь…, хм, «очаровательного» закона?

– А тем, что другой закон категорически запрещает женщинам посещать подобные заведения без сопровождения мужчин! – клиентка совсем как ребёнок крутнулась в кресле, сделав полный оборот. – Поэтому мы всегда только и ждём подобного момента.

– А если…, ну, так случится… Мы бы зашли туда спонтанно? – у меня никак не укладывалось в голове, что нам вечером будет кто-то мешать из знакомых девушек. – Вот только встретились и сразу вошли. А?

– Бывает и так…, – дама задумчиво накрутила локон своих волос на палец. – Но владельцу бара намного выгодней послать срочное сообщение. Если он, конечно, знает подружек посетителей.

– Ага! Тогда всё в порядке! – воспрял духом Малыш. – Нас ведь ещё никто там даже ни разу не видел!

– Достаточно о вашем намерении знать нам! – высокомерно высказалась Рената. – В дальнейшем мы решаем сами. Уж я то не откажу себе в удовольствии повеселиться!

– И я не откажусь! – неожиданно «обрадовала» нас дама из кресла. Заметив расширившиеся как блюдца глаза Малыша, она кокетливо проворковала: – Вы же сами только недавно убеждали меня, что я ваша самая лучшая клиентка и наиболее близкая знакомая на всём острове! Тем более что театр сегодня не работает…, и я совершенно свободна!

Вот такая получилась ситуация! Отправляясь на поиски Арматы и Цой Тана, я корил себя нехорошими словами за пришедшую на ум идею устроить гулянку в портовом кабаке. Да ещё и разнести эту новость по всему острову. И ведь вопрос состоял совсем не в средствах, Малыш при расставании заверил меня в своей платежеспособности. Да и Рената добавила своё обещание поддержать неоперившихся островитян. Вопрос заключался в лишних глазах, ушах и путающихся под ногами телах. Пусть даже эти тела и прекрасны! Пусть даже эти тела весьма податливы. Но как избавиться от них в нужную минуту? Тем более нам самим неизвестно ещё: когда подобная минута наступит. На сегодняшний день всё зависело от Роберта. А от него до сих пор не было ни слуху, ни духу.

Но делать нечего, приходилось выкручиваться на ходу. И Армате, и Цой тану о нашем намеченном на вечер мероприятии, я уже говорил шёпотом, стараясь, что бы рядом не было свидетелей. Чем меньше народу припрётся за нами, тем легче потом нам будет раствориться в суматохе порта. С Николя договорился уже во время обеда, который чуть ли не со скандалом удалось провести с его присутствием. Рената слишком настаивала на том, что бы мы обедали только вдвоём. Да так настаивала, что пришлось наговорить ей несколько километров обещаний и огромный контейнер ласковых слов.

Зато после обеда пришлось эти обещания выполнять. А так, как обед состоялся чуть позже обычного, то когда я выполнил поставленные девушкой задачи и ублажил её до окончательной осоловелости глаз, времени осталось лишь чуть-чуть. Да и я, не то что бы выложился до предела, но на поворотах стало сносить в сторону. При всём своём длительном воздержании, я с опасением думал о предстоящей ночи. Хорошо хоть Эльза находилась в море. Но вот что будет, когда она вернётся?! Надо срочно уносить ноги! Даже без корабля: вплавь!

Пока мы дошли до порта, подобные пораженческие мысли куда-то испарились из моей головушки. В ней даже возникло некое умиротворение и удовлетворённость. Ведь как ни крути, а на острове действительно живётся неплохо. Конечно, законы несуразные имеются. Ограничение в свободе тоже. Но ведь это пока! По всем наметкам через несколько недель можно совершенно забыть о рабстве. Тем более что оно здесь не постыдно и совершенно не лишает всех благ, льгот и удовольствий. А если ещё и удалось попасть в окружение владельцев сектора… Хм, вполне понятны чаяние здешних жителей! И вполне закономерны их желания не возвращаться в прежние места своего обитания. Даже если они попали сюда после пленения, в качестве рабов. А уж какие здесь женщины! Мне даже стало казаться, что сюда отбирают только красавиц, или, по крайней мере, весьма симпатичных. Потому что, сколько я ни вглядывался во встречных и поперечных островитянок, все они были в весьма «товарном» состоянии. А уж если наряжались, да прихорашивались…

Мы договорились о встрече под огромным портовым колоколом. Его, как самый лучший ориентир подсказала Рената ещё в «Локоне страсти». Поэтому все собрались почти одновременно. Но когда я увидел: сколько нас «собралось», то чуть ли не взвыл от злости.

Во-первых: Рената сразу стала представлять двух женщин, в одной из которых я без труда узнал вчерашнюю соучастницу моего соблазнения. Когда они успели получить сообщение или приглашение от моей опекунши, я ума не мог приложить. Но они вели себя непринуждённо, с видом чуть ли не главных виновниц предстоящего мероприятия.

Во-вторых: возле Цой Тана крутились ещё две милашки. По их поводу наш переводчик лишь стеснительно развёл руками. Сбрасывая с себя ответственность за такие необычные законы на острове.

И, в-третьих: с Малышом привалила целая толпа! А то и две! Дама из театра, так не кстати имевшего сегодня выходной, приволокла за собой вероятно всю женскую часть труппы. Судя по прекрасным личикам артисток, подбирали в штат театра женщин самых обаятельных и сногсшибательных. Приятно было просто ими полюбоваться.

Не менее эффектно выглядела и группа коллег Малыша по месту работы. «Локон страсти» был представлен шестью своими страстными дизайнерами человеческой красоты. Они крутились вокруг своего нового коллеги, спотыкаясь об саквояж внушительного размера. Кто-то поинтересовался содержимым, и под восхищённые женские вздохи Малыш его открыл и продемонстрировал полный комплект косметический принадлежностей. Обещая каждой даме посильную помощь в наведении красоты по ходу вечера.

Единственными бастионами мужской неприкосновенности выглядели Армата и Николя. Первый – как представитель «военных». А второй потому, что никогда и не задумывался о женщинах, считая таковой только свою жену. Да ещё Роберт стоял особняком и удивлённо таращил глаза на собравшихся отдыхающих.

Скрыв своё удивление по поводу моего «выздоровления», он меня поздравил с победой Гарольда и тут же поспешил нас «огорчить». Сообщив, что может составить нам компанию только до двух часов ночи. А в три он должен быть на корабле и выходить спешно в море. Чем внешне нас очень расстроил, но внутренне заставил возликовать. Наконец-то! Замаячил реальный шанс покинуть через несколько часов такой…, гостеприимный остров.

Некоторое время ушло на шапочное знакомство и представление имён, которые тут же перемешались в голове от переизбытка и вылетели обратно. Бар мы выбрали вообще быстро: руководствуясь исключительно его размерами. В огромном зале сидело только две парочки, занятые исключительно друг другом. И за сдвинутыми столами моментально воцарилась наша компания. При осмотре внутренностей зала, складывалось мнение, что бар вполне мог претендовать и на звание отличного ресторана. Но! Если уж хотят называть такое заведение баром… Тогда интересно взглянуть на личные рестораны владельцев секторов. Что они напоминают?

Вокруг нас буквально зароились официанты, принимая заказы и тут же накрывая столы снедью и напитками. А уж как радовался владелец бара! Прям порхал вокруг нас как счастливый мотылёк. Что вначале вызвало непонимание с моей стороны. Ну, заняли мы треть зала? Ну, заказали всего достаточно? Зачем же так радоваться?

И только через часа полтора стало всё ясно: в зале не осталось ни одного свободного места! И причиной являлись странные законы острова. Ведь чем большая компания посетителей вваливалась в заведение, тем больший «хвост» за собой она приводила. Да, запрещалось женщинам посещать бары в одиночку. Вернее без сопровождения мужчин. Но никто не запрещал им присоединяться к компаниям и те пользовались этим с полным безрассудством. В свою очередь это не оставалось незамеченным их ухажерами, мужьями или почитателями. Те рвались к своим дамам сердца, как медведь к мёду. И соглашались даже на уплату крупных расходов. К тому же за ними приходили их знакомые женщины, за теми их любящие мужчины… И так, очень быстро, поток посетителей нарастал словно лавина, катящаяся с крутой горы. В общем, для понедельника, выручка в баре составила сумму, намного перекрывающая прибыль со всех предыдущих выходных. Наверное…

С другой стороны, неожиданное столпотворение оказалось нам как нельзя кстати. В создавшейся неразберих, шуме, гаме, очень легко стало выходить на улицу освежиться. Что мы и стали делать заранее. Усыпляя бдительность наших дам, особенно Ренаты, которая весь вечер не отходила от меня ни на шаг. И другим женщинам приходилось применять массу хитростей, что бы станцевать со мной несколько танцев. Так или иначе, но несколько моих выходов на улицу и возвращений успокоили мою опекуншу. К тому же к ней основательно прилип невесть откуда взявшийся её старый знакомый и весьма отвлёк её внимание.

Уходили мы с праздника незаметно, не прощаясь. По одному, по двое. Первым отправился на корабль Роберт: произвести разведку и подготовить встречу для других. За ним подались Армата, Николя, и прикрывая тылы, Цой Тан. Ему пришлось тащить насильно навязанный ему саквояж с косметическими принадлежностями. Последними, через противоположные выходы, ретировались и мы с Малышом. И решительным шагом двинулись в сторону порта. На ходу смазывая густым слоем обрамляющие наши шеи буннеры. Переживая: не понадобится ли наша помощь в захвате корабля. И оказалось: напрасно! Ребята справились на отлично. Весь экипаж был повязан и уложен в трюме. Капитан тоже обездвижен с помощью ремней и прикреплён у дальней стены надпалубной рубки. Лишь только мы поднялись на борт, трап спустили, и мы спешно отчалили. Мазь, созданная Малышом работала отлично. Ни у кого из нас даже не возникло премерзких ощущений, так хорошо мне памятных при посещении маяка.

При выходе из порта, на линии мола, пришлось пережить несколько неприятных минут. Последствия нашего незнания могли оказаться весьма плачевными, если бы не Армата. Видимо не зря он ел хлеб, пусть и не долго, в министерстве обороны острова. Ибо успел выведать одну весьма важную деталь. При выходе из порта, каждый корабль должен подать закодированный сигнал. В определённом месте и обязательно дважды. Когда он обратился с требованием о сигнале к капитану, только недоумённо пожал плечами и отрицательно замотал головой. Его рот, во избежание мелких недоразумения закрывался кляпом и фиксирующей повязкой.

– Последний раз спрашиваю: какой сигнал?! – Армата при этом достал трофейный нож и приблизился вплотную к капитану. Тот опять показал отрицание, но глаза его при этом увеличились от страха, а лицо покрылось крупными каплями пота.

– Ну что ж! Зря ты решился на обман! Здоровья тебе это не прибавит! Скорей наоборот! – и без раздумий приставил нож к толстяку в районе сердца и стал медленно вдавливать острие в тело. Кровь потекла сразу же, а капитан замычал как буйвол и спешно закивал головой в знак согласия.

Когда ему освободили рот, он, запинаясь от ужаса, разъяснил, что надо делать при подаче сигнала. Тут же, не умолкая, рассказал о пароле при встрече с пограничниками. Потом стал подробно объяснять все линии постоянных дежурств и подсказывать, как избежать ненужных встреч с кораблями.

– Видишь! – подбадривал его Армата, накладывая пластырь на порез от ножа, – как хорошо аргументированные просьбы освежают ожиревшую от многокровия память.

Малыш тем временем разобрался в навигаторских приборах и с помощью Роберта отправил нас в плавание именно к тому самому квадрату моря, где состоялось наше пленение. Хоть и прошла целая неделя, но мы очень надеялись поднять со дна утопленный автомобиль пиклийцев. Слишком много он давал шансов на дальнейшее наше исчезновение с планеты.

Больше всего мы боялись натолкнуться на корабль Нины. Не хватало вновь попасться в её сети. Тем более что на берегу могла уже подняться суматоха и начаты наши поиски. Достаточно вспомнить о нашем товарище моряке и по всем каналам последует команды о задержании нашего судна. Но рискнуть стоило. Чудо-авто добавляло приличные шансы при захвате одного из военных космических средств перемещения. Да и оружие в нём находилось самое современное.

Через час пути на максимальной скорости мы подошли к искомому квадрату. На борту оказалось акустическое оборудование, и Малыш задействовал одного из развязанных моряков, который умел отлично им пользоваться. Включили эхолокатор и его посредством в глубь пошли определённые высокочастотные сигналы. А через минут пять акустик сообщил, справа по борту, чуть впереди, всплывают подводное устройство. Настроение наше после этого заметно улучшилось. Особенно у Малыша. Сам он давал всего один шанс из пяти, что нам удастся совершить задуманное.

Видимо в утопленном автомобиле кое-что и пострадало. Он всплыл боком, всего на треть корпуса. А уж взлететь над водой даже не пытался. Наша команда моментально вывела кран, набросила сеть на всплывшую добычу и под улюлюканье стала поднимать груз на палубу. Ещё сеть свисала над поверхностью океана, а я уже дал команду «Полный вперёд!»

Каждый момент промедления был чреват непредсказуемыми последствиями. Поэтому мы так спешили оторваться от острова. Всмотревшись с удовлетворением в покрывшееся тучами небо, я со странным сожалением оглянулся в сторону Хаоса. Ничего не разобрать в кромешной мгле! Попрощался с островом, не видя даже его вершины в свете звёзд. Скоро ли я ещё сюда попаду? Может, придется выручать Гарольда? И как там Рената? Сильно ли расстроится о моём исчезновении? А что будет делать Нина и Эльза? Да уж! Эльза… Трудно предсказать её поведение… Такая взбалмошная, капризная, разбалованная… Почему мне её немного жаль?

Глава восьмаяК звёздам!

Всю оставшуюся часть ночи и начавшееся утро мы провели в стремительном преодолении океана и попытках вернуть к жизни трофейный автомобиль. Когда земля показалась на горизонте, Малышу удалось добиться кое-каких результатов. Но они явно не прибавили нам оптимизма. Антиграв, и так раньше дышавший на ладан, совершенно вышел из строя. И теперь аппарат не мог передвигаться над поверхностью. Вдобавок его внутренности подмочились морской водой основательно, и некоторые программы компьютера тоже включить не удалось. Хорошо хоть открыли сейф с оружием. Благодаря отдельной консоли салонного распределения электричества. В конечном итоге, когда начали заходить в один из древних морских портов Токио, автомобиль стал готов передвигаться как обычное наземное средство. Оставался ещё шанс использовать его в подводном передвижении, но проверить это пока не представлялось возможности. Да и времени тоже.

Ведь Хаос мог снарядить и погоню. То, что сбежала пара-тройка рабов – ерунда. Но вот то, что они захватили насильно судно – это уже серьёзное преступление. И неизвестно было, как на него отреагируют власти острова.

Ещё одна проблема у нас возникла по поводу экипажа корабля. Уничтожать их даже не приходило в наши головы. Отпустить тоже нельзя. Сразу могут сообщить про нас. Где-то спрятать? А где? У кого? Держать на корабле? Так он сам притягивает к себе не только равнодушные, но и заинтересованные взгляды. Да и приметы корабля власти Хаоса могли сообщить по всем каналам своей скрытой связи. Помощников у них хватало: и на островах, и на материке.

Обнадёживало лишь несметное количество водного транспорта, буквально закупорившее движение к гавани и на близлежащем рейде. Капитан поверил в наши уверения оставить в живых всех членов команды и старался сотрудничать в полной мере. По его подсказкам мы сумели протиснуться по мелководью к одному из пирсов и благополучно ошвартоваться между двумя темными махинами нефтеналивных танкеров. Пришлось, правда, всучить насколько крупных банкнот смотрителю пирса. Но зато мы обошлись даже без обязательной регистрации. Деньги для этого мы взяли в займы у капитана. Вернее выменяли на имеющиеся у нас пары: Ведь Малыш и не подумывал расплатиться перед уходом из бара. И обзавелись весьма порядочной суммой для жизнеустройства, вернее проезда через местные железобетонные джунгли.

Столица островного государства, в котором волею судеб мы оказались, являла собой просто немыслимое смешение стилей. Среди которых прочно преобладали стремящиеся к тёмному небу колонны древних небоскрёбов. Большинство из них было построено слишком давно и являли собой различные сплавы, упрятанные в сердцевину зданий и налепленными на них сотен параллельных площадок с этажными помещениями. Эти здания выглядели полным анахронизмов в сравнении с современными углеводородными материалами, используемых в строительстве сейчас. Но каково же было наше удивление, когда капитан указал на несколько хмурых, приземистых колонн и заверил нас, что тем чуть ли не полторы тысячи лет. И они до сих пор предоставляют приют своим обитателям.

Была ещё одна причина, по которой мы высадились именно здесь. В непосредственной близости, на отвоёванной когда-то у океана территории, находился гражданский космопорт. По задаваемым нами вопросам, мы пытались создать мнение, что стремимся покинуть Землю именно через него. А сами на автомобиле намеревались пересечь всё Токио, переплыть небольшой залив и внедриться на соседний остров, половину которого занимали местные космические силы министерства обороны. И ещё какого-то частного военного формирования. По мнению ребят оттуда у нас было больше шансов вырваться к звёздам. Оставалась совсем ерунда: добраться туда, пройти на космодром, захватить подходящий корабль и удачно оторваться от погони.

Ещё на рейде мы занялись самым важным, а точнее самым опостылевшим предметом нашей связи с островом. Нашими буннерами. Рабские ошейники порядочно натёрли шеи не столько своей поверхностью, как толстым слоем мази. Малыш её создавал из таких противных, едких и абразивных элементов, что терпеть дальше мешавшее раздражение кожи было сверх наших сил. Тем более по утверждениям акустика корабля (оказавшимся весьма неплохим и компанейским парнем) парализующие и прочие команды с острова уже не могли нас достать из-за внушительного расстояния. Акустик даже лично показал, как разрезать металл кольца специальными кусачками с огромными ручками. Этими кусачками можно было даже перекусить и более мощные прутья из легированной стали. Первое кольцо по жребию сняли с Арматы. Затем с меня по требованию командира. А уж потом половинки буннеров летели за борт как невозвращающиеся бумеранги. Под наш облегчённый смех и разудалое улюлюканье.

После швартовки Николя, Роберт и Цой Тан, не мешкая, отправились на разведку. Малыш с Арматой продолжали копаться в накрытой брезентом машине, пытаясь хоть от бортового оружия добиться надлежащего послушания. А я следил за пленными и выпытывал из капитана как можно больше сведений об окружающих условиях жизни.

Из услышанных рассказов делались вполне логические выводы: жизнь здесь просто кошмарна и отличается от жизни на Хаосе только в худшую сторону. В столице царит полное безвластие, эдакая давно установившаяся анархия. Где каждый действовал только с позиции силы или устаревших норм и обычаев. А самый главный обычай здесь был один: не согласен с кем-то, имеешь право отрубить ему голову в честном поединке. Но многие не гнушались и нечестными поединками. Во всех районах города верховодили или подмявшие под себя всех и вся корпорации, или непобедимые семейные кланы. Силу которых составляли личные армии хорошо вышколенных самураев. Гражданский космопорт как раз и являлся собственностью одного из таких кланов. Право на распоряжение им несколько раз оспаривалась более наглыми соседями и врагами, но клан космопорта не уступал. Все их враги отправлялись на тот свет с завидной скоростью и жестокостью. Надолго отбивая желание повторить подобное у своих последователей или кровных мстителей. Ещё бы! Такой пирог глупо выпускать из рук! Во всей стране не было иного космопорта и прибыли он приносил баснословные. Скупиться на армию – совсем нет смысла. Мало того, клан мог фильтровать прибывающих и улетающих по своему усмотрению и руководствуясь интересами тех, кто больше заплатит. Так что каждый пассажир был под контролем.

Даже капитан качал свой круглой головой с заплывшими жиром глазками и причитал:

– Зря! Зря вы с острова сбежали! Не вырваться вам в космос! Плохие люди на космодроме командуют, очень плохие. Не знаю, послушаются ли они монахов ордена моря, но если те хорошо заплатят, вас обязательно поймают.

– Не говори «приехали», пока не ступил не твёрдую землю! – усмехнулся я, – так ведь кажется, говорят среди вашего брата?

– Надо же! – удивился азиат. – Откуда знаешь, чужестранец?

– Да твой акустик высказался, а мне и понравилось.

В это время на пирсе показался Николя, спешащий к кораблю и догоняющий его Роберт. С его манерой быстрого передвижения ему не составило труда, чуть ли не обогнать более тихоходного товарища на трапе. Я встретил их вопросом:

– Каковы впечатления от столичной жизни?

– Много суматохи, сплошные столпотворения, везде какие-то очереди, – стал перечислять Николя. – Но магазины работают, офисы зовут рекламой, на торговом аукционе порта рыба продается просто в невероятных количествах.

– Очень весело, оживлённо и организовано! – подытожил Роберт. – По сравнению с прежним местом нашего длительного проживания здесь жизнь плещется как протуберанцы сверхновой. А уж движение на дорогах! Кошмар какой-то! И заторов хватает. Машины самых разнообразных типов и наша совсем не привлечёт к себе лишнего внимания.

– Значит, всё-таки подъедем до космодрома на колёсах?

– Конечно! – Роберт махнул рукой вылезшему из под брезента Малышу. – Готов выгружать нашу бибику?

– Готов! Только вот топливо почти на полном нуле. Есть тут заправка поблизости?

– Есть, прямо на территории порта. – Роберт прекрасно понимал, что не в заправке дело: рядом были нежелательные свидетели разговора. – А может, дотянем и так до космопорта? Он ведь совсем рядом!

– А вдруг не дотянем? Или тебе покажется солидным делом – доходить пешком? – Малыш нагнулся к трюму и скомандовал сидящему внизу члену экипажа: – Выводи стрелу крана! Да пошевеливайся!

Стоящий рядом капитан тяжело вздохнул. Он явно надеялся, что мы бросим или оставим машину ему. И такое сожаление было написано на его лице, что у меня мгновенно появилась идея, как обезопасить себя от оставшихся в тылу членов его команды и его самого.

– Слышь, капитан! А хочешь, мы тебе машину отдадим? Только вначале в космопорт доедем. Выберем транспорт, купим билеты и улетим. У тебя водитель есть?

– Мой моторист на любом тракторе ездить умеет! – с загоревшимися глазами выпалил капитан.

– Ну тогда пусть едет с нами и когда мы уйдём на посадку пригонит авто сюда обратно. Только…, – я сделал вид, что запнулся и засомневался, – вы уж сидите тогда тихо! Не светитесь! А то ничего не получите. Нам то всё равно её оставлять, а вам такая вещь пригодится.

– Какие могут быть сомнения! – воскликнул капитан, и глаза его стали такие честные, что мне захотелось сплюнуть: ну надо же так любить деньги! А капитан подобострастно кивал головой и тараторил: – Будем сидеть как мышки! Если кто и спросит, то мы вас даже не видели! Я ведь всегда сам выбираю маршрут, и ваше вмешательство мне особо не доставило хлопот. И так шёл примерно в этом направлении…

Я переглянулся с товарищами, которые тоже прекрасно поняли алчность капитана. Ещё бы! Стоимость такого транспортного средства могла с лихвой перекрыть все потери связанные с изменением планов по нашей вине. И по всему стало ясно: капитан будет сидеть здесь хоть неделю, лишь бы получить желаемое.

Тут же достали из трюма моториста, с довольно-таки странным для нас именем Керсундо, и объяснили ему задачу. Хоть его согласия и не требовалось, но он даже обрадовался небольшой прогулке. Конечно, мы и словом не намекнули новому попутчику, что прогулка предстоит весьма внушительной.

Мы уже и машину сгрузили, и даже опробовали ее, гоняя по пирсу. И солнце перевалило свой зенит, нагоняя непомерную жару, духоту и напряжение. А Цой Тана всё не было! Мысли в голову лезли самые разнообразные, но думать о предательстве не хотелось. Ведь в таком городе могло случиться. Что угодно. Уговаривались мы на определённое время разведки. А так как все сроки истекли, я с тяжёлым сердцем дал команду на выезд. Немного расстроенные таким поворотом событий ребята уселись по местам, просигналили прощально стоящему на пирсе экипажу судна и помчались к выезду из порта. Возле огромных ворот нас никто не задерживал: пошлина оплачивалась только при въезде в порт. Что нас немного утешило: средства ведь надо беречь в любом случае.

Остановились сразу за воротами, на огромной площади. Малыш вывел на экран план города, а я обратился к мотористу:

– Керсундо! У нас несколько другие планы, о которых ты, естественно не мог знать. До этого момента мы только делали вид, что направляемся в гражданский космопорт. На самом деле наша цель – военный. Так что тебе придется возвращаться к кораблю довольно таки из далека.

– А я не против! – легко согласился моторист. – Да и город я знаю неплохо, могу что-нибудь и подсказать в пути.

– Даже так? Тогда отлично! Смотри на план и советуй: как лучше добраться вот к этому проливу?

– Самый главный мой совет: доехать туда до темноты. Ночью на улицах ну совсем небезопасно! Чуть ли не целые сражения случаются.

– Тогда вперёд! – скомандовал я, и Малыш стал топтать педали. Но сидящий сзади меня Николя скомандовал совсем другое:

– Тормози! – и тут же пояснил своё вмешательство: – Цой Тан справа по борту! Смотри на пол третьего! Бежит как сумасшедший!

Наш переводчик действительно летел как угорелый. Целеустремлённо держа курс на портовые ворота. И совсем не обращая внимания на обильно припаркованные, по всей площади, средства передвижения. Он бы так и промчался мимо, если бы не Армата, выскочивший из машины, метнувшийся наперерез и гаркнувший чуть ли не в лицо бегущему:

– Куда бежишь в такой жара?!

Цой Тан вначале шарахнулся в сторону и пробежал по инерции ещё с пяток метров. Головой при этом вращая во все стороны. Оценив обстановку, счастливо заулыбался и побежал уже более спокойно к машине.

– Ух! – еле дыша, выпалил он, вваливаясь на свободное место переднего сиденья. – Думал, вас уже нет!

– Естественно! – Малыш тронул машину посмеиваясь. – Мы были уверены, что ты уже поджидаешь нас возле залива! – видя, как паренёк оглядывается на всех удивлённо, пояснил: – С твоей скоростью бега – это вполне естественно!

Цой Тану не терпелось выговориться, но он обратил внимания на сидящего между ним и Малышом моториста:

– А он что здесь делает?

– Отгонит потом машину на судно, – пояснил я. – В счет компенсации убытков. Лучше расскажи, где тебя носило?

– Оказался рядом со своим прежним местом жительства…, – в глазах Цой Тана появилась грусть. – И очень удивился. Почти всё там отстроили заново. Университет выглядит как новенький. Не удержался и бросился туда. А вдруг отец вернулся?! Но никого из знакомых не нашёл. Совершенно чужие и странные люди. Мало того меня заволокли в помещение охраны и стали выяснять, что я там «вынюхиваю». Еле вырвался от тех идиотов! Мне кажется, в здании учёными и не пахнет: устроили там что-то вроде конторы или концерна. А ведь какое здание науки угробили!!!

– Не переживай так! – утешил его Малыш. – Если нам повезёт, то свой университет откроешь. В других мирах науку ценят не в пример здешним жителям!

– Да я согласен просто путешествовать по мирам! – признался Цой Тан. – А уж мечтать о том, что бы заниматься тем же, что и мой отец, даже боюсь.

– Бояться надо совсем другого! – назидательно вмешался в разговор Николя и принялся подробно описывать большинство страхов, которые свалились на его голову за прошедшую жизнь. Страхов накопилось много и самых разнообразных. Даже я заслушался, хоть о большинстве знал не понаслышке.

А наше авто, тем временем, нагло и ловко протискивалось между тысяч себе подобных, дергаясь с места и резко клюя носом при торможениях. Иногда попадая в пробки и застывая на месте продолжительное время. Солнце все реже и реже появлялось между просветами небоскребов, а мы не преодолели даже половины расстояния. Частые остановки внесли в наши монологи нервное напряжение. Но ускорить продвижение никак не удавалось. Цой Тан вместе с Керсундо ожесточённо спорили по поводу маршрута, но старались прийти к единому мнению, когда давали Малышу подсказку о новом курсе. Пользы это не приносило. Наоборот, посреди одной из узких дорог, нас так заблокировало потоком, что простояли полчаса совершенно без движения. И лишь когда стало темнеть, движение транспорта стало ощутимо прореживаться, дав нам возможность ощутимо увеличить скорость. И чем быстрей мы мчались, тем пустыннее становилось на улицах. Автомобили поспешно ныряли в подземные гаражи, опуская за собой внушительные жалюзи и решётки. А когда стемнело полностью, и зажглись довольно-таки редкие фонари, движущийся транспорт в районе видимости можно было сосчитать на пальцах одной руки.

И тогда мы явно убедились в своих подозрениях: за нами следили. Уже давно по нашему следу шла машина очень похожая на нашу. До мельчайших деталей. Даже не совещаясь, мы единогласно решили, что это такая же пиклийская машина. Связь между ними налажена отлично, значит, нас уже высчитали, отметили наше молчание и сделали соответствующие выводы. Вот только не ясно было: сколько времени пройдёт до начала их атаки. Или они ждут удобного места? Или помощь? И мы решили упредить удар. Малыш дал круг по одному из мрачных кварталов. Выбирая место для засады. Мы шли на порядочной скорости, поэтому нападение на нас произошло хаотичное и неожиданное. И совсем не со стороны преследующего нас авто.

На одном из поворотов мы чуть не налетели на вполне компактный и современный броневик. Торчащая пушка выглядела очень неприветливо, но выстрелить не успела. Зато скороговоркой заговорил пулемёт. Высекая пулями целый фонтан брызг с нашей брони. Но большая часть зарядов пришлась по дороге. Не снижая скорости, мы нырнули в первый же проулок и развернулись в лихорадочной поспешности. Явные повреждения отсутствовали, и мы были готовы ударить со всех стволов по тому, кто только сунется в наш проулок. Хоть засада бандитов, хоть пиклийцы.

А вот преследующему нас авто повезло гораздо меньше. Пушка броневика успела открыть стрельбу первой. К тому же она оказалась скорострельной и зачастила лишь чуть реже, чем пулемёт. И пиклийскому транспорту досталось изрядно. Но бандитам такая добыча оказалась не по зубам. Хоть обстрелянный автомобиль и покрылся вмятинами и трещинами, даже дым взвился над крышей, но совсем не выглядел сломленным. Развернувшись юзом, и остановившись прямо напротив нашего переулка, автомобиль пиклийцев нанёс несколько залпов из всего своего оружия, и стрельба прекратилась. И тут же ухнул мощный взрыв, своими отблесками осветив внутренности даже нашего тёмного проулка. Не стали и мы мешкать с залпом. Тем более что враги были как на ладони. Наше оружие изрешетило их как дуршлаг. Взрыва не последовало, но огонь внутри салона гудел славно. Осторожно выехав из переулка, мы набрали скорость и продолжили прежний маршрут. Лишь разок оглянувшись на развороченный взрывом броневик, и ярко горящую машину пиклийцев.

К сожалению до цели оставалось слишком далеко. И Керсундо настоятельно стал советовать:

– Нельзя сейчас передвигаться по городу! В следующий раз так легко не отделаемся. Хоть в любую дыру, но надо залечь! И до утра затаиться!

– Есть предложение куда именно?

– Да хоть сюда! – моторист указал рукой в темнеющий переулок. Малыш без раздумий свернул туда. Промчались по нескольким узким улочкам, протиснулись по ещё более грязному переулку и сдали задом в какой-то прикрытый сверху мостом тупичок. Я сразу раздал оружие, пояснил задачи и секторы охраны и мы разбежались от машины в стороны. Внутри остались только Малыш с Керсундо.

После случившегося сражения с броневиком мы откинули последние сомнения по поводу агрессивности ночных улиц. Если уж такие монстры выползают на улицы, лишь только стемнело, то, что будет твориться на магистралях в полночь? Хорошо хоть засада больше внимания уделила нашим врагам.

Осознавали и то, что пока мы прятались в переулках десятки глаз и ушей проследили за нашим направлением, а возможно даже наблюдали, как развернулись и затихли. Наоборот: привлечём к себе излишнее внимание. Вряд ли нам дадут просто спокойно отоспаться. Весь вопрос заключался только в одном: какие силы обратят на нас внимание. Справиться мы сможем со многими, но разворачивать крупные боевые действия не имело смысла. Большие надежды мы возлагали на трофейное оружие: при нашем умении его использовать мы становились на уровень полной боевой готовности. А уж конкретные задачи каждому были известны.

Лишь только глаза привыкли к темноте, я занял удобную позицию в дверной нише, в глубине наглухо забитой досками. Ниша находилась в конце переулка выходящего на узкую улочку, по которой мы сюда приехали. И сразу через минуту услышал топот нескольких ног, а потом и рассмотрел силуэты трёх тел на фоне более светлой противоположной стены дома. Добежав до уровня переулка тени застыли и тревожно прислушались. Несколько гортанных вопросов и ответов на местном языке, позволили мне догадаться, что они слушают шум двигателя нашей машины. Ага! Значит, бегут по следу! И точно! Один из них вошёл в переулок и шумно втянул воздух как собака. И тут же издал утвердительное рычание. Двое отставших плавно устремились за ним и так же плавно все трое повалились на проезжую часть. Парализатор в моих руках действовал строго ограниченным лучом и самой минимальной мощностью. Ведь ночь длинна, а гостей может быть много. Я прошипел условным сигналом и выскочивший из тылов Николя за пять минут оттащил троицу нюхачей подальше в темень. Там тех сразу приняли Цой Тан с Арматой: обезоружили, связали и сложили аккуратно в одном из заброшенных подъездов нашего проулка. Роберт же засел на нависающем козырьке, возле самой машины и страховал от тех, кто мог жить по-соседству. Ведь не все этой ночью собирались спать как добропорядочные граждане.

Минут десять никто не нарушал спокойствия. Но потом вновь появились не желаемые посетители. Теперь уже с противоположной стороны. Так как я смотрел по улочке в сторону, откуда мы прибыли то не мог видеть новых гостей. Только по слуху определил, что их больше двух и они весьма опытны и осторожны. Тоже видимо захотелось посмотреть на нашу машину. Они то ли заметили предыдущих визитёров, то ли опасались чего другого, но пару минут стояли не двигаясь. Затем один из них выставил из-за угла часть головы и замер. Так как она выглядела слишком несуразно, то я понял, что у него прибор ночного видения. И полностью скрылся в нише, полагаясь только на слух. Всё равно ведь пойдут вперёд!

Но новые гости оказались весьма искусны в стратегии, явно ощущался большой опыт в ведении ночных боёв в городских условиях.

Из глубины ниши я прекрасно рассмотрел, как один из них переметнулся к тротуару, противоположному от выхода с нашего переулка и улёгся на землю с громоздким пулемётом. Сразу после этого ещё двое выскочило на середину проёзжей части и медленно стали продвигаться по направлению к машине. При таком расположении они находились в очень выгодной позиции. А если ещё и пулемётчик имел прибор ночного видения?

Я вжался в темень ниши, держа двоих на середине под дулом парализатора. А вдруг как посветят фонарём в мою сторону? Но те лишь водили короткими стволами своих автоматов и спешно двигались дальше. Дойдя до середины проулка, они прижались к стенам и присели на колени. Тут же, по шороху я догадался, что вперёд двинулся тот, что скрывался за углом. И едва его тело показалось в моём поле видимости, как парализатор его успокоил надолго. Ещё тело не коснулось плиток тротуара, как я прошёлся лучом по пулеметчику. Впоследствии осмотр подтвердил мои способности: тот тоже отошёл от боя. К сожалению падающий возле меня посетитель с прибором ночного видения умудрился упасть с сильным звуком: автомат проскрежетал по тротуару как ворона, предупреждающая о трупе. Ушедшие вперёд автоматчики бросились обратно, лишь выкрикнул какое-то слово-вопрос. Тот, что справа, мне виден не был, но левого я успокоил моментально. И в тот же момент раздался тихий одиночный выстрел из пистолета; это Армата показал завидную точность в такой темноте. Две минуты не раздалось единого шороха. Мы действовали по всем правилам подобного боя и, как оказалось не зря: опять за невидимым углом раздался осторожный шорох, предупредивший меня об ещё одном враге. А через мгновение он окликнул голосом, видимо пулемётчика. Тот, естественно, отвечать и не собирался. Тогда послышался следующий оклик. Осторожно выглянув, я не увидел по срезу стены ничьей части лица и бесшумно двинулся навстречу. Перед самым углом замер и услышал приближающееся дыхание. Противник видимо как раз собирался осторожно выглянуть за угол. Но в этот момент ко мне на помощь по другой стороне переулка бросился Николя. И его топот нарочито громко разнёсся по переулку. Затаившийся за углом враг шагнул вперёд и стал опускать ствол автомата. На голове у него тоже топорщился прибор ночного видения. Мой кулак дёрнулся ему навстречу со всей возможной для меня ловкостью. Хруст костей засвидетельствовал как минимум сломанную челюсть и преддверие долгого госпитального режима. Но гадёныш всё-таки успел нажать на курок. На наше счастье из ствола полыхнуло лишь два раза и две пули впились где-то на уровне второго этажа. Не попал – и хорошо! Но вот шуму наделал!

Тут же я шагнул вперёд и осмотрел всю улочку в две стороны: никого! Трупы мы оттаскивали уже намного дольше: пулемётчик оказался величиной с медведя! И соответствующей тяжести. Пришлось даже мне помочь Николя перетащить его ближе в темень.

Дальнейшее наше ночное бодрствование прошло в более спокойной обстановке. По улице ещё пытались напроситься в гости: вначале один велосипедист, а потом ещё парочка отчаянно вооружённых парней. С ними уже получилось без шума и пыли. Связанные они заняли места на грязном полу вспомогательного подъезда.

Роберта тоже немного побеспокоили. Вначале одна тень стала спускаться с крыши по тросу. Внимания он на нашу Молнию не обратил, приняв за некое сборище мусора. А в середине ночи двое взобрались по лестнице сзади, может, вообще преследуя иную цель, чем осмотр прелестей нашего автомобиля. Тем не менее, все трое попадали возле колёс транспорта как мешки с картофелем. Роберт действовал тихо, но не так гуманно как мой парализатор. Просто метал нарушителям спокойствия кинжалы прямо в горло.

И только под самое утро наша линия обороны оказалась перед лицом самой большой опасности. Видимо в домах, окнами выходящими в переулок, спали далеко не все. И кто-то даже имел связь с весьма нехорошими дядьками. Возможно даже с маленькой армией какого-нибудь клана, занимающегося ночной охотой. Потому как слишком уж организованно с двух сторон улицы подъехало по мощной бронемашине. Пушек на них не было, но по два мощнейших крупнокалиберных пулемёта вызывали весьма небеспочвенные опасения. Видимо сердобольные стукачи обстоятельно обрисовали сложившуюся обстановку и пояснили как лихо мы справляемся с незваными гостями. И это наложило определённую осторожность на действия вновь прибывших. Они съехались одновременно, осветили проулок всеми своими фарами и попытались с нами поговорить.

К тому времени я занял позицию в подъезде с телами. Мне ассистировал Цой Тан, с натугой двигавший в тени стволом трофейного пулемёта. Армата и Николя удобно расположились на крышах домов, прекрасно держа весь переулок под прицелом нескольких автоматов. Нам повезло: удалось захватить даже несколько гранат. Так что обе бронемашины могли и не дойти до намеченной цели. Тем более что и цель заждалась в томительном ожидании: Малыш так и бегал своими пальцами по гашеткам бортового оружия.

– Эй! Там! Кто такие?! – гнусавый голос вонзился через репродуктор в ярко освещённый переулок. На нормальное галакто, знания языка не тянули явно, но понять было можно.

– Такие же, как все! – выкрикнул я как можно громче. – Имеем здесь временный интерес! А вы кто будете?!

– Хозяева этого района! – последовал высокомерный ответ. – И без нашего разрешения, чужим здесь не место!

– Не такие мы и чужие! – я ободряюще кивнул головой Цой Тану. – Приехали по делу к местным компаньонам!

– К кому! Если не секрет!

– Секрета нет! Едем к Сандаки! Он сидит на Перешейке. Есть к нему дело! – пол минуты возле бронемашин о чём-то оживлённо переговаривались:

– Знаем его! Но почему здесь застряли?

– Не успели до темноты добраться! С вашим то движением!

– И от кого вы к нему посланы? – видимо хотели всё выяснить досконально. Или нападать не решались?

– От его родного брата!

– Могу вам поверить, если вы этого брата опишите! Я его полгода назад встречал и прекрасно помню!

Я вспомнил срубленную голову, отлетающую от толстого тела после мастерского удара Гарольда. И без труда несколькими предложениями, описал покойника. Со стороны «хозяев» района снова послышались переговоры. То ли брали нас на пушку, то ли действительно знали покойного самурая, но последовал следующий вопрос:

– И когда вы явитесь к Сандаки?!

– Как только рассветёт, – пообещал я, – так сразу поспешим под его крылышко! Помощь нам обещана, да и важные дела ждать не будут.

Со стороны слепящих фар послышалось неожиданное предложение:

– Может вам оставить проводника? А то можем и сейчас провести?

– Спасибо! Но мы и сами не детки! Доберёмся!

Видимо мой ответ прозвучал достаточно убедительно, так как вопросов нам больше не задавали, развернули свои бронемашины в одну сторону и скрылись под недовольное урчание моторов.

– Вот так! – обратился к осторожно выглядывающему наружу Цой Тану. – Сказанное один раз имя, может основательно помочь при определённых трудностях!

– Значит этот Сандаки действительно крупная жердь на здешнем огороде! Мне всё время казалось, что покойный атаман Киросаво лишь хвастался да преувеличивал. – Цой Тан осторожно упёр пулемёт прикладом об пол и с облегчением вздохнул.

С крыши раздался условный тихий свист, что всё чисто, нежелательных гостей не видно. И последний предрассветный час нас никто не беспокоил. День здесь наступал очень медленно и как бы нехотя. Доступ солнцу на затаившиеся улицы перекрывали громады небоскрёбов, да так и не рассосавшийся за ночь смог. Но лишь только стало возможно различить хоть что-нибудь в белесой дымке дальше, чем за двадцать метров, как мёртвые дома проснулись. Будто по общему сигналу загудели сервомоторы поднимаемых бронированных дверей гаражей, подъездов и некоторых магазинов. Им вторил гул тысяч заработавших двигателей и шелест раскрываемых ставен. Буквально за десять минут на улочке образовалось небольшое движение.

По одному мы поспешно вернулись к автомобилю, бросив приходящих в сознание ночных бандитов в подъезде. Оказалось, что ниша, которую мы заняли нашим транспортом, служила в дневное время небольшим магазинчиком. Его собирали из легких модулей. Владельцы уже прислонили несколько к прилегающей стене и недоумённо почёсывали затылки, ожидая пока освободится их законное место. Нам и самим здесь приелось после бессонной ночи. Поэтому мы даже не потрудились оттащить трёх бандитов остывших после знакомства с кинжалами Роберта.

А когда и мы влились в движение, то на узкой улочке уже начинали создаваться небольшие пробки. Доехав до более широкой магистрали, мы намного ускорили своё продвижение. И за полчаса покрыли отличное расстояние. Затем заторы нас буквально доконали: и лишь к обеду мы вырвались к нужному заливу.

– Кошмар! – сокрушался Керсундо. – За такое короткое время количество транспорта почти удвоилось!

– Это всё из-за последних ваших геологических находок. – Николя высказал свою осведомлённость.

За перипетиями событий последней недели, мне как-то совсем не удавалось послушать последние новости и почитать свежую прессу. Поэтому мой вопрос выглядел вполне естественно:

– Разве на Земле ещё что-нибудь находят?

– Ещё как! – Керсундо первому хотелось удовлетворить моё любопытство. – В районе Северного полюса, под дном океана нашли такие запасы нефтяных месторождений, каких не было за всю историю планеты!

– Так ведь там – я наморщил лоб, вспоминая, – огромные и толстые льдины! И постоянно двигаются!

– А буровые агрегаты и насосные станции расположены на дне! И качают по трубам нефть на берег. Во все стороны света!

– То-то я вздохнуть не могу полной грудью! – возмутился я. – Мне до сих пор казалось, что большинство транспорта у вас работает на спиртовом топливе.

– Уже нет! И обещают, что как минимум на лет двести запасов хватит!

– Так вы же задохнётесь от переизбытка углекислоты!

– Вряд ли. – Николя кивнул в сторону окна: – Здесь то этого не видно, но по всей поверхности жителям планеты удалось полностью восстановить лесной покров континентов. Даже традиционные пустыни озеленили. Так что с помощью фотосинтеза здесь вполне справятся с угрозой загрязнения атмосферы.

– Смотри-ка! – моему удивлению не было предела. – Не всё здесь так мрачно!

– А наш остров? – похоже, Керсундо даже обиделся. – Разве там плохо живётся?

– Как в сказке! – пришлось согласиться. – Вот только смертельные поединки убрать!

– А зачем? Ведь они сами хотят сражаться!

– Сами? Как сказать, как сказать…

На набережной мы стали осматриваться, подыскивая место с удобным спуском на воду. Если вдруг не получится движение под водой, то хоть выедем обратно колёсным ходом. Когда нашли, сразу стали пробовать. Не обращая внимания на десяток любопытных, собравшихся поглазеть. К большому сожалению погружаться наша бибика отказалась, но зато мы выяснили другое, немаловажное свойство. При всей её тяжести она имела положительную плавучесть и с небольшой скоростью могла двигаться на плаву. Над водой правда оставались только крыша да стёкла до середины. Но большего и не требовалось. До нужного нам острова было рукой подать и за час, два мы спокойно до него доберёмся. Другое дело, что днём это делать не с руки. Хотя бы по той причине, что на том берегу может не оказаться удобного выхода.

Решили ждать вечера. Но тут опять Керсундо подсказал приемлемую идею. Ведь космодром занимал на острове лишь половину территории. Остальное место заселено было местными жителями, интендантскими складами, публичными домами и массой других развлекательных заведений. И в полу гражданской части острова жизнь не затихала даже ночью. Ведь надо военным отдохнуть в увольнительных. Многочисленные патрули имели только одну задачу: не допустить на острове ночных сражений и выпроваживать заездных хулиганов. А так как у военных потенциал был намного выше, а разговоры намного короче, то и любителей разбоя возле космодрома практически не было. Даже наоборот, привлеченные спокойствием и безопасностью на остров тянулись многие обыватели, желающие отдохнуть под хорошую музыку и спустить некоторую сумму своей наличности в нескольких казино.

Ночью паромы не ходили, но днём их курсировало целых восемь единиц. И в потоке переправляющихся, даже наш автомобиль не должен привлечь слишком пристального внимания. Так как времени хватало, то Роберт с Николя даже смотались туда и обратно. Послонявшись на том берегу и высмотрев всё для нас необходимое. Цой Тан тем временем основательно поработал поставщиком провианта, которого вдоволь продавалось в близлежащих лавочках и магазинчиках. Сытно подкрепившись, мы даже подремали по два часа в салоне бибики, по очереди сменяя друг друга на наружных постах. Ведь следующая ночь тоже предстояла бессонная, и силы надо экономить.

К концу дня наши товарищи вернулись, и мы погрузилась на очередной паром. До конца дня ещё планировалось шесть рейсов, но мы не стали ждать последних, что бы добраться к месту назначения засветло. Тем более что все паромы ночевали на том берегу под надёжным прикрытием военных. В этом случае Керсундо мог даже спокойно приплыть обратно на первом же рейсе, и за день успеть пересечь город. А если мы справимся раньше и без проблем проникнем на территорию порта, то он может и рискнуть, проплыв по морю своим ходом. Хотя экономии во времени не получалось: первый паром прибывал в Токио с рассветом.

Плавание прошло без приключений. Мы помнили вчерашнее преследование пиклийской машиной, и понимали: враги предупреждены и будут продолжать поиск пропавшего авто. Поэтому на пароме мы все находились отдельно, делая вид, что незнакомы и внимательно присматривались к попутчикам. Хвоста вроде заметно не было, да и к машине, в которой находился Малыш и Керсундо, никто сильно не присматривался. Тем не менее, мы продолжали соблюдать повышенную бдительность. Не хватало ещё только военных переполошить раньше времени.

И наше настороженное состояние нам помогло. Пешеходные пассажиры первыми покинули паром и рассосались по пирсу. Но когда стали спускаться по трапу автомобили, Роберт сразу обратил внимание на одного неожиданно заметушившегося мужичка. Тот чуть ли не оббежал вокруг нашей бибики и бросился в сторону. Благо что в мою, и благо что Роберт мне на него указал жестами. Человечек нырнул в проход между штабелями поддонов, а я тут же последовал за ним по параллельному. Тот не стал углубляться далеко, сразу достал обычный телефон, набрал номер, с кем-то поздоровался и попросил позвать к телефону какого-то Слимке Дло. И самое главное он говорил по пиклийски! Моусовец! Я даже не стал дожидаться дальнейших слов: выстрелил из парализатора между щелей поддонов в виднеющуюся голову. Портовый наблюдатель (везде гады успели натыкать!) свалился как подрубленный. Через десять секунд я уже держал в руках его телефон и слушал возмущенный голос неизвестного Слимке Дло. Тот ругался такими витиеватыми выражениями, что я даже восхищенно прикрыл глаза. Обозвав напоследок своего информатора безмозглым идиотом абонент отключился и в трубке затихло.

Ну что ж! Нам опять повезло! Сумели заметить опасность вовремя. Подошедший Роберт пнул ногой бесчувственное тело и посмотрел на меня вопросительно.

– Моусовец! – процедил я раздражённо и протянул ему телефон. – Если кто позвонит, придумаешь, что ответить.

– Конечно! – у нас имелась куча заготовленных вариантов на такие случаи. Невезучего наблюдателя мы затолкали в щель между стеллажами поддоном и заставили несколькими одиночными. После заряда такой силы, да ещё на таком маленьком расстоянии, вряд ли он очнётся раньше, чем через сутки. Если вообще очнётся.

Всё так же порознь, мы добрались до разведанного ранее ребятами комплекса увеселительной индустрии. Чего там только не было! Даже несколько весьма шумных аттракционов, пытавшихся пощекотать нервы посетителей резкими влётами и падениями. Был там и ресторан, и бары, и некий клуб с нарисованным женским силуэтом. Вернее даже два клуба. Только на рекламе другого высвечивался огромный фаллос. А господствующее среди всего казино, поражало своими размерами и многочисленностью залов.

Автомобиль мы припрятали в платный подземный гараж, оставив для подстраховки в салоне Керсундо. Даже вооружили его пистолетом. Естественно, Малыш предварительно заблокировал всё управление. Хотя моторист и вызывал полное доверие. Потом решили внимательно осмотреться наверху. Может, удастся выведать что-нибудь у слишком подвыпившей войсковой братии. Тем более что создавалось впечатления непрекращающейся гулянки. Ни днём, ни ночью. Ни утром, ни вечером.

Вокруг так всё сияло и великолепно блистало, что нам даже пришлось поистратиться на смену кое-каких деталей гардероба. Купить продающиеся в нескольких ближних магазинах военное обмундирование мы не решились. Хотя в казино чуть ли не половина посетителей находилась именно в таких одеждах. После раздачи наличных, ребята разбрелись во все стороны. Договорились встретиться через полтора часа в одном из небольших баров.

У каждого из нас были свои специализации в подобных местах и сейчас они весьма пригодились. Роберт и Николя чудесно ориентировались в многочисленных тонкостях самых различных игровых автоматов. И отправились вытрясать их внутренности.

Армата славился непревзойдённым умением танцевать, и он сразу потянулся в сторону звучащей музыки. Цой Тану досталась самая прозаическая задача: обследовать объекты именуемые: «кухня, склад, продукты» и попытаться найти некие связи со столовыми на территории космопорта.

Малыш, всегда кичившийся в шутку своим аристократическим происхождением, умел просто невероятно артистически играть в карты. И не просто играть, а всегда изящно выигрывать. Ещё в пору нашего обучения в специальном восьмом корпусе, он обучил меня игре «на соперника». За карточным столом мне отводилась роль этакого простоватого парня, не всегда сдерживающего эмоции и часто лезущего на рожон. При наших отработанных системах жестов и тайных сообщений, играть с Малышом становилось истинным удовольствием. Достаточно было только намекнуть какие у меня карты. А дальше только тщательно выполнять все его инструкции. Мы уселись за один стол, где кроме нас сидело ещё двое гражданских и двое изрядно подвыпивших военных. Сильно нагло выигрывать мы опасались, но к моменту назначенной встречи уже утроили наше небольшое состояние. А вот военные проигрались вдрызг. Разыграв напоследок между собой комбинацию «ва-банк», я тоже «проиграл» свои денежки Малышу. И сделал вид, что завожусь.

– Везёт же тебе, длинный! – с сердитой улыбкой обратился я к своему другу. – Всё у меня забрал! Даже на выпивку не осталось! А ведь я хорошо выигрывал!

– Ладно! – миролюбиво отвечал он. – Сегодня мне повезло, завтра тебе. Между прочим, я не жадный, и сам люблю выпить! Так что ставлю проигравшему! Пошли в бар!

– А ведь они тоже проиграли…, – я с сомнением показал на унылых вояк, которые уже встали и собирались уходить.

– Нет проблем! Я и вас приглашаю!

И вояки, и я осветили свои лица добродушными, хоть и немного стеснительными улыбками и потянулись за пригласившим нас счастливчиком. На ходу знакомясь и обсуждая перипетии прошедшей игры.

Небольшое помещение бара оказалось заполненным полностью. И опять-таки благодаря нам. Мы с Малышом привели двоих военных. Роберт с Николя сидели в шумной компании из пяти мужчин в какой-то непонятной не то форме, не то спецовке. Армата сидел в обществе двух старших дам и важного, но худого джентльмена. Цой Тан о чём-то оживлённо беседовал с двумя весьма упитанными парнями. Они что-то доказывали ему и даже чертили некие линии фломастером на старой газете.

Из-за малого количества столов, всего четыре, мы их и оккупировали все. Так получилось, что нам даже не надо было уединяться для переговоров. Все говорили громко, не стесняясь соседей за соседними столиками, и слышимость была прекрасной. Никто даже и не подозревал, что всё мы из одной компании и только делаем вид, что незнакомы.

Языки помогали развязывать и разносимые официантом горячительные напитки, которые мы щедро заказывали для новых знакомых. Хоть сами старались пить как можно меньше. И через час такого застолья, уже можно было намечать предстоящие варианты проникновения в космопорт и даже предварительно выбирать тип корабля. Потому как их там находилось весьма внушительное количество. Очень обнадёжили нас сведения о многочисленных войсковых формированиях. Они как бы не были взаимосвязаны между собой и лишь подчинялись единому командованию страны самураев. Наши собеседники жаловались на полный бардак и отсутствие элементарной дисциплины. Хоть сами нарушали её с удивляющей настойчивостью: опрокидывая в себя стакан за стаканом. Ну что ж: неразбериха и несогласованность нам только на руку! А по выболтанным сведениям, внутренняя охрана почти полностью отсутствовала. Лишь дежурные вахтенные спали на постах или развлекались виртуальными играми. Да по территории неспешно прогуливались патрули.

Внешний же контур космодрома охраняли ой как внушительно. Доты с пулемётами, ряды колючей проволоки, сторожевые вышки, автоматические парализаторы, хитрейшие сигнальные устройства и масса других самых нужных и устрашающих объектов. Видимо здесь всегда готовились к самой крупной атаке с любой стороны и любыми силами. Но когда мы узнали о главном, то еле сдерживались от смеха. Оказывается, все охранные ухищрения являлись полным абсурдом! Ведь не территорию космопорта пропускали по самым обычным пропускам. Хоть их и нельзя подделать, но ведь можно просто одолжить! И никаких проверок на сетчатку глаза! Ни на отпечатки пальцев! Даже сканеры на проверку наличия пластических операций отсутствовали. Чего на уважающих себя перекрёстках космических перевозок, совершенно не допускали. Во всех мирах эти сканеры устанавливались в обязательном порядке, дабы находить скрывающихся преступников.

Дело оставалось только за малым: раздобыть пропуска, переодеться в нужную форму и пробраться на выбранный корабль. Ещё через час наши с Малышом военные так накачались спиртным, что говорить уже не могли, идти тоже и головы на плечах держали только последними крохами силы воли. Мы их по очереди отвели в ближайший мотель, оплатили им комнату, уложили раздетых под тёпленькие одеяла и спокойно удалились с двумя комплектами одежды и новенькими пропусками. Оружия у них отсутствовало, так как в город выпускали без оного. Что немного усложняло нам задачу: трудно захватывать корабль только голыми руками.

Вернувшись в бар, мы застали обе мужские компании в крайне невменяемом состоянии. Если двое из техников, которыми оказались собутыльники Роберта и Николя ещё о чём-то порывались рассказать, то все остальные, включая в себя и собеседников Цой Тана, почти спали. Кто, склонившись на стол, а кто, откинувшись на стуле. Лишь в компании Арматы соблюдалось какое-то приличие. Хотя визгливый женский смех и потерявшее всю солидность раскрасневшееся лицо джентльмена, давно вызывали презрительные взгляды обслуживающего официанта. Но выручка его росла, посуду не били, столы не ломали, и он привычно старался сдерживать своё раздражение.

Все пять техников повторили дорогу военных в мотель, правда в иной, и остались почивать до утра. Вот только двоих особо освежившихся всё-таки пришлось успокоить небольшим ударом парализатора. Слишком уж они хотели вернуться на свой корабль. Ещё пять комплектов одежды вкупе с пропусками пополнили наши запасы.

Цой Тан за это время сам помог своим новым товарищам приблизиться к своему месту работы: ближайшему ресторану. Он даже не стал их заводить в служебный вход, а просто усадил рядышком, прислонив к стенке. Среди трофеев у него тоже оказался один из служебных пропусков обслуживающего персонала.

В баре я попытался забрать Армату, но он дал условный сигнал и выскочил за мной в туалет.

– Если у вас всё готово, немедленно переодевайтесь и идите за нами! – скороговоркой заговорил он, не дав мне даже рта открыть. – Меня пригласили на борт стоящей здесь космояхты! Посмеялись над проблемой прохода! Сказали, что это меня не касается! Шарик у тебя?! Он мне может пригодиться! По тем характеристикам, что я услышал: яхта просто супер! То, что нам надо! Готовьтесь и пытайтесь пройти за нами на шестнадцатый участок, яхта там. Если отстанете, подожду на борту. Постараюсь ещё полчаса высидеть в этом баре!

Он выхватил у меня из рук пакет с дайенским шариком, и тут же вернулся к своей компании. Обстановка становилась прозрачнее. Оставалось только не наделать шума при входе на территорию порта. Вернувшись к нашему авто, мы стали лихорадочно переодеваться и спешно гримироваться под самые похожие на нас фотографии на пропусках. Вот тут то и пригодилась захваченная Малышом сумка с косметикой. Когда посланный нами Керсундо прибежал с сообщением, что Армата с компанией вышли из бара, то даже запаниковал:

– А где…? – и лишь потом узнал меня по голосу:

– Дружище! Спасибо тебе за помощь! Желаю без проблем добраться до корабля. Может ещё и свидимся! Если будут спрашивать о нас, скажи: срочные дела заставили покинуть любимый остров. Но помнить о нём мы будем всегда!

Подгоняя Малыша, который разблокировал панель управления автомобилем, мы бросились догонять наших товарищей. Армату я уже увидел, когда тот проходил через арку металлоискателя вместе с одной из женщин. Они смеялись, полу обнявшись, и совсем не обращали внимания на разозлённого джентльмена, который вычитывал что-то проверяющему за стойкой сержанту. Тот недовольно кривил физиономию и окаменелым взглядом смотрел в сторону. Видимо они что-то не поделили. Вторая женщина давно призывно махала руками, призывая разгоряченного джентльмена следовать за ней. Тот её услышал и, расплываясь в улыбке, поспешил через дугу метало детектора. Следом за ним к сержанту подскочил Цой Тан и протянул пропуск. Тот только опустил его в сканирующее устройство, дождался сигнала и скомандовал «Проходи!». Глазами продолжая со злостью буравить спину удаляющегося джентльмена. Тут же протянули свои пропуска и Роберт с Николя. Им вначале уделили столько же внимания, как и нашему переводчику. Одеты они были в костюмы техников и всем видом показывали крайнюю степень опьянения. Роберт уже прошёл контроль, а рука сержанта так и замерла на пол пути. Глядя на пропуск, он что-то пытался вспомнить, переводя взгляд на Николя и обратно. В тот же момент в дежурную комнаты вышел заспанный офицер и с раздражением посмотрел на проходящих контроль техников. Не теряя времени и мы с Малышом ввалились на пропускной пункт, поддерживая друг друга и подвывая что-то непонятное. Малыш грубо оттолкнул Николя и стал рыться в своих карманах. Я швырнул пропуск так, что он скользнул по столу и упал на пол. Сержант неосознанно тыкнул пропуск Николя и нагнулся за моим.

– Кто здесь орал как недорезанный?! – воскликнул офицер, подходя ближе. Выпрямившийся сержант доложил:

– Старпом с яхты миледи! Грозил что всех нас поувольняет!

– Что б он …! – офицер явно недолюбливал вышеупомянутого старпома. И в выражениях даже не подумал стесняться. – Разбудил шакал! Я мог ещё час целый отдыхать!

Во время этой перепалки Николя благополучно ретировался вслед за остальными. Мой пропуск тоже проверили на сканере, может даже отметили время прибытия. А Малыш с большим трудом «отыскал», свой кусок расцвеченного пластика. Чуть при этом не падая и давя в себе притворные попытки к рвоте. Оба охранника с омерзением смотрели на нас, и со страхом на дёргающийся кадык моего товарища. Сержант молниеносно вернул пропуск, но Малыш надумал с ними побеседовать:

– Р-ребята! Т-там т-такие т-тёлы! – и даже наклонился нал столом.

– Пшёл вон!!! – громовым голосом рявкнул начальник караула. Да так неожиданно, что мы даже вздрогнули. И, словно очнувшись, поспешили на территорию космопорта. – Скоты! Свиньи! Вам только навоз жрать! Совсем распустились! – продолжал выкрикивать нам вдогонку разбушевавшийся офицер. Но меня больше обеспокоил сержант: когда я мельком оглянулся, он почёсывал ожесточённо висок, явно пытаясь что-то вспомнить. И смотрел вслед Николя, который, отлично имитируя пьяного, пошёл немного левее. Роберт его поддерживал одной рукой, а другой что-то говорил в телефон. О чём и с кем: расскажет позже. Если будет важно – сообщит немедленно.

Как только мы скрылись за ближайшим ангаром, тоже сразу повернули влево и через минуту догнали наших товарищей. Вернее не догнали, а просто пристроились за ними невдалеке. Не теряя из виду.

Так и продвигались на шестнадцатый участок. Перед нами слегка петляли Николя и Роберт. Ещё чуть впереди Цой Тан толкал перед собой пустую тележку. Где только он её прихватил? Но выглядел зато, как истинный сотрудник обслуживающего персонала. А самыми первыми, скрываясь порой из моего поля зрения, шествовало четверо гражданских лиц. Немного не вяжущихся своим видом с мрачными исполинами армейских звездолётов. Армата всё крепче прижимал к себе извивающуюся от удовольствия даму и веселил всю свою компанию. Те отвечали на его шутки взрывами смеха, далеко разносящимися по затихшей территории. Что лично для меня являлось весьма необычным. Лишь кое-где велись редкие авральные работы. Да и то, в большинстве своём в ангарах или внутренностях кораблей. Одной из нелепейших местных традиций являлось полное запрещение взлётов и посадок в ночное время. Об этом нам хорошо было известно из-за существовавшего анекдота про землян:

Путешественник удивляется запрету о посадке в ночное время и спрашивает пояснения у сидящего рядом землянина:

– Странно это – не правда ли?

– Нисколько! – попутчик гордо вскидывает голову. – Это – наша традиция!

– А-а…, понятно…, – но ничего не понявший путешественник пытается всё-таки уточнить: – Но ведь наверняка существует какое-то основание или предыстория возникновения такой традиции?

– Конечно! Это проистекает из ещё более древнеё традиции!

– Какой именно?

– По самой древней традиции, – с напыщенным видом разъясняет землянин, – ночью все должны спать!

Усмехнувшись воспоминаниям, я несильно двинул локтем Малыша под рёбра. Мой товарищ слишком уж разошёлся и стал петь непозволительно громко.

– Переигрываешь! Или совсем развезло?

– Да нет…, – он шумно вздохнул. – Просто давно не пел от всей души! Всё время прячемся, убегаем, притворяемся…

– После взлёта разрешаю тебе петь, пока не охрипнешь!

– Ловлю на слове! – обрадовался он.

– Но вначале взлети! – осадил я его. – И лишь потом услаждай наш слух бессмертными творениями.

– Договорились, командир!

Ещё через десять минут мы добрались до шестнадцатого участка. На нём тоже стояло восемь космических кораблей, и он тоже находился в кольце ангаров и вспомогательным помещений. Только здесь все семь кораблей были одеты в леса ремонтных конструкций. Они явно надолго прилипли в поверхности планеты. Возле них даже наружных вахтенных не наблюдалось. И экипажи наверняка предавались пьянству в городских кварталах. И лишь один покоритель пространства красовался, чуть ли не в самом центре участка. Высокий восьмигранник, с выступающими наростами двигателей внизу, чернел тускло отсвечивающим корпусом. При виде такого огромного и величественного средства передвижения, у меня сердце сжалось от страха и переживания. Малыш тоже изрядно заволновался:

– Если это – яхта, то я – инфузория-туфелька!

Действительно, подобного типа яхт мы никогда не встречали в своей жизни. А уж разбирались мы в подобном прекрасно. По всем внешним показателям такого корабля не могло оказаться даже среди флагманов космических флотов. Да что там! Не каждый император мог себе позволить нечто подобное. Вернее позволить то мог, вскладчину с соседями, но кто такие корабли строит?! Кажется даже у Доставки, самого богатейшего консорциума Галактики, нет чего-то подобного. А здесь, на Земле?! Кто б мог подумать?! И кто тогда эта таинственная миледи?

Панические мысли заметались в моей черепушке, и я даже хотел давать команду на отбой. Пытаться захватить такой космолёт, да ещё без подготовки, с наскока – верх безрассудства и авантюризма. Но у Арматы сомнений видимо не возникло: всё также хохоча, компания скрылась во внутренностях гигантского восьмигранника. Пришлось взглянуть на часы и начать отсчёт времени. По нашим правилам захват объекта надо производить ровно через двадцать минут после того, как первый лазутчик оказался внутри. Или если он подаст сигнал раньше. Сработанность нашей команды в данной ситуации являлась огромнейшим плюсом и давала неплохие шансы в любом задуманном деле.

Возле закрытого люка стояло на внешней охране трое вахтенных. Экипированы они были оружием самым дорогим и редкостным. Просто на зависть даже элитным соединениям космопехоты. На поясах у них висели игломёты, пара гранат, наручники и пистолеты ближнего боя. А вот в руках у них блестели своим изяществом не что иное, как гелематы. Последнее достижение оружейников Доставки. Гелематы изобрели всего два года назад, и они всё ещё находились в стадии разработок и испытаний. Даже мне не приходилось держать в руках это оружие. Лишь видеть конструкции на голограмме, да изучить там же устройство и внешний вид. Гелематы стреляли ничем иным, как продуктами термоядерной реакции, которая происходить в звёздах. Специальное поле, которое оружейники держали в страшнейшей тайне, соединяло водород и гелий в мельчайшие капельки и отправляло их за добрый десяток километров. Далее капельки просто выгорали изнутри, прекращая своё существование. По дошедшим к нам два года назад сведениям, главная проблема и заключалась с том, что бы увеличить размер капель и дальность стрельбы. Неужели они успели довести оружие до совершенства и даже вооружить некоторые боевые единицы космофлота? А ведь, по словам Арматы, – это рядовая частная яхта! Как же такое оружие досталось простым наружным охранникам? Ну ладно, пусть и непростым. Слишком уж они выглядят устрашающе. Игломёты и гелематы на одном человеке смотрятся, мягко говоря, даже абсурдно.

Первым к охранникам подкатил свою тележку Цой Тан. И стал громко что-то расспрашивать. Подошедшие Роберт с Николя стали перебивать охранников, объясняющих нечто, и высказывать своё мнение. Через минуту и мы присоединились к диспуту, но совсем в другом качестве. Находясь в военной форме, мы стали отчитывать техников за слишком нетрезвый вид и отсутствие их в положенное время на корабле. Мол, вас там давно заждались, а мы вас ищем. Николя с Робертом взъелись на нас и со словами «Сам такой!», стали с нами весело переругиваясь. Призывая в свидетели охранников невиданной яхты. Один из них в ответ требовал не морочить ему голову своими разборками и свалить от него подальше. Второй откровенно ржал, веселясь от одного вида нескольких пьяниц, доказывающих друг другу, что другой ещё более невменяем, чем он. А третий мрачно курил сигарету, время от времени выразительно крутя пальцами возле своих висков. Он уже докуривал вторую сигарету, когда пошла девятнадцатая минута отведённого на подготовку времени. Знаками мы уже распределили свои роли. Только ждали сигнала от меня, или от скрывшегося внутри Арматы. Раньше сигнал поступил от него. Он приоткрыл дверь и выкрикнул одно короткое слово:

– Сюда!

Это нам дало небольшую фору в действиях: охранники все трое повернули головы на выкрик. Чем мы, не мешкая, и воспользовались. Стараясь устранить помеху на нашем пути. Не убивали, о чём я предупредил заранее, но отключали надолго. Цой Тан тут же заходился убирать тела из поля видимости случайных патрулей или прохожих. Никто из троих применить оружие не успел. Мы выхватили только игломёты, которыми умели пользоваться, да пистолеты. Гелематы применять в закрытых помещениях – слишком неразумно. И то ещё вопрос: сможем ли мы ими пользоваться?

Сразу на входе, в шлюзовом отделении лежало ещё двое охранников. Отдыхая так сказать от несения караульной службы. Армата на подобные уговоры всегда считался мастером. Следующий служащий лежал в коридоре рядом с картонной коробкой. Споткнулся бедный видимо о шикарный ковёр и тоже не захотел вставать. Ещё один отдыхал сразу за первым поворотом. И нам повезло оказаться там вовремя. Над ним хлопотало двое его товарищей. Пытаясь привести в чувство, и не понимая происходящего. Я успел выкрикнуть первую цифру, что означало необходимость взятия пленного в сознании. Ведь Армата не оставил никаких указаний кроме неподвижных тел. Поэтому ребята живо скрутили обоих потенциальных информаторов, а мы с Малышом замахнулись на них с самым свирепым видом. Один стойко встретил опасность, даже глаз не опустил, а вот второй задёргался от страха. Его и оставили при сознании, лишь для острастки врезали по плечу.

– Веди в рубку! – скомандовал я, и тот стал указывать направление, почти не касаясь пола ногами. Мы с Малышом держали его на весу. Впереди тенями неслись Роберт и Николя. Обездвиживая любого, кто попадался нам по дороге. Невзирая на ночь, людей встречалось порядочно, и нам невероятно повезло: добрались до рубки за пять минут. За это время никто с тылов не поднял тревоги и не доставил лишних хлопот.

В рубку мы ввалились, словно кошмар катящихся тел, и угрожающих оружием. Но в середине оказался только один оператор связи. Он вынырнул из блаженного сна, пытаясь проморгаться и ошеломлённо уставился на направленные в его голову стволы. А ещё через секунду оказался прижатым лицом к полу. Который тоже красовался ещё более пышным ковром, чем в коридоре.

– Через сколько можем произвести взлёт по штатному расписанию?! – я кричал ему прямо в ухо. Затем резко повернул лицом к себе: – Быстро отвечай!

– Пятнадцать минут…, – пролепетал оператор.

– Прекрасно! – я переглянулся с Малышом, который вместе с Николя уже хлопотали над пультом управления. Роберт занял позицию возле входной двери. Поставив оператора на ноги, подвёл ближе к пульту: – Учти: мы никого не хотим убивать! Нам только надо срочно покинуть эту планету.

– А кто вы такие?! – успел воскликнуть оператор.

– Позже расскажем! – пообещал я, встряхивая его тело. – Сейчас ты отвечаешь! Есть пароль для запуска?

– Нет, можно проводить старт без ключей и пароля.

– Мои друзья справятся без твоей помощи?

Оператор посмотрел на мелькающие над клавишами пальцы Малыша и попытался усмехнуться:

– Они без меня даже быстрей справятся….

В тот же момент корабль еле уловимо задрожал от включения бортовых генераторов.

– А как вы попали на корабль? – оператор уже полностью пришел в себя.

– Просто нам попался ваш старпом и пригласил на коктейль…

– Так вы даже не знаете, чья это яхта?! – изумился он.

– Слышали что какой-то миледи…, – я обвёл рубку свободной рукой. – Но даже не подозревали, что судно похоже скорей на межгалактический разведчик.

– Оно даже лучше, чем вам кажется! – похвастался оператор. – Но и экипаж немаленький. Вряд ли вы удержите его в руках долгое время.

– Так ведь и нас немало! – порадовал я его. – Остальные бойцы сейчас занимаются пленением хваленного, но сонного экипажа. Насколько я слышу, проблем у них не возникает.

– Но вы же обещали никого не убивать?!

– Конечно, наших сил и так хватит. Главное пусть все ведут себя разумно.

– Хотите, я призову своих товарищей к сдаче оружия? – неожиданно предложил оператор. – Тогда уж точно обойдётся без жертв.

– Не стоит, дружище! – я снисходительно потыкал кулаком ему под дых. – Инициатива не всегда приветствуется!

Я хотел ещё что-то добавить, но меня перебил голос из динамика:

– Борт номер 132 А 16! Немедленно отвечайте!

– Кто это?! – мы все замерли.

– Оператор космопорта…

– А что хочет?!

– Откуда я знаю! – оператор указал на зелёную кнопку. – Надо ответить, тогда узнаем.

– Отвечай! – приказал я и встряхнул его как тряпичную куклу. – Но учти: шею сверну после первого же подозрительного слова!

Тот принял мою угрозу к сведению и закивал головой. Опять повторился запрос на ответ. Зелёную кнопку нажали, и оператор корабля лениво ответил:

– Борт 132 А 16 слушает! Чего орать? Уже и секунды подождать не можете?

– Дрыхнешь, небось?! – понёсся голос из динамика. – Влетит тебе от миледи! Но дело не в этом. Как там твоя внешняя охрана? Всё спокойно?

– Недавно проверял, сейчас опять спрошу. Эй, Вахта! – оператор кричал немного в сторону и выразительно смотрел на нас. – Как дела внизу?!

– Всё в порядке! Отрапортовал я, немного направляя голос в сторону и приглушивая. – Никого и ничего.

– Понял! – оператор вновь повернулся к динамикам. – А в чём дело!

– Тут на КПП неувязка получается. Ведутся авральные работы на одном из космолетов. А механики ещё не вернулись из города. Командир явился на КПП и ждёт их. Назвал фамилии. А сержант и вспомнил одного. Проверили: точно, прибыл. А вот где его носит – неизвестно. Поэтому просьба ко всем кораблям вытурить посторонних людей со своих бортов и отправить на службу.

– Нет у нас никого! Только старпом с каким-то штатским другом заявился. Но он явно на вашего техника не похож, – оператор умел успокаивать. – Но я вахте дам команду: коль кого заметят, что бы гнали в шею.

– Добро! Конец связи!

Мы все с облегчением вздохнули. Возможно, что тревогу и не поднимут раньше времени. Выглядывающий в приоткрытую дверь Роберт резко её открыл и крикнул в коридор:

– Армата! Сюда!

Через полминуты тот втащил в рубку вяло упирающегося джентльмена с дайенским шариком на плечах. И заговорил с порога:

– Это не яхта, а лабиринты сокровищ! Я такого даже представить себе не мог! Экипаж малочисленный, но найти каждого просто невероятно трудно! Роберт! Вяжем этих троих, и бежим выискивать остальных. Может и ты поможешь? – обратился он ко мне, помогая спешно связывать приведшего нас сюда информатора, оператора и старпома.

– Малыш! Ты справишься сам? – тот лишь молча кивнул головой. – Тогда я с вами! Николя! А ты следи за дверью в рубку, и не давай к ней даже приблизиться посторонним.

Втроём мы стали прочёсывать яхту везде, где удалось пройти. Первым делом я помог Цой Тану. Который уже втащил тела трёх наружных охранников вовнутрь шлюза. Туда же мы отволокли и три тела из близко расположенных коридоров. Потом ещё два по наводке Арматы. Ещё четыре найденных ребятами, и одного, что подвернулся мне по дороге. Двери шлюза Малыш блокировал с пульта рубки управления. И вряд ли оглушенные и связанные жертвы нападения, могли оттуда вырваться. Общая цифра членов экипажа найденных или встреченных до старта составили восемнадцать мужчин и две женщины. Тех Армата в первую же минуту закрыл в ванной комнате одного из роскошнейших апартаментов.

Стартовали на самом полном форсаже. Антигравы надёжно защитили весь корабль от перегрузок, а то бы он попросту рассыпался на части и сгорел в атмосфере. Наш взлёт наверняка переполошил весь военный космопорт и нарушил самые древние традиции землян. Потому как из близлежащего космического пространства к нам мгновенно устремилось с десяток боевых звездолётов. Мы даже успели удивиться их бессоннице. Опять противно загремели динамики:

– Что у вас там происходит?! Кто разрешил взлёт?!!!

Мы уже все, кроме Николя находились в рубке. Отвязанный оператор давно получил инструкции, включил обмен изображениями и сразу ответил:

– На связи борт 132 А 16! А вы кто будете?

– С вами говорит командующий объёдинённых космических сил правительства всех наций и народов!!! Адмирал Хавви Корзилон!!! – напыщенный лысый толстячок говорил чётко, отделяя каждое слово от предыдущего, упиваясь своим громким и бессмысленным для нас званием. Но время надо было потянуть: три минуты и мы сможем сделать лунманский прыжок. Тогда нас уже никто не остановит. Оператор с сарказмом ответил:

– А с вами говорит старший оператор личной яхты самой миледи Кассиопейской!

Видимо это имя что-то значило для адмирала, так как он заговорил более мягко и покладисто:

– Ну и что?! Взлетать ночью?! Да ещё без разрешения?! С военного космодрома?! Вы что надо мной издеваетесь?! И с какой целью вы взлетели?!

– Миледи решила срочно встретиться с президентами американского континента. И дала нам команду немедленного старта.

– Я хотел бы её видеть и лично от неё услышать подтверждение ваших слов. – Неожиданно потребовал адмирал. И добавил с подозрением: – Или она спит?

– Нет, она здесь! – оператор врал со знанием дела. – Просто вышла на минутку, – он стал говорить тише, – по маленькому. Через минуту вернётся. У женщин всегда при взлётах подобная реакция.

– Если она сейчас не появится…! – с угрозой начал адмирал, но Армата его перебил. И довольно-таки бесцеремонно:

– Миледи не обязана перед вами отчитываться при каждой своей необходимости!

Генерал даже перестал дышать от возмущения, пытаясь разглядеть в полу тёмной рубке высказавшегося нахала. Но виден ему был только хорошо освещённый оператор, да мелькающие над клавиатурой руки Малыша. Тот как раз закончил запуск плазмо-кремниевого реактора и вдавил кнопку инициирующую лунманский прыжок. Корабль дернулся, и мерцающие звёзды расплылись в контрастных вспышках света за бортом. Неритмично перемежающихся полной темнотой. Экраны тут же автоматически погасли, оберегая наше зрение.

– Всё! – Малыш обессилено откинулся на спинку кресла. – Можем отдыхать восемь часов!

После его слов дверь в рубку со стуком открылась и к нам ворвалась очень рассерженная молодая девушка. Мало того, она была невменяемо пьяна. Тем не менее, она хоть и заплетающимся языком, стала орать на нас:

– Какой мудак решил взлетать без моего распоряжения?!!!!

Мы недоумённо переглянулись, явно не понимая: к кому она обращается. Но вот движение оператора я понял превосходно: он явно хотел броситься навстречу девушке. Увы! Весьма неловко, как могло показаться со стороны. Лишь только он приподнялся в кресле, как ребро моей ладони опустилось на его шею. И оператор растянулся нелепо возле моих ног.

Зато ворвавшаяся девушка, что-то стала понимать и неуклюже попыталась выдёрнуть некую трубку из-за пояса. Что она могла ею натворить мы так и не узнали, в тот момент: Роберт остановил её намерения точнейшим броском ножа прямо в правый бицепс. Трубка тут же выпала из конвульсивно разжавшейся ладони. Девушка лишь неосознанно перевела на вонзившийся нож свой взгляд, закричала, скорей всего от страха, а не от боли и упала в обморок.

Глава девятаяКонтракт с наследницей

Влияет ли возраст на характер человека? Особенно если отвечать без всяких нюансов: просто да или нет? Мы несколько раз спорили об этом с Малышом и ни разу не пришли к единому мнению. По его словам характер человека неизменен в течении всей жизни. И всегда приводил в пример себя лично. Смотри мол, я с самого детства именно такой! И только такой! И уже никогда не стану другим. Сколько я не совершал поступков, все они имели под собой одни и те же основания, рассуждения и мотивы. А с высоты уже прожитых лет, могу смело утверждать, взгляды мои не изменятся никогда. Так говорил он.

Я ему возражал. Тоже не ходя далеко за примерами. Напоминая, что в детстве я был одним ребёнком, в десятилетнем возрасте превратился в зверя, в юности вновь стал лириком и чуть ли не пацифистом, а в пору совершеннолетия вновь превратился в безжалостного и решительного человека. Казалось мне, что я таким и останусь, но годы идут и мой характер опять стал меняться: жестокость уходит, безрассудство исчезло бесследно, желание утвердить своё преимущество любой ценой давно испарилось. На смену им пришло сострадание, спокойная рассудительность снисходительное понимание чужих ошибок и даже всепрощение.

Но Малыш только смеялся на мои слова и утверждал, что все мы просто пленники окружающих нас обстоятельств. Стоит им лишь немного измениться, как и мы просто вынуждены менять своё поведение, и чаще всего, именно в негативную сторону. Только так мы можем уберечься от агрессивности среды, от новых и непонятных, порой событий. И если всё вокруг хорошо, то и мы настраиваемся на благожелательный лад. Если плохо: вынуждены в себе будить уснувшую жестокость и ставить перед безжалостным выбором: быть или не быть?! Но наш характер при этом всегда остаётся прежним, и не меняется до самой смерти.

Вот и сейчас мы с ним спорили по поводу характеров и обсуждали одну весьма неадекватную особу, которая находилась в одной из соседних кают. За два дня нашего перехода эта несносная особа так достала почти всех членов нашей команды, что нехорошие мысли приходили даже в мою голову. «Почему Роберт никогда не промахивается? Чуть ближе к сердцу и …!» И взбалмошная, капризная, истерическая, разбалованная и вредная девчонка перестала бы травить нам души своими выходками. Мало того: мы бы перестали постоянно трястись над её жизнью. Ведь совершенно не хотелось после пиратского захвата яхты ещё нести ответственность за жизнь ни в чём не повинных людей. А тем более самой владелицы яхты. Ведь даже при ленивых размышлениях она являлась важной шишкой в Галактике. Или родственницей одного из самых богатых императорских родов. Как минимум! А с такими «горяченькими» пленниками лучше вообще не связываться. Итак нахожусь в бегах! Не хватает только новых преследователей.

Самое загадочное, что почти никто из членов экипажа не мог рассказать о девушке ничего вразумительного. Про корабль узнали быстро. Яхта новейшего образца, построена на стапелях самого престижного и дорогостоящего производителя: Железного Потока. Там работали самые гениальные инженеры и конструкторы средств межзвёздного передвижения. И считалось невероятным шиком заиметь нечто вышедшее из недр самого огромного искусственного сооружения в Галактике. Ведь по размерам Железный Поток превосходил ту же Землю, к примеру, раза в полтора. А название своё концерн получил от одноимённого немыслимо гигантского потока астероидов. Этот поток расположился поражающим воображение кольцом вокруг тройной звезды в системе принадлежащей барону Монклоа. И запасов самых невиданных и редких металлов в этом кольце было столько, что барон по праву считался самым богатым человеком Галактики. Как образовался подобный поток астероидов, до сих пор известно не было. Хоть там постоянно работало больше сотни исследовательских экспедиций. Но барона история не интересовала: он упивался другим. Принадлежащая ему система позволяла ни много, ни мало: оказывать сильное влияние на всю экономическую политику известных миров. Даже Доставка находилась в определённой зависимости от Железного Потока. А создание тридцать лет назад концерна по постройке лучших космических кораблей, было ни чем иным, как прихотью богача, решившего хоть как-то потратить свои капиталы. Но деньги делают новые деньги! Старая аксиома! И уже через десять лет все затраты на создание в космическом вакууме гигантского сооружения окупились с лихвой. Невзирая на дорогостоящие эксперименты и исследования в совершенно новых и порой бесперспективных направлениях постройки космосредств.

Яхта только два месяца как бороздила просторы Вселенной. Экипаж набирался по таким строгим критериям и рекомендациям, что сюда попали самые лучшие, честные и образованные специалисты со всего звёздного мира. Некоторые профессионалы даже нам были известны понаслышке или новостям. А когда мы выяснили у них размеры заработной платы, то долго чесали затылки от зависти. Раза в три больше, чем получали министры средних королевств или империй! То есть по полученным данным это был самый дорогостоящий корабль в Галактике! И на нём работали самые высокооплачиваемые специалисты! Невероятно, но факт!

А вот что собой представляет молодая владелица яхты, мы так пока и не смогли выяснить. Похоже, об этом мало кто даже догадывался. Исключение составлял лишь старпом. Но осведомлённость свою показывать не спешил, а всю свою энергию и красноречие тратил на угрозы в наш адрес и описание всех кругов ада, которые нам предстоит пройти в наказание за пиратство. Он так кричал, ругался и даже топал ногами, что пришлось его изолировать в единственной каюте, которая предназначалась для арестованных. Даже такая роскошь наличествовала на яхте. Там он благополучно и метался, отдирая мягкую обивку со стен и на удивление не захрипшим голосом требуя сдаться и вернуть бразды управления в его руки.

Домутила у нас не было: всё оставили в наследство Керсундо. Боялись тщательной проверки на КПП космодрома. Поэтому пытались раскрыть инкогнито раненой девушки простыми допросами. К сожалению: полностью бесполезными. Даже женщины оказались на этой яхте только две недели назад. Взамен уволенных ранее за какой-то проступок. И занимались они лишь уборкой в каютах миледи. Да одна из них сразу завладела любовными симпатиями похотливого старпома.

А уж сама миледи Кассиопейская даже не соизволила ответить на наши вопросы. И вела себя ещё более мерзко и отвратительно, чем её старпом. Пришлось и её изолировать отдельно, в одной из больших приемных. А после того как она чуть не лишила себя жизни, то вообще держать её в наручниках, да ещё под воздействием снотворного. Началось всё с того, что она в первый же день плена сорвала с себя повязку и щедро полила кровью всё, на что у неё хватило сил. К счастью Николя не поленился зайти через положенное время её проведать и вовремя поднял тревогу. Ещё бы чуть-чуть и разъярённая миледи отдала концы из-за невероятной потери крови. После нескольких часов переливаний, она вновь вскочила, и (стыдно про такое даже вспоминать) изгадила своими экскрементами помещение корабельного госпиталя.

После этого она была просто принайтована к кровати и усыплена.

И вот теперь мы спорили с Малышом о дальнейших наших действиях. Я предлагал оставить всё как есть, а мой друг настаивал на попытке продолжить контакт и сближение. И добиться хотя бы успокоенности со стороны пленных. Ещё лучше: полного их нейтралитета. А для этого он упрашивал просветить частично о наших целях в первую очередь владелицу яхты. Остальной экипаж вёл себя вполне смирно и благоразумно. По крайней мере, явно никто не предпринимал шагов по изменению своего статуса пленных. Кроме старпома, конечно!

– Ты только обрати внимание, – Малыш устало потёр свои щёки. – Как она возмущена несправедливостью! Как она негодует! Как она ненавидит нас за неправомерные действия! Уже только это характеризует её как человека справедливого, принципиального, с высокой моралью и определённым кодексом чести.

– Ха! Имея такую яхту?! – я обвел рубку руками. – Чаще всего такое богатство находится в руках людей с полным отсутствием не только совести, но и малейших гуманных ограничений.

– Если бы это было так, то в экипаж набирали просто хороших специалистов. А ты вспомни, что мы слышали: на каждое место рассматривались кандидатуры более десяти тысяч претендентов! И они до собеседований даже не знали об этом! То есть здесь не могли пролезть люди с сомнительным прошлым или скрытным образом мышления. Только самые лучшие во всех отношениях.

– Вообще то собранные здесь люди, весьма показательный фактор.

– Основополагающий!

– Но ведь если мы раскроемся хоть частично, то потом о нас могут сообщить! – подобное казалось самым опасным. – И на Оилтоне нас встретят во всеоружии. К сожалению, не только друзья!

– Вот поэтому именно ты должен поговорить с ней! – Малыш поощрительно улыбнулся. – Тебе лучше всего известно, до какой степени можно раскрыться. Что утаить, что добавить. Тем более что на данный момент ты даже не разработал план проникновения на Оилтон. Завтра мы можем быть рядом с системой Датарг. Средства ты достанешь. А дальше?

– На месте посмотрим… – Ох как не хотелось признаваться в трудностях.

– А ведь только небольшая поддержка со стороны миледи даст нам просто невероятную фору во времени.

– Согласен, – наконец-то решился я. – Попытка не пытка! Но ты отсюда, из рубки, прислушивайся к нашим переговорам.

– Не беспокойся! – Малыш с удовлетворением включил переговорное устройство с госпиталем. – Николя! Как там хозяйка яхты?

– Уже минут пять, как проснулась! И видимо набирает силы для очередных оскорблений в нашу сторону. Давать её новый укол?

– Не надо! – заговорил я. – Сейчас тебя сменю, а ты иди, отдыхай.

– С удовольствием! – обрадовался Николя. – И глаза слипаются, и нехорошие слова пусть лучше на тебя изольются.

Через несколько минут я уже разглядывал проснувшуюся девушку. Лицо её было бледным, невзрачным. И весьма далеким от совершенства. Хотя и страшненькой нельзя назвать весьма правильные черты. Но мимо такой пройдёшь и не заметишь, хотя только она одна и будет на улице. Конечно в том случае, если не смотреть в её глаза. Огромные, бездонные, гипнотизирующие, обжигающие, гневные и ненавидящие. Так и казалось, что они сию минуту полыхнут огнём и испепелят меня на месте. Мне даже стало зябко, и только усилием воли сдержался, что бы не поёжится.

– Здравствуйте! Как ваше самочувствие? – приходилось вкладывать в голос всю доверительность и сочувствие. Но девушка даже губ не раскрыла для ответа. Пришлось продолжать, как ни в чём не бывало. – Разрешите представиться; меня зовут Антон…

– Так я и поверила! – неожиданным выкриком перебила меня миледи.

– Согласен! – тут же ответил я. – Но так меня звали в последнее время. Надо ведь как-то поддержать наш разговор? А обращение по имени весьма этому способствует.

– Зато не способствуют ремни, которыми стянули моё тело!

– Очень сожалею, что подобное действие нам пришлось совершить! Но это – в целях вашей же безопасности. Смею вас заверить, что и остальные члены вашего экипажа находятся в полном здравии. И не связаны! По недоразумению только вы пострадали.

– Недоразумению?!

– Или из-за вашей агрессивности. Ведь вначале вы могли свободно передвигаться! Не забывайте этого. И в самом скором времени мы вернём вам свободу со всем вашим достоянием.

– Ложь! – она даже пошевелила щеками, будто собирая слюну для злобного плевка. Для спокойствия пришлось отойти подальше и спросить:

– А что вас заверит, что я говорю правду?

– Развязать меня! – тут же выкрикнула девушка.

– Нет проблем! – и я быстро провёл манипуляции с ремнями. Она уселась на кровати и с презрением спросила:

– И вы это сделали без предварительных условий?

– Нет, условие есть: вы не будете вредить своему здоровью!

– А вашему можно?!

– Не советую! Вы имели уже неосторожность сделать такую попытку. Итак: даёте слово?

– Надеетесь на мою порядочность?

– Очень надеюсь! – с самым серьёзным видом признался я. – Мы и так доставили вам массу неприятностей и переживаний, поэтому хочу, что бы вы хотя бы поверили в безвыходность нашего положения. Так даёте слово?

– Только если меня поместят в мою каюту!

Я отрицательно покачал головой:

– При всём желании – не могу! Мы ведь и так сильно рискуем нашей безопасностью, а обыскать вашу каюту досконально нет просто физической возможности. Я просто уверен, что там имеются несколько тайников. Используя которые, вы принесёте существенные неприятности и нам и себе.

По движению опущенных ресниц, мне показалось, что я угадал о тайниках в её каюте. Но смятение продолжалось недолго:

– Хорошо! Я даю слово! Но выдвигаю другое встречное требование…

– Какое?

– Вы мне подробно опишите причины, вследствие которых моя яхта оказалась в ваших руках!

– Так я это и пытаюсь вам предложить! – воскликнул я.

– Что бы втереться к нам в доверие?!

– Ну, это вряд ли…

– Ага, понимаете, что я не дура! Тогда зачем? Не молчите! Раз уж решили откровенничать!

– Зачем? – переспрашивая, я выигрывал секунду на раздумья. – Затем, что бы после нашего расставания вы сразу же не натравили за нами полицейские силы.

– Ага! – девушка злорадно засмеялась. – Значит, вы просто боитесь наказания?! И правильно боитесь!

– Если бы только это, и если бы мы были людьми другого склада, то намного легче избежать наказания, упрятав все концы в чёрную дыру. – Не обращая внимания на затрясшиеся губы моей собеседницы, я продолжил после паузы: – Но мы наоборот защищаем человечество и служим принципам гуманизма. Просто так, на данный момент сложились обстоятельства. И чем быстрей мы решим свои проблемы, тем быстрей вы сможете убедиться в чистоте наших замыслов. А потом я даже готов ответить за все наши прегрешения перед вашим судом.

– Даже так? – огромные глаза вновь распахнулись. Но теперь из них ушла жестокость и ненависть. Зато полной силой струилось наружу чуть недоверчивое удивление.

– Даже так! – подтвердил я.

– Я бы хотела увидеть членов своего экипажа! Немедленно!

– Идёмте! – я сделал приглашающий жест в сторону двери. И тут же бросился к ней, еле успев подхватить пошатнувшееся тело. Так она резво соскочила с кровати.

– Вы бы поосторожнее! – её лицо от бледности напоминало маску театрального мима, – ведь крови потеряли больше, чем у вас было!

– Со мной всё в порядке! – пробормотала девушка, слабо, но непреклонно отстраняя мои руки. – Ведите меня к моим людям.

Благо те находились рядом с госпиталем, она уже через минуту спрашивала чуть ли не каждого, как с ними обращаются. Ответы и хорошее настроение экипажа миледи удовлетворили. Но она тут же заметила отсутствие старпома.

– Он тоже остался на планете? – в ночь, когда мы захватили яхту, на земном острове осталось ещё двадцать человек экипажа.

– Нет. Он находится в камере заключения.

– За что вы его туда упекли?! – бескровные губки тут же затряслись от гнева.

– У нас не было выхода! – виновато развёл руками стоявший рядом Армата. – Он просто невменяем и не слушается никаких доводов рассудка.

– Идёмте к нему! – скомандовала она мне, и пришлось спешить за ней по коридору. Возле прозрачной двери миледи остановилась и сама включила переговорное устройство.

– Дядя! Что с тобой?!

Старпом, лежал, скрутившись на цельном выступе, заменявшем кровать. Но лишь только услышал женский голос, бросился к двери.

– Деточка! Прости старого идиота! Это по моим следам они ворвались на яхту! Пьянь! Бестолочь! Совсем ума не осталось!

– Дядя! – на глазах девушки выступили слёзы, но голос звенел как сталь. – Каяться будешь потом! Как ты себя чувствуешь? Тебя били?

– Да нет…, вроде, – старпом замер в непонимании. – Ну, может вначале…, когда сюда впихивали… Я так за тебя переживал! А с тобой как?!

– Теперь прекращай буянить! Меня никто пока тоже не обидел!

– Но что у тебя с рукой?! – лицо старпома посерело от страха, когда он рассмотрел повязку.

– Ерунда! Помощь мне оказали отменную! – она искоса взглянула на меня. – Скорей это я вела себя немного безрассудно.

– Не зли этих пиратов напрасно! – его глаза с беспокойством перебегали то на меня, то на миледи. И, похоже, он пытался сыграть на рыцарских чувствах: – Может хоть кто-то, имеющий горячее и честное сердце, защитит тебя от остальных отщепенцев.

– Мои друзья и боевые товарищи, – гордо вмешался я в разговор, – недостойны таких высказываний в свой адрес!

– Ладно, дядя, веди себя спокойно и даром не трать силы! – приказала девушка многозначительно. – Очень скоро всё выяснится! Идёмте!

Последнее слово уже адресовалось мне. Видимо командовала девчонка с самых пелёнок. Я догнал её и вежливо направил в сторону изолированной приёмной, где она содержалась в первый день своего плена.

– Прошу извинить, – заговорил я, когда пропустил миледи вовнутрь. – Но вашему стюарду так и не удалось отстирать некоторые пятна на коврах и обивке. Возможно, они испорчены окончательно. Но расходы будут возмещены нашей стороной.

После моих слов, миледи даже улыбнулась, но уселась на диван с трудом и с большим облегчением. Хоть минуту назад и пыталась казаться энергичной и полной сил. И тут же спросила с издёвкой:

– Да вы хоть знаете, сколько они стоят?

– Неважно! Я человек тоже весьма состоятельный…

– Состоятельные люди не пиратствуют! А живут красиво, не прячась от преследования.

– От тюрьмы и сумы не зарекайся! – наставительно произнёс я, усаживаясь напротив. – Слышали такое выражение?

– Приходилось… Но представить себя на вашем месте… Это – нереально!

– Я тоже подобного предположить не мог ещё совсем недавно. Хотите есть? И что именно?

– Надо же! Меня угощают на собственной яхте! – усмехнулась миледи со скорбью.

– Просто очень кушать хочется! – признался я. – А вы просто забыли предложить слегка подкрепиться из-за …

Заминкой в подборе нужного слова моментально воспользовалась моя собеседница:

– Из-за покушения на мою жизнь! Конечно, тут забудешь обо всём на свете! Вы уж извините, но я ещё не привыкла, когда меня используют как тренажёр в метании кинжалов.

Крякнув, я сменил тему разговора:

– Как вас всё-таки зовут?

– Но мужчины должны представляться первыми! – заметив мои сомнения, добавила: – Если вы не нарушите свои обещания, даю слово о неразглашении всего нашего разговора. Имён тоже.

– Танти! – и добавил полное имя: – Тантоитан!

– Синява! – представилась девушка.

– Какое странное имя! Его вам дали из-за прекрасных глаз?

– Вряд ли, просто в нашем роду даются только очень древние и редкие имена.

– И красивые! – похвалил я. Затем тут же включил голографическое изображение монитора перед собой и спросил: – Что заказывать для вас на обед?

Однозначно: захваченная нами яхта являла собой самое передовое воплощение всех открытий всех времён и всех цивилизаций. Не прошло и пяти минут с момента моего заказа, а с потолка опустились многочисленные подносы с блюдами и напитками. Ловкие манипуляторы молниеносно сервировали стол на две персоны и даже установили два удобных кресла. И беседа потекла плавно, неожиданно доверительно, и даже безрассудно откровенно.

Естественно, за несколько часов нельзя рассказать про всю жизнь, но основные события и личные раритеты мне кажется, удалось высветить основательно. По крайне мере рассказы о некой принцессе с планеты Оилтон, которая проходила под вымышленным именем и драматические события последних лет произвели на Синяву неизгладимое впечатление. И если уж не полное доверие, то искреннее сочувствие с её стороны я получил. Мало того, она тоже приоткрыла завесу над тайной своего невероятного благосостояния.

И оказалась не кем иным как одной из полу мифических и легендарных наследников того таинственного учёного, который изобрёл СТВ. Способ Телепортации Вещества. Всё-таки гении Доставки не приложили свои мозги к этому величайшему открытию. А просто заплатили огромные деньги за монопольное право использования СТВ. И уже много веков в галактике жила очень богатая, фактически никогда не беднеющая семейная группа физических наследников изобретателя из двадцать первого века.

Девушка решительно отказалась ответить по поводу своих родственников конкретно. Только они вправе рассказать о себе лично. Но недвусмысленно намекнула, что те могут встретиться почти в любой части изведанных миров и не только в виде богатых туристов-путешественников. Нетрудно было догадаться, что за такое время многое потомки наследников стали не только богатыми людьми, но и постарались взять бразды управления в свои руки. У меня сразу защёлкали и замелькали в голове данные о многих королях, императорах, баронах и владельцах звёздных систем без громких титулов. Ведь скольких из них подозревали в необъяснимых, с точки зрения логики, накоплениях капиталов? Да почти всех! Некоторые из них наверняка принадлежали к родственникам сидящей передо мной девушки.

Особый скачок в моих размышлениях, произвела возможная семейственность миледи Кассиопейской с владельцем Железного Потока бароном Монклоа. В Галактике можно было пересчитать по пальцам людей, которые лично сподобились пообщаться с таинственным бароном. А многие разведки тратили немыслимые средства для внедрения своих шпионов и разведчиков в самый мощный, после Доставки, концерн.

Мне даже припомнилась как года три назад император (увы, уже покойный) посетовал на жутчайшие преграды, возникшие на пути военного заказа от Оилтона. Попытались построить флагман для космической армады империи. Но вынуждены были отказаться от этой затеи. Ибо «сбор» нелегальных пожертвований только для заинтересованных лиц, стоящих на ступеньках лестницы ведущей к Железному Потоку, превысил стоимость самого заказа! Которая и так была почти нереальной. Император сердился и кричал, что таких взяточников не существует во всём Мироздании. И гневно проклинал разжиревшего барона за прикармливание целой своры приближённых бездельников и мздоимцев.

И я решил слегка проверить свои предположения:

– Кстати, наш император тоже пытался заказать самый современный корабль на верфях Железного Потока. Но взяточники обломали! А вас, сильно облапошили на постройке такой сказочной яхты?

– Ещё чего! – вначале девушка возмущалась непосредственно, не задумываясь. Но тут же нахмурила бровки, что-то вспоминая и делано вздохнула: – Хотя тоже пришлось кое-где «подмазать».

А мне показалось, что она явно лгала: глаза выдавали свою хозяйку помимо её воли. Сочувственно покивав головой, я сделал вывод о крайней необходимости вымолить полное прощение от миледи Кассиопейской. И как минимум сохранить с ней постоянный и надёжный контакт. Ведь только за малейший шанс подобных знакомств многие империи или королевства пожертвовали бы половиной своих внешних разведок. Не задумываясь!

Решение принято, осталось только воплотить его в жизнь. Поэтому я тут же разродился ещё несколькими утаёнными ранее откровениями и с наглым простодушием попросил хотя бы минимальной помощи. И самое неожиданное, что Синява задумалась над моей просьбой. И лишь после того, как доела несколько воздушных пирожных, ответила:

– Если бы вы пришли с подобной просьбой ко мне на космодроме Земли…

– Если бы я знал, чьей яхтой мы собираемся воспользоваться…, – в унисон ей, произнёс я и развёл руками.

– А как вы представляете себе мою помощь? – вопрос выглядел очень коварно. И заставлял открываться ещё больше. Я даже вздохнул от расстройства. Но делать нечего: открываться, так до конца. Почти, до конца.

– Вначале я планировал высадиться в системе голубых гигантов Датарга. Там у меня внушительный счёт, с помощью которого я хотел вернуть вам компенсацию за издержки, нанять или купить корабль и дальше действовать самостоятельно.

– Внушительны счет? – брови девушки выгнулись вверх. – Может мы с вами родственники?

– Как нам это не прискорбно, но источники финансирования у меня немного иные. Хоть и весьма щедрые. Так вот: вы бы мне очень помогли, если бы доставили непосредственно к конечному месту моего путешествия. В этом случае я бы сэкономил целую неделю. Именно столько времени мне понадобится на Датарге для оснащения и полной экипировки нашей группы.

– А когда последует возмещение причинённых мне убытков? После торжества справедливости? – миледи не только имела много денег, но и умела про них помнить. Пришлось с ней согласиться:

– Средства мы переведём на Датарге. Только сделаем это быстро, за один день. Заплатим даже с лихвой, что бы окупилось дальнейшее ваше благожелательство.

– Иногда я делаю добрые дела бесплатно, – девушка задумалась. – Но если вы настаиваете на оплате…

– Конечно, настаиваю! – поспешил я заверить.

– Тогда заверьте меня ещё в одном!

– В чём именно?

– В том, что я смогу в ближайшее время связаться по краберу с оставшимися на Земле членами моего экипажа.

– Дадим вам такую возможность! Лишь только выйдем из режима лунманского прыжка! – дал я ей вполне оправданное обещание. В тот же момент наш разговор прервал стук в дверь. И вошедший Цой Тан пожелал нам приятного аппетита. С самого утра мы с ребятами обговаривали одну непредвиденную остановку. Но надо было всё проверить и рассчитать координаты. Об этом видимо он и хотел сообщить. Заметив его взгляд на миледи, я кивнул головой. Всё равно она уже в подробностях знала о большинстве наших приключений на Хаосе и об оставленном там товарище. Даже выразила свои сочувствия по поводу Гарольда. И надеялась на его скорейшее выздоровление. Поэтому Цой Тан стал рассказывать:

– Просто невероятно! Планета электромугов находится у нас по пути. Мы только чуть сместимся в сторону при торможении. Мне понадобится только два часа для посадки возле модуля представителя людей. Он работает в автоматическом режиме. Сниму записи с их накопителей информации и узнаем всё об этом загадочном моллюске.

Я повернулся к скривившейся от отвращения девушке, как бы спрашивая её разрешения на остановку.

– Фу! Какая гадость эти Электромуги! – воскликнула она. – Неужели нельзя обойтись без встреч с ними? После всех дел слетаете на Землю, выдернете своего товарища и не надо даже рисковать.

– Да мы и так ничем не рискуем! – попытался успокоить её Цой Тан. – И встречаться с ними мы не собираемся…

– Ещё бы! По моим сведениям даже новейшие гелематы не могут им причинить вреда! – миледи дёрнула плечами от содрогания.

– Зато этих странных разумных можно умертвить голыми руками! – вставил я.– Вернее: голыми зубами!

– Как это? – не поверила девушка.

– Между прочим, отец Цой Тана один из самых лучших исследователей флоры и фауны новых миров! – похвастался я. – И он пробыл на планете электромугов около полгода. И открыл, что сквозь защитное поле этих порождений грозовых бурь и болот проходят только человеческие зубы. С их помощью можно откусить любой нарост на теле электромуга. А в наростах находятся части мозга: если одну отторгнуть, тут же наступит смерть.

– Что за абсурд! – девушка и не скрывала своего недоверия. – Как же можно бороться с таким монстром? Кто на такое пойдёт?

– А именно так мой отец и выборол право находиться на планете полгода! – пояснил Цой Тан. – Не знаю, как он к этому пришёл или додумался, но вся жизнь электромугов заключается в переваривании пищи, ловле молний в грозу, философских размышлениях и силовых поединках. Они могут душить друг друга в своих объятиях сутками. У них там что-то вроде культа физической борьбы. Для человека атмосфера вполне приемлема и он может спокойно дышать её составом. И воду пить можно. Редчайшая благоприятная среда обитания.

Заметив мой вопросительный взгляд Синява, даже рассердилась:

– Ждёте моего разрешения?! На моей собственной яхте меня уже просто заставляют командовать! А если я скажу, нет?

– Значит, летим дальше, на Датарг, – спокойно согласился я.

– Ладно! От такой мелочи из графика мы не выбьемся, – неожиданно согласилась миледи. – Да и мне самой интересно. На борту у нас несколько уникальных записывающих систем для планетарной разведки. На них ещё даже муха не… садилась. Заодно и проверим!

– Давай к Малышу! – оживился и я, обращаясь к переводчику. – Пусть готовит корабль к остановке!

Я тоже встал и, пожелав миледи приятного отдыха, собрался следовать за товарищем. Но не тут то было. Синява решительно заявила, что чувствует она себя хорошо и настроена лично провести наблюдения за планетой. Ведь для чего тогда она приобрела этот корабль? Как раз для таких исследований. А когда в следующий раз судьба забросит её в эту часть Галактики? Никто не знает! Надо пользоваться моментом! Она стояла возле меня и чуть ли не силой подталкивала к согласию.

– Чего вы опасаетесь? Сектор оператора за разведсистемами находится в стороне от центральной панели. К тому же можно отключить его для работы автономно. И можете меня для страховки привязать к креслу!

– Если ваше распоряжение насчёт кресла и автономии осуществимо, – сыронизировал я, – то идёмте в рубку и решим всё на месте.

Конец первой книги

Юрий ИвановичДорога между звезд

Глава перваяНеравная схватка

Не прошло и двух часов как изящный и стремительный разведбот рухнул на дневную сторону сиреневой по цвету планеты. Только само рассмотрение бота привело нас в восхищение: он стоял на несколько уровней выше по качеству и функциональным возможностям, чем отвоёванная нами машина пиклийцев. А уж по надёжности превосходил раз в пять. Но одна сложность в его использовании имелась: невероятное количество приборов управления. И Цой Тан не без оснований засомневался в своих способностях пилота. Тут же с нами заговорил из рубки Малыш:

– Миледи предлагает своего пилота.

– Ну да! А он после сброса сразу свяжется с нежелательными для нас преследователями! – мне не хотелось настолько попадать под её зависимость.

– Она обещает, что её приказы выполняются беспрекословно.

– Да? Но ведь пилот может оказаться и чрезмерным героем. Поэтому пусть люди отдыхают. Я сам буду пилотировать.

Вот при таких обстоятельствах я и оказался на поверхности планеты. Мы совершили посадку на одном из каменистых участков суши. Скальные переплетения здесь просто завораживали. Даже стало непонятно, как природа образовала такие архитектурные нагромождения.

– Или это местные жители постарались?

Цой Тан и тут со знанием дела ответил на мой вопрос:

– Здесь постарались частые грозы. За тысячелетия молнии выбили из скал определённые элементы, а дождевые воды подшлифовали внутренности пещер, переходов и тоннелей.

Автономная станция сбора информации как раз и находилась в одной из таких пещер. И с находящейся в десяти метрах площадке нам прекрасно была видна титановая дверь с отпечатком человеческой руки. То есть дверь открывалась только после прикладывания ладони в углубление. Легко и просто. И местные жители вовнутрь не заберутся.

Цой Тан не стал мешкать, подхватил кристаллы для информации и благополучно скрылся за дверью. Никаких поломок в системе опознания не произошло. А я тем временем выпустил несколько летательных аппаратов для сбора дополнительной информации. Они напоминали жуков, птичек и один даже некое подобие шаровой молнии.

Но лишь только они взлетели и стали передавать информацию на яхту, как раздался взволнованный голос Синявы:

– Танти! Немедленно уходите оттуда! Со всех сторон к вам ползут электромуги! Их много! Десятки! Да нет, сотни! Спасайтесь! Они явно атакуют!

Последние слова услышал и Цой Тан по нашей автономной связи. К тому же я добавил приказ от себя:

– Бегом ко мне!

– Но я ещё не скачал информацию! – возразил он.

– Бросай всё как есть! Потом вернемся и быстро выхватим кристаллы!

– Хорошо!

Но он опоздал. Тут же после его слова откуда-то сверху на дверь сползла безобразная туша. А за ней посыпались ещё с десяток.

– Не открывай дверь! – выкрикнул я. – Они сразу за ней!

– А она и не открывается, – растерялся Цой Тан. – Видимо сработала автоматика защиты или они её прижали снаружи….

– Скорей всего….

Я с удивлением наблюдал за всё новыми и новыми особями, торопливо заполняющих окружающее пространство. Похожи они были немного на коротконогих слонов. Но если у слонов наличествовало шесть конечностей, включая хобот и хвост, то у здешних разумных обитателей – целых десять. Помимо основных четырёх ног (или лап?) ещё две опорные конечности выходили с боков. Спереди извивалось по два гибких, но достаточно мощных щупальца. И ещё два толстых полутора метровых отростка торчало сзади. Весьма напоминающие хвосты и служащие своим хозяевам скорей всего противовесами. Общий вес каждого электромуга колебался между ста двадцатью и ста шестидесятью килограммами. Из так называемой одежды, их тела наискосок пересекало по одной полоске не то ткани, не то резины. Разнящиеся лишь шириной и цветом. Причём оттенков у полосок было невероятное множество.

По всему туловищу, между конечностями виднелось около двух десятков бородавчатых наростов, величиной со среднее яблоко. Я непроизвольно содрогнулся, представив это несуразное вместилище частички разума в своих зубах.

После включения наружных микрофонов салон бота заполнило звуками сотен кипящих грязевых гейзеров, булькающих хлопков разрывающихся пузырей и шум неритмично работающих фонтанов. На борту имелся универсальный переводчик новейшей системы под странным названием Каштан. И я не замедлил им воспользоваться. Но видимо даже Каштану было трудно разобрать отдельные фразы среди явного гомона толпы. Тогда я прибавил громкости наружным динамикам и высказал своё приветствие:

– Рад вас видеть, уважаемые!

В переводе это прозвучало как треск раздавленных пузырьков смешанный с шорохом морской волны. Гомон немного стих, а когда я повторил обращение, то наступила полная тишина. Наконец раздалось отдельное бульканье, и Каштан мне перевёл:

– А уж как мы рады! Как рады! Как рады!

– Приветствую вас, братьев по разуму, от имени всех моих товарищей!

Но моя напыщенная речь, похоже, произвела плохое впечатление:

– Не надо нам твоих приветствий! Прилетел без разрешения и ещё хамит! Кто тебя сюда звал?!

– Крайняя необходимость заставила нас посетить вас с дружеским визитом и нарушить ваш покой! И мы сразу приносим свои извинения за прерванные вами философские размышления.

– Да проглоти ты свою философию! Мы существа весёлые и любим жить красиво и деятельно!

Ему вторили несколько булькающих глоток, и Каштан выловил из гомона несколько слов:

– …Молчать…, мясо…, скорей…, борьба…, чужие….

Намёки насчёт мяса мне весьма не понравились. А вот по поводу красоты их существования я чуть не засмеялся. Да и бурная их деятельность мне представлялась только в виде ленивых поисков пищи. Хотя в ловкости и скорости им не откажешь. А вот то, что нашим оружием с ними не справишься, являлось однозначным. Поэтому продолжал как можно дипломатичнее:

– На одной из наших планет проживает выходец из вашей среды. И нам нужна о нём информация.

После продолжительной паузы снаружи раздался вопрос:

– Как электромуг попал на вашу планету?

– Нет, это другое существо. Его у вас называют Спейлоуд. Гигантский моллюск….

Вот тогда раздался настоящий шум: гейзеры вскипели, фонтаны взметнулись, волны громыхнули прибоем. Пришлось долго ждать пока они успокоятся хоть немного и лишь потом несколько раз повторить одну фразу:

– Говорите по одному! А то я вас не могу понять! – моей просьбе вняли:

– И сколько лет Спейлоуд находится на вашей планете?

– Около тридцати. – Каштан естественно перевёл время по местному летоисчислению.

– Тогда у вас ещё есть время для спасения планеты.

– Зачем её надо спасать?! – воскликнул я.

– Потому что Спейлоуд ментальный враг любого разума. У нас этот моллюск считается самой большой опасностью для любой цивилизации. И его выращивают только в специальных резервациях и только до определённого возраста. Потом мы используем его в пищу. Но после чётко ограниченного возраста его надо уничтожать немедленно.

– И как это сделать!

– Разумный! Ты уже получил много информации! – в захлёбывающемся фырканье мне послышались аллегории со смехом. – Но требуешь ещё больше! Совсем не обращая внимания на наши требования….

– Простите, уважаемый электромуг, но в таком шуме трудно уловить все ваши фразы! Если вас не затруднит, высказывайтесь более конкретно.

– А чего тут высказываться: выходи! Бороться будем!

– Всего лишь?! – а сам чуть не стал ругаться плохими словами вслух. Но вовремя сдержался: а вдруг как Каштан и это переведёт? – Ну, вы знаете, я вообще то бороться не умею…. До и здоровья у меня маловато…. Особенно в сравнении с вами. Вы все такие мощные, ловкие, стремительные…. – я замолчал, лихорадочно подбирая слова, могущие польстит их самолюбию. Вдруг назовёшь их красивыми, а это – кровная обида?

– Тогда пусть выходит твой товарищ! Мы заметили: он вполне подходит.

– Да нет, товарищ ещё слабей, чем я….

– Тогда ты – ещё сильней, чем он?! – этой новости явно обрадовались. – По нашим законам нарушившие границы чужого региона выставляют бойца для борьбы.

– Но люди не обладают той силой и таким количеством конечностей как у вас! – я пытался воззвать к их благоразумию. – Силы в поединке будут заведомо неравны.

– А ты имеешь право выбрать из нас самого маленького и слабого! – вот уж, облагодетельствовали! – И тогда без труда победишь своего соперника. Видишь, мы даже на такое согласны!

Я выключил Каштан на идущие от нас переводы и стал советоваться с кораблём и с Цой Таном. Из рубки яхты неслись настоятельные призывы продолжать дипломатические переговоры. И тянуть время насколько возможно: вдруг что-нибудь придумаем. А Цой Тан не менее настойчиво предлагал свою кандидатуру на поединок. Он уверял в действенности укуса человеческими зубами одного из наростов электромуга. И не сомневался в своей победе. Пока мы спорили, болотные монстры возмутились продолжительной задержкой и стали выкрикивать явные угрозы:

– Соглашайтесь по-доброму! Если разозлимся, будет хуже! Твой товарищ всё равно не пройдём через нас! Съедим и не подавимся!

Подлететь вплотную к двери не представлялось возможным. И не столько из-за скопления чудовищных тел, сколько из-за нависающего очень низко свода. После вопроса к Цой Тану, как там у него с питанием и водой, тот ответил сразу же: – Ни-че-го! Правда у меня есть шоколад и фляга воды в неприкосновенном запасе комбинезона….

– С ним долго не протянешь…, – немного подумав, я решился: как не крути, а придется мне испытывать новые приёмы борьбы с малоизученными разумными формами. – Ладно! Выйду и попробую. Эй, там, наверху! Может, хватит кричать и давать мне указания?! Лучше посмотрите сверху, какой из этих любителей бороться самый маленький и дохленький! И дайте мне, наконец, изображение на мой экран!

– Мог бы давно включить: клавиша «Детали» и под ней пять кнопок на летающие модули разведки. – Синява отчитывала меня тоном воспитательницы детского сада. – На общем экране у тебя появятся кадры со всех камер. Только выбери и увеличивай нужное тебе изображение объекта.

– А вокруг тебя, между прочим, – Малыш решил поделиться своими наблюдениями, – Находятся самые крупные особи!

– Вот и выбирай после этого самого маленького! – расстроился я.

– Видим одного недомерка! – воскликнула миледи. – Он вообще находится за скалой, с другой стороны площадки. Увеличиваем для тебя изображение.

В тот же момент и я увидел на экране совсем небольшого, по меркам его собратьев, электромуга. Хотя бороться с ним всё равно желания не прибавилось. Не упуская его из вида, я вновь повёл переговоры с гостеприимными аборигенами.

– По моему мнению: подобные встречи гостей носят явно притеснительный характер. Мы, люди, особи миролюбивые и не агрессивные. Поэтому я соглашаюсь в виду вынужденных обстоятельств.

С минуту мне пришлось помолчать, пережидая довольное бульканье собравшихся аборигенов. С чего это они так обрадовались? Может обмануть хотят?

– Но есть один вопрос. Если я захочу прекратить сопротивление и сдаться: какие действия я должен при этом совершить?

– Нет ничего проще! – тут же откликнулся их лидер. – Достаточно поднять вверх любую конечность и сделать ею несколько круговых движений.

– И меня с товарищем отпустят? – слабо верилось в такой исход.

– Конечно! – тем не менее, подтверждение прозвучало. – Но после этого ваши имена покроются позором и ваши представители никогда не смогут участвовать в поединках с нами.

«Счастье то, какое! – мысленно воскликнул я, – Можно подумать я прямо рвался сюда, что бы с такими уродами бороться!» Но вслух высказался более дипломатично:

– По-моему – это слишком жестокое наказание для сдавшегося. А вдруг мне захочется повторить поединок?

– Ну…, мы иногда идём навстречу таким пожеланиям. Если претендент проявит… волю к победе….

Может мне и показалось, но Каштан понемногу совершенствовался по ходу перевода и стал даже отображать эмоциональный фон высказываний. Поэтому следующую фразу выкрикнул с пафосом:

– Сочту за честь бороться с таким ловким и сильным созданием разума, как электромуг!

Похоже, мои предположения подтвердились, так как в словах лидера послышалась растерянность:

– Выбирай любого среди нас…, здесь находящихся….

– Тогда пусть выходит на бой…! – для эффекта я выдержал небольшую паузу. – Вон тот! С чисто белой перевязью. Вон за той скалой он находится! Да, да! Не оглядывайся! Выходи на площадку!

Выбранный мною соперник растерянно выглянул из-за скалы и в полной тишине подковылял ближе. И как-то нерешительно остановился возле лидера. Тот неожиданно заговорил просительным тоном:

– Видишь ли, чужестранец! Не знаю, как тебе удалось заметить его сквозь камни, но сражаться он совсем не обучен…. Он предназначен для служения…. Вернее его предназначение совсем другое….

Мне было плевать для чего предназначен белополосочник! Главное можно избежать нелепого соревнования по борьбе. Сразу на ум пришли подходящие фразы:

– Тогда не будем испытывать судьбу! Нельзя противиться предназначению! И я с успокоенным сердцем аннулирую наш поединок! Отпускайте моего товарища, и мы вновь вернёмся к вам через год. По нашим правилам только через такое время можно принять повторный вызов и выбрать нового соперника!

Моя речь произвела ожидаемое впечатление. Аборигены застыли в священном молчании, соглашаясь с моими высказываниями и отдавая им должное. Но всё испортил один не в меру ретивый любитель подраться. Он явно что-то задумал или просто не хотел упускать редкого зрелища и стал выкрикивать:

– Руюум! Ты ведь твёрд как скала и ловок как туман! Гибок как вода и целеустремлён как молния! Срази немощного пришельца! Докажи свою силу! Подтверди своё предназначение!

Похоже, агитатор имел все данные прекрасного оратора и мог увлечь за собой толпу. Тут же послышались новые выкрики, переходящие в скандирование:

– Завали его, Руюум! Покажи себя! Для тебя это пустяк! Руюум!!! Руюум!!! Руюум!!!

Не знаю как у них тут с выражением «Испепелить взглядом», но вылупленные глаза лидера электромугов, как раз под него подходили. Он так неотрывно смотрел на некстати вмешавшегося соплеменника что кандидатуры на следующий поединок сомнения не вызывали. А вот мне таки придётся побороться за освобождение из плена моего товарища. Ибо монстр с белой повязкой решительно вышел на свободное пространство и замер в ожидании. Толпа тут же стала выкрикивать другое слово: «Выходи!». Хорошо хоть не добавляя обидных слов. Или они отсутствовали в местном языке?

Получив от друзей и миледи слова поддержки и обещания отомстить за меня в случае чего, я тщательно застегнул на себе комбинезон и вышел из бота. О комбинезоне вообще следовало вспоминать только с восхищением и удивлением. Хорошо всё-таки иметь в своём распоряжении такие средства и возможности как миледи! Да ещё и таких предполагаемых мною родственников, как барон Монклоа. Одетое на мне средство защиты с уверенностью можно было называть скафандром самой высокой защиты. Это при том, что он выглядел гораздо тоньше, компактнее и функциональней чем аналогичные образцы имеющиеся на вооружении в той же, к примеру, специальной бригаде быстрого реагирования Оилтона. Одним из свойств комбинезона я даже надеялся воспользоваться в предстоящем поединке. По желанию носителя наружная часть покрытия могла встать торчком и превратиться в крупный наждак. А могла и сложиться так, что становилась скользкой даже без видимой смазки. Это вдобавок с невероятной прочности и ленточным усилителям экзоскелета. Как эти ленточные усилители действовали, не знала даже миледи. Ссылаясь на специалиста из своего экипажа оставшегося на Земле.

Снаружи меня встретили тяжёлая и влажная атмосфера и дружное бульканье, исходящее из десяток глоток. Хорошо хоть Каштан я догадался переключить на внешние динамики, и мне удалось расслышать его перевод:

– Руюум убей его! Руюум убей его!!!

И соперник бросился мне навстречу. Без лишних церемоний, поклонов или знакомства. Типа; в красном углу такой-то, а в синем…. Куда там! Сразу головой в грудь, передними ногами по лодыжкам, передними щупальцами по дых, а боковыми…. Что он там пытался сделать боковыми, мне рассмотреть не удалось: и так слишком много конечностей! Я как мячик отлетел к переборке моего бота и откатился в сторону от пронёсшейся мимо туши. Пока соперник разворачивался я ухватил его за правый хвост руками, а в левый упёрся ногами. Пытаясь произвести нечто напоминающее удержание. Покрытие комбинезона действовало как наждак, поэтому я прочно укрепился между двумя хвостами, пытаясь развести их в стороны. Кажется, мне даже удалось доставить сопернику болевые ощущения, так как он замер и зафыркал вскипевшим гейзером. И тут же он провёл неожиданный приём: передними «руками» и головой припал к земле, а передние ноги выпрямил. Задние ноги и хвосты вместе со мной поднялись на высоту более двух метров. И со всех силой грохнулись об грунт. В глазах у меня потемнело от сотрясения, но я не сорвался и даже усилил болевое удержание. Тогда хвосты взметнулись вверх повторно. Группируясь для удара о землю, я немного прогнул туловище вниз и тут же получил мощнейший удар задними ногами по своему мягкому месту. Монстр лягался как вредная и норовистая лошадь. Как у меня при этом не сломался позвоночник? Видимо из-за мягкости вышеупомянутого места или помог внутренний екзоскелет комбинезона. Но взлетел я метра на четыре вверх и по снижающейся траектории грохнулся метров за десять. Прямо в толпу отхлынувших в разные стороны зрителей. Пока я пытался встать и осознать происшедшее, Руюум подскочил ко мне и намертво ухватил передними щупальцами. Боковыми подпорками одновременно прижав мои плечи. Через пару секунд я забыл о кричащем от боли позвоночнике и мечтал только о маленьком вздохе. Давление стало невыносимым! А уж о том, что бы поднять руку и сделать ею круговое движение и речи быть не могло. Вот так то! Меня сейчас просто задушат! Если…. Если что?! Может укусить за мозговой нарост?! Где же он?! Сквозь красные круги в глазах, я рассмотрел участки кожи перед моим лицом. Ни одного! Только в районе груди что-то сильней давило под рёбра. Но туда зубами не достать… Конец? Глупый и бездарный? В затуманенное паникой сознание прорвалась одна мысль: скользнуть ниже! Я тут же сделал определённое движение челюстью, покрытие моего костюма стало гладким, я дёрнулся из последних сил и скользнул на нужный мне уровень. Монстр этому если и удивился, то не сильно. И давление не ослабил. Мало того, он уселся на хвосты и обхватил мои ноги своими передними лапами. Кости в моих суглобах ощутимо затрещали от добавочного захвата. Но зато перед моим лицом находился нарост! Без малейших раздумий я схватился за него зубами. И тут же в мой мозг ворвался безумный крик:

«А-а-а-а!!! Как больно!!!» И давление на моё тело моментально ослабилось. Не поняв в чём дело, я в горячке подумал:

«Если я сейчас откушу этот противный нарост – сразу вырву! Если нет – тоже вырву!» Крик перешёл в другую стадию:

«А-а-а-а!!! Не вздумай откусывать! В таком случае погибнем оба! Я от укуса, а ты от рук моего отца!»

Давление ещё немного ослабло, и я сделал первый судорожный вздох.

«А кто это говорит?!»

«Это я, Руюум!»

«А как же я тебя слышу?!»

«Во время интимного спаривания мы, таким образом, обмениваемся мыслями со своими избранниками!»

«А как же я тебя понимаю?!»

«Мысль не имеет языковых барьеров!»

Неожиданные ощущения и невероятность происходящего просто ошеломила меня. Но дыхание, хоть и со свистом продолжало восстанавливаться. Давление вполне меня устраивало, но хватка соперника жёсткости не потеряла. Свою хватку зубами я тоже не убирал, хоть по подбородку уже ручьём стекала обильная слюна. Выделяемая железами от неудобства и мозгами от отвращения. Но мысли прояснились, и способность к соображениям возродилась:

«Тогда сдавайся! – скомандовал я мысленно. – Поднимай конечность!»

«Не могу…, – в сознание прошелестело нечто, напоминающее вздох. – Если я сдамся, меня разорвут соплеменники. Уж лучше умереть от твоего укуса. Говорят это мгновенно…. Кусай….»

«Нет уж! Я не забыл про твоего папочку! Освободи мне одну мою руку! Ну ка! Быстро! – я сделал вид, что отчаянно задёргался в попытках освободиться и Руюум ослабил свои объятия ещё больше. – Молодец! Лучше я сдамся!»

«А ты не боишься позора?!» – прошелестела в моём мозгу удивлённая мысль. А я уже из всех сил делал ладонью круговые движения. Тут же раздалось громкое бульканье, и Каштан перевёл:

– Бой окончен! Соперникам разойтись!

Что мы немедленно и сделали. К взаимному, надо признать облегчению. Даже повисшее надо мной пятно позора, казалось просто очередным новым анекдотом. Родившийся в толпе недовольный ропот вновь перекрыл командный голос:

– Пришельцы могут покинуть нашу территорию!

Дважды упрашивать меня не надо. Вскочив в бот, я связался с Цой Таном и посоветовал ему тоже не мешкать с возвращением. Тот уже списал все данные, но несколько минут всё же выждал. Лишь после сообщений, что основная масса электромугов стала покидать скальную площадку и скрываться в болоте, мой товарищ лёгкой трусцой пробежал отделяющее нас расстояние. Я уже успел прополоскать рот, вытереть слюну и рухнуть в пилотское кресло. Видя моё раскрасневшееся лицо и страдальческое выражение, он забегал вокруг меня, предлагая свою помощь и настаивая на немедленном возвращении на яхту. Но мне не давали покоя оставшиеся перед ботом несколько электромугов. Руюум, со своим отцом, да три особи слишком крупного телосложении. Смахивающие на охранников. Они стояли как статуи и не издавали даже единого звука. И как мне не хотелось убраться отсюда как можно скорее, непонятное ожидание натолкнуло на мысль побеседовать. Но ведь не выходить же снова наружу!

– Уважаемый Руюум! Мне доставила истинное наслаждение схватка с таким сильным противником как вы. Поэтому я приглашаю вас посетить и осмотреть моё транспортное средство. Здесь вы сможете увидеть много нового и интересного. Будем рады, если и ваш отец примет наше приглашение!

Цой Тан удивлённо замер, слушая мои слова. А речевую связь с яхтой я просто отключил. Лишь на экране видел гневное лицо миледи, да её мелькающие кулачки. Чего это она расшумелась?! Глянь, как раскомандовалась! Опять её запереть, что ли? Нет что бы вести себя как Малыш: спокойно сидит и философски улыбается. Давно привык к моим выходкам, а главное: верит в мою интуицию. К тому же весьма проблематично наличие полной информации о моллюсках в переписанных нами сведениях. Надо воспользоваться обстановкой и вытянуть из электромугов самые полезные подробности. Похоже, опыта им в борьбе со Спейлоудом не занимать.

Электромуги тем временем немножко пофыркали между собой, и на площадке остался только Руюум с отцом. Я тут же открыл входную дверь и они, с небольшой задержкой, вошли вовнутрь. На моё предложение разместиться, как им удобно, они просто присели на хвосты, там, где их застали мои слова.

– Как вам нравятся наши средства передвижения? – первый вопрос последовал с моей стороны.

– Нам хватает своих конечностей! – последовал немедленный ответ.

– А разве вам не хотелось бы полететь на другие миры?

– Зачем? Нам и здесь очень хорошо.

– Но вы только подумайте, сколько там нового и интересного!

– Мы предпочитаем приятные и полезные размышления.

– На других планетах тоже проводятся состязания по борьбе, – не сдавался я. – Вы бы смогли обмениваться опытом в этой дисциплине спорта.

– Если ты говорил что слаб и не умеешь бороться, то, что тогда представляют собой ваши лучшие борцы? – железная логика! – Лучше уж совершенствоваться в поединках между своими собратьями.

– Почему же тогда ваш сын не предназначен для подобных совершенствований?

– У него несколько иной жизненный путь, – пробулькал старший гость. – Поэтому лишние напряжения ему ни к чему. Очень вовремя ты, пришелец, успел сдаться.

После некоторой паузы я понял, что особо благодарить меня не собираются. Ну и на том спасибо! Хоть снизошли до разговора с таким разумным, осквернившим себя позором после признания своего поражения в поединке. Но вопрос с моей стороны всё-таки прозвучал:

– И какую роль предстоит играть вашему сыну в будущем?

– Это касается только наших внутренних дел и отношений. – Руюум ответил сам. – Мы тоже имеем некоторые тайны, не предназначенные для посторонних.

– Или вас именно это привело сюда? – добавил его отец с некоторой долей подозрительности.

– Нет, нет, что вы! – поспешил я их успокоить. – Просто у нас такое негласное правило: вначале поговорить совершенно о другом. Но теперь я вас очень попрошу, как можно подробнее рассказать о моллюске. В чём именно заключается опасность и как можно с ней бороться?

– Наконец-то вы перешли к нужным вопросам! А то в вашей слишком сухой атмосфере очень тяжело дышать. Долгое время нам здесь не выдержать!

В течении следующего часа говорил только старший электромуг. Его сын вставил лишь несколько слов, да и то незначительных. И по окончании рассказа я с неприятной досадой осознал, что наши планы опять претерпевают непредвиденные изменения. Как ни крути, а придется возвращаться на Землю! Может и не всей нашей группе, но одному, а то и двум – точно! И чем быстрее, тем лучше! И не только для Гарольда! Хотя о нём я подумал в первую очередь в силу эгоистического к нему отношения. Но и всему острову грозила серьёзная опасность. А по заверениям Руюума и его отца, опасность грозила даже всей планете. Конечно при благоприятном для моллюска Спейлоуда стечении обстоятельств.

Когда всё нужное нам поведали, электромуги уже не булькали, а надрывно хрипели. И очень спешили в свою влажную и туманную среду обитания. Мы уже стояли перед дверью, и я рассыпался в любезностях, выражая свою самую искреннюю признательность за предоставленные сведения. Но старший электромуг меня осадил:

– У нас не принято благодарить! Это даже считается делом мерзким и противным!

– Но ведь вы нам столько рассказали! – удивился я.

– А информация вообще выдается по первому требованию, как само собой разумеющееся. За оказанную услугу, если она была принята, оказавший может потребовать что угодно!

– Значит, вы что-то хотите потребовать?

После моего вопроса оба гостя так шумно вздохнули, что и без перевода стало ясно какого они мнения о моих умственных способностях. Руюум решил немого пояснить:

– Это ты имеешь право требовать!

– За что такие привилегии?! – моё восклицание вызвало новый вздох и новое пояснение:

– За то, что ты…, очень удачно сдался.

– А-а! Но мне вроде ничего больше и не нужно….

Теперь уже не выдержал старший гость и высказался даже в слух, обращаясь к своему сыну:

– И зачем они летают по новым мирам, если это не увеличивает их сообразительность?! Ладно! Тогда мы сделаем вид, что он всё-таки потребовал…. Только, – он теперь обращался ко мне, – Ты должен пообещать, что никому не расскажешь о нашем откупе.

– Обещаю! – как можно торжественней произнёс я, заинтригованный непонятным откупом.

– Тогда держи! – передняя конечность Руюума метнулась под боковую поддержку своего отца и извлекла оттуда немного деформированный шар не то вещества, не то сероватой и чуть колышущейся плоти и вложил в мои протянутые непроизвольно руки.

– А что это? – я даже немного покачнулся, так как шар весил килограмм пятнадцать не меньше. Хоть с виду выглядел пушистым и очень лёгким.

– Это ещё одни обитатели нашей планеты. – Руюум говорил торжественно и серьезно. – И они тоже разумны! И незаменимые помощники во всём. Но могут существовать только совместно с сильным и разумным существом.

– А как им…, вернее с ним, обращаться? – в тот же момент комок в моих руках шевельнулся, и я его чуть не выронил.

– Ты ему явно понравился! – успокоил меня Руюум. – Раз он стал действовать.

– Об остальном он тебе сам расскажет! – добавил его отец. – Только приложи его к своей шее. И получишь подробные инструкции.

– А как его зовут?

– Имя он получит от тебя. И только тебя после этого станет к тебе привыкать, а со временем отлично будет слушаться.

И не прощаясь, электромуги выскочили наружу. А я остался с протянутыми руками, в которых всё больше и больше шевелилось что-то живое.

Цой Тан вывел меня из задумчивости, закрыв дверь и напомнив:

– Пора на яхту! Миледи уже по экрану так стучит кулаками, что неровён час, выбьет изнутри.

Я вложил неожиданный подарок в один из прозрачных ящиков стенного шкафа и стал производить взлёт. Про себя ругаясь новой заботе. Не хватало мне ещё с домашними животными нянчиться. Хоть гости и говорили, что существо разумное, я ни секунды не сомневался, что оно представляет собой нечто похожее на собаку или кошку. Ведь те тоже обладают большой толикой разума. И отказаться не сумел! А ведь его ещё кормить надо! А чем?! Прикладываешь к шее, и он читает мне инструкцию по уходу? Смешно! Может это просто некий биоробот. А что, всё может быть! Возможно, электромуги и додумались до такого от безделья между поединками. Доберёмся до яхты, проведём совещание, а тогда займёмся его устройством. Может, для этого существа будка нужна? Или клетка? А если он вообще вреден для здоровья?! Если к нему нельзя даже прикасаться?! А уход? А уборка его следов жизнедеятельности? И оно мне надо было?! Не смог придумать убедительную отговорку! Правы мои недавние собеседники: сообразительность моя явно не растёт! Скорей даже падает!

Вернувшись на яхту, я столкнулся с новыми хлопотами и на некоторое время подаренное электромугами животное вылетело у меня из головы. Я ещё находился в дверях рубки, а миледи тут же набросилась на меня с упрёками и принялась отчитывать за мои действия на планете. Слушал я её с независимым видом, даже немного игнорируя. Давая тем самым понять, что она ещё не полностью вернула себе командное положение. И при всей моей доброй воле к подобному, палку перегибать не стоит.

Но мне сразу бросился в глаза нездоровый румянец на щеках девушки. После такой потери крови, организм не успел восстановиться даже частично. А ведь она уже несколько часов на ногах! И, судя по блестящим глазам, ни за что не признается в плохом самочувствии. А потом свалится и тащи её на кровать!

Да и поговорить хотелось не в её присутствии. Поэтому после нескольких ничего не значащих фраз, я строго обратился к Малышу:

– Почему Синява не в кровати?! Или ты забыл о своих обязанностях?

– Я уже пытался отправить миледи на отдых, – мой товарищ за возмущением прятал улыбку, – Но она категорически отказывается. Ссылаясь на твоё разрешение ей здесь находиться.

– Моё разрешение касается только здоровых!

– А я совершенно здорова! – парировала девушка. – И не надо меня отсылать из рубки во время своего рассказа! Я тоже хочу знать, о чём вы беседовали с этими ужасными монстрами.

– Хочу вам напомнить: не только беседовал! И мои мышцы просто стонут после горячей встречи. Так что сейчас я иду отдыхать. А вы – в обязательном порядке! И советую со мной даже не спорить! – в моём голосе звенела самая возможная твёрдость и безапелляционность. – Встречаемся через четыре часа на ужине и проводим совещание. Малыш! Проведи миледи в её место обитания. Меня тоже не беспокоить! Пройду краткую карантинную очистку организма и приму снотворное. Цой Тан, дождешься Армату и тоже можешь отдохнуть.

Последние слова я уже произнес, вставая и направляясь к выходу из рубки. Синяве ничего не оставалось делать, как с недовольным ворчанием выполнить мои распоряжения. Правда на руку Малыша она опиралась с явным облегчением. Если бы шла сама, могла и упасть от головокружения. Хорошо, что на яхте просто уникальное медицинское оборудование и пользоваться им не составляет особого труда. Малыш подключит девушку к автономной системе медицинского обследования, и я уверен на все сто процентов, что та не замедлит с введением в организм подопечной, изрядной дозы снотворного. Для её же блага.

Сам же я быстро обошёл помещения, в которых находились пленённые нами члены экипажа. Убедившись в их полной успокоенности, ограниченности в передвижении и безопасности для нас, я собрал остальных ребят из моей команды и вернулся вместе с ними в рубку. Надо было решать: что делать дальше. Малыш ещё не вернулся из санчасти, поэтому, включив видео-обзор, я лишь осудительно покачал головой: мой товарищ что-то рассказывал лежащей на кровати миледи. Может сказку на ночь? Пытаясь лично скрасить горе богатой судовладелицы, от временного устранения командованием. И решил успокоить личным обаянием? Хотя медицинский агрегат обследований уже подключен и, судя по мелькающим огонькам, трудится изо всех сил.

Ладно, можем начинать и без Малыша. Тем более что суть наших выводов ему любой перескажет позже. А если возникнет необходимость, то Армата запросто может узнать у него всё что угодно, по прямой связи. Нехватка времени ощущалась всё острей. Поэтому надо спланировать каждое наше действие с особой тщательностью и выполнять со всей скрупулезностью. Дабы не повторяться в своих действиях.

Глава втораяИнструктаж

Первым делом я инициировал лунманский прыжок и отправил яхту к тройной звезде системы Датарга. Хоть и была задумка сразу вернуться на Землю, решить там возникшие проблемы и уж затем вновь ринуться к Оилтону. Но рисковать так я не имел права. Всей группой мы тогда оказывались в руках у миледи Кассиопейской. И в случае её не соглашательства с нашими идеями пропадём всем скопом.

Моим товарищам предстояла весьма тяжёлая и многоходовая операция по внедрению и кропотливому сбору данных. За время моей полутора годовой болезни, а вернее полного помешательства, Гарольд проявил себя просто отличным командиром. Самым дальновидным его решением оказалось приказание Алоису остаться на Оилтоне и держать руку на пульсе последних событий. Средств у него для этого, к сожалению, не было, но, зная нашего товарища, можно не сомневаться в его изворотливости. Алоис являлся членом нашего специального отряда с самого начала его создания. То есть уже почти шесть лет. Основным направлением его работы в нашей группе как раз и являлось наружное наблюдение и аналитическое исследование информационного пространства. Мало того, во время наших мытарств по поиску лекарства от моей болезни и продвижению в сторону Земли, Гарольду удалось связаться через длинную цепочку знакомых и полу знакомых людей ещё с двумя нашими товарищами. Стаж их совместной деятельности с нами исчислялся всего тремя годами, но профессионалами они считались по праву. Их то и отправили восемь месяцев назад на помощь к Алоису.

То есть на пустое место возвращаться не приходилось. Что придавало нам здорового оптимизма. Но ведь больше всего знал лично я. И только у меня имелись немыслимые возможности пробраться хоть в самый центр императорского дворца и подключиться к любому информационному терминалу. А с наличием неограниченных почти средств, предстоящее расследование и выяснение подноготной событий полутора годовой давности, могло пройти быстро и эффективно. Так что надо было делиться некоторыми тайнами со своими проверенными временем и закалёнными боями товарищами.

Но лишь только я приступил к этому, Армата задал вполне логичный вопрос:

– А ты уверен, что все твои сведения о запасных явках, счетах и укомплектованных чем угодно схронах не стали известны нашим врагам?

– Конечно! Я сам лично их создавал. Мне помогал только начальник охраны Серджио и знал император. Но вы утверждаете, что они мертвы. Значит – я единственный осведомлённый, пока, человек.

– А ты можешь быть уверен в себе?

На этот вопрос я вначале чуть не обиделся:

– В себе?

– Я хочу напомнить тебе, вернее обратить твоё внимание, – Армата деликатно пошевелил пальцами возле своих висков, – Что три месяца ты находился неизвестно где. И что с тобой делали – просто представить трудно. Может, ты под воздействием домутила всё выболтал? Может, даже под воздействием ещё чего-то, сам лично показал свои тайники неизвестно кому? И они уже использованы нам во вред? Да и не только нам?

Я моментально вспотел от страха, услышав такое обоснованное предположение. Если подобное произошло, можно сразу распроститься со всеми надеждами. Ну, или почти со всеми! Ребята сразу нарвутся на засады или наблюдателей пока ещё неизвестных врагов и попросту сгорят в неравной схватке. Исходя из этого, предстояло предварительно скрупулёзно проверить каждый схрон или явочную квартиру. И потратить для этого вагон времени. Как это ни прискорбно….

– Вообще-то, есть неплохие надежды на блокировку профессора Сартре! – я обнял ладонями голову, как бы проверяя, что там сохранилось. – После каждой операции мы с Серджио проходили у него специальное кодирование. Профессор убеждал, что это поможет справиться с любым насильственным вмешательством в мозг. И давал гарантии на бессилие против наших мозгов психотропных препаратов и лучевых агрегатов стационарных установок по извлечению правды.

– А вы хоть раз проверили подобные утверждения? – допытывался Армата. И я напрягся, вспоминая почти забытое событие:

– Однажды император что-то такое говорил… Точно! Он как-то посмеялся над моими головными болями после кодирования и хлопнул Серджио по плечу со словами: «Зато можете быть спокойны за чужие тайны! Согласен?!» На что тот ответил, что просмотр записи его весьма удовлетворил. Я ещё тогда подумал, что император лично пытался вытянуть из начальника охраны некие сведения, введя ему домутил или нечто подобное.

После моих слов все немного успокоились, А Николя высказал общее мнение:

– Профессор Сартре – гениальнейший человек! Если уж за что-то берется, то основательно. Если делает – то на совесть.

Только Цой Тан не знал о ком идёт речь, но и он высказал своё предположение:

– Видимо тебя потому то и мучили три месяца, что память твоя заблокирована и не поддавалась грубой силе принуждения.

– Мыслишь правильно, – похвалил его Роберт. – Но и скидывать со счетов обратное, нам нельзя. А то окажется, что нужный нам сыр уже съеден, а то и вообще: хранится в мышеловке.

– Такие мыши как мы, запросто разворотят любую мышеловку! – засмеялся Николя. Его слова услышал вошедший в тот момент Малыш и добавил:

– Да ещё и пальцы откусим тому, кто эту мышеловку устанавливал! – усевшись в кресло, он ответил на мой молчаливый вопрос; – Немного поболтали с миледи о жизни. Снотворное не сразу подействовало: видимо характер у неё каменно-железный.

– Вот именно! – согласился я. – Даже не знаю: радоваться этому, или огорчаться….

– Конечно, радоваться! – Малыш тоже выглядел усталым, но весьма довольным. – С её романтической и честной душой она вот-вот станет нам верной сообщницей. А напористость и настойчивость поможет ей за несколько дней занять командирское кресло!

– Скорей бы! – вырвалось у меня. – А я сразу ухожу на пенсию! – затем немного подумал и добавил: – Вот только разберусь на Оилтоне….. Да вытащу Гарольда с Земли…. Да отомщу тем сволочам, которые….

– Наш командир понимает, – стал пояснять Николя, – Что живыми с такого места не уходят….

– Пусть живёт тогда сто лет! Так что вы здесь без меня надумали? – Малыш осмотрел приборы и экраны и хмыкнул: – Значит «мелькаем» в систему Датарга?

– А что нам остаётся делать? – моё щелканье ногтями по верхним зубам всех насторожило. – Сразу перечисляем средства за ущерб на счета миледи. Берём там корабль и вы вчетвером мчитесь на Оилтон для спешного внедрения в столице. Тщательно обследуете, а затем расконсервируете запасные явки, схроны с оружием и оборудованием. Я же тем временем вместе с Цой Таном возвращаюсь на Землю. Если нам откажется помогать миледи Кассиопейская, возьмём другой корабль. Но при существующей на планете непредсказуемости, лучше попытаться уговорить владелицу этой яхты на сотрудничество. Тем более что Земля может предстать перед весьма реальной и страшной угрозой в ближайшем времени. А это должно её заинтересовать: ни много, ни мало она может принять участие в спасении самой знаменитой планеты в Галактике. А уж с её связями и влиянием это будет сделать намного легче. Как только мы там разберёмся, присоединяемся к вам и уже на месте проводим операцию «Оправдание». Или «Возмездие», как хотите. Но суть остаётся одна: наши враги будут наказаны безжалостно и неминуемо!

Обведи всех задумавшихся товарищей взглядом, резюмировал:

– Это пока предварительная установка. Пусть каждый сам обдумает свои действия, и этой ночью я буду давать персональные задания. Сейчас отдых. Разбудите меня, когда проснётся миледи. Будем с ней сообща ужинать и обсуждать особенности моллюска Спейлоуд, опасность для планеты и вариант наиболее тихого выдёргивания Гарольда с территории острова. Не стоит забывать, что он до сих пор находится на больничной койке. А в таком состоянии его придётся просто носить.

– Сей скорбный опыт у нас уже имеется! – воскликнул Малыш. – Благодаря твоему телу, протащенному через пол Галактики.

– Но ведь вы не таскали меня на носилках? – спросил я. Не дождавшись очевидного ответа, встал и отбыл в свою каюту. Сон забрался в мои внутренности, лишь только я коснулся щекой мягкой подушки.

Часа через три Николя разбудил меня тихим окликом:

– Танти! Вставай!

Рывком усевшись на койке, я помотал головой. Разгоняя кошмарные сновидения, в которых меня душило сразу три электромуга. Но при этом мы находились в открытом пространстве. Я задержал дыхание, надеясь, что соперники ослабнут быстрее, но их давление только увеличилось.

Глядя на меня, мой товарищ покачал головой и посочувствовал:

– Приснилась газовая атака на пограничном корабле Нины?

– Чуть другое, но совсем не лучшее…! – пробормотал я в ответ и поправляя на себе одежду. – Всё в порядке?

– Да! Миледи уже встала и заказывает блюда на ужин. Очень сомневалась, что ты спишь, но когда я позвал её за собой, отказалась. Мы с ребятами тоже поспали по очереди.

– На свежую голову, приходят свежие мысли! – я нырнул в ванное отделение и уже оттуда крикнул: – Закажи мне для начала крепкий кофе! Начну ужин с него!

Освежился после сна и уже через пять минут сидел в кают-компании и вдыхал ароматный и бодрящий запах древнего напитка. Николя с блаженством смаковал пенистое пиво, в очередной раз пробуя один из новых и неизвестных ему сортов. А миледи с интересом присматривалась к Малышу, который болтал в широком бокале светло коричневую жидкость и с аристократичными замашками то принюхивался трепетными ноздрями, то рассматривал содержимое на свет.

– Когда же вы пить начнёте? – не выдержала девушка. На что Малыш снисходительно усмехнулся, затем закрыл глаза и ещё раз принюхался:

– Вначале я пытаюсь представить виноградные лозы, из плодов которых которого сделан этот коньяк. А на них много, много налитого звёздным светом винограда. Затем я вспоминаю тот особый климат, который присутствует в подвалах заставленных огромными дубовыми бочками. И только когда у меня во рту появится конкретный вкус, пробую нагретый ладонью напиток. – Малыш сделал первый глоток, и глаза его раскрылись от удивления. – Феноменально! А ведь вначале я даже засомневался, что этот коньяк такой длительной выдержки!

– На моей яхте продукты, соки и полуфабрикаты только самого высокого качества! – миледи даже не хвасталась, а привычно констатировала факты. – Не говоря уже об сублиатомном молекуляторе, готовящем почти идентичные копии различных блюд. А уж алкогольные напитки – покупаются только у самых лучших и солидных производителей. Между прочим, одна из причин, по которой мы находились на Земле, это покупка редких, можно сказать единичных раритетов, сохранившихся с глубокой древности. Одним из таких считается крепкий напиток, сорокаградусное виски. Слышали о таком?

– Ещё бы! Надеюсь вам тоже известно, что оно приравнивается к чуть ли не ядам и уже давно нигде не производится?

– Конечно известно! Но мой дядя очень хотел попробовать. А когда и меня уговорил, то я чуть не вырвала.

– Может вы просто к нему не привыкли. – Николя подлил себе ещё пива в высокий фужер и посмотрел через него на свет. – Сей напиток тоже не всем вначале нравится!

– Де нет! – стал объяснять Малыш. – В этом случае всё совсем по-другому. Ещё в двадцать пятом веке врачи обнаружили в виски самые вредные сивушные масла, остающиеся в напитке при традиционных технологиях. И именно эти масла являлись первичными и главными возбудителями раковых болезней всего организма. Особенно печени. Каждый второй человек, употреблявший виски более менее регулярно погибал от цероза печени в весьма раннем возрасте. По всей Галактике люди рассудили здраво и без драконовских запретов просто провели доходчивые рекламные объяснения. Только на Земле до сих пор ещё производят эту гадость. Мало того: даже пьют и продолжают рекламировать. Мне отец как-то рассказывал анекдот на эту тему….

– Ну так рассказывайте! – Синява чуть не захлопала в ладоши от желания услышать одну из весёлых историй.

– Небольшой пассажирский космолайнер, – стал рассказывать Малыш. – Ещё на космодроме принимал пассажиров. Землянин, усаживаясь радом с Санкийцем (Санкия – система с «сухим» законом) чуть не выронил из-за пазухи литровую бутылку с виски. Проявив чудеса ловкости, чудом подхватив её у самого пола, он усаживается в кресло и с облегчением вытирает пот со лба. И на вопрос: «Зачем это вам?» отвечает: «Я без виски не проживу и минуты!» Через несколько часов путешествия корабль с пассажирами выпал по техническим причинам из лунманского прыжка в опасной близости от красного карлика. Притяжение сразу же потянуло лайнер к поверхности, и участь всех находящихся на борту была предрешена. Через двадцать минут всех расплющит при невероятной силе удара. Помощи ждать неоткуда, поблизости нет ни одного спасателя. Стюардесса деловым голосом оповещает пассажиров, что ампул «Сладостной смерти» немного и хватит только для женщин и детей. Землянин восклицает: «А как же нам умереть безболезненно?!» И тут невозмутимый санкиец выхватывает у землянина из-за пазухи бутылку. Откупоривает её и, перед тем как начать пить, поясняет: «За десять минут постараюсь справиться! Как только я всё допью – то умру от цероза печени. А вы – из-за отсутствия самого виски!»

Когда все отсмеялись, Малыш поднял вверх указательный палец и вновь привлёк к себе внимание:

– А совсем недавно я услышал продолжение этого анекдота!

Сделав эффектную паузу и дождавшись полной тишины, он дорассказал:

– Когда санкиец стал пить, то успел сделать лишь несколько глотков. Спазмы сковали его тело, кровь рванулась в мозг и он умер от мгновенного паралича. При этом бутылка упала на пол и разбилась. Землянин дёрнулся и схватился за сердце. Скоротечный инфаркт! Последнее, что он успел прошептать: «Обманул, сволочь! А ведь десять минут обещал!»

Хохот возобновился с ещё большей силой. Его постарался прервать Николя, выкрикнув:

– А я тоже один смешной анекдот про землян вспомнил…!

Но его неожиданно перебила враз посерьёзневшая миледи:

– Мне кажется, мы собрались здесь не анекдоты травить! А обговорить полученную от электромугов информацию! – затем, наткнувшись на мой строгий взгляд, всё-таки немного смутилась и добавила с обидой в голосе: – Если из этого не будут делать чрезмерной тайны….

Возникшую от её наглой непосредственности улыбку мне пришлось спрятать как можно глубже и добавить на лицо обеспокоенной серьёзности:

– Какая здесь может быть тайна? Наоборот: надо бить во все колокола! Ни много, ни мало, но Земля находится в большой опасности. И мы просто обязаны принять соответствующие меры и произвести адекватные действия.

Затем я буквально дословно пересказал услышанное от электромугов. Добавив свои выводы и решения. И сделав в конце одно важное отступление.

– В связи с предстоящими делами на Оилтоне, мне бы очень не хотелось привлекать внимания общественности к нашим скромным персонам. Поэтому Гарольда надо забрать оттуда прежде, чем разразится скандал, паника, начнётся эвакуация или ещё неизвестно что. До крупных событий нам надо унести ноги незаметно и быстро. И вот тут у нас вся надежда на вас. – Синява нахмурила брови и слушала меня с напряжением. – С вашими связями, знакомствами и положением в обществе, нетрудно будет, и помочь нашему товарищу и сделать благое и доброе дело.

– Благое и доброе дело, как вы только что выразились, вы лично уже и совершили. – Синява говорила это так, будто усиленно продолжает что-то обдумывать. – Сразившись с монстрами и рискнув своей жизнью.

Не знаю как кто, но я сразу уловил в её словах явное сожаление о чём-то для неё недоступном. Или жалость. Или ещё что-то. Уж не зависть ли, что не ей повезло узнать первой об опасности? Очень даже, похоже! И я решил этим воспользоваться.

– Поэтому нужен человек энергичный, волевой, амбициозный. Который не побоится взвалить на себя любую задачу, справиться с местными трудностями и довести дело до победного конца. И как вы понимаете, миледи, кроме вас спасением Земли заняться некому.

– А вы? – воскликнула она.

– Я? При всём к вам уважении и понимании важности момента, хочу напомнить: меня вполне можно отнести и приравнять к члену вашего экипажа. Капитан отдала приказ спуститься на планету. Не возражайте! Именно так обстояло дело. Сами ведь захотели проверить исследовательское оборудование. Верно? Верно! Теперь сами и доводите дело до конца. Только вначале помогите очень тихо забрать нашего товарища. Завтра мы прибываем в систему Датарга. Прошу предоставить мне счёт за ваши услуги и испорченное имущество.

– Конечно, не беспокойтесь! – похоже, миледи немного повеселела, так как глаза её сузились, а ресницы затрепетали. – Счёт уже почти готов. Осталось только подсчитать стоимость возвращения на Землю и премиальные для оставшегося там экипажа. Сюда же войдёт и вознаграждение части экипажа побывавшего в плену и получившего моральные и психологические травмы. Особой статьёй расходов пойдут притеснение женщин и нанесение одной из них тяжёлых полу смертельных ранений. Сюда же мы включим стоимость штрафа за несанкционированный взлёт с космодрома, утроенный за совершение в ночное время. Плюс сорванные поставки заказанного мною целого комплекса продуктов и редкостных напитков….

Мне удалось изобразить такое полнейшее равнодушие на своём лице, будто речь шла о непристойной мелочи. Недостойной касаться ушей истинного аристократа. Даже Малыш уставился на меня с удивлённым восхищением. А миледи покраснела от смущения. Хотя изначально хотела добиться обратного действия. Я небрежным жестом указал в сторону моего самого высокого товарища и чуть ли не зевнул при этом:

– Если ему будет угодно, он обсудит с вами все подпункты. Моё дело перевести нужную сумму! – при этом я встал и церемонно со всеми попрощался: – Спасибо за превосходный ужин. До встречи завтра уже в совсем ином мире! Спокойной ночи!

Так как время было весьма позднее, мой уход выглядел вполне естественно. И техническая оценка мне светила очень высокая. Но вот за артистизм мне с уверенностью любая судейская коллегия влепила бы полных десять баллов! А шумными аплодисментами мне служило глухое, но одобрительное молчание моих товарищей и вынужденное, но растерянное миледи.

К себе в каюту я естественно не пошёл и вскоре почти все мои товарищи собрались в рубке. Лишь оставшийся Малыш продолжил обрабатывать миледи. Подталкивая её к нужному решению. Которое уже было не за горами. Тем более что это решение Синява Кассиопейская принимала, по её мнению, без всякого внешнего давления. Мой товарищ знал как повести разговор в данном случае, и я в нём не сомневался.

Теперь, когда мы наметили планы на ближайшие часы, предстояло открыть ребятам очень многие секреты. А что бы подстраховаться на случай непредвиденных случайностей, каждому члену своего отряда я давал задание строго индивидуально. Вернее не так задания, ибо они были для всех общими, как тайные сведения доверенные мне в своё время лично императором и начальником охраны. Опять таки с оглядкой на то, что эти тайны уже таковыми могут и не являться. Ведь предположения о том, что из моей памяти вытянули всё ценное с помощью домутила, являлись весьма небеспочвенными.

Времени ушло – уйма. Приходилось ребятам заучивать коды доступов, адреса, сложные пароли и схемы разветвлённых коммуникаций. Дабы потом найти то, что нужно и уметь найденным воспользоваться. Армата, Роберт и Николя поочерёдно получили свои порции знаний и отправились по своим каютам их переваривать. А Малыш всё ещё не появлялся. Я даже включил обзор и рассмотрел кают компанию, в которой расположилась миледи. Та спала на одном из диванов при минимальном освещении. Тогда я вызвал Цой Тана и хотел посылать на розыски, но тут то и прибыл последний боец из славной когорты много думающих интеллектуалов. И сразу заставил пересмотреть некоторые мои планы одной фразой:

– Лучше будет мне возвратиться на Землю за Гарольдом. А ты поспеши на Оилтон. Так всё удастся провернуть намного быстрей и эффективней. Если я ошибаюсь в случае с миледи, то пострадаю в худшем случае только я.

– Значит, ты ей решил полностью довериться?

Если Малыш так долго отсутствовал, то наговорились они всласть. Жаль, что мне не удалось их подслушать из-за непомерной занятости. И он видимо не захотел пересказывать неоправданно долго все детали длительной беседы. Просто констатировал:

– Она хороший человек и мы сошлись на взаимном доверии.

При этом он так хитро улыбнулся, что я ещё больше пожалел, что упустил возможность хотя бы подглядывать за их общением.

– Ладно! Выспимся и обдумаем твоё предложение через несколько часов. Через час буди Армату, и он тебя сменит в рубке. А мы спать!

Но Цой Тан в недоумении воскликнул:

– А как же подарок?!

– Какой подарок…?

– От электромугов! Он же так и остался в ящике бота!

– Точно! Надо же! Совсем вылетело из головы! Небось, зверюшка от голода давно с ног свалилась. Хотя, какие там у него могут быть ноги?

– Но уж рот точно имеется! – возразил Цой Тан. – Ведь звуки издавал? Издавал! Инструкцию должен, а может, запрограммирован рассказать! Значит, и кушать должен!

– Железная у тебя логика! – похвалил я нашего знатока фауны. – Тогда быстро сгоняй за ним на бот и притащи его ко мне в каюту. Раз обещали сходность наших метаболизмов то и пищу нашу должен употреблять.

Взмахом руки попрощавшись с Малышом, я ушёл к себе. И сразу нырнул под душ. Несмотря на чрезмерную загруженность мозговых извилин в последнее время, настроение странным образом поднялось, а тело при полном физическом бездействии даже слегка взбодрилось. И пробыл под тугими струями воды неоправданно долгое время. А когда вышел, то удивился: Цой Тан ещё не появился. Может шарик уже того…, гм, не дожил до кормёжки? Хоть и тяжёлый, но слабый здоровьем попался?

Пока я вытерся и накинул на себя лёгкую пижаму, одна мысль вертелась в моей голове. А если электромуги узнают о смерти своего подарка: сильно ли они обидятся? По всему выходило, что вряд ли я ещё когда-то там появлюсь. Значит, волноваться не стоило.

И тут в дверь каюты деликатно постучались и, после разрешения появился посыльный за подарком. Лицо его было красным от эмоций, скорей всего отрицательных, а в руках он держал пластмассовую коробку с перекатывающимся в нём серым шаром.

– Он бьется током! – с первого слова стал жаловать Цой Тан. – Я к нему по-хорошему, а он!

– А он решил тобой поужинать?! – засмеялся я.

Он поставил коробку на пол и показал мне пальцы правой руки. На них явно обозначился след то ли от ожога, то ли от удара плетью.

– Вот! Смотри! Я его достать хотел, а он как двинет молнией! Я чуть сознание не потерял! Затем я ему воды дал: он опять в блюдце выстрелил разрядом. Разнёс в дребезги! Я ему кусок галеты: так он и её испепелил!

– Странно! – я присел возле коробки. – Ты ведь специалист по всем зверюшкам….

– Во-первых, не по всем! А во-вторых, его явно на твой запах настроили. Ведь он тебя не лупил током при знакомстве.

– Так что ты предлагаешь? – мне как-то не хотелось получать ожоги на руках, но куда клонит Цой Тан, догадался.

– Бери его на руки и прикладывай к шее!

Я с сомнением посмотрел на его обожжённую руку и предложил:

– Может я ему просто налью сюда водички? Прямо в коробку?

– Раз тебе доверили это животное, то оно находится под твоей ответственностью! – при таком тоне впору было задуматься: кто здесь командует? – Поэтому будь последователен! Может он бедный с голода действительно умирает? А ты раздумываешь! Да и удар молнии, в крайнем случае, не смертелен! Проверено!

Тяжело вздохнув, я открыл крышку, и шар тут же успокоился. А когда я засунул руку в середину, то вообще подкатился к ней и замер. Ещё чуть поколебавшись, я взял его двумя руками и положил на стол. Но ладони не отодвинул. И тут же через кожу стало поступать некое приятное покалывание. Будто внутренности зондировались какими-то лучами. Мы уселись на стулья, и Цой Тан стал торопить:

– На шею! Клади на шею!

– Ага! А он только и ждет, что бы пробить в моей черепушке дырку и высосать остатки натруженного мозга!

– Командир! Если там остатки, то зачем их жалеть? – оказывается, у моего нового побратима чувство юмора не отсутствовало. Хоть в целях субординации подобные шутки поощрять не советовалось, но я вспомнил, как мысленно обещал носить Цой Тана на руках за доставленный вовремя шип с ядом. Так помогший Гарольду во время поединка. И только улыбнулся в ответ. В этот момент шар слегка подпрыгнул и издал несколько звуков.

– О! Он сказал «Буль, буль!» – от чего-то обрадовался я.

– Больше похоже на «Пык, пык!» – засомневался Цой Тан.

– Ты ещё скажи: «Пук, пук!» – шар опять зашевелился в моих руках и забулькал громче. – Вот слышишь? Я совершенно чётко определил!

– Тогда так его лучше и назвать: Буля!

– А если это – она? – возникший у меня вопрос поставил нас в тупик.

– Даже если это и «оно», то ничего страшного! Имя Буля подойдёт любому.

– Тогда уж лучше Булька, – после недолгого раздумья решил я. – У моего товарища детства была собака с такой кличкой. А мне так и не довелось иметь собаку….

– Так ведь это совсем не собака. – Цой Тан осторожно протянул руку чуть ближе и тут поспешно отдёрнул. Тоненькая голубая молния вошла ему в указательный палец. – Ах ты…! Хотя ведёт себя ну точно как собака, защищающая хозяина. Хорошо хоть деликатно ударила, слабым током….

– Личная охрана! – от этой мысли мне даже стало смешно. – Но кормить её надо тоже!

И решительно водрузил шар себе на шею. Вернее на правое плечо. Примерно так, как делают подобное толкатели ядра пред тем как швырнуть свой снаряд как можно дальше. Может у меня и была такая мысль: начнёт кусать или грызть оттолкну без труда. Но шар только затих и замер, обняв собой мою шею ещё и с тыльной стороны. А через минуту в моей голове четко зазвучали первые слова:

– «Классификация; Тёплый! Разумный! Почти здоров! Сыт! – затем небольшая пауза и вновь: – Я голоден! Мне нужна пища! Немедленно!»

Мне сразу стало понятно, что и это животное может общаться мысленно, при плотном контакте. А может это всё-таки биоробот? Или нечто подобное? Ладно! Спросим, чем он питается! Но не успел я четко сформулировать свой вопрос, как на него последовал ответ:

– «Пища нужна немедленно! Большое истощение в моём организме! Пищей служит электрическое поле. Любое! Мощность: не более половины молнии сжигающей плоть!»

– Ага! – сказал я вслух. – Ему достаточно подпитки двенадцати, возможно даже двадцати четырёх вольт. Вполне разумная пища для биоробота. Ну ка! Оголи эти провода и соедини их с настольной розеткой. Пусть Булька немного подкрепится.

Пока Цой Тан занимался приготовлением подпитки, у меня в голове опять зазвучали слова:

– «Булька? Булька – это я? Ты мне дал такое имя?!»

– Оно тебе не нравится? – как я понял, моя речь улавливалась тоже весьма неплохо. Видимо она следовала за мыслью, а та ловилась ещё раньше.

– «Вполне! Мне всё равно! Решаешь ты!»

– Когда тебя создавали, то имени не дали. Сказали это сделать мне.

– «Меня не создавали! Я живой! – мне показалось, что в словах проскользнула небольшая обида. – Только ещё очень молодой и неопытный. Мало информации и знаний»

Цой Тан смотрел на меня с восхищением и удивлением. Видимо сразу понял, каким способом мы общаемся. Но работу сделал быстро и вот уже два оголённых кончика проводов пропустили между собой слабую искорку, когда он быстро провел их рядом.

Я поинтересовался, сколько времени потребуется Бульке на подзарядку. Судя по ответу, тот и сам не знал:

– «Пока не наемся!»

– Ну ладно! Тогда ты здесь утоляй свой голод, а нам надо спать. И тоже набираться сил. Со стола не упадёшь?

– «Не упаду!» – прозвучал чёткий ответ. Но мне послышалась в нём изрядная ирония. Может, показалось? Скорей всего этот биоробот запрограммирован на самоусовершенствование и со временем для чего-нибудь и пригодится. Может быть….

Снявши с плеча тяжеловатый шарик, я всё-таки уловил ответную мысль: «Наемся, тогда почитаю тебе инструкции!» Видимо мои размышления не остались для Бульки секретом.

Лишь только шар оказался вновь на столе, как сам резво подкатился к оголённым проводам и прямо-таки уселся на них как наседка над цыплятами. Даже завибрировал и забулькал. Похоже – от удовольствия.

Понаблюдав за ним ещё минут пять, мы тоже разошлись по местам своего ночлега, я на койку, а Цой Тан в свою каюту. Хоть при расставании я настоятельно его и попросил:

– Через три часа загляни ко мне и удостоверься, что проснулся в целостности и сохранности. А то: кто его знает, чем он ещё питается….

Мои слова перебило громкое бульканье со стола. На этот раз нам уже двоим показалось, что Булька громко возмутился.

Гм! Биоробот?! Да ещё и молодой и неопытный? Кого же тогда он мне напоминает своим характером? Что-то в нём очень знакомое….

С этими мыслями я благополучно и уснул.

Глава третьяСистема Датарга

На обзорных экранах ночная сторона планеты приближалась неотвратимо и величественно. Вот её края глубокой тарелкой закрыли весь горизонт, а на поверхности крупными россыпями засверкали огни громадных мегаполисов. Своими чуть тусклыми краями соприкасаясь друг с другом. И даже на такой большой высоте явственно различалось немыслимое разноцветье освещения, реклам и мельтешения движущегося транспорта. А кое-где бросались в глаза и всполохи увеселительных салютов.

Столица системы, такая же, как и все планеты, входящие в её состав, не отличалась величиной среди себе подобных. Её размер лишь немного превосходил половину Земли. Но по известности система уже давно обогнала древнюю планету. А уж по количеству посетителей твёрдо входила в десятку самых посещаемых мест Галактики.

И вовсе не из-за уникального строения системы: пятнадцать планет по овальным орбитам вращались между трёх голубых звёзд гигантов, которые в свою очередь образовывали идеальный треугольник. По пять планет двигалось друг за дружкой вокруг невидимого центра, каждой из сторон этого треугольника и с невероятной очерёдностью проносились в его центре. Естественно, в тот момент на данной планете всегда был разгар лета. В комплекте с непрекращающимся днём. И орбита в данном месте весьма походила на плавный полукруг. На другом конце (апогее?) своей орбиты планеты входили в вытянутый эллипс, немного уходя от согревающих светил в холодный космос. Тогда планету сковывала тихая, и не слишком суровая зима. Что только увеличивало приток туристов – любителей снежных развлечений. Очень многие учёные с пеной у рта страстно доказывали, что такое расположение планет природным, естественным путём – просто невозможно. Настаивая на том, что её явно создали разумные существа для неведомо какой цели. Только вот ни одного факта, подтверждающего их предположения и логические выкладки, так до сих пор и не было найдено.

Второй достопримечательностью Датарга являлись местные жители. Высокие, в среднем два метра высоты. С ярко выражено желтой кожей тела, скорей даже оранжевого цвета. И со светлой окраской курчавых волос, среди которых доминировали блондины и огненно рыжие. Жили датаргане только в своей системе и крайне неохотно, лишь в исключительных случаях, выезжали за её пределы.

Но самое главное, почему сюда стремились со всех концов Галактики – это невероятно свободный и льготный режим торговли. Почти совсем не облагаемый налогом. Эдакий вольный рынок вселенского масштаба. Датаргане объявили свою зону свободной для любой торговли давно, пятьсот лет назад. И никто сразу и не понял, зачем они себе доставили такие ненужные и не окупаемые хлопоты. А уже через пару десятков лет многие обители разумных существ попытались повторить невероятный успех системы Датарга. Но местные жители так к тому времени развили и укрепили сой успех, стянув просто невероятные капиталы на свои планеты, что чуть ли не вообще отменили налоги. Оставив лишь чисто символические. Навечно закрепив для себя второе название: «Рай для торговли». А уж банков настроили! Некоторые кварталы в городах только из банков и состояли. Исключительно!

Вот уровень жизни возрос. Да так, что стал самым высоким в…, во Вселенной! Именно так говорили статистики. Подразумевая, что такие абсурдные цены на землю, жильё и развлечение вряд ли когда-либо найдут в других Галактиках. Именно на этом и развили своё благополучие датаргане. Если приезжал продавец или покупатель, то проблем у них не было: для них даже гостиница предоставлялись почти бесплатно. А вот уже за пребывание семьи или помощников надо было раскошелиться. А если ещё и совместить дела с отдыхом, то и весьма ощутимо. Но если совершаются ежесекундные операции на сумму нескольких миллиардов каждая, то кто там будет считаться с расходами на поход привередливой жены или капризной любовницы по местным магазинам? Или совместным с ними отдыхом на лучшем горнолыжном курорте? Или кто станет рассматривать цены в ресторанных меню? Да никто! А ведь есть ещё и такие нувориши, которые не могут отказать себе в удовольствии купить домик или замок в самом центре Галактики! Да ещё и в системе Датарга. Да ещё и на Столице.

Именно так называлась центральная планета системы: Столица. Легко, просто, звучно и запоминающееся. И именно на её ночную сторону мы и совершали посадку в опробованном ранее челноке. Стояла зимняя пора, и мы постарались одеться соответственно. Благо выбор на яхте миледи оказался скорей чрезмерным, чем недостаточным. На мне красовались кожаные куртка, шапка и штаны. Подбитые изнутри пухом каких-то полярных птиц. Армата солидно восседал в отменном пальто, отороченном серым каракулем и в высокой шапке того же материала. А Роберт выделялся демократичным и удобным костюмом, который без натяжки можно было считать горнолыжным. Мои друзья скороговоркой переговаривались на тему предстоящих покупок в Столице. Оба уже посещали её со мной в прошлые годы, поэтому о других сопровождающих и речи быть не могло. Хотя Малыш перед нашим отлётом высказался однозначно:

– Как хочется хоть на день окунуться в нормальную цивилизованную жизнь! Сходить в театр! Посетить концерт….

– Можешь устроить концерт здесь! – милостиво разрешил я и напомнил: – Ещё недавно тебе так хотелось спеть!

Малыш скорбно возвёл очи в потолок и тяжел вздохнул:

– Ну почему я не закончил третий класс начальной школы?!

На его провокации я не поддался, но присутствующая в ангаре миледи заинтересовалась:

– А что бы тебе это дало? – про себя я отметил, что она обращается к нему уже на «ты».

– Тогда я бы стал командиром, а его оставил на борту! – при этом мой товарищ обижено вздёрнул подбородок, показывая как судьба к нему несправедлива.

– Охранять меня? – продолжала вопросы пленённая хозяйка яхты.

– Ни в коем случае! – патетически воскликнул Малыш. – Вас, миледи, я бы взял с собой и сразу повёл на самое веселое и знаменитое представление!

Как по мне, то он слишком переигрывал. Пытаясь скрыть рвущийся смех, я скомандовал:

– Роберт, Армата! Занять места и пристегнуться! А ты, раз не хочешь петь, загляни ещё раз в мою каюту: как бы этот Булька там чего не сжёг!

– Довели животное до такого состояния! – воскликнула на это Синява.

– Он сам себя довёл, – возразил я, и потёр правой рукой до сих пор зудящую шею. – Ведь он явно успел мне внушить: «Не трогай меня!» И только потом не сдержался и ударил небольшим разрядом. Цой Тан тоже считает, что животное элементарно перезарядилось и теперь просто рвёт лишней пищей.

Не желая дальше высказываться по поводу подарка электромугов, я забрался в модуль и уже через две минуты нёсся в сторону Столицы. Хотя странное поведение Бульки не выходило у меня из головы. Как по мне: животное долго не протянет. Уж слишком болезненно оно выглядело при нашем последнем расставании. Явно наша атмосфера не способствует его хорошему самочувствию. Хоть вначале Булька совсем не менялся. Когда я проснулся, оно так и сидело на проводах, словно спало. Дела повели меня в рубку, потом подготовка челнока, примерка одежды и только в самый последний момент я заглянул в свою каюту. И обомлел: животное поменяло свой цвет на ярко красный и от него отчетливо исходила волна жара. При этом оно оставалось на том же месте. По все видимости, продолжая питаться электроэнергией. Недолго думая, я отключил подвод тока к проводам и в тот же момент Булька стал подпрыгивать и стрелять во все стороны молниями. Прибежавший на мой крик Цой Тан только развёл руками при виде такой картины:

– Может действительно биоробот? А мы его чем-то не тем накормили?

Постепенно шар перестал подпрыгивать, и сияние молний уменьшилось. Тогда я решил попробовать взять его руками. Булька сразу затих. Я убрал руки – застрелял с большей силой. Опять потрогал: замер. Убрал – стал разряжаться. Тогда я его быстро поднял и приложил к шее. Только и успел услышать мысленный приказ-просьбу: «не трогай меня» и шею тут же обожгло ощутимым разрядом. Рука непроизвольно дернулась, откидывая шар со всей силы. Тот врезался в стену и отбился опять на стол. Растекшись по нему толстым, искрящимся блином. Тут же опять скатался в шар и стал с трёх секундным интервалом странно рычать. При этом из одного места на его поверхности стал вылетать сноп искр, словно при коротком замыкании. Минут пять мы за ним наблюдали молча. После чего мне пришла в голову догадка:

– Такое впечатление, что он рвёт после излишней пищи. И такое впечатление, что искрит он через рот.

– Весьма вероятно…, – тем же тоном поддержал меня наш знаток животных. – Вот только, мне кажется, искры он выпускает из противоположной части тела….

Рассмеявшись от такого чёрного юмора, я похлопал его по плечу и умчался в ангар. Хотя в душе остались странные переживания за навязанный мне и совсем неисследованный подарок.

Главная планета системы Датарга встретила нас ослепляющей рекламой, бодрящим холодком и редкими, но огромными снежинками. Которые так и норовили залететь за воротник или залепить глаз своей совершенной красотой. Зарегистрировавшись под вымышленными именами, мы сняли скромные апартаменты в одной из гостиниц средней руки. Ради экономии следовало ещё больше беречь последние деньги, но и переусердствовать не хотелось. Пусть лучше нас посчитают скупердяями, чем потом удивятся после покупки нами весьма дорогостоящего космического транспорта. Да ещё и с полным комплектом разнообразного оборудования, оружия и товаров. Конечно при условии, что кому-то удастся проследить за нами от начала до конца. А уж где, что и как покупать – проблемы чисто временного характера.

Процедура подобного мне была хорошо знакома, так как пять лет назад мне уже приходилось использовать Датарг в несколько иной, но тоже весьма критической ситуации. Проблемы возникнуть не должны. И мы сразу же, хоть было и далеко за полночь, отправились к нужному мне банку. Здесь они работали круглосуточно и без перерывов на обед. Ибо следовало вначале удостовериться: есть ли у меня средства. А уже потом приступать к их разбазариванию. Хотя отчитываться мне теперь не перед кем. Лишь два человека знали об этом банковском счёте. Император и Серджио. Теперь их нет в живых…. Принцесса тоже знала многое. По крайней мере, догадывалась об этом счёте…. Но и только! Значит…. Значит любой другой, на моём месте мог спокойно воспользоваться возможностью сказочно обогатиться и обеспечить себе безбедную старость. Да и не только себе, а внукам и правнукам. И не только своим, а всем правнукам моих верных друзей. Такие мысли мелькали в моей голове, но вызывали у меня только злобную усмешку в ответ. Любой! Другой! Но я то не такой! Наоборот: своей жизни не пожалею! Лишь бы отомстить за смерть дорогих мне людей и за поруганную и исковерканную мою любовь!

Не сдержавшись от нахлынувших эмоций, я сорвал свой порыв ярости на мелькнувшем сбоку столбе: со всей силы саданув его внутренней частью ладони. Тот зазвенел и качнулся от удара. Идущие нам навстречу прохожие резко приняли в сторону, обходя от греха подальше. Армата их попытался успокоить:

– Игровой мой друг! А сегодня такую сумму прошляпил: никак не успокоится! – а затем свистящим шёпотом, только для моих ушей: – Ты что, командир?! Спятил?!

– Да так, – я покрутил головой в стороны, расслабляясь и приходя в себя. – Накатило что-то…. Как представлю, что дорвался до того гада, который нам такие заботы доставил, так руки и чешутся….

– Вот когда дорвёмся, тогда и чеши свои руки! – продолжал шипеть мой товарищ. – А возле банка веди себя солидно! Он уже рядом, а тут камер понатыкано, словно травы в поле! Вдруг какой дурак и засмотрится на твоё поведение….

– Знаю, знаю! Мои ведь слова повторяешь…, – смутился я немного. И постарался успокоить не только их, но и себя: – Теперь всё под контролем! Заходим сразу! Всё трое!

Банк встретил нас поразительным, современным совершенством и супер чистотой. Само собой: и не одним десятком камер наблюдения. Хотя все они действовали только с одной целью: обезопасить тайну вкладов. Так как к самим вкладам добраться было невозможно. Грабителям, по крайней мере.

На всякий случай мы сильно изменили свою внешность. Особенно лица. Тут уж Малыш постарался и проявил недюжинную фантазию. У меня на разжиревшем лице холмом высился нос-картошка. А при улыбке открывалось пяток зубов из модного, но очень редкого светло-голубого золота.

Армата смотрелся словно знаменитый художник авангардист: заросшее неухоженной шерстью лицо и нелепые громадные очки в золотой оправе.

Ну а Роберт, похоже, и сам в себе сомневался. Пытаясь, каждый раз кивнуть в знак приветствия незнакомому человеку, когда оказывался перед зеркалом. Его худое мальчишеское лицо стало круглым как луна, а черные блестящие глаза превратились в две узенькие, но до ушей длинные, щёлочки.

Как ни странно, наши одежды вполне хорошо на нас смотрелись, гармонируя с непривычными лицами и не вызывали до сих пор удивлённых взглядов. По крайней мере, неприкрытых.

Первым делом робот-клерк нас провёл в гостиную. В которой при желании можно было и пообедать. Не усаживаясь даже в кресла, подошёл к знакомой консоли и набрал код доступа. По моим воспоминаниям эти коды делились на двадцать групп. В зависимости от суммы вклада. Да и сама группа подразделялась на виды вкладов: на код, на личность вкладчика, когда надо было сличать все жизненно важные параметры тела. Или на то и другое вместе взятое.

Определив наш ранг, следующий робот провёл уже в иное помещение. По весьма длинному, делающему несколько поворотов коридору. Вернее, стальному тоннелю. Затем в цельнолитой комнате нас заперли, не оставив единой щёлочки. Хотя недостатка воздуха не ощущалось. Здесь я, с особой тщательностью по пять раз, набрал три сложных слова. После мучительно тянущейся паузы мы вместе с полом опустились метров на двадцать вниз, и одна из стенок отъехала в сторону.

И только тогда перед нами предстал первый человек. Вернее местный, датарганец. Хоть представители другой расы часто кажутся на одно лицо, но моя память отметила, что этого банкира я вижу впервые. Хоть и сам здесь всего второй раз. Подобная личная встреча могла произойти лишь в случае, когда клиент находился в группе выше десятой. Лишь тогда на встречу выходил лично один из владельцев банка, или его главный заместитель.

Встретивший нас датарганец излучал величественное спокойствие и немыслимую вежливость. Когда мы уселись после приветствий по обе стороны длинного стола, он придвинул мне очередную консоль. После набора десятизначного числа, которые банкир не видел, он набрал свой, скрытый от меня набор цифр. Через минуту, из стоящего на столе динамика, раздался приятный женский голос:

– По вашему допуску разрешается присутствие двух сопровождающих! Все три посетителя могут пройти в отдельный офис для произведения банковских операций!

– Какой номер офиса вы предпочитаете? – банкир при этом встал и провёл ладонью в направлении пяти пронумерованных дверей. Если бы я не наблюдал за ним со всей тщательностью, то возможно и пропустил немного охрипший на момент голос и капельки пота, выступившие на желтых висках. А так я внутренне напрягся ещё больше. Но внешне попытался казаться балагуром:

– А всё равно! Какой угодно!

– Тогда добро пожаловать в офис номер один!

Мы уже подходили к двери, когда я резко повернулся и воскликнул:

– Вспомнил! Первый номер мне не приносит удачу! В казино на него поставил – и проиграл! Лучше пройдём …, в четвёртый!

– Милости прошу! – без малейшего хрипа ответил датарганец елейным голосом. Но его зрачки чуть-чуть расширились. И явно от злости. Чем-то я не оправдал его надежды. Тем хуже для нас: придётся немного изменить задуманные заранее операции с наличностью.

Оказавшись в изолированном офисе, вход в который теоретически позволялся лишь клиентам, я вновь стал нажимать кнопки на стоящей на столе клавиатуре. Поочерёдно набирая коды и словесные пароли. И только минут через десять спокойно вздохнул: допуск к тайному вкладу дали! И долгожданная, невероятно огромная наличность присутствовала!

– Опять этот старый боров не перевёл мне вовремя сумму за последнюю партию! – заорал я с деланной злостью. Лишь бы хоть как-то выплеснуть накопившиеся эмоции. Прекрасно понявший меня Роберт поддержал с не меньшим энтузиазмом:

– Сколько раз моя говорить: не имей дела с этим безрогим оленем!!!

От дикого, свалившегося на сознание хохота меня сдержали лишь толчок локтем под рёбра и восклицание Арматы:

– Подадим завтра же на него в суд! А сейчас я уже спать хочу: пора и по номерам расходиться! Давай, шевелись!

Пришлось подчиниться его выкрику. Первой операцией мы перевели солидную сумму на счёт миледи. Не то что бы она казалось слишком маленькой, но значительно меньше той суммы, которую мы ожидали услышать на совещании перед отлётом. Синява Кассиопейская проявила вполне разумную сдержанность и не стала излишне мстить экономическим давлением на наши карманы. Затем перевели крупную сумму на оффшорный счет, заблаговременно открытый в банке другой гостиницы. Денег вполне должно было хватить и на покупку космического транспорта и на всё оборудование, которое мы собрались выбирать с раннего утра. Затем мы плотно набили наши карманы самыми крупными купюрами в Галактике, каждая по три тысячи галактов. Страшно конечно ходить с такими деньгами по улицам, но что поделаешь: обстоятельства!

Но и после этого на счету осталось две трети капиталовложений. Если бы не странное поведение банкира, я бы оставил их здесь же. Но после замеченных мною, пусть даже мелких признаков волнения датарганца, следовало перестраховаться. Для этого у меня тоже имелись заготовки. А проще: два новых номерных счета в других банках. Пусть не в таких солидных, но тоже надёжных. То-то там обрадуются от таких щедрых финансовых вложений. Лежала мелочь, а выросла до акулы.

– Это старого борова мы прижмём! – многозначительно произнёс я вставая. – Только не завтра, а когда продадим товар.

– Обязательно! – с пониманием кивнул Армата. И добавил для Роберта: – Твоя всегда стрелять готов?

– Готов, однако! Потом сушить его голова и вставлять туда рога!

Вздрагивая от нервного смеха, мы намного быстрей проделали обратную дорогу и вновь оказались на морозном воздухе. Тут же прыгнули в разные такси-флайеры и понеслись в противоположные концы города. После многочисленных пересадок, посещений общественных туалетов и пеших прогулок через здания с двумя выходами, встретились через два часа в совершенно другой гостинице. Где номера нам забронировались с борта яхты миледи. Как совсем незнакомые люди, и в других обличьях. Теперь конечно мы не смотрелись так натурально и жизненно как после работы Малыша. Но главное было сбить со следа возможную слежку. Уж я то знал на что способны и моусовская разведка и куча разведок с родного Оилтона. Если принцесса поставит всё дело в правильном направлении, то возможные варианты поиска моего следа через секретный счёт – могут принести нежелательные для меня и моих друзей результаты. И не стоило нам слишком пренебрежительно относиться к тому, что трудно отыскать нужный банк в таком огромном планетарном скоплении, как система Датарга. Где банков, по хвастливым заявлениям местных жителей, больше чем во всей остальной Галактике.

Возле регистратуры, обсуждая с администратором достоинства местной кухни, я сделал вид, что случайно узнал проходящего мимо толстяка.

– Какая встреча! Не узнаёте? Мы у вас заказывали обтекатели для подводных тракторов в прошлом году!

– А-а! – силился вспомнить Армата, смешно шевеля большим носом-картошкой. От того, что он всеми силами сдерживался от готового вырваться чиха, получалось недоумённое моргание. Словно на него напал нервный тик. – Да-да! Вспомнил! Господин….

– Антошевич! – подсказал я услужливо.

– Точно! Рад встрече, рад!

– Не хотите ли тогда опрокинуть со мной по рюмочке? За встречу?

– С удовольствием! – согласие Армады явственно подтверждал и крутящийся во все стороны нос.

– Тогда я жду вас в своём номере! – вставки, расширяющие скулы, жутко мешали мне улыбаться, но радость на моём лице получилась. – Мой номер двадцать второй.

– Ха! Как удачно! А у меня двадцатый! Буду у вас минут через пятнадцать. Только позвоню жене: она меня замещает на заводе.

– Пожелайте от меня ей доброго здоровья! – и я довольный стал подниматься на второй этаж. Вполне естественно проигнорировав разъехавшиеся створки лифта. А вот в конце лестницы на меня чуть не наткнулась очаровательная, хоть и скромно одетая женщина. Она так поспешно убегала от преследовавшего её коротконогого урода, что могла и упасть с верхней ступеньки, не подхвати я вовремя её под мышки.

– Постой, красавица! – кричал коротышка ей вслед противным, пропитым голосом. – С моими деньгами я тебе через полчаса красавцем казаться буду!

Повисшая на мне женщина успела шепнуть в самое ухо:

– Избавьте меня от него! – а затем громко и радостно воскликнула: – Ганс! Наконец-то! Ты только посмотри, что здесь творится: пройти по коридору спокойно не дают! Говорила: мне эта гостиница не нравится!

Ну почему бы не подыграть и не выручить несчастную женщину? Тем более что мне это ничего не стоит?

– Безобразие! Давай спустимся вниз и напишем жалобу на этого хама!

– Э-э…, – поравнявшийся с нами коротышка выглядел покаянным и смиренным. – Того…, извините! Я только и предложил даме рюмочку коньяка! Да…. Без всякой задней мысли…. А она сразу в крик….

И дыхнув в нашу сторону такой тучей перегара, что мы затаили дыхание, скатился по лестнице вниз. Словно косолапый колобок. Мы одновременно вздохнули с облегчением, а женщина неожиданно, но мило покраснела, отстраняясь:

– Спасибо…! Что выручили…! Я и представить себе не могла, что простая прогулка по коридору так некрасиво закончится. Стояла у окна, любовалась на город, а этот урод….

Она оправдывалась так, словно перед ней стоял хорошо знакомый, чуть ли не близкий человек. А голос! Какой у неё был голос! Словно освежающий водопад мёда, разбавленный тихим шумом морской волны и приправленный задорным ветром цветочных полей. Его хотелось просто стоять и слушать, наслаждаться беспрерывно, долго и без помех. Даже не вслушиваясь в смысл слов. Она тараторила без умолку, рассказывая о мелочной цели приезда, экскурсии по городу, своём восхищении театром. А я стоял и просто слушал. И лишь минут через пять опомнился и стал поддерживать её монолог своими вопросами и ответами. Уже более пристально присматриваясь к её внешности. Происхождение – сразу и не разберёшь. Но очень похожа на землянку. По возрасту, она выглядела на год, два старше меня. А если сделать скидку на плохое освещение коридора, то и на все три. Ростом чуть выше среднего. Фигурой, не сразу различимой под неброскими одеждами, вполне соответствовала требованиям подавляющего большинства мужчин. Вот грудь выделялась, несомненно! Высокая, объёмная, аппетитно упругая и неудержимо манящая своими видимыми частями. Лицо весьма симпатичное, искреннее и открытое. Хотя все детали по отдельности и не вызывали должного восхищения. Носик, ротик, глаза, щёчки – ничего особенного! А вот всё вместе! Да в сопровождении волшебного голоса!

Не знаю, что со мною стало. Но когда в коридоре показалась недоумевающая физиономия Арматы, я его тут же отправил спать со словами:

– Уважаемый! Давайте завтра продолжим наши дела! Всё равно до утра ваши стабилизаторы никто кроме меня не перекупит. Я тут встретил свою кузину, и мы немного посидим за столиком, поболтаем. Как-никак восемь лет не виделись!

Армата покрутил уже чуть ли не отвалившимся носом и вернулся в свой номер. А мы с женщиной, которая не переставала весело мне рассказывать полную ерунду, неспешно пошли в сторону ближайшего кафе. При этом она вполне естественно взяла меня под руку и прижала её к своей великолепной груди. А я впервые в жизни осознал и прочувствовал очень известные строчки стихотворения: «Что с ним случилось, он не понял! В тот миг и смерть бы целовал! Лишь бы медовый, сладкий голос в ушах его всегда звучал!»

Дальше события развивались не под моим контролем. Память услужливо подсовывала любую картинку прошедшей ночи, но не чётко, словно всё происходило в сладком и густом тумане. Вот мы сидим в кафе, вот мы идём по гостиничному коридору, а вот мы уже в её номере и я страстно припадаю к обнажившимся соскам. Вдыхая ароматный, возбуждающий запах женского тела и впадая в нирвану сладострастия и блаженства. И всё это – под непрекращающийся шёпот. То почти замолкающий при поцелуях, то чувственно возвышающийся в моменты наивысшего удовольствия.

Опомнился я только под утро. После короткого, час не больше сна. Место на кровати рядом со мной пустовало, но из ванной комнаты слышался шум бегущей воды. С минуту я лежал, блаженно улыбаясь и прислушиваясь к внутренним ощущениям.

А потом меня словно током ударило: «А как её зовут?! Мы ведь даже не представились!!!» Подобной несуразицы со мной не случалось ни разу в жизни. Не то что бы я вёл себя как монах, скорей наоборот. Но провести такую ночь и не познакомиться?! Осознание этого привело меня в состояние крайнеё паники и неуверенности. Я заметался по номеру на цыпочках, собирая свою одежду и чуть ли не на лету натягивая брюки. А когда стих шум воды в ванной комнате, опрометью выскочил в коридор. Босиком, с голым торсом, с ворохом одежды и обуви в руках. Хорошо хоть ни с кем не столкнулся! И хорошо, что бурное окончание ночи я провёл в двадцать четвёртом номере. Поэтому уже через пять секунд я на трясущихся почему-то ногах, вскочил в свою комнату. И замер: на моей кровати кто-то лежал! Подперев голову рукой и дёргая ступнёй ноги в такт тихо звучащей музыки.

Моя рука метнулась к выключателю и яркий свет озарил номер. А у меня вырвался вздох облегчения. Армата щурился от смены освещения:

– Ну что, ловелас, наговорился с кузиной?

– Ага, – буркнул я. – Так наговорился….

– …Что даже губы опухли? – закончил за меня друг.

– А где Роберт?

– Роберт! – позвал Армата. – Вставай, тебя командир вызывает!

В тот же момент с другой стороны кровати поднялся невидимый мне раньше «Молния» и с сонным видом попытался встать по стойке смирно:

– С-с…сушаюсь! Прибыл э…, вернее проснулся, а потом прибыл….

– Кончайте дурачиться! – попросил я и стал раскладывать помятую одежду на спинках кресел.

– Конечно! Ты веселился всю ночь, а мы тут деньги охраняй! И что это ты так на неё набросился? – Армата явно был удивлён. – Или действительно старая знакомая?

– Впервые вижу! – признался я.

– Значит, она тебя пленила? Сразила взглядом наповал??

– Вообще-то она довольно приятная с виду, – поддержал его и Роберт, – Но явно не секс символ! Я наблюдал за вами в кафе полчаса, а ты сидел, словно прикладом пришибленный. Наверное, и меня не заметил?

– Кажется…, – я напряг память, – Даже и по сторонам не смотрел….

– Вот именно! Только на неё глаза и пялил!

– Да мне самому это странным кажется…. Вы не поверите, но мы даже не представились….

Некоторое время мои товарищи переглядывались, а я вынул вставки и с ожесточением массажировал отёкшие от них скулы.

– Ну-ка вспомни, – Армата резко сел на кровати, – Ты ничего не пил в номере или после него?

– Да нет, только собирался с тобой горло промочить.

– А может в облако каких-то запахов попадал? Или пара?

Мои мозги заработали с максимальной самоотдачей:

– Да нет! По крайней мере – явно!

– А в самый момент вашего знакомства? – продолжал допытываться товарищ.

– Тоже нет. На лестнице это было. Решил лифтом не пользоваться. Её какой-то недоросток преследовал. Приставал с ухаживаниями. Тут ведь каждую одинокую женщину за проститутку принимают. Да и пьяный он был в стельку. Пил не меньше недели, видимо.

– Что, так его шатало?

– Нет, двигался ловко. А вот перегарище от него! С ног могло свалить!

– И сильно неприятный от него перегар шёл?

– Да как обычно…, – я замер, прогоняя в памяти последовательность событий. И засмеялся: – Ты хочешь сказать, что меня окатили волной дурманящего газа? И я после этого стал глупым самцом?

– А почему бы и нет?! Таких препаратов множество!

– Знаю! Но все они малоэффективны из-за своего быстрого распада!

– Могли изобрести новые препараты, – не унимался Армата, – Долгоиграющие!

– Ну и как они могли всё это подстроить? – я стал раздражаться от этого разговора. – И самое главное: чего она добилась? Меня не обокрали, не пытали, не выспрашивали, не сканировали, не воспользовались моментом, когда я уснул. Никакого смысла! Нормальная женщина. Понравились друг другу. Приятно провели время. И сразу расстались. Навсегда! И никогда больше не свидятся! Ещё будут вопросы?

– Ну, если так….

– Именно так! Принимаю ванну и отправляемся на комиссионный космодром!

– Так мы только этого и ждём! – донёсся мне вслед голос моих товарищей.

Казалось бы, на этом моё ночное приключение и закончилось, но судьба иногда просто потрясает своими совпадениями. В холле гостиницы мы прямо таки столкнулись с моей новой знакомой.

– Вот ты где! – она, не стесняясь, прильнула ко мне и заглянула в глаза. – Ты так неожиданно сбежал! Я уже и не чаяла с тобой встретиться!

– Да я вот тут…, – в моём мозгу металось два желания: поскорей вырваться на улицу и подольше оставаться в женских объятиях. – Надо по работе….

– Конечно, я себе представляю. Это только я бездельничать привыкла. Да по театрам ходить. Но с другой стороны здесь дают представления самые знаменитые труппы. И где на них ещё можно попасть, как не в Столице?! Если у тебя представится свободное время….

– Извините, мадам, но господин Антошевич просто невероятно занят! – Появление рядом Арматы произвело на меня отрезвляющее действие. К тому же он с усилием потянул меня за локоть. – Особо важные дела вряд ли дадут ему возможность посетить здешние достопримечательности!

– Всё равно! – воскликнула она. – А вдруг у тебя появится время и желание! – при этих словах она выхватила из своей сумочки стандартную визитку и всунула мне в руку. – Здесь номера моего личного крабера и вспомогательных телефонов. Звони, как только освободишься! Я буду очень ждать!

– Конечно…! Обязательно…! – я двигался за Арматой, который тащил меня за руку, словно провинившегося ребёнка. А в голове только и звучала её последняя фраза: «Я буду очень ждать!»

– Господин, Антошевич! – в голосе моего товарища сквозило столько обеспокоенности и тревоги, что я почти опомнился. И уже вполне самостоятельно уселся в такси, на котором подъехал вышедший немного раньше Роберт. Но укоры в мой адрес не прекращались; – Весьма, весьма странно! Ваши конкуренты только и мечтают, что бы скупить все стабилизаторы, а вы ведёте себя как самый ветреный повеса!

– Ну что вы, уважаемый! Вполне милая и невинная встреча….

– Да?! – Армата вырвал у меня из руки визитку и прочитал вслух: – Арманда Кристи Монтанелли! Ха! Она ещё и Арманда!

– А чем тебе не нравится это имя? – возразил я чисто из желания поспорить.

– Имя прекрасное! Вот только хозяйка липкая как мёд! Попробуй после такой отмойся!

– А может и отмываться не стоит! – пошутил я.

– Уж слишком сладко у вас получается…, – Армата рассмотрел визитку на свет, потом согнул несколько раз руками. – Подозрительно….

– Ну сам посуди: она шла со стороны выхода. То есть действительно: мы столкнулись случайно. Конечно, она обрадовалась! Такие как я, не часто встречаются.

– Заметно: красавицы за тобой табунами гоняются!

– Остальным я просто не даю шансов.

Армата на мои слова только громко хмыкнул и хитро мне подмигнул. Достав из внутреннего кармана специальный бумажник с экранировкой, он бережно вложил во внутрь визитку от Арманды.

– Правильно! Давать шансы малоизученным объектам – не стоит!

После этого мы покинули первое такси. И вновь разбежались в разные стороны. Продолжая игры в конспирацию. И только к обеду выбрали то, в чём нуждались первоочерёдно. Средний транспортный корабль, который был оснащён почти всем оборудованием. И мог запросто использоваться для дальней разведки. Манёвренность и вооружение, конечно, оставляли желать лучшего, но для наших целей вполне хватало. Орбитальная база для операции «Месть» обошлась в приличную денежку, но зато в окрестностях Оилтона не будет привлекать излишнего внимания.

До поздней ночи я проверял все системы жизнедеятельности, вооружения и защиты корабля. А Роберт и Армата без устали скупали недостающее оборудование, запасы пищи и прочую мелочь. Начиная от краберов, обуви и ножниц и кончая игломётами, параллизаторами и мечами. Особенно поистратился Армата на новейших роботов последнего поколения. Всей нашей наличности не хватило. Пришлось в полночь коротким визитом навестить один из новых банков. Сделал я это быстро, без задержек. А когда вернулся, то вдобавок успел к собственному удивлению даже выспаться.

Поэтому когда ребята утром доложили о полной комплектации корабля, встретил их свежий, побритый и с улыбкой.

– Раз всё готово – взлетаем!

– Осталось только подать заявку на регистрацию бортового номера и названия корабля! – напомнил Роберт.

– Точно! – и Армата стал перечислять пришедшие ему на память возвышенные слова и даже словосочетания. Пока мы дошли в рубку ребята предложили до ста наименований. Только я все отрицал покачиванием головы. А кода уселся в кресло, сказал:

– Естественно, когда всё закончится, корабль будем назван именем или императора или…. Всё-таки куплен он на деньги империи и сражаться будет за её благо. А пока давайте назовём его так, что бы подчеркнуть наше отношение к важному делу, которое нам предстоит. И то, что нам помогает. И назовём мы его….

– «Верность»! – неожиданно перебил меня Роберт.

– Хм! Вообще то неплохо! Но я думаю «Дружба» звучит лучше….

– И затасканней! – не согласился со мной Армата. – «Верность» – само то, что надо! И верность нашей дружбе, и лояльность Оилтону, Империи, и принцессе….

С минуту мы посидели, примеряя это название к нашему транспортнику и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Покатав предложенное название на языке, я вынужден был согласиться с товарищами. Звучало оно лучше мной предложенного. Хотя при воспоминании о верности принцессе как-то неприятно всё сжалось внутри. С давящим чувством вины я хлопнул уходящего Роберта по ладони и повернулся к пульту. После тяжёлого вздоха недрогнувшей рукой вписал новое имя корабля в формуляр регистра и нажал кнопку отправления. А через пять минут, после прогрева двигателей, мы получили разрешение от диспетчера комиссионного космодрома:

– Корабль «Верность»! Взлёт разрешён! Коридор номер восемь! Гипербола стандартная! Счастливого полёта!

– Спасибо! Счастливо оставаться!

На внешних экранах мы проследили за удаляющимся от корабля Робертом и устремились на орбиту. К самой прекрасной яхте в Галактике. Только теперь мы уже имели свой собственный дом, а захваченный ранее надо было со всеми извинениями возвращать законной владелице. Нашему же Молнии предстояло забрать оставленный на гостевом космодроме челнок, на котором мы сюда прибыли.

После состыковочной операции, наш специалист по самым сложным и современный вооружениям, решил остаться на новом корабле. Ещё в пути Армата устроил тщательную проверку боевых систем, а сейчас занимался любимыми игрушками: роботами вспомогательного состава.

Мне же окончательно надо было решить: кто полетит на Землю. Предложение Малыша, после того как оно просидело в моей голове более суток, мне стало определённо нравиться. Чем быстрей я лично попаду на Оилтон, тем быстрей вся наша группа добьётся определённых успехов. А со спасением Гарольда Малыш справится не менее качественно. Да и с миледи у него стали налаживаться вполне дружеские и доверительные отношения. При всей своей целеустремлённости к Оилтону, я прекрасно понимал насколько важно не потерять хороших отношений с Синявой Кассиопейской.

Поэтому, лишь только мы расселись в одной из кают-кампаний, сразу рассыпался в изъявлении благодарностей в её сторону:

– Даже представить себе не можете: как вы нас выручили!

– Ещё бы! – воскликнула она с сарказмом. – Я ведь так к этому стремилась!

– Доброе дело, которое вы совершили во имя попранной справедливости, заслуженно вознесло вас на вершину нашего дружеского почитания и уважения! Которые мы с гордостью пронесём до конца нашей жизни!

– Да! Шрам на моём бицепсе тоже не даст мне забыть о вашем почитании и искреннем уважении! – при этом она картинно повела плечом и страдальчески поморщилась.

– А небольшие расходы, которые вы понесли по нашей вине, мы с благодарностью возместили в требуемом вами размере. Надеюсь, мы и в дальнейшем сможем рассчитывать на помощь друг друга и взаимовыгодно сотрудничать!

– Подобное сотрудничество показало мне только одно: моя охрана никуда не годится! – продолжала кипятиться миледи. – Придётся всех рассчитать!

– Сделайте для них снисхождение! – вмешался Малыш. Им всё-таки противостояла самая лучшая боевая группа в Галактике!

– Так уж и самая лучшая? – позволила девушка себе улыбнуться.

– Несомненно! – Малыш при этом так пылко и страстно посмотрел ей в глаза, что мою фразу кажется, никто и не заметил:

– Как минимум: одна из самых лучших! – и в тот же момент окончательно решил: пусть к Земле летит Малыш. У него даже лучше получится совместить оба дела. – Кстати, пойду, проверю всё ли в порядке, заберу ребят и свои личные вещи. Как только дождёмся Роберта, сразу покинем вашу гостеприимную яхту.

– Спасибо, что заглянули! – уже мне вслед кричала Синява. – Но в следующий раз предупредите о своём визите заранее!

Ребят я застал в моей каюте. Николя подробно инструктировал Цой Тана как пользоваться крабером.

– …А на задней стенке вмонтировано табло. Нажимаешь эту кнопку, оно загорается, а потом обычным способом набираешь любое число до девятисот девяносто девяти. Наши краберы куплены оптом. Номера у нас все идут подряд, так что первые шесть цифр – наши. Командир – номер один. Малыш два. Армата – три. Роберт – четыре. Я – пять, а ты – шесть. Вот смотри: набираем единицу, жмём вызов и ….

В тот же момент мой крабер завибрировал в выбранном мною ранее режиме. Я, улыбаясь, сунул его под нос восхищённому Цой Тану. Демонстрируя шестёрку на переднем табло.

– Понятно! – Просиял тот. – Здесь и ребёнок справится!

– Собирайте вещички! Переходим на другой борт!

После этих слов я заскочил в туалет по малой нужде. И только начал облегчаться, как мой крабер вновь завибрировал. Что меня рассердило и я закричал в сторону двери:

– Вам что, делать нечего?! У меня же руки заняты!

– Что, что?! – переспросил не понявший Николя.

– Опять по краберу вызываете?! – гаркнул я во весь голос.

– Да нет! Это не мы!

Сердце забилось сильней и чуть не обмочившись, я поспешно достал вибрирующий крабер. На табло светилась четвёрка Роберта. Вот те на! Включил и заговорил как можно тише. Ведь неизвестно было, на какой громкости он установил динамик.

– Алло! Говори!

– Командир! Как вы там поживаете? – голос Роберта прерывался непонятным шумом ветра и глухим эхом.

– У нас всё в норме. Ждём только тебя! Когда будешь здесь?

– Теперь это от вас зависит. Спрятался я хорошо, но без посторонней помощи не выберусь….

– Что случилось?! – последние слова я выкрикивал, вбегая в каюту и делая сигналы Цой Тану оставаться на месте, а Николя следовать за мной.

– Возле челнока миледи меня ждала засада! – Роберт старался говорить не слишком громко. – Еле вырвался! Хорошо хоть оружие с собой было. Крупные звери. Но вроде не наши, и скорей всего не моусовцы….

– Мы бежим в новый корабль! – крикнул я на бегу. – Седлаем разведбот и сразу вылетаем! А ты не прекращай говорить!

– …Немного меня поцарапали, но ничего опасного….

– Почему сразу не связался?!

– Долго уходил от погони! Да и сейчас они где-то рядом рыскают! Так что долго говорить не буду.

– Сколько их?!

– Порядочно! Человек двадцать… осталось! И учтите: многие одеты в форму охранников космопорта!

– Где ты?!

– На верхней части здания гостиницы «Жемчуг». Она рядом с гостевым космодромом. Этажей на сорок. Я в верхней части. Там водосток ведёт с крыши. Начинает возле правого угла с лицевой части. Заледенел весь! Я с помощью ножей продвинулся вглубь метров на пятнадцать и закрепился на сгибе. Сейчас сижу как мышка. Наверх вернуться вряд ли смогу. Вниз – расшибусь! Пока за мной гонялись – шума наделали на пол Столицы. Так что вся полиция на ногах. Но мне показалось, что моих противников прикрывало две, а то и три полицейские машины. Так что не доверяйте никому!

– Добро! Мы уже в «Верности»! Скоро тебе поможем!

– Я пока выключаюсь. Перестрахуюсь полным молчанием.

– Правильно! Когда мы будем рядом – включим короткие и частые сирены!

– И ещё….

– Говори!

– Командир, на льду лежу. Замерзать, однако, моя не хочет. Поторопитесь!

– Вот тут уж терпи! Какой с тебя охотник без терпения!

– Хи-хи-хи! – но слова означающие смех раздались слишком слабо и грустно. Я представил то положение, в котором находился наш товарищ и чуть не выломал ручку не сразу поддавшейся мне кремальеры. Бегущий сзади меня Николя тоже не терял времени даром. Ориентируясь по моему разговору, тут же связался с Арматой и направил его тоже в разведбот. Так что туда мы влезли почти одновременно. Да ещё Армата успел захватить с собой два робота, выполняющих функции зонда разведчика.

– Что там стряслось?!

– Засада ждала его возле челнока!

– Где-то мы врага проворонили!

– Скорей всего! – я дёрнул на себя рычаг аварийной катапульты и разведбот швырнуло в сторону планеты, словно из пращи. Задействовав двигатели и придав дополнительное ускорение нашему полёту, я дал товарищам пару минут более спокойного полёта.

– И скорей всего твоя ночная пассия тоже в этом замешана! – возобновляя дыхание, высказался Армата.

– Разберёмся! – я со злости заскрипел зубами.

– Тогда придётся надолго засесть в Столице! – мрачно процедил мой товарищ. – И не забывай о банкире. Похоже он из того же клубка паутины.

– Возможно. Жаль, нет возможностей их раскрутить до полного. Некогда здесь торчать, а когда вернемся, они уже все следы подметут.

– Оставить бы здесь два подразделения наших ребят! – мечтательно протянул Армата.

– К сожалению! Наш Дивизион теперь не в моём подчинении. Так ни разу и не спросил: кто сейчас командует ребятами?

– Хайнек! Другой кандидатуры просто и не было. Он то нас всех сразу и вышвырнул.

– Да…, – я скорбно покачал головой. – От такого типа мы и малейшей помощи не получим!

– Скорей наоборот: он лично тебя на Треунтор потащит!

Упоминание о казни, к которой меня приговорили, вызвало у меня чуть ли не рвотный рефлекс, и Армата понял как мне неприятно:

– Извини! Случайно вырвалось.

– Ладно, Роберту хуже – он на льду лежит! Включи волну космопорта!

И лишь только он это сделал, мы поняли, что у нас новые проблемы. На всех каналах вещали о временном закрытии порта и направляли прибывающие корабли на соседние места посадки. Даже сообщали открытым текстом о террористической акции и большой опасности для всех находящихся в этот момент внизу. Рекомендовалось находиться в помещениях, при закрытых дверях и окнах. И ждать дополнительных сообщений.

– Вот это шуму наделали! – воскликнул я. – Только не хватало нам ещё привлечь к себе внимание правительства Датарга.

– Думаешь такое возможно? – засомневался мой друг. – Датаргане в чужую политику не лезут. Самим накладно будет.

– Всё зависит от того, что им преподнесут. Грамотная провокация, и нас будут судить как расхитителей банков. А это для местных – самое кощунственное преступление.

– Так что будем делать?

– Совершать аварийную посадку! – я тут же включил систему внутреннего оповещения, выждал пять секунд, и фактически убрал нормальное управление нашим ботом. Тут же нас закрутило словно в центрифуге. Полёт стал хаотичным до невероятности. Включив радио, я заорал в него с почти непритворной икотой:

– Поверхность! У нас на борту пожар! Два пассажира бота погибли! Пытаюсь произвести аварийную посадку! Срочно окажите любую посильную помощь!

А затем, после двух растянувшихся минут игры с приборами связи, выкрикнул ещё несколько, якобы последних фраз:

– Не знаю, справлюсь ли я с управлением! Дым уже проник в рубку! Нет возможности одеть скафандр! Как жаль…! Помогите!!!

Слушая, как с поверхности несутся вопросы, проклятия, советы и ругательства мы все силы сосредоточили на точность приземления.

– А давай прямо на крышу здания! – предложил Армата с энтузиазмом, когда искомый объект появился на наших экранах. – Тогда уж точно справимся быстро!

– Тяжелый бот! – засомневался я. – А мы не знаем, как тут верхний этаж сконструирован. Да и Роберта при посадке «стряхнуть» можем.

– Тогда садись на противоположный край! Бот крепкий – выдержит! Перед этим можешь на момент зависнуть над серединой, и мы с Николя десантируемся. За короткое время справимся вдвоём, а ты страхуй бот.

– А если на крыше много охотников?

– Вряд ли!

– Тогда пробуем! – решил я. Выровнял и замедлил падение и дал команду «Отбой». Тут же в рубку вломился Николя:

– Ну, вы даёте! Меня чуть по стенкам не размазало!

При этом он швырнул нам по комплекту скафандров наивысшей защиты. Которые почти не уступали тем, которыми мы пользовались у миледи.

– Десантируемся вдвоём! Прямо на крышу! – кратко инструктировал его Армата, облачаясь в средство защиты и выхватывая из настенных шкафов оружие. Николя от него не отставал и уже через минуту цеплял к поясу трос, тянущийся от десантной лебедки над люком. Я же сосредоточил всё внимание на управлении немного громоздким для таких посадок ботом. К тому же продолжал действовать так, что со стороны казалось: наша смерть неминуема. Когда расстояние до крыши стало минимальным, на предельных перегрузках аннулировал скорость падения и завис в пяти метрах от крыши. Тут же включив импульсные звуки краткой сирены. Тот час мой крабер отозвался и голос Роберта затараторил:

– На крыше кто-то есть! Минимум двое! Недавно они проверяли сток: кинули вовнутрь ведро или ящик с кирпичами. Чудом удержался!

– Сам ухватишься за трос?!

– Вряд ли! Окоченел сильно!

– Понял! Кого-то спустим! – и уже в сторону ребят:

– Он сам не удержится! На крыше враги! Валите любого! Внимание: пошли! – и открыл крышку люка. Две тени скользнули в ночной холод. А через пять секунд раздались выстрелы. По звукам: с обеих сторон. Действуя по ситуации, я отлетел задом немного ближе к фронтону здания, но садиться не стал, а просто завис в метре от крыши. Направив стволы двух крупнокалиберных наружных пулемётов на дверь лестничной и лифтовой пристройки. Если к врагам поспешит помощь, у меня будут все шансы их остановить. И точно: когда выстрелы стихли, дверь открылась словно пинком ноги, и на крышу выкатился боец весьма внушительного и грозного вида. Под короткий рёв вылетевшего града пуль он молниеносно превратился в растрёпанный кисель из крови и лохмотьев бронированной защиты. Тут же дверь распахнулась повторно и в сторону бота полетело две мощные гранаты. Вреда нашему транспорту они причинили ровно столько, сколько две детские хлопушки. Но ведь осколки могли задеть и моих ребят. Поэтому я не стал беспокоиться о случайных жертвах, которые вряд ли здесь «прогуливаются» и просто включил безостановочный огонь, наведя прицелы на пристройку. Сорока секунд хватило, что бы глобально уничтожить невинное строении. И не просто сровнять его с уровнем крыши, но даже сделать в ней солидное углубление. В котором нельзя было разобрать: есть ли там враги или спешно ушли по другим неотложным делам.

Николя первым нарушил эфирное молчание из своего переговорного устройства:

– Четвёртого достал, несу к люку! Цепляю к тросу! Принимай! Я возвращаюсь за третьим! Он ранен в ногу!

Я заругался нехорошими словами, поднял бот на третий метр и поставил автопилот на удержание места. Сам же бросился к люку и вытянул бледного как мел Роберта в рубку.

– Ты чего такой?!

– З-за-дубел от холода! – еле вымолвил товарищ и с блаженством вытянулся на полу. Смотреть на него было страшно: рваная рана на голове, неестественно вывернутый в сторону нос, опухший глаз, разорванная одежда на рукаве, груди, обеих ногах. И всё это в запёкшихся пятнах чёрной крови.

– Терпи! Сейчас тебя приведём в порядок!

Оттащил его к стене и принайтовил специальными зажимами.

– Перегрузки старта выдержишь?

– Без проблем, командир! – он слабо улыбнулся. – Спасибо, что замёрзнуть не дали!

– Хватит молоть чепуху! – выкрикнул я. Но, похоже, он меня уже не слышал: потерял сознание. Зато я услышал снизу голос Николя:

– Мы уже здесь!

Я тут же бросился к люку и включил лебёдку. Лишь только они оказался в шлюзе, Николя крикнул:

– Здесь, прямо под нами лежит раненый, мы его сразу подсекли! Возьмём для выяснения?!

– Давай! – хоть и каждая секунда была дорога, а языка взять хотелось. Николя, не отцепляя трос от пояса, спрыгнул вниз, и через короткое время ещё одно окровавленное тело заняло место в специальных зажимах.

А через минуту мы уже перевалили через край крыши и понеслись над самыми зданиями, набирая скорость. Теперь главное было оторваться от сил космической защиты. Если таковые задействовались в нашей травле. К невероятному удивлению нас вообще приняли за других. После нескольких зигзагов и смены направления над поверхностью, нам кто-то вежливо напомнил, что космопорт закрыт и отправил на другое место посадки. Куда мы и последовали. Якобы! А там передумали и отправились на орбиту.

В этот момент ко мне прибежал запыхавшийся Николя:

– Ребятам первую помощь оказал! А вот пленный – не жилец! Но вроде в сознании. Хочешь с ним пообщаться?

– Уже бегу! – я передал управление в руки товарища и бросился в шлюз. Действительно, даже беглый осмотр подтвердил прогноз Николя. Неизвестный нам враг имел страшное ранение в грудь и даже в лучшей и современной клинике его вряд ли бы спасли. Кровь слабеющими толчками выходила из рваной раны, а бледное до синевы лицо уже казалось смертной маской. Но неожиданно умирающий боевик открыл глаза и тихо заговорил:

– Вы меня спасёте?

– Конечно! – я постарался врать как можно убедительнее. – Мы уже подлетаем к госпиталю. А там всё готово к операции.

– Спасите меня….

– Обязательно спасём! Но ты хоть в двух словах скажи: из-за чего все эти гонки с перестрелками?

– Я знаю…. Это из-за стахокапуса…. Вы знаете…. Стахокапус….

– Как, как?! Стахокапус?!

– Да….

Увы! Это было последнее слово, которое смертельно раненый пленный сказал перед тем, как глаза его остекленели.

Весьма странно! Перед смертью люди, как правило, не пытаются врать. Или что-то выдумывать! Но кто такой этот Стахокапус? Или что? Опять новая загадка! Так как, сколько я не напрягал память, ничего путного в голову не приходило.

Тем временем мы поднялись на орбиту. По пути, подробно пообщавшись с Малышом. Так что к моменту шлюзования операционные столы были готовы, а на обоих кораблях вовсю командовала … миледи! Развив такую бурную деятельность, что сомнения закрадывались по поводу её недавнего ранения. Чуть не силком затащив на «Верность» двух своих врачей для первого осмотра раненых. Мало того она категорически потребовала освобождения всех остальных членов экипажа из заточения.

– Из под временного домашнего ареста! – мягко поправил её я.

– Нет! Именно из Заточения! – воскликнула она. – А мой старпом вообще находится в непереносимой и варварской изоляции!

Тут уже и я не выдержал:

– Малыш! Цой Тан! Немедленно переходите на наш борт! И делаем лунманский прыжок!

– А я на свой корабль не уйду! – не сдавалась Синява. И без всякого перехода перешла на плаксивый тон: – Вам не жалко своих товарищей? У меня же лучшие врачи! Мы вам поможем, и тогда решите, как быть дальше!

– От помощи мы не отказываемся! – немного смягчился я. Но и рисковать у меня нет возможности….

– Вы мне не доверяете?! – вспылила миледи.

– Доверяю! Иначе я бы вам не оставил своего друга! После того как мы расстанемся, его жизнь будет целиком в ваших руках. И уж поверьте: за него я переживаю так же, как и за остальных!

– Хорошо! Но за каждый дополнительный час «домашнего ареста» моих людей, вы оплатите по дополнительному прейскуранту! Я за них тоже переживаю!

– Хорошо! Заплатим! – буркнул я и добавил тихо, но так что бы она слышала: – За свои деньги она тоже переживает не меньше!

– Да вы сударь наглец! Самый бесстыжий наглец, которого я встретила в моей жизни! – возмутилась Синява.

Эта перепалка проходила в постоянном движении. Мы перенесли раненных в санчасть и медики тут же приступили к их врачеванию. При всех видимых ужасах, здоровье Роберта оказалось в относительной безопасности. Большая потеря крови, переохлаждение, сильное истощение, да несколько свежих швов на разодранных и порезанных местах тела. На него потратили только час, да так и оставили отдыхать в бессознательном состоянии. Под капельницами с кровью и питательными растворами.

А вот с Арматой дела оказались гораздо хуже. Пуля одного из врагов пробила защиту скафандра и жутко раздробила кость бедра. При этом пострадали важные артерии, мышцы и нервные окончания. Операция по извлечению осколков продлилась шесть часов и её необходимо было повторить через несколько дней в более идеальных для этого условиях. Иначе врачи не давали гарантии, что Армата сможет даже ходить. А если доставить его в одну из лучших клиник, то там ему вырастят новую кость, поменяют порванные мышцы и сухожилия. Но делать это надо срочно. Ещё лучше – сразу.

Вот такой дорогой ценой обошлась для нас покупка транспорта и всего, что к нему полагается. Один тяжело раненный и один чудом избежавший смерти. Операция в медчасти ещё продолжалась, когда мы собрались на последний совместный военный совет.

– Не хочется это признавать – но факт налицо: враги нас здорово прижали, а мы даже не знаем кто они такие! Тщательный обыск пленного, который умер по пути на орбиту, тоже ничего не дал: стандартное обмундирование, используемое доброй сотней империй, королевств и республик. Карманы чисты, словно после химчистки.

– А я вам предлагала лично закупить всё необходимое! – стала укорять меня Синява. – Только и стоило нам вдвоём сходить в ваш банк!

– Ага! И теперь сидеть и мучиться сомнениями! – возразил Малыш. – А так командир уверен: на борту вашей яхты сообщников наших врагов нет! Пока, по крайней мере….

– И ты туда же?! – миледи капризно надула губки. – Я вам доверяю, а вы мне – нет!

– Если вы нам доверяли, то почему не предложили сделать покупки на Датарге за свои деньги? – нашёлся я укором. – Мы бы вам вернули! Чуть позже. Что, деньги кончились?

– Может и кончились! Вам то, какое дело?!

– Что же будем делать? – Малыш явно уводил разговор от ненужных пререканий в сторону.

– Надо, прежде всего, доставить Армату в лучшую клинику! – категорично заявила Синява.

– Миледи, это мы и хотим сделать в первую очередь….

Но владелица яхты меня вроде, как и не слышала:

– По пути на Землю есть одна чудесная планета: Губка. Столица одной очень небедной империи. Там есть всё для лучшего и качественного лечения! И всего через двое суток мы будем на месте! И любопытства лишнего к себе не привлечём!

– Но там ведь правит император…, как его? – стал припоминать Малыш. – А он жуткий затворник и мизантроп!

– Не для всех! – хитро улыбнулась Синява Кассиопейская. – Я на него имею определённое влияние!

– Ну ещё бы! – не сдержался я. – Вы даже на моём корабле умудряетесь командовать, находясь под домашним арестом!

– И если бы мои команды выполнялись – жертв мы могли избежать!

– А у вас были жертвы? – искренне удивился Николя.

– Не подыгрывайте своему командиру! Вы прекрасно понимаете, что я говорю о наших с вами совместных действиях. Хоть вы мне в них отводите весьма неприятную роль!

– Хорошо! – неожиданно я решился и предложил: – Тогда докажите свою к нам лояльность! Доставьте Армату на Губку, обеспечьте ему нужное лечение и приложите все усилия для спасения Земли. Вернее: её обитателей! А наша команда займётся своим делом. – Заметив, как она ненароком посмотрела Малышу прямо в глаза, я добавил: – Он полетит с нами!

– Даже не знаю….. А если ваш Гарольд мне не поверит?

– Я дам вам условный сигнал и пароль.

– А если он вдруг откажется от нашей помощи и не захочет улетать?

– Это даже смешно! Он вас ещё и просить об этом будет!

– А если….

– А сели боитесь, то так сразу и скажите!

– Я не боюсь! Просто переступать законы так же легко как вам, мне трудно! Не хочу попасть в список преступников. А для этого мне нужен всегда грамотный советник.

Я с ожесточением почесал свою скулу. Всё-таки в сообразительности и логике ей не откажешь. Умеет настоять на своём. И без приказов! Когда захочет…. Но мне не хотелось так просто сдаться, пусть хоть кто-нибудь станет меня уговаривать ещё.

– А и вправду, вполне можем без Малыша обойтись. – Николя поднял ладонь у себя над головой. – С его ростом он только привлечёт к нам ненужное внимание. Без него свои дела уладим даже быстрее. А миледи девушка молодая, неуравновешенная, за ней присмотр нужен….

– Это кто: неуравновешенная?! – стала закипать Синява.

– Тот, кто поддаётся на простые фразы и заводится с пол оборота! – остановил я её властным жестом руки. Я ведь тоже умею быть убедительным, когда надоедает неразбериха. – А ты что думаешь?

Малыш сидел с таким спокойным и отрешённым видом, словно придумывал рифму к несуществующему слову. Но ответил сразу:

– Ты командир! Тебе видней! С высоты глобального полёта неподвластного праздным раздумьям разума.

– Повторяешься, – скривился я, словно от лимона. – Одну и ту же фразу…. – Но давняя мечта разведки тоже сделала своё дело. – Ладно, летишь на Землю. Как только появится возможность, мы вышлем деньги за новые хлопоты госпоже Синяве Кассиопейской.

– Хоть вы и ведёте себя порой несносно, но я уже убедилась в вашей платёжеспособности и честном слове! – жеманно произнесла миледи. – Поэтому открываю вам кредит!

– Неограниченный?! – не удержался я от колкости.

– Нет! – возразила она и улыбнулась: – Во вполне разумных пределах!

– Придётся Малышу всю дорогу питаться сухарями…, – сочувствующе пробормотал я. Николя мне тут же подыграл:

– Давайте оставим ему пару ящиков тушёнки?

– Не думала, что он у вас такой обжора! – не осталась в долгу и миледи. – Ведь самая лучшая пища для интеллектуалов – вода и приятные беседы!

– Да, он такой! – согласился я вставая. – Могу вас обрадовать: иногда ему и вода не нужна! Так что вы на нас ещё и неплохо заработаете!

Нелестное восклицание в мою сторону из уст девушки, потонуло в общем дружном хохоте.

Глава четвёртаяХлопотное возвращение на Оилтон

Проследить всю траекторию полёта, находящегося в лунманском прыжке корабля, невозможно. Но при выходе в нормальное пространство плазмо-кремниевый реактор даёт мощный выхлоп тормозящей энергии. Именно по этому выхлопу, можно определить: с какого направления прибыл корабль. И всех подозрительных тут же начинает отслеживать целый комплекс станций, ретрансляторов и стационарных баз космической обороны. Поэтому нам пришлось сделать солидный крюк в пути, имитируя наше прибытие с самой дружественной Оилтону системы. Вернее небольшого скопления шести звёзд, имеющих на своих орбитах сорок одну планету. Именно из-за яркого отблеска с поверхности этих планет и было дано название: Система Блеска. В которой правила королева Стания, родная сестра нашего покойного императора.

Грузопассажирские потоки оттуда являлись такими интенсивными и хаотичными, что в них легко было затеряться целой эскадре. Не то, что нашей «Верности». Чем не раз пользовались и мелкие контрабандисты, и разномастные шпионы недружественных нам империй. Да и дружественных – тоже. А теперь и мы готовились высадиться в окрестностях императорского дворца на Оилтоне по давно наработанным методикам. Только раньше, когда мы служили в Дивизионе, нам приходилось бороться с такими нарушителями. А сейчас наоборот: собирались использовать наши знания для нелегального проникновения на планету.

Но для этого надо было идеально обучить нового члена нашей команды, Цой Тана. И навигации, и управлению ботом, и многим очень важным сигналам, знаниям и навыкам. Поэтому все четыре дня полёта мы только тем и занимались, что отрабатывали на тренажёре умелое обращение с малыми средствами передвижения планетарного пользования. Проходились неоднократно по всем разномасштабным картам, договаривались о новых способах взаимосвязи, долечивали уже пытающегося начать тренировки Роберта и все вчетвером возились с Булькой. Как ни странно, но именно опрометчиво принятый мною подарок от электромугов, доставлял нам больше всего хлопот и переживаний.

Первый день неизвестное создание имело вид существа, которое живёт последние минуты. Оно лежало на столе почти плоским блином, грязно-чёрного цвета и создавало вокруг себя небольшое облачко пара с весьма неприятным запахом. Когда кто-то из моих друзей пытался его потрогать, реакции отсутствовали полностью. Но лишь только я прикасался к нему ладонями, он пытался вновь скомпоноваться в колобок. Спазматически при этом подёргиваясь. Некая жалость поборола во мне мизерное отвращение, и всё-таки решился взгромоздить растекающийся комок на свою шею. Мысли донесшиеся до моего сознания были прерывистыми, но вполне понятными:

«Мне плохо…. Я болею….»

«Чем мы тебе можем помочь? – спрашивал я. – Может надо лекарство?»

«Нет…. Не надо….»

«Может тебе нужно питание?!

«Только тогда…, когда я буду хорошо двигаться…»

«Надеюсь, это будет скоро?»

«Не знаю….»

«Может тебе добавить больше света? Влаги? Тепла?»

«Тепла…? Да…. Это можно…. Мне иногда холодно….»

– Что ж ты сразу не сказал?! – вырвалось у меня вслух, и мы с Цой Таном тут же положили на стол большое полотенце с подогревом и отрегулировали разную температуру на разных частях. Бережно уложили животное на край с температурой около сорока градусов и стали наблюдать. Через минуту блин перетёк на полотенце полностью. Затем стал кататься по нему, выискивая самую оптимальную температуру. А через полчаса вообще сполз на стол охладиться. Но не на долго. Ещё минут через двадцать вновь стал перетекать по полотенцу. Но уже с большей скоростью. Вызывая тем самым у нас надежду на небольшую поправку в его здоровье.

Но почти двое суток улучшения не наблюдалось. Лишь на третьи животное стало чаще собираться в прежнюю форму шара и менять свой цвет на первоначальный. Да и запах неприятный исчез. Перед началом следующего с ним общения, Цой Тан предложил:

– Раз он такой умный, предложи ему накатываться на эту деревянную дощечку, в случае если ты ему будешь нужен. Под неё мы установим контактный прерыватель и соёдиним со звонком. Поэкспериментируем?

И когда я объяснил всё это Бульке, тот среагировал моментально:

«Я понял суть этого простейшего устройства!»

– Теперь ты всегда можешь меня позвать для разговора или по необходимости. Но! Я бы хотел услышать инструкции по твоему уходу….

«Инструкций пока нет! Моя память до сих пор заблокирована!»

– Значит всё-таки ты – некое искусственное создание? Биоробот?

«Нет! Я живое, разумное существо!»

– Тогда почему ты так пострадал при питании электроэнергией?

«Моя болезнь связана со сменой обстановки!»

– Понятно! Что-то вроде акклиматизации?

«И это – тоже!»

– А что тебе надо сейчас?

«Мне нужно опять питание! Только в два раза слабее! Прежнее было чрезмерно!»

Мы тут же предоставили колобку желаемое и ещё на сутки оставили его в покое. Наблюдая время от времени за его поведением. Булька то сидел на оголённых проводах, то перекатывался по полотенцу, а то и просто затихал на свободной поверхности стола. А на четвёртые сутки стали раздаваться периодические звонки: животное выказало желание пообщаться.

– Теперь ты уже здоров? – сразу же поинтересовался я.

«Физически – здоров! – подтвердил колобок. – Но у меня остаются проблемы с открытием наследственной памяти. А без этого я не могу объяснить даже самому себе смысл своего существования…»

– Сочувствую! Может, я могу чем-то помочь?

«Даже обязан! Так как во время болезни мой организм полностью перенастроился на твой. И теперь только ты мне можешь дать психосоматический импульс для улучшения моей умственной деятельности».

– И как мне это сделать? Насколько я знаю: никаким гипнозом или усиленным внушением я не обладаю.

«Это и не нужно! Тебе достаточно несколько дней поносить меня на своём теле!»

– Так просто?! – мои испуганные глаза вызвали улыбки у всех моих товарищей. Они все присутствовали в моей каюте, желая приложить свои знания к процессу выздоровления Бульки. Но мой испуг тут же, мысленно, уловило и животное:

«Не стоит бояться! Процесс для тебя совершенно безвредный. Твои умственные способности не пострадают…»

– Ну, спасибо! Утешил! – перебил я его.

«…не пострадают! – продолжал колобок, как ни в чем не бывало. – Рад твоему утешению! А твои физические данные позволят тебе без ущерба носить на себе мой небольшой вес!»

– Ну да…, позволят! – я находился в растерянности: одно дело просто общаться с неизвестным существом посредством контактной телепатии, а другое дело: постоянно носить это существо на себе! – Но это получается, что ты с меня будешь высасывать мою жизненную энергию?

«Нет! Наоборот я буду собирать твои извержения ауры в пространство и аккумулировать. А когда наступит необходимость – возвращать в твоё тело. Когда я научусь это делать, моя память лишится блокировки, и ты получишь дополнительные инструкции!»

– А нельзя ли, что бы кто-нибудь другой поносил тебя? Пока твоя память не возродится? – мне хотелось найти хоть какой-то выход.

«Можно! Но для этого необходима повторная перенастройка. Она возможна только через пятьсот ваших суток. При ней моя деятельность может прекратиться из-за нежелательного рецидива в моём организме. К тому же за такое продолжительное время я могу умственно деградировать. И тогда моя память уже никогда не восстановится!»

Я положил Бульку на стол и стал отвечать товарищам на их немые вопросы:

– Ни много, ни мало: но надо его носить с собой несколько дней! При этом он будет изучать мою ауру, улавливать мои всплески энергии в пространство, копить их для меня же и лечить свою память.

– А может и, выкачивая заодно твою! – многозначаще изрёк Николя.

– Да вы что?! – Цой Тан чуть ли не подпрыгивал от возбуждения: – Нам представился уникальнейший случай пообщаться с новым разумным существом! О котором ещё никому ничего не известно! А у вас какие-то колебания и сомнения!

– Вот именно: никому и ничего! – заговорил и Роберт. – У нас на носу важнейшая операция! Нам предстоит пройти, пробежать, проползти десятки километров! Да и на себе иногда надо будет тащить и оружие, и припасы, и что под руку подвернётся…. А ещё этот колобок мешаться будет!

– Но ведь без духовной поддержи Танти, Булька может и умереть! – воскликнул Цой Тан. – И я не думаю что бы электромуги, одни из самых загадочных и мудрых существ в нашей Галактике, в знак благодарности подсунули нечто опасное. Мне кажется наоборот: они дали Танти уникального и надёжного, вдобавок ещё и разумного, друга! А скорей всего и помощника! Недаром он сообщает о способности возвращать энергию!

– И как ты себе это представляешь?! – возмущённо удивлялся Роберт. – Человеку надо двигаться! Перегреваться, потеть! А этот колобок будет создавать дополнительный парниковый эффект, сползать, расплываться по телу! Как его кстати закрепить? В рюкзаке носить? Или вместо шарфика на шее?

– Вот пусть у него и спросит! – Цой Тан обратился ко мне: – Тантоитан, оставь свои сомнения! Я просто уверен: тебе от Бульки будет только помощь! Хотя бы остаток этого дня проноси его на себе! А там видно будет: может он ещё чего вспомнит? Такому здоровяку, как ты, он и малейших неудобств не доставит! Попробуй!

В итоге, ещё после целого часа споров и пререканий, я всё-таки возложил серый шар себе на шею и спросил:

– Так?

«Да!»

– А как ты там сможешь удержаться?

«Посиди некоторое время спокойно: мне надо растечься по твоей спине и плечам».

– А тебе не будет мешать моя одежда? – внутренне я содрогался, предвидя неприятные ощущения.

«Нисколько! И твои переживания о неудобствах – напрасны!»

Действительно, он оказался прав. Некая эластичная субстанция растеклась по моей спине с весьма приятным покалыванием. Затем и плечи мои слегка стянуло. Словно плотно стягивающие медицинские бинты. Ещё через пару минут я вообще мог свободно двигать руками и всем торсом и при этом даже не чувствуя постороннего присутствия. Лишь визуально, откатив ворот рубашки, можно было узреть серый материал, прилипший к коже сантиметровым слоем.

– А что ты будешь делать теперь? – спросил я своего колобка-наездника.

«Теперь я полностью отключу своё сознание для окончательной настройки на нашу совместимость. И буду находиться некоторое время как бы во сне».

– А если мне понадобится тебя снять? Как мне тебя разбудить?

«Снять? Потом снова придётся повторять процедуру. Потеряем много времени. Но если будет надо: мысленно кричи и зови меня по имени. Булька! Булька! Понял?»

– Да я то понял! Но если вдруг кто-то похлопает меня по спине? Или что-то упадёт мне на плечи?

«Меня это даже не разбудит! А твоё тело будет намного лучше защищено от повреждений!»

– Здорово! – моя радость была немного искусственной. – Может это твоё предназначение: быть для меня доспехами?

«Не знаю. Дождёмся вначале восстановление моей памяти!»

– А когда я об этом узнаю?

«Я проснусь и буду тебя информировать о происходящих процессах…. Подробно…. Всё…. Я засыпаю…. Не переживай….»

После моего подробного рассказа о состоявшемся мысленном общении, ребята долго ощупывали мою спину, похлопывали её, даже пощипывали. Не знаю как это нравилось распластавшемуся колобку, но я ничего не чувствовал. Ничего не стесняло моих движений, не замедляло рефлексов и не перенапрягало мускулы. Единственно, при резких стартах и остановках, чувствовалась некая дополнительная инерция тела. Но это не удивляло: всё-таки четырнадцать килограмм к весу я прибавил.

Открыто продолжающийся сомневаться Роберт, стал отдирать серый слой, наполовину покрывший мою шею. Тот поддавался с трудом, словно пружинящий пластилин и, вдобавок, норовил выскользнуть, истончаясь меж пальцев. Но Молния тоже парень из цепких: ухватил всеми десятью пальцами и стал с торжествующим видом отдирать совсем уж изрядный кусок. И тут же ощутимый разряд тока охладил его пыл:

– Ах ты, колючка! – воскликнул он и с недовольством стал дуть на свои пострадавшие пальцы. – Гляньте на эти черные точки! Он же выжег мне дырки на моих отпечатках!

– Будешь неузнаваем! – утешил его Николя.

– Имеешь теперь одноименного товарища! – засмеялся я. – Да такого, что по молниеносности и тебя обставит!

– Вот видишь! – ликовал Цой Тан, – Теперь твоя спина надёжно защищена! И это он ещё спит! А что будет, когда выздоровеет и проснётся!

– Да, неплохо, – я ещё раз подвигал плечами. – Но вы ребята всё-таки за мной присматривайте: если у меня разум начнёт пропадать, сразу принимайте меры.

– Эх, командир! – с деланным сочувствием вздохнул Роберт. – Хорошо, что с нами нет Малыша или Гарольда. Уж как любят эти паршивцы поиздеваться над отсутствием вышеупомянутого разума в кое-какой головушке…!

– Кое-кто позабыл, что такое тысяча отжиманий?! – при этом я добавил жёстких ноток в голос и сдвинул брови. Вот только испуга так и не дождался, даже притворного:

– Так ведь я третий день на подобное наказание нарываюсь!

– Да тебя сквозняками по переборкам колотит! – ухмыльнулся Николя. – Куда тебе отжиматься? Потом от пола отрывать придётся!

– А давай спарринг устроим?! – Роберт сделал зверское лицо и резко стал дышать через стиснутые зубы.

– Всё! Прекращаем шуточки и занимаемся делом! Мы и так полкоманды потеряли, а на Оилтон ещё не высадились! – от моего резкого тона лица ребят моментально посерьёзнели. – Продолжим нашу подготовку! Роберт! Ещё раз погоняй Цой Тана на имитаторе полёта. Особенно удели внимание полёту на минимальной высоте. Нам нельзя будет и секунды терять! Николя! Мы с тобой идём налаживать аппаратуру приёма. Как только выйдем из прыжка, прокатимся к Ведьме. И пока я буду с ней «обниматься», надо собрать уйму информации. Узнать, что в империи твориться….

– Может, всё-таки крабер используем? Выйдем на старых товарищей….

– Даже и не думай! Если бы мы знали номер Алоиса – другое дело. После того, что со мной случилось, я не доверяю даже принцессе….

Роберт и Николя грустно кивнули головами, и мы разошлись по рабочим местам. А я только силой воли загнал воспоминания о своей любимой в дальние уголки сознания. Последнее время я старался даже её титул не вспоминать. А тут вырвалось…. Скорей бы уже всё выяснить!

К моменту выхода из лунманского прыжка, наш корабль приготовил всё имеющееся на борту оружие. Существовал риск, хоть и минимальный, что рядом окажется пограничный патруль или контрабандисты. В обеих вариантах я готов был принять самые жестокие меры к устранению свидетелей. Слишком уж не понравились мне события, произошедшие с нами в системе Датарга.

К счастью потенциальных свидетелей, мы оказались достаточно одиноки в момент торможения.

Вынырнули мы из подпространства чуть раньше, чем это осуществлялось основными потоками кораблей идущих из системы Блеска. По весьма простой и банальной причине: нам нужны были надёжные документы. А взять мы их могли только на Ведьме. Застывшей суспензионно-пылевой комете, которая неслась в космическом пространстве немного впереди от системы Ландышей, в которой и располагалась Оилтонская империя. Тысячу лет назад она наделала достаточно шума и доставила массу переживаний. Вначале догнав систему, а потом и проскочив её. На малом, постоянно замедляющемся, ходу. Видимо наши звезды сказали своё веское слово тяготением и остановили беспризорную странницу. На данный момент комета не только остановила свой отрыв вперёд, но даже стала «падать» обратно в систему. А так как по подсчётам до её опасного сближения оставалось всего то … три тысячи лет, то к ней сразу потеряли интерес. Конечно: обследовали, проверили, прощупали, взяли пробы. Но ничего ценного или полезного не обнаружили. Несколько отчаянных космолихачей даже пронзили её насквозь на своих кораблях. Так как суспензия кометы не замерзала до твёрдого состояния, а походила на желе. Или на громадную каплю жидкой грязи в невесомости. Но вот когда два лихача не выплыли из внутренностей кометы, она сразу получила название Ведьма и была оставлена в покое. На что Серджио, в своё время обратил наше внимание. И мы сбросили туда много чего полезного. Так, на всякий случай. Вдруг, да пригодится. И вот: сей час – настал.

В моей памяти всплыли нужные частота, интервалы и длина импульсов необходимых для оживления гипроторфных торпед. Которые после нужной команды включали вибрационные толкатели и могли выбраться их любой вязкой среды. Даже если та имела температуру до двух тысяч градусов.

Нам нужна была только одна торпеда, хотя у неё и имелся аналог. Но если первая не вынырнет из Ведьмы, значит и на второй аппарат надежды возлагать не стоило. Так как это являлось первой и самой важной проверкой на то, что же всё-таки умудрились враги выкачать из моей головушки? В те три, или два месяца, моего пребывания в плену. Если выкачали всё – то тогда нужных нам вещей мы не отыщем. Или и того хуже: нам оставят подсадную утку с устройством, заминированным иным кодом. Приблизиться к торпеде для деактивации можно только в скафандре. И при самоликвидации тайника с документами от космонавта останется только мелкая пыль, которая за десяток лет плавно опустится на комету. Николя и Роберт просто настаивали на том, что бы я оставался на «Верности», а к торпеде отправился кто-либо из них. Но если нам устроили ловушку, у ребят не было бы шансов спастись. А у меня всё-таки был. Под каждую крышку центральной консоли я лично установил мощную пружину. Не придержишь крышку – она и распахнётся! И бум! Но и этого мало. Это тоже могли вырвать из моей памяти. Но вот дальше, после открытия крышки, надо просунуть руку через открывшуюся рядом с консолью дыру в глубь торпеды. И там нащупать один из восемнадцати предметов закреплённых на тоненьких проволочках. Именно его! И «дёрнуть за верёвочку». А описать этот предмет почти нельзя: просто он точная копия моего талисмана. Сжимая который в кулаке я только и мог уснуть в детдоме. Как он выглядит – объяснить невозможно! Надо только на ощупь! И только мне.

Если талисмана нет: значит, торпеда подставная. И я просто, с тихим ужасом, от неё отчалю. Если есть…. Риск всё равно остаётся!

Когда торпеда вынырнула из поверхности Ведьмы, я изо всех сил стал будить Бульку. К чему таскать невинное животное в открытый космос? Да ещё участвовать в процессе разминирования? Но подаренный мне колобок повёл себя с фатальным спокойствием. Когда я ему всё растолковал, он выдал своё мнение:

«Если ты погибнешь, моя смерть тоже неизбежна. Я лишь продлю свои мучения. Так что мне одна дорога: только с тобой! И вообще, зря ты меня разбудил! Меня подобные твои действия совсем не волнуют!»

И отключился. Соня видно тот ещё попался. А что ему: энергию с меня собирает, есть не хочет, по нужде…. Хм! А как же он по надобностям справляется? Пока ребята мне помогали надеть скафандр, было высказано до двадцати предположений на эту тему. От обидных и неприемлемых, до весёлых и поднимающих настроение. Одно только стало ясно: если бы Булька пользовался мною только как паразит, он бы не преминул возможности избегнуть малейшего риска для своей жизни. А так, видимо действительно наши организмы просто нуждаются во взаимодействии.

Добравшись до торпеды на мини движителях, первым делом тщательно осмотрел торпеду. И внешний вид нашего тайника мне не понравился. В нескольких местах аппарат был сильно деформирован. А в районе консоли пугающе красовалась порядочная вмятина. Мы, конечно, предполагали нечто подобное: мусора в сердце кометы скопилось порядочно. Да и пропавшие корабли оттуда так никто и не доставал. Но что б так покорёжить наши запасы?! Видимо за эти годы туда ещё и метеорит какой-нибудь влетел. При этом он даже мог спровоцировать взрыв одного из наших хранилищ. Именно последнее соображение и заставило меня всё-таки заняться этой торпедой. А не возвращаться на «Верность» и извлекать из Ведьмы вторую. Та могла оказаться в ещё худшем состоянии.

Изначально проблема заключалась в погнутой крышке консоли. А вдруг в момент открытия меня оттолкнёт от торпеды? Друзья увидят только плоский блин вспышки, и …прощай всё!

Поэтому я использовал все имеющиеся у меня магнитные присоски. Удобно и жёстко закрепился сам и даже подстраховал пострадавшую крышку, закрепив над ней ограничитель, который не даст ей открыться под воздействием пружины полностью. Через пол часа я уже и надежду потерял, когда крышка резко выскочила из вогнутого паза и застыла под планкой ограничителя. Дальше дело пошло легче. Хотя с амулетом на проволоке тоже немного попотел. Перчатки скафандра, хоть и очень тонкие не давали стопроцентной уверенности в своих ощущениях. Да и проволочки с предметами так переплелись между собой, что трудно было и представить: в каких встрясках побывала торпеда.

В общем, за трёх часовый процесс разминирования, мне пришлось потерять килограмма три собственного веса. И порядочный комок нервов. Когда меня и торпеду втянули в шлюз, я хотел есть, пить, спать и купаться одновременно. Роберт без лишних вопросов принялся курочить корпус торпеды, а Цой Тан помогал мне избавиться от мокрого скафандра.

– Автономный энергообменник еле справлялся с регулировкой температуры и ликвидацией влаги.

– Конечно! – подтвердил я. – И пару седых волосков на моей голове точно прибавилось!

– А вот на спине и плечах майка совсем сухая, – заметил Цой Тан. – А это уже явная помощь от Бульки! Как он? Не мешал?

– Даже не просыпался! – я обнажил торс и отправился в душевую. Осмотрел живую защиту своего тела в зеркале и задумался: – Как же я мыться буду?

– На планете электромугов влажность чрезмерная! – специалист по фауне и флоре стал консультировать меня через открытую дверь. – Да и они любителя поваляться в грязи или дождевых лужах. Так что твой колобок жидкости не боится. И не утонет! Ему наверняка понравится.

– Давай, заходи сюда! – скомандовал я. – Понаблюдаешь за ним: как он поведёт себя под струёй!

Раздевшись полностью, я нырнул под душ, отрегулировав воду на среднюю температуру. Через минуту Цой Тан сообщил:

– Вода после твоей спины окрашивается в коричневый цвет! А вот сами доспехи стали светлеть! Промываются, что ли?

В тот же момент я почувствовал высказанную Булькой мысль:

«Хорошо…! Очень хорошо…! Ещё…! Какой хороший сон!»

– Он даже просыпаться не хочет! – огласил я услышанное. – Но во сне бормочет, что ему очень хорошо!

– Вот видишь! – обрадовался Цой Тан. – Я же говорил! Ещё мне кажется он, пока ты работал, он собирал твой пот, а теперь его вымывает из своего организма. А может и не только пот! По крайней мере: существо явно полезного свойства! Жалею, что не мне досталось такое сокровище!

– Знал бы: сразу заставил электромугов вложить свой подарок в твои руки! – произнёс я, отфыркиваясь от воды. – Ладно! Помогай Роберту!

Вытершись полотенцем, я действительно убедился, что Булька существенно изменился по цвету. Темно серый стал меняться на желтоватый с коричневым. И теперь спина моя выглядела, словно после сильного загара. Оптимистически хмыкнув, я оделся и поспешил на помощь к товарищам.

Основательно выпотрошив нашу космическую акулку, мы собрались в рубке и стали выслушивать и просматривать последние известия. Уже по ним ориентируясь окончательно: как нам произвести высадку, и какие документы прикрытия использовать.

Жизнь в системе Ландышей протекала на удивление спокойно и без крайних, глобальных потрясений. Несмотря на убийство императора и двух самых приближённых к нему людей ни внешняя, ни внутренняя политика не претерпела существенных изменений. Личные раздоры между многочисленными представителями высшей знати даже наоборот: поутихли. Разборки на границах и яростные сражения с пиратами и контрабандистами продолжались всё с тем же переменным успехом. А вот явные враги Оилтонской империи, пиклийцы, вообще вели себя тихо и вполне благоразумно. Даже об их лидере, Моусе, который когда-то пытался узурпировать власть на Оилтоне, ничего не было слышно. Затаились враги. То ли от страха, то ли усыпляли бдительность. Но явной опасности, как последние пятнадцать лет, с их стороны не ощущалось.

Мне всегда раньше казалось, что только император может держать такую огромную и разношёрстную империю свой крепкой рукой. Оказалось, что и без него властные структуры не ослабли, не потеряли управление, не допустили государство к развалу, анархии и сепаратизму. Что почти всегда присутствует при смене, особенно неожиданной, правителя. А из этого следовало, что Оилтонская империя продолжает управляться не менее твёрдой и решительной рукой!

Вот только чьей? Новый император, торжественно возведённый на престол после положенного полугодового перерыва, вряд ли был способен за такой короткий срок измениться так кардинально. Принц Януш не просто не любил политику: он её ненавидел! А управлению государством он не хотел учиться принципиально. С момента совершеннолетия вбив себе в голову, что ему это неинтересно. Тяжёлые испытания и лишения, выпавшие на его детство, повлияли на подобное решение. Император лет десять пытался это изменить, но так нечего и не добился. Смирился с действительностью и стал готовить принцессу на сан правительницы. А принц Януш занимался химией, математикой, собиранием мотыльков и всегда считался не от мира сего.

И уж мне то было совершенно ясно: скольких сил потребовалось принцессе, что бы уговорить брата временно взойти на престол. Ведь по закону, только когда у неё появится сын, она могла стать императрицей. Если, конечно, брат Януш отречётся от престола в её пользу. И сколько сил ей пришлось и приходится прикладывать для того, что бы престол Оилтонской империи не пошатнулся. Потому что, кроме как ей и некому было подхватить атрибуты истинной власти из омертвевших рук отца. А она умела выделить людей, использовать их лучшие качества и заставить работать с полной самоотдачей ради выполнения любой поставленной задачи.

На одном из пойманных нами телевизионных сообщениях удалось рассмотреть настоящую правительницу империи. Принцесса Патрисия держалась сзади брата во время какого-то официального приёма и попала в кадр чуть ли не случайно. Я заставил приборы увеличить и очистить изображение и долго смотрел на экран. Друзья за всё это время не проронили и звука, прекрасно понимая мои мысли и моё смятение.

А я действительно был в смятении. Мои чувства метались между полюсами моего отношения. Порой, выскакивая за их пределы, ослепляя, затуманивая, а то и замораживая моё сознание.

Патрисия изменилась. Сказать что очень, значит, ничего не сказать. Я пытался найти на её лице такие родные, милые и привычные черты и… не находил! Моё самое любимое лицо во Вселенной стало чужим…, незнакомым…, страшным! Да! Именно – страшным! Куда подевались её округлые и румяные щёчки? Куда исчезла её обворожительная и открытая улыбка! Почему не светятся её изумрудные, неописуемой красоты глаза? Куда подевались её вечно растрёпанные девчоночьи вихры? Которые никогда не поддавались даже сонму парикмахеров? Нет их…. Ничего нет….

На меня смотрело лицо старшей женщины, перенёсшей тяжёлую болезнь и утрату всех близких. Тонкая, почерневшая кожа обтягивала выпирающие скулы. Плотно сжатые, не накрашенные губы. Ввалившиеся, пугающие глубинной чернотой глаза. Изборождённый морщинами лоб. И туго стянутые на затылке в небольшой узел волосы. Вместо двадцати восьми лет, ей смело можно было дать тридцать пять. А то и больше….

Пока я рассматривал изображение, привыкал к новому облику Патрисии, где-то из глубины моей души стало подниматься что-то странное и непонятное. Но чем сильней оно охватывало мою душу, тем приятней мне становилось. Ужаснувшись этой дикой приятности, я попытался проанализировать, что же со мной происходит, и понял: что испытываю огромную гордость. Гордость за… принцессу! Она взвалила на свои хрупкие плечи такую непосильную ношу! Она не сдалась! Она выстояла! Чудовищным усилием воли и крайним напряжением всего организма! Но удержалась в этой страшной жизни! Без отца! Без Серджио! Без… меня!

Без меня? Но я то уже рядом! И что-то мне не верится, что Патрисия меня предала. Сердцем чувствую: не предавала! Конечно, я её проверю! И очень даже быстро! Да так, что никто и не догадается!

Осознав, что я в рубке не один, а на моём лице застыла глупая улыбка, я взял себя в руки и прокашлялся:

– Кхе, кхе! Давайте продолжим просмотр! А то заснёте!

– Вряд ли! – помотал головой Роберт. Похоже он, как и Николя, совсем не ожидал увидеть такие изменения во внешности принцессы. А что уж говорить обо мне?! Если я знал её с юношеского возраста! И много лет считался её женихом, номинальным зятем императора. Жаль, что нам так и не дали пожениться. И жаль, что мы это не сделали сами ещё в ранней молодости. Сейчас бы всё было по-другому! А может и нет? Может оно и к лучшему?

– По всем признакам, обстановка на Оилтоне осталась прежней! – стал я делать обобщение ещё через несколько часов напряжённой работы по сбору и анализу информации. – Но замете: ни одной сводки за последние дни, о задержании контрабандистов! Значит?

– Значит, те не попадаются! – резюмировал Роберт.

– Или их сильно проредили и запугали! – не согласился с ним Николя.

– Возможны оба варианта! – согласился я. – Но, избегая ненужного риска, возьмём за рабочую основу второй вариант. Исходя из этого – лучше не нарушать воздушные границы. И не привлекать излишнего внимания властей к нашему кораблю. Остаётся запасной путь проникновения в столицу.

– И он намного лучший. Пусть даже мы потеряем два, три дня на преодоление более длинного маршрута. – Николя с самого начала настаивал на проникновении на планету через самый крупный в системе парк увеселительных аттракционов. – После первого и тщательного осмотра бота Цой Тану намного легче будет отравиться с дальнейшим путешествием по планете на малой, разрешаемой высоте. И маневрировать в этих транспортных коридорах по нашим подсказкам с поверхности.

– Да мы бы и так прорвались! – не сдавался Роберт. – Нам главное планеты коснуться ногами, а там за нами никто не угонится!

– Что, уже можешь бегать? – от всей души удивился Николя. – А ведь вчера ещё и ходить не мог!

– Я всегда в отличной форме!

– Особенно когда на льду полежишь! – наш стратег указал пальцем себе за спину. – Но на Оилтоне сейчас лето! Льда нет! Зато туристов в городке-парке в самый раз!

– Согласен! – остановил я дальнейшие прения. – Делаем короткий лунманский прыжок и через час увидим Оилтон на наших экранах. Николя, готовь батискаф, а вы, ребята, ещё раз пройдитесь по картам окрестностей нашей высадки. Не хватало, что бы мы приводнились где-то на мелководье! Или в сети траулеров, ведущих отлов рыбы!

К столице Оилтонской империи не подпускали большие корабли. Да и маленькие тоже. Для гостей и туристов в открытом космосе было построено несколько внеорбитальных станций, по форме напоминающих гигантские веры. А то и полный круг. В зависимости от наплыва посетителей. В центр станции сходились гигантские тоннели-спицы, к которым и шлюзовались космические корабли разного типа. А вот дальше можно было лететь или на собственных небольших ботах, челноках, многоплановых авто. Или на общественном, разной комфортабельности, транспорте. Если же приезжий прилетал на Оилтон на своём транспорте, то обязан был совершить посадку только на отведённые для таких целей космодромы. И пройти обязательный досмотр. Чем мы и решили воспользоваться.

Цой Тан зарегистрировался на станции как праздный путешественник, желающий посетить достопримечательности имперской столицы и попутно нанять несколько новых членов экипажа. Он вполне подходил под категорию праздно шатающихся бездельников, коих в систему прибывало каждодневно до сотни тысяч. А так как в межгалактическом розыске он не состоял, то проблем при проверке и досмотре мы не ожидали. Самым опасным моментом нашей высадки на планету, являлся сброс в море небольшого батискафа. В котором наша тройка и рассчитывала пересидеть, сколько надо на морском дне. А уж потом выползти незаметно на берег и во все лопатки двигаться в сторону императорского дворца и расположенного вокруг него Главного квартала. Бульку я решил не снимать со своей спины. Может оттого, что почти его и не чувствовал. А может оттого, что пришла твёрдая уверенность: колобок – действительно мне пригодится. Вот только до каких пор он спать собирается?

В окрестности космодрома мы добрались под конец ночи. Теоретически и в это время нас могли заметить с прогулочных катеров редко спящие влюблённые, но это был вполне оправданный риск. Уж тут как повезёт. Использовали мы при этом гораздо меньший бот, на котором полностью отсутствовало вооружение. Когда пролетали над выбранным квадратом, Цой Тан резко провалился вниз, к самой поверхности воды. И в момент зависания над ней сбросил батискаф в принявшую нас пучину. Один из диспетчеров сразу же стал ругаться и грозить всеми карами за нарушение воздушного коридора, а Цой Тан не менее цветасто стал возражать, ссылаясь на ещё не полностью изученную им систему управления. Со всей возможной прытью, возвращаясь на прежний маршрут снижения. Краберы между собой мы не отключали и прислушивались к перепалке в эфире. А наш пилот разведбота ещё и комментировал вслух невидимые нам события:

– Ну вот! Я уже спасся сам! Даже телесвязь восстановил. И незачем в мою сторону сразу два истребителя посылать. Ах, они значит, просто мимо пролетали?! Ну, ты даёшь! Вы что, так каждого туриста встречаете? Мне друзья советовали к вам не лететь, все говорят там напуганные! Повёрнутые на безопасности! Ух, ты! А космодромчик у вас потрясный! Почти современный! И светится то как! Да ладно, ладно! Вижу я ваш сигнал, не слепой! Совершаю посадку! Побыстрей не могу! Я меня катером управление намного хуже получается, чем кораблём. Не знал я, что к вам только на велосипедах спускаться можно! Ну не знал! И что сразу открывать велосипед для досмотра?! Так у вас же ночь? И я бы часик поспал! А утром…. Но мне сказали, что сейчас очереди меньше?! Хорошо! Открываю, пусть заходят! У меня и пиво уже готово! Ещё чего! Трезв как молодой диспетчер. Ни на что не намекаю: просто ты молодо выглядишь! Я в полёте никогда не пью! А вот после приземления и остановки двигателей надо это дело отмечать! Традиция такая у меня! Сам пошёл! Отключаюсь, вон ваши таможенники уже ко мне в рубку заходят!

В этот момент он отключил свой крабер на всякий случай. И провёл посетителей по нескольким помещениям малого бота. Вполне хорошо справляясь со своей ролью ветреного отпрыска богатого рода. Которому нравится тратить деньги и бездумно путешествовать по новым мирам. Через полчаса он снова вышел с нами на связь:

– Регистрация прошла нормально. Но дальнейшее передвижение по планете на боте, запретили до вечера. Как вы и предполагали: всё та же процедура минимальной проверки. Узнал у них, где вкусней всего кормят и убедил в том, что ложусь спать.

– Тебе легче, – буркнул я. – У нас здесь даже ноги вытянуть некуда! Ладно, продолжай собирать информацию. А через два часа выпустишь муху-маяк. И прислушивайся к эфиру. Наблюдай внимательно за службами космопорта. Если что-то важное: буди!

Насчёт «буди» – это я погорячился. В батискафе было всего два неудобных кресла, которые совсем не были предназначены для сна. Лучшее место, на полу, занял Роберт, а мы с Николя попытались всеми силами заснуть в скрюченном состоянии. Для того, что бы прибавить новых сил своим усталым организмам. Через какое-то время мои товарищи затихли и засопели. А меня ещё долго мучила бессонница. Стоило только закрыть глаза, как в памяти возникало новое лицо Патрисии. С плотно сжатыми губами, постаревшее. И её бездонные, пугающие ненавистью глаза.

Чем ближе я находился к нашей цели, тем чаще и чаще я задумывался о принцессе. Тем чаще воспоминания о наших самых романтических днях не выходили у меня из головы. Совместно проведённые годы, мелькали пёстрой лентой в моей памяти. И сердце при этом стучало тревожно и прерывисто. Щемило, спирало дыхание, а неожиданный жар волнами накатывался на лицо. Я знал, что со мной происходит. Но пока не имел права тешить себя надеждами, не имел права расслабляться, не имел права прощать. Но и не мог поставить внутренний щит перед помрачающими рассудок воспоминаниями и терзающими душу страхами. Они пролазили нахрапистым сонмом в мои размышления и сбивали с мысли, омрачали каждый час бытия и подталкивали к немедленному действию. Но спешить, сломя голову, было не в моих правилах. Разбираться придётся медленно и скрупулёзно, без спешки и выплескиваемых эмоций. Сдерживая порывы сердца и прислушиваясь лишь к холодному рассудку. Только вот как удержать его в холодном состоянии? Да и нужно ли это делать в отношении принцессы?

Подобные мысли перемежались у меня с короткими провалами в сон. Но я больше выматывался, чем отдыхал. Вынужденное бездействие давило на меня каким-то страшным предчувствием надвигающейся беды. Во снах я куда-то бежал, с кем-то сражался, кого-то спасал и… не успевал! Почти всё время – не успевал! Невидимый, в клубящемся чёрном тумане враг оставлял после себя лишь растерзанные трупы, измочаленные взрывами дома и выжженные радиацией пустыни. В которых нечем было дышать из-за отсутствия свежего воздуха.

Вот и сейчас: как трудно дышать! Что-то кольнуло меня в спину, и я неожиданно вынырнул из очередного кошмарного сна. Рукой судорожно смахнул обильный пол со лба. Что происходит?! В батискафе ощущалась острая нехватка кислорода!

Я повернул вентиль одного из баллонов, и приятный ветер наполнил душное пространство нашего временного укрытия.

– Николя! Роберт! Проснитесь! – крикнул я во всё горло, добавляя при этом и освещения. Ребята зашевелились:

– Дьявол! Что за жара?!

– А мне приснилось, что я возле перегретых реакторов!

– Да вот, чуть не задохнулись. То ли синтезатор воды не работает, то ли на троих эта банка не рассчитана!

И мы принялись проверять оборудование. Конечно, лишь имеющийся запас кислорода в баллонах позволял ещё часа четыре проторчать под водой. Но вдруг нужда заставит затаиться дольше? А мы и так провели на дне только несколько часов. До вечера ещё так далеко!

После прозванивания всех систем выяснилось, что вышла из строя одна из аккумуляторных батарей. А без неё синтезатор работал, чуть ли не в треть своей мощности.

– Вот сволочи! – нервничал Роберт. – Таки подсунули нам вышедшее из строя барахло!

– Надо было внимательней проверять при покупке! – укор я относил, прежде всего, в свою сторону.

– Для этого надо иметь полный экипаж. – Николя тяжело вздохнул. – И то бы всё проверить времени не хватило.

– Но ведь вы вроде проверяли батискаф перед швартовкой к вееру? – не унимался Роберт.

– Проверяли, – согласился я. – И обе батареи работали! А то, что одна была при смерти – не заметили….

– Будем ждать звонка с бота?

– Вызываем сами! – решил я. Хотя по предварительной договорённости мы не должны были делать это первыми. После набора шестёрки послышался недоумённый голос Цой Тана:

– Я как раз звонить собирался….

– Ничего! Как там обстановка?

– Да всё тихо. Никаких странных передвижений или назойливого наблюдения. Собираюсь прогуляться и позавтракать в ресторанчике. Его мне посоветовали таможенники.

– Позавтракать? Тогда – приятного аппетита! Но постарайся сделать это как можно быстрей! Одна из батарей вышла из строя, так что у нас максимум шесть, семь часов для сна осталось. Потом придётся всплывать. К этому времени ты должен будешь притвориться страстным поклонником морских просторов и кататься на катере где-то рядом. Надо подстраховать нас с поверхности. Всё понял?

– Всё! Может и не завтракать?

– Нет, планов не меняй! Заодно осмотришься возле космопорта. А потом сразу на причалы порта. Если какие вопросы, звони, спрашивай. Но всё время старайся нести больше белиберды: так словно разговариваешь с какой-то девчонкой!

– Постараюсь! Выхожу!

– Удачи! И перестрахуйся от слежки! Кстати, как там погода?

– Немного портится. Появилась средняя облачность.

– Прекрасно! Хоть со спутников над тобой надзирателя не повесят! Хотя…. Если у нас новейшие мухи-разведчики есть, то почему бы и им не использовать? Поэтому говори по краберу только намёками и понятными нам сигналами!

– Понял, командир! Ой! Прости, красотка! Но я так часто вспоминаю твою нежную спинку! – всё-таки чувство юмора у Цой Тана было отменным.

– Спинка моя даже не чешется после твоих ручек шаловливых! – в тон ему ответил и я. Ребята прекрасно слышали каждое слово и тоже улыбались. Но тут я вспомнил о странном уколе, заставившем меня проснуться. И добавил: – Кажется, Булька меня предупредил о нехватке кислорода…. И деликатно так ударил молнией….

– Вот видишь, какая у тебя хорошая спинка! – обрадовался Цой Тан и отключил крабер.

– Действительно ты что-то почувствовал? – не поверил Роберт. – Может, тебе приснилось?

– Сны от действительности я ещё могу отличить. Даже ели что-то и произошло, когда я спал!

– Тогда я тоже хочу с колобком дружить! – Николя осторожно, с опаской, похлопал меня по спине. – Может его можно разрезать?

– Вряд ли: он ведь всё-таки разумный! Тебе бы мозги поделить: понравится?

– Если у Бульки есть мозги, то как он тогда плоским становится? – ответил Николя вопросом. – До сих пор всегда считалось: мыслящему существу для сохранения своей самой нежной части тела, необходима твёрдая или жёсткая защита. Некое вместилище для ограждения мозга от внешних физических воздействий.

– А вот у электромугов мозг по всему телу разбросан! – напомнил я. – И не такая уж у них жёсткая защита! Да, полем они защищены от любого оружия! Но их наросты с разумом поддаются воздействию зубов гомо сапиенса! Парадокс? Ещё какой! Может они какое-то чудо и вырастили у себя под мышками: со способностью держать различные части мозга в маленьких шариках, хрящиках, небольших клеточных уплотнениях….

– Тогда ты будешь первым человеком, который нашёл новый вид разумных: колобок булькающий распластанный! – засмеялся Роберт.

Но Николя с таким названием не согласился:

– Тогда уж лучше: Молния колобковатая!

– Ты на что намекаешь?! Стратег недораспластанный! – зашипел Роберт, обидевшись, что издеваются над его знаменитым прозвищем. – Командир! Он мне надоел! Давай его за борт вышвырнем, пусть освежится!

– Как бы нам всем не пришлось раньше времени искупаться! – напомнил я о нашем неприглядном положении. – Продолжим отдых! Но один теперь будет нести вахту, следить за показаниями анализатора. И вручную добавлять кислород. Николя, дежуришь первым. Через два часа разбудишь меня.

На этот раз сон сковал мои веки моментально. Затем я два часа провёл зевая и тупо пялясь на датчик анализатора. Каждые десять минут открывая вентиль баллона с кислородом. Затем вновь поставил на вахту Николя. Тот отнёсся к этому с пониманием: ведь Роберта надо было щадить. Хоть он и бравировал изо всех сил, но помяли его всё-таки основательно в последней передряге. А в свете предстоящих событий каждый лишний час сна для него являлся лучшим лекарством.

Ещё через час нас разбудил вызов Цой Тана.

– Милая, – ласковым голосом заворковал он. – Как всё-таки жаль, что не смогла со мной полететь на Оилтон. Я просто в восторге от местного климата. Пока ещё не летаю по всей планете, прохожу бумажный карантин, но зато взял катер и выехал на рыбалку. Море здесь почти пресное и опасных хищников нет. Я даже искупался малость. А теперь вспоминаю молодость: занялся рыбалкой. Но хоть и закидывал удочку раз десять так ничего и не поймал!

По нашим кодам это означало: нахожусь от вас примерно в десяти километрах; вокруг ни одного постороннего объекта.

– Прекрасно! Тогда мы начинаем готовиться к всплытию! – стал инструктировать я. – Ведь только на сам этот процесс уйдёт часа полтора. Засекай время: через четверть часа начнём выравнивать внутреннее давление с забортным. На это уйдёт двадцать пять минут.

– Дорогая, – удивился Цой Тан. – А ты не хочешь прилететь ко мне на своём кораблике? Зачем тебе лишние пересадки?

– Увы! Этот «кораблик» или должен полностью всплыть на поверхность, или надо покидать его на грунте. При первом варианте он может привлечь к себе лишнее внимание. Так вот: пока повысим внутреннее давление – наденем гидрокостюмы и акваланги. Водичка то внизу холодная! Затем пять минут на затопление батискафа и открытия крышки. И ещё сорок пять минут на медленное всплытие по буй репу. Итого: через полтора часа мы будем ждать твой катер на двенадцати метровой глубине. Смотри не опаздывай: у нас останется воздуха совсем ничего.

– Обижаешь! Ты ведь знаешь мою пунктуальность?!

– Перед остановкой заложи над нами несколько лихих виражей, так мы тебя легче локализуем. А после постановки в дрейф, опустишь с носового шканца двойной линь в воду. Когда мы закрепимся под днищем, тройным ударов оповестим о готовности. Скорость держи не больше восьми, девяти узлов. Как доберёшься к скалам возле пляжа, стопоришь ход и пытаешься вновь порыбачить. Когда мы выберемся над водой, я тебе дам короткий сигнал на крабер. Свяжешься после этого с нами и обрисуешь обстановку вокруг себя и на пляже. Может даже проследишь за нашим выходом среди купальщиков. Всё понял?

– Без проблем, дорогая! В здешних магазинах постараюсь найти для тебя шикарный подарок!

– Тогда не превышай скорости и жди сигнала!

Не скажу, что бы с глубины в сто двадцать метром так уж сложно всплывать на поверхность. Но осторожность соблюдать надо. Да и времени потратить изрядно. Начнёшь всплывать чуть быстрей – и кессонная болезнь обеспечена. А потом лечись несколько месяцев в барокамере!

Поэтому мы действовали педантично соблюдая все пункты инсктрукции. Выровняли давление, проверили акваланги, затопили батискаф и вышли из него наружу. Стравили специальный электронный буй реп, оконечность которого всплыла вверх и застыла на запрограммированной десяти метровой глубине. И стали подниматься, делая продолжительные остановки на заданных глубинах. Их нас троих никто не страдал боязнью перед водными глубинами, так что подъём прошёл успешно и строго по графику.

А когда мы зависли на последней отметке в двенадцать метров, послышалось гудение мотора, и почти рядом с нами стал выписывать пируэты катер с нашим товарищем. Остановился он немного в стороне, но во вполне расчётной допустимой погрешности. И уже минут через двадцать мы надёжно закрепились под днищем и медленным ходом двинулись к берегу.

И вполне вовремя. Лишь только мы забрались во внутрь скалистых нагромождений, как у Николя включился последний, пятиминутный резерв воздуха. Подвела нас батарея, подвела! Из-за неё приходилось рисковать и выходить на пляж в дневное время. Хорошо хоть облачность усилилась и меньше телескопов могло рассмотреть нас на небольшой глубине.

После соединения с Цой Таном, тот стал рассказывать:

– А народу здесь! И откуда столько бездельников набралось?! Ну ладно у меня…, профессия такая! А они? Неужели тоже деньги девать некуда? Ты б только видела дорогая: даже несколько загорелых обезьян по скалам лазят! Возле самого пляжа, по самому высокому гребню! Им оттуда наверняка всё вокруг прекрасно видно!

– Понял! Попытаемся им на глаза не попадаться! – мы в это время лихорадочно сбрасывали с себя гидрокостюмы и акваланги. Прикрепляя себе на бёдра пакеты с одеждой, документами и деньгами.

– Нет, ты только глянь: и ни одна из этих обезьян даже вниз не сорвалась! – продолжал тем временем комментировать наш товарищ с катера. – О! А вот двое сами спрыгнули! И как только им удалось в воду попасть? Акробаты!!!

– Тогда мы плывём к пляжу с другой стороны! Свяжемся с берега!

Уже ненужное нам снаряжение мы связали в один узел, поднырнули вниз, и надёжно закрепили в одной из расщелин, у самого основания скал. А затем, разделились, создали между собой нужный интервал, и разными темпами поплыли в гущу отдыхающих. На берег мы выходили порознь, словно никогда и не были знакомы. Но расположились, будто для загара, так, что бы прекрасно видеть друг друга.

Целый час мы с ленцой подставляли свои тела под розовые лучи нашего светила и переговаривались по краберам, делясь наблюдениями и информацией. Затем поодиночке стали покидать пляж. Присматривая: не потянется ли за кем хвост наблюдения. Цой Тан оставался на рейде чуть ли не до темноты, делая вид что весьма удачно ловит рыбу. Не заметив ничего подозрительного он подался сдавать арендованный катер и готовиться к полёту по туристическим достопримечательностям планеты.

С этого момента каждый начинал действовать самостоятельно. А встреча намечалась через двое суток в Старом Квартале. В огромном городе, который плотным кольцом окружал императорский дворец. Фактически непосредственной древней столицей Оилтонской империи.

Первым делом я посетил удобную раздевалку с душевой. Где и привёл свой внешний вид в соответствии с тем, который вырисовывался на моих документах. Уже не раз опробованные наклейки, расширители и тональные мази довели моё лицо до нужной кондиции, и я сразу же отправился по магазинам. Причём в той части здешнего города, где закупались только местные жители и где редко прохаживались богатые туристы. Хоть путешественнику порой ничего не надо кроме денег, но некоторые детали личного обихода должны при нём наличествовать. Занимая объём как минимум небольшой сумки. Любой турист с пустыми руками вызовет законные подозрения у бдительных соглядатаев местных вокзалов, площадок флайерных такси или крупных гостиничных комплексов. Если только этот турист не будет одет в какую-то спецовку и не выглядеть, как истинный уроженец этих мест.

Хорошо, что опытному человеку не надо тратить даже время на предварительные раздумья. За час с небольшим я скупил все предметы первой необходимости, пару комплектов нижнего белья и вполне приличный, но не слишком выделяющийся деловой костюм. Теперь можно было смело передвигаться к цели. Избегая естественно всех мест, где могут провести сканирование отпечатков пальцев или сетчатки глаза. А такие места только одни: космопорты и полицейские участки. Улетать с Оилтона я пока не собирался, а уж вести себя неприметно – и сам бог велел!

Поэтому я сразу отправился на вокзал и сел в ночной экспресс нужного мне направления. Хоть и не прямо ведущий меня не только к конечной, но и промежуточной цели. Первый шаг я делал очень стремительный и спешный: добираясь с большей скоростью, чем мои товарищи. Но мне надо было добраться до городка Манмоут, в пригорода Старого Квартала. Где-то там обитал Алоис, один из членов нашей команды. Гарольд оставил его сразу на месте для тщательного внедрения. А год назад отправил для него и двух помощников из нашего прежнего дублирующего состава. Вполне надёжных и проверенных парней. Которые к тому же и не особо знали, на кого будут работать. Им достаточно было приказа Гарольда. Троица занималась сбором всей информации о внутренних делах императорской семьи, событиях во дворце и вообще: всего, что может быть интересным и загадочным. Без собранных ими данных, моя миссия осложнялась тратой драгоценного времени и лишним шансом засветиться на подходах к дворцу.

Именно для подачи сигнала Алоису Цой Тан и запустил сегодня в атмосферу муху-разведчика. Миниатюрную модель мы запрограммировали только с одной целью: раз в час передавать короткий позывной, который должен зафиксировать приёмник Алоиса. Если даже сигнал и засекут, то он никому понятен не будет. А если системе контроля каким-то чудом удастся перехватить и сам, постоянно двигающийся миниатюрный передатчик, то это им тоже не даст малейших намёков на владельцев последнего «жужжания» техники. С момента получения сигнала, Алоис должен будет в течении недели появляться возле одной из городских свалок мусора, где они меня нашли в своё время. Я тогда был в невменяемом состоянии, но ребята мне точно указали это место на карте. А уж проследить за Алоисом, и тщательно осмотреться перед встречей на местности, мне не составит особого труда. Городок мне тоже был прекрасно знаком.

Уже наученный горьким опытом своих безрассудных похождений не Датарге, я не стал ужинать в ресторане, а заказал всё желаемое через проводника. Принял душ, внимательно рассматривая крепко спящего Бульку и гадая: сколько времени я ещё буду таскать его на спине? Хотя почти всё остальное время я о нём не помнил, словно он сросся со мной и стал обычным утолщением на моей коже. Что меня не вполне устраивало, хотелось бы всё-таки освободиться от непонятного подарка. Но что поделаешь: приходилось ждать пробуждения и дальнейших «инструкций». А пока хотелось быстрей поужинать и хорошенько выспаться.

К сожалению, официант, доставивший в моё купе ужин на тележке, сразу вызвал своим видом смутные подозрения. Да ещё неприятным, прожигающим взглядом и глухим, замогильным голосом. Пожелав мне приятного аппетита, он только лишил меня последнего. Не дав насладиться шикарно приготовленным ужином. Когда он забрал тележку, мои подозрения ещё больше усилились, доведя меня до продолжительной бессонницы. Пришлось вначале отбросить мысль немедленно выпрыгнуть с поезда. Который нёсся, кстати, со скоростью восьмисот километров в час. А потом занялся усиленным аутотренингом, поглядывая на проносящиеся за окном пейзажи, освещённые розовым светом средней интенсивности. Ночные отражатели справлялись с освещением ночной стороны планеты превосходно. Лишь кое-где сияли гирлянды или совокупления электрических огней.

«Ну мало ли какой неприятной внешностью могут обладать различные индивидуумы? Пусть он и официант! Стоит ли из-за этого впадать в панику?» Так пытался я себя успокоить, прислушиваясь к гулу двигателей и шелесту магнитной подушки. Ведь всё равно: покинуть поезд на ходу я не могу. Посовещавшись с помощью краберов с товарищами, мне таки удалось заснуть. Тем более что у тех всё двигалось по плану, без малейших задоринок.

Утром я прибыл в город Зулисон, самый крупный промышленный город юго-западного побережья. Здесь мне необходимо было сделать смену направления, сбить, так сказать, гипотетических преследователей со следа. Не дающее мне покоя воспоминание о подозрительном официанте, заставило утроить петляющий маршрут по улицам и, как минимум, удвоить бдительность. Через несколько часов я уже взлетел на такси флайере, покидая Зулисон. А ещё через шесть часов въехал на туристическом автобусе в городок Манмоут. Хорошо всё-таки, когда ты дома! И когда тебе знакома каждая дорожка в твоём саду! И невозможно заблудиться даже в соседнем лесу, который ты давно исходил вдоль и поперек.

Я с напряжением в глазах выискивал изменения по пути, улавливал старое и знакомое. Хотя по моему внутреннему календарю я был на Оилтоне совсем недавно: буквально пару недель назад. Иногда казалось, что я его и не покидал…. Если бы только не яркие воспоминания о Земле, дорога оттуда сюда, и горькие сцены в моей памяти с ранеными товарищами.

Манмоут я знал очень хорошо. Даже слишком. Во времена путча здесь находилась одна из наших баз с оружием, и мне часто доводилось мотаться сюда со Старого Квартала. Поэтому я не сильно то оглядывался и назад в попытках заметить слежку. А сразу направился на искомое место. Моя поспешность не оказалась напрасной. Поданные нами накануне сигналы дошли до Алоиса без помех, и он подготовил вполне убедительный намёк, как его отыскать.

И сделал это очень просто. По обширному пустырю равномерными кругами ходил бойкий парнишка лет одиннадцати и гордо держал над собой плакат с чёткой надписью: «Потеряны щитки белого бронтозавра! Нашедших ждёт солидное вознаграждение!» И внизу номер обычного телефона.

Для любого парня из моей команды щитки белого бронтозавра всегда ассоциировались в памяти именно с Алоисом. Так как именно он, найдя эти редчайшие природные раритеты, приспособил их вместо нагрудных доспехов. И было от чего: щитки не уступали в крепости лучшим бронежилетам! Вот только бедный Алоис не знал, что под воздействием обыкновенной воды щитки превращаются в жидкий клей, разъедающий всё на своём пути. И поплатился за это почти всей амуницией, одеждой и несколькими кусками оторванной от тела кожи. А мы в тот момент уходили от погони, по бесплодной пустыне и очень нуждались в каждой мелочи. Хоть поначалу даже обрадовались сильнейшему ливню. Такому редкому гостю среди раскаленных песков планеты Нирвана. Это мы уже потом узнали, что от ядовитого клея не страдает только кожа белого бронтозавра. А в тот момент, под ливнем, мы и насмеялись и намучились: отковыривая ножами от Алоиса куски клея вместе с одеждой и кожей. Мало того, когда мы добрались до одного из городов Нирваны, нас пытались растерзать местные жители. Якобы за то, что мы чуть не до смерти замучили их собрата по цвету кожи. Ещё бы: наш товарищ со своей чёрной кожей и белыми бинтами смотрелся как захваченный в кровавой схватке повстанец. А на Нирване жило в основном только негроидное население.

Так что если кто-либо в нашей команде начинал заниматься ненужным рационализаторством, его всегда осаживали напутствием: «Ты бы лучше с Алоисом посоветовался! Уж он то точно знает: куда и как щитки прикрутить!»

На пустырь я даже не заходил, промелькнув только по самому краешку. И зайдя в первое же укромное место, позвонил их настенного телефона-автомата. На том конце провода, ничего не расспрашивая, приказали ждать, и минуты две я нервно переминался с ноги на ногу. Но вот в трубке раздались покашливания, и кто-то спросил:

– Вы по поводу объявления? – голос мне показался полностью незнакомым.

– Да. Я нашёл два щитка в прекрасном состоянии. Правда, у одного из них слегка намок уголок….

– В таком случае они мне не подходят! – но интонации голоса чуть изменились и стали вполне узнаваемыми. – Я, в своё время, как раз такой уголок дольше всего выковыривал из по своей кожи!

– Ладно, тогда берите один щиток!

– Не знаю …, – на том конце трубки задумались. – А с кем это я разговариваю?

– И не стыдно?! Раньше ты всегда радовался моим звонкам!

– Так то когда было. Я уже старый и слабый негр: плохо и вижу, и слышу….

Я чуть не зафыркал в трубку от смеха: ведь «старому негру» только стукнуло тридцать два года. Но вовремя спохватился и продолжил игру:

– Конечно, наши годы уже не те…! Я вот сам недавно из больницы еле выкарабкался. Так врачи пугали, что через месяц у меня снова осложнения начнутся. Опять грозятся операцию делать….

– Понятно. Но хоть стаканчик выпьешь? Заходи, я поставлю!

– А где ты сейчас?

– В закусочной «Колбаски тёти Руфи»! Только поспеши: я буду через двадцать минут уходить!

– Жаль! Не успею я, далековато! – по нашим кодовым сигналам это значило, что я как раз успею за пять минут до его выхода. А потом пойду за ним как «хвост». – Давай уж завтра встретимся: я подойду чуть раньше.

– Согласен, буду ждать! – и в трубке раздались сигналы отбоя.

Я не спеша, обошел вокруг нужного квартала и ровно через пятнадцать минут уже находился напротив искомой закусочной. А ещё через пять минут вышел Алоис. Действительно, полностью загримированный под старика. В руках он держал сучковатую палку, и опирался на неё всем слабым дрожащим телом. Походку имел дёргающуюся, фигуру сгорбленную. На черной, лоснящейся физиономии не бритые волосы лохматились непонятными островками запущенности и старости.

Алоис скользнул по мне равнодушным взглядом, видимо узнал сразу: потому как на улице кроме меня было всего человек двадцать. И поспешно заковылял в один из ближайших переулков. В том же темпе я и последовал за ним на определённом расстоянии. Никто кроме меня не проявил лишнего внимании к несчастному старикану. Наоборот: я вызывал больший интерес. Чем дальше мы заходили в лабиринт запутанных улочек, там больше ускорялось наше движение. И уже чуть ли не забежав за один из поворотов, я с удивлением уставился на глухой тупик.

– Сюда! – раздался голос у меня над головой и тут же две разноцветные руки опустились вниз из раскрытого окна. В полумраке между рамами виднелись улыбающиеся лица Алоиса и одного из его помощников. Мощным рывком они подняли моё тело вовнутрь и тут же плотно закрыли все ставни и створки окон. В полной темноте мы спустились по лестницам на три этажа вниз, и только там зажёгся яркий свет. Мы с Алоисом обнялись со всей силы:

– Наконец-то! – восклицал он. – Я тут уже чуть мозгами не поехал! Томлюсь в неведении! Умираю от скуки и тоски! Сто раз проклял себя за то, что согласился здесь остаться! Лучше бы я с вами подался, чем здесь клоуна из себя строить!

– Ну не скажи! Там нам тоже не сладко пришлось!

– А ты как?! Вижу: в полном здравии?!

– Как огурчик! – но тут лицо моё помрачнело. – А вот ребят немного поцарапало: Гарольд и Армата в госпиталях жирок нагуливают! Но скоро будут здесь! – я поздоровался и с помощником Алоиса, которого звали Ульрих, и который тут же отправился по спешному делу. Ульрих когда-то прославился невероятной рассеянностью, за что и был выдворен из моего Дивизиона. Немного спорная личность, что бы стать членом нашей команды, но выбирать не приходилось. Тем более что у Алоиса он работал отменно.

– Потом тебе расскажу о причине спешки, – пояснил Алоис. – Давай, быстрей рассказывай: что вы, как и где?!

– Э нет, голубчик, – возразил я. – Это я к тебе пришёл за сведениями! И они мне нужней, чем тебе рассказы о наших приключениях.

– Хорошо! Новостей накопилась масса! Только вот с каких начинать: с хороших или плохих?

– Давай с плохих! – тут же ответил я. На что Алоис тяжело вздохнул и отправился в сторону ванной комнаты. Делая приглашающий жест рукой:

– Тогда это – надолго! И поэтому предлагаю по ходу моего рассказа хоть немного добавить приятного: у нас здесь сауна и мы будем прогревать свои старые кости. Ты б только знал: как мне надоело притворяться таким, каким ты сейчас меня видишь!

– Почему же ты не выбрал себе роль интеллигента врача?

– Она у меня по пятницам и субботам….

– Надо же! Или твою любимую роль журналиста?

– Журналистом я подрабатываю по средам и воскресеньям….

– Во даёт! – я наблюдал, как Алоис ловко сдирает со своего лица наклеенные бороду и усы. – И он ещё говорит, что умирает от скуки и тоски!

– Я бы на тебя посмотрел…, – проворчал он, уже полностью раздетый и открывающий дверь сауны. Оттуда так и дохнуло раскалённым жаром. – Заходи сюда, командир! Сейчас я тебе напомню теплые пески нирванской пустыни!

Тяжело вздохнув, в предчувствии дурных новостей, я поспешил вскочить внутрь и плотно закрыть за собой дверь.

И на меня лавиной обрушился поток информации. Нужной, полезной, срочной, важной, интересной и весьма личного характера. О последней я спросил весьма коротко:

– За прошедшие полтора года принцесса была замечена в каких-либо интимных связях с мужчинами?

– Утверждать категорически не берусь, – Алоис понимающе улыбнулся, – Но ни малейшего повода для твоей ревности принцесса не дала. Тем более – с мужчинами.

– Не понял?! – только не хватало мне услышать о смене половой ориентации моей возлюбленной.

– Да нет, скорей всего – это не то, что ты подумал. Полгода Патрисия занималась тотальным розыском врагов и предателей, прослеживанием и зачисткой всех твоих контактов, явок и старых друзей. От такой нагрузки кто угодно может сломаться. Но она только больше озлоблялась. А в свободное время чрезмерно увлекалась физическим усовершенствованием. Довела своё тело почти до полного изнеможения. Тогда то и вмешался император, её брат Януш. Он нашёл где-то для неё учительницу музыки и танцев и просто заставил свою сестру переключиться на музыкальное совершенствование. Да и тело, по его словам не должно напоминать комок мышц и мускулов. Особенно у женщины. Сам понимаешь, такой заботы о Патрисии не ожидала от Януша Второго, в первую очередь, и она сама. Потому то и согласилась. Учительница оказалась на редкость талантливой в плане наставничества и очень много времени стала проводить во дворце. Мне кажется, они даже подружились. И весь последний год характер принцессы претерпел положительные изменения. Она стала женственней, рассудительней и спокойней. Злые языки есть везде и всегда: не преминули пройтись насчёт этой дружбы. Называя учительницу не иначе, как «новая фаворитка». Хоть и говорили это весьма тихо и с оглядкой. Но я уверен: Патрисии занятия музыкой и танцами пошли только на пользу и не стоит даже прислуживаться к досужим сплетням.

– Конечно! – я тяжело вздохнул. – Я верю твоему умению всё проанализировать и предсказать со стопроцентной гарантией. Пусть уж лучше во дворце живёт подруга-фаворитка, чем какой-нибудь развратный сердцеед.

Глава пятаяРазработка новых планов

С чего начать? Этот основополагающий вопрос встал на следующее утро. Всю ночь Алоис выдавал мне собранные по крупицам сведения, все детали событий, а под конец свои подкреплённые фактами выводы. У него подобная работа получалась лучше всех в нашем дивизионе. Ещё покойный Серджио говаривал: «Никогда не давайте этому мавру оружие и всегда гоните с поля боя. Не дай бог, его ещё ранят: тогда сразу можно сдаваться!»

Потому то мы его и выгнали под предлогом борьбы с алкоголиками и начинающими наркоманами в своих рядах. Хорошо законспирировали, снабдили всем необходимым и разрешили работать на нас по собственной инициативе. Как бы со стороны. Об этом только я знал, да догадался в своё время Гарольд. И полтора года назад направил работу нашего товарища в нужное русло.

Талант аналитика у Алоиса соседствовал с невероятной наблюдательностью, высочайшим артистизмом перевоплощений и прекрасным знанием человеческой психологии. При желании он мог выделиться так, что являлся гвоздём любого мероприятия. Или наоборот: затеряться в толпе из двух человек. Второй их которых – женщина. По натуре он больше был склонен к сибаритству, но лишения и трудности переносил превосходно. Хоть и с немалым ворчанием. Людей, попадающих под его руководство, он мог использовать с максимальной выгодой для дела. Организовать слежку, наблюдение или грамотное дознание, для него было проще простого. К тому же он имел невероятный нюх на потенциальных предателей. Которые подвергались вербовке без лишней нервотрёпки и шантажа.

Вот и сейчас он имел весьма важного осведомителя из числа служащих имперской канцелярии. Помимо сплетен, слухов и личных наблюдений, тот регулярно поставлял Алоису все данные, которые попадались ему в документах. Наш мавр проверял несколько раз полученные сведения по параллельным каналам и всегда убеждался в отменном качестве полученной информации.

– Да ты его должен знать! – рассказывал мне Алоис уже ранним утром за пятой или десятой кружкой крепкого горячего чая. – Это Эрик Пульмен. Он два года назад работал одним из кураторов хозяйственного обеспечения дворца. Я его ещё тогда подозревал в мелких хищениях и служебном несоответствии. Но трогать не стал: ждал, когда он «созреет» окончательно….

Как я ни напрягал свои извилины, но так и не смог вспомнить: о ком идёт речь:

– Нет, не припомню….

– Если зрительно увидишь – вспомнишь! А сейчас этот субъект умудрился выбиться на место заведующего всем хозяйственным отделом.

– И за что он работает? За деньги:

– Нет, – улыбка у Алоиса получилась как у любящего папаши, который первый раз застал своего сын в кровати с девочкой. – Эрик работает за страх! Мне ведь ничего не стоит издалека проверить все его махинации с имуществом. Да и из прежних его грешков, почти все у меня в реестре. Только и было то делов, что передать ему крабер и неспешно пару часиков побеседовать.

– Не буду повторяться, ты и так наслушался много комплиментов о своём уме!

– Но дело в том, что не только я один такой умный! Эрик Пульмен даёт информацию и другие руки.

– И кто же этот любопытный?

– Не «этот», а «эти»! – многозначительно поправил меня Алоис. – По нашим наблюдениям у него покупают информацию ещё две заинтересованные стороны.

– Покупают? – удивился я. – Ты уверен?

– Обижаешь! Мои ребята долго следили за курьерами, передающими Эрику пакеты, а потом мы подстроили «случайное» ограбление. А там деньги! И немалые! Кто-то очень щедрый собирает дворцовые тайны. И возможно, что не только через Пульмена! Мои ребята как раз этим сейчас и занимаются: отслеживают цепочку к тем, кто непосредственно платит за музыку.

– Понятно! Увы, шпионов всех мастей на Оилтоне всегда было хоть пруд пруди! – констатировал я. – Кстати, пока мы сюда добирались, нами тоже слишком пытались заинтересоваться…. Да ещё и намекнули мне о том, то я знаком с причиной их интереса. Последними прижизненными словами. Вот я и тебя хочу спросить: что такое Стахокапус?

– Что такое Стахокапус? – переспросил Алоис, обращая свой взгляд куда-то во внутрь своей черепной коробки.

– Или КТО такой Стахокапус? Кого только не спрашиваю: никто такого слова не слышал. Может это вообще поддаётся обычному переводу? С какого-то другого языка?

– Не знаю…. По крайней мере вот так, с ходу, вспомнить не могу…..

– Хорошо, тогда я тебе сжато расскажу о наших мытарствах. Самое главное, как на мой взгляд. Может тебе что-то и пригодится.

Когда я уже почти закончил описывать нашу одиссею, подал сигнал вызова один их краберов Алоиса.

– Это мой второй помощник! Шекун! – пояснил Алоис и включил крабер. – Алло! Что нового? – затем пару минут напряжённо прислушивался. – Понял! Бди дальше! – и уже мне: – Непонятное оживление в императорском дворце. Может и просто, учебная тревога. Принцесса гоняет оба дивизиона, словно молодых бойцов. И такое случается часто. Но проверить не помешает….

Он взял другой крабер, и после соединения заговорил ласковым, добродушным голосом:

– Привет, дружище! Как жизнь молодая? Ты ещё спал? И это при том кавардаке, который у вас творится? Ну, ты силён дрыхнуть! А мне вот не спится, уж очень беспокоит меня эта беготня по дворцу. Ты уж выясни как можно оперативнее причину и мне позвони! Вот и отлично! Жду! – затем положил крабер на стол и кивнул на него подбородком: – Личная связь с Эриком Пульменом. Пройдоха ещё тот! Но сработает быстро. Мне даже кажется, он сам любит иногда просто походить по краю пропасти, рискнуть исключительно ради риска и острых ощущений. Хоть и имеет неразгаданную странность: те деньги, которые он получает, мы никак отследить не можем. И в казино не ходит, и за женщинами не слишком то увивается. То ли копит на старость лет, то ли искусно скрывает свои капиталовложения.

– А ты с ребятами, на какие средства существуешь? – поднятая тема всегда была актуальна для Алоиса. – Перебиваетесь от одного случайного ограбления к другому?

– Можно и так сказать! – погрустнел мавр. – Расходы неимоверные! Я уже даже подумывал о шантаже некоторых денежных мешков. На которых компромат кой-какой наскрёб….

– Расслабься! Теперь это – уже не твоя забота! – успокоил я товарища.

– Ну, ещё бы! – воскликнул Алоис улыбаясь. – При таком командире мы всегда были сыты, одеты и в тепле!

– Ну, не всегда…, – действительно, иногда нас так швыряло по ступеням судьбы, что на четвереньки встать было трудно.

– На то оно и военное время, что бы стойко перенести все тяготы воинской службы! – с завидным оптимизмом изрёк Алоис.

– Значит, готов и дальше продолжать служить под моим командованием на благо империи? – полушутя спросил я.

– А я и не переставал служить! – на полном серьёзе ответил мой товарищ.

– Ну, тогда скажи, ты ведь наверняка имеешь своё мнение, что же всё-таки со мной произошло? Хотя бы предварительные выводы?

– А что тут говорить! В тебе я уверен! Тебя же просто убрали из игры, подменив на время самым обыкновенным клоном. Создать твоего двойника, неизвестным пока врагам было вполне под силу. Хоть ты сравнительно и молод, но своё триумфальное восхождение по служебной лестнице начинал чуть ли не с детства. Уже тогда высказывая свои немалые способности. Уже в то время с тебя могли взять сколько угодно твоих клеток и создать к нужному сроку сколько угодно клонов. Похожих на тебя, как две капли воды.

– Но ведь клон вряд ли выдрессирует так своё тело, как я! И никогда не сможет оперировать теми же данными, что в моей памяти!

– Совершенно верно! – Алоис поднял вверх указательный палец. – Но этого и не нужно! Достаточно совершить запланированные убийства и создать идеальный путь для отступления. И самое главное: у твоего клона во дворце был сообщник. Причём не простой уборщик или охранник, а среди особ непосредственно приближённых к императору.

– Ты тоже подозреваешь принцессу?! – спросил я, багровея от гнева.

– Да, и она входит в список подозреваемых. – Ответил Алоис с напускным спокойствием и равнодушием. – Но не забывай и о других!

– О ком конкретно?!

– О-о! Да их много! – мавр позволил себе снисходительно улыбнуться. – Начиная от министра и кончая начальником дворцовой стражи Серджио.

– Серджио можешь исключить сразу! – я отрицательно замотал головой. – Уж такой человек, так много сделавший для империи…!

– На каждого человека можно найти свои рычаги воздействия….

– Да и, к тому же, они сами пали жертвами вместе с императором! – приходилось напоминать очевидную истину.

– Пали жертвами. Согласен… – закивал головой Алоис. – Но, возможно, уже после того, как сделали своё чёрное дело?

– У тебя есть что-то конкретное! – резко спросил я.

– Увы! Ничего такого…, – вздохнул Алоис. – Так…. Простые размышления и предположения….

В этот момент запиликал крабер прямой связи с Эриком Пульменом. Выслушав довольно продолжительное сообщение, мавр отключил связь и стал пересказывать мне с задумчивым видом:

– Ранним утром принцесса получили некое важное сообщение. Подняла по тревоге оба подразделения и срочно вызвала к себе Хайнека. Он сейчас командует твоим Дивизионом. Они находятся в данный момент в имперском кабинете связи и оттуда проводят оперативное командование. Половина состава обоих дивизионов уже покинули территорию дворца и на предельных скоростях отбыли в двух направлениях: в космопорт и район главных вокзалов Старого Квартала. Как думаешь: к чему бы это?

– Не знаю. Поспрашиваю ребят!

Я поочерёдно маякнул каждому из ребят своей группы. Они тут же перезвонили и сделали краткие доклады.

У Цой Тана не было никаких проблем. Разрешения на полёты по всей планете он получил и в данную минуту уже находился по пути в город Райкшен. По нашим мнениям там находились самые различные магазины с самыми уникальными товарами. Там он будет должен произвести небольшие покупки и уже вечером следовать в космопорт Старого квартала.

Роберт, со своей малозаметной внешностью, вообще не привлекал к себе лишнего внимания. Неспешно, но равномерно он продвигался к намеченной цели и собирался достичь одной из явочных квартир в столице следующим утром.

А вот Николя был явно обеспокоен:

– Мамуля! Ты не представляешь, как я по тебе соскучился! А женщины тут – настоящие красавицы. Так и манят своими глазками. Даже в моём поезде есть несколько красоток. Постараюсь в пути хоть с одной познакомиться!

Это значило: за ним ведётся плотное наблюдения большой группой. Но он надеется покинуть поезд, где то на середине пути.

– Ты прибываешь в столицу с юго-восточного направления? – уточнил я. – Как и планировали?

– Конечно, мамуля! Но там так скучно….

– Вот именно! Постарайся добраться до квартиры номер три. А там мы тебя встретим и организуем исчезновение. Если они тебя до сих пор не взяли, значит, хотят пройти по твоему следу. Здесь очень некстати шумиха во дворце поднялась. Не думаю, что это по твоему поводу. Но перестраховаться не помешает. Если что: сразу звони! Удачи!

– А что у тебя на явке номер три? – спросил Алоис. – Если они на него столько людей бросят, то оттуда вряд ли вырвется. Всё оцепят!

– Риск, конечно, есть. И связан он в первую очередь с большим временем консервации явки. Тебе лично придётся идти сейчас туда и все проверить. Там не так сама явка важна, как вход в неё и выход. Я тебе всё рисую, запоминай! Вот здесь люк. Внешне он выглядит как самая обычная часть тротуара. Наблюдая из этого окна, ты его открываешь, Николя прыгает вовнутрь и стартует на тележке. Люк там невиданной прочности: гранатомётом сразу и не провалишь. Николя приостановится под аналогичным люком твоей комнаты, и дальше несётесь вдвоём. На поверхность выходите вот здесь, в соседнем районе. Пусть Ульрих возьмёт машину и отвезёт вас сюда. Здесь тоже явка. Там Николя пусть и заляжет на дно.

– Ух, ты! – Алоис от восхищения зацокал языком. – И не жалко такую красоту сдавать?

– Жалко! Но так будет и тише и без жертв!

– Я и не догадывался о таких явках!

– Ещё со времён путча осталось. Знал только я…. Хотя….. Проверь там всё тщательно! Время у тебя есть. Вот здесь все коды доступа в квартиру и управлению люками.

Я стал вспоминать нужные цифры и рисовать на схеме расположение консолей. Алоис же тем временем внимательно их запоминал, усиленно морща лоб.

– А что если там попробовать сделать отвлекающий манёвр? – предложил он, осенённый какой-то идеей.

– Рационализатор ты наш! – засмеялся я. – Тебе ведь на месте видней будет, действуй! Тем более что «к Алоису советоваться» тебе ходить не надо!

– Надо же! – заворчал мавр. – Один раз в жизни немного ошибся, а до конца мироздания поминать будут!

Когда в деталях обговорили каждое предполагаемое действие и систему связи друг с другом, мои глаза слипались от усталости. Булька меня не беспокоил даже в тот момент, когда мы были в сауне. А уж в повседневных заботах я о нём забывал полностью. Алоис отнёсся к моей увеличившейся спине с большим удивлением, но с советами лезть не стал. Вполне доверяя моей интуиции. Только и сказал на прощанье, когда уходил проверять явку:

– Если он и тебя заразит такой сонливостью, учти: мы тебя носить не будем! Здоровья не хватит!

– Ага! Ты ещё опять запой старую песню: «Я старый, глухой и слепой негр!» Так и быть: восстановим справедливость, обещаю отправить тебя на пенсию!

– Ложись уже, благодетель! Отдыхай, пока….

– …Больной и старый мавр…, – успел вставить я в его причитания.

– …Сделает за тебя всю работу!

Дверь за ним тихо щёлкнула. Убедившись, что крабер находится в удобной досягаемости, я моментально погрузился в сон. Видимо усталость, а ещё больше – сауна, оказали на меня благотворительное воздействие, так как спал я крепко, без сновидений и вскочил с кровати только вечером. По-хозяйски расположившись в кухне, я приступил к методическому опорожнению найденного там холодильника. В его объёмных внутренностях оказалось и моё любимое вяленое мясо; и умопомрачительно пахнущая рыба слабого копчения; и целый набор вполне свежих овощей и фруктов. Отсутствием аппетита я никогда не страдал, а тут на меня вообще что-то накатило. Может от нервного предчувствия неких важных грядущих событий?

Во время моей трапезы попутно вёлся разговор с каждым членом нашей команды поочерёдно. Напоследок Алоис подробно поделился своими наблюдениями, задумками и приготовлениями.

Явка оказалась нетронутой, отлично функционирующей и приличными шансами на своё спасение и дальнейшее существование. Вернее, это наш мавр гениально придумал, как спасти точку от разгрома и пустить преследователей по ложному пути.

Непосредственно сам люк находился в начале небольшого тупика, в районе весьма запутанных переулков старой часть города. Из окна, за которым должен располагаться Алоис, виден был и сам тупик, и просматривалась проходящая поперёк улочка. Если кто и мог помешать задуманному, то только случайный прохожий, который мог стать свидетелем исчезновения человека в открывшейся части тротуара. Но на этот случай можно было придержать Николя на самой улице. Он, разговаривая по краберу, остановится и дождётся благоприятного момента. А как только ему поступит команда, завернёт за угол и «провалится» под землю.

Именно с этого момента начнёт действовать задуманный Алоисом отвлекающий манёвр. Для этого на крыше второй помощник мавра на выдвижной балке установил обычный крюк с кольцом. Подобные используют для подъёма разной мелочевки вручную. Приготовил тонкий трос и весьма искусно создал висящего на его конце человека. Для этого использовались резиновая кукла, набивка из ваты, и точная копия одежды, которую в данный момент имел на себе Николя.

Сбои во всей операции по спасению явки могли произойти лишь по двум причинам: если будут задействованы вертолёты или мухи-разведчики: или проявят чрезмерную наблюдательность соседи. Пусть не многочисленные, но всё-таки могущие бросить любопытный взгляд на люк из своих окон. И по закону подлости – в самый неподходящий момент. Но уж такие детали предусмотреть не было возможности.

Николя так и не смог по пути следования поезда изменить свой маршрут. Уж слишком много наблюдателей роилось вокруг него. Мы вполне справедливо предполагали: стоит ему лишь сделать попытку затеряться на одной из промежуточных станций, как его тут же схватят. Поэтому он всеми силами изображал беззаботного малого, довольного жизнью и совершенно не интересующегося окружающими. Так у преследователей поддерживалось желание схватить жертву непосредственно в самой цели путешествия.

С вокзала Николя вышел неспешной походкой, взял огромную порцию мороженного и, не оглядываясь, отправился в заданный район. Старался идти по прямой, в тёмные переулки не сворачивал и за час с небольшим, пройдя весь путь пешком, оказался возле явочной квартиры. В прижатый к уху крабер он молол ничего не значащую ерунду, которая вполне понималась Алоисом. Дойдя до тупика, Николя лениво свернул за угол и прыгнул в люк ногами вперёд. Внизу для его безопасного падения, находилась удобная выемка, обложенная поролоном и усеянная ватой. Люк за ним моментально захлопнулся, а из конца тупика медленно стало подниматься вверх искусственное тело. Подъёмом тоже руководил Алоис. Из окна ему прекрасно было видно, как более пяти агентов с двух сторон ринулись к тупику. Двое из них одновременно туда вскочили с уже приготовленными параллизаторами. Заметавшись взглядами по стенам, они увидели тело своего подопечного, которое уже скрывалось за коньком крыши. Один даже успел прицельно выстрелить. Впоследствии он сильно удивлялся своему непопаданию в цель. Но резиновой кукле от этого было ни жарко, ни холодно. Тем более что через две минуты она прекратила своё существование. Выпотрошенная вата поспешно раскидалась по чердаку, Резина, безжалостно разрезанная на части, оказалась в мусоропроводе верхнего этажа. На следующем этаже туда же отправилась и разорванная поспешно старая одежда. А на первом этаже ввалившиеся в подъезд спецназовцы моего дивизиона, совсем не обратили внимания на щупленького парнишку, который с удивлением на них воззрился, так и не донеся ключ до своего почтового ящика. Хотя, если бы рванувшие на крышу бойцы были внимательнее, то могли узнать в невзрачном индивидууме своего бывшего сослуживца. А так тот беспрепятственно покинул ставшую вдруг неимоверно шумной улочку, прошёл ещё несколько, и уже там выбросил в одно из подвальных окон тонкий трос. Который в скрученном состоянии держал до этого за пазухой.

Как мы потом узнали «погоня по крышам» продолжалась всю ночь. Под горячую руку разгневанных неудачей следопытов попало больше трёхсот подозрительных мужчин просто ночевавших, промышлявших заимствованием чужих вещей или занимавшихся любовью на близ расположенных чердаках и крышах. Вот только Николя они так и не нашли. А спуститься под землю им и в голову не пришло.

Конечно, спасение Николя от явного ареста можно смело засчитывать в свой актив. Но с другой стороны возникал справедливый вопрос: почему за ним была установлена такая плотная опека? С какой стати? И так неожиданно? Наш товарищ благополучно «лёг не дно», но своим появлением разворошил огромную пирамиду с бешеными муравьями. Из-за многочисленных обысков, облав и проверок стало невозможно передвигаться по улицам не только нам, вновь прибывшим, но также и Алоису со своими помощниками.

Неужели кто-то узнал о моём присутствии на Оилтоне? Или просто заподозрил подобное? Выходит ли из этого, что мне удалось пробраться в пригороды столицы чисто случайно? Или меня пропустили с определённой целью? Ведь и подобное нельзя было исключать!

В первую очередь я потратил два часа на беседу по краберной связи с самим Николя. Особенно меня интересовали действия следователей в отношении его в последующие недели от того момента, когда совершилось убийство императора. А я уже находился, так сказать, в мире ином. Официально. Да и не официально тоже. Мне Гарольд в своё время успел рассказать в общих чертах, что их всех мурыжили на различных следствиях почти целый месяц. Даже домутил применяли во время допросов. Что хоть и вызывало вполне резонные возмущения, но воспринималось с вынужденным пониманием. Все оказались чисты и не запятнаны даже минимальным подозрением в страшных событиях. Вот только доверие они всё равно потеряли. Из-за того, что относились ко мне слишком лояльно и открыто не верили в моё предательство. За что и поплатились: всех разжаловали и вышвырнули из дивизиона. Оставив к тому же, без нажитых ранее средств существования. Гарольд, при рассказе мне, ещё с эдакой грустинкой добавил:

– Хорошо хоть так! А ведь могли и ликвидировать без шума и пыли!

Николя тоже предполагал подобную возможность. Но в отличие от Гарольда он сразу стал называть самую вероятную заступницу: принцессу. Только она могла решать окончательно, что с ними делать. И ведь ещё существовал вариант, чуть ли не пожизненного заключения! Ведь могли на всякий случай засадить в одно из казённых учреждений и содержать там сколько угодно. Благо синтетических продуктов не жалко.

По воспоминаниям Николя, после того как их отпустили на все шесть сторон, они собрались вместе и ещё две недели спорили, выдвигали свои версии и решали: чем заняться в дальнейшем. Им, конечно, намекнули, что оставаться в столице нежелательно, но и чрезмерным вниманием не баловали. Хотя слежка велась почти за всеми постоянно. Именно из-за слежки ребята и решили выбираться с Оилтона. Не захотелось им всю жизнь жить под явным колпаком.

– А когда мы уже деньжат на билеты насобирали в систему Блеска, нас вроде бы вообще в покое оставили. – Николя старался вспомнить каждую подробность. – Только за Гарольдом ещё постоянно вился нескрываемый хвостик. Специально молодняк на нём натаскивали. На нервы ему действовали. А когда мы тебя отыскали в невменяемом состоянии, то первые несколько дней ждали ареста каждую секунду. Как по мне: то нам содействовало просто невероятное везение! Ну а про то чудо, как мы тебя вывезли с планеты, Гарольд тебе уже рассказывал подробно.

– Почему же они тебя так взялись тщательно опекать именно сегодня? Раз уж в своё время не подвергли насильственной депортации?

– Видимо за полтора года мнение о нас здесь сильно изменилось! И явно не в лучшую сторону! Ещё есть вариант: группа внешнего наблюдения случайно меня опознала и забила тревогу. Ведь по их данным я уже давно числюсь на выезде. А тут неожиданно появился! Вот они и заметушились, решили выяснить: к кому это я в гости припёрся!

– М-да! Что б их ржавчина съела! – воскликнул я в расстройстве. – Да так заметушились, что нам теперь неизвестно, сколько времени придётся сидеть по норам и даже нос не высовывать!

– Нос то высунуть можно! – не согласился Николя. – А через пару дней они устанут и успокоятся!

– Вряд ли…, – уж я то знал Хайка, свой дивизион, а ещё лучше азарт и настойчивость, с которыми Патрисия могла преследовать ускользающую добычу. Прекрасно помнил её одержимость в подобных случаях.

– Слушай, Танти, – после небольшой паузы заговорил Николя. – Эта идея с резиновой куклой удалась просто блестяще! Может, мы пойдём дальше? И проведём операцию «Плохой близнец»?

– Действительно! – обрадовался я. – Но тут уж опять вся надежда на Алоиса! Ну-ка, дай ему крабер в руки!

Конечно, наивно было предполагать, что у нашего славного мавра найдутся готовые заготовки для проведения такой сложной дезориентировочной акции. Для подобного нужны были и люди, и сведения, и связи, и деньги, и помощь государства. В лучшем случае. Но так как мы себя до сих пор считали защитниками нашего государства, то могли действовать без оглядки на последствия. Да и денег у нас было предостаточно. Люди – имелись наилучшие. Правда – маловато! А связей и сведений у Алоиса хватало.

И уже после часа бурных обсуждений, мы выбрали один из самых приемлемых вариантов. И немедля приступили к его выполнению. Тут уже наш товарищ проявил себя во всём великолепии. Тем более что средств для этого, я не пожалел.

Суть операции «Плохой близнец» заключалась в том, что нужный человек подменялся трупом. И не просто трупом, а желательно точной копией оригинала. И труп в таких случаях брался из среды очень «плохих» людей. Которые и так вполне заслуживали смертной казни. Не все обыватели знакомы с подобными вещами, да оно им не нужно! Для их же спокойствия! Но в силовых структурах такое действо практикуется везде и повсеместно. Тем более, что при этом достигаются сразу две цели: теряется след нужного человека и ликвидируется опасный гнойник на теле цивилизации.

Существует также несколько вариантов развития событий. Всё зависит от того, как должны относиться впоследствии к мнимому покойнику. Если его имя должно остаться в почёте, то его будто бы убивают некие преступные элементы. Скорбь утраты, торжественные похороны и дополнительная чистка среди вышеназванных преступных элементов. Что тоже имеет свои преимущества.

Иногда нужный человек при своей смерти тщательно вымарывается в грязи. «Погибая» чуть ли не сердце криминальной среды. Да ещё и якобы являясь её лидером. При этом тоже появляется масса дополнительных возможностей пройтись карающим мечом по клоачным местам и провести необходимую инвентаризацию в своих рядах. Но в любом случае пострадавшие будут, в первую очередь, винить покинувших безвременно сей мир. А истинные информаторы и «Хороший близнец» продолжат спокойно работать. Сменив внешний облик, место пребывания и образ своей жизни.

Держа за основу последний вариант, мы и решили действовать. Заодно намереваясь ликвидировать одну из подпольных лабораторий по производству наркотиков. Алоис вышел на неё случайно месяца два назад и уже насобирал достаточно компромата на всех её членов. Подумывал уж и о наводке кому надо, да тут и мы вовремя вернулись. Решили использовать лабораторию, как полигон для операции. Оставалось только найти среди уголовной мрази личность, полностью подходящую по нужным параметрам. Ведь вряд ли после нахождения трупа Николя, следователи ограничатся только внешними схожими признаками. И кровь возьмут на анализ, и отпечатки пальцев сверят, и сетчатку глаза. И цвет волос проверят. Попробуй найти такого прототипа! Да ещё не находясь у главного руля управления империей!

Но Алоис умел влезть куда надо. Да и куда не надо – тоже. Базы данных он взламывал намного лучше Малыша. Умудряясь остаться при этом незамеченным для служб контроля и защиты. И информация щедрым потоком полилась в грамотно расставленные нами сети.

Пока ребята этим занимались, я связался с Малышом. И мне повезло: они как раз вышли из Лунманского прыжка и сделали краткую остановку. «Для согласования предстоящих действий». Как, своим чуть ироническим голосом, высказался Малыш. Хотя я и насторожился вначале, внутренне опасаясь услышать, что он в ловушке или застенках. Но с ним всё оказалось в порядке. За это время фрегат миледи времени не терял и почти постоянно полым ходом двигался к Земле. Туда они намеревались прибыть через двое суток. Отношение экипажа к нашему аристократу было вполне сносным. Даже со старпомом он умудрился найти общий язык. Про Синяву Кассиопейскую он высказался кратко, но ясно: «Очень умная и достойная полного доверия девушка!» Мне, конечно, хотелось выпытать подробнее причины такого отношения, но я понимал, что та может находиться рядом и слышать каждое наше слово. И Малыш подтвердил мои подозрения, ответив на мой вопрос о своём здоровье:

– Голова перестала меня беспокоить с самого отлёта. Ни одной таблетки не принял!

Что значило: меня ни на одну минуту не оставляют одного! Мне это показалось немного странным: а как же он тогда спит? Уже и это хотел спросить, но вовремя спохватился. А вдруг он под домашним арестом? И переключился на вопросы об Армате. Его благополучно высадили на Губку, столичную планету весьма скромной империи. И правил там не кто иной, как двоюродный братец нашей пресловутой миледи. Правда разница в возрасте между родственниками переваливала за четверть века. Но сам император выглядел, словно ему ещё и не было сорока.

Армату приняли как национального героя, тут же сделали сложнейшую операцию, а Синяву буквально забросали подарками. Выполняя её малейшую прихоть каприз или ещё невысказанное желание. Но долго они там не задержались. Стартовали сразу же после успешного завершения медицинской операции. И нигде не задерживаясь больше, полетели выручать Гарольда, да и всех жителей Земли. Сделав исключение только для этой остановки. Для намечающихся событий миледи уже сейчас начала принимать предварительные шаги. Стягивая к конечному пункту назначения небольшую флотилию кораблей не то родственников и друзей, не то покровителей и подчинённых. Напоследок Малыш на полном серьёзе заявил, что Синява наверняка прославится на века за свои самоотверженные и бескорыстные действия. После таких слов у меня не осталось сомнений в сопричастности девушки к нашему разговору.

Пожелал им удачи тут же связался с Арматой. Тот не жаловался на назойливых посетителей, видимо его от них ограждали. Но вот про обслуживание он высказался смущённым голосом:

– Та просто не представляешь, как здесь кормят! Такой вкуснотищи я в своей жизни и не припомню! Через месяц подобного питания мои телеса будут свешиваться по бокам кровати!

– Ничего, – в моём голосе сквозь смех звучали нотки успокоения. – Это тебе придаст большей солидности!

– Бросай смеяться! – продолжил рассказ Армата. – Но знай – это не самое удивительное. Я еще не видел местные телепередачи, но вокруг себя наблюдаю лишь победительниц конкурса Мисс Вселенная! И все они простые санитарки или врачи! Ты ведь знаешь, я к слабому полу равнодушен. А тут – у меня глаза вываливаются вместе с челюстью!

– Тоже неплохо! – надо было похвалить товарища. Уж в кои веки он обратил внимание на женщин. – Для пущей солидности и подобное выражения лица поможет! Я, между прочим, лет в тринадцать тоже так на всех девушек пялился! Сплошные красавицы виделись!

– Обидеть хочешь? – засмеялся он. – Намекаешь, что у меня только к тридцати годам глаза открылись? Да я получше тебя в женской красоте ориентируюсь!

– О, святые электроны! – воскликнул я с ужасом. – Так у тебя не только ранение в ногу, но ещё и тяжёлая контузия головы?!

– Ой! Не смеши! У меня всё тело сотрясается…! Больно…!

– Тогда я за тебя рад: у тебя не ярко выраженные психотропные тяжёлые расстройства с кошмарными сновидениями, а лёгкий кретинизм блаженного старческого маразма!

– Хватит! – хохотал Армата где-то на далёкой Губке. – У меня сейчас крабер заберут! Уже две красавицы ко мне в палату ворвались! – и куда-то в сторону: – Всё! Всё! Я уже спокоен! Это мне товарищ смешные анекдоты рассказывает! И вы тоже хотите? Хорошо, хорошо! Вот я с ним сейчас закончу! – и опять для меня: – Как вы там? Хоть в двух словах!

– Не так легко, что б нарастить жирок под кожей! Но и не так трудно, что бы лишиться головы! Постараюсь тебе перезвонить завтра. Заодно мне дашь нужную консультацию. Я только уточню некоторые детали.

– Хорошо! Звони в любое время! Всё равно ничем не занят!

– И анекдоты не собираешься рассказывать? – удивился я.

– Ну, это делу не помеха!

– Твоё дело выздороветь, как можно быстрее! Учти, ты мне здесь нужен! И я надеюсь, что Малыш тебя заберёт на обратном пути….

– До хоть сейчас…!

– Но если будешь ещё слаб или врачи не разрешат: будешь ждать следующей оказии!

– Через три дня меня обещали уже покатать на коляске! – похвастался Армата. – Так что я скоро стану транспортабельным!

– Добро! Выздоравливай! – пожелал я ему на прощанье.

После этих разговоров мне стало намного спокойнее на душе: хоть в данном направлении всё нормализовалось. А за Гарольда я и не переживал: уж он то сам уползёт с Хаоса при первой же возможности. Жалко только, что связи с ним не было. Пока. Ничего, через двое суток Малыш что-то придумает. Если конечно…. Да нет! Такое не случится! Как бы это Спейлоуд не был опасен в будущем, он на данный момент слишком молод. Рано так волноваться по пустякам!

Затем наступила очередь звонков к остальным членам нашей команды. После моих подробных инструкций и описании сложившейся обстановки Роберт ещё больше постарался изменить внешность и соразмерно увеличить бдительность. В предстоящей операции его присутствие было просто необходимо. Так как мне рисковать пока не стоило: мог бы попасться совершенно случайно. Лишь из-за внешнего сходства. Мы ведь помнили о моём заочном приговоре. А в подобных случаях розыск прекращали лишь через двести лет. Слухи о такой нереальной продолжительности жизни раз за разом облетали Галактику, но я относился к ним скептически. Да и скрываться так долго не намеревался.

Наиболее уверенную позицию среди нас имел Цой Тан. В розыске он не числился, в империи раньше не бывал, одинок, богат. Никаких претензий! Надо только постараться, что бы его прибытие не связали с нашим. Вернее, с Николя. Гораздо лучше подуть на холодное, чем расслабиться преждевременно.

Поздно ночью владелец корабля «Верность» поселился в гостинице средней руки «Рока». И вовсе не потому, что он не хотел показывать всем своё мнимое богатство или постыдную скаредность. А потому, что такое было моё распоряжение. Алоис советовал расположиться в более дорогих апартаментах. Роберт, напротив – в одном из мест весьма скромных и непритязательных. Но главную причину я им не открывал: вряд ли они смогут сопротивляться действию домутила в самом крайнем случае. А я, насколько уже стало понятно, всё-таки обладаю неким защитным иммунитетом против насильственного вторжения в мою память. Об этом можно было судить хотя бы по сохранившимся торпедам в сердце кометы и тщательно законсервированных явках в самой столице. Значит секретная обработка моих мозгов, которую неоднократно проводил в своё время профессор Сартре, оказалась вполне действенной. Мне только не давала покоя одна маленькая деталь: любой след профессора был утерян моими товарищами в первые же дни после убийства императора. Алоис всё это время тоже пытался отыскать моего персонального опекуна и учителя в сфере гипнотического и непосредственного воздействия на мозг человека. Профессор Сартре также являлся очень близким другом покойных императора и Серджио. Что, вполне естественно, не могло не заинтересовать ни врагов, ни бывших друзей. Вот только куда он пропал, так и являлось моей головной болью. Мне то он щиты поставил, а вот себе? Да и его могли заставить открыть все свои секреты. И в любое время, зная их, опять добраться до моих мозгов. Конечно, при благоприятных для врагов обстоятельствах. А там, в тех самых мозгах, столько всего невероятного напихано!

Гостиница «Рока» находилась очень близко от императорского дворца. Само здание строилось совсем недавно, буквально на моих глазах. И не только на моих глазах, но и с самым моим непосредственным участием. Об этом, в те времена никто не знал. Кроме Серджио. Потому как лично он создавал все необходимые нам путаницы и неразберихи с чертежами, новыми планами и неожиданными переделками. Вполне возможно, что за четыре года, прошедшие с момента строительства гостиницы, кто-то и раскопал некие странности и пустотелости в скелете здания. Но ведь здание совсем новое! Зачем там кому-то возиться с капитальными ремонтами? Там даже краска ещё не выгорела, небось, на фасаде!

Цой Тану повезло сразу: нужный мне номер пустовал. Он его и выбрал. Признавшись администратору, что второй этаж для него в самый раз. При пожаре можно спокойно прыгать в окно! Его тут же честно предупредили, что окна выходят во двор. А ведь все гости мечтали поселиться в номере с видом на резиденцию имперской власти. На что наш товарищ ответил:

– Это гораздо лучше: во всех дворцах вечно по ночам балы и шумные салюты! Разве отдохнёшь в такой нервной обстановке?

В общем: сельский лорд с замашками нежданно разбогатевшего аристократа. Именно так о нём и подумал администратор, с любезной улыбкой вручая ключи от номера.

Вообще то заученная Цой Таном легенда имела под собой самые твёрдые основания. Человек, с документами которого мы без боязни оперировали, действительно существовал в природе. И даже являлся наследником одного древнего рода. И титул графа даже имелся. Только вот мало ли подобных отпрысков бездельничает по Галактике? Вырвавшись из-под опеки престарелых родителей? Да сколько угодно!

Бал правда один интересный нюанс. Ведь не у каждого наследного графа отец догадался не вносить данные своего сына в общую информативную сеть. А когда сын подрос и решил заняться интересным для него делом, пути его и его семьи пересеклись со мною. И отец по составленному в то время контракту всегда мог внести необходимые нам сведения о своём «непутёвом» сыне. О чём я его и попросил: задействовав паролем давнюю договорённость и дав старому графу данные Цой Тана.

Вот таким образом уже второй день наш товарищ постепенно привыкал к обращению «граф» и «Ваше сиятельство!» А ведь ещё несколько недель назад он подвизался бесправным переводчиком в самурайской банде вымогателей. Весьма стремительный взлёт по лестнице человеческих рангов! Да и звучит гораздо благозвучней: граф Шалонер! Вот только умения вести себя подобающим образом ему явно недоставало. Со временем поднатореет, но пока ещё долго будет вызывать скрытые усмешки обслуживающего персонала. Администраторы и простые носильщики сразу могут сказать, кто есть кто. Лучше любого сыщика!

Для большей правдоподобности мы оставили новоиспеченному графу и его прежний род занятий. Увлечение флорой и фауной должно смягчить его явное незнание этикета и малоинтеллигентное поведение в среде себе подобных. Да и нет нужды ему сразу вторгаться в пресловутое высшее общество. Лишь бы не трогали, не приставали и не интересовались. Не мешали ему свободно передвигаться и не надоедали бессмысленным наблюдением.

После того, как граф Шалонер осмотрел свой номер в гостинице, сразу подался в ближайшее казино. По воле судеб повезти может каждому человеку. Даже в азартных играх. Но Цой Тан к таким счастливчикам видимо не принадлежал. Так как довольно быстро просадил оговоренную мной сумму и с чистой совестью пошёл спать. Причём сумму я ему указал в таких словах: «По крупному не играй, не спеши, дальше максимума в две тысячи галактов не зарывайся!» При этом я и не подумал, что он воспримет мои слова, как конкретные указания к действию: проиграл ровно две тысячи!

Ругать его сил у меня уже не оставалось, хоть и было желание. Но только я собрался под утро вздремнуть, как вновь появились уважительные причины для бодрствования.

Проснулся Булька. Или очнулся, после продолжительного процесса выздоровления. Как он сразу предупредил: ещё не до конца завершённого. Зато его мысли врывались в мой мозг с такой силою, что пришлось даже его попросить громко так «не кричать».

«Это у меня некий всплеск эйфории! – высказывался Булька. – В связи с тем, что мне удалось пережить очень опасное кризисное состояние организма! Даже моя наследственная память стала потихоньку возвращаться!»

«Прекрасно! Значит, теперь ты мне сможешь рассказать: что ты умеешь делать и как тебя использовать?»

«Запросто! Я могу защищать твою кожу от мелких порывов, разрезов, резкой смены температур и даже останавливать кровотечение при небольших ранах!»

«Для этого мне будет достаточно носить с собой два, три бинта! – попытался я остудить его деловой энтузиазм. – Они намного легче, чем ты!»

«К тому же я могу прекрасно массажировать твои уставшие участки подкожных мышц и проводить электростимуляцию простуженных областей по всему твоему телу!»

«В таком случае лет через восемьдесят ты мне сильно пригодишься! Раньше, увы, я простуживаться не собираюсь».

«И ещё я могу будить тебя в случае возникновения неблагоприятной среды для твоего организма! Да и в любое время…, по твоему желанию….»

«Для этого мне и будильника не надо! – бодро отвечал я. Но подспудно чувствовал, что Булька немного растерян. – А что ты ещё можешь?»

«Очень много всего! – но последнее утверждение прозвучало как-то неубедительно. – Только…. Мне надо ещё немного сил поднабрать…. И покушать…. А там опять чего-то вспомню!»

«Ну, так бы сразу и сказал!» – это уже было что-то конкретное. Созвонившись с Алоисом, я соорудил для скатавшегося в комок Бульки подкормку из проводов в двенадцать вольт. Минут десять понаблюдал, как серый шар булькает от удовольствия и попыхивает голубыми искорками. И только после этого завалился спать. Хотя при этом у меня появились ощущение некой дисгармонии: словно у меня со спины содрали толстый слой кожи вместе с тёплой и плотной курткой. Неужели за короткое время так привык к подарку электромугов? А что же будет дальше? Или это на то и рассчитано? Может это разумное существо сродни наркотиков? Привыкнешь, а потом таскай всю жизнь? Только такого счастья мне не хватало!

Разбудил меня в обед приход Алоиса. Он долгое время молча разглядывал искрящееся чудо. Помня о молниях, трогать не пытался, хотя несколько раз и протягивал руку. Булька тоже как-то почувствовал присутствие чужого человека в комнате, и пока я умывался, перестал искрить, затих и стал даже темней цветом. Для уточнения технических деталей мы с Алоисом вышли на кухню и часа три там спорили и решали, рассматривали собранные данные и подбирали самые подходящие варианты. И решили, что операцию «плохой двойник» проведёт лично мавр со своими помощниками. Естественно с самым непосредственным участием Роберта. Который благополучно добрался до выделенной ему явочной квартиры и, на данный момент, отдыхал после длинной дороги.

Больше всего трудностей вызывала у нас нехватка людей. Лаборатория наркоторговцев располагалась в труднодоступном месте и хорошо охранялась. В первую очередь от конкурентов. Если бы туда ворвались силы полиции, то преступники даже бы не сопротивлялись. А так они увидят малочисленность отряда нападения и попытаются дать самый яростный отпор. Плюс ко всему ещё и близнеца надо было подготовить заранее и доставить на место или перед самой операцией, или в момент завершения.

В общем: двух человек не хватало. А где их взять? Если бы я подключился, то заменил бы недостающую пару. Но рисковать не имел права. Оставалось только перебирать в уме все возможные кандидатуры из числа моих бывших сослуживцев. После ухода Алоиса на квартиру Роберта я этим и занялся. Имея на руках полные списки всех, кто мог нам пригодиться и в настоящее время находился рядом. После ещё нескольких часов кропотливой работы на компе, пришлось с сожалением констатировать: ни в одном человеке я не был уверен настолько, что бы доверить знания о наличии моей группы в столице. Если бы ещё не слишком ретивая слежка за Николя, можно было бы и подключить кое-кого. Надавив на подобранных людей лишь авторитетом того же Роберта, например, и не разъясняя самой сути операции. Представив её как некую частную задумку. Или вообще полностью нанять для этого дела посторонних людей, ведь средств у меня хватало и для этого. Но «плохой близнец» требовал скрупулезного выполнения некоторых секретных действий. О которых даже догадываться непосвящённым было запрещено. А если отправлять только четверых, то риск для каждого возрастал чрезмерно. Не хватало только в такой момент потерять из-за ранений хотя бы одного бойца. И как тут выкрутиться?

С таким тяжёлыми мыслями я вернулся в свою комнату. Сел на стул и бездумно протянул руку к дремавшему Бульке. Тот сразу встрепенулся и попытался накатиться на мою ладонь всем своим телом. Явно намекая на необходимость нового диалога. Продолжая перебирать в уме варианты готовящейся операции, я приложил серый шар к себе на плечо, и он уже сам прильнул к моей шее:

«Я вспомнил ещё несколько важных вещей! – опять слишком громко раздалось в моих мозгах. – Я умею раздуваться в объеме и менять свою окраску!»

«Хм! Раздуваться? То есть, ты хочешь сказать, что можешь стать воздушным шаром и даже поднять на себе некий груз над поверхностью?»

«Ещё чего! Летать я даже сам не могу! – в мыслях Бульки послышалась толика обиды. – Только увеличивать и менять форму».

«А какие цвета окраски у тебя могут получиться?»

«Любые…. Наверное….»

«Постой, – мне стало интересно. – А как ты видишь окружающий мир?»

«Когда я сам – то с помощью своих сонаров и очень слабого наружного зрения. Когда с тобой – всё вижу твоими глазами и слышу твоими ушами. А слушать получается лучше, когда ты спишь».

«То есть, ночью ты можешь меня охранять?»

«Конечно! И днём я могу услышать больше чем ты».

«Я тебя сейчас положу на стол, и ты мне продемонстрируешь свои цветовые возможности. Хорошо? И насчёт еды: много тебе не повредит?»

«Нисколько! – я уже умею регулировать поступление пищи в свой организм. Да и не наелся ещё. При хорошем питании память моя лучше восстанавливается. Может, ещё чего полезного вспомню».

«Давай, давай! Хоть ты и так уже просто незаменим!» – с этими мыслями я положил Бульку на стол и тот стал творить преобразования своего внешнего вида. Вначале менял цвета: с ярко желтого на красный, синий или насыщенно зелёный. Потом немного увеличился в объёме и превратился в почти правильный куб. Потом пирамиду, потом столбик, параллелепипед и напоследок усечённую призму. И самым последним трюком распластался по столу и слился с ним цветом. Если бы я не знал, то подумал бы, что стол пуст. Ай да Булька! Ай да молодец! Скоро мы с ним представления давать начнём!

Помимо этих весёлых мыслей, ещё какие-то интуитивные ассоциации пронеслись в моём мозгу, и я попытался на них сосредоточиться. Тут же вспомнил о предстоящей операции, и вновь стал думать только о ней. И для усиления умственной деятельности, отправился на кухню подкрепиться.

Поздней ночью на связь вышел Алоис и сообщил, что найден двойник Николя. С немного странной кличкой «Воробей», он подходил для задуманного по всем параметрам кроме полностью непохожего лица. Но это было даже лучше: легче будет заманить его в столицу. Наш мавр и этот вопрос сразу продумал. Не мотаться же за «плохим близнецом» в другой город за четыреста километров! А так он сам полетит на приманку в Старый Квартал. Приманкой должен был стать не кто иной, как наш новоиспеченный граф Шалонер. Именно на таких богатеньких клиентов охотился нужный нам кандидат в покойники. Между прочим, он не только обманом обирал свои жертвы, но потом ещё и убивал. Очень тщательно при этом заметая свои следы. Преступника пытались поймать с поличным уже давно, но тот всегда выкручивался самым счастливым для него образом. Вот только, как говорится в старой пословице: «Сколь не свети, звезда, всё равно придёт …затухание». Алоис имел ещё со старых времён твёрдую уверенность на сопричастность к преступлениям некоего крупье. И был убеждён, что именно тот давал Воробью наводки на самых денежных, недалёких умом, заезжих издалека и одиноких посетителей казино.

Мне ничего не оставалось делать, как сразу же послать к нужному игровому столу нашего Цой Тана и разрешить ему проиграть ещё три тысячи. То ли крупье нервничал, то ли наш граф играл слишком спокойно и уверенно, но в эту ночь счастье улыбнулось богатому графу. И он умудрился отыграть потерянные накануне две тысячи. Сохраняя плохо разыгранную невозмутимость дилетанта, Цой Тан, уходя, щедро оставил на столе с десяток галактов и пообещал разорить казино в следующую ночь на том же месте.

Крупье оправдал возложенные на него надежды полностью. Так что ехать за Воробьём далеко не пришлось. Уже в обед следующего дня преступник буквально не спускал глаз с графа Шалонера и пытался втереться к нему в доверие. А тот и обрадовался от всей души и попросил нового знакомого вечером прогуляться вместе по городу. Ссылаясь на то, что никого в столице больше не знает. Таким образом, Воробей в нужный час оказался в нужном нам месте.

По этому поводу мне вспомнилась поговорка, которую любила повторять Патрисия в юности: «И на осу паук найдётся!»

А со мной за этот день произошло много интересного. Да и не только со мной. И причиной всему происшедшему, стал не кто иной, как пресловутый подарок электромугов.

Началось всё вполне обычным подпрыгиванием Бульки на столе, лишь только утром я вошёл в комнату для того, что бы поспать несколько часиков. Хорошее питание способствовало его выздоровлению и улучшению памяти. Я так и подумал, когда протянул руку к столу. Но создание откатилось в сторону и без обычных наших контактных «разговоров» сразу же приступило к демонстрации своих проснувшихся возможностей.

Первым делом Булька изобразил собой большую миску. Потом нечто, вроде кастрюли. Несколько моих хлопков он получил за модель плоского листа, скатанного в трубочку. И совсем бурные аплодисменты, и мои крики «браво!» сорвал за попытку превратиться в полуметрового человечка. Амебообразное, словно из мультипликации существо, неумело перебирало смешными ногами и вальяжно раскачиваясь, бродило по столу. При этом на той части, что обозначала голову, торчало что-то наподобие носа, ушей и выступающей челюсти. Затем человечек остановился и стал менять цвет по частям тела: голова стала розовой, ниже пояса всё окрасилось в тёмный цвет, а верхняя часть туловища приняла зеленоватый оттенок. Конечности, обозначающие руки, тоже окрасились розовым. Точь-в-точь, как мои одеяния в данный момент. Вот тут уже я разразился продолжительными овациями.

Видимо Бульке понравилась моя реакция, так как он удивил меня ещё больше. Я уже и хлопать перестал, и рот открыл непроизвольно, и дышать почти перестал. И было от чего: на моих глазах Булька постепенно превращался в… голову! Намного бóльшую, чем моя, но, тем не менее, очень похожую. Конечно, мне сразу бросалась в глаза неестественность образуемой формы. Да и волосы у создания получались слишком толстые. Сразу видно….

И в моих мозгах молниями пронеслись мысли: а ведь и правда! Он ведь только учится! А что если ему как следует потренироваться?! Если он уже сейчас такие чудеса творит, то, что он сможет изображать впоследствии?! И как лучше использовать его уникальные возможности? Можно ли будет его надеть на себя, допустим, как…, как маску?!

Сон улетучился как ветер! Несколько часов мы провели в интенсивных переговорах, обсуждениях, пробах и даже небольшой ругани. Последнее меня окончательно убедило в том, что Булька действительно принадлежит к семейству разумных существ. И не просто мыслящих, а мыслящих хитро, с хорошей логикой и способностью к самоиронии. Причём строптивость видней всего была не в самом желании просто поспорить, а во внутреннем глубоком осознании своей правоты. Если Булька чего-то не понимал, он тут же в этом признавался и, чаще всего, верил мне просто на слово.

Конечно, нельзя сказать, что наши отношения строились на равноценном партнёрстве. Скорей я относился к нему, как к ребёнку. Очень талантливому, чуть ли не вундеркинду, но всё-таки ребёнку. Которого надо учить, наставлять, поправлять и опекать каждое его движение. Вот только Булька сразу предупредил: хоть он теперь со мной связан чуть ли не пожизненно, пусть я зарекусь давить на него своим авторитетом или командным положением. Но самое главное – это те существенные результаты, которых мы добились, экспериментируя с внешними изменениями человека. Подопытным экземпляром, которого, я и являлся.

Первым делом мы занялись моим лицом. Булька привычно разместился у меня на плечах и груди в виде эдакого пончо и, удлиняя отростки своего тела, наращивал толщину моей кожи в нужных местах. Трудились мы при самом ярком освещении, да ещё и в окружении четырёх зеркал. Сверяясь с несколькими фотографиями человека, документы которого имелись на запас в картотеке Алоиса и были в совершенном порядке. Вот только рожа на фотографиях вызывала непроизвольную улыбку. Обрюзгшее лицо, губы навыкате, нос, словно горный хребет и уши как у слона. Гротескное лицо, словно топором сделанное, но оно нам подходило именно из-за своей простоты в деталях. Главное было сохранить сущность типажа, а уж с любимой женщиной, которая знала это лицо лучше своего, я встречаться не собирался. Да и вряд ли имелась такая экстремалка в повседневной жизни.

Получалось у нас довольно-таки хорошо. Да и диспут не прекращался ни на минуту.

«Смотри внимательней: на подбородке надо добавить ещё одну складку. А на горле надо изобразить кадык».

«У тебя такого нет! А ему он зачем? Улучшает дыхание?»

«Скорей наоборот. Кадык – это некое неправильное развитие организма. Иногда связанное с серьёзным заболеванием. Вот, почти хорошо! Только чуть поострей его сделай…. Есть! Теперь в самый раз! Теперь займёмся подбородком. Булька! Зачем ты его сделал таким круглым? Словно у женщины?»

«Мне кажется – так вид более эстетичный! Ладно, сделаю ещё более квадратным, чем твой подбородок!»

«Между прочим, ты какого пола?»

«Пола? Кажется – никакого….»

«Надо же! А как вы размножаетесь? Ещё немного увеличь ямку на подбородке….»

«Пока не знаю. Вот так что ли?»

«Да, сейчас в самый раз. Может, вы просто делитесь? Или отпочковываетесь?»

«Ни одной мысли нет в моём сознании по этому поводу. Только уверен почему-то: родителем я стану ой как не скоро!»

«Зачем ты делаешь такие толстые щёки?!»

«По двум причинам. Первая: мне будет удобней рассредоточить слой своего тела на остальные участки твоего лица. И вторая мне надо сосредоточить некий потенциал возле твоих губ. Ведь их придётся поддерживать в ином цветовом режиме, а это пока для меня довольно трудно….»

«А щетина?! – вспомнил я. – Не могу сказать, что она растёт с потрясающей скоростью, но колоть она тебя будет изрядно!»

«Нисколько! Я её просто переварю как нежелательное инородное тело. Ты даже не почувствуешь неудобства!»

«Неплохо! А если мне вдруг понадобится отпустить бороду?»

«Без проблем! Мне даже при этом удобней будет держаться за твою кожу. Пропущу волосы сквозь себя и всех делов!»

«Постой! Зачем губы такие огромные сделал? Смотри на фото, там они большие, но не до таких же размеров!»

«Странно! Если ты от хорошего питания наел себе толстые щёки, то почему бы и губы не могли обрасти салом?»

«Не для всех частей тела процесс пополнения идёт одинаково. У образца губы и так смешные. Зачем же его вообще уродом делать? Как хочешь, но в этом месте надо работать тоньше. Понял?»

«Постараюсь, Танти. Но на естественный цвет тогда не рассчитывай….»

«Эй, дружище! – моё лицо стянуло словно вакуумом. – Не так сильно! Может мне понадобится что-то говорить, а рта открыть не удастся! Старайся не нарушать моей нервной деятельности и кровообращения. Добро?»

«То тебе толсто! То тебе тонко! – стал ворчать Булька. – Сам то знаешь – чего хочешь? И не забывай: я ведь только учусь!»

«И получается у тебя просто превосходно! На зависть любому визажисту! – подбодрил я его. – Да и спешить нам некуда. Работай!»

Нос нам удался лучше всего, равно как и уши. А вот с надбровными дугами пришлось повозиться. Когда мы их увеличивали по образцу, брови становились маленькие, словно их выщипали. Удлиняли брови – лобная часть не гармонировала с остальным лицом. Но через три часа между зеркал сидел совершенно другой человек. Хоть и губы он имел немного синеватого оттенка, но в душе я ликовал. Подобная удача мне и не снилась. Теперь у меня появился шанс быстрей добраться до гостиницы «Рока». Главное быдло по пути не вызвать подозрения среди агентов безопасности.

Но, оказалось, что Булька исчерпал ещё не все свои возможности. Когда я ему подробно разъяснил суть и смысл отпечатков пальцев, он пообещал устранить и эту проблему. Причём – легко и быстро!

Естественно, ни первого, ни второго сделать не удалось. Но четыре часа проведённые нами возле микроскопа и с увеличительными стёклами – пустяк по сравнению с той проблемой, которую при этом удалось решить. Булька протянул свою плоть по моим рукам и обвил каждый палец новой кожей с заданным рисунком. Для меня подобное было просто чудом. Не меньше.

Единственное, что беспокоило, так это возможность попасться патрулю на специальном автомобиле с мобильным лайзмером.

«А что такое лайзмер?» – тут же спросил Булька.

«О! Это такой очень полезный прибор для всех служб безопасности. Они стоят во всех космопортах и зданиях со специальным пропускным режимом. Они сканируют плоть подушечек пальцев, а если надо, то и лица и сразу подмечают любые хирургические операции. Как бы давно те не проводились. И если лайзмер зафиксировал малейшие, неучтённые в документах изменения, человека сразу посылают на сверку сетчатки глаза. А уж тогда….»

«Я, конечно, не уверен, – стал размышлять Булька. – Но мне кажется, этот ваш лайзмер будет против нас бессилен. Моё тело полностью перестроилось на твой организм. Теперь я могу моментально заменить вышедший из строя кусочек твоей кожи, без малейших шансов неприятия или не приживления. И мне кажется, срастание будет настолько естественным, что никакой прибор не усмотрит там хирургического вмешательства. Проверить мои убеждения тоже не помешает!»

«Как только представится такая возможность! – пообещал я. – Но скажи мне ещё такую вещь: а другого человека ты можешь так же изменить?»

«Не имею для этого ни потенциала, ни времени, ни возможности! Разве только на самом минимальном участке….»

«Например: на пальцах?»

«Я не уверен, что получится…. Надо экспериментировать…, – сомневался Булька. – И для этого мне придётся отторгнуть от себя частичку своего тела и умертвить….»

«А это будет больно?»

«Не пробовал, не знаю…. А что именно ты хочешь сделать?»

«Надо отпечатки пальцев Николя нанести одному плохому дядьке. И чтоб отпечатки не испортились и после смерти этого дядьки».

Булька некоторое время молчал. Видимо копался в своём, ещё не до конца проснувшемся, сознании. А я тем временем с восторгом разглядывал свои подушечки пальцев. На глаз рисунок незаметен, но под микроскопом отпечатки выглядели как на картинке-образце.

«Для выполнения твоей задачи мне нужно запечатлеть в своей памяти пальцы Николя. И не просто запомнить, а прозондировать основательно. На это уйдёт минут тридцать. Может быть…. Потом мне ту же процедуру надо провести с вашим плохим дядькой. Вот только там уже и часа может не хватить….»

«Тогда немедленно двигаемся на лёжку Николя! – решил я. – Может тебе подкрепиться надо?»

«Могу и без подзарядки, – обрадовал меня Булька, – Но тогда я буду получать питание от тебя. А в этом случае тебе нельзя ущемлять себя в кормёжке. А ещё лучше – старайся потворствовать всем своим гастрономическим склонностям».

«Вот это здорово! Поесть я любил всегда! Вот только, не всегда удавалось…!»

«Теперь тебе диеты не грозят! Да и вообще: со мной не пропадёшь!»

С этими добрыми, напутственными словами я и покинул квартиру Алоиса и отправился к Николя. По дороге предупредив его, что к нему направлен человек. Дабы он открыл на условный стук.

А сам чуть ли не на крыльях летел в многолюдном людском потоке. Естественно, мои глаза автоматически замечали десятки агентов, шныряющих в толпе. Некоторые из них цепкими взглядами застопоривались на моей фигуре, потом, рассмотрев лицо, теряли ко мне всякий интерес. И сотни камер, расставленных в самых удобных местах, тоже изрядно напрягали моё чувство самосохранения. Но они не омрачали моей радости: я просто уверен был в своей неузнаваемости. Оставалось только изо всех сил вести себя непринуждённо, с любопытством разглядывать все окружающее и с аппетитом поглощать по дороге все, что попадалось на лотках у продавцов и предлагалось из окошечек кондитерских, закусочных и небольших кафе. Вел я себя как настоящий владелец среднего капитала: прожорливый, беспардонный и любопытный.

Теперь я мог спокойно поселиться в нужной мне гостинице и без помех обследовать и воспользоваться чуть ли не самой большой из тайн, которые мне достались в наследство от покойных императора и его начальника личной охраны Серджио. Если бы кто-то из наших врагов, а в особенности Моус, со своими пиклийскими поборниками, узнал об этой тайне – Оилтонская империя оказалась бы на грани своей гибели. И в столице сейчас бы творился ад. А так всё было спокойно. Относительно, конечно.

Но танки на улицах не стояли, войск видно не было, работали все учреждения, магазины и общественный транспорт. А ведь не так давно, здесь стреляли, убивали и сравнивали с землёй целые кварталы. И я принимал в этом самое непосредственное участие. Вместе с принцессой Патрисией. Но тогда был путч, а сейчас устоявшаяся мирная обстановка. Тогда мы прикрывали спину друг другу, а сегодня мне страшно смотреть в её глаза. Даже в кадрах теленовостей.

Отогнав от себя мрачные мысли, я ускорил шаг, и уже через короткое время условным сигналом уведомил Николя о своём прибытии. На явку он меня впустил, но руку из кармана куртки не вынимал, держась от меня на дистанции и с напряжением ожидая моих пояснений.

Я бесцеремонно уселся на диване и выдержал издевательскую паузу. Всем своим видом показывая, что мне спешить некуда. Николя сдался первым:

– Хотелось бы узнать причину вашего визита?

Я молча придвинул стоящий сбоку стул к себе и похлопал по сиденью:

– Плохо ты встречаешь гостей! Присаживайся, поговорим. Подержимся за руки…, – Николя в этот момент стал ко мне приближаться, заворожено разглядывая и прислушиваясь к знакомому голосу. – Или тебя так запугали, что ты уже и от командира шарахаешься?

– Танти?! – выдохнул с облегчением мой товарищ. Затем всё ещё с опаской пожал протянутую ладонь и только тогда рассмеялся: – Ну ты и загримировался! Супер!!!

Не выпуская его правой руки, я взял и левую, усадил его на стул и пояснил:

– А так держаться мы будем не менее получаса!

– Кто такое придумал?!

– Наш новый член команды! Наш новый товарищ! И зовут его Булька!

– Булька?! Ай! – неожиданно воскликнул Николя. – Меня что-то защекотало по пальцам!

– Это он так с тобой здоровается!

– Ничего себе прогресс! – он присмотрелся к моему носу. – А на твоём лице – тоже он?

– Угадал! И не только там! В общем: ты сиди спокойно, а я тебе всё подробно растолкую.

Когда через полтора часа я подходил к квартире, на которой собрались Алоис со своими помощниками и Роберт, то тоже предупредил по краберу, что скоро к ним прибудет от меня посланец. Вот только войти в эту квартиру я мог и сам. Не ожидая пока мне отроют изнутри. Что я и сделал со всей присущей мне осторожностью. Ориентируясь на звуки и не зажигая свет в смежных помещениях. Все находились в самой большой комнате, сдержанно смеясь над какой-то историей, рассказываемой Робертом. Дабы совсем не напугать ребят я вошёл туда неслышно, но с поднятыми вверх руками. И правильно сделал! Ибо в тот же момент Алоис нырнул за внушительный комод, на ходу снимая выхваченный пистолет с предохранителя. Его помощники тоже грамотно разбежались в стороны от стола. Поднимая на меня раструбы небольших парализаторов. А Роберт рыбкой нырнул за диван, уже в полёте отведя руку с блеснувшим кинжалом. Причём делал всё зряче: при малейшей угрозе с моей стороны, кинжал бы вонзился в моё бренное тело ещё раньше, чем метатель скрылся за спинкой дивана.

– Ты кто такой?!!! Как сюда вошёл?!!! – заорал Алоис, наступая в мою сторону и напряжённо вглядываясь в темноту за моей спиной.

– Как я сюда вошёл? – спокойно переспросил я. – Так ведь у вас все двери открыты! А кто такой? Так ведь вас предупредили о моём визите!

По мере моих ответов Алоис подошёл ко мне вплотную, секунд десять напряжённо всматривался в мои глаза, а потом вернулся на своё место за столом. И только спрятав пистолет за бортом своей куртки, пробормотал:

– И как не стыдно: доводить старого и больного негра до преждевременного инфаркта!

Роберт уже в это время опять взгромоздился на диван, и с улыбкой стал подбрасывать кинжал за кончик лезвия:

– А я тебя сразу узнал!

– Да ну! – не поверил я, тоже усаживаясь за стол. – И как же тебе это удалось?

– По походке! Такой поступи, как у тебя, нет ни у кого.

– Вот те раз! – протянул я разочаровано. – Придётся походочку менять.

– Проще простого! Но ты лучше признайся, зачем ты себе так личико изуродовал? И во сколько тебе обошлась пластическая операция?

– Для общего дела не жалко! – мой голос стал твердеть. – Тем более что я тоже буду участвовать в операции. Но сию минуту мне нужен Воробей. Чем раньше я с ним войду в контакт, тем это для нас предпочтительней! Где он сейчас?

– Его Сиятельство, – стал отчитываться Алоис, – Уже подводит Воробья к нашему кварталу. Через минут двадцать мы его планировали повязать и наподдать немного дури в его кровь. Для успокоения и послушания. К моменту смерти наркотический дурман рассосётся и не оставит после себя малейших следов.

– Отлично! Тогда выходим к нему навстречу! – скомандовал я. И высокопарно процитировал: – Веди нас в бой, о гордый мавр…!

И был прерван неожиданным смехом:

– Ты бы на себя со стороны посмотрел! – стал оправдываться Роберт. – С твоей внешностью ты можешь смело выступать на подмостках любого театра!

После его слов со мной случилось то, чего я не испытывал уже лет пятнадцать: я смутился….

Глава шестаяВ мозгу империи

Моё присутствие на операции помогло ребятам весьма существенно. Правда, Роберт потом бахвалился, что без и моего участие у них бы получилось хоть и дольше, зато намного тише и без проблем. В чём я с полным основанием сомневался. Хотя пошумел я здорово.

Самая большая трудность заключалась в проникновении на объект. На внешнем периметре, во дворе, находилось трое вполне вышколенных охранников, которые постоянно держали друг друга в поле зрения. Но если бы только это. В свою очередь движения всех троих отслеживали несколько видеокамер и передавали информацию на экраны дежурного оператора. У которого под боком в постоянной боевой готовности сидело ещё пять головорезов. Поэтому имелся только один выход: ликвидировать оператора первым. Миновав до того незаметно наружную охрану. В решении этого вопроса мы не мудрствовали лукаво, а просто прорыли ход к самому дальнему и неиспользуемому помещению всей фабрики изготовления наркотиков. Подробные планы всех коммуникаций у Алоиса имелись давно.

Сама фабрика находилась под землёй и состояла из двадцати комнат и залов разного назначения. На поверхности возвышалось лишь небольшое зданьице в полтора этажа и пространным гаражом машин на десять. По периметру всё окружал двухметровый каменный забор, ощетинившийся колючей проволокой и камерами наблюдения. Официально на территории проводили ремонты подержанных автомобилей.

В пределах видимости мощных ворот наша группа покинула машину. Усыплённый и связанный Воробей остался под присмотром Шекуна, второго помощника Алоиса. Шекун имел также и три крабера для постоянной связи с нами. Затем мы спустились в канализационную сеть, и уже через две минуты достигли свежего раскопа в одной из стен тоннеля. Всего лишь двадцать метров и перед нами старая кирпичная стена, в толще которой буровой робот выгрыз огромную дыру. Вполне удобную для проникновения вовнутрь. Оставалась лишь тонкая перемычка в десять сантиметров. Тщательно просканировав пространство за ней на наличие случайных посетителей из числа персонала, мы ещё и камеру просунули в микро дырку. И лишь после визуального осмотра заброшенной кладовки, бесшумно удалили оставшуюся перемычку.

Дальше всё пошло, как и запланировали. Оружие наше имело глушители наивысшего качества, поэтому действовали мы практически бесшумно. По пути в операторскую, нам попалось лишь несколько работников персонала и их трупы мы спрятали в одном из мусорных контейнеров. Оператор получил разрывную пулю в голову, даже не осознав причину своей смерти. Пятеро боевиков тоже покинули этот мир без суеты и ненужного шума.

А вот дальше начались непредвиденные осложнения. Один из наружных охранников неожиданно покинул свой пост и отправился в здание. Приспичило ему, что ли? И там наткнулся на залитые кровью трупы. Повредить наше здоровье он не успел, но вот произвести один выстрел умудрился. Двое оставшихся наружи сразу замерли и насторожились. Попутно наводя на двери своё оружие. Уходили драгоценные мгновенья! И я бросился на дверь, вывалился наружу и попытался срезать обоих охранников очередью из своего автомата. Одному пули разнесли голову, а вот второго временно спас бронежилет. Он метнулся за горку мешков с чем-то сыпучим и, выставив руку, стал не глядя палить в нашу сторону из пистолета. Вот его то оружие и наделало шума больше всего. Выжимая последние патроны из магазина своего автомата, я заставил его затаиться на пару секунд. Этого вполне хватило для Роберта. Выпрыгнув из окна, он пронёсся по диагонали в сторону и уже оттуда всадил несколько пуль в открывшееся его взору тело.

И не останавливаясь, понёсся открывать ворота. Шекун тут же въехал вовнутрь и ворота спешно закрыли. Уже волоча за собой связанного Воробья, мы все заторопились в здание. Ведь обязательно кто-то из соседей слышал выстрелы. А значит, минут через пять, а то и раньше, здесь будет первый наряд полиции. Вся моя команда попарно бросилась на зачистку здания. В живых не должно было остаться ни одного работника этой фабрики смерти. А то ещё впоследствии будут удивляться вопросам следователя, кто такой Николя? Плохо было только то, что услыхав выстрелы, они запаниковали и стали прятаться во все щели.

Я же занялся Воробьём. Усадил его в кресло рядом с оператором, развязал и ещё раз подержал его за подушечки пальцев.

«Всё в порядке! – через несколько секунд отозвался Булька. – Кусочки ткани прижились вполне сносно и в точности соответствую отпечаткам пальцев Николя».

«Вот и отлично! Жаль только что ты ещё не умеешь подделывать структуру сетчатки глаза».

После этого я отошёл на пять метров, тщательно прицелился и произвёл выстрел. Разрывная пуля обезобразила череп преступника до неузнаваемости. Хоть было не приятно, но я тщательно осмотрел последствия выстрела и убедился, что сетчатка глаза уничтожена основательно. В противном бы случае пришлось делать дополнительный выстрел. А это потом насторожит следователя. Зачем же мол, добивать явный труп?

Время поджимало, и я бросился вслед за своими товарищами. Скорей всего из-за спешки я и не заметил висящего на трубах под потолком человека. Хоть он и не был из числа охранников, но оказался крепким орешком. Неожиданно спрыгнув мне на спину, он схватил мою шею в такой жёсткий и мощный захват, что у меня в глазах сразу потемнело. Руки тоже совершили инстинктивную ошибку, выронив автомат и безуспешно пытаясь разорвать захват. Спохватившись, я выхватил из чехла на бедре кинжал, внутренне молясь, что бы мне хватило воздуха. И в тот же момент, душащий меня человек, дико закричал и резко отбросил меня вперёд.

Когда я повернулся к нему лицом, он продолжал истошно орать, зажимая глаза себе ладонями.

«Это я ему сетчатку молнией поджарил!» – похвастался Булька.

«Только не надо становиться садистом!» – с этой нравоучительной мыслью я ударил противника кинжалом в сердце, прекращая его страдания.

«Кто б говорил!» – с ехидным сарказмом прокомментировал мои действия Булька. Я не стал с ним спорить, подхватил автомат и бросился к тому месту, где мы соорудили вход на эту фабрику смерти. А где вход, там и выход. Алоис меня ждал возле кладовки:

– Ребята уже на верху небось! А тебя где носит?!

– Пришлось вашу работу доделывать! Если там ещё много таких недобитков осталось – вся операция может сорваться!

– Одного убрал? Тогда всё играет! А я то переживал, что количество не сходится! Теперь – полный порядок! Уходим!

Наверху мы пересели в другой, заранее припаркованный автомобиль и уже через полчаса праздновали нашу общую, первую победу. Как ни странно, больше всех радовался Булька. Хорошо, что кроме меня, его никто не слышал. А так, он только меня утомлял своими восторгами по поводу первого боевого крещения. Что лишний раз убеждало в мысли: детям нельзя присутствовать на боевых операциях. Вот только и эти мои подспудные соображения мой новый друг улавливал прекрасно. И, с этаким мысленным нажимом, стал возмущаться:

«Я не ребёнок! Я просто перенёс второе рождение! Вот скоро моя память полностью восстановится, и я тогда точно посчитаю, сколько мне лет! Мне кажется, что ты сам можешь оказаться среди детей по сравнительному возрасту!»

«В таком случае знай: старики у нас тоже не воюют! – со смехом возразил я. – А сидят на пенсии! Так что лучше не вспоминай о своём возрасте!»

С самого утра по всем службам безопасности столицы прошла волна беспокойства и довольно быстро докатилась во дворец. Мы выждали нужное время, и Алоис позвонил Эрику Пульмену. Интересуясь слишком большим шумом. Тот уже был в курсе почти всех деталей происходящего и за несколько минут обрисовал создавшуюся ситуацию.

По мнениям полиции одна из банд-производителей наркотиков подверглась смертельной атаке своих конкурентов или неизвестных врагов. И всё бы ничего, такое и раньше случалось, но среди трупов опознали человека, розыск на которого в приоритетном порядке объявили всего два дня назад. И этим делом заинтересовалась лично принцесса и направила для подробного расследования случившегося лучших имперских специалистов. Если Эрику станут известны дополнительные подробности, то он готов их сообщить при следующим звонке.

После таких известий мне надо было торопиться. Поэтому я напомнил каждому члену своего отряда его задачу и стал собираться. Собрал свою сумку с вещами для путешествия. Приоделся в один из моих деловых костюмов и проверил перед тремя зеркалами свою внешность. Отдохнувший Булька справлялся со своими обязанностями визажиста превосходно. Даже губы уже стали почти естественного, розовато-красного цвета. Сверили отпечатки: даже Алоис не смог к чему-нибудь придраться. Хоть и тщательно разглядывал полученные образцы под микроскопом и сравнивал с имеющимися у нас аналогами.

А когда столица проснулась полностью, я неспешной походкой влился в бурлящий людской водоворот. На соседней улице сел в такси. Затем сделал две пересадки. Без всякого подозрения на хвост или систему слежения. Скорей отдавая дань укоренившейся привычке. И уже через час с деловым видом разговаривал с администратором гостиницы «Рока». Долго и капризно выбирал номер, с недовольным выражением лица выслушивая характеристики предлагаемых апартаментов. В конечном итоге «польстился» невысокой ценой одного из номеров, который соседствовал с местом жительства графа Шалонера. И попросив меня не беспокоить до самого ужина, отправился «отсыпаться».

Между нашими номерами существовала двойная дверь, о которой знали почти все, и которая открывалась при поселении очень большой семьи или знатных особ с многочисленной прислугой. Вот только никто кроме администратора и меня не знал, как эту двойную дверь разблокировать и использовать по назначению.

Цой Тан, уже видевший меня накануне в новом обличье, всё равно не смог сдержать своего восхищения при моём появлении:

– Как естественно выглядит кожный покров! – восклицал он, разглядывая моё лицо со всех сторон. Вчера ему это сделать не удалось по причине спешного возвращения в гостиницу. – Если бы не знал, что это Булька – ни за что бы не поверил! Можно потрогать нос?

«Пусть трогает! – великодушно разрешил Булька, и я кивнул головой. – Только пусть не щипается!»

– Не вздумай щипаться! – предупредил я вслух. – А то молнией пощекочет в порыве самосохранения!

– Я аккуратно! Надо же! Ну совсем не отличить! И на ощупь покрытие совершенно идентично мужскому телу! – с восторгом ощупывал меня Цой Тан. – А я сразу верил, что Булька нам пригодится! И сразу знал, что он умный и сообразительный!

«Этот парень мне определённо нравится! – высказался и мой нательный визажист и охранник. – Сразу видно: разбирается в разумных существах!»

– Ладно! – прервал я их взаимное любование. – У меня важное дело, а время уходит! Ты пока посиди в моём номере, а минут через двадцать можешь вернуться и станешь следить за обоими апартаментами. Когда я тебе позвоню по краберу, закажешь хороший обед с несколькими сменами блюд прямо в мой номер. От моего имени. И там меня станешь ждать. Если понадобится что-то ещё, добавлю при разговоре.

Цой Тан кивнул с пониманием и скрылся за смежной двойной дверью. Пока у меня была такая возможность, я не хотел, что бы о больших тайнах знало много людей. Ведь в любую минуту всё может опять измениться и неизвестно, как придётся действовать в будущем.

На быстрое раздевание и облачение в заранее приготовленный тонкий спортивный костюм, у меня ушла одна минута. Еще две минуты я провозился со скрытыми за кроватью под обоями пружинистыми панелями. Что бы они утопились во внутрь, надо было их нажимать в строгой последовательности, быстро, чуть ли не одновременно. Словно при игре на рояле. А мои огрубевшие пальцы не сразу справились с этой задачей. Но вот один свободный кусок стены вздрогнул и отъехал во внутрь комнаты. За ним виднелась резко уходящая вниз крутая лестница. В углублении на высоте груди лежало два фонаря и запасные аккумуляторы к ним. Хоть за столько лет они и утратили свою мощность, но давали свет вполне приличный.

Задвинув за собой панель, стал осторожно спускаться. Не хотелось ноги поломать в таком месте, да и ширина прохода была в притирку. Мне почему-то вспомнился Гарольд и появилась уверенность, что он бы здесь не прошёл. Перед последними ступеньками я отключил одну из ловушек. Если бы она сработала, заблудившегося здесь незнайку пронзило бы несколькими арматурами и пришпилило, словно бабочку, к противоположной стене. В такой узкой ловушке труп невозможно убрать, разве только отпилив стальные штыри или искромсав останки на клочья. А после окончания лестницы сделал один шаг и перекрыл готовый вырваться на свободу нервно паралитический газ. Может мы, и перестраховывались, строя эти переходы, но цель, к которой они вели – того стоила. Поэтому ловушек мы здесь понаделали…! Дай электрон вспомнить сколько!

По узкому коридорчику я преодолел чуть ли не километр, а затем он резко свернул в сторону. На повороте, в самом углу лежало несколько комплектов удобных пенопластовых наколенников, налокотников и прочных кожаных перчаток. Нацепив подобное это обмундирования на себя, я не стал идти в прежнем направлении. Хотя выход существовал и там, и вёл в общую канализационную сеть. Я привстал, упёрся руками в потолок, и одновременно ударом ботинка вбил скрытый в стене механизм блокировки. Тут же над моей головой плита отъехала в сторону и открылся четырёхугольный зев нового хода. Вот там уж мне пришлось поднапрячься! Душно, жарко, тесно! И долго! Настоящая мышеловка! Заканчивалась она небольшим помещением, как раз и предназначенном для отдыха. А в случае непредвиденных обстоятельств здесь можно было и пересидеть чуть ли не неделю. Имелся здесь и запас воды, и пищи, и скатанный в рулон отличный спальник.

Приподняв очередную плиту, я оказался в расходящемся в стороны длинном коридоре. Если идти налево, то можно попасть в одно из вспомогательных помещений моего дивизиона. Вернее того дивизиона, которым мне раньше была оказана честь командовать. Но я пошёл направо. Не далеко, метров на пятьдесят. Именно в том месте чуть ниже пояса открывался новый ход. Ведущий уже к самому центру дворца. Фактически весь мой путь состоял из четырёх, как бы независимых и не связанных друг с другом переходов. Если бы случайно и нашли один из них, то установили бы засады на входе и выходе. Но очень трудно отыскать связующие звенья всей системы.

Последний ход тоже был весьма тесным и неудобным. Зато самым желанным. Моя скорость непроизвольно увеличилась, хотя передвижение на четвереньках мне уже порядком надоело. Первую остановку я сделал в нише возле бывшего рабочего кабинета покойного императора. Если повезёт, то здесь можно услышать много интересного. Забравшись в узкую щель, я убрал специальный стопор и стал осторожно вытаскивать тяжелый блок из внутренности стены.

Со стороны кабинета на этом месте располагалось прекрасное мозаичное панно из полудрагоценных камней. И только при ярком свете, наблюдая непосредственно за искомым камнем, можно было заметить, как он проваливается вовнутрь. Уж я то знаю! Лично наблюдал за испытанием. Причём обнаружить щель, в которой я в данный момент находился, тоже вряд ли кому удастся. Ибо находилась она в толстой несущей стене, другой стороной обращённой в зимний дворцовый сад.

Из моего тёмного укрытия открывался хороший вид на стол императора и стоящие возле него кресла. В кабинете стояла полная тишина, освещение проникало только из окна, выходящего в сад. Непонятно было: работает ли здесь нынешний император, или предпочёл другое место? По видимому беспорядку на столе, могло показаться, что работает. Но может, так здесь осталось со времени смерти его отца? Установить здесь подслушивающее устройство не имелось малейшей возможности: раз, а то и два раза в день подобные места обходили специальные, независимые друг от друга бригады с новейшей аппаратурой. Найти для них любую камеру или микрофон не составит малейшего труда. Но вот лично подслушать и подсмотреть через такую дырочку…!

Жаль только некого подслушивать. И проведя двадцать минут в бесцельном ожидании, я вставил блок на место и двинулся к следующей цели своего визита. Уж если я там ничего не узнаю, то придётся отбросить свою гордыню и явиться с повинной….

Пробираясь дальше, я особо внимательно следил за расставленными здесь ловушками и отключал системы оповещения. Хотя от последних толк был лишь в случае, когда знаешь что они обозначают. Кто, например, обратит внимание на испорченный и мигающий плафон перед входом в главный центр связи? Или на звякнувший ни с того, ни с сего колокол на внутреннем дворике императорской резиденции? А я бы сразу сообразил: кто-то ползёт по тайному ходу! И готовится подслушать важнейшие секреты империи!

Главный центр связи имел высшую степень защиты. По крайней мере, так считалось. По всему периметра центра с наружной стороны проходил широкий коридор, по которому постоянно курсировали гвардейцы из дворцовой охраны. На верхнем этаже располагались покои престолонаследников, а этажом ниже раскинулся тронный зал больших приёмов. То есть приставить лейку к стене и подслушивать было негде. Как казалось….

Но на противоположной от входа стороне, периметр коридора незаметно повышался по уровню пола на десять сантиметров. Именно в толще пола и существовала плоская щель, в которой лежащий человек мог вытянуть блок, аналогичный тому, что был в толщи стены кабинета императора. При этом в центре связи открывалось маленькое окошко. Возле самого пола и за столами с приёмопередающей аппаратурой. Среди подобных плиток из природного мрамора. Появляющуюся дырку тоже можно было заметить, лишь нагнувшись под стол и тщательно присмотревшись. При закрытом состоянии стена не простукивалась, а если бы плитку сколупнули, то под ней оказался бы порядочный слой цемента. Потом ненарушенный для глаза слой сигнальных волокон, а затем толстый блок толщиной в два кирпича. Закреплённый в свою очередь весьма мощным упором. Вот только лежать в той щели приходилось в страшно неудобной позиции: на животе, приподняв верхнюю часть туловища вверх и вставив голову в дырку. Это если смотреть в обзорное окошко постоянно. Но так как в центре никого не было, мне это быстро надоело. Я просунул вовнутрь щуп с видеокамерой, одел наушники, просмотровые очки и преспокойно улёгся на спину. Резонно рассуждая, что если вдруг нагрянут специалисты со сканерами против шпионского арсенала, я вполне успею отключить и втащить камеру к себе. И блок установить на место.

Вход в главный центр связи разрешался только узкому кругу лиц. Который определялся лично императором. При существующем ныне правлении, мне и задумываться не стоило над вопросом: кто здесь распоряжается в данное время. Только принцесса выбирала проверенных людей по своему усмотрению, и никто больше. Вот только интересно было: кого она выбрала в свои поверенные?

Первым в центре появился маркиз Винселио Грок. Заменивший покойного Серджио на должности начальника дворцовой стражи. Пока он неспешной походкой подходил к столам с аппаратурой, я успел его слегка рассмотреть. Похоже, за время, которое мы с ним не виделись, он так и не изменился. Старый, прошедший все невзгоды ветеран старался держать спину прямо, а подбородок высоко. Ему уже было далеко за семьдесят: в своей молодости он обучал покойного императора боевым искусствам. Человека верней его трудно было отыскать, пожалуй, во всей империи. Вот только с фантазией у него наблюдались нестыковки. И современные технические средства он всегда опасался применять. И совесть не позволяла ему действовать в обход некоторых законов и правил. Потому-то маркиз и находился в неофициальной отставке при жизни императора. При этом пользуясь всеми привилегиями, обедая с самим императором и пересказывая на светских раутах последние дворцовые сплетни и анекдоты.

Маркиз переходил от стола к столу, просматривая пришедшие сводки, донесения и новости. При этом он громко хмыкал, возмущённо посвистывал и бормотал под нос что-то невнятное. Жаль, что я при этом не видел его лица: оно всегда прекрасно отражало мысли своего владельца. А через пять минут в центр стремительно вошла принцесса. Она кивнула головой в сторону маркиза и сразу начала разговор. По ходу, которого уселась в одно из кресел чуть правее моего наблюдательного пункта.

– Хорошо, маркиз, что вы уже здесь!

– Ваше Высочество?

– Просмотрели сообщения? Ничего срочного?

– Ничего…. Так, по текущим мелочам….

– Сейчас сюда придёт Хайнек. И доложит по поводу ночных событий. Мне даже не верится, что такие кровавые разборки происходят чуть ли не возле самого дворца!

На моё лицо наползла глупая, непроизвольная улыбка: голос у Патрисии не изменился! Такой же чувственной, приятной тональности и такой … родной! А вот металла добавилось основательно! И ещё чего-то…, непонятного…. Нервозности, что ли?

– Нельзя объять необъятное, Ваше Высочество! – зафилософствовал Винселио Грок. – На вашем месте я бы не расстраивался по таким пустякам: это дело уголовной полиции. Я думаю, они сами прекрасно справятся с расследованием.

– Да они и справились! Только вот тело одно там обнаружили. А его отпечатки в нашем розыске! Вот потому и пришлось Хайнека с лучшими людьми послать на место преступления.

– И кто же этот человек?

– Николя! Да, да! Вы так удивлены, словно услышали о собственном сыне!

– Но позвольте: это тот самый Николя, что ушёл от нас два дня назад?

– Именно! Если судить по протоколу уголовной полиции….

– Очень печально, в таком случае…. Такой парень, уникальный стратег, я его лично знал, и опустился до самого дна! О время! О нравы! О….

– Патетикой нравы не исправишь! – перебила принцесса начальника дворцовой стражи. – Как по мне, то я начинаю жалеть, что не упекла всю эту подозрительную команду за решётку! Сейчас они расползлись по всему миру и неизвестно чем занимаются!

– Если он ударился в наркобизнес, – осторожно заметил маркиз, – То особого вреда империи не причинил….

– Если только не использовал бандитов как прикрытие или способ для заработка крупных сумм денег! А вот конкретно деньги, тёмные личности могли использовать только во вред Оилтонской империи. И причём вред страшный и непоправимый!

– Сомневаюсь в причинах вашего опасения! За последнее время наши силовые структуры восстановили контроль почти во всех важных сферах жизни нашего государства….

– Вот именно: «почти»! Тут у нас, под носом такое творится! А что ж тогда происходит на периферии?! На других планетах?! …Ну вот! Наконец-то и командир нашего дивизиона появился! Докладывай!

Вошедший Хайнек кратко поздоровался со старым ветераном, которого, по-видимому, сегодня ещё не видел, и ушёл в сторону, из пределов обзора моей камеры. Но зато голос его я слышал просто великолепно. Да и бравировать своим басом мой бывший подчинённый любил чрезмерно.

– Ваше Высочество! Без всякого сомнения, тело принадлежит Николя. Совпадают физические данные, группа крови. Идентичность также подтвердили с помощью отпечатков пальцев. Лайзмер отверг хирургическое наложение ложного рисунка кожи.

«Какой я молодец!» – от громко раздавшейся в моей голове мысли, я даже вздрогнул. И ответил с такой же силой:

«Потом похвалим друг друга! А сейчас слушай внимательно!»

В дальнейшем Булька молчал как рыба и не пугал меня своими беззвучными вскриками. А тем временем Хайнек продолжал:

– Нам неизвестно в какой последовательности велись убийства, но скорей всего внутри находилось несколько предателей. Уж слишком легко нападающие расправились со всеми бандитами. Труп Николя найден в операторской, куда сходились все нити управления подпольной фабрикой наркотиков. Череп разворочен разрывной пулей. Вероятно, именно он и оператор погибли первыми от руки предателей.

– Постой, постой…, – перебила его принцесса. – Значит, проверку на сетчатку глаза вы не провели?

– Нет такой возможности: сплошное кровавое месиво. Но раз совпали отпечатки пальцев….

– Анализ ДНК проводили?!

– А у нас его не с чем сравнивать! Я давал запрос в базу данных: файлы с анализами таинственно исчезли месяца через три после смерти императора….

– Как исчезли?!! – воскликнула принцесса и вскочила со своего кресла. – А мы разве не делали повторных анализов во время следствия?!

– Нет, конечно. Зачем повторять, если все подозреваемые находились в наших руках. И в последующее время мы об анализах не вспоминали за ненадобностью. А по поводу исчезновения файлов я возбудил внутренне расследование. Постараемся отыскать причину или чью-то халатность….

«Так вы и отыщите! – порадовался я. – Мы в своё время и о таком подумали! Стоило мне или Серджио не убрать раз в квартал троянского коня из системы, как вырвавшийся вирус поедал помеченные заранее файлы, стирая с них всю информацию! Так что не найдёте вы данных анализа! И моих, естественно….»

– Значит…, – в голосе Патрисии звучало отчаяние, – Значит, и ДНК Тантоитана Парадорского у нас тоже нет?

– Похоже…. Возможно, расследование найдёт кое-что….

– Всё ясно! – принцесса в раздражении стала прохаживаться вдоль столов. – А Вы, маркиз, ещё смеете утверждать, что наши силовики всё держат под контролем! Как я могу в такой обстановке быть спокойной за жизнь своего брата?! Да и своей собственной?! Столько времени прошло, а каждый день нам преподносит неприятные сюрпризы! И мы до сих пор не можем выяснить: какие же силы, и какого конкретно противника, нам противостоят! Позор! Полный позор! Перевелись мужчины в империи! Некому остановить врагов! Некому!!!

– Ваше Высочество! – маркиз, похоже, стал заводиться. – Да мы за вас и империю жизни своей не пожалеем!!! И никогда не жалели! И прятаться за чужими спинами не привыкли!!! И любого врага голыми руками разорвём!!

– Маркиз! – воскликнула Патрисия, словно опомнившись. Кажется, она даже подошла к старику и обняла за плечи. Так мне показалось по положению их ног. – Извините меня! Я совсем не имела в виду здесь присутствующих! И не принимайте мои слова лично против вас! Хорошо? Вы ведь лучше всех знаете мой склочный характер….

– Да я понимаю, Ваше Высочество! – голос Винселио Грока задрожал от переполнявших его чувств. – И нисколько на вас не обижаюсь….

Наступила неловкая пауза, которую, прокашлявшись, прервал Хайнек:

– Мне кажется надо снять усиленное наружное наблюдение. Раз Николя мёртв, ни к чему продолжать его поиски.

– Хорошо, – согласилась принцесса, опять усаживаясь в кресло. – И подключите освободившихся людей к расследованию ночной резни. Пусть проверят все связи, знакомства покойных; их родственников. Не может быть такого, что бы никто не знал о нападавших бандитах. Кто-нибудь да подскажет вам виновников. А по поводу Николя…. Кто у него есть из родственников?

– Я уже тоже думал о сравнении его анализов ДНК с анализами ДНК близких родственников. Но он сирота, лишился родителей в четырёхлетнем возрасте. Брата и сестры не имел.

– Где находятся останки родителей?

– Родители погибли под гигантским горным обвалом….

– Где именно?

– На планете Чари. Помните такую? Она очень малонаселённа из-за непомерной силы тяжести: три «ж»!

– А, помню, помню…. Так выходит он был очень сильным? Раз родился на такой планете?

– Ещё бы! – фыркнул Хайнек. – Он единственный, который мог побороться на равных с Гарольдом и даже с Тантоитаном.

– Значит, его опорнодвигательная система должна иметь определённые отличия! – воскликнула принцесса торжествующим голосом. – Проведите обследования тела по этому вопросу! И ещё: срочно отправьте запрос на Чари! За тридцать один год там вполне могли разобрать завал и отыскать останки его родителей. Если такое произошло, пусть немедленно проведут анализ ДНК!

«Ах ты …! – я даже мысленно не находил слов, что бы выразить своё отношение в данную минуту к принцессе. – Это ж надо до такого додуматься!!!» Мне было страшно обидно, что сами не смогли предвидеть подобное и все наши старания скорей всего пропадут втуне. Столько работы, и всё насмарку!!! Но с другой стороны в моём сердце разгорелась приятная гордость за Патрисию. За пару минут она смогла решить такой сложный вопрос и найти прекрасный выход из создавшегося положения. Молодец!

Хайнек быстро передал нужные распоряжения по системам связи.

– Готово! Через пол часа будем знать о положении дел на Чари. А ещё через час патологоанатомы дадут обоснованное и полное заключение по характеристике тела Николя.

– Если придёт подтверждение, – задумчиво промолвила принцесса, – То мне будет намного спокойнее…. Хотя с другой стороны и очень неприятно. И вы, маркиз, останетесь правы: нравы падают!

– Не обращайте внимания, Ваше Высочество, на моё старческое ворчание. Во все времена подобные восклицания звучали с не меньшей патетикой и горечью.

– Попробуй тут не обратить внимания, если с каждым днём всё больше разочаровываешься в людях!

– Ваше Высочество! Большинство людей – вполне нормальны, добры и миролюбивы! – мягко возразил её маркиз. – Это вы просто по роду своей деятельности вынуждены сталкиваться лишь с отбросами общества и прочими уголовными элементами.

– Да уж! По роду моей деятельности…. Раз я родилась принцессой, то буду вынуждена до конца своей жизни копаться в дерьме! Даже личная жизнь мне теперь принадлежать не будет….

– Вы всё-таки решились на этот шаг? – с непонятным сочувствием спросил маркиз.

– Я просто вынуждена это сделать! И ради империи, и ради себя. Если бы хоть брат не был так непреклонен…. Между прочим, где он будет через час?

– Так…, сейчас…, – видимо маркиз сверялся с записной книжкой. – Через сорок минут император спустится из своей лаборатории в кабинет для подписи официальных бумаг.

– Тогда предупредите его о моём визите. Мне надо с ним утвердить форму официального приглашения для претендентов.

– Слушаюсь, Ваше Высочество! Я могу идти?

– Конечно! И распорядитесь о снятии тайных постов вокруг дворца. Пусть лучше люди отдохнут или займутся совершенствованием своей профессиональной подготовки.

– Как скажете, Ваше Высочество! – после этого маркиз покинул центр связи. Собралась уходить и Патрисия, но остановилась возле самой двери после вопроса Хайнека:

– Ваше Высочество! А претендентом будет считаться лишь получивший официальное приглашение?

Я сделал приближение, и мне прекрасно стало видно лицо повернувшейся принцессы. Губы её тронула скорбная, всё понимающая улыбка, а в глазах отразилась грусть с вселенской печалью. Она долго смотрела в сторону командира Дивизиона. А затем произнесла совсем непонятную для меня фразу:

– Да! При всём уважении и благодарности к некоторым людям, среди претендентов не может находиться человек из числа его старых знакомых. Это моё основное условие. Ещё есть вопросы?!

– Нет, Ваше Высочество!

– Тогда буду ждать сообщений по делу Николя. Найдите меня сразу же, как только что-то выяснится! – и она вышла.

– Слушаюсь, Ваше Высочество! – но в последних словах Хайка звучало явное разочарование. Даже его знаменитый бас сорвался на захрипший и сиплый голос.

«О чём это они?! Что за претенденты?! Новая должность?! А нам ничего неизвестно!!! Надо спешить к дырочке в кабинет императора!» – эти мысли теснились в моей голове, пока я спешно вставлял блок на место и, с покряхтыванием разминая затёкшее тело, вылезал из узкой щели. Отойдя чуть подальше, на удобное место, где можно было встать во весь рост, я немедленно связался по краберу с Алоисом:

– Срочно продумай наши действия на случай распознания подставного трупа. И самое главное: в ближайшие часы Николя должен быть в номере у нашего графа. Именно столько времени у нас ещё есть до момента повторного объявления о розыске Стратега. Загримируй его под кого хочешь: хоть под деда, хоть под бабку. А ещё лучше: под рассыльного. Но сделай так, что бы на видеозаписях видно было, как он покидает гостиницу. Затем созвонись с Эриком Пульменом и дай задание срочно выяснить две вещи: в какое время обычно проводят проверку на наличие «жучков» в самых секретных местах и помещениях дворца. И что за приглашения собираются рассылать неким претендентам. Похоже, намереваются ввести какую-то новую и очень важную должность. Твой прохиндей наверняка об этом наслышан. И согласуй доставку Николя с Цой Таном. Не хватало нам ещё и в гостинице проколоться! Действуй!

– Уже действую! – успокоил меня Алоис.

А я, со всей возможной поспешностью в этих крысиных переходах, отправился к кабинету императора. И успел туда, даже немного раньше времени. Ничего там ещё не происходило. Молодой император листал за своим столом какие-то бумаги, кое-что читал, расписывался, ставил резолюции и раскладывал по стопкам. На освещённом настольной лампой лице читалась безграничная скука и неприкрытое отвращение к суетным делам императорской канцелярии. Но как человек обязательный и уже взявшийся за какое-то дело, император Януш Второй относился к своим обязанностям с удивительной добросовестностью. Зная его характер и нескрываемое отвращение к политическим и государственным делам прежде, можно было только восторгаться его самоотдачей сейчас.

Минут десять тишину нарушал лишь шелест бумаг да редкое потрескивание тлеющих в камине поленьев. Пожалуй, лишь камин нравился новому императору в его кабинете, и всегда перед его присутствием дрова разжигали расторопные слуги. Но вот громко хлопнула дверь и вошла принцесса. Обменявшись с императором коротким поцелуем в щёки, она встала у него за спиной и стала пробегать глазами по бумагам.

– Всё работаешь?

– Ага: насилуя своё сознание. Могла бы ты этой рутиной заниматься!

– Имей совесть, я бы тогда совсем рехнулась!

– Тоже много работы? – улыбнулся император.

– Просто кошмар! – пожаловалась Патрисия и, обойдя стол, уселась в кресло напротив. – Я просто не выдерживаю иногда. Именно это и является второй причиной, по которой я хочу часть своих забот переложить на другие плечи.

– Я тебя понимаю…. Но вот способ….

– Вот, кстати, – принцессы подвинула один из красочно оформленных листов, – Бланк приглашения для претендентов. Подпиши.

Некоторое время император читал и рассматривал бумагу со всех сторон, а потом спросил:

– А нельзя это как-то отсрочить?

– Можно! В том случае, если ты отсрочишь срок своего отречения!

– Ещё чего?! Ты тоже имей совесть, сестричка! – в словах императора слышалось плохо скрытое раздражение. – Я все свои обещания выполняю! Которые ты, между прочим, вырвала у меня возле гроба отца! Я и так свернул свои некоторые работы! А время только наращивает необратимые искажения!

– Хорошо, я тебя поняла. Успокойся. В таком случае у меня просто нет другого выхода.

– Но почему таким способом? Почему ты не выберешь подходящего человека из числа проверенных людей? Из знати столицы? Нашей планеты, наконец?

– Потому, что это должны быть совершенно незнакомые мне люди! – твёрдо сказало Патрисия.

– Но не странно ли это, что ты хочешь выбрать из числа претендентов именно похожего на него?

– Может и странно, но я выберу самого достойного!

– И как к этому отнесётся общественность? Подобного не происходило столетия! Это же смешно! Архаично! Так поступали отсталые люди древности и герои сказок! Неужели ты скатилась до их уровня?

– Януш! – прикрикнула Патрисия на старшего брата. – А ты на себя посмотри! Чем ты занимаешься?! Безрезультатными опытами, ненужным выведением теорий, просаживанием денег на сомнительные эксперименты! И зачем? Вместо того, что бы заниматься государственными делами и спасать империю! Которую нам завещали наши родители! За которую мы несём ответственность!!!

– Ой, ой! Ну чего ты раскричалась? – император явно смутился. – Я имею полное право на определение своей судьбы!

– Тогда и я имею право варьировать своим окружением! И выбирать способ, с помощью которого на трон рядом со мной сядет человек, полностью отвечающий моим требованиям!

«Вот это да!!! Да она никак замуж собирается?!!!» – моё возмущение так всколыхнуло мои мысли, что Булька недовольно отозвался:

«Ну и чего орать, в таком случае? Сам же просил не мешать слушать!»

Я только раздражённо мотнул головой на его мысленную реплику и с напряжением ловил каждое слово.

– Трудное решение…, – император покивал головой и снова стал перечитывать бланк приглашения. – И отбор ты хочешь вести очень жёсткий…. Но ведь всё равно – приедут тысячи! Ты себе хоть представляешь то количество высокородной знати, которое существует в нашей империи?

– Представляю! Но после первого же моего просмотра большинство отсеется. А после первого тура останутся сотни. И количество их будет уменьшаться с каждым испытанием.

– А если никто из них не дотянет до требуемого тобой уровня?

– Тогда я выберу максимально приближенного по всем характеристикам!

– Но тогда он не будем похож на него! – не сдавался император.

– Это мне не важно. Главное его отношение к империи, честность, справедливость, мужество, отвага, сила и умение меня защитить при любых обстоятельствах! – всё это Патрисия выпалила с горящим взглядом и высоко поднятым подбородком.

– Да…, трудная задача им предстоит…. Только Танти и мог справиться с твоими испытаниями. Жаль, что он погиб….

– Не заставляй меня плохо говорить о покойнике! – вскипела принцесса. – И я тебя просила не напоминать мне этого имени!

– Ладно, молчу. – Януш Второй с тяжёлым вздохом подписал бумагу и, недоумённо качая головой, посмотрел вслед выскочившей из его кабинета сестре. А мне показалось, что на её глазах мелькнули слёзы. Хотя…. В царящем в остальной части кабинета полумраке, я мог и ошибиться.

«Святые электроны! Что ж это творится?! Булька, ты всё слышал?»

«Даже лучше тебя! – тут же отозвался мой нательный товарищ. – Только вот не пойму: чего ты так занервничал?»

«Патрисия – это мой самый любимый человек во Вселенной! – стал пояснять я. – По крайней мере, ещё до недавнего времени. И вполне естественно, что мне неприятна сама мысль о том, что ею будет обладать кто-то другой!»

«Ерунда! За это время она могла вступать в сношение со многими самцами вашего вида. И это её полное право! Любое разумное существо….»

«Да ты что несёшь?! – перебил я его с гневом. – Как ты можешь рассуждать о том, о чём не имеешь даже малейшего понятия?!!»

«Сужу по твоим мыслям! Ты ведь сам считаешь, что смена партнёров вещь вполне нормальная!»

«Только в том случае, когда дело не касается любви! – при этом я чуть не закричал вслух. – А в любви все доводы рассудка бессильны!!!»

«И чего кричать? – при этом мне представилась скривленная в капризной улыбке рожица. – Всё равно не понимаю».

«Тогда близкий для тебя пример! – нашёлся я. – Я возвращаюсь на планету электромугов и меняю тебя на другое существо, подобное тебе. Оно ко мне приспособится?»

«Постой!!! – от Бульки донеслась такая волна испуга, что я поёжился. – Ты хочешь меня бросить?!!!»

«Я просто привожу это в виде примера!» – напомнил я ему.

«Пример?!! Да как ты посмел так кощунствовать?! – если бы кто-то в этот момент приложил своё ухо к моему, то явно бы услышал крики моего товарища. – Разве можно сравнивать наши отношения с чем-то другим?!! Я же к тебе привык не только структурой своего тела, но и мыслями, характером, самим смыслом существования!!! Мы словно неразделимое целое!! Наши сознания гармонично сплелись своими фантазиями, стремлениями и желаниями!!! Как ты мог предположить нашу разлуку?!! Пусть даже гипотетически?!!»

«А как я ещё могу объяснить тебе: что я чувствую при виде Патрисии?!! Ты ведь только смеялся надо мной и не верил тем любовным связям, которые возникают между людьми! А я к тому же, с Патрисией знаком с юности! И мы такие испытания прошли вместе, что только это роднит нас до самой смерти!»

«Ладно, пример я твой осознал. – Булька пытался оправдаться. – И смеяться над тобой у меня и в мыслях не было. Но раз вы так близки: почему ты к ней не выйдешь и всё не выяснишь?»

«О!!! Вначале ещё столько дел надо распутать! Выяснить, что со мной случилось, кто меня подставил, и кто сейчас ставит империи палки в колёса. А когда у меня на руках будут неопровержимые доказательства о моей полной невиновности, вот тогда я и предстану пред её ясные очи! Не раньше! А то меня сгоряча отправят на Треунтор и тапки! Возможно, потом и будут слёзы лить! Но мне то уже не помогут!»

«А что такое Треунтор?»

Я стал мысленно прокручивать видеозапись самой жестокой казни во Вселенной. Но Булька не выдержал и минуты:

«Всё!!! Прошу тебя, прекращай!!! От подобных нервных напряжений у меня эластичность теряется! И никогда не показывай мне подобных гадостей! Я тебе лучше на слово поверю».

«Так бы и сразу!»

В этот момент в дверь осторожно постучали. Но напрягался я зря: неслышной тенью в кабинет скользнул личный секретарь императора. Забрал готовые бумаги и оставил на столе ещё несколько листков. И также бесшумно удалился.

«Слушай, Булька! Когда мы начнём пробовать изменить мои данные по сетчатке глаза?»

«Да когда угодно! Только я даже не имею малейшего представления: что это такое?»

«Да в принципе ничего сверх сложного: специальным прибором делают фотографию открытого глаза и сличают с оригиналом. У каждого человека пересечение капилляров уникально и на несколько порядков сложнее, чем отпечатки пальцев. Даже хирургическим путём невозможно сменить сетчатку. А если произвести пересадку глаза целиком, то обычный лайзмер моментально заметит подмену. Да и капилляры при этом некоторые отмирают, меняя при операции сам рисунок».

«Значит внутреннего, вернее глубинного сканирования не производят?»

«Да оно, вроде, и не к чему!»

«А раз так, – стал рассуждать Булька. – То нам надо будет только изменить вид, который зафиксирует бесстрастная фотокамера. Правильно?»

«Как раз это – самое сложное! Фактически – ещё никому не удавалось подделать чужую сетчатку глаза».

«Но ведь ещё ни у кого не было такого друга, как есть у тебя! – похвастался Булька. – И чего мы теряем время? Мне стало интересно: получится у нас или нет. Только для этого нам понадобится и лайзмер, и прибор для фотографирования сетчатки, и много времени. Естественно!»

«Приборы будет очень трудно достать. Но мы как всегда загрузим этой проблемой нашего добряка мавра. Если у него не получится, то даже не знаю, кому поручать. А свободным временем нас должен обеспечить Николя. Ему всё равно нельзя будет теперь появляться на улицах, так пусть посидит в этих тесных переходах вместо меня. И подслушивает информацию».

С этими мыслями я предупредил Цой Тана и двинулся в обратный путь. Вряд ли я услышу в последующие часы что-либо интересное. А вот аппетит я нагулял зверский. Не иначе это Булька у меня все соки высасывает. Подслушав мои последние умозаключения, он сразу возмутился:

«Я ведь тебя предупреждал: в еде себе не отказывай! Так что – сам виноват!»

Вернувшись в номер, я постучал в смежную дверь и оттуда выскочил спешащий Цой Тан.

– С минуту на минуту начнут прибывать посыльные! – деловито стал он рассказывать. – Алоис потребовал, что бы я заказал всякой мелочи в ближайших магазинах с доставкой сюда. И предупредил портье об этом. Ужин в твой номер должен прибыть с минуты на минуту. Я и себе заказал кое-что из ресторана, бара и отдельного магазина-кондитерской в вестибюле. Словно ожидаю к вечеру некую даму. Не забыл и о цветах. Видишь: их принесли сразу же. В общем, создаю самое интенсивное движение. К тому же постоянно выскакиваю в коридор и уже оттуда прокатываюсь вниз на лифте, или сбегаю по лестнице. Алоис мне посоветовал не останавливаться ни на минуту.

– Тогда беги! – разрешил я ему, переходя в свой номер и плотно закрывая смежные двери. Тут же и сам вышел в коридор и чуть не столкнулся с официантом в белоснежной форме. Тот катил перед собой внушительный стол на три полки с огромным количеством посудниц, ваз и фарфоровых судков. Лишь только он ввёз всё это великолепие в мой номер и стал сервировать стол, как я тоже решил внести свою лепту в общую неразбериху.

– Любезный, а где же грибной соус с оливками? Я всегда сразу улавливаю его божественный запах!

– Извините, господин, – лицо официанта слилось по цвету с его одеждами, – Но вы не заказывали…..

– Ещё чего?! Немедленно за ним!

– Разрешите мне позвонить в ресторан: так будет намного быстрей….

– Даже слушать не хочу! Я просил соус, и ты мне его принесёшь немедленно! Понял? Тогда: бегом!

Того словно ветром сдуло. Я тут же поднял крышку одного из блюд и чуть не задохнулся от аромата хорошо прожаренной утки с яблоками. Чудом не захлёбываясь слюной, я оторвал руками всю заднюю часть и принялся насыщаться. Когда через восемь минут вернулся запыхавшийся официант, от утки осталось только огрызки яблок да самые крупные кости. Он с отвисшей челюстью поставил соус на стол, сервировал всё остальное и вопросительно посмотрел на опустошённое мной блюдо. В ответ я великодушно махнул рукой:

– Пустую посуду можешь убрать! И передай шеф повару мои благодарности: утка получилась отменная.

– Благодарствую, господин! – на лице официанта появилась улыбка облегчения. – Не желаете вот этого салата?

– Нет, любезный, я сам себя обслужу. А ты бы мне лучше принёс бутылочку хорошего белого вина. Какое у вас самое лучшее?

– Осмелюсь предложить Вам «Огюст-500». Прекрасное вино и отлично сочетается с любимым Вашим грибным соусом с оливками.

– Чудесно! Только давай так: пока я доем этот салат, вино должно быть у меня в бокале. Идёт?

– Сей момент, господин! – и официант умчался с ещё большей скоростью, чем в первый раз. Потом я заставил его выпить вместе со мной. Как он не ссылался на невозможность подобного, но допил полный бокал до дна. Затем он ещё три раза мотался на кухню, выполняя мои прихоти и капризы. А когда напоследок доставил мне ещё и бутылку дорогущего бренди, то уже наверняка имел устное разрешение метрдотеля на выполнение любой блажи такого выгодного клиента. Поэтому отказывался со мной выпить лишь для приличия. Расстались мы с ним лучшими друзьями и порядком навеселе. Хотя я больше притворялся. Зато наелся – как никогда. И с чувством полного удовлетворения наградил официанта ещё и приличными чаевыми. Ведь не даром он создавал сквозняки в коридорах своим мельтешением?!

В соседнем номере меня давно ждал Николя. Он сидел за столом и без зазрения совести уничтожал припасённый ужин «для дамы». Почти одновременно со мной вернулся и Цой Тан. В вестибюле он разыграл из себя обиженного и наорал на свою даму по телефону. Сказав, что уже в пути и его в гостинице не будет до самого утра.

– Слушай, «посыльный»! – он устало шлёпнулся на стул и стал торопливо насыщаться остатками пищи. – Тебе не кажется, что не хорошо объедать господина графа?

– Я бы и хорошо объесть не отказался, но с моей диетой это не приведёт ни к чему хорошему! – скаламбурил Николя и, откинувшись на спинку стула, запил свой ужин бокалом вина. – Ух! Хорошо! А то на явке мне приходилось жевать галеты и разогревать сублимированные продукты.

– Раньше ты так харчами не перебирал! – заметил я, тоже усаживаясь.

– Года видно уже не те. Наслушался я от Алоиса: какой он старый и немощный и сам вспомнил: я ведь среди вас самый долгожитель! А в таком возрасте уже пора начинать питался лучше, спать больше, дышать свежим воздухом….

– После восстановления справедливости Алоису обещана пенсия. По старшинству ты имеешь на это первоочередное право! – при этих словах я постарался выглядеть серьёзным.

– Прекрасно! – тут же оживился Николя. – Предлагаю справедливость восстановить сегодня же! А завтра….

– А до завтра, тебе ещё надо дожить! – напомнил я ему. – Поэтому уже сейчас я тебя опять проведу в такое место, где разносолами не пахнет. Зато безопасно, как у мамы за пазухой. И работа – не бей лежачего! Вот только переговорю с Алоисом.

Николя мне поверил сразу. И сразу погрустнел. Затем тяжело вздохнул и забегал глазами по тарелкам. Намереваясь перехватить хоть ещё один лакомый кусочек. Цой Тан тут же прекратил ужинать и великодушно предоставил товарищу свою порцию мяса с гарниром. И десерт, в придачу.

– Мне легче, – пошутил он, – Графа голодным не оставят!

При разговоре с Алоисом выяснилось, что шум опять поднялся порядочный. Вновь все перекрёстки заполонили агенты в штатском, а в многолюдных местах припарковались автомобили со сканерам и лайзмерами. Опять мы весь муравейник растревожили!

По поводу «жучков», то информация от Эрика поступила расплывчатая. Специальные группы работают с приборами по первому приказу принцессы, Хайнека или маркиза Винселио Грок. И какого-то строгого графика не имеют. Весьма неудобная для нас тактика.

Новый пост – ни больше, ни меньше – как место кронпринца при правящей женщине-императоре! Я то об этом уже знал, но Алоис сообщил мне несколько подробностей, о которых я не ведал.

Оказывается, если нынешний император отречется от престола, то императором станет принцесса Патрисия. Но только в том случае, если выйдет замуж за представителя дворянского рода. В связи с этим она собралась срочно разослать во все уголки империи пригласительные для желающих принять участие в турнире за её руку и сердце. Вот такой политический кульбит!

Эрик подробно зачитал и суть бланка, который печатались в имперской типографии многотысячным тиражом. Алоис отправил ко мне Ульриха под видом очередного посыльного с этим самым текстом. Обещая, что ждать мне придётся не долго.

Планы в моей голове уже роились один грандиознее другого, но все они упирались в одно: где достать лайзмер и прибор для регистрации сетчатки глаза. Узнав о моих заказах, Алоис не стал кричать и ругаться, а тихо и смиренно спросил:

– Когда они тебе нужны?

– Можно и сейчас! Но если ты очень занят – я готов подождать до утра.

– Нет проблем: через неделю, две, ранним утром приборы будут в твоём распоряжении….

– Завтрашнего утра!

– Слушай, командир! – я даже по голосу увидел, как Алоис сгорбился, пытаясь вызвать к себе жалость. – Ты когда-нибудь видел черных джинов?

– В сказках ещё и не такие встречаются!

– Ха! Так то ж в сказках! А мы живём в тридцать шестом веке! И у нас, порой, даже большие деньги бессильны что-либо ускорить.

– Больши́е, может, и нет! – согласился я. – А вот очень большие – запросто.

– Ладно, спорить с тобой бесполезно! Но знай: сна ты меня лишил надолго! А я и так придремал сегодня только часик….

– Только не надо опять заводить пластинку про старого и больного негра! Получил приказ – выполняй!

– Понял! До связи!

Я прекрасно понимал Алоиса. Каждый прибор был на строжайшем учёте и числился только в ведомственных государственных структурах. Их даже пользователям вскрывать или ремонтировать не разрешалось. А если ещё и принять во внимание последние меры безопасности, предпринятые полицией и Дивизионом для розыска Николя, то я нашему славному мавру не завидую.

Обведя взглядом притихших за столом товарищей, я добавил в голос бодрости и оптимизма:

– Скоро мы вылечим свои ссохшиеся желудки и утолим жажду удовольствий. Но, как говорится, любишь саночки возить, люби и снег лопатой кидать!

– И если я откажусь от саночек, ты меня не станешь премировать лопатой? – тут же нашёлся Николя.

– Увы! Лопата тебе положена по штату! Так что сливай эти все напитки в полиэтиленовый кулёк и бери с собой. На лёжке у тебя будет только вода.

– И почему у людей нет горба, как у верблюда? – расстраивался Николя.

– У меня вот имеется! – хлопнул я себя по плечу. – Так мне из-за него тройную нагрузку желудку давать приходится. Так что не жалей: без горба тоже жить можно.

Затем я попросил нашего графа подежурить в моём номере, а сам быстро провёл Николя по тайному проходу. То ли я уже привык, то ли не тратил время на отключение ловушек, но в тайную комнату со спальным мешком и запасам и пищи мы добрались намного быстрей. Оставили там напитки и кусок помятого десерта и пошли дальше, поочерёдно заглядывая в кабинет императора и центр связи. По ходу дела я давал Николя самые подробные инструкции на все, как мне казалось, случаи жизни.

– Вообще то здесь здорово! – выразил Николя своё восхищение. – И я теперь буду заглядывать в такие места, где мне ещё и бывать не доводилось!

– Станешь командиром Дивизиона, будешь ходить везде! – пообещал я ему всё сразу.

– Дивизиона? Я? – засмеялся товарищ с недоверием.

– По старшинству тебе первому в генералы пробиваться.

– Нет уж, командир! Раз обещал на пенсию, держи слово!

– Да ну? Так тебя и потянет на спокойную жизнь? Откажешься от такой кипучей деятельности как наша? – уж я то точно отказывался верить в подобное.

– Ты знаешь, Танти, в последнее время мне как-то захотелось покоя. И самое главное: постоянно перед глазами стоит Зарина. Гоню от себя плохие мысли, но очень за ней скучаю, переживаю. Когда всё закончится, дождусь её с задания и уговорю уйти в отставку.

– Ну…, если так…, – своим откровением Николя меня просто ошарашил. О его любви к жене я знал прекрасно, но всегда пропускал мимо своего сознания частую отрешённость, с которой Николя в последнее время о чём-то задумывался. А оно вот что оказалось! – Само собой, дружище! – я похлопал его по плечу. – Мне самому уже надоели все встряски и катаклизмы. Украл бы принцессу и….

– …И построил бы новую империю! – подхватил за меня Николя. – А там новые встряски и катаклизмы!

– Может быть…. Но там посмотрим! А сейчас ты у нас становишься самым главным центром связи. Трёх краберов тебе для этого вполне хватит. Общайся со всеми, постоянно. Даже с Малышом и Арматой. Мне только маячь в особо важных случаях. Я тебе буду сам звонить при первой же возможности. Вернее давать сигнал о желании пообщаться. Мне скорей всего придётся отлучиться на неделю. Цой Тана тоже несколько дней не будет. Но номер он оплатит на две недели вперёд и скоро вернётся. Постараемся до отъезда тебе подкинуть ещё чего помягче, повкуснее, поярче и поинтересней!

– А что ты всё-таки задумал? – Николя пожал плечами и развёл ладонями. – Ты знаешь, я ведь не любопытный, но хотелось бы просчитать время своего здесь пребывания.

– Твоего? Может неделя, может месяц! Я и сам ещё не знаю, что у меня получится. Да и самое важное не от меня зависит. Так что просчитывать я бы тебе не советовал. Сразу лучше настройся на работу в глубоком подполье.

– Да уж! Глубже некуда! – согласился мой товарищ, и мы ударили по рукам. – Если будешь рядом – заходи! Всегда рад гостям!

– Обязательно!

И, нацепив наколенники, я пополз по тёмному зеву тесного тоннеля.

Вернувшись в номер, я дал задание Цой Тану пойти в казино и сдержанно порезвиться. Ограничив сумму возможного проигрыша всего пятью сотнями галактов. В остальном ему предстояло немного изменить смысл своих развлечений. Завязать как можно больше знакомств и создать о себе репутацию вполне компанейского и весёлого парня.

Когда граф Шалонер удалился в весьма импозантном и дорогом костюме, я прошёл в свой номер и принялся вчитываться в написанное рукой Алоиса официальное приглашение. Оно действительно заслуживало отдельного внимания.

Приглашались лишь потомки старых и почтенных родов, которые могут доказать своё аристократическое положение до десятого колена. Не меньше. А уже дальше выдвигались требования, предъявляемые непосредственно к кандидатам.

С первых строк в приглашении жестко указывалось на политические пристрастия претендента. Верность Оилтонской империи ставилась превыше всего. И не только на словах, но и на деле. И не только на деле, но и в мыслях, которые проверялись в обязательном порядке. Вплоть до применения детектором лжи и домутила. Если возникали малейшие сомнения в благонадёжности.

Далее вменялось всем претендентам досконально знать историю империи, ориентироваться в хитросплетениях внешней политики и быть в курсе всех важных событий происходящих внутри собственного государства. То есть, быть готовым всегда принять единственно правильное и ответственное решение.

Само собой не допускались ко дворцу люди вульгарные, невоспитанные, безграмотные (историю выучить не сможешь!) и не придерживающиеся основных принципов мирного сосуществования.

Отдельным пунктом выдвигались требования к физической подготовке. Предпочтение отдавалось самой уникальной и разносторонней. Приветствовалось знание всех видов оружия и современных систем обороны и нападения. Плюс выносливость, умение переносить голод, холод и любые неудобства при любых испытаниях.

И в самом конце вводились некоторые ограничения внешнего вида. Они заключались только в возрасте: от двадцати до тридцати лет. И в росте. Который колебался между: метр восемьдесят и метр девяносто. Включительно.

Вот такие требования! Претендент, в общем, должен уметь всё! И всегда, везде быть лучшим. Большим и сильным! Именно такого возжелала принцесса для того, что бы возложить на его крепкие плечи большинство своих государственных забот. Да и не только заботы….

Но больше всего меня почему-то задело её желание получить в мужья двадцатилетнего. Не слишком ли?! Самой то уже двадцать восемь исполнилось, а всё о юности вспоминает! Неприятная ревность заползла в сердце: уж не завела ли Патрисия себе молоденького фаворита? С её страстью, горячностью и любви к сексу, смогла ли она отказать себе в плотских удовольствиях? А новую фаворитку она могла выставить перед собой лишь для прикрытия своего основного увлечения? Но, рассудив здраво, я откинул эти мысли. Ей бы тогда ни к чему было устраивать эти громкие, если не сказать скандальные смотрины претендентов на пост кронпринца. Никогда она не отличалась излишней деликатностью в подобных вопросах. Если человек ей нравился, то она плевала на всех и на вся. Добиваясь поставленной в отношении данного человека цели.

Значит, она действительно хотела выбрать самого лучшего в империи мужчину, который бы идеально вписался в её представление об избраннике.

Ещё раз, просмотрев все требования, я вполне отчётливо понял, что в борьбе за её руку я могу иметь все шансы. Когда я подслушивал её беседу с Яношем Вторым, уже тогда у меня мелькнула идея: как с помощью конкурсного отбора приблизиться к принцессе официально. Если не как претендент, то, как его доверенное лицо. Только как это всё сделать? Ведь гораздо легче придумать идею, чем воплотить её в жизнь. Тем более что при реализации любого из вариантов возникало столько непредвиденных трудностей, что впору было напиться до беспамятства и забыть хоть временно о своём бессилии.

Вот только настойчивость упоминалась, как обязательная черта характера. А уж ею то я обладал в полной мере. К утру на столе лежало два огромных листа бумаги с графиками последовательности, хронологией событий и списками предполагаемых кандидатур. Большинство их них я зачеркивал, сверяясь с данными в ноутбуке. На который Алоис мне постоянно скидывал искомые файлы с информацией. И когда в соседний номер ввалился господин граф, явно навеселе, в моём длинном списке осталось всего пять имён. Лишь пять человек оптимально могли подойти на предполагаемые роли. И лишь этих пятерых я мог попытаться заменить при благоприятных обстоятельствах. А эти самые обстоятельства зависели в первую очередь от Бульки. Но ещё раньше от Алоиса и того, сможет ли он в ближайшие часы достать требуемую мной аппаратуру.

Ещё через десять минут я осторожно заглянул в номер Цой Тана, но тот уже спал мертвецким сном. А вокруг него разносился такой перегар от спиртного, что моё сердце кольнуло неподдельное сочувствие: так жестоко обращаться со своим организмом – это поистине титаническое самопожертвование! Не иначе! Но мне тут же захотелось принять точно такое же положение и отключиться от всех забот.

Может, я просто хотел оправдать своё последующее бездействие? Может и так. Так как по связи попросил Николя предупредить всех о моём предстоящем сне и завалился спать без зазрения совести.

Глава седьмаяГоргона

Я бы и обед проспал, но Булька слишком проголодался и стал приятно щекотать мою спину чем-то похожим на покалывание. И когда в моей голове зароились первые осознанные мысли, он сразу в них вмешался:

«Вспомнил ещё одну вещь: я отношусь к древней расе разумных существ, которые называются риптоны. Почти все представители нашей расы обладают привязанностью к одной личности и проводят свою жизнь с избранным носителем другого разума».

«Почти все? Значит ли это, что среди вас существуют всё-таки особи, которые именуют себя правительством? Или советом старейшин, или просто вождями?»

«Мне кажется – это информация на подходе. Мне почему-то хочется, что бы среди нас тоже существовал император…. А пока у нас только межличностные отношения».

«Значит, получается, что я твой личный человек, а ты мой личный риптон?» – уточнил я. Но вместо ответа представитель новой разумной расы задал прозаический вопрос:

«А не пора ли нам подкрепиться?»

Голод действительно давал о себе знать, поэтому пришлось вскочить и заказать срочный обед в номер. Пока повара в ресторане метались, укладывая на столик заказанные блюда, мы приняли душ. Именно – мы. Так как в моей голове появились новые пояснения.

«Желательно проводить подобные омовения, – инструктировал меня риптон, – Два, а то и три раза в сутки. Мне кажется таким способом мне намного легче вымывать из моего тела отходы организма. Они со временем накапливаются во мне и мешают нормальной жизнедеятельности».

«А можно во время процедур нам разделяться?» – спросил я с небольшим содроганием.

«Можно! – подтвердил Булька. – Но потом на повторное гримирование уйдёт масса времени. Впоследствии, может быть, я научусь изменять твой облик мгновенно, по памяти. А пока….»

«…А пока всё-таки, следи за моей внешностью! – приблизился к зеркалу и потрогал губы. – Смотри, какие они стали зелёные!»

«Ерунда! Это у меня от недоедания. Ферменты заканчиваются».

«Может тебя немного электричеством покормить? Прилажу проводки и зажму их пальцами».

«Стоит попытаться. Увеличу толщину своего тела у тебя на руках и поэкспериментируем. А вот проникать в твой организм на клеточном уровне, мне кажется, не удастся. Что-то запрещает мне это делать. Даже попробовать боюсь».

«Значит, и не пробуй! – успокоил я его. – Мы и так много чего достигли».

Затянувшийся обед прервал своим звонком Алоис. С заслуженной гордостью сообщивший, что заказанные мной приборы уже сегодня, поздней ночью будут готовы к работе. О доставке их в гостиницу «Рока» нечего было и думать, поэтому я дал ему один из новых адресов, ещё не задействованных нами. Точка находилась совсем недалеко, и мне представлялось весьма удобным пользоваться ею в свободное время. Проверить «замороженную» квартиру тоже не мешало предварительно, но мавр сослался на катастрофическую нехватку времени и мы стали выбирать: кому пойти. Цой Тан отпал сразу по причине принадлежности к голубым кровям. Против моей кандидатуры сразу выступил Алоис, весьма красноречиво расписав страшные проверки, проводимые в столице где попало. То же самое касалось и Роберта, слишком уж многие из Дивизиона знали его в лицо. Маленький Шекун, второй помощник нашего мавра, готовился к сопровождению купленных нами приборов. Вернее уже отправился за ними в соседствующий со столицей маленький городок.

Поэтому на проверку пошёл Ульрих. Я ему дал подробную инструкцию по всем параметрам расположения и мерам безопасности. Коды доступа он повторил мне без запинки два раза. Потому как я помнил о его частой рассеянности и расхлябанности. Нельзя сказать, что Ульрих плохо владел приёмами борьбы, или пасовал перед сложным вооружением. Наоборот, тут он лидировал в своей подготовке и профессионализме. И память имел просто превосходную. Но иногда он уносился в своих мечтах куда-то в другие миры и не сразу возвращался. Как по мне ему больше пристало ещё в молодости пойти по стопам отважных путешественников, стать разведчиком новых миров и героически покорять дикие просторы.

Ульрих вставил крабер в нагрудной карман и, держа постоянную связь со мной, отправился обследовать замороженную явку. Я же отключил звук со своей стороны и мог прекрасно слышать все его безобидные замечания и скрытые комментарии. При этом я ещё и переговаривался с Николя, который отчитывался о проделанной работе.

Судя по рассказу нашего самого глубоко законспирированного подпольщика, мне вчера невероятно повезло: я подсмотрел и подслушал беседу первых лиц в империи. Да ещё и не оду! Да ещё и очень важные! Потому как Николя лишь увидел вошедшего в центральный пост имперской связи маркиза Винселио Грока, да услышал его восклицания и междометия. А после перехода на новую позицию два часа наблюдал за молчащим императором. Который со стоическим выражением лица подписывал очередные бумаги, вердикты и распоряжения.

То есть: Николя уже жаловался на невероятную скуку и полную свою бесполезность для общего дела. Оставалось лишь напомнить ему о скором выходе на пенсию и позавидовать спокойной обстановке, которая его окружала. Что я и сделал. А потом полностью переключился на прослушивание крабера, в который Ульрих напевал нечто фривольное и беззаботное.

Скорей всего именно рассеянность и невероятное стечение обстоятельств спасли Ульриха от пленения. Он задумался о чём-то постороннем и прошёл нужный номер двери. Квартира располагалась в довольно таки элитном районе и представляла собой узкое строение на трёх уровнях. На первом этаже располагалась гостиная, на втором две спальни и на третьем рабочий кабинет. Да ещё внизу находился довольно глубокий подвал. Жилище ничем особо не выделялось в длинном, сплошном здании, которое протянулось во всю длину улицы. Обычная фиберглассовая дверь со стальной сердцевиной и окно с двойными стёклами, закрытое снаружи прочными ставнями.

Ульрих даже не заметил, как прошёл нужный ему тридцать восьмой номер и спохватился в районе шестидесятого. Рассеянно скользнул взглядом по табличкам и резко остановился с восклицанием:

– Куда это я так разогнался?! – затем повернулся и только собрался идти назад, как его глазам предстала странная сценка. Как раз в тот момент к тридцать восьмому номеру приблизился какой-то мужчина с газетой в руках. То ли он просто остановился и глянул на номер, пытаясь выяснить, где находится. То ли искал что-то по объявлениям в газете. То ли оказался точно таким же рассеянным как наш товарищ. Но вот ему явно не повезло! В ту же секунду как он поднял глаза на номер, из стоящего у тротуара лёгкого флайера выскочило два парня и в мгновение ока затолкали мужчину в моментально распахнувшуюся дверь. Тот даже пикнуть не успел. Дверь тут же закрылась, упрятав за собой всех участников сценки.

– Ох, ничего себе! – снова воскликнул Ульрих. – Да что ж это такое творится?! Схватили человека и затолкали в квартиру! Странно!!!

Я уже хотел включить свой крабер на передачу и скомандовать срочный отход, как услышал со стороны Ульриха женский голос:

– Действительно! Даже страшно ходить по улицам! А вы здесь живёте?

– О нет, мадам! – чуть ли не заикаясь, ответил наш товарищ. Потом он клялся, что так и не понял, откуда взялась незнакомка. Скорей всего тоже сидела в одном из многочисленных флайеров. – Я просто проходил по улице и вдруг смотрю….

– Чего только не творится в нашей столице! У меня тоже чуть сердце от страха не остановилось! Вы уж меня не оставляйте, будьте добры! Хоть до главной улицы доведите. Там я себя буду чувствовать в безопасности. Вижу, вы настоящий джентльмен и никогда не бросите даму в трудном положении. Разрешите, я возьму вас под руку? О! Ваша рука словно сделана из стали! Я просто обожаю, когда мужчина следит за своим телом и поддерживает его в превосходной форме….

Женский голос продолжал нести всякую околесицу, а я сидел с открытым ртом и с упоением слушал такой прекрасный, милый, страстный и желанный голос! Если даже через динамик крабера на меня звуковые модуляции произвели такое впечатление, то, что тогда говорить об Ульрихе. Он сразу же превратился в полного барана. А мне, как ни странно, помогли сконцентрироваться мои же коленки. Они стали трястись он приятных воспоминаний и… от страха! Сконцентрировав всю свою волю, я прямо-таки закипел от злости и ненависти. И тут же связался с Алоисом.

– Я и сама не знаю, как попала на эту улицу! – продолжала говорить женщина без малейшей остановки. – Мы с мамой ходили по магазинам, и я, в какой-то момент, задумалась и потерялась. Со мной это очень часто случается: я такая рассеянная! Сейчас я узнаю, где она находится. Так, звоним….. Мамуля?! Ты где? Я тебя потеряла! Нет, мамуля, я не одна! Меня охраняет очень приятный и воспитанный молодой человек! Он просто душка! Где мы встретимся? Значит, тебе вполне хватит двадцати минут? Тогда я подожду тебя на углу, в кафе. Не волнуйся, мы только выпьем по чашечке кофе! Ты ведь знаешь, что я вполне воспитана! Жду тебя, мамуля!

Внутри я просто бушевал от злости. Значит, они там устроили засаду! А Ульриха эта стерва решила придержать на всякий случай, до полного выяснения обстоятельств. Наверняка невинному прохожему уже вкатили порцию домутила и теперь выжимают из него информацию. Как раз двадцати минут им вполне хватит для первичной проверки и они устремятся в кафе. Ульрих хоть и насторожен замеченной засадой, но полностью парализован волшебным голосом! Только бы успеть! С Алоисом я говорил, уже выскакивая из фойе гостиницы.

– Срочно! Лети на явку, куда пошёл Ульрих. Он в кафе, на ближайшем углу! Его загипнотизировала та самая стерва, что и меня на Датарге! На явке засада! Они ошиблись и схватили случайного прохожего! У нас всего двадцать минут! Уже на одну меньше. Если не успеешь мне на помощь, двигайся мне навстречу по улице Дюка Славье и подберёшь меня или нас. Постараюсь её ликвидировать. Слишком опасна! И смотри в оба! Скорей всего именно эти люди доставили нам на Датарге большие неприятности! Торопись!

Отключив связь с Алоисом, я продолжал двигаться по улице походкой весьма разгневанного и сердитого мужчины. Прохожие шарахались в стороны, издалека уступая мне дорогу. Самое положительное в этой ситуации было близкое расположение моей цели. За десять минут я вполне успевал в нужное мне кафе. Спохватившись, я заорал мысленным голосом:

«Булька! Ты спишь?!»

«Как же я могу уснуть, если тебя всего трясёт от эмоций?!»

«Срочно приготовь на моём лице что-либо кардинальное! Любое сильное изменение подойдёт! Главное, что бы сиюминутное ты потом смог восстановить. Время у тебя будет. Но по моей команде, ты изменишь меня как хочешь! Хоть маскарадную маску изобрази на моей мордочке. Сможешь?!»

«Смогу, наверное…. Но я не ручаюсь за то, что новое личико тебе понравится….»

«Плевать! Оно мне нужно временно, что бы сбить преследователей и свидетелей с толку! Можешь даже пару бородавок добавить для омерзения….»

«Это я могу! Запросто! Хоть с десяток!»

«Не стоит маслить масло маслом! Сразу поймут, что макияж! И ещё: молнию выпустить можешь в момент удара моего кулака по телу противника? Да ещё такую, что б он потерял сознание?!

«Вроде смогу…. Но тренироваться надо было раньше! – Булька рассердился: – Действия наши надо согласовывать и проводить синхронно. Хоть за секунду, но предупреди меня о своих намерениях….»

«Обязательно предупрежу! Но ты ведь и так почти все мои мысли читаешь и намерения видишь, так что действуй самостоятельно, по обстановке!»

«Попытаюсь…, командир! – съехидничал Булька. – А звание воинское я получу?»

«Обязательно получишь! Если… убежать не сможешь! Всё подходим! Готов сменить мне лицо? Тогда сразу же на этом повороте, на счёт три. Раз, два, три…!»

Тут же моё лицо стянуло вакуумными присосками, а верхняя часть головы заметно потяжелела. Метров через десять я взглянул в проплывающую мимо витрину магазина и чуть не споткнулся от неожиданности. Оттуда на меня глянул странный тип и выпирающим вперёд подбородком, сплюснутым носом и совершенно лысый. Причём его голова смотрелась словно у персонажа из фильмов ужасов: сильно выпуклая на затылке и несуразно огромная.

«Ну молодец! Такого запоминающегося типа сотворил!»

«Старался! Только помни: губы у тебя синие! Кажется….!

«Сойдёт и так!» – я уже подходил к столикам кафе, расположившегося на одной из сторон широкого тротуара. Посетителей присутствовало немного, всего шесть человек. В их число входил Ульрих, с раскрытыми от восхищения глазами, и его милая, постоянно щебечущая собеседница. Она держала его руку и смотрела в глаза собеседника так, словно этот день самый счастливый в её жизни. Тщательно осмотрев окрестности, я принял решение изобразить сцену жуткой ревности. И, остановившись у столика со сладкой парочкой, завопил на всю улицу:

– Ах ты, шлюха!!! Так вот с кем ты мне изменяешь?!!! – и мысленно скомандовав: «Молнию!» влепил замершей от непонимания женщине демонстративную и лёгкую пощёчину. Почувствовав при этом лёгкое онемение в пальцах руки. Голова женщины тут же бессильно откинулась назад, и она стало сползать со стула. Весьма грубо я остановил её падение и продолжил кричать:

– Опять притворяешься и падаешь картинно в обморок?! Мерзкая бессердечная шлюха!!! А ты чего уставился?!!! – рявкнул я на вскочившего Ульриха. Он обалдело хлопал глазами, но голос мой вроде узнал. – А ну вали отсюда, пока я тебе рожу не начистил!!! Тоже мне ещё красавчик выискался!!! Ещё раз увижу с моей женой – все зубы выбью!!! И потом жалуйся хоть самому императору!!! Скотина ты безмозглая!!!

Кажется, Ульрих осознал всё случившееся. Он неловко опрокинул свой стул и бросился от меня в противоположную сторону. На ходу выкрикивая нелепые оправдания. Я же снова переключился на свою «неверную жену»:

– Долго ты притворяться будешь?! Опять тебя на руках нести, словно кусок дерьма?! Мне уже перед детьми и соседями стыдно за эти твои притворства и похождения!!! Ну, вот погоди! Приволоку сейчас домой, и ты опять от своей матери получишь! И учти: на этот раз я тебя защищать и не подумаю! Хватит! Сколько можно терпеть!!!

С этими словами я нацепил на локоть небольшую сумочку, взял на руки её безвольное тело и с гордым видом отправился к ближайшему углу. Как раз за ним начиналась улица Дюка Славье. Почти все оставшиеся посетители и несколько прохожих с понимающимися улыбками уставились нам вслед. При этом женщины качали головами осуждающе, а мужчины с пониманием. Но главное: никто за мной не бросился следом, и даже не пытались по телефону вызвать полицию. Кажется…. Так как оглядываться мне вроде не пристало. Не украл ведь – своё несу!

Вот только Алоиса долго нет! А другие прохожие, незнакомые с предыдущей сценой, уже стали оборачиваться на нас. Порываясь оказать помощь, а то и задать неприятные вопросы. Порой начинаешь жалеть, что вокруг тебя много сердобольных и сочувствующих людей.

Вдруг возле меня опустился флайер-такси и сквозь лобовой пластик я узнал нашего пронырливого мавра. Он мне и дверь заднюю открыл с ловкостью истинного короля дорог и ветра. Как он только умудрился меня узнать в новом обличье?! Неужели тоже по походке?

– Садитесь, господин Ранверс! – закричал Алоис. – Что с вашей женой произошло?!

– Как обычно! – отвечал я нарочито громко: – Любит заснуть в самый неподходящий момент!

Бережно усадив женщину на сиденье, я уселся рядом, и мы рванули вверх со всей возможной скоростью. Заклеив рот своей жертвы липкой лентой и связав ей руки, я стал производить тщательный обыск. Крабер из её сумочки я тут же выбросил на крышу какого-то проплывающего под нами здания. Остальная мелочь вовсе не заслуживала внимания и отправилась за борт вместе с сумочкой. По ходу обыска приходилось обмениваться с Алоисом короткими фразами:

– Вот ведь чудо: голосом убить может!

– Но как они здесь оказались?

– Вот у неё и выясним! Просто повезло – живой взял!

– Никто не страховал её?

– Вроде нет! Слишком увлеклись случайной жертвой!

– А Ульрих? – я тут же включил с тем связь:

– Ты как?

– Уже в порядке! Лечу на флайере к бабушке!

– Там и сиди, никуда не высовываясь! И хвост не приведи! Отбой! – и снова Алоису: – Ульрих благополучно смылся!

– Опять он что-то напутал? Его вина?

– Да нет: скорей его счастье! Давай-ка на улицу Лунмана! Там есть, где отсидеться и поговорить с этой дамочкой. Там же и спрятать её на время сможем.

– Я тебе завидую: никогда не останешься без крыши над головой!

– Я тебе тоже: и такси у тебя имеется и любые приборы!

– Так ведь по должности положено! – ухмыльнулся Алоис.

– И мне положено! – в тон товарищу ответил я, продолжая в то же время тщательно прощупывать одежду нашей попутчицы. – Не нравятся мне эти вставки! Очень странные! Сорвал бы одежду и выкинул сейчас, но как её в дом внести голую?

– Внутри сразу и разденешь! А я тут же отвезу её шмотки куда подальше и брошу в утилизатор.

– Добро! Кажись на месте?

– Да! Какой номер?

– Восьмой! Садись прямо во дворике.

– А если и тут засада?

– Вдвоём справимся. Так! Отлично! Держи руки на штурвале: я зайду внутрь, проверю! Если что: тарань окна!

Я выскочил из такси и внимательно осмотрелся. А затем набрал номер кода на консоли двери. Та тут же открылась, и я шагнул в почти полную темноту. На мгновение замер. Ни звука! Тут же прыгнул в сторону и включил хорошо мне знакомый выключатель. Гостиная озарилась мягким светов, и робот уборщик проворковал радостным голосом:

– Добро пожаловать к родному очагу!

Робот тоже имел важные свойства при охране этого огромного и хорошо укомплектованного гнёздышка. Поэтому я полностью успокоился; посторонние сюда не входили. Занеся женщину вовнутрь, я уложил её на диван и как заправский Дон Жуан в мгновение ока лишил её одежды полностью. Отдал всё до последней мелочи Алоису и тот через десять секунд взмыл на машине в воздух и пропал за крышами ближайших домиков.

Пока пленница не пришла в сознание, я уже более тщательно осмотрел внутренности комнат и поговорил кратко с ребятами. Непредвиденных осложнений у них не предвиделось, и поэтому я спокойно мог заняться таинственной незнакомкой. Хоть я с ней и провёл бурную ночь в своё время, но так до сих пор и не знал её имени. Так что – предстояло очень важное знакомство. И очень длинная и содержательная беседа.

Но хотелось запротоколировать все детали. Да и оставаться с подобной не то стервой, не то колдуньей я опасался. С такими как она, надо бороться группой. А для этого надо дождаться возвращения и содействия нашего мавра. Пока он не появился с требуемыми для допроса материалами, я тщательно наблюдал за пленницей. В сознание она так и не приходила, и, кажется, не притворялась. На щеке, в том месте, где я нанёс пощечину, красовалось тёмное пятно, размером с монету. Словно синяк трехдневной давности. Немного обеспокоенный таким долгим беспамятством, я решил поговорить с Булькой. Но тот на мои вопросы молчал как рыба. И лишь после усиленных криков мне удалось растормошить своего товарища риптона. Да и то он выдавил из себя лишь обессиленное ворчание:

«Мне плохо…. Потратил все силы на молнию…. Очень много энергии ушло…. Надо восстановиться…. Много спать….. А ты – много есть….»

В общем – переработался! И силёнки поиссякли…. Хоть совсем недавно мы славно пообедали, и я до сих пор чувствовал в своём желудке приятную тяжесть. Но тратить появившееся время даром? Убедившись в надёжности узлов на верёвках, которыми загадочная женщина прочно крепилась к дивану, я отправился на кухню. О свежих продуктах на глубоко и надолго законспирированной квартире нечего было и думать, но я ведь не из переборчивых. Две минуты – и ловко вскрытая ножом килограммовая банка порадовала своим приятно пахнущим содержимым: кубики куриной грудинки в красно-буром, густом соусе. На кухне я есть не стал. Воткнул в банку столовую ложку, захватил пакет с чудесными сухариками и отправился к своей пленнице. И правильно сделал: она оказалась в полном сознании и прилагала все усилия для своего освобождения. Сомневаюсь, что бы ей это удалось. Скорей она бы даже задохнулась в затянувшейся на шее петле. Но бились в конвульсиях она отчаянно. А когда наши взгляды встретились, то я понял: что она действительно скорей согласится умереть, чем оставаться в плену.

– Мадам! Вы уже собрались уходить?! – воскликнул я, картинно заламывая руки. – А я опять останусь в тоскливом одиночестве?!

Отвечать мне она не могла не только из-за липкой ленты на её ротике, но и петля уже затянулась так основательно, что останься я кушать на кухне с пяток минут дольше – предполагаемая ценная информация могла и не дойти до моего сведения. Петлю пришлось срочно распустить, а вместо неё соорудить две растяжки. В них пленница не сможет нанести себе ощутимого вреда, но вот излишние дёрганья доставят ей весьма болезненные ощущения.

Что она и проверяла, минут пять. А когда поняла что обездвижена окончательно, затихла и уставилась на меня ненавидящим взглядом. Я же с удовольствием поглощал куриные деликатесы и громко заедал их хрустящими сухариками. Но в то же время замечал, что женщина не сдалась окончательно и со всем усердием работала кончиком языка. Облизывая собственные губы и, тем самым, постепенно освобождаясь от наклеенного на рот скотча. Дело длительное, кропотливое, но не безнадёжное. При наличии слюны и сильных губных мышц через час она бы могла выдуть те приклеенные остатки, до которых язык не достаёт. И как только это случится, она наверняка пустить в ход своё главное оружие: свой голос.

И я вздрогнул, вспомнив какое влияние он оказывает на меня. Причем: даже через микрофон. Всё-таки дело здесь не в газе или каких-либо других сопутствующих лакмусов. Видимо эта женщина имеет такие звуковые модуляции, от которых у мужчин наступает умственный паралич. Если ещё чего не хуже. Так что следить надо за ней внимательно, пусть говорит только под воздействием домутила.

Пленница тем временем опустила голову, как бы в отчаянии, но продолжала освобождаться от скотча с ещё большими усилиями. Это сразу бросалось в глаза по дрожащей от напряжения макушке. Дабы не искушать судьбу, я отложил пустую банку в сторону, подошёл к женщине и поднял её голову за подбородок.

– Как вы себя чувствуете? Ой! Да вы никак сказать что-то хотите?! Весьма сожалею, но шеф приказал вас даже не слушать.

С этими словами я быстро наклеил ей на лицо ещё две полоски скотча, крест-накрест, перекрывая первую. Как вскинулась пленница! Как замычала и дёрнулась всем телом! Пытаясь хоть одной из связанных конечностей достать меня в бессильной злобе. Но верёвки выдержали, а возникшая при резких движениях боль заставила её успокоиться.

А тут и мой крабер подал сигнал. Алоис к моему восторгу, действовал как всегда быстро и эффективно.

– Танти! У меня всё с собой. Через пять минут прибываю к твоему домику. Два раза пройдусь, если вернусь в третий – значит всё спокойно, и сразу же открывай калитку.

– Добро! Жду! И начинаю наблюдение из окна.

Через договорённоё время на улице перед домиком показался наш мавр. Двигался он прогулочным шагом туриста, разглядывающего достопримечательности. Да и внушительный рюкзак за плечами подтверждал подобные ассоциации. Спустя несколько минут он вернулся, но уже более деловой и целеустремлённой походкой. В третий раз он направился прямиков к калитке. Которую я тут же открыл, а затем и входную дверь дома.

– Ну, как наша гостья? – стал спрашивать Алоис с порога. – Не замёрзла нагишом?

– Скорей наоборот: от её ярости чуть диван под ней не воспламенился!

– Допросим сначала без домутила?

– Ещё чего?! – испугался я. – Да она нас за минуту в безвольных баранов превратит! Я боюсь, что даже под домутилом она на нас негативно влиять будет, а уж при сознании….

– У каждого человека – разная сила воли! – самодовольно улыбнулся мавр. – А меня никто и никогда не мог загипнотизировать!

– Это – совсем другое! Уж поверь мне! Да ты сам вначале послушай, а потом хвастайся. Так, доставай всё…..

Мы разложили принесённое в рюкзаке хозяйство на столе и принялись устанавливать аппаратуру по задуманному мною плану. На пленницу направили камеру и два динамика. К камере присоединили считывающее устройство, которое выводило разговор на бумагу в виде обычных печатных знаков. Само устройство поставили в другой комнате. Там же установили и экран приёма изображения. Отключив предварительно звук. В результате получилась дублирующая система. Сидящий в другой комнате напарник мог с уверенность следить за сутью разговора, наблюдать за происходящим и отдавать команды голосом через динамики. На тот случай, если тот, кто будет допрашивать пленницу, попадёт под влияние её голоса и лишится собственной воли.

Увидя в руках Алоиса готовую к применению ампулу с домутилом, женщина сделала последнюю попытку вырваться, а затем глазами стала показывать, что желает говорить. Нас то она видела в первый раз, и поэтому надеялась провести своей умильно-жалостливой мимикой. Зря старалась: мне достаточно было вспомнить тяжело раненного Армату и трясущегося от холода Роберта, как последние сомнении покинули моё сердце. Кивнул головой и Алоис всадил ей иглу в плечо и ввел средство в кровь. Тут же глаза пленницы стали заволакиваться туманом, а напряженные плечи поникли и расслабились. Положенные пять минут ожидания, мы тоже провели с толком. Проведя рентгеноскопическим аппаратом по каждой клеточке обнажённого тела. Не хватало ещё, что бы у неё внутри какой-то маячок оказался, и на его сигнал сюда нагрянут ненужные товарищи. На нашей памяти подобные случаи часто имели место. Особенно с очень важными и ценными сотрудниками. А схваченная мной женщина по всем показателям подходила к этой категории.

Допрос мы проводили поочерёдно и менялись каждые десять, пятнадцать минут. И не потому, что уставали или переставали соображать, а потому что откуда-то изнутри появлялось желание просто сидеть и слушать этот манящий и самый прекрасный голос в мире. Постепенно наши вопросы уходили от темы, теряли повелительную настойчивость, сбивались на отвлечённые понятия и переходили на ничего не значащий треп. И вот только тогда Алоис по достоинству оценил мои предосторожности. В перерывах, когда приходилось вводить антидот, мы просматривали все записи и тщательно продумывали варианты последующих вопросов. Ведь только таким образом мы могли получить правильные ответы. А ответы…. Нас просто повергли в невероятное изумление. Подобного мы не ожидали! И мечтать не могли! Потому как к нам случайно попала настолько важная шишка, что с ней на руках и с её показаниями я мог бы в случае повторного суда добиться для себя оправдательного приговора.

Вот только как этого повторного суда добиться?

Женщина оказалась легендарной, чуть ли не мифической личностью, одной из самых таинственных и знаменитых шпионок всей Галактики. Проходящей, чаще всего, в кодовых сообщениях под кличкой Горгона. Ей приписывалось несколько кровавых ликвидаций самых дорогих и хорошо законспирированных резидентов. При её предполагаемом содействии уничтожено три сети агентов в разных системах. В том числе и наша разведсеть на планете Пиклия – главной базе Моуса, столице главного врага Оилтонской империи.

Таинственная Горгона действовала всегда удачно и никогда не оставляла после себя следов. А уж о внешнем виде её даже не догадывались. Считалось только почему-то, что она страшная, и один взгляд огненных глаз может убить любого противника. На деле оказалось, что не взгляд, а голос. Неудивительно, что ни одного свидетеля не оставалось в живых после того, как его обработают таким ангельским голоском. А затем затащат в место для допросов. Где люди весьма другого свойства и склада характера вытягивали из жертв последние сведения.

Помимо всего прочего женщина оказалась замужней. А её супругом оказался не кто иной, как господин Де Ло Кле!!! Шеф всей моусовской разведки! За голову которого на Оилтоне любому охотнику обещана целая планета. Вот только не нашлось ещё такого счастливого охотника, который бы подобрался к Де Ло Кле на расстояние выстрела. А уж тем более на расстояние удара мечом. И сведений о нём почти не было. Фотография существовала лишь одна: где он случайно попал в кадр в пятнадцатилетнем возрасте. Только и знали о нём, что он женат и свою жену боготворит. Ещё бы! Попробовал бы он ослушаться такого голоса!

Звали нашу пленницу Галина Стоурми, и происходила она из простой пиклийской семьи, ничем особым не выделявшейся ни в прошлом, ни в настоящем. А голосом своим удивляла ещё в раннем детстве. Даже выступила с несколькими концертами в сопровождении детского хора. Успех выступлений превзошёл все ожидания и Галине вполне светила роль величайшей звезды эстрады. К сожалению, на одном из концертов, она попалась на глаза своему будущему мужу и тот сразу сообразил, как можно использовать девчушку в целях разведки. Тогда ещё молодой, но амбициозный Де Ло Кле делал карьеру чуть ли по трупам своих сослуживцев и для него не составило труда подстроить катастрофу в которой якобы и погибла восходящая звезда эстрады. На самом деле её тайно перевезли в специальный интернат закрытого типа, где и превратили в коварное, страшное и безжалостное орудие для целей разведки. Между прочим, Де Ло Кле ещё в ранней юности изнасиловал Галину, а впоследствии просто заставил выйти за себя замуж. Более того, в первые годы после женитьбы он без зазрения совести использовал молодую супругу и целях продвижения по служебной лестнице. Заставляя спать с вышестоящими начальниками и проводить на них голосовые атаки с гипнотическим убеждением. А с годами и сама Галина вошла во вкус приключений, погонь, обмана и авантюризма и даже прониклась некоторыми чувствами к своему мужу-чудовищу, составляя с ним один из самых опасных тендемов среди всех нам известных врагов.

К сожалению, не все враги нам были известны до сего дня. Оказывается все мои личные неприятности, смерть императора и создавшееся положение дел спровоцированы новым, таинственным, а от этого ещё более страшным врагом. В среде высших моусовских разведчиков его называли странным и непонятным словом Шпон. Некие силы, или некая личность, скрывающаяся за этой кличкой, вложила огромные деньги как непосредственно в клику Моуса, так и во все его секретные службы. Оплачивая большинство текущих расходов, оказывая закулисную помощь, давая нужные материалы и сведения необычайной секретности. Но за это требуя от Моуса только одного: достичь единственной и приоритетной цели. Найти место, где в Оилтонской империи проводятся сверхсекретные работы со стахокапусами.

Горгона, при всей своей осведомлённости, так и не смогла объяснить: что же могут собой представлять эти странные стахокапусы. Не то растение, не то животное, не то биоробот над созданием которого работали в одной из автономных и супер засекреченных лабораторий нашей империи. Вся информация на эту тему от тысяч агентов поступала непосредственно Де Ло Кле и лично самому Моусу. Оставалось только предполагать насколько важные сведения пытались раздобыть моусовские шпионы, раз на них тратились такие немыслимые средства и применялись такие неадекватные меры, как убийство императора, покушение на принцессу и уничтожение Всегалактического блока памяти. И как эти сведения о стахокапусах, у нас в столице, умудрялись сохранить в такой глубокой тайне, что даже мне ничего о них не было известно.

Хотя…. В моих мозгах что-то щёлкнуло и в памяти всплыла фраза, предназначенная мне покойным ныне императором:

– Здесь нечто, что может нас обогатить так же, как и Доставку.

А вот когда и при каких обстоятельствах я услышал эту фразу, никак не мог вспомнить. И где это – «здесь»? На других планетах, или непосредственно в столице? При всём уважении к строителям, лабораторию не спрячешь в подземельях дворца. Тем более на полном сомообеспечении. Хоть бы выяснить в каком направлении науки велись работы, тогда можно проверить всех учёных из этой отрасли, выяснить, кто из них пропал и когда в последний раз появлялся. Ведь не могут великие дела решаться неизвестными студентами или тайным гением-самоучкой. Много людей наверняка трудилось и трудится над этой проблемой. И не за всех можно поручиться со стопроцентной гарантией. Раз об этом узнал могущественный и страшный враг, значит, утечка всё же произошла.

Хотя возможен и ещё один вариант: просто дезинформация с нашей стороны. Агентура врага тратит все силы и средства на достижение недостижимого, а мы их спокойно обезвреживаем. Но уж слишком крупная игра тогда получается. Многое не стыкуется в таком случае. Откуда на политической арене возник Шпон? И я тут при чём?

Галина Стоурми всего не знала. Неосознанность всех целей – это прерогатива многих разведчиков: в случае провала мало что расскажет. Но по поводу захвата моей личности более чем полтора года назад, кое-что прояснила. Оказывается, меня должны были просто уничтожить, как самое крепкое и верное звено императорской власти. Но что-то у них не заладилось. Местонахождение лаборатории выяснить не удалось, и враги резонно посчитали, что мне о ней хоть что-то известно. На одной из явок меня долго истязали самыми современными методами воздействия, в сравнении с которыми домутил – чуть ли не самое гуманное средство. Но больше двух месяцев адских усилий пропали втуне. Мне каким-то чудом удалось сбежать, уничтожив всю охрану, следователей и медиков. По предположениям Де Ло Кле, побегу содействовала явная помощь извне. Но кто помогал, как и для чего, так и не удалось выяснить. Мне же пока оставалось либо самонадеянно думать о своем всесилии, пусть и в невменяемом состоянии, либо мучиться загадкой по поводу странных друзей-освободителей.

О событиях в системе Датарга наша пленница предоставила очень подробную информацию. И после нужных ответов на правильно поставленные вопросы, нам представилась такая картина. Галина Стоурми со своими личными телохранителями находилась в Столице больше года. Жила на широкую ногу и совсем не считалась с расходами. Ей вменялось выполнить только одну задачу: схватить того человека, который придёт в определённый банк и начнёт оперировать суммами денег находящихся на определённом счету. О человеке должен был ей сообщить тот самый банкир, который небеспочвенно вызвал у меня серьёзные подозрения. Что он и сделал, лишь только мы занялись операциями с имперскими вкладами.

Между прочим, утечка сведений о таком секретном счёте, тоже могла вывести на конкретного предателя. Ведь его создавал лично император и собирался использовать только в самых крайних случаях. Даже вначале не планируя ставить меня в известность про коды и пароли. Хорошо, что никто не подозревал, что я лично явлюсь на Датарг.

И только когда Галина увидела меня загримированным в отеле, она с большим трудом, но узнала таки пропавшего Тантоитана Парадорского. На такой поворот событий она явно не рассчитывала, и сразу схватить меня не смогла. Тем более что я действовал не в одиночку. Де Ло Кле тогда дал ей строжайшее приказание задержать меня всеми доступными средствами до прибытия специального отряда. Что ей почти удалось сделать своим волшебным голосом. Досадный сбой произошёл лишь из-за её двухминутной отлучки в ванную. А на выходе из отеля, она побоялась затевать стрельбу и потасовку, надеясь на спешащих к отелю супербоевиков, которые подчинялись непосредственно таинственному покровителю Моуса. Шпон как раз находился где-то поблизости от системы и молниеносно бросил своих лучших воинов на нашу поимку. После чего мы просто вынужденно вступили в бой за спасение Роберта. Как именно просочилась секретная информация о местонахождении счёта на Датарге, знал только покровитель. Он же скорей всего и подкупил банкира.

После провала операции по моему захвату на Датарге, Горгону срочно перебросили руководить сетью агентов на Оилтоне. Указание устроить засаду на квартире, где чуть не «погорел» Ульрих, опять таки поступило откуда-то сверху. Даже Де Ло Кле сомневался в правдивости этой информации. Потому-то и не держали весь район в постоянном оцеплении. На наше, и особенно моё, счастье. Со временем я вполне могу высчитать всех людей, которые могли знать об этой квартире, а их будет не так уж и много. Весьма перспективная ниточка, что бы по ней добраться до нашего главного врага. Но это я сделаю потом, если вопрос останется актуальным.

Ещё от одной из своих головных болей, я так и не смог избавиться. Да и Горгона не являлась панацеей при всей своей ценности и не могла всего знать. А высказываемые в безвольном состоянии предположения, не подходят. И вообще на допросах с помощью домутила отвечают только на правильно поставленные вопросы. А жаль…. Так как меня очень интересовало: кто же из крупных фигур в нашей империи помогал или помогает сейчас моусовской разведке?! Или, что более вероятно, их весьма богатому покровителю? Кто прекрасно знал расположение дворца, мои привычки, расписание императора и массу других не менее важных секретов? Кто эта сволочь, что так глубоко и коварно влезла в сердце Оилтонской империи?

Пленная, увы, этого не знала. К большому нашему огорчению…. Конкретный виновник сразу бы упростил положение и разрядил ситуацию. А так…. Предателем мог быть кто угодно…. Вплоть до меня и… Патрисии. Хотя уже то, что на неё не указывалось ни прямо, ни косвенно, внушало определённые благие мысли. И подспудную уверенность в завтрашнем дне.

Закончили допрос мы поздней ночью. Хоть желание продолжать интересный диалог не пропало. Но воздействие домутила после десяти часов непрерывного применения, начинает вести к необратимым последствиям в умственном расстройстве. И, по правилам, подследственным полагается отдых не менее сорока восьми часов. Но и так информации хватало с головой. Её мы обрабатывали до самого утра, отвлёкшись лишь на короткое время для разгрузки пилотируемого Шекуном флайера, на котором тот доставил купленные у тёмных личностей приборы. При коротком совещании мы решили не искать нового места для нашей базы, а обосноваться здесь же. Тем более что пленница нуждалась в постоянном уходе и бдительном присмотре. Хоть для неё и существовал прекрасно оборудованный для подобных целей второй подвал, но с её голосом надо было что-то решать. Ведь не будешь её кормить со скотчем на губах?! А попробуешь освободить прелестный ротик, даже пожалеть не сообразишь… себя!

Перед рассветом я вновь переговорил со всеми, дал новые инструкции и позволил себе и Алоису отдых в несколько часов. Именно столько времени потребовал разбуженный мною Булька на подзарядку электроэнергией. Я бы конечно и сон отложил, ради экспериментов над сетчаткой глаза, но мой личный риптон сетовал на слабость не восстановившегося организма. Пришлось нам расстаться на это время. Я пристроил Бульку на столе с оголёнными проводками: продублировал, как Алоис устроил нашу пленницу в более глубоком, самом нижнем подвальном уровне; и только тогда блаженно вытянулся на кровати. Чувствуя как гудят от усталости ноги, а в голове образуется вакуум среди хаоса голосов, лиц, мельтешения света и мыслей, противоречивых планов, мечтаний и размышлений. Проваливаясь в сон, я с мысленной улыбкой отогнал от себя мысль о том, что и ко мне подкрадывается старость. И хорошо бы тоже уйти на пенсию…. Путешествовать…. Отдыхать…. И спать, спать….

Проснулся я от громкого бульканья. Мой товарищ риптон с неистовой энергией подпрыгивал на столе, словно мяч под рукой баскетболиста. Только делал это тяжеловато, как и положено для его пятнадцатикилограммового веса. Присмотревшись, некоторое время к его прыжкам, я так и не понял: то ли он радуется, то ли злится, то ли опять на него какая хворь напала. Но всё оказалось намного прозаичнее. Лишь только я положил руку на стол, как Булька ловко по ней прокатился, осел в районе моих плеч и шеи и выдал причину своего поведения:

«Мне захотелось размяться! Энергии теперь вполне хватает, и мне кажется, я смогу допрыгнуть со стола прямо к тебе в кровать!»

«Не стоит этого делать! Я ведь и… испугаться могу!»

«Ну да! Скажи лучше: порвать на кусочки! Я тебя изучил порядочно: спросонья ты полагаешься только на инстинкты самосохранения! А они у тебя как у дикого животного….»

«Спасибо! Можешь считать, что ты мне польстил…, и порадовал своей бодростью и оптимизмом. Теперь то мы можем заняться приборами? Ты просто не представляешь, в каком временном цейтноте мы находимся!»

«Да? А мне показалось, что это твой обычный режим жизни. И вечно что-то не успевать: нормальное явление».

«Слушай, Булька! – направляясь в соседнюю комнату, я вспомнил наш недавний разговор. – А давай я тебя и вправду оформлю на воинскую службу? Знаешь, как это здорово будет?!»

«Не понял! К чему бы это?»

«И звание сержанта тебе сразу присвою! Имею полное на то право».

«Танти! Это ж я ради шутки сказал. Оно мне надо? И поспорить я люблю! Попадётся какой-нибудь командир самодур и будет постоянно строить по стойке смирно! А то и отжиматься заставит! А я ж инвалид: ни ручек…, ни ножек…!»

В моей голове после этого раздалось какое-то странное хлюпанье, и я догадался, что Булька так смеётся. Глупая улыбка, признаться, и на моём лице появилась. Лишь только я представил как фигурка несуразного человечка, когда-то изображаемая риптоном, неуклюже делает отжимания. Но постарался оставить последнее слово за собой:

«Действительно! Ты прав! В военные идут только существа решительные, с крепкой волей и со стальным характером. А вот и наши приборы! Смотри: здесь образцы сетчаток глаз. Самых разных, и не только человеческих. Как ты намерен действовать?»

«А ты как думаешь? – мне показалось, что Булька продолжает смеяться. – Буду действовать со всей решительностью, волевым усердием и несгибаемым характером. Что, кстати, весьма мне присуще! И прошу учесть: тебе будет больно, скучно, неудобно, неприятно, а то и противно. Но, как ты недавно высказывался пословицей: назвался груздем, значит, тебе отрежут и ноги и голову….»

«Да нет! Там говорится: полезай в кошёлку!»

«А какая разница? Итог то от этого не меняется! Груздю – гайка!»

Булька оказался прав. Потому как я ни за что не поверю, что он издевался надо мной специально. И не только надо мной, но и над Алоисом. Но котором производились сравнительные эксперименты. И не только над Алоисом, но и над собой, в том числе. Потому как за сутки риптон два раза заряжался электричеством по полчаса. И сам страдал от сильной усталости.

Мы начали с более лёгкого: с лайзмера. И прибор вселил в наши души изрядную порцию оптимизма: ни отпечатки, ни наращенные и изменённые части тела не вызывали малейших сомнений в плане хирургического вмешательства. Всё новое на моём теле смотрелось так, словно оно там и выросло в далёком детстве. Или превратилось в стратегические запасы в более зрелом и предусмотрительном возрасте.

А вот совладать с подделкой сложной сетчатки, нам долго не удавалась. И тут мне досталось по полной программе: глаза пекло, жгло, давило и ослепляло. Как я только зрения не лишился? Поспать не удалось и десяти минут. Всё тело, а в особенности шея, болели от постоянно напряжения и сидения в неудобных позах. Во рту горчило, в носу щипало, слёзы проложили на моих щеках глубокие впадины, а лоб прорезало несколько новых старческих складок.

Во время коротких перерывов у меня не хватало сообразительности, что бы понять: о чём рассказывают ребята в краберных переговорах, чем занять их свободное время, и что спланировать не ближайшее будущее.

И на следующее утро, когда моё терпение фактически иссякло, и я уже готовился дать отбой на большой отдых, Алоис резко выкрикнул:

– Есть! Полная идентичность! – мавр оторвался от просмотрового экрана и протянул мне снимок. Тяжесть на моей голове немного сместилась назад, глаза мои с трудом обозрели свет, но присмотреться не удалось: всё плыло пятнами и кругами. Видя, что я не могу сфокусировать взгляд, Алоис добавил: – Из последней серии, пятый номер!

«Здорово! – без энтузиазма воскликнул в моих мозгах Булька. – Именно в пятом номере мы применили тройное наложение растянутой плёнки.

– Но ведь я при этом почти ничего не видел! – попытался возражать я. – Только тени и световые пятна!

Когда я говорил с риптоном вслух, Алоису было легче следить за происходящим. Вот и сейчас он сообразил быстрее всех:

– А зачем тебе видеть в момент фотографирования? Ведь Булька утверждает, что за пару дней тренировок он сможет «ставить» запрограммированную в его памяти сетчатку за несколько секунд! Приложился лицом к прибору, моргнул пару раз, и уже всё настроено. Провели фиксацию – опять моргнул и готово: смотри да любуйся окружающими тебя идиотами.

– Конечно, не тебе ведь моргать! А со стороны всё кажется проще. Вон, и Булька говорит: тренироваться ему до одурения! Дня два, не меньше. А сейчас он хочет проверить своё умение. Давай два новых образца, с которыми мы ещё не работали. Если получится – буду ходатайствовать о присвоении ему звания лейтенанта.

– Так он согласен поступить на службу? – удивился Алоис.

– Как же…! – я на мгновение прислушался к возражениям риптона. – Говорит: только через мой труп!

– Его труп или твой?

– Конечно, мой! Если бы его, то ему бы присвоили офицерское звание посмертно…. О, святые электроны! Опять он мне глаза выжигает! Фотографируй быстрей!

Последние мытарства мне показались особенно неприятными. Но зато полностью подтвердили способности Бульки создавать наложением нескольких слоёв своей плоти на моё глазное яблоко ложной сетчатки глаза.

– Ура! – воскликнул Алоис после этого. – Теперь ты можешь заменить любого человека в Галактике!

– Вряд ли я смогу заменить тебя или Роберта! – остудил я его радость.

– А теперь спать? – с надеждой в голосе, но как можно небрежнее спросил мавр.

– Нет! Теперь я отбываю вместе с графом Шалонером в небольшое космическое путешествие. Сегодня. Вернее: уже сейчас. Но не мечтайте, что за время моего отсутствия вам удастся выспаться и наесть брюхо….

– Конечно! – горестно воскликнул Алоис. – Ты только и думаешь, как вытянуть последние жизненные соки из старого и больного негра!

– Да на тебе пахать надо! – засмеялся я. А затем, с болью сфокусировав на нём блуждающий взгляд, похлопал по чёрному плечу. – К тому же все соки у тебя в мозгах. И мне кажется: чем больше вокруг тебя трудностей, тем ты больше умнеешь! А значит: становишься сочней!

– Ну вот, уже мою голову сравнивают с арбузом! – тяжело вздохнул мавр и осторожно дотронулся до моего плеча. – А вот от такого помощника и друга я бы тоже не отказался….

– Устроим! – пообещал я. – Слетаем на планету электромугов, я тебя научу правильно бороться и…!

– …И мои сочные мозги лопнут от борцовского захвата! Танти, ты ведь знаешь: я не по тем делам!

– Тогда организуем турнир по шахматам. Булька, есть там нечто подобное?

«Вроде есть, – засыпающее пролепетал риптон, – Только играют электромуги на дне водоёмов, сцепившись наростами и передавая очередной ход мысленно. Ни доски им не надо, ни фигур…»

– Повезло тебе, Алоис! Будешь всё-таки бороться! Кстати, можешь при этом надевать любые доспехи. Хоть с бронтозавра! Ну, не хмурься…. Шутка, шутка! Что-то у тебя с юмором плохо стало…. Пленницу корми только через пенал. Когда очнётся, можешь поблагодарить за предоставленные сведения и пожелать в дальнейшем успешной карьеры среди лучших певиц. А то она дамочка решительная, запросто может с собой что-нибудь сотворить. Получив напоминание и надежду, хоть задумается предварительно. Послезавтра усыпишь и опять проведёшь полный курс допроса: наверняка мы многое пропустили. А на третий допрос приготовь скрупулёзный план и график самых сокровенных вопросов. Погоняй её конкретно по явкам, паролям и выяви всех вражеских агентов.

– Не волнуйся! Шекун тоже когда-то специализировался на следственной работе. Вдвоём мы из неё всё вытянем!

– И ещё одно безотлагательное дело. Переключи на его решение все внутренние, наружные и побочные резервы. Надо найти профессора Сартре.

– Мы уже сколько времени на это потратили, и всё безрезультатно.

– Теперь утройте усилия. К тому же я вспомнил одну нашу старую систему связи на крайний случай. Ею так никогда и не пользовались, но профессор должен о ней помнить. А вдруг, да и откликнется? – я стал писать на бумажке: – Вот текст рекламного объявления. Купишь новый крабер и дашь его номер. На этот вопрос, надо ответить таким образом. Если последует дальше вот это предложение, отправишь звонящего ко мне и дашь мой номер. Если это будет Сартре, то мы с ним договоримся.

– Выпущу рекламку в течении получаса! – пообещал Алоис.

– Вот и отлично…, – я помотал головой, – Булька!!! Кончай спать! Проектируй на меня внешность фабриканта, и немедленно возвращаемся в гостиницу! И не ворчи: как только окажемся на «Верности», дам тебе увольнительную на сутки! Чего…? Ты мне дашь навсегда? Кхе, кхе! Ладно, там посмотрим!

Приняв освежающий душ, что добавило нам обоим и настроения и бодрости, мы попрощались с Алоисом и двинулись в гостиницу. По дороге я только зашёл в один из продуктовых магазинов и накупил различных деликатесов в банках, внушительное количество сухофруктов и пяток больших плиток шоколада с орехами. Уж я то прекрасно знал о вкусах Николя и его привычке что-либо погрызть, томясь бездельем.

Проблем по дороге у нас не возникло. Хотя я всем своим существом чувствовал чрезмерное напряжение в окружающем пространстве. Словно перед грозой, а то и перед бурей. А личностей подозрительных вокруг роилось, просто уйма! В конце концов, мне надоело замечать на себе оценивающие взгляды, и я напустил на лицо брезгливое, и в тоже время, отталкивающее выражение. Потренировавшись немного возле огромного зеркала кафе, где я утолял жажду большой кружкой пива. Не знаю, помогло ли это стать мне более не заметным, но своё мнение о любопытных я, таким образом, высказал от всей души.

Граф Шалонер, естественно, ещё изволили почивать, наполняя при этом свой номер низменным запахом перегара и смешным, прерывистым похрапыванием. Вот уж кому отличная роль досталась!

Разбуженный он перешёл в мой номер заказывать обильный завтрак как от моего, так и от своего имени. А я впустил в номер томившегося в узком коридорчике за стенкой Николя. Который сразу же стал отчитываться о своих прослушиваниях. За прошедшие сутки ему только и удалось, что перехватить гневное восклицание маркиза в имперском центре связи. Винселио Грок как всегда собирал сообщения, и одно его явно удивило. Он даже высказался вслух:

– Вот нахалы! Ноту протеста прислали! Её Высочество от смеха лопнет!

Кто, и по следам какого события прислал ноту, мы могли только предполагать. Но это событие не привнесло в жизнь Николя большого разнообразия. Хоть и сдержанно, но возмущение так и рвалось из него наружу:

– Я в тех дырах с ума сойду! Меня уже клаустрофобия одолевать начинает. Ночью сон приснился, что меня завалило стенами….

– Не завалит – они там все из бетона! И гордость должен испытывать: не каждому дано ежедневно самого императора лицезреть! А вот тебе и гостинцы обещанные. Захватишь для увеселения рациона. Пошли в мой номер, пока примешь душ, уже и завтрак подадут. Потом ещё и завтрак Цой Тана с собой заберёшь. Мы уже на корабле поедим. Если что со мной случится, действуй сам, по обстановке. Где найти Алоиса, ты уже знаешь.

И уже через час с небольшим, мы грузились в графский челнок. Беззаботно болтая, словно старые знакомые и награждая носильщика щедрыми чаевыми. Процедура отлёта из Оилтонской империи всегда удивляла даже меня своей простотой и демократичностью. Проходящих к своим кораблям владельцев с попутчиками осматривали лишь внешне, да и то: издалека. А потом только и надо было сообщить диспетчеру о том, что ты улетаешь. И получив коридор и время, ввести данные в консоль управления и надавить кнопку «старт».

Добравшись до «Верности», мы вывели её на положенное расстояние, рассчитали маршрут и совершили лунманский прыжок. И только после этого приступили к обжорству, плавно переходящему в затяжной сон. Обещанные сутки отдыха не нужны были лишь Цой Тану. Да и голодом он не страдал. Зато с каким восторгом он рассказывал о новых знакомствах. Даже я удивился его везучести и неожиданной популярности. Или действительно: на дармовую выпивку некоторые аристократы слетаются с такой лёгкостью? Словно уродливые самцы на свет красного фонаря?

Так или иначе, но некоторые знатные вельможи запросто подружились со щедрым графом Шалонером. Хотя кое-кто из них не возжелал со мной и выпить в своё время. Даже когда я прочно обосновался в императорском дворце на первых ролях. Может, ко мне они относились с предубеждением? Подозревая в корыстных мотивах знакомства с Её Высочеством? А в лице графа, совершенно постороннего человека, они нашли некую отдушину для своих откровений?

Что ж, будем использовать любые возможности, для составления более целостной картины о том, что происходит на всех уровнях жизни в моей родной империи.

Сутки Булька отдыхал на столе с оголёнными проводами, а я на широкой и удобной постели. Изредка вставая для короткого променада и поглощения попавшейся под руку пищи. Глаза перестали болеть и слезиться, а, проснувшись окончательно, я даже пожалел, что вновь предстоят мытарства с тренировочным топтанием Бульки по моим глазным яблокам.

Хорошо хоть мои саамы худшие опасение не оправдались. То ли Булька хорошо отдохнул, то ли стал действовать более деликатно, но болевые ощущения уменьшились. Неприятной рези тоже не чувствовалось, а когда с моих глаз убиралась тройная плёнка, зрение возвращалось ко мне с каждым разом быстрей. Дабы как-то разнообразить наши тренировки, мы много времени уделяли трансформированию лица в требуемые параметры. Вплоть до создания чуть увеличенной копии лица самого Цой Тана. Он то, между прочим, и восторгался больше всех каждому нашему успеху. Да так живо и непосредственно, что риптон проникся к нему ещё большей симпатией.

«У этого человека, – посылал он мне свои мысли и рассуждения, – Прекрасно сформированы аналитические и исследовательские способности. Я нисколько не удивлюсь, если он в скором времени займёт достойное место в среде лучших учёных, ведущих свои работы в области флоры и фауны. И с таким человеком приятно сотрудничать, интересно проводить совместные опыты, исследования, разрабатывать новые гипотезы и перспективные направления….»

«Булька! – прервал я его размышления с неприятной ревностью – Ты ведь мечтал сделать карьеру военного?! Опять что-то с твоей памятью не в порядке?»

«Как раз наоборот: она проясняется и у меня появляется твёрдая уверенность в том, что я всегда мечтал заниматься наукой. Только в ней, – высокопарно продолжал риптон, – Я смогу реализовать в полной мере свой потенциал! А благодаря мне, и ты прославишься в научном мире!»

«Хотелось бы напомнить, уважаемому дезертиру, – в свои мысли я постарался вложить больше язвительности, – Что на данном этапе у нас стоит одна только задача: спасти свои шкуры, а соответственно и жизни, в тяжёлой борьбе за торжество справедливости. А уж потом мы будем исследовать червей в банках и взбалтывать грязь в пробирках! Возможно….»

«Эх, Танти! Нет в тебе романтики! И того томящего духа авантюризма, который выделяет истинно разумное существо из серой, безликой массы себе подобных».

– Ты мне напоминаешь великого философа Боендаля, – засмеялся я вслух, – И моего старого товарища Малыша. Ты с ним так и не успел познакомиться на яхте миледи Кассиопейской. Вот с ним можно вести подобные беседы сколько угодно. Но со мной тоже не соскучишься: авантюры так и сыпятся на мою голову. Даже искать не приходится. Но разговор разговором, а тренироваться надо! Давай теперь, для разнообразия, отрепетируем наш одновременный удар. Я ладонью, а ты молнией! У нас тогда здорово получилось!

«Так ведь я сразу ослабну!» – возмутился Булька.

– А я буду в этот момент держаться за оголённые провода. И ты сразу тяни энергию на восстановление своих сил. Начинаем!

«Да! – мысленно вздохнул риптон. – С таким носителем наукой не займёшься!»

– То ли ещё будет! – надо же подбодрить своего товарища?!

Ещё через трое суток, которые мы провели в постоянных интенсивных тренировках, мы достигли нашей цели путешествия. Был ли я уверен в том, что здесь меня ожидает безоблачное существование? И в том, что никто не устроит мне здесь ловушку? И в том, что предателей стало больше, а надеяться больше не на кого?

Не знаю. Я откидывал мрачные сомнения и убеждал себя, что нельзя полностью предаваться паранойи преследования. Особым аутотренингом убеждал себя, что всё будет просто отлично. Но огромное чувство ответственности за всю империю не давало мне расслабиться и пренебречь мерами безопасности. Поэтому предварительный звонок я сделал очень осторожный, завуалированный и почти ничего не значащий. Только и передал просьбу о встрече и назвал условный пароль. Которым меня, якобы очень давно, снабдил Тантоитан Парадорский для личного контакта.

Приглашения я получил тот час и, приняв все меры по изменению своей броской внешности, отправился на рандеву с человеком, который властвовал и вершил свой суд на четырёх малонаселённых, но весьма богатых планетах. С человеком, от которого теперь зависело очень многое. Если не сказать всё. Потому как склонить его на свою сторону будет весьма проблематично. А уж обманывать – не стоит и пытаться.

Когда я вошёл в официальный зал приёмов, то удивился почти полной пустоте и тишине, которые обитали под высокими дворцовыми сводами. Лишь в глубине тускло отсвечивал шикарный трон, вырезанный из ствола редкого красного дерева, да сидящий на нём мужчина игрался легкомысленным комплектом из ракетки и шарика на резинке. Но когда я прошёл половину зала, за моей спиной раздался громкий голос. Голос женский и мне хорошо знакомый:

– Тантоитан Парадорский! Я так и знала, что ты обязательно здесь объявишься!

Глава восьмаяПодмена

Не обращая внешне внимания на раздавшийся сзади голос, я продолжил приближаться к сидящему на троне барону Зелу Аристронгу. Тот прекратил своё легкомысленное занятие и с загадочной ухмылкой наблюдал за развитием событий. Я уже собрался остановиться и произнести положенные при таком случае приветствия, как чуть сбоку, с лёгким ветром и почти беззвучно, пронеслась женщина со стройной фигурой и встала между мной и бароном. А в мою грудь угрожающе смотрел раструб мощного парализатора.

– Стоять! И ни шагу дальше! – стальные нотки в её голосе весьма потешили моё тщеславие, но я ответил с полным спокойствием:

– Стою. Но хотелось бы поздороваться с бароном, а ты его загораживаешь.

– Зачем ты здесь, Танти? Или ты забыл, что Аристронг находится под моей защитой?

– Если бы Тантоитан захотел доставить вред барону, то и ты бы его не остановила. Откуда такая самоуверенность?

– Не выкручивайся!!! – телохранительница сделала шаг назад, и указательный палец чуть сжался на кнопке пуска парализатора. – Я тебя сразу узнала по походке! А теперь и по голосу!

«Вот это да! – не выдержал таки Булька и высказал свою мысль. – Походку твою надо изменить кардинально!»

– Но ведь отпечатки пальцев и сетчатка у него совершенно другая! – подал хозяйский и властный голос барон. – В космопорту его проверили….

– Меня при проверке не было! – возразила женщина, ни на миллиметр не сдвинувшись с моего пути. – А такой человек, как Тантоитан, может подкупить или обмануть любую службу безопасности!

– Ха-ха! Кажется у вас такое невозможно, здесь вообще тройная перестраховка: одни службы следят за другими и наоборот! – засмеялся я, в то же время невольно любуясь стоящей на пути телохранительницей. Вернее – начальником личной охраны барона Аристронга. И по существу чуть ли не вторым человеком в здешней иерархии власти. Крепко сбитая, и в то же время изящная фигурка женщины превосходно смотрелась в тёмно-синем комбинезоне наивысшей защиты. Именно в таком же мне удалось благополучно сдаться совсем недавно в борьбе с электромугом. Видимо у барона тоже деньжата завелись немалые, раз он такие вещи приобретает. Да и оружием она просто бравировала: гелемат на боку, в специальном креплении, требовал к себе особого уважения. А уж многочисленные прочие, незначительные на первый взгляд мелочи, убеждали меня, что телохранительница вполне могла сравниться с ходячим арсеналом. Её волевой и жёсткий взгляд так и норовил просветить насквозь ничуть не хуже, чем рентгеновские лучи. Общий вид лишь немного портила слишком уж короткая причёска, как на мой взгляд. Но в остальном, я за неё гордился. И сдерживал себя изо всех сил, что бы не броситься к ней и заключить в дружеские объятия.

Но в данный момент, я собрался поговорить с бароном наедине. И только потом решать: вовлекать ли его начальника охраны в суть предстоящих мероприятий. Поэтому я добавил в свой голос обвинительной твёрдости и обратился непосредственно к человеку сидящему на троне:

– Где же обещанная встреча с глазу на глаз?! И хочу заметить: ощущается катастрофическая нехватка времени! А после нашей беседы вы, Ваша Светлость, окончательно решите наши дальнейшие действия. Или меня так и будут держать от вас на расстоянии?

Аристронг изобразил на лице нечто, напоминающее фатальную улыбку заядлого скептика, и обратился к своей телохранительнице:

– Зарина! Дай нам всё-таки поговорить немного. Я ведь обещал этому человеку….

– Но вы и мне обещали! – женщина говорила отрывисто, и не меняя положения тела. – Обещали во всём повиноваться именно мне, когда дело касается вашей безопасности!

– Ну хватит, хватит! Ты ведь находилась рядом, когда я давал обещание этому человеку….

– Тогда я не знала, что этот человек – Тантоитан!

– Даже если это и он – неважно! Наоборот: с удовольствием с ним пообщался бы.

– Так ведь он убил императора! – в ярости воскликнула Зарина и парализатор в её руке дрогнул от выплеснувшихся эмоций.

– Ты иногда сама себе противоречишь! – воскликнул с досадой барон. – Мы ведь много раз обговаривали это дело, и ты всем сердцем сочувствовала несправедливо обвинённому Тантоитану.

– Это только душевные ощущения! А факты говорят совсем другое….

– Зарина! Оставь нас, пожалуйста! – похоже, барон не всегда мог справиться со своим начальником личной охраны. И это притом, что являлся он человеком жёлчным, безапелляционным и во многих кругах слыл самодуром и беспричинно злобствующим тираном. И подобное вежливое обращения ему совсем не шло. Особенно по моим воспоминаниям. А раз он так сдерживается, значит, действительно признаёт немалые заслуги Зарины в сфере безопасности, как своей семьи, так и самого себя. Интересно, что новый начальник охраны успел здесь наворочать за полтора года моего «отсутствия» среди нормальных людей?

А властности, сколько появилось в её взгляде! А уверенности в движениях! А осознания своей силы и правоты! Хм! Уж не сблизилась ли она с бароном не только по делу своей службы? Уж больно она тверда в своих суждениях! Да ещё с таким человеком!

Словно прочитав эти пикантные мысли, Зарина криво усмехнулась и стала обходить меня по большой дуге. Не оглядываясь на сидящего в кресле правителя.

– Можете говорить! Но ответственность с себя я снимаю! Само собой разумеется: отсюда, Тантоитан, ты живым не выйдешь! Если только с бароном что-нибудь случится! Понял?!

Я растерянно оглянулся себе за спину и недоумённо пожал плечами:

– К кому это ты обращаешься?

– К моему «бывшему» наставнику и учителю! – женщина особо подчеркнула прошедшее время. Затем чуть ли не попкой открыла дверь, скрылась за ней, но таки не сдержала своего раздражения: закрывающаяся дверь грохнула, словно при выстреле тяжёлого орудия.

Покачивая осудительно головой, я протянул руку барону для приветствия. Тот мгновение замешкался, глядя на неё с подозрением, но потом всё-таки крепко пожал. Глядя при этом мне прямо в зрачки.

– Что…? Неужели ты и вправду…? Да нет! Совсем не тот тип лица! Тогда кто ты?

– Вот об этом мы и поговорим, уважаемый Зел Аристронг. Только вначале хочу передать привет ещё и вашему сыну Артуру! Как его самочувствие?

– Превосходное! – после моего вопроса лицо собеседника словно окаменело, и слова из себя он выдавливал через силу. – А от кого привет?

– От его лучшего друга и защитника! – я повёл глазами по сторонам, подыскивая другой стул. – И как всегда подданные приветствуют своего владыку стоя? Может, пригласишь в свой «свежатник»?

Так называлось небольшое помещение, примыкающее к тронному залу. В его прохладном, рассчитанной влажности воздухе вылёживались в многочисленных дубовых бочонках коньяки изумительного вкуса. И знало об этом месте буквально несколько человек. Может уже и чуть больше, если приплюсовать Зарину. Но побывать там, а уж тем более удостоиться угощения, всегда считалось высшей привилегией и несравнимым удовольствием. После моего вопроса Аристронг немного расслабился, встал со своего деревянного трона и похлопал меня по плечу:

– Что ж, таинственный всезнайка, проверим тебя ещё и на роль дегустатора! Если ты и там себя покажешь: то я буду несказанно удивлён….

– О-о! – я пристроился возле него сбоку, и мы отправились к потайной двери. – После предстоящего рассказа, ты удивишься ещё больше!

Войдя в «свежатник» и разместившись за столом внушительного размера, я уже более тщательно присмотрелся к внешности Аристронга. Судя по тому, как он ловко расставлял на столе хрустальные графины с коньяками, изумительной красоты бокалы и лёгкую закуску в вазочках: сноровки и врождённой поворотливости он не потерял. Хотя в коротких курчавых волосах наметились проблески седины, а выступающий животик слегка портил впечатление от внешнего вида. Да и на щеках появились некоторые утолщения, что наводило на мысли о более спокойной жизни в здешнем баронстве. То ли некогда не в меру ретивый хозяин забросил постоянные физические упражнения, то ли слишком налегает на выпивку и сопутствующую ей перенасыщенность пищей? Или может годы сказываются?

Хотя, какие там годы! Ведь барону только тридцать восемь лет, а в таком возрасте не стоит и вспоминать о прожитых годах. Жизнь, правда, его не баловала и доставила массу неприятностей и испытаний. Женился Аристронг тоже слишком рано, хоть и не по своей воле. Но его отец в те времена руководствовался лишь политическими соображениями, присоединяя под свой герб ещё две планеты, и мнение сына его не волновало. Тем не менее, первый ребёнок у Аристронга появился, когда ему было лишь четырнадцать лет. А матери ребенка лишь на год больше. Как ни странно подобное событие не испугало молодую пару, а только наоборот усилило их взаимное любовное влечение. Результатом этого влечения стало ещё двое прекрасных деток явившихся на свет в течении последующих трёх лет. Так что ещё до момента своего совершеннолетия молодой наследник стал многодетным отцом.

И как раз с того времени и начались крупные неприятности. Трагические события буквально уничтожили царящее в баронстве мир и благоденствие. Наёмные убийцы получили заказ от неизвестных личностей на полное устранение, как самого барона, так и всех его наследников и родственников. Первой от рук преступников погибла жена Аристронга и младший ребёнок. Потом отец и средний сын. Затем его младший брат, мать и совсем ещё маленькая сестренка. И всё это за период чуть больше двух лет.

Именно после этих событий барон и превратился в настоящего зверя. И сам стал пачками уничтожать ломящихся к нему многочисленных охотников. Старшего своего сына он спрятал на дикой и малообитаемой из-за неимоверных холодов планете Нирвана. А сам окружил себя массой телохранителей и попытался добраться до своих таинственных врагов. Но сколько он не вылавливал наёмных убийц и не подвергал их самым изощрённым допросам, но так и не смог выяснить имён людей, финансирующих уничтожение его семьи. Те всегда действовали через цепочку подставных лиц и посредников, и умело скрывали свои чёрные личности от справедливого возмездия.

Зато со временем выяснилась причина, по которой планировался захват власти во владениях барона. На двух планетах ему принадлежащих, обнаружили залежи редкого химического соединения: нейтрино-селта. Соединение использовали как добавку к топливу в работе современных реакторов последнего поколения. Добыча являлась делом слишком сложным, дорогостоящим, особенно на первых порах, но с огромной перспективой на будущее.

В своё время именно через сына барона Аристронга, я и попал в водоворот местных разборок. А когда меня отозвали в Оилтонскую империю, пришлось срочно отправить замену на моё место. Покойный император предоставил мне в этом вопросе полную свободу, заранее одобрив выбранную мною кандидатуру. И на то время лучшим решением мы посчитали отправить к барону для личной охраны именно Зарину. Она как раз превосходно справилась с последним заданием, была в прекрасной форме и нигде не засветилась на международном уровне. Она исчезла из моего Дивизиона так же неожиданно, как и появилась. Даже её законный супруг, Николя, не знал цели её задания и место его выполнения. По договорённости ей предстояло провести у барона от трёх, до пяти лет и по времени этот срок как раз приближался к завершению. А если мне удастся одним выстрелом убить двух зайцев, то в скором времени у Николя появится прекрасная возможность предаться спокойной и размеренной семейной жизни. О чём он и высказывался неоднозначно совсем недавно. Но предварительно надо будет выяснить у барона его личные взаимоотношения с Зариной. Не хватало мне потом ещё из-за этого вляпаться в ненужные разборки. Вот только как это сделать?! Или отложить нескромные расспросы на потом? Когда я стану более проинформированным?

Хозяин же «свежатника» тем временем накрыл стол с истинно царским размахом, уселся напротив и разлил коньяк из первого хрустального графина.

– Пробуй! – предложил он. – И попытайся идентифицировать – что это такое.

Когда я стал принюхиваться к аромату, Булька тоже высказал свою заинтересованность:

«Весьма специфический запах! Вы именно по нему определяете качества данного напитка?»

«Не только! – ответил я. Усиленно принюхиваясь и пытаясь вспомнить, что именно мне предложили. – Большое значение имеют ещё и вкусовые ощущения…»

«Ты, надеюсь, не забыл, что мои рецепторы в несколько раз более развиты, чем твои? – спросил риптон с хвастливыми интонациями. – Я даже могу запах разложить на массу элементов его составляющих!»

«Ну тогда скажи: сколько лет этот напиток проходил выдержку в дубовых бочках?»

«Не ехидничай! У меня ведь нет сравнительных данных. Вернее: вообще никаких!»

«Ладно! – покатав жидкость во рту, я сделал несколько маленьких глотков и кратко обрисовал своему товарищу сам процесс приготовления божественного напитка. – А уж ты сделай анализ на своём уровне».

Внимательно наблюдавший за мной барон, уже опустошил свой бокал и закусывал огромными красно-бурыми маслинами.

– Ну как? Вспомнил сорт и название?

– Хм…, – то ли у меня вкус испортился, то ли наличествовал какой-то обман, но ничего подобного я раньше не пивал. Булька тоже не мог сказать о напитке что-то конкретное, поэтому я высказался откровенно: – Не могу понять: есть знакомые ассоциации, но конкретно вспомнить не могу.

– Тогда попробуем вот этот! – обрадовался Аристронг и налил из второго графина. После дегустации я заявил со всей уверенностью:

– Этот коньяк «Елена – 3» – самый любимый напиток местного правителя! Сорок…, вернее сорок четыре года выдержки.

Только что упомянутый самодержец поощрительно хмыкнул и налил из третьего графина. И после третьей порции на моё лицо наползла блаженная улыбка:

– А это очаровательное питьё, двадцатилетнего насыщения, весьма уважал близкий друг того самого местного правителя. Некий Тантоитан Парадорский.

– Странная и непредсказуемая, между прочим, личность! – хихикнул барон как-то по-детски непосредственно и радостно. – А вот почему он тебе не рассказал подробно о названии первого конька?

И тут же налил повторные порции того, что я не смог определить. После некоторых раздумий, прерываемых поглощением изысканных закусок, Булька подсказал мне правильный ответ:

«Если сравнивать неизвестный тебе коньяк с остальными, то он имеет весьма насыщенный вкус. Даже купажирование его не перебило. И если провести сравнительный анализ, то в нём наличествует коньячный спирт шестидесятилетней выдержки».

«Спасибо дружище! – мысленно воскликнул я. – Ты подтвердил моё личное мнение!» И высказал его вслух:

– Если бы Танти был здесь, то весьма бы обиделся. Оказывается, его ни разу не угостили самым старым и лучшим коньяком. А ведь он такой славный малый….

– Особенно когда выпьет литра два из моих неприкасаемых запасов! – засмеялся барон. – И начинает показывать отработанные приёмы борьбы с элементами прыжков и перекатыванием с головы на ноги! Но пусть не обижается: этот сорт мне достался совсем недавно. Видимо признали всё-таки, как законного правителя и удовлетворены моим строгим, но справедливым правлением. Один виноторговец раскопал старый погреб своего отца и обрадовал моё тщеславие двумя бочонками этой редкостной выпивки. И тебе повезло первому, кто кроме меня попробовал этой божественной амброзии.

– А-а-а! – протянул я многозначительно. – Меня предупреждали о возможных проверках подобного толка….

– Значит, считай тест пройденным! А если ещё и признаешься мне: кто ты на самом деле, то все условности будут отброшены. Итак…?

Вместо ответа я с задумчивым видом сделал несколько глотков коньяка и так же не спеша, заел их крупными виноградинами. И лишь после этого спросил сам:

– А как твоя Светлость относится к Тантоитану? Ведь его даже после смерти приговорили повторно к новой, ещё более страшной казни.

– Скажу коротко: я в него верю! – в тоне барона не было ни капли сомнений или колебаний. – Кто-то умудрился его здорово подставить. Да и не только его. Так что он смело может просить у меня политического убежища. Укрою не хуже чем родного сына. Ну, и…, с баронского стола ему всегда что-то перепадёт! Пусть не переживает….

Аристронг гостеприимным жестом обвёл стол, за которым мы сидели, и простецки подмигнул. Вызвав у меня ответную улыбку и облегчённый вздох.

– Тогда…, – я протянул к нему руку, – Хочу поздороваться с тобой, Зел, уже от своего имени!

– Значит, это всё-таки ты?! – барон с удвоенной тщательностью стал присматриваться к моему лицу. Даже ущипнул меня за скулу и легонько сжал мой нос двумя пальцами. – Невероятно! Но как тебе удалось так изменить внешность?!

– Длинная история. Поэтому о ней чуть позже, когда решим не терпящие отлагательства вопросы….

– За тобой гонятся? – деловито спросил барон.

– Ещё чего?! Хотя…. Если узнают что я жив и здесь: нехорошие ребята так и попрут сюда косяками!

– Мне не привыкать! Раз обещал – значит спрячу!

– А вот прятаться я как раз и не хочу! Наоборот: намереваюсь лично отправиться на Оилтон и встретиться с Патрисией.

– В этом виде? Тогда зачем тебе я? – барон как всегда соображал очень быстро. – Или ты нуждаешься в помощи другого рода?

– Вот именно! – воскликнул я. – Мне только и надо от тебя верительные грамоты и разрешение на путешествие твоего сына в Оилтонскую империю.

Барон на минуту замер и лишь потом выдавил из себя:

– Не понял…?!

– И вот тут-то и кроется самое главное! Ты ещё не забыл моего обещания помочь тебе с охраной и выявлением со временем главных твоих врагов?

– Не забыл! Охрану ты обеспечил, а вот…

– …А вот остальное, – перебил я Аристронга, – Не успел по весьма уважительным причинам. Зато сейчас самое благоприятное для этого стечение обстоятельств.

– Но сына я никогда не отпущу! – решительно произнёс барон.

– И не надо! Вместо него в столицу полетит его точная копия!

– Зачем?

– Будет участвовать в конкурсном отборе на должность будущего мужа принцессы.

– И…?

– И таким образом мы убиваем сразу двух зайцев. Я получаю возможность под личиной твоего сына прорваться в сиятельное окружение Патрисии, а ты, отправив по моим следам своих лучших ищеек, докопаться и выловить своих заклятых врагов. Ведь они сейчас притихли и пытаются отыскать убежище твоего наследника. А когда он выйдет в свет, то станет прекрасной наживкой. И ловец не замедлит показаться на сцене. Тут то мы его и накроем! И как?! Хорош мой план?!

Барон молча наблюдал, как я отпил очередной глоток коньяка и блаженно прикрыл веки. А затем неожиданно спросил с немалой долей подозрительности в голосе:

– Когда Тантоитан был здесь в последний раз, он выдал одну сентенцию по поводу его любви к коньяку. Я ещё потом долго смеялся…. Ты случайно не помнишь дословно?

Снисходительно усмехнувшись на очередную попытку проверки, я процитировал:

– Моя любовь к коньяку не уменьшится, даже если я его буду запивать пивом!

– Хм! – Аристронг удовлетворённо кивнул, тоже отпил из своего бокала и стал рассуждать: – Но ты хоть представляешь, сколько камней полетит в твою сторону?

– Мне ведь тоже не привыкать!

– И ты будешь открыт для всех! На виду у сотен и тысяч чужих, непроверенных людей. Как ты обезопасишься от удара в спину?

– Не забывай: меня будут охранять! И как охранять! Самые лучшие люди: и твои, и мои. Помимо того меня будет охранять спецслужба империи. Ведь не позволят они так просто уничтожить одного из претендентов. И чем большую шумиху ты вокруг моего, то бишь визита своего сына, поднимешь, тем больше нам это будет на руку. Ты поймаешь в мутной воде крупную рыбку, а мне на первых порах повышенный ажиотаж создаст хорошую рекламу и выделит из многотысячного списка соискателей.

– Вообще то…, может и сработать! Приглашение я вчера получил…. И только посмеялся…. Но кто бы мог подумать, что так повернутся события?

– Поэтому срочно дай официальное подтверждение, зарезервируй один очень хороший отель в Старом Квартале и поднимай всю службу безопасности на ноги.

Барон ухмыльнулся:

– Они у меня и так мало спят! А номера в отеле надо резервировать строго определённые?

– Конечно! Разве я когда-то отказался от добавочной перестраховки?

– Ты? Да сотни раз!

– Да ладно! Когда это было…? С годами люди умнеют….

– Особенно когда их так пару раз подставят! И они после этого невероятным чудом останутся в живых! – беззлобно засмеялся барон и деловито встал из-за стола. – Но я то поумнел точно, и Зарина дала мне для этого нужное время. Как будем её ставить в известность?

– Раз ты согласен в основном вопросе, то насколько вводить её в курс дела – решай сам. Только в таком случае желательно, что бы она осталась здесь. До конца всей операции.

– Естественно! Ведь на самом деле объёкты охраны останутся на тех же местах.

– Хотя это будет немного странно, – напомнил я. – Ведь всё-таки твой сын, якобы, направляется на Оилтон…..

– Выдумаем причину достойную, никто и не заподозрит. А уж как она будет рада предстоящему делу! У нас уже с пол года затишье.

– Заметно было, – хмыкнул я, – Как она на меня с парализатором налетела!

– И ведь сразу узнала! – восхитился барон. – А я вот никогда особо на походку и голос внимания не обращаю. Ладно, бегу. А потом уже вместе с Зариной будем разрабатывать детали. Подождёшь меня здесь? Или….

– Зачем мне мелькать возле тебя? Здесь намного вкусней пахнет. Да и уютнее, прохладнее….

– Только не упейся до моего возвращения! Тебе ещё много надо мне рассказывать!

– Разве я хоть раз напивался? – в моём голосе прозвучала прямо таки детская непогрешимость. На что барон обернулся уже в дверях и показал мне кулак.

– У меня до сих пор сердце кровью обливается, когда я вспоминаю развороченный тобой бочонок с десятью литрами коньяка. Который, кстати, перед его бессмысленной кончиной мы так и не попробовали!

Мои уши отчаянно покраснели, но слова оправдания всё-таки вырвались:

– Чистая случайность! К тому же мы его долго нюхали…, – я пошевелил ноздрями: – До сих пор его аромат висит в воздухе! Ощущаешь?

Аристронг махнул безнадёжно рукой и вышел. Но до меня явственно донеслось одно слово:

– Демагог!

Что бы скрасить своё ожидание, я не постеснялся сам себе налить чуть ли не все остатки из первого графина, и приступил к планомерному их поглощению. Попутно закусывая деликатесами и обсуждая с Булькой проблемы связанные с изменением походки, а в лучшем варианте ещё и голоса. Первую проблему мой товарищ обещал решить весьма просто. Нарастив, к примеру, на мои стопы нужное количество своей плоти, вызывая тем самым или косолапие или плоскостопие. Вдобавок имелась возможность наложить эластичные стяжки на коленные суставы и сделать из меня кривоногого кавалериста. Разошедшийся Булька даже выдвинул идею согнуть меня в пояснице, но от такого предложения я сразу отказался. Не хватало мне выглядеть пострадавшим от удара бревном или походить на ревматика скрученного подагрой.

Вот по поводу голоса, возникло много сомнений. Риптон совершенно не знал строение гортани, лорингофонных связок и самой сути возникновения звуков в горле человека. К своему стыду я тоже не смог основательно просветить его в этом вопросе. Поэтому мы решили отложить вопрос с изменением голоса на ближайшее будущее. Ведь после тщательного изучения анатомии интересующей нас части тела, а то и после консультации со специалистами, нам будет гораздо легче настроить мои голосовые связки определённым образом.

А что б даром не терять времени, мы тут же принялись экспериментировать с моей походкой. Единственно, чего нам не доставало, так это большого зеркала. Но и без него я чувствовал большие изменения. То я ковылял, как старикашка, то ходил на цыпочках как балерина, а то хромал как инвалид всех войн и сражений. Что естественно привело меня к мысли: а смогу ли я, в таком виде, пользоваться прежним арсеналом приёмов в полной мере? Ведь порой не так поставленная стопа запросто может привести к травме! А в поединке это иногда однозначно смерти.

Булька тут же меня стал убеждать в моей полной работоспособности. Обещая, в крайнем случае, убрать моментально все свои наслоения и стяжки по первой же моей команде. Подобные заверения меня вполне устроили, но и поэкспериментировать я никогда не отказывался. А уж поддерживать себя в надлежащей форме я никогда не ленился. Поэтому принялся проверять свою прыгучесть с разными конфигурациями стопы и различными стяжками на коленных суставах.

В итоге, через полтора часа, вернувшийся вместе с Зариной барон Аристронг, застал меня синхронно штурмующим отрезок каменной стены между двумя самыми большими бочками с коньяком. И, даже не удосужившись закрыть за собой дверь, заорал с самого порога:

– Перестань немедленно!!! – а после того, как дверные замки защёлкнулись, продолжил более спокойным голосом: – А ведь просил! Как человека! Так ведь нет: обязательно надо проявить свою обезьянью натуру!

– Не бойся: всё цело! – не замедлил я с ответом. – И нечего принюхиваться, это запахи из наших бокалов!

Мы снова уселись за стол, и барон возмущённо хмыкнул, видя два пустых графина. Но из третьего всё-таки налил. Мне и себе.

– А начальника охраны, почему обижаешь? – подколол я.

Зарина уселась от меня на противоположном конце стола, в самом уголке, и не спускала с меня напряжённого взгляда. Оглянувшись на неё, барон улыбнулся:

– Бросила пить!

– И давно?

– Тебе лучше знать! Или забыл?

– Да не забыл. Встретил я её в довольно нетрезвом виде…. А вот с тех пор она и не пьет спиртного….

Ледяной взгляд Зарины немного потеплел, но голос строгости не утратил:

– Может ты ещё вспомнишь свои первые слова, ко мне обращённые?

Я замер, мысленно возвращаясь в те давние годы. Святые электроны! Как давно это было! Вечность! Но память моя и тут не подвела. Усмехнувшись, я придал своему голосу игривые интонации и спросил:

– Девушка! Вы не подскажете: где здесь можно достать патроны?

Лицо начальника охраны расслабилось, а из груди вырвался непроизвольный вздох. Тут же её острый язычок облизал пересохшие губы. Понимая, что она не остановится на одной проверке, я предложил:

– Зарина, я тебе чуть позже покажу свою настоящую внешность и дам тебе время на любые вопросы. А сейчас прими мои изменения как должное и займёмся решением первостепенных задач.

– Естественно! – поддакнул Зел Аристронг и пододвинул к женщине тарелку с копченой рыбой и лесными орешками. – По ходу разговора можешь перекусить. А то мечешься с самого утра, словно взъерошенный воробей, и поесть, как всегда не успела.

Зарина пренебрежительно дёрнула плечиком, но к рыбе приложилась с удовольствием. Что навеяло мне новые воспоминания:

– Не помню ни одного случая, когда бы она отказалась от такой рыбы! Однажды и есть уже не могла, так стала за пазуху прятать. А спать через несколько часов пришлось в одной палатке. И вода у нас лишь во флягах была для питья. Вот тогда то я и понял, что это значит: поспать в хижине рыбака.

После моего рассказа Зарина впервые улыбнулась, и без всякого смущения спросила:

– Почему же ты терпел и не выгнал меня из палатки?

– Так ведь между нами лежала Патрисия, отключившаяся от усталости. Поэтому я боялся даже пошевелиться. Не хотел её беспокоить….

– Ну всё! – воскликнул барон. – Теперь пойдут слюнявые воспоминания! Потом объятия, потом слёзы! Или мы таки займёмся делами?!

– А чем мы, по-твоему, занимаемся? – возмутился я, одновременно подмаргивая. – Итак! Мне необходимо обработать два направления в подготовке моего тела и новой личности. Вначале предоставьте все данные по физическим параметрам Артура. Самые подробные! Важные и неважные, видимые и невидимые, внутренние и наружные. Само собой: со всеми необходимыми и утверждёнными документами.

– Но ведь мой сын намного тебя моложе, гораздо худей и, кажется, чуть выше! – напомнил Зел Аристронг.

– По этим параметрам он мне вполне подходит. К тому же: он мог поправиться за несколько лет в своём схроне? Запросто! Три сантиметра роста для меня тоже не проблема! Как и придание коже более молодого вида. Об устранении старых и нанесении новых шрамов, которых у Артура вполне достаточно, тоже не стоит волноваться.

– Не знаю, что у тебя на глазах сейчас, – засомневалась Зарина, – Но как ты обманешь лайзмеры на Оилтоне?

– Этот фокус я вам продемонстрирую чуть позже. Теперь о втором направлении. Несколько дней мне надо будет провести с Артуром бок о бок. Для того, что бы достичь полной схожести в жестах, походке. Манере поведения, стиле речи и даже настройки голосовых модуляций.

– Ты же не смог скрыть свой настоящий голос! – напомнил мне барон.

– То, что вы на мне видите, всё ещё находится в процессе совершенствования и настройки. Многие возможности ещё не раскрыты и требуют дальнейших пробных испытаний. Кстати, мне нужны будут полные сведения и консультации с проверенным специалистом по вопросам голосовых связок.

– Эти проблемы уладим, – пообещала Зарина. – А вот лишний раз светить дорожку к наследному барону, мне бы очень не хотелось. Ты себе не представляешь, насколько он огорожен от незапланированных контактов с посторонними….

– Представляю! Поверь мне! Раз уж ты взялась за это дело. Кроме тебя лишь Алоис мог лучше спрятаться и положить вещь там, где её никто искать не додумается. А в последние годы ты могла и его перегнать в этом умении.

– Или он меня….

– Неважно! – перебил я готовые посыпаться вопросы. – К тому же мне надо подробно пройтись по всем жизненным событиям, о которых помнит Артур. Не хватало мне мизерного несхождения в какой-то детали его детства. Уж если мне удастся приблизиться к Патрисии, то она проявит такое усердие в попытке меня разоблачить….

– Ой! – скептически воскликнула Зарина. – Да мне кажется, она тебя просто по запаху узнает!

– Запах? – напрягся я.

– Конечно! Достаточно её будет позаниматься с тобой борьбой в спортзале – и ты разоблачён. Она мне раз проговорилась, что узнала тебя по запаху, когда мы заблудились в пещерах Калинзека.

«Не переживай! – тут же раздалась в моей голове Мысль Бульки. – Над этим тоже я поработаю. Если хочешь, будешь пахнуть словно шоколадка или бочка из-под конька!»

Я непроизвольно улыбнулся неожиданному сравнению, чем вызвал недоумённое переглядывание у моих собеседников. Поэтому пришлось пояснить:

– В последнее время у меня с потовыделением полный порядок. Оно как бы находится под контролем. Но мне также известны некоторые пищевые ингредиенты, которые кардинально меняют запах человека.

– Тогда…, – Зарина задумалась на мгновение. – Остаётся только продумать твою доставку к Артуру….

– Поэтому я и не хочу пока менять свою внешность. Она довольно неброская, вернее: вполне подходящая для данного момента. И я могу покинуть планету в том же виде. Для остальных я останусь обычным покупателем твоих вин и коньяков. А лучше всего было совместить сразу два направления моей подготовки и совершенствовать мою внешность рядом с Артуром. И учтите: через десять дней мне надо уже прибыть на Оилтон.

– Боишься попасть во вторую волну претендентов? – спросила Зарина. – Ещё бы: в империи столько знати развелось, что Патрисия с ума сойдёт стоя перед вашими шеренгами!

– Вот именно! – улыбнулся я с грустью. – Хочу зарегистрироваться в первой сотне! Или, хотя бы, тысяче….

– Размечтался! – хохотнул барон. – Да только таких нищих баронов как я – больше тысячи! И у всех куча сыновей, племянников и внуков с гербовыми печатями!

– Так уж и нищих?! – я покрутил ладонью по сторонам. – Мне бы жить в такой нищете! А по поводу количества: не забывай об ограничениях! Они довольно жёстко урежут наплыв желающих. И по возрасту, и по росту….

– И по уму! – продолжил Зел Аристронг. – А у тебя то, как с последним?

– Считать не разучился, писать тоже! – последовал мой гордый ответ. – Так что в десятку должен попасть обязательно. А уж там будем посмотреть: может всё к тому времени и выяснится….

– Хорошо! – Зарина встала. – Тогда я пойду, распоряжусь насчёт всех необходимых данных и доставке их….

– В мой личный кабинет! – вставил барон.

– Но хочу всё-таки высказать свои сомнения! – с нажимом в голосе продолжила начальник охраны. – На данный момент я до сих пор не доверяю тебе, Тантоитан. Не могли такие трагические события произойти без предателя, который засел, несомненно, в самом сердце империи! А ты ещё не предоставил и малейших доказательств своей невиновности!

– Разве ты меня не знаешь?!

– Знаю! Но свои личные симпатии я к делу не мешаю. Да и ты, небось, Патрисию тоже в число подозреваемых включил?

Как мне не было неловко, пришлось признаться:

– Поначалу…. Да и сейчас немного сомневаюсь….

– Вот видишь! Так что готовься к моим проверкам!

– О! Ты и не представляешь себе: сколько у меня доказательств! Я и Его Светлости не буду ничего рассказывать до твоего прибытия, дабы не повторяться. Иди, а мы посплетничаем о мелочах жизни….

– Ну, за барона я не переживаю! А вот ты: пить не разучился?

– Не переживай, крошка! И трезветь тоже!

Когда дверь за начальником охраны закрылась, перед нами на столе стоял новый графин с коньком. Принюхавшись к новому запаху, я неожиданно спросил:

– Зел! Как у тебя в плане личной жизни? Или продолжаешь портить служанок?

Барон весь напрягся, уши покраснели, а лоб покрылся испариной. Но взрыва ярости не последовало. Вместо этого он виновато улыбнулся и покаянно закивал головой.

– Когда это было…. Теперь я пай мальчик!

– Так я и поверил! И что: есть виновница такой перемены поведения?

– Конечно! – подтвердил местный самодержец. – И виновница только что нас покинула.

После этих слов внутри у меня всё напряглось, а на душе стало совсем мерзко и неприятно. И моя реакция не укрылась от внимательного взгляда барона. Он опять коротко хохотнул и пустился в разъяснения:

– Зря ты на неё плохо подумал! На меня можешь, я такой. А на неё – не смей! Зарина сразу сказала, что мужу навсегда верна останется. Хоть и были у меня намерения на её счёт весьма игривые. Ну, чего уставился?! От меня этого не отнимешь! Зыркай, не зыркай! А вот Зарина меня сразу раскусила и поняла, кто мне нужен. Уж не знаю, как она там выбирала! Какими чувствами руководствовалась. Но подставила она мне одну сказочную красавицу из охраны, и так я на неё запал! Словно только её мне и не доставало в жизни. Может она инструкции от Зарины какие получала, может советы постоянные и наущения, только вот уже четыре года она меня по ночам прямо в постели охраняет. А к начальнику охраны словно к родной сестре относится. А может и как к матери…. В общем, Танти, повязали меня…. По всем правилам повязали….

– Слишком радостным голосом ты мне плачешься! – заметил я, успокаиваясь. Нехорошие предчувствия бесследно растаяли, и от сердца отлегло. Даже весело стало. Молодец Зарина! Всё у неё под контролем! – Не вижу грусти на твоём лице.

– Так я и радуюсь! – легко согласился барон. – А ты…! Со своими пошлыми подозрениями…!

– Ладно, извини! Но уж слишком хорошо я твоё прошлое знаю….

– Всё течёт, всё меняется….

– Только вкус хорошего коньяка остаётся прежним! – продолжил я, и укоризненно поднял свой пустой фужер. Дождавшись новой порции, провозгласил: – За тебя! И за твоё новое счастье!

– Спасибо! – он выпил залпом, а счастливая улыбка с лица так и не сошла. – Возможно…, чуть позже…, ты и ещё кое-какие новости узнаешь….

– Хм! Ты меня заинтриговал! А когда это «позже» наступит?

– Когда моих главных врагов разоблачим! – при этих словах барон вновь нахмурился. Теперь уже хохотнул я:

– Тогда это будет скоро! Уж я постараюсь!

– Тогда выпьем за твою удачу! – Зел Аристронг моментально налил коньяк в бокалы. – Тебе то она, ой как понадобится!

Лишь поздно вечером я закончил рассказ обо всех тех мытарствах, которые выпали на долю нашей группы. Но Зарина окончательно поверила только после короткого разговора с Николя. Много времени я им не дал, а то боевой дух мог не подняться, а упасть. Но вследствие этого уже на следующее утро граф Шалонер отбыл на Оилтон с неимоверным количеством лучших вин и коньяков баронства. А уже под вечер Зарина на небольшом флайере на максимальной скорости везла меня к массивной горной гряде, расположенной на второй по значению планете в баронстве.

– Небось, спрятали Артура в глубокой пещере, на неприступной вершине? – высказал я далеко не первое за всю дорогу предположение.

– Танти, у тебя просто талант обо всём догадываться! – и уже в который раз Зарина отвечала мне с деланным восхищением и внутренним самодовольством. – Разве от тебя что-то скроешь?!

Промолчав, я с вздохом безнадёжности принялся рассматривать далёкие ещё склоны в мощный бинокуляр. Но флайер тут же резко опустился вниз и приземлился на площади небольшого, но аккуратного селения. Крепкие домики из местного камня располагались вокруг несколькими концентрическими кругами, а на самой площади стояло ещё несколько летательных аппаратов разной вместимости и различных модификаций.

– Опять будем менять флайер? – мне уже надоедало блистать проницательностью.

– Ты должен помнить знаменитого прорицателя Корродонго. – Зарина не то спрашивала, не то утверждала.

– Этого древнего афериста?! – воскликнул я с пренебрежением.

– Почему афериста? У народа он пользуется безмерной любовью.

– Увы! Наслышался о нём в своё время!

– Вот он здесь и живёт. Видишь самый большой дом на окраине?

– И зачем нам этот старый пердель понадобился? – не унимался я.

– Я договорилась о твоём визите. Сама посижу здесь, мне никак нельзя лишний раз светиться в этом селении. А ты бери костыль и топай к нему.

– Ага! Ты ещё сейчас скажешь, что Корродонго кого-то прячет!

– Великий прорицатель живёт один. Скромную пищу ему приносят соседи или просители о своей судьбе. Лишь раз в месяц Корродонго принимает на несколько дней выбранного им больного, и пытается облегчить его страдания. Поэтому постарайся ему понравиться.

– Зачем?!

– А вот это – сюрприз! – видя моё недоумение, Зарина засмеялась: – Или ты мне не веришь? Подозреваешь засаду?

– Пока мы сюда добирались, у тебя для вероломства были гораздо более удобные моменты! – я повертел в руках костыль, опробовал его и открыл дверь флайера. – Ладно, я пошёл. Как я понял, этот чёртов прорицатель меня должен вывести на Артура?

– Танти! Я тебе удивляюсь: с такими талантами и скрываться под чужой личиной?! – глаза моей старой подруги при этом так и лучились смехом. Поэтому я не стал с ней пикироваться, махнул на прощание рукой и скособочившись, словно заправский фигляр или потомственный эпилептик, поковылял на окраину посёлка.

К моему удивлению возле центральной двери стояла очередь в четыре персоны. Не привлекая к себе особого внимания, я пристроился к терпеливо стоящим людям. Минут сорок ушло на бесцельное ожидание, но когда я уже посторонился, пропуская последнего выходящего клиента, длинная рука вывесила на дверь банальную табличку: «Приём окончен». И тут же, с противным скрипом тяжёлая преграда захлопнулась перед моим носом.

– Эй! – выкрикнул я в возмущении. – Да что ж это такое?! У меня назначена встреча! – но так как меня явно проигнорировали, изо всей силы стукнул несколько раз костылём по двери. Деревянные доски равнодушно загудели и стихли. Ещё после нескольких ударов я стал вспоминать, что у этого драного прорицателя не всё в порядке со здоровьем. То ли глухой, то ли немой. Тогда я подошёл к окну и стал колотить по раме. Вот тут уж раздался грохот! Стекла дребезжали на весь посёлок! И лишь случайно, краем глаза я увидел отворённую дверь и стоящую на пороге согбенную старческую фигуру. Нимало не смутившись, я стал приближаться, дублируя свои слова жестами для глухонемых:

– У меня назначена встреча с господином Корродонго! А меня не впустили! – вместо ответа фигура посторонилась и указала рукой вглубь помещения. Когда я вошёл, старец меня обогнал и всё тем же приглашающим жестом указал на стул, а сам уселся на второй. Между нами оказался большой деревянный стол с лежащими на нём письменными принадлежностями. Больше никакой другой мебели в огромной и полутёмной гостиной не было.

Недостаток освещения мешал мне рассмотреть, как я понял хозяина этой конуры. Но исполосованное морщинами лицо и огромный свисающий нос бросались в глаза сразу. Тем временем прорицатель взял в руки одну из табличек и повернул ко мне. На ней я прочитал:

«Хотите знать о своём будущем?» – и в тот же момент я чётко вспомнил, что старец всего-навсего немой. Но не только: ещё и любит позёрничать. Ну что ж! Поиграем в его игру!

– Конечно, хочу! Для этого сюда и припёрся!

Тут же передо мной возникла другая табличка:

«Дайте вашу правую руку!»

Я послушался, но тут же об этом пожалел. Ибо старец ловко мне закатал рукав выше локтя, достал из-под стола баночку с краской, и через полминуты моя рука стала ядовито-коричневого цвета. Судя по вони и консистенции это была самая обычная масляная краска. На следующей карточке я прочитал: «Теперь вытяните руку над столом и громко говорите букву „З“!»

Чувствуя себя полным идиотом, я стал жужжать как недобитый комар. А старый шарлатан вначале воздел руки к потолку, затем что-то помычал и ловким жестом выдернул из-под стола новую карточку. Наверняка приготовленную заранее. Та гласила:

«Тебе предстоит тяжкое и опасное путешествие! И свалится оно на твою голову нежданно, дней через пять, шесть. И путь твой будет устлан шипами роз, кровью трупов и пьянящим воздухом победы. И соблазнишь ты знатную деву и воительницу, находясь в облике своего друга, и родит она от тебя сорок могучих богатырей и двадцать писаных красавиц!»

Я не знал, на что мне больше злиться: на подсыхающую краску или опасную осведомлённость старого шарлатана. Поэтому спросил самым невинным тоном:

– А одного престарелого афериста я не побью в ближайшие минуты?

Очередная писулька, словно игральная карта, рассекла воздух и шлёпнулась передо мной. Там чернело одно слово: «Нет!» Всё больше раздражаясь, я решил перейти к сути своего визита:

– Мне нужен один молодой человек….

«Такой как я?» – это уже было написано от руки и при мне.

– А вы разве молодой? В таком случае я – Мисс Галактики!

Старик тут же быстро написал:

«О! Прелестнейшая госпожа Мисс! Готов отдать все свои сбережения за час вашей любви!»

Я несколько раз со злостью хлопнул левой ладонью по столу, но мне тут же пришла новая депеша-вопрос:

«Краска уже засохла?»

– Почти! – выкрикнул я, сжимая пальцы правой руки в кулак. И тут же в ответ раздался молодой и сочный баритон:

– А то через десять минут мы её вообще не отмоем!

Не веря своим глазам, я наблюдал как старец не спеша стянул с лица резиновую маску с гримом, а под ней оказалось знакомое, но сильно возмужавшее за последние годы лицо.

– Артур?!!! Негодник!!! – я пытался разжать склеившиеся пальцы и дотянуться до его балахона. Но тот ждал этого момента и ловко вскочил со стула с громким смехом:

– Ха-ха! А помнишь, как ты меня разыграл с древесным клеем? Да ещё и заставил вываляться в длинных сосновых иголках?

– Так ведь это было сделано для поднятия уровня твоей выносливости!

– А рука твоя оказалась в краске из-за твоей чрезмерной веры в прорицателей!

– Ни на каплю тебе не верил! – возмущался я. – Только подыграть хотел….

– Значит и Зарине покажем, как я тебя развёл! Пусть тоже повеселится! Я ведь всё на камеру записал! Жаль только, что она после твоей высадки сразу унеслась в столицу.

Руку действительно отмыли с трудом. Хорошо хоть специальный растворитель имелся. Хотя в этой странной обители было, наверное, всё. Только подвалы занимали три этажа. Помимо первого этажа ещё существовал второй. А завершал дом огромный чердак. Лишь кое-где перемежающийся мощными стропилами. И всё это завалено аппаратурой связи, компьютерами, стендами, приборами, книгами, мебелью, инструментом и запасами пищи. На самой большей глубине наличествовали спортивные снаряды и небольшой тир для стрелкового оружия. И два тира с гипноверсиями. Оружия тоже хватало. После продолжительной экскурсии по всем уголкам своего дома, Артур привёл меня на кухню и ловко стал накрывать на стол. Продолжая хвастаться:

– У меня здесь есть всё! И работы столько, что скучать не приходится. Ты бы только знал, каких высот я достиг в познании химических преобразований. Можно сказать: самостоятельно получил полный курс университета по этой программе. Уже и магистром могу быть!

– Постой, постой! – с улыбкой остановил я поток его красноречия. – Ты лучше расскажи: как ты здесь оказался? И куда подевался прежний хозяин?

– О! Это очень интересная история! – наследник барона включил миксер и стал взбивать омлет. – С первых же дней приезда Зарины, она обратила внимание на всех подобных отшельников. Их то и было всего несколько, а Корродонго выделялся, пожалуй, больше всех. Она предложили сотрудничество старому интригану, и тот с радостью согласился. За это ему сделали капитальный ремонт дома, оборудовали прямой связью со столицей, и стали давать ему полнейшую информацию о каждом посетителе. Прорицателю лишь надо было сделать фото клиента, нажать на клавишу и он мог с большой долей вероятности предсказывать его будущее. А прошлое так вообще: «считывал по ладони!»

– Так помогать аферисту? – не мог скрыть я своего удивления.

– А взамен Корродонго тщательно собирал и передавал в службу безопасности все слухи, сплетни и откровенные разговоры. Вернее: непосредственно Зарине. У старого пройдохи тоже ведь за долгую жизнь информаторов насобиралось дай боже каждому!

– Ещё бы! – пришлось мне согласиться.

– За короткое время он ещё больше прославился. Да вот тут то его смерть и настигла! Только и успел горемычный добраться до крабера, да затихающим голосом сообщить о своей кончине. И ни одна живая душа об этом не узнала. Вот тут Зарина и сообразила, куда меня пристроить. По росту я подходил, а маску для полутёмного помещения сделать особого труда не составило. Да перчатки морщинистые в придачу.

– Да уж! Ты в них выглядел как… живой!

– А твоя манера шутить по чёрному, так и не изменилась! – при этих словах Артур ловко встряхнул сковородку, подкинул отвердевший омлет и тот оказался румяной корочкой кверху. – Вот так то я с тех пор здесь и прячусь. Соседи ко мне не ходят. Посетителей впускаю только по одному. Денег зарабатываю много. Даже завидно иногда становится: не каждый барон такие заработки имеет!

– Да ты что! – воскликнул я с недоверием. – Так может и мне стоило идти по жизни другой дорогой?

– Нет! Ты бы Танти не выдержал и месяца! – уверенно возразил Артур. – У тебя натура другая! Здесь усидчивость нужна, скрытность. А эти черты присущи больше тем, кто всю свою жизнь только и делает, что прячется. Как я, например!

– Может быть, – согласился я, принюхиваясь к огромному куску запечённого мяса, который уж стоял на столе. – А вот готовить ты научился просто мастерски!

– Да и не только готовить! – наследственный барон вывернул омлет на большую тарелку между нами и уселся напротив меня. – Все эти годы я усиленно занимался своим телом. По шесть часов в день изучаю и отрабатываю приемы защиты и нападения.

– Молодец! Не забыл моих наставлений! Наверняка уже и сам бы смог выдержать длительную круговую оборону?

– Надеюсь! У меня здесь кругом камеры, сигнальные оповестители, даже радар на всякий случай…..

– Видел! Вполне солидно!

– Стараюсь! Но больше всего мечтал с тобой опять помериться силами. Хотя бы в борьбе. – Артур скромно улыбнулся. – Хочу достичь твоего уровня….

– Нет проблем! Пару дней у нас есть, и я тебя погоняю как в детстве. Только ты уж не жалуйся как тогда, на Нирване….

– Сравнил! Ты ещё попробуй вначале меня догони….

И действительно, наследник барона меня приятно удивил своей силой и умением. Достойный помощник вырос у Зела Аристронга. Меня то он, конечно, не осилил, но и мне пришлось изрядно попотеть для победы во многих дисциплинах. Спортом мы занимались в перерывах, а основное время отводилось на постепенное отождествление моего внешнего облика с его статурой, лицом и движениями. Здесь уже вовсю командовал Булька и проводил над нами порой довольно изнурительные эксперименты.

Но ещё огромная часть времени у меня ушла на переговоры. Не то что бы Малыш не мог справиться с возложенными на себя обязанностями, но уж слишком обстановка на Земле оказалась сложной. Поэтому мы и говорили, чуть ли не по каждому поводу, а в одном случае мне пришлось даже личной руганью воздействовать не на кого иного как на Гарольда. Ибо чуть не случилось самое страшное, мой старый и самый лучший друг Гарри едва не решил навсегда остаться на Земле. На так хорошо знакомом нам острове Хаос.

А все трудности начались с того, что моллюск Спейлоуд успел таки разнести свои споры по всему океану. А изрядное количество его потомков, к моменту прилёта яхты Синявы Кассиопейской на Землю, достигли взрослой стадии своего развития. Четыре экземпляра прижилось на островах Японского архипелага, целых восемь на индонезийских островах, и ещё три монстра разбросили свои ментальные сети на Филиппинах. Как впоследствии подсчитали специалисты, моллюскам не хватило всего полтора, два года для установления полного контроля над земной популяцией людей.

Это не означало, что сражения с неокрепшими ещё монстрами оказались лёгкими и бескровными. И главными виновниками гибели более десяти тысяч человек стала немыслимая разобщённость земного населения, полный отказ от взаимного сотрудничества между правительствами и нарушение элементарных норм и правил безопасности.

Если бы не капиталы и личные знакомства миледи, то трагедия могла достичь многократно больших масштабов. А так Синява устроила такую обструкцию земным правительствам, что те чуть ли не ежечасно объявляли ей войну. Вот тут и связи пригодились. На древнюю планету слетелись со всей Галактики целые туманности корреспондентов, эмиссаров, уполномоченных представителей, экспертов и чуть ли не все руководители Доставки. От слетевшихся на дальние орбиты кораблей всех классов и любого измерения, звёздные лучи прерывались ещё в вакууме, создавая видимость частичного солнечного затмения.

На первых порах и это не помогло. Каждое правительство объявило Спейлоудов своей личной проблемой и стало разбираться с ними самостоятельно. А самыми недалёкими оказались руководящие органы Филиппин. Они без раздумий послали ударный полк на близлежащего моллюска и выжгли его огнём напалма, реактивных снарядов и кумулятивных гранат. Ни один из спецназовцев не пострадал. Но после сражения весь мир ужаснулся: все жители посёлка, под рыбацкими пирсами которого проживал Спейлоуд, погибли от ментального удара. Причём даже те, кто находился в момент атаки чуть ли не за тысячу километров. Мало того, оставшиеся два монстра ощутили угрозу своей жизни и на двое суток парализовали своих «подопечных». Вот тут то и понадобилась помощь от других государств.

Ментальные сети, раскидываемые взрослыми моллюсками, начинали действовать только через неделю. А уже через две недели постоянного воздействия, подконтрольные люди могли умереть в любой момент. Но жили спокойно, совершенно не догадываясь о нависшем над их судьбами страшным мечом. Мало того, несчастные люди ещё и пытались всеми силами защитить своего моллюска, в том числе и ценой своей жизни. На них не воздействовала даже прямая пропаганда и разъяснительная работы. И страшно предположить тот момент, когда над всей Землёй могла сомкнуться единая ментальная сеть.

По полученным от электромугов данным способ борьбы со страшной опасностью на первом этапе был прост. Определённым излучением парализовать выбранного моллюска и за двое суток успеть эвакуировать всех людей из круга в радиусе тысячи километров. А затем уничтожить другим видом излучения. Немного схожие эвакуационные операции, правда, по совсем другим причинам, уже не раз проводились в нашей Галактике. И всё проходило легко и безболезненно. С полной самоотдачей всех сторон и с глубоким пониманием сути происходящего. Вот только на погрязшей в уродливых обычаях Земле собралось слишком много правительств. Да ещё и полностью отрицающих сотрудничество не только между собой, но и с кем бы то ни было. Абсурд!

Поэтому моё состояние было как на иголках. Особенно, после того как Малыш мне сообщил о странном поведении Гарольда. Тот уже оправился после ужасного поединка и со всей своей энергией включился в повседневную жизнь острова. Причём не в качестве раба или свободного жителя, а качестве владельца целого порта. Который ему достался в наследство от побеждённого соперника Уке-Сина. Это помимо того, что он с первыми своими шагами объявил о помолвке Ниной. В общем: сразу добился самого высокого влияния на всём острове как богатейший его представитель. А уж по популярности среди жителей острова – ему не было равных. К сожалению ещё и Спейлоуд постарался, накрыл его сознание своей ментальной лапкой. Конечно, привязанность моего друга к острову ни в коей мере не могла сравниться с привязанностью тех, кто жил на нём долгие годы. Но в зависимость он попал порядочную. И как он потом пытался оправдаться и утверждал: в зависимость только от Нины.

Когда началась пропаганда о срочной эвакуации с острова, Гарольд первые два дня держался нейтрально. Зато на третий громогласно заявил о своём отказе покинуть остров. Да ещё в присутствии многотысячной толпы. Не знаю, каким чудом Малышу удалось передать на Хаос крабер и уговорить Гарольда поговорить со мной. И я поговорил…. Но это был не разговор! Скорей митинг! Атака! Мольба! Шантаж! Угрозы! Просьбы! Ругань! И пламенные воззвания к патриотизму и старой дружбе! А время, ушедшее на «разговор»! Пять часов!!!

Я захрип, сорвал голос, отбил ладони, стуча по столу и набил несколько шишек на голове, бегая в ярости по всем этажам. К концу нашей «беседы» – я просто падал. И возможно благодаря только тому, что Гарольд не отключился в первые же минуты, моя ментальная атака достигла цели. Сломала ещё неокрепшее влияние Спейлоуда и пробила брешь в затуманенном мозгу Гарольда.

Через час он уже выводил свою и Нинину флотилии в море, прикрываясь лозунгом превентивной атаки на врагов. А ещё через три часа перегрузил всех своих людей на огромные эвакуационные транспорты, а боевые корабли передал в руки Боевого Десанта Доставки. А уж те ребята своего шанса не упустили. Там у них каждый был, ну, может чуть хуже Гарольда! Имея на руках все пароли и коды входа в порты, они через пять часов, под покровом темноты вернулись на Хаос и взяли ситуацию под свой контроль. И тут же устроили организованную эвакуацию.

Монстра уничтожили на следующий день, и вся операция прошла без единой жертвы. А еще через сутки все жители вернулись в свои жилища. Их радости не было предела! Они до потери сознания боялись лишиться своих нажитых мест и вполне хорошего уровня жизни. Как они думали. Но со временем пелена территориального патриотизма у них пройдёт. По мнению специалистов лишь прожившие на острове более двадцати лет чуть ли не год будут жить там безвылазно. А у тех, кто находился там меньше, привязанность исчезнет за месяц, два. Может несколько недель. Поэтому, как мне не было прискорбно, Гарольд остался на острове. Но не потому, что не смог вырваться от влияния моллюска, а потому что решил не уезжать без Нины.

Хоть у них там такие отношения пошли…. Что я даже стал опасаться за жизнь своего друга.

Но делать то нечего…. Случаются и такие дезертиры…. Тем более что после спокойных размышлений я пришёл в выводу, что пока в Гарольде не нуждаюсь. Всё что намечено, можно претворить в жизнь и без него. А ведь ему ещё предстояло основательно подлечиться. Пусть это у него считается кратким отпуском по причине ранения. Другое дело: можно ли приравнивать влюблённость к ранению? По моим воспоминаниям – вполне!

Как бы там ни было, но события на Земле произвели настоящий фурор в жизни целой Галактики. Привнесённое оживление даже сравнили с триумфальным выходом древней планеты в большой космос пятнадцать веков назад. Вот только нынешний выход получился довольно скандальным. Идущие оттуда репортажи на целую неделю затмили любые местные события, трагедии и государственные путчи. Пожалуй не нашлось ни одного работника масс-медия, который бы не оставил свой комментарий на полосах доступных ему изданий.

А вот Синява Кассиопейская стала настоящим героем. И на Земле её приравняли к святым. Не меньше! Памятники с её бюстом, фигурой или барельефом заполнили все площади, скверы и фронтоны домом. И продолжали множиться как грибы дождливой осенью. О ней снимали фильмы, писали романы, её посвящали оды и поэмы. И это притом, что её юношеские и детские годы являлись полной тайной, чуть ли не для всех обитателей Галактики. Зато фантазий на эту тему появилось…!

Одна из этих фантазий нашла особенный отклик в среде обывателей. Мол, некий аристократ, на добрый десяток лет старший, изнасиловал бедную девушку ещё в запретном возрасте. Потом якобы раскаялся, вернулся к ней с повинной и взял сироту под свою опеку. И сейчас продолжает держать её в жёстких рукавицах, управляет каждым шагом и не прекращает пользоваться её женскими прелестями. Имена назывались разные, вплоть до сына нынешнего президента доставки, но к единому мнению дошлые корреспонденты так и не дошли. Зато в новостях замелькали краткие кадры и фотографии, на которых чётко высвечивались лица геройской девушки и увивающегося возле неё аристократа. Синява Кассиопейская выглядела просто обворожительно! А вот…. Малыш…. Малыш?!!! Да…. А вот Малыш смотрелся растерянным. «Таинственный аристократ» с такой тоской и фатальной безысходностью смотрел в объективы фото и телекамер, что создавалось впечатление, словно он просит прощения.

После этого я целый час просидел бессмысленно перед экраном. Артур тоже видел репортаж, поэтому меня не беспокоил. А я думал о том, что же теперь делать? И ничего путёвого в голову не лезло. Долгое время…..

А потом таки влезло! Я радостно вскочил и принялся лихорадочно искать свой крабер. Затем, подпрыгивая, умчался на чердак и часа два имел с Малышом продолжительную беседу. Ха! Не хватало мне ещё второго дезертира!

Вот с такими треволнениями проходила подготовка и детальное усовершенствование моего нового вида. Да и не только вида, но и походки, манер, жестов. А самое трудное, что для нас оказалось подобрать – это голос. Прекрасный баритон Артура поставил перед Булькой почти непреодолимые барьеры. Мы уже намеревались остановиться на достигнутом, когда в последний день риптон всё-таки довёл это сложное дело до кульминации. Мне, правда, что-то в горле стало постоянно мешать и вызывать частые покашливания. Зато голоса наши стали неотличимы. Попробовал на радостях запеть точно так же как и Артур, но у меня ничего не получилось: тут же сорвал голос. Зато Булька разошёлся:

«Что же ты урод творишь?! С твоим голосом только „занято!“ кричать, а ты из себя певца корчишь! Да мне столько сил понадобилось, что бы ткани в нужном месте нарастить, а ты одним рёвом всё испортил! А ещё что-то там гундосишь о своей высокой сознательности и дисциплине! Лучше бы ты совсем рот не открывал! …Никогда!»

– Извини дружище! Это от радости за тебя! – оправдывался я сиплым голосом. – И тем более привык я к тому, что ты уж как сделаешь, то лучше чем родное получается! И прочнее! И долговечнее!

Минут пять я лестью успокаивал разозлённого Бульку, пока он не буркнул:

«Ладно! Открывай рот и дыши только носом до моей команды!»

«Понял!» – протелепатировал с уже открытым ртом.

Всё-таки память у риптона просто преотменная. Не прошло и получаса, как я закрыл рот, прополоскал саднящее горло и вновь заговорил артуровским баритоном.

– Слушай, Булька. Я тут пока с открытым ртом сидел, одну нашу проблему вспомнил. Вот голос ты мне улучшил, а другому человеку можешь ухудшить? Или просто – изменить?

«Элементарно! Ломать – не строить. Вот только часа два у меня на это уйдёт, не меньше. Всё-таки кусочек ткани надо прирастить, а то и два».

– Ну, вот и здорово! А то ты слышал, как Алоис жалуется на ту девицу, что мы с тобой поймали?

«Ага! Прямо слёзы из крабера в твоё ухо капают!»

– Значит поможешь?

«Только ты не пой на радостях!» предупредил риптон. И в тот же момент раздался сигнал крабера Артура. Он остался лежать на столе, в то время как его владелец находился в душевой комнате. Я его включил и ответил одной из обычных шуточек баронского наследника:

– Да сыт я! Совсем недавно поросёнка съели.

– Как там Танти? – деловито осведомилась Зарина, даже не заподозрив, что разговаривает со мной.

– Да сегодня будто белены объелся! Уничтожил все экраны, порубил мечом передатчики, радар, краберы. Хорошо хоть я свой успел спрятать. Сейчас он в подвале, мастерит что-то из оружейных стволов….

– Артурчик! Беги на чердак и там закройся! – в голосе Зарины сквозила отчаянная паника. – Мы сию минуту что-то придумаем!

– А что тут думать? Ну, переработался человек, ну нервы шалят! Так пусть пар выпустит, расслабится….

– Артур! Ты о чём?! – теперь её голос стал дрожать, и я над ней сжалился:

– Девчонка! Кончай притворяться! Неужели ты командный голос не узнала?

– Уф! Танти! Ты меня молодой похоронить хочешь?

– Не дождёшься!

– В таком случае, раз ты уже и голос отработал, готовь свой костыль и через два часа ковыляй на площадь в прежнем обличье. За тобой там одна тётка заедет.

– Красивая?

– Для тебя в самый раз! – разозлилась Зарина и выключила связь. Я взглянул на стоящего в дверях Артура и скорбно развёл руками:

– Ну, вот и наступила пора прощаться. Ничего дружок, в следующий раз мы займёмся только отдыхом!

Глава девятаяДорога к аудиенции

Пока я добирался к барону, на мой крабер поступил новый звонок. Абонент конспирировался, и его номер не высветился. Но мало ли кто это мог быть. Тем более что и отвечать я уже могу другим голосом. Поэтому разговаривал я смело и вальяжно:

– Я вас очень внимательно слушаю! – ответом мне долгое время была тишина, поэтому я продолжил: – Лысый! Это опять ты дурачишься?

– Вообще то, я не совсем лысый…, – решились мне возразить сиплым и явно изменённым голосом.

– Ах, извините! Мне показалось, что это мой компаньон как всегда меня разыгрывает! Чем могу быть полезен?

– Я по поводу рекламного объявления….

В моём мозгу сразу застучали разные колокольчики. И радостные, и предупреждающие одновременно. Но продолжил я совершенно безразличным тоном:

– Какого именно? Наша фабрика даёт их пачками каждодневно.

– По поводу надувных шариков для праздников.

– Да мы выпускаем эту мелочь в десяти модификациях. Какая именно вас интересует?

– В форме сердечек….

О! А теперь уже пошли слова пароля! Дальше последовал обмен только лишь условными фразами:

– Эти изделия у нас только трёх цветов: сиреневый, оранжевый и красный.

– А синий и зелёный вы бы не могли добавить?

– Запросто! Для хорошего клиента мы готовы каждый шарик покрасить вручную!

Все слова пароля были сказаны, но и я и мой собеседник продолжали явно испытывать недоверие. И никто из нас не решался спросить прямо другого: а ты кто? Но ведь умные люди всегда могут подобные проблемы решить косвенными вопросами. Поэтому меня спросили:

– А как насчёт качества? Чуть более полутора лет назад мне подсунули такой брак, что только сейчас мне удалось встать на ноги….

– Признаюсь честно: я сам в то время ушёл от производства и как раз по тем самым причинам. Но если вы со мной работали до того, то должны помнить ни с чем не сравнимое качество и приемлемые расценки.

– Вообще то я и надеялся услышать своего старого знакомого, но ваш голос мне не знаком.

– Извините, но мне ваш тоже.

– Давайте так, – предложил сиплый голос. – Я вам начну рассказывать нечто, что знаем только я и мой старый знакомый, а если вы те подробности знаете, то продолжите. Хорошо?

– Прекрасная мысль!

– Так вот. Лет пять назад я вашей фирме помогал с разработкой нового шарика и один ваш самый опытный сотрудник предложил его сделать в виде кометы и наполнить сувенирами. Его имя на букву «С». И по моим данным он умер от скоротечной болезни.

Мои мысли закружились в радостном хороводе: только четыре человека знало про тайную начинку кометы «Ведьма». Двоих уже нет в живых. Император и начальник дворцовой охраны Серджио вряд ли кому выдали эту тайну перед смертью. Значит, остаётся только профессор Сартре! Ура! Но своему голосу я постарался прибавить грустных оттенков:

– К большому нашему сожалению в то же самое время ушёл из жизни и генеральный спонсор всего предприятия. А ведь он мне был как отец родной. Хоть вообще то считался тестем.

– Теперь всё понятно, – уже вполне нормальным голосом констатировал мой невидимый собеседник. И я почти узнал знакомые интонации. – Но вот твой голос…, не внушает мне доверия….

– Профессор, – решил я говорить открыто. – Как у вас с транспортом? Можете передвигаться свободно?

– В том то и дело, что нет. Я и к краберу имею незаконный доступ…..

– Малыша помните?

– Несомненно!

– Тогда запоминайте его номер! – я продиктовал цифры. – Звоните, тут же. Он вас заберёт из любой точки и решит любые ваши проблемы. Сам я сильно занят. Расследую причины болезни знакомых нам в прошлом людей. – А потом не сдержался и добавил: – Вы себе просто не представляете, как я рад вас слышать! А уж как вы мне нужны!

– Да я и сам жутко соскучился по знакомым лицам. А уж по работе и подавно.

– Вот работой я вас завалю по уши! – пообещал я. – А то и больше! Всё, до встречи! Звоните Малышу. И пусть вам везёт!

– Да, да, сейчас! И тебе всего доброго!

После этого разговора я долго потирал от радости ладони и строил радужные планы. Появление профессора из небытия совсем меняло расклад в моей игре. Вернее могло придать ей уверенность и застраховаться от непредвиденных ситуаций. Интересно конечно, где это Сартре пропадал такое долгое время? Но всему своё время, разберёмся по ходу дела. Малыш его обеспечит всем необходимым.

Наш флайер, тем временем, уже подлетал к столице баронства. Недолгая процедура контроля и я поселился в одной из скромных гостиниц. По разработанному Зариной плану, наследный барон должен был появиться возле дворца как чёрт из табакерки. Пусть враги думают, что он долгое время скрывался у них под самым носом. Это дополнительно запутает следы.

Но вот уже с момента моего появления во дворце, и во время перелёта на Оилтон, намеревались задействовать все силы безопасности без исключения. Мне хотелось прибыть неожиданно, поэтому за день до моего прибытия в родные пенаты, барон объявил выбранным людям, что его сын прибывает через сорок восемь часов. Не раскрывая моей следующей цели: вылет на Оилтон. Зато Зел Аристронг обязал всех знающих о моём возвращении в замок, сохранять в глубокой тайне полученные сведения. Вот только наблюдение за теми людьми с того момента велось ежесекундно. И Зарина разоблачила весьма солидную фигуру из числа особо приближённых к барону. Один из офицеров охраны раскрыл себя, когда передавал секретные сведения неизвестному источнику. Посредством крабера, сидя в подвале своего дома и будучи уверенным, что его никто не подслушивает. Когда его схватили, то и бить не пришлось. Предатель тут же во всём признался, рассказал, как его соблазнили крупной суммой денег, и всеми силами пытался описать личность того человека, который его сбил с пути истинного. Затем схваченный был брошен в самую глубокую тюрьму под замком барона. Зел Аристронг его, правда, перед этим всё-таки побил. Несильно: всего лишь до потери сознания. Худшее, что было в судьбе продажного офицера, это то, что никто не знал даже примерных сроков определения его вины и вынесения приговора. Тут уж всё зависело от барона: захочет – казнит. Захочет – отдаст на съедение крысам. А то и продержит лет тридцать на одних сухарях да воде, лишит зрения и отпустит на все шесть сторон. Может и руки отрубить при этом. И без языка оставить. В общем: тяжела доля предателя!

На его месте лучше сразу погибнуть. Как это удавалось до него многим другим подобным отщепенцам.

Как мы и рассчитали, моего прибытия на сутки раньше никто не предвидел. Поэтому и мой выход на сцену проходил поначалу буднично и незаметно. Я расплатился в гостинице, захватил сумку с оружием, бронежилетом и сменой одежды и отправился в окрестности баронского замка. Войдя в один из самых многолюдных торговых центров, спокойно переоделся в туалетной комнате, сменил лицо, походку, голос, отпечатки пальцев и сетчатку глаз. Ругаясь при этом с Булькой и доказывая ему, что если риптоны распространятся по всей Галактике, то это будет просто неизмеримая катастрофа для всех служб безопасности и охраны. Мой друг в ответ обвинял меня в расизме, шовинизме и ущемлении разумных меньшинств. Но в конце с весёлым бульканьем успокоил:

«Вообще то, хоть бы мне самому выжить в вашей опасной среде обитания! А если среди нас и произойдёт демографический взрыв, то к тому времени мои потомки подскажут твоим потомкам каким способом нас можно увидеть и контроль заставят проходить каждую особь отдельно».

«Разве вас можно отличить от тела человека?» – наша беседа у меня вызвала вполне понятный и повышенный интерес.

«Конечно! Я, например, могу обнаружить другого риптона на расстоянии пяти метров! По резко нарастающему эмофону. А уже с расстояния одного метра, могу вступить в контакт! Кажется….»

Затем мы ещё раз придирчиво и скрупулёзно осмотрели в зеркале каждую частичку моего нового тела и отправились к замку. Старую одежду вместе с сумкой я скатал в пластиковый пакет и выбросил в первый же мусоропровод. Резких движений не делал, не оглядывался, не спешил, но всё равно привлекал к себе многочисленные взгляды прохожих своей массивной фигурой. Тем более опытному глазу не трудно было заметить и солидную кучку оружия под моей одеждой. Но самое главное, хоть моя масса и была больше массы прототипа на двадцать пять килограммов, узнать меня могли вполне легко. Особенно те люди, которые не раз видели Артура в течении одного года. Именно столько времени он жил в столице, пока не ушёл в глубокое подполье. И, как по мне, не нашёл для себя более приятное занятие по одурачиванию клиентов.

Мне предстояло пройти метров четыреста, по открытой площади и уже потом войти в Южные ворота замка. Дабы отвлечь внимание возможных убийц, Зарина находилась совсем в противоположной стороне замка и занималась обычной повседневной рутиной. Естественно, меня без присмотра не оставили! Особенно на первом, самом открытом и опасном участке площади. Я знал, что с наиболее удобного места меня страхует отличный снайпер. Как раз та самая женщина, с которой барон был так близок последние четыре года. Ну и я, тоже ведь не мальчик для битья!

Поэтому сразу обратил внимание на трёх человек. Двое мужчин и одна женщина стояли метров за сто от ворот, лицом к ним и о чём-то оживлённо беседовали. На первый взгляд могло показаться, что это простые туристы или гости с провинции рассматривают гордость столицы – замок барона. Который и замком назвать язык не поворачивался: дворец! Как минимум. Но уж слишком много напряжения просматривалось в спинах этих троих болтунов, и слишком уж часто они оглядывались по сторонам. Шанс того, что они могли оказаться вполне порядочными людьми, конечно же, был. Но и он пропал в тот момент, когда женщина в очередной раз оглянулась и прямо-таки напоролась на меня взглядом. При этом зрачки у неё чуть не выскочили из орбит, а лицо моментально побледнело. Скорей всего она испытала сильный шок от зрелища моей персоны. В ту же секунду она отвернулась, что-то выговаривая непослушными губами, но сомнений у меня больше не осталось. Я тут же вскинул три пальца вверх и стал обходить загадочную троицу по гораздо большей дуге. Даже когда они остались чуть сзади, боковым зрением следил за их действиями.

А они замерли словно вкопанные. То ли не могли решиться на атаку, то ли выжидали более удобный случай. И когда я уже потерял их из виду, до меня донёсся звук шлепка. Именно с таким эффектом разрывная пуля, выпущенная из беззвучной снайперской винтовки, разрывает плоть и ломает кости в теле человека. В то же мгновение я бросился на землю и, перекатываясь по ней головой к врагам, выставил вперёд два моих самых любимых и удобных пистолета. А из того места, где я только что находился, с противным визгом отрекошетило несколько пуль. Пока мои пальцы нажимали на курки, перед глазами пронеслось лишь несколько кадров. Первый: подброшенное ударом пули тело одного мужчины и вылетающее оружие у него из рук. У остальных врагов стволы направлены в мою сторону и вздрагивают от выстрелов. Кадр второй: – голова женщины разрывается кровавыми ошмётками, а на лице другого мужчины появляется несколько дырок от моих выстрелов. И последний: все три тела безвольными куклами валяются на залитой кровью мостовой.

И лишь с опозданием в десять секунд со стороны ворот понеслись переливы свистков, а с площади раздались испуганные крики прохожих. И откуда-то разнёсся истерический женский крик. А я уже вскочил, и, стараясь не оставаться на одном месте, чуть ли не бегом двигался к замку.

Да! Хорош снайпер! Два трупа за две секунды – отличный результат. Так и захотелось пожать ей с благодарностью руку. Ну, и враги – те ещё ребята! Совершенно не шутят! Словно озверели и ничего не боятся. Сколько же им заплатили за такую настойчивость? И самое главное – кто?!

Со стороны ворот послышался топот, а затем и крики:

– Брось оружие!!! Лечь на землю!!! Руки за голову!!!

Впереди группы охранников мчался хорошо знакомый не только мне, но и Артуру, сержант из караульного взвода и я гаркнул в ответ. Но так, что бы не сорвать голос:

– Станислав! Это так меня дома встречают?!

От неожиданности тот затормозил как конь в мультфильме. Или как лыжник на склоне, выставляя лыжи вперёд. Но узнал тоже сразу:

– Охранять Его Светлость! – а мчавшиеся за ним вояки отвели от меня оружие, направили его по сторонам и чуть ли не прижались ко мне своими спинами.

– Рад видеть Вашу Светлость! – выкрикнул Станислав. И по его улыбке действительно было видно: рад! – А что там за трупы?

– Оставь двоих людей пусть присмотрят! – отдал я команду и, стараясь идти на полусогнутых, наклонившись, побежал к воротам. Радуясь про себя, что это мы посадили снайпера в стратегически важном месте, а не наши враги.

В замке мне понадобилось буквально десять минут, что бы добежать до малого зала заседаний. Там барон как раз проводил совещание со своими соратниками, родственниками и союзниками. О подобной встрече предложение внёс я. Не придётся впоследствии объяснять каждому: что да как. Сразу любой желающий сможет задать свои вопросы.

На такой короткой дистанции моё дыхание даже не сбилось, поэтому я влетел в зал со всей присущей мне свежестью и экспансивностью. И выкрикнул с самого порога:

– Отец! Как я по тебе соскучился!

Барон тоже бросился мне на встречу:

– Сынок! Почему так неожиданно?!

Несколько минут мы тискали друг друга в объятиях, обмениваясь короткими репликами:

– Ух, ты! Вот это вымахал!

– Да я такой и был!

– Зато поправился как!

– Не поправился, а мышцы нормальные нарастил!

– Слушай, да у тебя тело словно камень!

– Ещё бы! Двадцать пять килограмм накачанных мускулов прибавилось!

– И повзрослел как!

– Зато ты – наоборот молодеешь!

– Мы ж тебя только завтра ждали?!

– А я решил на денёк дольше с тобой побыть. Тем более что мои учителя дали добро на лишний день отпуска.

– Друзья мои! – барон обратился к замершим за огромным столом людям. – Кто ещё не знаком, представляю: это – мой сын, Артур! Встречайте!

Несколько человек опередило остальных и буквально затискало меня в объятиях. Даже Булька стал возмущаться от таких панибратских приветствий. А больше всех меня тормошил двоюродный брат Артура Боря Лейквис. Самый ближайший родственник, из оставшихся в живых. Если не считать его отца. Но тот уже лет двадцать безвылазно жил в своём замке среди диких гор и страдал существенными психическими расстройствами. Единственный сын Боря взял себе родовое имя матери, что весьма часто делалось в среде баронов. И был весьма невысокого мнения о своём умственно больным отце. Его не связывало с хмурым местом обитания своего родителя ничего, кроме матери. Которая была родной сестрой покойной тоже жены Зела Аристронга. Да и она умерла слишком давно. Поэтому, чуть ли не с самого детства, Боря постоянно жил во дворце своего сводного дяди. Легкомысленно относясь даже к нескольким совершённым и на него покушениям. Но человек он был милый, открытый и считался самым лучшим другом Артура. Хоть и был на лет шесть старше.

– Ну ты и амбалом стал! – с восхищением выкрикивал он, одновременно пытаясь подкинуть меня в воздух. Но не смог и над полом приподнять.

– Погоняли бы тебя столько лет, и ты бы из хиляка в человека превратился!

– Все эти годы, – стал громко объяснять барон, – Артур проходил все мыслимые и немыслимые уровни подготовки. Закаляя и тренируя своё тело, упражняясь в воинском искусстве и самых различных единоборствах. Теперь он и сам вполне может за себя постоять….

При его последних словах в зал стремительно ворвалась Зарина, подбежала ко мне, и, оттолкнув всех остальных, стала ощупывать со всех сторон:

– Не ранен?! Я просто в шоке! Ну как же ты так: без предупреждения:! Хорошо, что я уже снайперов успела расставить вокруг замка. И как эти гады тебя распознали? – а затем, уже для всех пояснила: – Три твари стреляли в Артура! Двоих положили снайперы, а одна мерзость на его счету….

– Да что ж это такое?! – барон изменился в лице и стал наливаться багрянцем бешенства: – Да сколько это будет продолжаться?! А вы куда смотрите? – уже к Зарине: – Сделать повсеместную облаву! Проверить всех до единого человека! Всех подозрительных и с оружием арестовать! В подвалы! При сопротивлении расстреливайте на месте!!! – Начальник охраны хотела что-то сказать, но её прямо вымело из зала громоподобным рёвом: – Выполнять!!!

Да, барон умел использовать малейшую возможность для устройства поголовной проверки и устранения под шумок всех подозрительных. А что поделаешь? Диктатор – он и есть диктатор! Тиран! Иные не выживают. Тем более в условиях, когда все вокруг пытаются тебя уничтожить.

Когда страсти по поводу покушения на меня немного улеглись, мы все расселись за столом, и Зел Аристронг ворчливо пояснил причину такого сбора:

– Мы тут совещаемся: какие дополнительные меры безопасности принять к моменту твоего приезда. Вон, сколько пунктов набросали! Оказывается толку с них – никакого! Представляю, что завтра бы творилось в окрестностях замка! Кстати, Аберли, – барон обратился к своему первому секретарю. – Немедленно запусти в эфир передачу по только что произошедшим событиям. Заклейми заговорщиков самыми низкими эпитетами. Призови народ к бдительности и огласи премию за каждого пойманного шпиона или убийцу. В размере, скажем…, двух тысяч галактов. Это взбодрит население и оно не так будет роптать по поводу чрезмерных облав и проверок. Выполняй!

После ухода секретаря со всех сторон посыпались вопросы. В основном все хотели знать, как я буду себя вести в дальнейшем и для чего вообще, собственно говоря, приехал. Секрет о том, что я еду на отборочные смотрины на Оилтон, ещё таковым и оставался. Мало того, никто и не предполагал, что выеду я сегодняшней ночью. Поэтому в большинстве вопросов сквозило переживание за мою судьбу и попытки хоть советом помочь войти в нормальное русло жизни.

Один только Боря смотрел на меня восхищёнными глазами и тихой скороговоркой сообщал последние сплетни о событиях в замке. Обещая по ходу своего диалога от меня не отходить ни на шаг и классно оторваться при первой же возможности. Признаться, меня такое назойливое внимание стало раздражать. К тому же я мог проколоться на любой мелочи, о которой Артур мне забыл рассказать на нашей идентификации. Поэтому я незаметно обратил внимание барона на надоедливого родственника и тот без церемоний прекратил совещание. Сославшись на необходимость срочного со мной разговора с глазу на глаз. Все, кроме кузена отнеслись к этому с пониманием, а тот стал просить:

– Дядя Зел, можно и я с вами? Или вы и мне не доверяете?

Аристронг посмотрел на своего племянника с отеческой улыбкой и, вставая, ответил:

– Завтра ты будешь первым человеком, который узнает о теме нашего разговора. Всем спокойного вечера и доброй ночи. Артур, за мной!

И только в «свежатнике» мы немного расслабились. А когда слегка выпили и солидно подзакусили, приступили к разбору сегодняшнего покушения. Зарины с нами не было, она вовсю «зверствовала» на вверенных ей направлениях. Но второй секретарь принёс нам протокол допроса предателя и обыска тел наёмных убийц. А также предварительная информация по их опознанию.

И сразу же нам бросилось в глаза одно совпадение. Женщину пока идентифицировать не удалось, а вот два её напарника прибыли с планеты Северный Эдем, принадлежащих одному из соседних баронств. И именно на этой планете и завербовали польстившегося на деньги предателя. Он полтора года назад там как раз находился с кратковременным визитом. А это уже хоть и маленькая, но всё-таки ниточка. Оставалось только найти то самое лицо, которое занималось вербовкой как жадного офицера, так, скорей всего, и наёмных убийц. Естественно, мы понимали, что та тёмная личность как обычно может оказаться подставной фигурой и вероятней всего ничего не знает о своих работодателях. Но всё-таки! А вдруг?

– Если бы удалось его схватить! – стал мечтать барон.

– Туда надо направить группу, которая не засвечена знакомством с тобой. А ещё лучше вообще не из твоего региона….

– Конечно! Да где ж их взять? Или ты подсказать хочешь?

– Хочу! Есть у меня на примете одно дельное агентство по таким делам. Я даже подумывал их в нужное время завербовать на службу в свой Дивизион. Принципиальные, честные и весьма изворотливые ребята.

– Так что же ты молчишь! – воскликнул Зел.

– Я то не молчу! – мне было чем возразить: – А вот ты точно затаился: почему коньяк не наливаешь? Скаредность с годами заедать стала?

– А что б ты был здоров! – и мой бокал щедро наполнился самым лучшим и благородным напитком. Мы степенно выпили по пару глотков, и я продолжил свою мысль:

– Но самое главное мне кажется, кроется в другом. Ну, посуди сам: сколько твоих офицеров в последние годы побывало на том же Северном Эдеме?

– Да может и все!

– Вот именно! А если бы их пытались завербовать, как бы они к этому отнеслись?

– Большинство бы доложило об этом немедля. До вчерашнего дня я верил, что доложили бы все.

– Тем не менее, – продолжал я доводить свою мысль, – Вышли именно на этого офицера! Значит, были уверены в его продажности. А кто мог об этом сообщить вербовщику?

– Кто? – набычился барон.

– Да тот, кто прекрасно знал о его продажности. То есть человек из самого близкого твоего окружения! К тому же человек, имеющий все возможности изучить будущего предателя. Возможно даже его близкий товарищ.

Зел недовольно покрутил головой:

– Как у тебя всё складно получается! Тащишь осла за уши!

– Ничего подобного! Я просто выдвигаю одну из версий, а ты просто обязан её проверить.

– Проверим! – пообещал мой собеседник и сразу наморщил лоб, прогоняя все данные в своей памяти. – Как связаться с твоим агентством?

– Легко! Вот тебе все пароли для разговора. Подобные они дают только ну очень уж проверенным клиентам. Звонишь, говоришь что надо, а потом обрисовываешь задачу. Они тебе называют сумму аванса, после получения денег на счёт, тут же приступают к работе. Конечно! Если за полтора года с ними чего-то не произошло страшного.

К счастью ребята пребывали в добром здравии и полной боевой готовности к любой работе. На все разговоры, договорённости и пересылку денег у барона ушло пол часа. Именно через такое короткое время с крабера агентства поступил звонок-подтверждение: «Дело пошло. По ходу будем вас подробно информировать обо всём!»

– Неплохо! – констатировал Аристронг. – Вдруг они кого-то и зацепят в невод. А сегодня утром, сразу после твоего отлёта я ещё раз проведу личную беседу с этим отщепенцем. Но уже с более конкретными вопросами.

– С теми талантами, что имеет Ваша Светлость, любой человек расскажет всё что угодно! Высокоинтеллектуальная душевна беседа, и преступник с радостью выкладывает все секреты.

– Не юродствуй! – остановил поток моей лести барон. – От такого как ты дождёшься секретов! Даже мои душевные просьбы, вряд ли на тебя подействуют!

– Увы! Моя душа уже вконец испорчена превратностями судьбы и тяжкими испытаниями. А те трудности….

– …Ты лучше думай о тех трудностях, которые тебя ожидают на Оилтоне! Лишь только станет известно о конечной цели твоего путешествия, за тобой пошлют отборный полк всякой сволочи. Меня часто оторопь берёт от суммы тех расходов, которые нужны для такой деятельности! Неужели им это окупится? Даже если хорошо заработают впоследствии на разработке месторождений нейтрино-селта?

– Само собой, разумеется! – воскликнул я. – Да ты уже должен это чувствовать! А дальше начнёшь богатеть в геометрической прогрессии!

– Ты веришь, – неожиданно голос Зела Аристронга задрожал, а глаза предательски заблестели. – Если бы я знал причину этой нелепой войны с самого начала, то в первый же день отказался бы от этих планет! Лишь бы не испытать этих невыносимых потерь.

Некоторое время мы сидели в полном молчании, отдавая дань нахлынувшей скорби по утраченным близким людям. Время уж давно перевалило за полночь, и Булька тактично напомнил о предстоящем вскоре вылете:

«Танти! Тебе ещё надо переговорить со всеми членами нашей команды! А ведь в гиперпространстве этого не сделаешь. Да и на корабле вдруг да кто подслушает?»

– Верно, пора собираться! – я решительно допил свой коньяк и, подойдя к барону, положил руку ему на плечо. – Мужайся Зел! Утраченного не вернёшь! А справедливое возмездие всё равно настигнет всех ублюдков. Давай прощаться! У меня ещё целый ворох инструкций для своих ребят.

Он встал и мы крепко, по-мужски обнялись. Так и остался он в моей памяти: сильный, волевой человек со слезами отчаяния и душевной боли на глазах.

Конец второй книги

Юрий ИвановичНа родном Оилтоне

Глава перваяДома – лучше, чем в гостях

Взлетали мы ранним утром. Со мной отбыла отобранная группа самых проверенных и преданных людей. Фактически все самые лучшие силы гвардии баронства. Почти все они даже не предполагали цели нашего полёта, но многолетняя выучка не позволяла задавать праздные вопросы. Надо, значит надо! Да и охранять жизнь наследственного барона – была их прямая обязанность.

Но ещё более лучшие и хорошо законспирированные агенты отбыли на Оилтон чуть ли не неделю назад и полным ходом раскидывали в столице империи настоящую сеть. Ведь первые же сообщения о моём туда полёте заставят встрепенуться все вражеские силы. И они начнут плести против меня заговор. Возможно устроят засаду ещё до моего прибытия.

Моя группа, возглавляемая Алоисом, тоже натянула свою сеть прикрытия. Стараясь не пересекаться с известными им от меня направлениями и ходами людей барона Аристронга.

Помимо этого было отправлено тайное послание лично принцессе Патрисии, в котором опечаленный отец, раздосадованный неповиновением сына, просто умолял Её Высочество принять надлежащие меры по охране моей персоны. Подробно описав все причины для этого, и слёзно умоляя дать мне категорический отказ и отсеять мою кандидатуру в первом же туре. Тогда, мол, сын образумится и немедленно вернётся под защиту родительского замка.

Насколько я знал характер Патрисии, подобные просьбы у неё вызывали совершенно противоположную реакцию. Она считала, что родители имеют право воспитывать своих детей только до пятнадцатилетнего возраста, и дальнейшую опеку и давление воспринимала с ярой критикой и возмущением. А подобные крепкие эмоции всегда оставляли следы в её памяти. Значит, моё имя засядет в её прекрасной головке ещё до нашего знакомства. Что мне и требовалось.

Помимо этого, наследница престола могла ещё и вспомнить фамилию Аристронг по тому времени, когда у нас была наиболее продолжительная разлука. Полгода мне пришлось выполнять особое задание на промёрзшей насквозь планете Нирвана. И хотя в рассказах об этом периоде я в основном упоминал имя Артур, вполне возможно, что пришлось и упомянуть его отца, Зела Аристронга. Но даже если она об этом не вспомнит, я намеревался как можно быстрей похвастаться своим личным и дружеским отношением с Тантоитаном Парадорским.

Весь полёт прошёл нормально. Скучать мне не довелось: приходилось настойчиво штудировать подборку всех мало-мальски важных событий, которые произошли в империи за последние полтора года. Да и во всей Галактике. Плюс освежить свои познания в новейшей истории и почерпнуть кое-что из древней. Подобные знания являлись необходимыми и по условиям отбора и в целях более полной схожести с выбранной мною жизнью наследного барона. Плюс ко всему постоянные физические упражнения. В этом аспекте нужна была уверенность в том, что соперников равных мне по силе не окажется. К тому же, мы как бы проводили совместные тренировки. Так как и Булька старался внести свою посильную помощь во все мало-мальски силовые упражнения. Так, например, я мог висеть на турнике почти не ограниченное время. Стальной прут, который я пытался согнуть собственными силами безуспешно, с помощью риптона складывался с удивительной лёгкостью. Предельный вес штанги, которую я мог толкнуть, после нашего совмещения усилий, увеличился на тридцать килограммов. Ну и остальные разные, весьма впечатляющие и эффектные мелочи, должны были идеально повысить мои шансы и оставить далеко позади всех моих конкурентов.

Поэтому в гостиницу «Рока» я вселялся с полной уверенностью в своей победе. Если уж мне удалось покорить сердце принцессы один раз, то почему бы это не сделать и во второй?

Предобеденное время как нельзя лучше способствовало нашему прибытию. Метушащаяся прислуга и носильщики доставили наши вещи в номера. А моя личная охрана стала проводить полный комплекс обнаружения и отторжения средств прослушивания и шпионажа. Устанавливая при этом свои приборы записи, слежения и оповещения. Фактически мы оккупировали весь второй этаж гостиницы. Единственным посторонним на нашем этаже оказался граф Шалонер, который, угостив меня в первые же минуты нашего «знакомства» лучшим коньяком из подвалов моего «папочки», стал моментально закадычным и верным другом.

А когда через два часа, когда мне сообщили, что уже сегодня есть возможность попасть на первый приём, граф вполне естественно вызвался меня сопровождать. И мы весело и оживлённо переговариваясь, отправились в императорский дворец. Граф больше всего радовался тому, что за эти долгие дни кажущегося безделья остался примерно с тем же капиталом. Удачи и проигрыши у него чередовались и даже склонялись более к плюсам. Но огромные расходы на угощения для новых знакомых моментально съедали все прибыли от игры. Меня же больше радовало возросшая популярность графа Шалонера среди местных аристократов. Он даже умудрился переспать с несколькими дамами из высшего общества. И очень быстро снискал себе славу компанейского и нежадного добряка.

Поэтому он уже во многом разбирался, многих знал не только в лицо, а с довольно большим количеством знати даже завязал дружеские отношения. При этом конечно он полностью полагался на предварительные рекомендации и сведения, которые ему предоставлял Алоис. Они вместе сработались просто прекрасно и уже вчера знали о перенесении сроков первых аудиенций. Неожиданное решение принцессы начать ознакомительные приёмы на два дня раньше намеченного, происходило из-за слишком большого наплыва желающих побороться за место консорта в такой огромной и мощной империи как Оилтонская.

Порадовали и немного разрешили расслабиться и поступившие с двух центров моей подстраховки сообщения о том, что пока ничего подозрительного против меня не наблюдается. Неужели враги Зела Аристронга так долго раскачиваются? Или совсем не оказались готовы к подобному повороту событий? А может, наши тайные силы оказались не на высоте? Время покажет.

Ещё на подходе к западному крылу дворца, где обязывалось каждого участника пройти регистрацию и опознание, мы увидели солидную толпу разряженных аристократов. Кое-где среди них мелькали симпатичные женщины, наряженные в пышные платья.

– Да их гораздо больше тысячи! – в ужасе воскликнул граф Шалонер.

– Вряд ли! – возразил я, внимательно присматриваясь. – Просто каждый прибыл со своим родственником или другом. Да плюс один, два телохранителя. А у кого и того больше. И корреспонденты между ними как угри вьются. Им вообще работа привалила: когда они ещё раз столько наследных аристократов в одном месте увидят? Разве только на свадебной церемонии!

Наша группа сразу привлекла к себе внимание именно своей многочисленностью. Кто-то даже выкрикнул в нашу сторону:

– Вот это охрана! Или принц, или его на руках носят! Совсем больной!

Под сдержанный смех близстоящих, я одел на своё лицо хищную улыбку и внимательно рассмотрел крикуна. Тот нисколько от моего взгляда не стушевался. Даже наоборот: вызывающе подбоченился. Ну, ещё бы! Все претенденты собрались как на подбор. Здоровые, мощные, наглые и самоуверенные. Большинство явно бравировало своими вздутыми мускулами и каменной несокрушимостью. Хоть и виднелись порой лица интеллигентные, но и они взирали на остальных с презрительным высокомерием с внутренним превосходством.

– Ого! – забеспокоился мой сопровождающий. – Да тут такие волчары собрались! И это же только первый день! Ведь не все знают о приёме. Остальные лишь послезавтра подвалят. Драка будет несомненная! Ох уж и повеселится пресса!

– Да и не только пресса! – согласился я. – Такого события уже давно не случалось в истории Галактики. Здесь скоро не протолкнутся будет от обывателей и ротозеев. И уж поверь мне: политики тоже здесь появятся. И немало. А уж эмиссары и представители Доставки не упустят случая протолкнуть свои интересы при таком скоплении влиятельных личностей.

– Ого! Да здесь соберётся на только цвет Оилтонской империи?

– Конечно! И военные всех рангов попытаются заключить выгодные союзы и создать новые альянсы. Эти смотрины только с виду выглядят посмешищем для здравого смысла и развлечением для народа. На самом деле здесь в ближайшее время решатся судьбы не одного миллиона разумных особей.

– Не люблю я политики, – вздохнул граф Шалонер. – Только «Зелёные» мне по нраву. Да и то, не всегда их идеи и действия понять можно.

Пока мы так беседовали, прошло примерно пол часа. За это время на площадь подтянулось ещё с пол тысячи человек. Показались на прилегающих улицах многочисленные автомобили телеканалов и прочих компаний, вещающих в эфир и ведающих новостями. Видимо информация о первой аудиенции изрядно запоздала и никем из прессы и телевидения не была предугадана.

Как только открылись громадные ворота, претенденты потянулись вовнутрь. В приглашении указывалось конкретно: каждый может быть с одним сопровождающим. И вдвоём они будут присутствовать на балу и торжественном ужине. Но принцессе представлен будет только претендент. Аудиенция заключалась лишь в представлении и ответе на один два вопроса наследницы. И то, если она соблаговолит их задать. Проявлять инициативу и самому встревать в разговор возбранялось.

Как ни странно, среди сопровождающих оказалось достаточно женщин. Особенно молодых, хоть и не всегда достаточно красивых. Многие мечтали воспользоваться таким случаем и побывать на императорском балу пусть даже с братом, кузеном или племянником.

Поэтому охрана оставалась на площади, а претенденты раскрашенным ручейком вливались во внутренний двор, почти по всему периметру которого, располагалось пятьдесят совершенно автономных помещений. Раньше их здесь явно не было. По крайней мере, в моё время. Видимо их соорудили специально для предстоящих смотрин и для того, что бы максимально ускорить процедуру идентификации каждого претендента и его сопровождающего. Ведь не будут же гордые и своенравные наследники громких титулов, а часто уже и обладатели этих титулов, стоять в очереди часами! Словно бездомные бродяги за тарелкой бесплатного обеда.

На входе в каждое помещение стоял гвардеец из дворцовой охраны и распорядитель. Последний, источая самое милое и дружелюбное обаяние, проводил претендентов во внутрь, и уже после проверки, которая занимала десять минут, гости выходили в зал внушительных размеров. По моим воспоминаниям здесь раньше располагался императорский кинозал, и в нём спокойно могло уместиться несколько тысяч человек. В принципе, как и во всех залах западного крыла.

Нам удалось попасть во вторую волну, поэтому моё имя оказалось в конце первой сотни. Все имена по порядку высвечивались на огромных стенных табло. И любой гость без труда мог следить за ходом аудиенции и подходить к переходу в соседний зал в нужное время. Организаторы постарлись на славу и проявили весь свой талант, выдумку и оригинальность. Пробок и столпотворений вполне можно будет избежать и в те дни, когда наплыв претендентов перевалит за тысячу.

Всего желающих заполучить в жёны наследницу звёздного престола в первый же день собралось около трёхсот. И, по моему мнению, именно они обладали наибольшим даром предвидения и похвальной предусмотрительностью. Ведь немаловажным плюсом являлось представиться принцессе в самых первых рядах. Пока её глаза ещё не потускнели от равномерного мелькания новых лиц, а уши не оглохли от обилия и разнообразия титулов, имён и комплиментов.

В зале «ожидания» лишь показались первые гости из второй сотни, а аудиенция уже началась. Конвейер работал отменно и качественно. Мы тоже постепенно подтянулись к входу и влились в притихшую очередь титулованных аристократов. В минуту мы делали с десяток шагов и очень скоро рассмотрели: что же делалось в зале приёмов. Главный распорядитель делал жест рукой, претендент ступал на красную дорожку и тут же глашатай объявлял его титул и имя. Сопровождающий претендента тут же отходил в сторону и мог спокойно поджидать своего визави в любом удобном месте гигантского помещения. Сама принцесса восседала в центре зала на высоком троне, и её туфельки располагались на одном уровне с головой каждого, так что даже припасть к божественной ручке виделось весьма проблематично.

Зато оделась Патрисия просто потрясающе. Да и лицо привела в идеальный порядок. Если уж не меня, то всех остальных она прямо ошеломляла своей красотой и величием. Лишь когда я подошёл ближе, то сразу заметил в её глазах ледяную пустоту и бесстрастный металлический блеск. Хотя на лице играла милая и благожелательная улыбка. Чувства свои я собрал в кулак и затолкал на самые задворки разгорячённого встречей сознания. Так что даже боюсь сказать: какие именно среди них превалировали. Главное что на моём лице светилось восхищение, страсть и влюбленность.

Справа от трона, в весьма удобном кресле, сидел маркиз Винселио Грок и зачитывал принцессе повторно титул и имя претендента. Время от времени распорядитель подносил ему очередной листок с пронумерованными строчками крупных букв. Зрение у маркиза явно стало сдавать. А слева перетаптывался с ноги на ногу нынешний командир Дивизиона, крутой солдафон и бравый вояка Хайнек. Он подозрительным взглядом буравил каждого гостя, пытаясь высмотреть под одеждой несуществующее оружие или услышать телепатически крамольные мысли. Ни того, естественно, ни другого ему сделать не удавалось, и он только провожал расстроенным взглядом каждого отходящего аристократа.

Иногда принцесса кратко переговаривалась с прибывшими молодыми мужчинами, и тогда очередь замирала, в душе завидуя счастливчику. Но это было редко и только в тех случаях, когда принцесса знала кандидата лично.

Но вот меня она всё-таки выделила. Предварительные наши деяния не пропали даром. Когда маркиз повторил моё имя, она вздёрнула вверх правый уголок своих губ, что у неё означало иронию, и спросила:

– Вам таки удалось вырваться из под опеки Вашего батюшки?

– Ваше Высочество! Я благодарен отцу за факт моего рождения, но в жизни я всего добиваюсь только своим умением, физической силой и знаниям. И я обязательной добьюсь Вашей руки!

На мои быстрые, как пулемётная очередь слова, Патрисия поощрительно кивнула головой, а Хайнек засопел гораздо громче и чуть ли не влез между нами.

– У вас прекрасный голос, – продолжила принцесса. – Наверняка хорошо поёте?

– Увы, Ваше Высочество! Слуха не было с детства. И только в последнее время появились улучшения в этом вопросе.

– Тогда желаю Вам удачи в первом отборочном туре! – томно проворковала Патрисия и тут же перевела свой взор на претендента стоящего за моей спиной. Я отвесил изящный поклон и отошёл в сторону, огибая трон и разыскивая глазами графа Шалонера. Когда я подошёл к нему, привлечённый поднятой рукой, он тут же возбуждённо зашептал:

– Когда ты отвернулся и стал уходить, принцесса очень странно и пристально на тебя посмотрела. Тому старому дядьке пришлось ещё раз зачитывать имя стоящего за тобой парня.

– Прекрасно! Именно этого мне и хотелось: запечатлеться в её памяти!

Хотя в мозгу заметушились совсем разные мысли: «А если она меня узнала?! Ведь Зарина узнала, чуть ли не моментально! Хотя нет…, вряд ли. Такое вообще невозможно! Ведь даже запах, мы с Булькой изменили! И походку! И голос…. А почему она так заинтересовалась моим голосом? Понравился? Да нет! Ей всегда было наплевать на хорошие певческие способности. Хотя со мной она позволяла себе наслаждаться лучшими произведениями эстрады и классики…. И любила, когда я ей пел под гитару…. Издеваясь при этом над моим несуразным голосом…. Хотя, когда это было…? И зачем она все-таки спросила?»

Дальше мы переговаривались ничего не значащими фразами, неспешно переходили с места на место и изредка присматривались к моим конкурентам. Но основное внимание мы уделяли происходящим возле трона представлениям. Да и не только мы. Буквально все с нескрываемым напряжением ловили каждое движение губ принцессы, её взгляд, жест или улыбку. И сразу фиксировали малейшие признаки благосклонности или заинтересованности к любому соискателю. Сразу автоматически зачисляя счастливчика в свои личные враги. Ну, может и не враги, не хватало только аристократии перестрелять друг друга по поводу предстоящей женитьбы на принцессе! Но благожелательности, к молодым мужчинам, выделенным венценосной особой, никто не испытывал.

Процесс представления уже подходил к концу, когда распорядитель подал маркизу Винселио Гроку последний листок. Но не отскочил, как всегда раньше, а прошептал несколько фраз начальнику дворцовой стражи прямо в ухо. После этого маркиз надел очки и стал постоянно посматривать на вход, где уже отчётливо виднелся хвост очереди. Напряглась и принцесса, отличавшаяся особой остротой зрения. А Хайнек выступил на два шага вперёд. Став на один уровень с претендентами, кланяющимися Её Высочеству. И вот на дорожку ступил тот, кем заинтересовались заранее намного больше, чем мной. Если бы я, был не я, то я сразу же подумал бы, что к трону приближается Тантоитан Парадорский. Ну, или его почти точная копия. Так очень мало виднелось различий. Но самое главное бросалось в глаза сразу. У этого кандидата вызывающе блестела лысина! Лишь за ушами, да сзади, чуть ниже затылка, кустились жиденькие волосы. Тем более смешно на его лице смотрелись густые, средней величины бакенбарды. Ну, а в остальном…. Хотя нет, походка тоже отличалась! А вот голос? Почти все в зале замерли и застыли, но всё равно разговор у трона расслышать не удалось. А Патрисия с ним проговорила дольше всех: чуть ли не две минуты. Но видимо успокоилась после него, так как даже не посмотрела вслед моей копии, когда та отходила от трона.

Странно! И кто он такой?! Когда глашатай кричал его имя, никто не обратил на суть внимания. А престарелый маркиз повторял его тихо, только для ушей принцессы. Но всё равно: надо обязательно узнать, что это за пародия на меня самого!

Пока последние кандидаты представлялись принцессе, мне удалось пройти поближе к «Бакену», как мы его сразу окрестили с графом и присмотреться внимательней. Вроде ничего особенного: такие же мышцы как у меня прежнего, примерно тот же вес, та же мимика. Разве только чуть ниже…. Да, наверняка! Сто восемьдесят три сантиметра, не больше! А то и меньше…. Но откуда такая схожесть? Научить его передвигаться, как следует, приклеить парик, сбрить дурацкие бакенбарды и никакого отличия! Вот уж воистину: велика Вселенная, но Галактика необъятна!

– Ты хоть видишь кого-либо из своих новых знакомых? – спросил я у своего товарища.

– Конечно! – оживился граф. – С двумя я уже успел обменяться взмахами руки, а ещё одного вижу в другом конце зала.

– Направляйся к ним, и приложи все усилия, что бы выведать имя этого «Бакена». Хотя они могут и не знать. И постарайся организовать нас всех в одну кучку и познакомить. Лучше всего, если мы усядемся за столом рядом. Будет что послушать и с кем пообщаться. А я тут увидел одного человека. Хороший парень, может удастся с ним заново «познакомиться».

И мы поспешно разошлись, каждый в свою сторону. Не присматриваясь больше ни к кому, я прямо подошёл к одной из немногочисленных разнополых пар и смело спросил?

– Разрешите представиться?

И девушка, и парень удивлённо переглянулись, но тут же согласно кивнули головами.

– Наследный барон Артур Аристронг!

– Виконт Корт Эроски! – представился парень сам и повернулся к своей спутнице, намереваясь представить и её. Но я очень вежливо его перебил:

– Извините…, но имя этой очаровательной девушки мне известно: Амалия Эроски! Разве Вы только подскажете степень вашего родства….

– Она моя кузина.

– Я так и предполагал! Разрешите, прекрасная Амалия выразить Вам моё восхищение и истинный восторг. Именно такие чувства у меня вызывает ваш несравненный талант.

– Вы, наверное, видели меня в одном из кинофильмов? – догадалась девушка, довольно улыбаясь.

– Конечно! – пылко воскликнул я. – Четыре года мне пришлось жить в условиях далёких от настоящей цивилизации, и фильм о древней царице мне доставлял много радостных минут и удовольствия. Я его смотрел раз двадцать. Поэтому сразу же вас узнал и, ещё раз прошу извинить меня за назойливость, не мог позволить себе не выразить своего восхищения!

При последних словах я вытянул свою ладонь вперёд, и она вложила в неё свою очаровательную ручку. Галантно поклонившись, я поцеловал нежную кожу запястья. Девушке понравилось не только это:

– Мне даже странно, что вы жили где-то в глуши. Ваши манеры указывают на постоянное пребывание в высшем свете.

– О да, прекрасная Амалия! Четыре года я был высоко в горах и услаждал своё сознание только высоким искусством! – своей шуткой я вызвал довольный смех у обоих. – К сожалению, мне не ведомы Ваши последние роли….

– Увы! – губки красавицы печально сложились бантиком. – С тех пор мне не удалось сняться ни в одном фильме….

– Но это же настоящее кощунство! – воскликнул я с горечью. – Прятать такой талант от ваших истинных поклонников!

– Мне кажется, – не выдержал, наконец, виконт, – Что вы пришли понравиться принцессе?

На его лице играла добрая и благожелательная улыбка. И я ответил ему тем же тоном:

– Естественно! И не только понравиться, но и жениться на ней впоследствии! Но это не значит, что я не буду оказывать внимания лучшим актрисам и перестану покровительствовать искусству!

– Только не кричите об этом во всеуслышание, – пошутил Корт, – А то вас отсеют ещё до начала первого тура!

На нас действительно уже оборачивались, и я, с деланным испугом, закрыл себе рот ладонью. Амалия при этом мило рассмеялась и добавила:

– И не только вас, барон, но и всех кто с вами разговаривает!

Теперь уже виконт картинно повторил мой жест, и мы захихикали все втроём.

Корта Эроски я знал прекрасно и давно. Семь лет назад мы вместе сражались на столичных баррикадах с мятежниками. А потом ещё с год часто встречались по делам и просто на отдыхе. Потом я отбыл на целую серию специальных заданий, а он окунулся в дела своего аристократического рода. И наши пути практически не пересекались. Но человек он был очень весёлый, любил розыгрыши и имел превосходное чувство юмора. Поэтому уже через десять мы минут мы опять стали с ним если не друзьями, то уж хорошими знакомыми точно.

Ещё через четверть часа Граф Шалонер подвёл к нам группу из шести человек. Одного кандидата и двоих сопровождающих он с гордостью представил как друзей, а уж остальным нелепо было отказаться знакомиться. Хотя после представление некоторое время чувствовалась особая натянутость и официальность в разговоре. Но тут уж опять постарался Граф Шалонер:

– Господа! Предлагаю вам представить одну вещь. Пусть каждый из вас убедит себя в том, что именно он станет избранником принцессы. А остальных своих соперников наградит утешительным призом в виде весёлых рассказов, историй и шуток. Как бы там ни было, сегодняшний вечер надо провести радостно и непринуждённо. А будни непримиримых состязаний откладываем на завтра! Договорились?! Кстати, я знаю один анекдот о трёх принцах….

И отношения наладились. Уже через полчаса мы были самой раскрепощённой, шумной и весёлой группой во всём зале. Возможно, именно поэтому к нам с ходу присоединилась ещё одна парочка: некий маркиз со своей родной сестрой. Они оказались с кем-то из нас знакомы. После этого многие стали вообще на нас смотреть с осуждением и непониманием. Хотя в большинстве взглядов читалась обычная зависть.

А когда всех позвали в соседний зал к накрытым банкетным столам, мы сразу оккупировали самую удобную и выгодную оконечность. Именно там, совсем рядом находился переход в другой зал, танцевальный. Об этом «по-секрету» сообщил граф Шалонер. И мы там уселись компактной группой. Тогда как остальные чуть ли не дрались, расталкивая друг друга и пытаясь занять места как можно ближе к возвышению, на котором через некоторое время гордо воссела наследница звёздного престола.

Когда первая, сугубо официальная часть ужина осталась позади, наша компания раньше всех расслабилась и позволила себе многочисленные вольности. Тут опять постарался граф Шалонер, принявшийся с юмором описывать кандидатов, которым повезло оказаться в непосредственной близости к принцессе.

– Нет, вы только гляньте! Тот с квадратным лицом, слева от наследницы. Да он ещё ни разу к вилке губами не прикоснулся! Очевидно: боится подавиться, если к нему обратятся с вопросом! А тот, что рядом с ним: да я таких локонов страсти у женщин не видел! Хочет очаровать Её Высочество томным взглядом?!

От его комментариев мы вначале ещё как-то сдерживались от смеха. Но давалось это нам с трудом. И постепенно хихиканье всё больше набирало силу. А мой товарищ наконец-то заговорил об интересующем очень многих человеке:

– А тот, лысый: да он вообще о чём-то задумался! Словно забыл, где находится! Хоть и сидит не далеко от принцессы…. По-моему, кличка «Бакен» ему в самый раз! – посмеявшись со всеми, он спросил: – Между прочим, кто он такой? Я его представления так и не услышал.

– О, это не кто иной, как герцог Лежси из системы Шакаван! – тут же отозвался наш новый знакомый маркиз. – Это именно его отец год назад попался на сотрудничестве с работорговцами и был приговорён к пожизненному заключению. Ну, вы же помните тот скандал, что тогда разразился? – я вместе со всеми покивал головой, хотя о том событии скорей всего и не слышал. – Так вот, его сына нашли в изгнании, и он с отцом состоял в непримиримой вражде. Но всё равно – это сверх наглости: прибыть на подобную церемонию! И возраст, как мне казалось, его уже давно за тридцать перевалил….

– И не «давно»! – Корт Эроски сделал вид, что заступается за герцога. – А совсем недавно. Да и по виду он молодо выглядит: никто в мире ему не даст больше … тридцати шести!

При последних словах мы не выдержали и прямо грохнули смехом. Чем и притянули к себе всеобщее внимание. Патрисия наклонилась к Винселио Гроку, и они стали копаться в листках со списками. Тут же подскочил один из помощников начальника дворцовой стражи и, видимо, перечислил всех «нарушителей» спокойствия. Нас это ни сколько не испугало. Хоть Амалия и прошептала дрожащим от смеха голосом мне и своему кузену:

– Вот теперь уже точно вас вычеркнут из списков!

Корт только ещё больше рассмеялся в ответ. А я тем более не расстроился. Уж я то знал, с какой завистью Патрисия всегда смотрит на шумные и весёлые компании и стремится там оказаться. Не взирая на свою почти постоянную строгость и надменность. Поэтому оставшиеся полчаса торжественного ужина я изо всех сил старался держать бразды веселья в своих руках и конкретно выделиться своей непосредственностью.

Сменами блюд гостей не баловали. Лёгкие закуски, минимум салатов и лишь под занавес нечто мясное с овощным гарниром. В самом начале масса прохладительных напитков на столе, заставила графа Шалонера огорчённо воскликнуть:

– Безалкогольный балл?!!!

Но впоследствии целые вереницы лакеев проворно наливали из-за наших спин любой заказанный тип выпивки. И возле нашей компании получилось наибольшее столпотворение. Так нам хотелось попробовать максимальное количество сортов вина, коньяка и ликёров из императорских запасов.

Но вот лакеи исчезли со своими веселящими столиками на колёсах. А главный распорядитель объявил:

– Её Высочество приглашает всех гостей в бальный зал!

Все встали и чинно дождались, пока наследница престола помпезно продефилирует через весь зал и войдёт в соседнее помещение для танцев. Проходя мимо нас, Патрисия не удержалась и пристально осмотрела дюжину застольных весельчаков и балагуров. Как я и предвидел, презрительного выражения на её лице мы не увидели. Скорей лёгкая настороженность и явное любопытство.

Как только принцесса поравнялась с широко распахнутыми дверьми, распорядитель объявил:

– Дамы и господа! Первыми выходят гости из-за близстоящих к бальному залу столов!

Вот так мы и оказались ближе всех к наследнице престола. Я даже мог до неё дотронуться рукой, когда мы пересекали огромный, украшенный светло-зелёным мрамором зал. Здесь также имелась существенная неожиданность. Вдоль всех стен стояли малыми и большими группами столичная аристократия. Да и не только столичная. Но самое главное – среди желающих потанцевать подданных императора преобладали дамы молодого возраста. И я внутренне зааплодировал дальновидности Патрисии. Ведь огромная часть претендентов отсеется в первом же туре. И вот тогда мимолётные знакомства на вечернем балу могут перейти в совсем иную стадию отношений.

От шикарных нарядов, блеска драгоценностей, дурманящих парфюмерных запахов и приятных, а то и обворожительно прекрасных лиц, граф Шалонер воскликнул:

– Какое счастье, что я не кандидат! Уже сегодня я смогу выбрать себе будущую супругу!

От этого грубого нарушения всех предписанных правил и этикета Её Высочество чуть замедлила движение и повернула голову в нашу сторону. И ею высказанная угроза вызвала улыбки на лицах всех рядом идущих:

– Попробуйте только не найти себе суженую на сегодняшнем балу!

– Ваше Высочество! – похоже мой друг не испытывал и малейшего смущения перед венценосной особой. – А если они мне все откажут в моём предложении?

– Тогда, – Патрисия с мгновение подумала и сочувственно вздохнула: – Придётся вас лишить титула и всех поместий! Так что, граф, дерзайте!

И она опять поспешила к наиболее освещённому возвышению в конце зала. А я про себя немало удивился: раз она умудрилась запомнить титул моего сопровождающего, то насколько она заинтересовалась мной? В этом вопросе тоже перестараться не хотелось. Слишком рано привлекать к себе внимание всей мощи тайных служб Оилтона. Пусть они поначалу пар выпустят на тысячах моих конкурентов.

Расположились мы, чуть ли не на первых ступеньках возвышения. Остальные соперники возбуждённой рекой растекались по периметру зала, оставляя центр свободным. Раздалась лёгкая музыка, призванная настроить присутствующих на должный лад. И опять распорядитель принялся описывать предстоящее действо.

– Её Высочество желает выбирать себе партнёров на танцы. На первый вальс….

Распорядитель сделал длинную паузу, в течении которой решалась судьба выбора первого кавалера. Наследница престола уже и шаг успела сделать в сторону нашей компании, но потом явно передумала. Слишком уж все претенденты стояли окаменелые и неподвижные. Поэтому она просто отправилась на центр зала. Видимо прямая связь подсказала распорядителю дальнейшие действия, и он выкрикнул:

– На первый вальс партнёр будет выбран по воле жребия! – тут же загудел автомат на возвышении. Он весьма походил на старинный образец, устанавливаемых в казино. Только на нём были цифры. Десять секунд вращения, три щелчка, и три цифры составляющие число сто пятьдесят три.

Тут же огласили титул и имя счастливчика, которое для подавляющего большинства ничего не значило. И первый партнёр, на заплетающихся ногах, отправился к наследнице престола. Возле неё он встал на одно колено, с содроганием взял руку Патрисии в свою и приложил её к губам. Грянула музыка, кавалер вскочил и, на удивление ловко стал вести принцессу под звуки очаровательного вальса. К ним тут же стали присоединяться многочисленные пары остальных гостей.

Затем ещё пять самых везучих аристократов удостоились чести прикасаться к первой даме Оилтонской империи. Ничем особым при подобном контакте не выделившись. После этого танцы продолжались уже без неё. Хотя она не ушла, а продолжала прогуливаться между группками своих гостей. Беседуя иногда с лицами более пожилого возраста, которые сопровождали своих резвящихся дочерей, племянниц, а то и внучек.

Члены нашей весёлой компании не стали ждать милостей от старинного игрального автомата, а с молодецкой безрассудностью окунулись в звуки летящих вальсов. Две наши партнёрши оказались буквально нарасхват. Хотя мы могли и рискнуть, отыскивая ещё не занятых молодых дам. Я тоже не отставал от остальных, лихо кружась по всему залу. Краем глаза постоянно держа принцессу в поле зрения. И пару раз с удовлетворением отметил, что и она смотрит в мою сторону.

Больше всех разошёлся граф Шалонер. К тому же он не только красиво и уверенно вёл в танце Амалию Эроски, но умудрялся при этом находиться с ней максимально возможное время. Чем вызвал справедливое возмущение новых товарищей и обеспокоенное ворчание Корта Эроски:

– Он что, всерьёз испугался угрозы Её Высочества?

– Вряд ли! – возразил я с полной уверенностью. – Ведь граф мне хвастал, что его основные капиталы размещены вне юрисдикции нашей империи.

– Похоже, что эти капиталы не так уж и мизерны? – Корт Эроски спрашивал хоть и с улыбкой, но явная заинтересованность так и проскальзывала в его тоне. Поэтому мне стало обидно за своего товарища:

– Что может быть дороже, чем счастье двух влюблённых? Да и вы, виконт, совсем не похожи на меркантильного человека!

– Я то – да! – виконт при этом тяжело вздохнул. – А вот моя тётя Освалия!

Хорошо, что при последних словах он вновь засмотрелся на танцующих, и не заметил мелькнувшей радости на моём лице и открытый рот для готового вырваться восклицания: «Освалия?! И как она поживает?!»

С глупым видом я закрыл рот и бегло осмотрелся вокруг. Не осталось ли свидетелей моего несуразного поведения. К счастью, обошлось. Вернее: почти обошлось. Так как Булька ехидно прокомментировал:

«Иногда много знать и иметь массу знакомых – очень вредно!»

«Эх, что ты понимаешь! – возразил я ему мысленно. – Эта тётя Освалия – настоящий кладезь мудрости, доброты и сострадания. Во время путча она мне лично рану перевязывала, кормила чуть не с ложечки и последний кусок хлеба отдавала! Я ей по гроб жизни буду ручки целовать в знак благодарности!»

«Так ведь её только что в меркантильности обвинили?!»

«Знаю я её меркантильность – скорей всего суровая показуха! Тем более что для дочки жениха хочет обеспеченного! Что ж тут странного? Жаль, я не знал про Амалию раньше. Вернее то, что она кузина Корта….»

В это время очередной танец закончился, и почти вся наша компания собралась вместе. Разгорячённая Амалия, первой обратила внимание на интенсивное шевеление массы гостей чуть ли не рядом с нами:

– Ой! Смотрите! Принцесса заканчивает обходить весь зал и скоро будет здесь! Корт, давай я тебе поправлю воротник!

Мы тоже заметили приближение хозяйки бала и постарались привести себя в порядок. Заодно придавая своим лицам более смиренное и восхищённое выражение. При этом граф Шалонер потребовал от нас полного сотрудничества. И высказал весьма дельное предложение. В результате чего мы образовали самый большой кружок, тем самым существенно перегородив проход.

Так что путь наследницы престола вполне естественно пролёг через наш кусочек зала. Наш круг раздался полукругом, женщины присели в реверансе, мужчины приветствовали полупоклоном. Похоже, Патрисия и не собиралась останавливаться среди нас, так как продолжила путь прямо между мной и моим сопровождающим. Нам пришлось поспешно разойтись в стороны, освобождая дорогу. Но принцесса неожиданно остановилась и обратилась к стоящей от меня слева Амалии:

– Мне кажется, я вас где-то уже видела?

Пока девушка отвечала на этот, а затем ещё на несколько вопросов, я стоял от Патрисии так близко, что её платье касалось моих щегольских туфель, а аромат духов, смешанный ещё с каким-то дурманом буквально лишил меня возможности соображать. Идущий ранее вплотную за принцессой Хайнек, лишился возможности встать между ней и мною, поэтому так и замер в неудобной позиции. Завершая наш плотный четырёхугольник и пристально буравя меня своим взглядом. Но внешне я держался молодцом, и выглядел наивно-умильно-счастливым.

Женщины напоследок обменялись милыми улыбками, и наследница престола продолжила свой путь. А мы принялись оживлённо обсуждать последнее событие. Каждый, в тайне от других не сомневаясь в том, что это именно он стал причиной такого повышенного внимания со стороны первой дамы Оилтонской империи.

А через короткое время все приглашённые обратили внимание на отсутствие в зале наследницы звёздного престола и стали постепенно расходиться. Хотя музыка продолжала звучать без остановки. Не сговариваясь, наша компания также дружно отправилась к выходу и лишь после встречи на площади со своими телохранителями мы распрощались и разошлись по своим местам жительства.

Не успели мы с графом Шалонер перекинуться и несколькими фразами, как шеф баронской охраны меня предупредил:

– Из центра координации сообщили: хвосты прибыли! Наши силы приведены в состояние наивысшей боевой готовности. Двух подозрительных типов схватили в коридоре гостиницы. Возле вашего номера. Имперская служба безопасности оказывает нам посильную помощь.

Я тут же набрал номер Алоиса и спросил:

– Какие прогнозы на ближайшее время?

– Несколько тучек готовились сыпануть градом и молниями. Но сработали градозащитные установки. Одна тучка уж разразилась безобидным дождиком. Две остальные в процессе наблюдения и под неустанным контролем.

– Отлично! Держи меня в курсе. Я постараюсь сегодня обязательно тебя навестить и послушать знаменитую «певицу».

Затем выключил крабер и шепнул Цой Тану:

– И наши ребята уже кого-то обнаружили. Одного удалось схватить живьем, ведут допрос. Ещё с двоих глаз не спускают. Так что сегодня я буду ночевать у тебя. И спать, совсем не придётся.

– А что в этом странного? – удивился граф. – Как я понял – это самый нормальный образ жизни для аристократов, шпионов, мошенников и героев.

– И к какой категории относимся мы?

– Увы! – мой товарищ делано вздохнул. – Скорей всего: к последней.

Глава втораяБорьба за выживание

В гостинице «Рока» мы сразу же распрощались возле своих номеров, а, зайдя в них, сделали солидные заказы в ресторане. Ссылаясь на голодные желудки после более чем скромного приёма во дворце. Когда желаемое доставили, я переговорил с начальником баронской охраны и настоял на своей полной изоляции в ночное время. А если, мол, возникнут трудности или вопросы, держать связь со мной только через крабер. Хоть Нирьял, так звали моего главного ангела-хранителя, и пытался меня отговорить от подобного, но приказы выполнял скрупулёзно. Таким образом, в моих карманах уже было три этих маленьких чуда связи.

Как только я тщательно заперся в своём номере и даже забаррикадировал дверь, то вместе с ресторанным столиком переместился в номер Цой Тана. Выпущенный из подземных ходов Николя, тут же набросился на изысканное угощение. Щурясь вначале от яркого света и только слушая наше повествование. Не приостанавливая процесс усиленного пережёвывания пищи. А когда я рассказал о событиях на балу, стал постепенно и сам информировать меня о последних действиях моей команды. Потребовав вначале рассказать о Зарине.

– Так ты же говорил с ней?! – напомнил я.

– Пять минут?! – возмущению моего товарища не было предела. – Это ты называешь разговором?!

– Скоро наговоритесь: контракт её кончается, да и основное дело мы ей закрыть поможем.

– Как она хоть выглядит?

– В прекрасной форме! – заверил я с полным основанием. – Даже лучше чем раньше!

– Почему ты нам связь не организовал?

– Слишком Зарина далеко от нас находится. Не успеем сразу помочь, если что. Меньше знает – лучше спит. Не хватало ей ещё наших переживаний. Ну, а ты как здесь? Есть приятные новости?

– Одна…. Вернее: две внахлёст. Но давай их оставим на десерт?

– Уговорил. А в остальном? Никаких сверх важных наблюдений?

– Похоже…. Лишь сегодня запечатлел гневную тираду императора Януша по поводу неожиданной лавины просьб о личной встрече с целым сонмом весьма важных и влиятельных лиц. Мол, съехалось их на Оилтон чрезмерно, и не всем отказать возможность имеется.

– Вот видишь, – я повернулся к Цой Тану, – Как много сильных мира сего слетаются на Оилтон!

– А утром выяснился вопрос о нотах протеста. Оказывается, несутся они потоком с планеты Пиклия! Да, да! И Моус буквально рвёт и мечет, разыскивая одну из самых знаменитых и талантливых певиц, которая якобы посетила нашу империю с незапланированным частным визитом. Её Высочество долго спорила с Хайнеком по тексту очередного ответа, так что мне стал понятен весь смысл дипломатической переписки. С нашей стороны сдержанно отвечают, что подозрительную квартиру они проверили, всех посетителей кафе опросили, но следов таинственной певицы так и не нашли. Квартира, между прочим, та самая, куда чуть не угодил в ловушку Ульрих. А кафе – то место, откуда ты беспардонно уволок знаменитую Горгону.

– Вполне понятно, почему они так всполошились! – я закивал головой. – Для них предпочтительнее была бы её смерть! Надо же: и данные про явку рассекретили!

– Что собираешься делать с Горгоной?

– Булька хочет попробовать лишить её самого страшного оружия. Если это удастся, намного легче станет содержать Горгону в заточении. Ведь сдать её сейчас – весьма проблематично. Уничтожить – явная глупость. А пока буду возле неё сидеть, тщательно просмотрю протоколы допросов, которые Алоис насобирал за два сеанса. Там масса интересных деталей.

– Каким образом доберёшься в нужное место?

– На такси. Сбивая со следа любую слежку другим внешним видом.

– До сих пор поражаюсь невероятным умениям Бульки! – Николя потрогал меня за оттопыренное немного ухо и восхитился: – Ну как живое!

«Это он о ком?» – сразу же в моей голове забурчал голос недовольного риптона.

– А вот товарища нашего обижать не стоит! – сделал я выговор Николя. И тот сразу же поправился:

– Виноват! Я хотел сказать: «как настоящее»!

– А кто в твоём номере останется? – поинтересовался у меня граф Шалонер. – Я, что ли?

– Останется Николя. Он хорошо голоса имитирует, если что гаркнет через дверь. Заодно выспится на приличной кровати, отъестся….

– …И ванну приму…, – мечтательно протянул наш «подпольщик». – А то запах от меня как от крысы!

– Смотри только, не спи в ванне! – мы все знали об этой его привычке: часами дремать в тёплой водичке. – А то наглотаешься пены….

– Командир, я ведь и сонный лучше тебя плаваю! Даже в пене! – не преминул похвастаться Николя.

– А ты, Цой Тан, на своё рабочее место: старайся, как и раньше. Ты у нас теперь элита общества, так что живи помыслами этой элиты, её делами и чаяниями. И слухами тоже. Или уже надоело?

– Пока нет. Если честно! – тут же ответил подставной граф Шалонер. – Да и льстит мне подобное положение, чего скрывать….

– А как же флора и фауна? – съехидничал Николя.

– Ради них с удовольствием бросаю графскую работу! – воскликнул Цой Тан. – Лишь бы мизерный стартовый капитал для первой экспедиции наскрести!

– Будет тебе капитал! – пообещал я. – И очень даже не мизерный. Вот только разгребём всю эту заваруху…. Кстати, Николя: что за обещанные приятные новости на десерт?

– Малыш вчера утром забрал Армату из госпиталя. Тот в почти боевом состоянии и готов приступить к выполнению любого задания. А сегодня в обед они подобрали и профессора Сартре. Наш светоч науки находился в весьма неприглядном месте, и пришлось его вырывать с небольшим боем. Обещали подробности позже. Ибо сразу же совершили лунманский прыжок, и в данную минуту яхта Синявы Кассиопейской на всех парах приближается к нашей столице. По расчётам прибудут, – Николя взглянул на часы, – Через пятьдесят часов.

– Здорово! – обрадовались мы все вместе. А я так особенно. – Ещё бы только Гарольда с треклятого Хаоса вытянуть! И мы им покажем!

– Кому именно, командир? – деловито спросил Николя и отправил в рот очередное пирожное.

– Кому надо, тому и покажем! – торжественно пообещал я и встал. – Всё! Разбегаемся разными дорогами: граф – коридором! Барон – через подвал! А «Стратег» – через соседний номер в ванную!

Через час я уже обменивался приветствиями с Робертом и Алоисом в том самом особняке, в подвале которого содержалась знаменитая Горгона. За пол часа ребята мне сжато и быстро пересказали всё самое важное на данный момент. Наиболее существенным оказался подписанный контракт с самым известным в столице охранным агентством «Спина». С завтрашнего утра оно приступало к самой тщательной моей охране. Вернее охране подставного баронета Артура. О сотрудничестве с ними договорился лично Алоис, но сделал это якобы от лица Зела Аристронга. Хоть и рассчитывались мы за это неимоверно дорогостоящую услугу из тех денег, которые мы вырвали в системе Датарга. Но барон обещал вернуть со временем всё до последнего галакта. Напоследок Алоис пожаловался:

– Ты себе не представляешь, как трудно согласовать все действия по охране одного субъекта, когда этим занимаются четыре независимые друг от друга службы. Кошмар!

В тот же момент наш чёрный товарищ завершил своё очередное перевоплощение и скрылся на улице. А Роберт поспешил отправиться в чердачную комнату, где размещался наш центральный пункт связи.

Моё время являлось ещё более лимитированным, поэтому в подвал я сбежал, перепрыгивая через две ступеньки. А там, в своей камере, лежала одна из самых коварных женщин нашей Галактики. Галину Стоурми заранее усыпили безвредным газом и уложили на кушетку. А для меня так вообще поставили рядом кресло, столик и регулируемую лампу с любым освещением. На столике лежала папка с бумагами, тарелочка с сухариками и твёрдым печеньем и стояло два термоса с горячим чаем и кофе. Вот бы меня всегда так встречали!

Но подобные удобства мы оговорили заранее. После того, как Булька сообщил о времени предполагаемой операции: три, четыре, а то и пять часов! Когда же я предложил риптону полностью расположиться на объекте научно-медицинского эксперимента, то услышал категорический отказ. При этом Булька не погнушался и меня просветить по этому вопросу:

«Если я провожу некоторые наращивания в чужом организме и не имею постоянного контакта со своим носителем, может произойти неконтролируемая взрывная мутация всех моих жизненно важных органов. Если это случится – мне удастся прожить минут пять, не больше. Тебе то, конечно, ничего не грозит, а мне инстинкт самосохранения не позволяет рисковать. И почему ты такой….»

«Ладно, ладно! – тут же мысленно воскликнул я в ответ. – Работай как тебе удобнее! И как находишь нужным!»

Поэтому вся моя помощь в обезвреживании опаснейшего агента заключалась лишь в личном присутствии да возложении ладони на рот спящей Горгоны. В остальном – я на них почти не отвлекался. А полностью углубился в изучение отчётов предыдущих допросов Галины Стоурми.

Особо меня заинтересовало дело о раскрытии и аресте всей нашей агентуры на Пиклии. Признаюсь, у меня даже раз появилось желание переместить ладонь со рта пленница чуть ниже и сломать ей шею. Такая она была мразь! Вся основная вина лежала на ней. Именно из-за этой сладкоголосой сирены и погибли почти все наши ребята в самом логове моусовской диктатуры. Мало того, она лично присутствовала на допросах и даже участвовала в пытках. Вот такой страшный зверь лежал под моей рукой!

Но несколько деталей заставило зародиться в моём сердце маленькую искорку надежды. Алоис прекрасно знал, какие вопросы следует задавать допрашиваемой и выяснил о провале нашей агентуры всё. Вплоть до последней фразы Моуса на награждении особо отличившихся пиклийцев и работников своей службы безопасности:

– Теперь мы сотрём Оилтонскую империю в порошок!

Поэтому мне сразу поверилось в разочарование Де Ло Кле, шефа моусовской разведки, когда он сетовал на то, что у них из под носа удалось ускользнуть двум нашим лучшим разведчикам. Воспитанникам моего Дивизиона, моим старым и верным товарищам по оружию, уже давно похороненным и оплаканным их родными и друзьями. Роману и Магдалене Бровер! По всем выводам, и Роману и Магдалене удалось скрыться от ареста буквально в последнюю секунду. И, как не зверствовали сыскари Моуса, им так и не удалось отыскать ни одного следа этой боевой пары. Исходя из того, что и нам они за все эти годы так и не смогли дать ни единой весточки, напрашивалось два варианта событий. Первый, весьма печальный. При отрыве от преследователей наши агенты попали в губительную обстановку и просто-напросто погибли при невыясненных обстоятельствах. При этом: или нечаянно уничтожили свои тела, или сделали это сознательно. А второй вариант виделся более оптимистическим. Роман с Магдаленой ухитрились сделать такую норку для побега, что могли обмануть всех. Вот только норка могла оказаться с дорогой лишь в одну сторону. А обратно, без посторонней помощи им и не выбраться. Может такое быть? Теоретически да! Только как это может выглядеть на практике…?

А на практике подобные подозрения наводили только на одно: придётся посылать команду на Пиклию! А, скорей всего, и отправляться туда лично!

Вот только как это сделать? С помощью Бульки я смогу притвориться хоть самим Моусом и перевернуть всё в его проклятой столице с ног на голову. Да ещё и сделаю это с превеликим удовольствием. Если бы только у меня было время! Скорей бы уже выяснить все трагические подоплёки здешних событий, жениться на принцессе…. Ого! Шустрый я парень! Хм, а чего тянуть?! В своё время это не сделал, боялся поспешить и, по просьбе императора готовил общественное мнение для женитьбы. А время шло, враги не спали…! И подготовились гораздо раньше. Горе мне, нечастному! Так вот: жениться! Потом…. Найти это мерзкого Шпона…! Ага, ещё и врагов Аристронга прижать к ногтю! И…? Что ещё? И вот тогда вперёд, на Пиклию! Если ребята там где-то три с половиной года умудрились таиться, то и недельку, две ещё потерпят!

Хотя следовало принять во внимание то обстоятельство, что, вероятно, мне придётся лететь на Пиклию гораздо раньше, чем исполнятся мои предполагаемые планы с женитьбой. Если моё основное расследование упрётся в тупик и, находясь здесь, я так и не смогу доказать свою невиновность и полную непричастность к убийству императора и покушению на принцессу. Пусть даже зловонную «руку» Моуса и направлял неизвестный Шпон, но не может быть, что бы первый враг империи и его шеф разведки не были проинформированы во всех деталях. Может и Горгона знала кое-какие детали, но ни единого полезного слова для нас она не сказала. И скорей всего мы не знали о чём спрашивать. Но слово Стахокапус ей ни о чём не говорило. Странно потому, что умерший на моих руках, один из преследователей Роберта, что-то знал конкретное. Но так и не успел выговориться. А жаль….

Тем не менее, я решил сразу начать первые этапы новой и грандиозной операции с не менее звучным названием «Проклятый Моус – пойдёшь на соус!» Затем чуть подумал и сократил кодовое название операции; «Моус – на соус!». И тут же наговорил Роберту через крабер первые задания. Наших собственных сил катастрофически не хватало, но ведь был ещё Зел Аристронг, несколько групп независимых специалистов и достаточное количество старых и проверенных знакомых, которые тоже давно точат зубы на Пиклию. Вернее: на режим Моуса, установившего на этой сказочной планете свою диктатуру. И именно их усилия мне захотелось скоординировать. Заодно подсказав верные направления в агентурной работе. Ведь горгона знала очень много. Некоторое время спустя и моя команда подключится. Пожиная плоды моей предусмотрительности.

По поводу событий в Столице системы Датарга, Горгона показала, что находилась она там, скорее в отпуске, чем с конкретным заданием. Никто и предположить не мог, что ловушка с банкиром сработает и тот даст наводку на мою персону. При Галине находилось всего три человека и она не смогла провести крупномасштабную операцию по моему пленению сразу же. Но ей удалось завлечь меня в сети своего голоса лично. И лишь несколько досадных случайностей помешали довести привычное дело до конца. А когда подоспели основные силы захвата от находящегося где-то недалеко Шпона, я уже находился на орбите и в расставленную ловушку угодил лишь Роберт. Которому то и удалось вырваться лишь потому, что ждали ещё меня и не вводили все силы в действие.

На заметку пришлось взять то обстоятельство, что пресловутый Шпон скорей всего базируется в самом центре нашей Галактики. И орудует весьма смело и раскованно. Раз умудрился подкупить банкиров на Датарге и замять впоследствии скандал с перестрелкой и взрывами при стычке с нашей группой. А может и направить разборки с полицией в нужное для себя русло. Ведь в средствах массовой информации просматривалось полное молчание по этому вопросу. А для этого надо было обладать немаловажными рычагами власти.

В итоге, допросы Горгоны прибавили мне изрядной головной боли. Пришлось многое добавить в наши предстоящие планы.

На решение этих организационных вопросов у меня ушло столько времени, что Булька завершил свою сложнейшую работу даже раньше и занимался остаточными обследованиями Горгоны в чисто спортивных, вернее познавательных интересах. Хвастаясь при этом, что в скором будущем он сможет стать настоящим светилом в мире медицины. Да и на многих других направлениях тоже. Встав с кресла и интенсивно разминаясь после продолжительного сидения, я тоже похвалил риптона:

– В медицине – ты быстро выбьешься в лидеры! Но уже теперь можешь считать себя лучшим шпионом всех времён и народов. Однозначно! Я просто в восторге, что ты встретился именно со мной. И содрогаюсь только от мысли, что судьба могла свести тебя например с Моусом или его шефом разведки Де Ло Кле.

«Хочу тебя ещё более обрадовать, – проворчал Булька со стариковскими нотками. – У риптонов весьма сходная с тобой этика морали и нравственных ценностей. Поэтому, попади я к плохому, по нашим с тобой понятиям, человеку, сотрудничества между нами бы не получилось. А если быть до конца откровенным, то любой риптон просто бы использовал со временем своего носителя как обыкновенное хранилище… продуктов питания!»

– Как это?! – воскликнул я, непроизвольно вздрагивая.

«Не переживай, тебе это не грозит! – успокоил Булька, и по моей руке пробежала волна бодрящего массажа. – Что будем делать дальше?»

– Ждём Роберта…. Проведём контрольную проверку, как и договорились. О! Вот и он!

Наш товарищ выслушал мои последние инструкции, выбежал в соседнее помещение и стал вести за нами тотальное наблюдение через звуконепроницаемое стекло.

Галине Стоурми я вколол весьма бодрящее организм лекарство, а через минуты три поднёс к носу резко пахнущее вещество. Которым пользовались для приведения в сознание даже сильно контуженных.

– Кто вы?! – воскликнула Горгона, лишь только её глаза открылись. Резко сев на кровати, она осмотрелась и тут же встала на ноги. Её ноздри хищно затрепетали, глаза впились в моё лицо, а руки потянулись ладонями ко мне: – Я вас помню! Это вы меня похитили. Надеюсь, вы просто не поняли: как сильно вы меня этим обидели. Хотя ваша сила просто поражает! Так легко меня лишить сознания! Вы просто неподражаемы!

Комплименты из её уст изливались на меня настоящим водопадом, и чувствовалось сразу: женщина включила своё оружие на полную мощность. А вот определить: стало ли действовать её оружие, было нельзя. На слух голос остался таким же, как и прежде. Но контролировал я себя прекрасно, не превращаясь при её словах в безмозглого и послушного идиота. Я даже позволил ей схватить мою руку и страстно прижать к груди. Такой манящей когда-то, и такой обычной в данный момент. И на лице я изобразил примерно то, что Горгона и ожидала увидеть. Хотя другой рукой подавал Роберту заранее оговорённые жесты. Доказывая, что контролирую себя полностью. А Галина Стоурми действовала весьма напористо. Чуть ли не подталкивая к двери, она горячо меня убеждала немедленно, вместе с ней покинуть это страшное помещение. Обещая после этого океан счастья, море радости и речку мёда, по которой, я буду плавать весь свой остаток жизни. Последние её фразы меня наоборот сильно разозлили. Я вспомнил ребят, которых эта ведьма довела до могилы и замер в уже открытых дверях. Затем вырвал свою руку из её ладоней, резко развернул к себе спиной и совсем неджентльменским пинком придал Горгоне солидное ускорение. Сдерживая ярость и пытаясь не поломать ей при этом позвоночник. Женщина пролетела через всё помещение, перевернула столик, кувыркнулась через кровать и боком, ногами к верху, ударилась об стенку. Затем, с собачим повизгиванием поднялась на колени и затряслась как в эпилепсии. А из её горла вырвался лишь короткий вопрос:

– За что?!

– За то, что связалась с тварями и сама стала последней тварью! – ненависть меня переполняла настолько, что появилось желание добить таки эту страшную садистку. Но я только сказал: – Учти, твоё истинное наказание – ещё впереди!

Вышел, закрыл за собой дверь, но даже сквозь неё до меня донеслись звериные вопли отчаяния, страха и смертельного ужаса. Скорей всего арестованная догадалась, что лишилась самого страшного своего оружие. А это, возможно, и было для неё самым существенным наказанием.

На предутренних улицах столицы было весьма многолюдно. Что впрочем, не помешало одному их частых патрулей проверить мои документы. Придраться им не удалось, поэтому в гостиницу я прибыл вовремя. Не хватало возбудить ненужное беспокойство у моих многочисленных охранников. Хоть они и не могли наблюдать за мной визуально, но мало ли какие дела заставят их меня разбудить. Минут двадцать я смогу ругаться и возражать через крабер, но потом таки они взломают дверь. А может и не взломают? Проверять не хотелось, и по подземному ходу я поспешно добрался в апартаменты графа Шалонера.

По счастливому стечению обстоятельств, он сам только недавно прибыл с очередных гуляний и с моим появлением принялся красочно описывать свежие ночные похождения. Одобрительно кивая головой, я заглянул в свой номер, но на огромной кровати никого не увидел. Освещённое огромной люстрой помещение ждало своего обитателя, но так и не дождалось. Хотя в изголовье, возле зеркала, и горела ночная лампа. Моя баррикада у выходных дверей, оставалась совершенно нетронутой.

«Так и есть: заснул в ванне!»– воскликнул я мысленно, а потом и увидел вместе с крадущимся за мной на цыпочках Цой Таном, умильно расслабленного Николя. На столике, рядом с ванной, стояло две бутылки из под шампанского и начатая бутылка вина.

– Пьяница…! – еле слышным шёпотом ругнулся я.

– Беспробудный…! – тихо согласился граф Шалонер. И мы также беззвучно вернулись в его номер. По дороге я выключил ненужный и ослепительный верхний свет в своей спальне и прикрыл за собой плотно стенную панель, служащую нам для переходов.

– Давай, заказывай плотный завтрак! Накормим его, а потом уже вдвоём поедим у меня.

Но лишь только я договорил последнее слово, как из моего номера раздался неимоверный грохот. Выхлоп разлетающегося вдребезги стекла сменился частой пулемётной очередью взрывов и противным визгом разлетающихся осколков.

На пол мы упали одновременно и по разные стороны от замаскированного входа. Но тот остался нерушимым и секунд пять я смотрел на него, словно первоклассник на голую учительницу. И только когда послышались свистки с улицы и панические выкрики с беспорядочным топотом в коридоре, я понял, что нападение закончилось. Кем бы ни были стрелявшие, они уже давно уносят ноги. Вернее пробуют их унести с места преступления. Но ловить их – не моя забота. И рывком отворяя переход в мой номер, я молил только об одном: лишь бы мы не разбудили Николя во время нашего ухода. Повезло: не разбудили! Николя прыгал в дверном проёме ванной комнаты на одной ноге, пытаясь надеть на другую ботинок. И одного взгляда стало нам достаточно для понимания: почему он не бежит в нашу сторону. Вся спальня была исполосована тысячами осколков и утыкана троекратно большим количеством иголок. Один из нападавших скорей всего, стрелял в окно из скорострельного гранатомёта, а второй из подобного же оружия, но метающего взрывающиеся кассеты с иглами. И пройти по создавшемуся «коврику» босиком весьма проблематично для любого купальщика!

Ботинок не желал одеваться на мокрую и раскисшую ногу. Поэтому когда я подскочил к Николя, он мне просто запрыгнул на руки, уже сжимая в руках и остальную одежду. Как ребёнка я пронёс его к приоткрытой панели и, не церемонясь, швырнул в номер графа.

– Уходи! Свяжемся! – и тут же восстановил кажущуюся нерушимость стены. Дверь в мой номер уже трещала под натиском могучих ударов, а мне ведь надо было принять соответствующий вид. Даже в училище мы не раздевались быстрей при отбое. Через минуту я уже выходил из ванной голый, мокрый и в туфлях на босу ногу. Стараясь при выкриках не сорвать себе голос:

– Спокойно! Со мной всё в порядке! Стойте! Хватит, я вам говорю! Сейчас я открою дверь! Или то, что от неё осталось!

Мои команды не остались безответными, удары прекратились, давление ослабло и общими усилиями с двух сторон нам удалось открыть прогнутые вовнутрь двери. Начальник охраны тут же попытался окружить меня щитами и эвакуировать не знаю куда, но я отменил его действия:

– Остаёмся здесь! Пока всё не выясним!

А уж потом людей набежало! Но самое главное: стрелявших всё-таки схватили. Хоть и пришлось обоих ранить при этом, и одного чуть ли не смертельно. Их тут же взяли в оборот имперские силы безопасности, даже не подпустив на допрос людей барона. Утверждая, что раз они поймали преступников, то они и будут вести следствие.

Через час ко мне в гости пожаловал не кто иной, как Хайнек. К тому времени я принял надлежащий моему титулу вид, а спальню моего номера приводили под моим неустанным контролем в первоначальное состояние. Хмыкнув от этого зрелища, бравый вояка без разрешения расположился в удобном кресле гостиной и напустил на себя вид самого информирования человека в империи:

– Теперь понятно, почему вам так понравилась эта гостиница….

– Мне?! Понравилась?! – мне даже не надо было притворятся удивлённым. – Почему?

– В интересах следствия я не буду раскрывать нашу информированность. – Хайнек говорил так многозначительно, что мне захотелось рассмеяться ему в лицо. – Разве только вы сами не захотите мне всё рассказать! Итак?

При этом он прямо дырку пытался сделать у меня на переносице своим взглядом. Поэтому я тяжело вздохнул и признался:

– Ваша проницательность просто поражает! И как такой знаменитый сыщик затесался среди грубых солдафонов?!

Как ни странно командир Дивизиона не вспылил, не рассердился, а только ещё больше напрягся:

– Зря вы, барон, так себя ведёте. Любой другой бы уже на вашем месте делал Лунманский прыжок в неизвестном направлении….

– Мне не привыкать. Да и прятаться надоело. И нравится мне здесь потому…. А, я забыл: вы и так знаете. К тому же по древней присказке в одну и ту же воронку бомба два раза не падает.

– Если бы это была бомба….

– Посадим людей в дом напротив, стекла установим бронированные. Да и ваши люди теперь более ответственно будут относиться к охране общественного спокойствия.

На мои слова Хайнек мило улыбнулся. Чем удивил меня основательно.

– Наши люди только тем и занимаются. И учтите: им приходиться вдобавок разоблачать и скрытых преступников. Которые более опасны для империи, чем двое ревнивцев с гранатомётами.

– Ага, ревнивцев?1 – воскликнул я, поняв итог первого допроса. – Они ещё и расскажут потом, что ошиблись окном? И вы, пошлёпав их по попке, отправите через недельку по домам?

– Уж вы то прекрасно знаете, что с преступниками мы не церемонимся. Если они будут нам лгать сознательно, то после домутила расскажут истинную правду. И тогда….

– Вы знаете: в моих интересах тоже знать всю эту «самую правду»! – добавил я в свой голос повелительности. – Совместно мы можем выйти на след истинных виновников многочисленных преступлений. Поэтому я требую присутствия на допросе своего следователя.

– Конечно! Мы готовы пойти на ещё большее сотрудничество: вы лично можете присутствовать на допросе!

– Не стоит! Я вполне своим людям доверяю!

– Да?! И всем доверяете? – в голосе Хайнека послышались злорадные нотки. – Забаррикадировали дверь изнутри, а сами спрятались в ванне?!

– А вы бы предпочли увидеть моё тело в спальне? Утыканное иголками? – я тоже добавил в свои слова жёлчной подозрительности. – Или вы надеялись на это?

– Барон, не передёргивайте ваши домыслы! – рявкнул командир Дивизиона. – Я занимаю свой пост благодаря своим заслугам, а не продажности и закулисным интригам!

– А я имею титул от рождения! – напомнил я, не сдерживая своего баритона. И Хайнек опять, совсем неожиданно для меня улыбнулся:

– Признаться, ваше воспитание не бросается в глаза….

– Зато прямой и честный! – парировал я.

– Хорошо, – Хайнек резко встал. – Значит, выделю вам одного, двух человек для охраны в этом номере. Присылайте своего человека для следствия!

И, не дождавшись от меня ни благодарности, ни возмущения от такой наглости, вышел. Даже не попрощавшись.

Признаться, он меня немного озадачил своим поведением. Несколько лет назад, оно являлось более предсказуемым. Хоть бравый вояка во многом действовал, как и раньше, прямолинейно.

После его визита специалисты обнаружили целых три подслушивающих устройства в гостиной. Которые командир Дивизиона натыкал в подлокотники кресла. Старший специалист группы электронщиков уважительно покрутил головой, показывая мне в экранированной шкатулке три бесцветные капсулы. При этом он ещё и пальцами сделал жест, обозначающий немалую дороговизну найденных изделий. Но ведь и барон стал небедным в последнее время. На новые технические средства, позволяющих находить подобные капсулы, выделял денежки, не задумываясь об их количестве.

До самого обеда мне не удалось отдохнуть. Не хотелось рисковать тайным переходом в соседний номер и давать конкретные указания в каждом отдельном случае. Хоть управляющий гостиницы и рвался в номер с очень обеспокоенным видом. Пришлось удовлетворить его любопытство. Но уже после того как поменяли все ковры, рамы с окнами, мебель, лампы и в нескольким местах особо пострадавшую обивку. Остальные дырочки и порезы, портящие внешний вид номера я приказал вообще не трогать. Объяснив управляющему, что так мне больше нравится. Будет чаще напоминать об осторожности.

– А уж когда я выеду от вас на нашу свадьбу с принцессой, тогда можете переделывать этот номер как хотите.

Управляющий гостиницы остался доволен моей блажью. Тем более что, внимательно скользнув взглядом по стенке, не обнаружил признаков раскрытия тайны. Напоследок он только передал горячую просьбу от имени собравшихся внизу корреспондентов. Уж очень они умоляли ответить на несколько вопросов, касающихся неудавшегося покушения. Пришлось согласиться.

В последние годы, уже будучи командиром Дивизиона, я лично узнал многих талантливых, умных и непредвзятых журналистов. Приходилось этими знаниями пользоваться в самых различных ситуациях.

Вот и сейчас я выбрал всего десяток представителей пятой власти. Да и не желал я давать обширную пресс конференцию для более чем четырёхсот желающих. А сделал сенсационные заявления в узком кругу, в уютной гостиной своего номера. И сказал только то, что посчитал нужным для нашего дела. И уже к вечеру появились такие репортажи! Где я выглядел в нужном цвете, с нужными фотографиями и с приятными комментариями о моей затворнической жизни.

Обед я съел в своём обновлённом номере. Затем закрылся, кратко переговорил по текущим делам и впал в спасительный сон. И четыре часа меня никто не беспокоил. Опасаясь обещанного гнева и раздражительности.

А первой новостью, и весьма для меня неприятной, стал доклад начальника баронской охраны:

– Уже два часа, как прибыл ваш кузен, Боря Лейквис. Вы себе не представляете, что он вытворял, пытаясь прорваться к вам в номер. Пришлось применять силу для его успокоения.

Нирьял при этом выглядел немного сконфуженным, видимо опасаясь нагоняя с моей стороны. Но я решительно одобрил его действия:

– Никаких посетителей без моего предварительного приказа! Гнать всех!

– Вы меня извините, но четыре года назад вы наоборот приказывали его всегда к вам пропускать….

– За четыре года многое изменилось. И теперь мне кажется весьма странной эта его навязчивость.

– Значит, не пропускать? – продолжал уточнять начальник охраны.

– Для его же безопасности! – хотя было понятно, так легко я от кузена не избавлюсь. Поэтому я добавил: – Но я встречусь с ним в фойе гостиницы. Если он меня дождётся….

– Обязательно дождётся! С его то настойчивостью….

– Какие ещё новости?

– Через полчаса начинается прямая трансляция из дворца. Сегодняшний приём будут передавать по всей империи. А из-за вчерашней аудиенции телевизионщики просто набросились на принцессу с обвинениями в наплевательском отношении ко всем гражданам. Так что на данную минуту вся империя только и занимается обсуждением покушения на Вашу Светлость и обустройством перед телеэкранами.

– Отлично! Пожалуй, и я понаблюдаю за вереницей аристократов сидя в своём номере. А для компании приглашу графа Шалонера. Он мне нравится гораздо больше, чем настырный кузен.

Похоже, моё решение весьма удовлетворило начальника охраны: чем меньше клиент мечется, тем легче его охранять. Я не собирался открывать ему глаза на противоположную и правильную истину. Пока. Посмотреть аудиенцию хотелось в действительно спокойной обстановке.

Что мы и сделали. Заказав шикарный ужин в мой номер. И не менее шикарную выпивку.

Претендентов собралось более одиннадцати сотен! Как Патрисия выдержала такое количество лиц и титулов, я не представляю. Под конец даже Цой Тан отвернулся от экранов и возмутился:

– Да они все на дно лицо: перекачанные культуристы с квадратными челюстями!

– Ты себе представь разнообразие при тотальном приглашении для всех аристократов! – засмеялся я. – Маленькие, огромные, толстые, худые, угловатые, покалеченные, прыщавые, глухонемые! И в возрасте от пелёнок, до гробовой доски.

– Да только за один такой просмотр состариться можно!

– Вот именно!

Я кидал на претендентов лишь короткие взгляды, а сам почти не отрываясь, смотрел на экран с постоянным изображением принцессы. Благо на огромной стене количество телевизоров позволяло наблюдать за всеми, самыми важными участками торжества. Никаких разговоров наследница престола сегодня не вела, а только отвечала лёгким поклоном головы и милой улыбкой. А вот маркиз Винселио Грок чуть не падал с кресла от усталости. Да и Хайнек предпочитал бы отжиматься, приседать или кидать штангу без перерыва! Лишь бы не стоять так долго в полном безделье для его мускулатуры.

Но конвейер действовал отлажено. Пять секунд – и следующий! Пять секунд – и очередная улыбка. И через два часа с мелочью, все уместились за столами и встречали отдохнувшую за кулисами принцессу. Короткий ужин и вновь в бальном зале зазвучала музыка, и первые счастливчики, выбранные механическим автоматом, закружились с очаровательной наследницей среди других пар. Патрисия опять станцевала всего лишь шесть раз, и покинула цвет своей империи не прощаясь. И не обходя придворных по кругу, как сделала вчера.

– Итак, – надо же было подвести итоги просмотра. – Аудиенция дело нужное, но весьма нудное! Просматривать кандидатов необходимо лично, но самых интересных и достойных пусть выбирает аналитическая группа. На сегодняшний час у нас стоит одна задача: самым лучшим образом подготовиться к завтрашним теоретическим экзаменам.

– Да, да! Конечно! – граф одобрительно закивал головой. А затем сокрушённо развёл руками. – Но тут я помочь не смогу. Моё хобби – весьма далеко от истории, политики и тактики сражений.

– А кто тебе сказал, что я собираюсь учить историю? – недоумение на наших лицах появилось одновременно. А затем я назидательно поднял вверх указательный палец. – Лучшее средство для расслабления перед очень ответственным экзаменом – провести время в весёлой компании на шумной вечеринке!

– Правильно! – вырвалось у графа, но он тут же спохватился: – А как же безопасность? Лучше уж сидеть в номере….

– Ерунда! Не надо давать противнику возможность обложить тебя смертельным кольцом. Пусть понервничают и попотеют. А мы – гулять. Кстати, ты чего так обрадовался?

– Так ведь я приглашён на бал в поместье виконта Эроски. И ты тоже, соответственно. Но утром позвонила Амалия, и мы долго сокрушались из-за этого страшного покушения. Само собой, твоё присутствие снималось автоматически.

– А зря! Это поместье расположено в весьма труднодоступном месте и прекрасно охраняется. Так что там будет намного безопаснее, чем здесь. И предупреждать не будем: пусть моё прибытие окажется для многих неожиданностью. Во сколько начало?

– Через час.

– Можем даже опоздать на полчаса, для солидности, – решил я, но тут же заметил тень недовольства, мелькнувшую по лицу подставного графа. – Что-то не так?

– Я это… ну…, обещал вообще то…, – стал мямлить мой товарищ.

– Не понял?!

– Короче: обещал Амалии прибыть секунда в секунду к назначенному времени….

– А-а! Вот оно что! – уши у Цой Тана странно покраснели, а взгляд он виновато отвёл в сторону. – Так бы сразу и сказал! Отправляемся через десять минут!

Обрадованный граф рванулся в свой номер, но я легко остановил его захватом сзади и прошептал в самое его ухо:

– Главное, что бы ничего не мешало делу! И учти: Корт не всегда добрейший человек с юмором. За кузину он любому обидчику шею сломает.

– Как тебе не стыдно! – патетически воскликнул Цой Тан, вырвавшись и остановившись у двери. – За кого ты меня принимаешь?!

– За графа Шалонера! – с простецкой улыбкой ответил я. – Гуляку, картёжника и бабника!

– Ха-ха! Сам знаешь – это работа у меня такая. А так я простой исследователь флоры и фауны. Вот! И не наезжай напрасно!

При последних словах он открыл дверь в коридор и мне оставалось только крикнуть:

– С твоим Сиятельством уже и пошутить нельзя!

– За такие шутки, я таких Светлостей как ты – шпагой протыкал! – гордо ответил удаляющийся граф. Тут же в номер метнулся начальник баронской охраны и спросил обеспокоенным голосом:

– Вы что, поссорились?

– Наоборот, ещё больше подружились! И теперь отправляемся на бал в одно поместье рядом со столицей! – успокоил я его. Но реакция оказалась обратной:

– Как?! Вы что?! Да мы здесь за каждым прохожим ведём наблюдение! Как же мы сможем вас сопровождать через весь город?!

– А и не надо! Наоборот только внимание привлечёте. Конечно, вы меня будете провожать незаметно. Но тут я ещё несколько деталей придумал. Слушай внимательно: времени у тебя для выполнения будет мало….

Пять минут скороговорочных приказов, и начальник охраны вылетел из номера. А затем ещё пять минут я спешно переодевался под заунывное нытьё вернувшегося в новом костюме графа Шалонера:

– Безответственно! Мы же опоздаем! Как другими командовать, то не дай нейрон не вовремя! А сам?! Да сколько же можно копаться?! Пенсионерки одеваются быстрей!

– Ах, граф! – воскликнул я, после этих его слов. – Вам уже и с пенсионерками удалось согрешить?! Не завидую, просто поражаюсь вашей ненасытности!

Когда я появился в фойе гостиницы, около двадцати различных корреспондентов буквально метнулись ко мне с явным намерением засыпать градом вопросов. Охрана окружила меня плотным кольцом, но и это кольцо прорвал Боря Лейквис и повис у меня на шее.

– Здравствуй! Наконец-то я тебя дождался! Эти тупые солдафоны даже разговаривать со мной не хотят и посмели применить ко мне силу! Ты себе такое представляешь?! – возмущался он, не давая мне даже слова вставить для ответа. – Я здесь с самого обеда торчу! Позор! На меня пальцами показывают все, кому не лень! Да что же это такое творится возле тебя?!

– Увы, братец! Шакалы так и продолжают точить зубы на моё доброе сердце. Желая перед его съедением наделать слишком много дырок в моём слабом и немощном теле. Поэтому я делаю всё возможное для повышения безопасности!

– Но я ведь тебе своей грудью прикрою! Я ведь за тебя любому глотку перегрызу!

– Знаю, знаю….

– Так почему же я не рядом с тобой?! – глаза у Бори от обиды стали наполняться слезами, и я привлёк его к себе за шею и быстро зашептал в самое ухо:

– Просто мы хотим схватить ещё нескольких наёмных убийц и для этого обложили всю гостиницу! Каждый сантиметр под прицелом! И по некоторым данным этой ночью на меня опять собрались покушаться…!

– …Я буду спать с тобой в номере! – горячо зашептал мой кузен.

– Не надо! Твоя задача будет рассказать корреспондентам, что ты придёшь ко мне ранним утром, и мы будем готовиться к экзамену. Ночью я буду спокойно отдыхать….

– Нельзя этого делать!

– Вот и я так решил! Поэтому я сейчас хочу незаметно отсюда скрыться. Возле соседнего городка есть небольшая крепость, которую купил ещё дед в своей молодости. Там меня никто и не подумает искать. Пересижу до самого экзамена. А для тебя у меня одно задание! Как для самого верного человека! Ты тут крутись, время от времени. Делай вид, что я здесь. Только осторожно: сам под пулю не попади!

– Ещё чего?! Ты не думай: я тоже все эти годы тренировался. И моя подготовка теперь не хуже, чем у этих хвалёных бойцов Дивизиона….

В этот момент ко мне протиснулся начальник охраны и тихо проговорил:

– Всё готово!

– Прекрасно! Кузен, будь осторожен и выполняй мои просьбы! До встречи!

– Не волнуйся! Береги себя! – прочувствованно ответил мне Борис. Но при этом он весьма внимательно рассматривал тёмный плащ-накидку коричневого цвета в руках у начальника охраны. Больше мы не сказали друг другу ни слова и разошлись. Он не спеша, поплёлся в сторону выхода, а я, с максимальной скоростью помчался по коридорам в подвал и, через открытую заранее решётку одного из окон, вылез в небольшом проулке. Там меня уже ждал граф Шалонер в подпрыгивающем флайере. А через минуту мы уже неслись в ночном небе.

– Кто-то тебя задержал? – Цой Тан весьма неплохо справлялся с сильным боковым ветром.

– Да нет, я сам. Решил устроить дополнительную проверку. Если кузен барона окажется замешан в это дело, то наёмные убийцы побегут по ложному следу.

– А если нет?

– Тоже хорошо: целые сутки он мне не будет надоедать!

– А ели он замешан, но не поведётся на твои хитрости?

– Что-нибудь ещё придумаем! Хотя и тут всё явно: похожий на меня человек, закутанный в плащ, выйдет из дверей для прислуги и сядет в автомобиль с усиленной охраной. И прямиком отправится в те самые развалины, о которых я сказал Боре Лейквису.

– Так если там развалины…?

– Ну не совсем! Живут в одном крыле два сторожа, да пару комнат содержат в готовности для неожиданных гостей. Правда, в это время там уже разворачивают свои технические средства люди из агентства «Спина». И готовят внушительную засаду. Да и мои охранники почти всем количеством там будут.

– Жаль, если напрасно такие старания пропадут! – граф Шалонер при этом вздохнул и немного подправил траекторию полёта.

– Ерунда! – засмеялся я. – Посчитаем их тактическими учениями! Пусть действуют по-боевому, зато с полной гарантией безопасности. Да и вообще, хватит о делах. Мы же летим развлекаться!

– И уже скоро будем на месте.

– Тогда давай быстро мне перескажи: кто будет на этом балу, и кого из них ты знаешь лично? – заметив, что Цой Тан довольно заулыбался, я добавил: – Про Амалию можешь не рассказывать!

На балу нас встретили просто чудесно. Вся ночь прошла в непрекращающихся танцах, которые перемежались иногда отдыхом за щедро накрытыми столами. А мне пришлось буквально отбиваться от особенно настойчивых поклонниц. Которые заявляли мне в открытую, что если принцесса мне откажет, я не останусь в грустном одиночестве. Изредка я забивался в какой-то тихий уголок и созванивался с Робертом. Тот давал мне сжатую информацию о событиях и вполне спокойной обстановке в большом мире, и я снова возвращался в коловорот веселья.

Под самое утро я весьма деликатно подвёл Корта Эроски к мысли предложить мне отдохнуть до обеда у него. Без церемоний согласившись с первым же его намёком на приглашение. Чем весьма обрадовал и Цой Тана, и Амалию, и самого себя. Потому как на обед обещала прибыть и виконтесса Освалия, так хорошо мне знакомая по старым временам.

В общем, мне отвели чудесную спальню под самой крышей многоэтажного центрального здания поместья, и я завалился спать с чувством хорошо выполненного долга. Не знаю, чем там продолжал заниматься разгулявшийся граф Шалонер, но свою честь я старался сохранить изо всех сил. Что-то мне подсказывало, что в скором времени мне предстоит ох как отчитываться за содеянные мною в последнее время прегрешения. И вряд ли будут уместны ссылки на ненавистное рабство и непредвиденные служебные обстоятельства. Вот с такими приятными мыслями я и уснул.

А Роберт, посоветовал меня не будить. Когда всю империю облетела страшная новость: на барона Артура Аристронга вновь совершено кошмарное покушение. Причём такое масштабное и с таким размахом, что к моей персоне все прониклись ещё большим уважением.

Ведь та самая, невзрачная крепость подверглась ни много, ни мало: интенсивной бомбардировке! И враги почти сравняли дряхлое строение с землёй. Я говорю почти, так как истребители ВВС империи подоспели вовремя и уничтожили оба тяжёлых космических челнока, ведущих скоростное бомбометание по беззащитной мишени. Жертв избежать, к сожалению, не удалось: три охранника погибло, а пятеро получили ранения различной тяжести. Такого глобального нападения никто и не предвидел. Хорошо, что ВВС не дремали. Скорое появление истребителей на месте происшествия проистекало от полного сотрудничества тех охранных структур, которые задействовались в операции по завлечению в ловушку.

Честно говоря, я даже не надеялся, что она так легко сработает. Но вот начальник баронской охраны действовал молниеносно и единственно верно. Следившие за Борей Лейквисом люди тут же его арестовали и без церемоний допросили под действием домутила. «Лучший» друг Артура «чистосердечно» наговорил столько интересных вещей, что уже к моменту моего пробуждения барон Зел Аристронг атаковал замок своего сводного шурина среди неприступных и труднопроходимых горных ущелий. Применяя при этом ракеты и лазерные орудия, базирующиеся на орбитальных станциях. И лично атакуя огневые точки противнику на боевом истребителе. А Зарина тем временем возглавляла десантные группы гвардейцев и прорывалась с ними в глубокие подземелья вражеского замка.

Допрос Бори Лейквиса лишь ускорил начало штурма укрытого среди гор замка и окончательно выяснил личность самого главного врага барона Зела Аристронга. К его племяннику в последние часы протянулось две ниточки от предыдущих преступлений. Первую размотали ребята из сыскного агентства, которое я порекомендовал. Они разворошили на Новом Эдеме небольшой муравейник в виде одной конторы по найму убийц. И вся контора содержалась на деньги якобы душевнобольного отца Бори Лейквиса. А вторая ниточка вела к предателю-офицеру. И там хорошо поработал Зарина. Предатель долгое время считался лучшим другом Бори и читался перед ним как раскрытая книга. Такого легко было завербовать и купить с потрохами именно после нужных подсказок и наставлений.

В общем, моё появление на сцене таки заставило врагов раскрыться и совершить несколько крупных промахов и ошибок. А уж про смысл их деяний становилось ясно и понятно после небольшого размышления. После смерти единственного сына барон Аристронг должен был бы переписать завещание на самого «доброго» и близкого родственника: своего племянника. Почему его и не стремились убить первым, убирая постепенно всю прямую родню.

Я же проснулся в полном неведении происходящего и с умиротворенным, расслабленным настроением. Потягиваясь, повалялся в кровати, и только почувствовав зверский голод, вскочил и широко распахнул окно своей спальни. Вид открывался очаровательный: прямо на идеально ухоженный парк. В котором росли не только деревья, но и декоративные кустарники, диковинные гирлянды лиан, тысячи цветов. И всё это благолепие иногда разбавлялось голубыми вкраплениями небольших прудов и сказочных фонтанов. Так и хотелось выпрыгнуть из окна и пронестись, словно птица по этому парку, наслаждаясь прекрасным видом и вдыхая чудесные запахи цветущих растений.

И в таком блаженном настроении я связался по краберу с Робертом. А тот меня быстро приземлил на грешную землю, весьма подробно и живо описав последние события. Хоть я его и укорил в своём неучастии на первом допросе Бори Лейквиса, но в целом остался очень доволен констатацией новых фактов и свершившихся событий. Всё-таки не очень приятно ходить под прицелом немереного количества убийц, которых, в свою очередь направляет рука какого-то сумасшедшего маньяка. Особенно когда на носу масса важных мероприятий по спасению целой империи.

Единственное, что по важности могло опередить глобальные и вселенские проблемы – это насыщение урчащего от голода желудка. Как это, увы, не прискорбно, но потребности своего организма приходится удовлетворять в первую очередь. Да и не только моего, но и весьма резвого и болтливого от голода Бульки. Надо вначале накормить две полноценных разумных особи. А уж потом будет гораздо легче подключаться к разным мероприятиям.

Поэтому, когда меня пригласили на обед, мой внешний вид являл собой образец чистоты, ухоженности и последней столичной моды. Не хотелось выглядеть плохо перед тётушкой Освалией. Да и всеобщее внимание будет приковано скорей всего только ко мне. Ведь на данный момент моё имя звучало, чуть ли в каждой минуте новостей, а моё лицо примелькалось всем, кто хоть иногда бросает взгляды на экраны.

Спускаясь по лестнице между этажами, я столкнулся с графом Шалонером. Вид у него весьма разительно отличался от моего. Костюм помятый, причёска растрепана, глаза красные и усталые, словно от длительного недосыпания. Хорошо хоть брился он только раз в неделю и щетина не покрывала его скулы словно грязь месячной давности. Похоже, его буквально минуту назад выдернули со сна, а он и не сообразил привести себя в порядок.

– Граф! У вас такое выражение на лице, – не преминул я его подначить, – Словно вы силитесь вспомнить: кто же вас всю ночь спаивал, а потом ещё и побил….

– А что?! – Цой Тан лихорадочно стал ощупывать своё лицо и приглаживать непокорные вихры. – На мне царапины?!

– А должны быть?

– Ну…, – совсем уж смутился мой товарищ. – Не должны, конечно….

– Тогда спешим к столу: ждут только нас!

В столовой действительно уже собралось человек двадцать из числа приглашённых на ночной бал. Выделялись хозяева усадьбы во главе с родителями Корта, с которыми я познакомился накануне. И ещё две весьма неординарные фигуры в столичной табели рангов. Герцог Давид Рибенгол – видный политический деятель, а попутно и создатель многочисленных движений, партий и организаций.

И рядом с ним пребывал его неразлучный друг, генерал армии Влад Савойски. Ему как раз пора было выходить в отставку по возрасту, но, глядя на его слоноподобную фигуру и слушая громоподобный голос, любой человек стал бы сомневаться. Такого на пенсию не скоро вытолкаешь.

Обоих я помнил ещё в должности командира Дивизиона, но до сего дня, встречаться с ними за одним столом не доводилось.

Вот только больше всех привлекала к себе внимание, озабоченно хлопочущая возле стола тётушка Освалия. Её платье поражало своей выдержанностью и утончённым вкусом. Да и вообще к одежде тётушка относилась чуть ли не с обожествлением. Заставляя всех вокруг следить за своим внешним видом с особой тщательностью. Скорей всего именно поэтому граф Шалонер должен был вызвать у неё весьма негативные реакции. Тем более, сегодня.

Корт Эроски бросился ко мне, уже на ходу открывая рот и намереваясь первым сообщить мне чрезвычайную новость. Но я его опередил:

– Даже не знаю, как выразить тебе свою благодарность! Если бы не твоё предложение отдохнуть в этом прекрасном доме, возможно и мой труп выгребали бы уже из-под руин старого замка!

– Как? Ты уже всё знаешь?!

– Естественно! Мои службы меня сразу же проинформировали обо всех событиях. И я теперь твой должник! Выполню твоё любое пожелание!

– Ха! – засмеялся виконт. – Уж я постараюсь для тебя что-нибудь придумать….

– А я знаю! – тут же воскликнула его кузина Амалия. – Пусть Артур снимет свою кандидатуру на соискание руки принцессы! Тогда у тебя, Корт, появится неплохой шанс!

Все уставились на неё с различными выражениями лица. Я с досадой: из-за того, что опрометчиво дал обещание. Корт с недоумением: как же сам об этом не догадался. А граф Шалонер с умилением и раболепной улыбкой. Остальных рассмотреть я не успел, так как тетя вмешалась в возникшую паузу со всей присущей ей решимостью:

– Как можно сравнивать такие вещи, Амалия?! Твой кузен просто обязан был предоставить ночлег своему товарищу! Из чувства простого гостеприимства. И не его заслуга в том, что барон остался жив.

– Ну что вы…! – попытался я возразить.

– Конечно! И вы, барон, не слушайте мою взбалмошную дочь: она ещё и не такого придумает!

– Я просто восторгаюсь талантами вашей дочери!

– Вам просто повезло в вашей не информированности! – тётушка Освалия строго поджала губы и грозно посмотрела в сторону дочери. Та в ответ изобразила на лице прямо-таки ангельскую невинность и совсем по-детски захлопала ресницами. Одета она было в изящное длинное платье, но вот на лице тоже явно читалась весьма бессонная и бурная ночь. А то и всё предобеденное время. Вероятно, на это и намекала её строгая мать, которая всё же сумела вернуть на своё лицо обаятельную улыбку и после этого воскликнула:

– А теперь всех прошу к столу! Никаких деловых разговоров и скоропалительных решений!

Когда все расселись, Амалия оказалась по желанию матери на противоположном от нас конце стола. Это никого не озадачило кроме неё самой и моего товарища Цой Тана. Подставной граф вначале немного разочарованно повздыхал, но потом всё-таки приступил к трапезе. Хотя отсутствующее выражение в его глазах заставило меня насторожиться:

– Ты ничего не натворил? – спросил я шёпотом.

– Мг-м, – он поспешно проглотил кусок помидора и так же тихо мне ответил: – Даже не знаю…. И что самое смешное: я ничего не смог сделать! Она просто ураган! Смерч! Тайфун!

– Не надо было приставать к невинной девушке.

– Я приставал?! – граф это чуть не выкрикнул, и в нашу сторону повернулось несколько голов. Он тут же вновь перешёл на интимный шёпот: – Да это она меня просто натурально изнасиловала! Я лишь мечтал о невинном поцелуе…. А она…!

– Ну, иногда женщинам нравится брать инициативу в свои руки…, – стал я его просвещать на интимные темы. – Это вполне нормально. В наше время этим уже никого не удивишь….

– Да, но….

– Или тебе такой вариант не нравится?

– Хм! Нравится! Ещё и как нравится! Но…. Как бы тебе это правильней сказать….

– Не стесняйся, говори, словно старшему брату!

– Да?! Ладно…. Так вот она просто жутко…, ну очень жутко развратная…. Я представить себе не мог, что такие вещи можно вытворять….

Я бросил короткий взгляд в сторону Амалии. Та всем своим видом полностью отрицала только что услышанное. Но мне на память тут же пришло воспоминание о притворяющейся рабыней Ренате и её, якобы хозяйке мучительнице Эльзе, и я тяжело вздохнул. И ещё раз переспросил своего товарища:

– Но ведь тебе всё понравилось?

– Конечно! Но…, я боюсь, что это слишком уж неправильно….

– Поверь мне: нет ничего неправильного между вами! И не может быть. Главное – что бы вы наслаждались добровольно и с удовольствием.

– О! Этого как раз у нас полно! – Цой Тан мечтательно улыбнулся. – Просто меня терзали солидные сомнения, по этому поводу….

– Успокойся: сомнений в постели быть не должно!

На наш оживлённый диалог обратила внимание дотошная тётушка Освалия и любезно поинтересовалась:

– Уважаемый барон! Как Вашей Светлости нравятся холодные блюда?

– О! Они просто божественны! Мы как раз с графом обсуждаем их достоинства! Вполне справедливо опасаясь выглядеть невоспитанными, набросившись на ваше угощение так, словно приборов не существует.

– Ах! – польщённая хозяйка мило улыбнулась. – Мне всегда нравится, когда мужчины дают волю своему аппетиту и ведут себя за столом без излишнего этикета. Полагаясь лишь на здоровые инстинкты своих желудков.

Корт Эроски вытер губы салфеткой и с пафосом произнёс:

– Истинные аристократы должны вести себя за столом так, словно они присутствуют на званом обеде у императора!

– Да полно тебе! – его тётя с некоторой долей ехидства прищурила глаза: – Ну-ка, вспомни: как вы с ребятами во время путча моусовцев вваливались ко мне на кухню и рвали зубами всё, что только считалось съестным? При этом не только вилок не искали, но и руки помыть не удосуживались! Вспомнил?

– Так это совсем другое дело! – воскликнул засмущавшийся, но не переставший улыбаться Корт. – Насколько я помню, и ты в тот момент, когда нам тарелки на стол подносила, под окном чуть ли не на четвереньках проползала: боялась шальную пулю через стекло поймать. И кстати: не наряжалась каждые два часа в новое платье. А ходила в простом комбинезоне….

Под благожелательный смех присутствующих за столом, тётушка с укором покачала головой:

– Ай да племянничек! Умеешь уколоть в больное место! Но ведь тогда и нельзя было иначе…. Самая настоящая война шла….

– Да я вами горжусь несказанно! – заверил её Корт и стал рассказывать для остальных гостей: – Вы бы знали, какая она бесстрашная героиня! Ведь она с чердака нашего столичного дома уничтожила четверых пулемётчиков из снайперской винтовки! У неё даже за это есть боевая награда от самого императора!

– Во-первых: никакого геройства для уничтожения врагов и не понадобилось! – стала скромничать тётушка Освалия. Но её лицо заметно раскраснелось от боевых воспоминаний, а глаза засверкали холодной решимостью и бесстрашием. Именно такой она мне нравилась и лучше всего вспоминалась. – А во-вторых: наградил меня лично Тантоитан Парадорский. И от такого героя получить награду ещё почетнее, чем от самого императора! Помню: он при этом меня поднял одной рукой, вторая была ранена….

– Мама! – вмешалась в рассказ матери Амалия. – Со временем многое меняется и не всегда стоит гордиться подобным знакомством!

– А я всегда говорила и говорю: не мог Тантоитан стать предателем! – с чувством воскликнула хозяйка дома. Похоже, здесь частенько проходили ожесточённые споры на эту тему. Мне стало интересно мнение о себе самом, пусть и в прошедшем времени. Поэтому я подлил масла в огонь:

– Мне даже не верится! Какое совпадение! Ведь значит именно про Вас мне рассказывал Танти?! И про то, как Вы уничтожили четырёх пулемётчиков, и как он Вас наградил своим Изумрудным листком, орденом за отвагу?! Он ещё говорил о боевом друге тех времён, Вашем племяннике. Только имени не называл и фамилии. Но я уверен теперь, что это ты – Корт!

В образовавшейся тишине на мне скрестились взгляды всех присутствующих. Даже Цой Тану не пришлось разыгрывать удивление. Первым заговорил Корт Эроски:

– Действительно: мы славно повоевали бок о бок в одно время…. И я до сих пор считаю его образцом для всех воинов нашей империи! – на последних словах он сделал особое ударение и посмотрел в сторону своего отца, который пытался что-то возразить. Но так и промолчал под решительным взглядом сына. Только вздохнул безнадёжно. А молодой виконт вновь обернулся ко мне:

– Но ты то откуда его знаешь?!

– Да он мне жизнь спас! И не раз, не два: а постоянно, в течении полугода! Ведь это именно благодаря ему я стал следить за своим телом и прошёл все доступные этапы боевой подготовки. Именно он научил меня сражаться за свою жизнь и бороться за лучшее место под звёздами. И мой отец просто души не чает в этом человеке….

– Постойте, Ваша Светлость, постойте! – ворчливым голосом перебила меня тётушка Освалия. – Теперь возвращаемся к вашим словам: «И не раз…» и именно с этого места подробно, ничего не пропуская, как родной маме излагаете события происшедшие с вами в компании с Тантоитаном Парадорским! И не вздумайте что-то забыть или упустить сознательно.

– Так ведь я сам собрался послушать от вас рассказы о его приключениях и мнение про его личные качества! – возразил я. Мне совсем не хотелось повествовать о себе от имени Артура Аристронга, но против большинства возражать трудно, тем более что и Корт мне пообещал:

– А мы тебе потом расскажем столько, что тебе и слушать надоест!

– Ладно. Только не буду называть точных координат и некоторые имена. Может это кому-то повредит….

И сжато, кратко пересказал те события, что произошли со мной на Нирване. Говорил я не своими словами. Пред моими глазами словно проплывали строчки дневника, который я прочитал с разрешения Артура, когда находился с ним под крышей одного дома. В этих, весьма литературных юношеских воспоминаниях наследного барона, я представлялся истинным героем и настоящим спасителем всех униженных и оскорблённых. Непримиримым борцом за справедливость, идейным вдохновителем на великие дела и мудрейшим наставником и учителем.

В общем, пока я себе рассказывал, так и хотелось посмотреться в зеркало: а вдруг нимб над моей головой действительно появился и светится. Уж больно внимательно все меня слушали и смотрели в мою сторону, почти не моргая.

После окончания чуть ли не побуквенного повторения рассказа Артура, даже Булька расчувствовался:

«Эх! Здорово этот парень пишет! С него не только гениальный химик получится, но и писательский талант присутствует, несомненно! После такого повествования и слезу пустить не грех! Хочешь…? Сейчас устрою!»

«Не смей! Так мне недолго и в артиста переквалифицироваться! Тем более что сейчас я хочу услышать их мнения о моей персоне….»

«А вот этого как раз и не получится! – возразил мне риптон. – Время твоё на обед истекло! Пора отправляться на экзамен!»

– Надо же! – моё восклицание вслух заставило почти всех вздрогнуть. – Ведь мне на экзамен пора! Да и тебе Корт! Или ты сдаёшься заранее?

Мы оба вскочили, вызвав аналогичные движения за всем столом. И мой соперник громко воскликнул:

– У тебя против меня почти нет шансов!

– Хорошо хоть вставил слово «почти»! – засмеялся я и спросил: – А когда вы рассказывать будете? Ведь так нечестно!

– Во время ужина! – деловито проговорила тётушка Освалия. – После экзамена все собираемся за этим же столом!

– Э-э! Нет, нет! – когда все замерли от моих возражений, я продолжил: – Теперь моя очередь. Сегодня вечером я приглашаю вас всех к себе в гостиницу! В банкетном зале мы будем праздновать моё чудесное спасение! Явка обязательна! А если, вдобавок, Вы, тётушка Освалия, проверите качество подаваемых нам блюд, я буду совершенно спокоен. Голодными не останемся! Договорились?

– Думаю, стоит захватить несколько свих поваров! Что скажешь? – последний вопрос она адресовала своему брату, отцу Корта. Но тот в ответ только развёл руками:

– А с каких это пор ты стала в моём доме интересоваться моим мнением?

Глава третьяЖёсткие экзамены и жестокие соперники

Когда наш флайер опустился возле гостиницы «Рока», там сновало столько же репортёров, что и на площади перед императорским дворцом. А если точнее: море. Целое море репортёров. Как потом мне рассказали, после войны людей со Спейлоудом на Земле, вся пишущая братия прямиком отправилась прямо на Оилтон. Вполне справедливо полагая и здесь найти благодатную почву для своей не всегда благодарной работы. И в Старом Квартале им приходилось выбирать: или увиваться между целой толпой аристократов, или пытаться взять самое актуальное на данный момент интервью у человека, имя которого у всех не сходит с языка.

Если бы не моё желание лично осмотреть зал, просмотреть меню и сделать подробный заказ блюд на предстоящий ночью небольшой бал, я бы и не выходил из флайера, а взвалил эти заботы на своего секретаря. Но полчаса времени у меня оставалось, да и номера надо было проверить. Заодно Цой Тан к вечеру должен был выпустить Николя, накормить его и совместно просмотреть очередную аудиенцию из императорского дворца. По предварительным оценкам журналистов, на площади сегодня соберётся около трёх тысяч желающих побороться за руку принцессы. Естественно, принять такое количество будет почти невозможно. Ориентируясь на два предстоящих приёма, даже максимум установили: две тысячи. Канцелярия успокаивала претендентов тем, что приняты будут все без исключения, и просила напрасно не беспокоиться.

Вот только не все рассуждали здраво, и всплески эмоций стали выплескиваться через край. Многие весьма обиделись и посчитали себя униженными тем фактом, что принцесса начала ознакомление с претендентами на два дня раньше положенного срока. Они, дескать, прибыли вовремя, а их уже опередили не в меру ретивые выскочки. Некоторые стали требовать для себя особых привилегий и чуть ли не права первому войти в зал приёмов. Ссылаясь на знатность своего рода, иерархическое положение или особые заслуги перед империей. А кое-кто возмущался самим фактом такого отбора и выкрикивал с надрывом в голосе, что это плевок в лицо всей аристократии. Мол, участие в подобных и весьма унизительных смотринах недостойно истинных наследников славных титулов. И призывали демонстративно покинуть Оилтон.

Вот только сами это делать не спешили. Рассчитывая своими словами, скорей всего, лишиться хоть мизерной части свих многочисленных конкурентов. Чего им не удалось сделать и на тысячную долю процента. Большинство терпеливо дожидалось своей очереди для регистрации. А те, кто не смог бы попасть во дворец сегодня, не расстраивались по этому поводу, а собирались терпеливо ждать следующего дня. Тем более что регистрировали всех, но в зал уже не впускали, а выдавали порядковый номер уже на завтрашнюю аудиенцию.

Вдобавок канцелярии пришлось разбираться с сотнями недовольных аристократов, которые не попали в ограниченные заранее возрастные рамки. Да и с ростом получилась изрядная неразбериха. Многие оказались выше или ниже на один, а то и два сантиметра того роста, который фигурировал в их прежних данных. А ведь рост тоже весьма жёстко регламентировался. Приходилось разбираться и вымеривать всех «выросших» или «укоротившихся» заново.

Но и это было ещё не всё! В имперскую канцелярию хлынул прямо таки водопад возмущенных писем, посланий и нот протеста. В них требовали устранить дискриминацию и восстановить человеческую справедливость. То есть дать шанс всем холостым аристократам участвовать в отборочных конкурсах за право жениться на наследнице звёздного престола. Да и некоторые женатые громко вопили о безнравственности и распущенности, угнездившихся под крышей императорского дворца.

Нелишне будет напомнить и про оживление в антимонархической среде. Во многих городах спешно организовывались митинги против единоличной власти, передающейся по наследству. Если обобщить все их лозунги в один, то он бы звучал так: «Простому человеку – принцесса не светит!» К всеобщему облегчению митинги организовывались с трудом, проходили вяло и при малом скоплении народа. Императоров всё-таки любили. Знать тоже не подвергалась ненависти. Так как народ в своём подавляющем большинстве жил весьма хорошо, обеспеченно и с уверенностью в завтрашнем дне. А уж в патриотизме своих граждан Оилтонской империи сомневаться не приходилось. Преданность и лояльность – всегда были основными направлениями в воспитании подрастающих поколений.

Поэтому на сегодняшний день во всех провинциях без исключения температура жизни стремительно возросла, в самой столице дошла до точки весьма солидного и продуктивного кипения. А уж неудавшиеся покушения на персону наследного барона Артура Аристронга, вообще поставили меня в самую горячую точку политических событий.

В холл гостиницы мне пришлось прорываться чуть ли не с боем, и только мощные гвардейцы из моей личной охраны не позволили волнующейся толпе затоптать меня в заурядной давке. Так всем хотелось хоть слово из моих уст уловить в свой микрофон. Надо было как-то понизить создавшийся ажиотаж. А то передвигаться по городу станет весьма проблематично. Уже идя по коридору к банкетному залу ресторана, я отдал распоряжение своему секретарю раздать десяти выбранным мною корреспондентам приглашение на ночной бал. Пусть ещё раз приоткроют занавес над моей таинственной личностью. Заодно выпытав все сплетни у моих новых и старых друзей. Попутно оттянув внимание читателей и на их жизнь, деяния и биографии. Тем более что выбирал я самых толковых, талантливых и справедливых работников пера. Которые не гнались за дешёвыми сенсациями, а всегда пытались раскрыть человеческую душу и найти в ней самое хорошее и доброе и уже затем, литературно приукрасив, преподнести публике к её вящему восторгу.

Распоряжения по поводу размещения столов, подбора музыкантов и исполнителей, а также беглый осмотр меню, у меня занял минут двадцать. Напоследок я упросил шеф-повара не создавать препятствий для работы той бригады, которая прибудет под командованием тётушки Освалии. Что удалось сделать лишь после существенного похудения моего кошелька. Но тут уж ничего не поделаешь. Сам знаю, как неприятно когда в твой монастырь лезут со своими советами и правилами. И вполне сочувствовал одному из самых лучших кулинаров Старого Квартала. Тем более что ему ещё только предстояло познакомиться с весьма экстравагантной и авторитарной особой. Когда мы уходили, шеф-повар выглядел довольным и умиротворённым. Но я был уверен: он ещё пожалеет, что согласился за такую мелочь впустить на свою территорию тётушку Освалию.

Первый экзамен являлся, пожалуй, и самым сложным. На данный момент! Настолько сложным, что на нём намеревались отсеять не менее трёх четвертей всех претендентов. Поэтому относиться к нему следовало очень внимательно и ни в коем случае не поощрять в себе излишнюю самоуверенность и браваду. Хоть я не сомневался в своей феноменальной памяти, умении найти правильное решение в любой жизненной ситуации, но спешить с ответами не следовало. Тем более что на весь экзамен отводилось пять часов. То есть столько же времени, сколько и на проходящую в то же время очередную аудиенцию. И проводился он тоже на день раньше, чем планировалось первоначально. С участием тех счастливчиков, которые представились принцессе в первые два дня.

Сам экзамен проходил в столичном университете, который располагался в пригороде столицы. Две самые большие аудитории разделили на две тысячи независимых кабинок, установили в каждой стол с монитором, удобное кресло и непосредственно сами вопросы. А конкретнее – карточки, которые находились в специальном автоматическом зажиме. На каждый вопрос надо было вписать ответ в оставленное для этого место. И затем расписаться в верхней и нижней части данной карточки. На каждом листке помещалось от пяти до десяти вопросов, и всего их насчитывалось ровно двести! Как будут оцениваться ответы и что будет если некоторые вопросы так и останутся без ответа – никто не знал. Но впоследствии разрешалось обжаловать решение экзаменаторов, повторно просмотрев каждый листок в присутствии специальной комиссии.

Во время экзамена разрешалось выходить из отведённой кабинки для посещения туалета, или лёгкого утоления голода и жажды в многочисленных буфетах на выходе из аудиторий. Но при этом не разрешалось личное общение, использование любой литературы и прозаических шпаргалок. Для соблюдения подобных запретов всюду были установлены камеры наблюдения с постоянной записью всего происходящего. Такие же камеры стояли и в каждой кабинке. Весьма удобное и давно проверенное средство против шпаргалок на всех важных экзаменах во всей империи.

Рассаживали экзаменуемых в порядке живой очереди, по порядку заполняя все кабинки. Затем с краткой речью выступил главный ректор университета, напомнив правила проведения экзамена. Лишь только его изображение исчезло с экранов, раздался звонок, зажимы автоматически раскрылись и карточки с вопросами попали в нетерпеливые руки волнующихся кандидатов.

Я тоже порядочно волновался и какой-то момент даже остро пожалел, что не попробовал найти возможность познакомиться хотя бы с некоторыми сотнями вопросов заранее. Ведь с моими возможностями и талантами моих ребят, подобное нарушения можно провернуть в теории без особого труда. Но я тут же вспомнил, что людей у нас и так не хватает, ребята почти не спали в последние дни, охраняя мою персону, и мне стало стыдно. Да и не боялся я ведь никаких вопросов. Почему же тогда так волнуюсь? А потому, что академики могли такие загадки нафантазировать, что только рот не забывай закрывать.

Но первые же прочитанные строчки меня моментально успокоили. Ничего сложного для меня там не нашлось. Хотя и попались некоторые вопросы, в ответах на которые я немного сомневался. Но такие карточки я, не задерживаясь, откладывал в сторону и переходил к последующим. На тех, где моя уверенность достигала ста процентов, вписывал ответы, ставил подписи и откладывал в футляр с автоматическим зажимом. Ведь по истечении пяти часов зажим срабатывал, и засчитывались лишь те ответы, карточки с которыми уже находились внутри футляра.

Через три часа я уже справился со всеми карточками. Отложив в сторону лишь три из них. Именно на них находились четыре вопроса, которые следовало перед ответом хорошенько продумать. Вернее продумать только три, так как на четвёртый я совершенно не ведал, как ответить. Ибо спрашивалось: чем отличился граф такой-то во времена правления Тилиана Второго? Вот тут уж извините! Откуда я могу знать, чем он отличился, если я его имени ни разу в жизни не слышал! Да и жил он больше чем два века назад, судя по имени императора. Само собой разумеется, хоть какую-то версию я дать собирался. Например: выиграл важное сражение. Или: изобрёл нечто эпохальное…. Нет, нет! Это не годится, тогда никаких открытий вообще не произошло в нашей империи. Я бы помнил. Ну, тогда: совершил коренные преобразования в сельском хозяйстве. Во! Ужу лучше! Или в лесном? Всё-таки лучше в сельском! Так и пишем.

У меня оставалась ещё чуть ли не два часа, поэтому я вышел прогуляться, попить сока и немного расслабиться. Помочь мне в составлении ответов на оставшиеся три вопроса не мог даже Булька. Тем более что ответы я знал прекрасно. Но вот вся загвоздка заключалась в том, что вопросы были явно провокационного характера. Ответив на них, я раскрывал свои истинные знания и мог привлечь к себе нездоровую заинтересованность принцессы. Если бы у меня наличествовала уверенность, что всем претендентам раздали одинаковые карточки, я бы не сомневался ни минуты. А так опасался, что только мне подсунули именно эту кабинку, и в ней заранее продуманный комплект карточек.

Потягивая в буфете сок, я присматривался к заскакивающим в буфет на минуту другую конкурентом и пытался по лицам определить: много ли разных комплектов вопросов. Половина была явно встревожена и задумчива. А другая половина екзаменующихся выглядела уверенной и довольной. По статистике я знал: от первых – пройдёт во второй тур только четверть, а от вторых – только половина. Но и каким-то подсознанием почувствовал; комплекты вопросов у всех разные. Хоть наверняка и встречаются совершенно одинаковые.

Поэтому я быстро вернулся в свою кабинку и занялся тремя оставшимися заданиями. В первом предлагалось решить весьма сложный математический пример из раздела геометрии. Решить я его мог, хоть он и находился на пределе моих способностей, но именно это и настораживало. Почему задача не сложней? И почему не проще? А именно такого уровня? Как раз такого, о котором принцесса прекрасно знала. И именно в геометрии она меня немного обгоняла в знаниях. Так что могла ориентироваться в сложности подобных заданий. Но и сделать сознательную ошибку я не имел права. А вдруг именно этого ответа мне не хватит в следующий тур? А вдруг все поголовно правильно решат подобную или даже задачу чуть большей сложности?

Вздохнув, я написал правильное решение и отложил карточку в футляр. Следующим вопросом по истории любой профессор мог бы заваливать на экзамене любого студента. Надо было перечислить двадцать последних императоров и назвать года их правления. Естественно в строгой последовательности. Благодаря своей памяти я знал все имена и точные даты. Но! Вся провокационность вопроса заключалась в том, что Патрисия знала об этом моём знании. Угораздило когда-то перед ней похвастаться! А такие вещи она не забывает! Вот так то! И что делать?

По всем критериям ответ засчитывался, если студент при подобном билете ошибался не более чем в двух именах и трёх датах. Делая поправку на неимоверную жёсткость экзамена, я таки уговорил себя сделать лишь одну незначительную ошибку. Продлил дату правления одного императора начала прошлого века. Соответственно сократив срок правления последующего. Ладно, они не обидятся, а пристальный взгляд наследницы может и обойдёт почти совершенные знания молодого барона стороной.

А вот последний вопрос вообще касался моей личной жизни. Да ещё и никому не известной, кроме одного, двух товарищей да всё той же всезнающей и заносчивой принцессе. Весьма правильно и кратко описывалась непредвиденная боевая ситуация, угрожающая жизни чуть ли не десятку людей и предлагалось в роли командира найти самый оптимальный выход из положения. Причём следовало в процентном отношении рассчитать вынужденные потери личного состава.

Ответ я знал прекрасно: благодаря моему спонтанному, пусть и непродуманному решению мы тогда спаслись все. Хоть и пришлось выносить двух тяжелораненых товарищей. Любой другой ход событий был бы смертелен почти для всей группы.

Возможно, здесь и не было подспудного смысла в таком сложном вопросе. Просто проверялась сообразительность претендентов на весьма наглядном и поучительном примере. Но, опять таки…! Кто его знает?!

Поэтому, отвечая на этот вопрос, я разыграл из себя маститого стратега, хитрого командира и непревзойдённого бойца и «вывел» всю группу в безопасное место. Рассчитав потери, лишь как сорока процентные. Делая скидку на то, что читая по бумажке прокрутить все события можно было лишь в сознании, такое решение задачи вполне допускалось. Хоть в реале оно являлось ошибочным и все могли погибнуть. Но иначе отвечать было нельзя. Пусть даже все остальные претенденты ответят правильно. Хотя…. Что это я? Вряд ли хоть десяток найдёт верное решение.

На последние ответы у меня, как ни странно ушло всё оставшееся время. Видимо слишком сильно окунулся в воспоминания. Где и Патрисия играла, чуть ли не первостатейную роль. Перед заключительным, длинным звонком мне только что и удалось немного потасовать карточки и вновь сложить их в футляр. Когда минутной продолжительности сигнал стих, автоматические зажимы сработали и все стали покидать свои кабинки, поглядывая друг на друга: кто с превосходством, кто с подозрительностью, а кто и с растерянностью. Последние явно чувствовали себя не на коне. А значит, вопросы для них оказались скорей всего неразрешимыми.

А когда я встретился на выходе и с Кортом, тот подтвердил моё мнение: экзамен стоил как минимум двух высших образований. Там же, на площади перед университетом мы встретили и наших новых товарищей по балу у принцессы. Долго споря, и выясняя вопросы, попавшиеся другим. Оказалось, что варианты были у всех разные, но вот несколько вопросов встретились у всех. И как раз те самые, над которыми я больше всего размышлял. Я мысленно аплодировал Патрисии в её попытках найти иголку в стогу сена. И всё более склонялся к мысли, что она может вполне в этом преуспеть.

Напоследок от наших новых товарищей стали сыпаться приглашения пойти куда-то и совместно отпраздновать пока ещё только сам факт сдачи экзамена. Результаты обязаны были огласить только на третий день, с утра. Но я, при содействии Корта уговорил всех отправиться прямиком в мою гостиницу. Резонно убеждая, что там, где накрыт стол для восьмидесяти приглашённых, ещё с десяток тоже голодными не останутся.

Никто не скрывал своего желания побывать на приёме у такого прославленного покушениями барона как я. И мы тут же заказали самый объёмный флайер, по десантному загрузились и хохочущей толпой отправились к гостинице «Рока».

Новость о том, что Артур Аристронг устраивает приём для своих друзей и знакомых, затмила, пожалуй, такие события как очередной приём у наследницы звёздного престола и первый теоретический экзамен для кандидатов. Поэтому приглашённые проходили по узкому коридору среди волнующейся толпы корреспондентов, горожан, гостей столицы и прочих соискателей божественной руки и сердца. Особыми островками выделялось несколько групп моих ярых болельщиков. А как ещё можно было назвать беснующуюся молодежь, размахивающую плакатами: «Жми, Артур!», «Артур – консорт!» и «Аристронг, мы с тобой!» Меня это немного разозлило, но пришлось таки выйти на балкон второго этажа и сделать приветственные взмахи руками всем собравшимся на площади. Чего только в ответ я не услышал: и свист, и ругательства, и доброжелательные крики. Но громче всех грохнули рёвом мои ярые сторонники с плакатами.

Заинтересовавшись, чья это была идея с активными болельщиками, я так и не получил вразумительного ответа ни от Цой Тана, уже совершенно сжившегося с ролью графа Шалонера, ни от начальника собственной охраны. Полностью отрицал участие нашей группы в содеянном и Роберт, когда я с ним связался по краберу. Лишь передал мне высказанное вслух восклицание Алоиса, который находился где-то рядом с ним: «Скорей всего снова заработал подпольный тотализатор!»

– Да и не только подпольный! – добавил Роберт с весьма ощутимой досадой. Мы ведь прекрасно понимали, что неуправляемые реакции толпы скорей всего трудно будет использовать в дальнейшем. А то, что кто-то стал принимать ставки на участников исторического, по Галактическим масштабам забега, нам могло весьма осложнит и без того нескучное существование.

Но пока ситуация оставалась под контролем и могла оставаться таковой хоть бесконечно долго. Поэтому за столы мы уселись с чувством выполненного долга и уж почти не опасаясь за мою жизнь. Хоть охрана и продолжала работать с прежней нагрузкой, согласовывая свои действия и с агентством «Спина», и с имперской службой безопасности. Ведь некоторые убийцы могут действовать по инерции, а некоторые вообще могли оказаться с высокими профессиональными принципами и выполнить заказ, во что бы то не стало. Хотя бы для собственной рекламы. Или от врождённого идиотизма и неспособности правильно оценить меняющуюся ситуацию. Даже не взирая на бесполезность получения основной суммы договора за убийство.

В начале приёма я выступил с краткой речью, поблагодарил всех собравшихся и настоятельно потребовал полностью отдаться веселью. И веселье пошло. Шампанское лилось рекой, танцы сменялись очередной сменой блюд, а официанты показывали чудеса ловкости, носясь по всему залу с полными подносами.

Граф Шалонер, в отличии от сегодняшнего обеда, выглядел как образец аристократа из самого высшего общества. Дорогущий костюм смотрелся на нём словно влитый, а белизна рубашки ранила глаз. Может именно потому он удостоился нескольких благосклонных взглядов со стороны тётушки Освалии и разрешения сидеть за столом рядом с её дочерью. Хоть Амалия и немного разгневала свою мать тем, что в самом начале танцев насильно уволокла бедного графа в его номер и соизволила с ним же вернуться лишь через час. Весьма за этот час уменьшив эффектность, как своего платья, так и сшитого у лучших модельеров костюма Цой Тана.

Что бы как-то отвлечь недовольную мать от счастливо улыбающейся дочери, я напомнил присутствующим об их намерении продолжить рассказ о приключениях разудалого Тантоитана Парадорского во время путча шестилетней давности. Как ни странно за столом воцарилось почтительное молчание и все очень внимательно выслушали вначале рассказ тётушки Освалии, а потом и её племянника Корта Эроски. Затем, к моему удивлению, тему продолжили два корреспондента, из той самой десятки, которую я пригласил на банкет. Я как-то упустил из виду, что оба они знали меня лично, а один даже принимал участие в боевых действиях.

Конечно, получилось немного некрасиво. Особенно перед Цой Таном и Булькой мне было неудобно. Получился прямо таки бал и торжественный вечер воспоминаний, посвящённых самому мне. Но мои товарищи не посчитали это эгоистичным самовосхвалением, а зауважали ещё больше. Со стороны Бульки это выразилось в повышенной заботливости:

«Что же ты мне не рассказал обо всех своих переломах?! У тебя ведь боли наверняка часто возникают! Ничего, я тобой займусь!»

А Цой Тан чуть вообще не прокололся. Когда рассказали об одном из моих приёмов, которым я отключил сразу двух вражеских солдат, все присутствующие разом выдохнули и оживлённо заговорили. Граф Шалонер в пылу эмоций глянул на меня восхищёнными глазами и воскликнул:

– Надо же!!! – но, уколовшись о мой взгляд, тут же вернулся в окружающий мир и весьма ловко выкрутился: – И тебе повезло общаться с таким человеком!

– Да уж! – многозначительно согласился я. – Довелось иметь такое счастье. Его тогда окружали только проверенные и неболтливые товарищи….

Впоследствии Цой Тан старался думать, перед тем как высказаться и к самому утру вновь вернул к себе расположение матери Амалии. Он ей явно начинал нравиться своей рассудительностью и уважительной вежливостью.

Не преминули высказаться и герцог со своим друзякой генералом. Давид Рибенгол красочно описал слышанную обо мне историю. А затем похлопал генерала по спине:

– Вот так то, Влад! Этот парень действительно герой, кого не послушаешь!

На что Влад Савойски виновато развёл руками и пробасил своим могучим басом, явно оправдываясь:

– Нарушать приказы в армии не положено! Поэтому я лучше промолчу. И замете: ни о ком из вас в службу безопасности сообщать не буду!

И сам первый захохотал своей шутке. Судя по поддержке смехом большинством присутствующих, в словах генерала никто не сомневался, а отец Корта даже добавил:

– Совсем Вооружённые Силы распустились! Личный пример солдатам даже генерал не подаёт!

Когда рассказы окончились, танцы продолжились до самого утра. Опять таки чередуясь с более лёгкими, десертными блюдами. Тут уже тётушка Освалия переключила всё внимание лишь на нас: Корта, Цой Тана и меня. Хвастаясь, что большинство вкусных тортов, желе, подливок, и запеканок не только приготовлены ею лично, но ещё и по старинным семейным рецептам. Которые она собирала, хранила, восстанавливала и применяла с ранней молодости. При этом она нам выдавала небольшие секреты и маленькие хитрости. Просто поражая благодарных слушателей многочисленными деталями приготовления деликатесов.

Да что и говорить: даже при полной насыщенности желудка, хотелось есть дальше, больше и быстрей. Такими вкусными и красивыми оказались подаваемые блюда. Ну а короткий разговор с шеф-поваром ресторана, который у меня состоялся недавно в одном из перерывов между танцами, вообще вызывал у меня улыбку. Тот слёзно жаловался, что его чуть ли не выжили с его любимого места работы. И открыто обвинял меня в вероломстве и утаивании информации. Открыто денег за компенсацию морального ущерба он не потребовал скорей всего только из-за моей слишком опасной репутации.

В один из моментов нам поднесли хрустальные вазочки с разноцветным желе, укрытого сверху завитыми спиральками взбитого крема. Граф Шалонер в этот момент налил нам в бокалы очередные порции привезенного им же недавно конька, а Корт начал один из своих любимых, но весьма продолжительных тостов. Они у него все поражали юмором и непредсказуемостью, поэтому мы замерли, все обратившись в слух. Одна лишь тётушка Освалия недоумённо ковырялась ложечкой в своей вазочке с желе и пробовала крем на вкус. Тост вызвал взрыв смеха, бокалы наши вновь опустели, а мы потянулись за той закуской, на которую нацелился глаз. Лишь Корт продолжил шутить:

– Никак просроченный крем подали?!

– Как тебе не стыдно! – воскликнула его тётя. – Я его лично взбивала совсем недавно!

– Так чем же он вам не нравится?

– Крем хорош….. Только вот…, – пожилая виконтесса вновь поковырялась ложечкой в вазочке. – Первый раз вижу другой цвет посыпки. Он всегда стандартный, пяти цветов. А здесь ещё и шестой появился – фиолетовый….

– Мама, ты всегда найдёшь к чему придраться! – Амалия демонстративно закатила глазки. – Я бы на месте производителей меняла цвет постоянно! Обновить ассортимент товара – святое дело.

– Хм! Может быть…, – согласилась её мать, задумчиво пережёвывая что-то во рту.

Я почти не обращал внимания на состоявшийся разговор и захлёбываясь сладким соком, поглощал ароматный кусок дыни. Но вот Булька забеспокоился:

«Танти! А может, стоит проверить эту фиолетовую крошку с крема?»

«А как?»

«Просто зажми её пальцами. Да и не только фиолетовую, парочку другого цвета для сравнения….»

«Нет проблем!» – я не очень заволновался предстоящим анализом. Просто полагаясь на очередной приступ любопытства риптона. Наковыряв в своем креме несколько крошек сладкой, разноцветной посыпки, я незаметно взял их левой рукой и зажал пальцами. Через две минуты я не выдержал и спросил:

«И долго мне так ещё сидеть? Хорошо хоть правая рука свободна….»

«Да?! – обрадовался Булька. – Сейчас и её задействуем. Мне нужен желудочный сок!»

«Да где ж я тебе его возьму?!» – чуть ли не вслух воскликнул я.

«Приложи правую руку ко рту, к верхней губе, и как бы почёсывай её. Дыши носом и не делай круглые глаза….»

В тот же момент что-то неприятно скользнуло по гортани, чуть не вызвав у меня рвотный рефлекс, а через несколько секунд риптон скомандовал:

«Руку можешь убрать!»

«А зачем тебе сок?» – мы переговаривались, и при этом я умудрялся не упускать нити разговора за столом и даже участвовать в нём.

«Да так, на всякий случай. Большинство шариков оказалось обыкновенным сахаром с добавлением пищевых красителей. А вот фиолетовый, семенем какого-то плода….»

«Скорей всего какая-то специя с приятным запахом. У нас много используют для этого разных семян из растений со всей Галактики».

«Да? И что, в каждой такой семечке всегда по доброй сотне спящих вирусов?»

«Вирусов? – теперь и я уже заволновался. – Но раз они спящие, то и опасности никакой не представляют?»

«Хм! – похоже, что результаты анализа всё больше Бульке не нравились. – Это они раньше спали….. А когда я их поместил в твой желудочный сок…. Они проснулись! Да как интенсивно! Кошмар! Танти! Их метаболизм несовместим с человеческим! Срочно бей тревогу! Никто не должен съесть эту гадость!»

Я тут же вскочил и поднял вверх правую руку:

– Внимание! Мне только что поступило сообщение по внутренней связи! Провели анализ крема, которым украшали десерт. И, как это ни банально звучит, обнаружен рядовой сальмонеллез. Поэтому настоятельно не рекомендую, есть крем с десерта. Если кто уже его попробовал, придётся принять несколько таблеток, а то и сделать промывание желудка. Итак: кто уже ел этот крем кроме виконтессы Освалии?! – а к сидящей рядом тётушке я обратился более тихо: – Не волнуйтесь: просто попались плохие яйца.

Несколько человек из гостей подняли руки, затем ещё несколько, но с большей неуверенностью. Среди них оказались и герцог Давид Рибенгол и генерал Влад Савойски. Одновременно я сделал условный знак начальнику охраны, который стоял у дверей и слышал каждое моё слово. Лишь только он осознал мою команду, сразу исчез за дверью. Если гвардейцы успеют, то ни один подозреваемый человек из гостиницы не ускользнёт. И наверняка сразу подключатся все прочие службы охраны и наблюдения.

В зале повисла напряжённая тишина, и мой голос прозвучал как-то сорвано:

– Временно пострадавшие пусть пройдут в гостиничный медпункт и там примут необходимые таблетки. И скорей возвращаются за столы….

Но моего оптимизма никто не поддержал. Праздник окончился таким неожиданным событием. Хотя обстановку разрядила тётушка Освалия, когда на восклицание своей дочери:

– Ой! Мне кажется, я весь крем съела! Что теперь будет?!

Она ответила:

– Ничего страшного, дорогая! Хороший понос тебе не помешает!

А с Булькой я переговаривался постоянно:

«И как уничтожить эту гадость?»

«Пока не знаю. Но с уверенность могу сказать: пока от них смертельной опасности не исходит. Скорей всего они должны пройти определённый инкубационный период. И только потом начнётся скоротечная, возможно, атака на организм человека».

«А как со мной дела?»

«Тебе ничего не грозит. Съесть ты ничего не успел. Я держу остальной вирус в изолированной капсуле на твоём запястье. Если вирус активируется, я тут же от него избавлюсь….»

«Но как вымыть вирус из желудка тех, кто ел эту фиолетовую посыпку?!»

«Поднимай на ноги все ваши службы. Хоть какие-то данные по этим семечкам да найдутся. Можем вполне успеть обезвредить опасность прямо в организмах. Да и я не буду тратить времени даром. Только для более плодотворной моей работы находись рядом с полным набором средств и препаратов антивирусного назначения. И давай мне нужное вещество для эксперимента. Понял?»

«Сделаю!» – пообещал я и тут же включился в круговерть возникшего ажиотажа. Что и говорить: суматоха поднялась невероятная. Но все действовали чётко, сложено и организовано. Мои команды выполнялись без глупых переспрашиваний и удивлённых физиономий. Всё-таки большинство приглашённых подтвердили мнение о себе, как о людях незаурядных и совершенно не подверженных панике. Даже те четверо кандидатов со своими сопровождающими, с которыми мы познакомились на приёме у принцессы. А уж герцог Рибенгол с генералом Савойски первыми выполняли все приказы, подавая остальным пример послушания и желания содействовать собственному выздоровлению.

Ведь каждый прекрасно понял, что таких глобальных промываний после употребления некачественных яиц не бывает. Даже Амалия стоически выдержала все процедуры, уколы, капельницы и переливания крови. Без сомнений, тётушка Освалия вообще держалась молодцом. Лишь один раз у неё вырвалось нечто ей не присущее. Да и то, скорей это происходило от её натуры. Когда мы с Кортом забежали навестить её в палату, она резко спросила:

– Поймали!?

– Кого?! – стал прикидываться я непонимающим.

– Кого, кого…. Сальмонеллез!

– Ещё нет, тётя! – помог мне Корт.

– А как поймают, так вы ему… яйца обязательно, что бы вырвали!!!

– Да что вы так, тётя…? – немного растерялся виконт.

– Желание умирающей – закон! – заголосила тётушка Освалия. И если бы не многочисленные капельницы, она бы вскочила и сама понеслась отлавливать мерзкого Сальмонеллеза. Успокоенный её боевым духом я вытолкнул Корта за дверь и уже оттуда крикнул:

– Да вы ещё и нас переживёте! И почему «ему»? Может это «она»?

– Да я ей, су…!!! – хоть я и успел захлопнуть дверь, но ругательства слышны были по всей длине коридора. Разозлилась тётушка не на шутку!

А ведь доберись она до того продажного прыщавого поварёнка, который подкрасил крем фиолетовой посыпкой, тот бы точно неполноценным остался. Его выявили сразу же. Просто он ещё не успел сбежать, да и не сильно торопился. Нанявшее его лицо уверяло, что у него есть как минимум десять часов для неспешного ухода. Скорей всего отравители и не подозревали, что мы можем так быстро выявить опасность. Хоть десять часов – ничтожно малое время в таких случаях, но проблеск надежды у нас появился. Ведь удалось сразу включить в работу лучших специалистов империи. И против неизвестного вируса стали бороться целые медицинские центры и институты.

А уж поиском остальных преступников занимались соответствующие органы и службы.

Первые сведения о вирусе мы получили только на пятом часу после отравления. Оказалось, что семечки произрастают в одной из малопригодных для жизни систем и их внутренности, попадая в желудочный сок человека, начинают размножаться в геометрической прогрессии. А когда кровь достигает определённого насыщения, часов через двенадцать, лимфа тут же густеет и сворачивается. И смерть настигает человека в страшных мучениях и в период пяти, семи минут.

К сожалению, средство борьбы с вирусом было только одно: облучить всё тело пострадавшего особым, слегка радиационным облучением. Здоровью это большого вреда не наносило, но временные неудобства вызывало: облысение, выпадение зубов и ногтей. Ну, и самое главное – надо было собрать, откалибровать и пристрелять облучающую установку. А вот времени на это не хватало. Вот тут то и пригодились постоянные переливания крови, а также мощные пожиратели вирусов, искусственно созданные ещё несколько веков назад в соседней системе Блеска. Пожирателей спешно доставили из лучшего, среди подобных заведений, медицинского института. Хорошо хоть сам институт находился в Старом Квартале.

Но самое главное – успели! И пожиратели вирусов, и постоянное переливание крови сделало своё дело. Хотя лишь на четырнадцатый час началось облучение инфицированных. Пять минут – и человек здоров. Следующий! Пять минут – и увозят в свою палату. А к вечеру пострадавшим разрешили ходить и принимать посетителей.

Амалия рыдала без остановки. С той самой минуты, как узнала, что может облысеть и лишиться зубов. И если бы не сиделка, в роли которой находился Граф Шалонер, то и в истерику могла впасть. А так он её успокаивал, убеждал в полной безопасности и даже пытался развеселить многочисленными шутками.

Тётушка Освалия рвалась кого-то искать, разоблачать и лично карать, но тут уж ей смог противостоять только её брат, отец Корта. Он просто снисходительно выслушивал ругань сестры и силой укладывал обратно в постель.

Но больше всего расстраивался Булька. И мне пришлось приложить немало усилий для восстановления душевного равновесия своего товарища риптона. Ведь тот себе возомнил, что это на нём лежала прямая обязанность найти быстрое и безболезненное средство против вируса. А он не справился с таким простым делом. Сам удивляясь: почему у него ничего не выходит. Что он только не перепробовал, ничего у него не получалось. И лишь после облучения всех пострадавших он впал в странную апатию и пессимистическое уныние. И порой замолкал надолго. Толи, занимаясь самобичеванием, толи, отдыхая после бессонных суток.

К сожалению, с такими крупномасштабными спасательными процедурами не удалось избежать огласки для широкой общественности. И это вдобавок к тому, что моё имя и так повторяли на каждом углу. Теперь же вообще поднялась настоящая волна возмущения. И чуть ли не половина всех средств массовой информации прямо обвинили имперскую службу безопасности в полной бездеятельности и разгильдяйстве. А некоторые пошли ещё дальше и всю вину за происходящее взвалили непосредственно на принцессу. Вот тогда то и стало попахивать крупным политическим скандалом. Ведь разным демагогам и оппортунистам лишь дай повод для критики правящей династии, а уж они постараются раздуть из мухи слона. А то и нескольких слонов. Встала необходимость выработки каких-то мер для успокоения общественного мнения. Мы и так все единогласно решили, что с популяризацией имени Артура Аристронга мы явно перестарались. Следовало срочно отвлечь от себя слишком уж пристальные взгляды. А как это сделать? Правильно! Эффектно выставляя на сцену другую, не менее популярную личность!

Поэтому забот у меня прибавилось: на орбите вокруг Оилтона висела космическая яхта миледи. На борту которой находились мои друзья, рвущиеся мне на помощь. К сожалению не имеющие для этого возможности: диспетчерская служба отказала в посадке на планету. И тут же всплыла главная причина этого: служба безопасности потребовала от Синявы выдать находящегося возле неё Малыша для «выяснения некоторых формальностей». Миледи естественно отказалась, с гневом потребовав разговора лично с принцессой Патрисией. Но эсбешники явно что-то затевали, ссылаясь не неимоверную занятость первой дамы империи и продолжали гнуть свою линию. Причём вся эта шумиха проходила в полной тайне от всех и вся. Нужно было это использовать, и наша команда спешно продумывала предстоящие действия. Лучшим предложением мы посчитали устроить грандиозную сенсацию о самом факте прибытия Синявы Кассиопейской на Оилтон. А потом уже и саму торжественную встречу непосредственно в столице. Ведь как-никак, а она настоящий герой Галактики. А не какой-то там рядовой барон, которого никак не могут прихлопнуть неуклюжие наёмные убийцы.

Для исполнения нашей задумки я после обеда срочно собрал оставшихся в здоровых семь корреспондентов из своей избранной десятки (трое не устояло перед искушением попробовать вкусный крем) и провёл с ними короткую беседу при закрытых дверях. Лучшие из лучших не опровергли моего высокого мнения об их понятливости. И уже к вечеру информационная бомба взорвалась в столице Оилтонской империи.

Нельзя сказать, что обо мне сразу забыли или перестали предлагать вниманию публики каждый рассекреченный день моей ещё весьма непродолжительной жизни. Репортажи таки пестрели моими фотографиями и кадрами с моим участием. Но на передовые шапки пошла информация о молодой героине Галактике. И о том, что её осмеливаются не пускать на столичную планету. Это конечно тоже не популяризировало правящую династию, но службе безопасности удалось свалить всю вину на диспетчерские службы космопорта. Найдя несколько стрелочников и ссыпав на их голову все брошенные шишки.

Сразу после торжественного ужина на очередной аудиенции, на телеэкранах появилось счастливое личико наследницы звездного престола, и народ услышал радостную новость: Синява Кассиопейская приняла приглашение принцессы Патрисии посетить Оилтон с визитом дружбы и налаживания добрососедских отношений. И в данный момент, несравнимая с себе подобными яхта миледи, уже совершает посадку на столичный космодром. На завтрашний день назначен торжественный приём в честь героини Галактики. Который устраивает сам император Януш Второй. Будет вестись прямая трансляция из зала торжественных церемоний.

После этого продолжилась трансляция из бального зала, где с принцессой вновь станцевало несколько счастливчиков.

За кадром осталась паническая метушня служб безопасности по поводу розыска всех данных про каждый день жизни, как самой миледи, так и всех членов её экипажа. Но особенное рвение проявилось в отношении двух человек, которые были названы личными друзьями молодой героини и которым принцесса была вынуждена пообещать полную неприкосновенность. А именно: Малыша и Арматы.

Именно такую информацию удалось подслушать нашему подпольщику Николя. Он два раза удачно нарвался на продолжительные переговоры и обсуждения в имперском узле связи. Там чуть ли не ссорились, отправляя в разные стороны секретные депеши и указания. Громкие и бурные разговоры легко давали полную информацию. Вдобавок ещё и получасовые переговоры принцессы с братом императором тоже удалось подслушать.

И по всем данным получалось, что служба безопасности очень бы хотела допросить и Малыша и Армату. Да не просто допросить, а ещё и под действием домутила. Хотя сами не знали конкретно: что же моим друзьям можно инкриминировать. Ведь официально к ним не могли предъявить и мизерных обвинений. Самое главное, что о профессоре Сартре вообще не упоминалось ни слова. А значит, сведений о нём не просочилось. Всё-таки Малыш сумел его личность замаскировать отменно и без лишних подозрений. Сартре тоже времени не терял и работал с полной самоотдачей. В результате чего наши ребята, да и сама миледи могли без опасения проходить любые дознания. В том числе и под домутилом. Уже поздно ночью мы пытались придумать, как бы на подобные средства умственной защиты настроить и всех ребят находящихся в столице. Но не смогли подобрать приемлемый вариант. Уж больно опасно было ступать профессору на землю Оилтона. Поэтому он пока оставался на орбите, в одной из самых больших планетарных ботов, приписанных к яхте. С ним же находилось и добрая часть экипажа, что вообще то показалось многим очень странным. Но Синява Кассиопейская даже не сочла нужным пускаться в объяснения, сославшись на её личный корабельный устав.

Уже глубокой ночью, когда мы устроили очередное краберное совещание, Алоис настоятельно порекомендовал мне найти возможность попасть на утренний приём в честь миледи. Таким образом, появлялась официальная версия непредвиденного «знакомства» всех друзей, прибывших на яхте, с бароном Артуром Аристронгом. Только вот приглашение должно исходить либо от принцессы, либо от самого императора. Так как самому напрашиваться не стоило, слишком подозрительно может выглядеть подобная ретивость.

Вот только долго мы не могли найти человека, который бы подсказал о моём крайне важном присутствии. Ну не было у нас в окружении принцессы своих проверенных людей. Да ещё и к мнению которых, она бы внимательно прислушивалась.

Удачное решение подсказал Малыш:

– Танти, ты я вижу, в полной мере используешь средства массовой информации. Почему бы тебе и сейчас немного не подкорректировать их деятельность? Шепни ты им о своём горячем желании лично познакомиться с отважной исследовательницей космоса, и они твой шёпот превратят в такое эхо, что принцесса сама будет уверена, что это ей пришла мысль пригласить скандально, и печально, и популярно известного барона на приём к императору. А?

– Вообще то…, должно сработать!

Семь коротких разговоров по краберу и наутро все газеты запестрели обширными статьями, в которых общественность выражала надежду увидеть на приёме самых знаменитых, прославленных и популярных людей империи на предстоящем приёме. Списки широко варьировались по политическим, титулярным или экономическим склонностям и мотивам, но во всех без исключения фигурировало имя Артура Аристронга. Где на первой строке, где на второй, но во всех списках не ниже десятой позиции. Хоть сами списки имели за тысячу вариантов. Попробовали бы после такого конкретного выражения чаяний народа не пригласить меня самым первым!

И уже в одиннадцать утра моему секретарю поступило официальное приглашение из канцелярии императора Януша Второго.

На предстоящем приёме Малыш собирался не просто появиться под защитой данного слова, но ещё и «заработать» для себя неимоверное количество баллов истинного патриота и радетеля за благо родной империи. И полностью снять с себя все нелепые подозрения неизвестно в чём. Конечно, его личные отношения с миледи, которые мне пока не хотелось обсуждать по краберной связи, зашли настолько далеко, что скорей всего на моём товарище придётся поставить жирный крест. Не в том смысле, что мы перестанем дружить, а в том, что он вряд ли продолжит выполнять свои прежние обязанности. Для роли бойца и члена любой военной группировки он фактически мог стать совершенно непригоден. Но вот для общего блага империи собирался сделать в будущем намного больше, чем мощная ударная команда десантников. Ибо он настолько вошёл в доверие к Синяве, что та призналась в том барон Монклоа, самый богатейший человек Галактики, владелец «Железного потока» и завода-планеты по производству космических кораблей приходится ей дедушкой по материнской линии. И она у него единственная внучка. А яхта – самый дорогой подарок в истории всех миров – любящий дедуля подарил внучке на день восемнадцатилетия.

Меня самого чуть ли не током проняло от таких сведений. Которые Малыш повествовал с отсутствующим и чуть ли не равнодушным видом. Даже Булька вышел из своего замкнутого состояния и принялся за интенсивный массаж всех доступных ему участков моего тела. Такой горячительной, вернее приятно щекочущей оказалась эта новость.

Мало того! Миледи уже и успела переговорить со своим дедушкой, и тот дал предварительное согласие на размещение нескольких заказов от оилтонского адмиралтейства на строительство боевых кораблей. А Синява, в целях повышения значимости Малыша в глазах всей империи, настояла, что бы он приписал себе подобную заслугу и внёс предложение о сотрудничестве императору лично.

А от подобных предложений не отказываются. И, как минимум, будут обязаны возвести Малыша в звание национального героя. Как минимум на неофициальном уровне. Потому как разглашать такие вещи всё-таки не стоит. Поначалу…. Вот если корабли построят, и они таки поступят на вооружение адмиралтейства, вот тогда…. Тогда все и так умрут от зависти и страха. И можно будет ставить Малышу платиновый бюст в Пантеоне Славы. Но, когда это ещё будет….

Заодно под геройскую реабилитацию попадал и Армата. По легенде он всё время находился рядом со своим товарищем счастливчиком и тоже прикладывал руку к достигнутому вовремя поданными правильными советами. А значит, потенциально не имел возможности общаться с врагами империи и запятнать свою честь неприглядными деяниями. Что нам и требовалось на данном этапе.

Сама же миледи внесла ещё одно предложение: сразу на приёме пригласить принцессу осмотреть яхту. А я, зная страсть Патрисии к подобным вещам, горячо поддержал эту идею. Ведь достаточно первой даме империи побывать внутри и узреть все новейшие чудеса космостроения, она простит Малышу и Армате всё на свете и будет с них пылинки сдувать собственноручно. Вернее: собственногубно! Или, всё-таки «ручно»? Неважно, главное для всех открывались невероятно заманчивые перспективы.

В моей голове крутился хоровод из мелькающих цифр. Так и хотелось подсчитать те финансовые выгоды, которые получит Оилтонская империя от сотрудничества непосредственно с бароном Монклоа. Но даже те огромные суммы, которые выплывали в итоге, могли оказаться мизерными. И сильно отличаться от того, что могло получиться в реальности. А значит…. Ладно, поживём – увидим!

Утром мне удалось поспать несколько часов и привести свой организм в относительный порядок. Да и Булька вышел из кризисного самобичевания и всерьёз занялся моим телом. Приговаривая о пользе постоянного медицинского контроля и чуткого руководства действиями усталого пациента.

Но самое главное – риптон всё-таки сильно продвинулся в своих теоретических исследованиях в области борьбы со зловредным вирусом. И создал некую формулу, согласно которой истребление агрессивных человеческому телу вторжителей, можно уничтожать прямо в организме весьма простым химическим составом. Ещё один состав Булька разработал для более эффективного выявления любого вируса. В последнем случае не надо было бы на начальной стадии извлекать из тела капельки желудочного сока. Вот только для дальнейших экспериментов необходима целая уйма самых различных химических и фармакологических ингредиентов. А для этого надо было или мне находиться в лаборатории несколько часов безвылазно, или дать полную свободу передвижения в такой лаборатории самому риптону. Само собой разумеется: оба варианта пока не могли осуществиться и Булька донимал меня лишь теоретическими размышлениями.

Когда я стал выбирать костюм, соответствующий предстоящему во дворце приёму, в номер постучался мой начальник охраны и его визит доставил мне массу новых размышлений.

– Ваша Светлость, главный следователь имперской прокуратуры прямо-таки требует личной встречи с вами. Пугая меня всеми карами вплоть до ареста….

– Ареста меня или вас?

– Нас обоих!

– И по какому вопросу такая настойчивость?

– Предполагаю, что он хочет выяснить подноготную вашей моментальной реакции на попытку отравления и неправдоподобно верное предположение насчёт опасных для человека вирусов.

Всё это время следствие велось полным ходом и уже несколько человек раскрывало свои тайны под воздействием домутила. Организаторы покушения явно повели себя слишком самонадеянно, решив, что главный отравитель спокойно покинет место преступления и тем самым обрубит все концы. Но ходом расследования я не особо интересовался из-за острой нехватки времени. А дотошные следователи таки заинтересовались моей необычной осведомлённостью и проницательностью. Тем не менее, я всё-таки переспросил:

– И никак нельзя от допроса уйти?

– Никак, Ваша Светлость! Как я ни старался и не оттягивал момент встречи с вами….

– И где они?

– Ждут в коридоре.

– Ладно, пусть заходят, – разрешил я. – Но сразу предупреди о моей неимоверной занятости….

– Уже предупредил! К тому же я делал особое ударение на том, что вы больше суток не спали, помогая пострадавшим.

– Тоже правильно, – одобрил я. – Но сам не уходи, вдруг нам чего уточнять придётся.

Пока начальник моей охраны ходил за гостями, я налил себе огромный бокал холодного сока и удобно разместился в кресле. Оставшись в халате для утренних мероприятий. И сок, и внешний вид должны правильно сориентировать слишком любопытных дознавателей кто хозяин не только номера, но и создавшегося положения.

Хотя появившийся вскоре старший следователь имперской прокуратуры вряд ли вёлся на такие дешёвые трюки. В отличии от молодого заместителя с бегающими глазками, которого я видел впервые, его шефа, знаменитого Энгора Бофке я знал прекрасно. За поистине бульдожью хватку и ярую ненависть ко всем преступным элементам мы его между собой называли Рексом. И врагам Рекса я никогда не завидовал. За свои пятьдесят шесть лет жизни он никому поблажки не сделал. Поэтому я внутренне заволновался: такой человек не будет зря приставать с пустяковыми вопросами. Видимо этот профессионал высочайшего класса почувствовал нечто странное и решил провести личную беседу. В своё время мы с ним были прекрасно знакомы, много раз вели совместно дела, и я даже гордился, что он меня многому научил в следовательской работе. Но именно поэтому и стоило сейчас опасаться этого старого волка и лиса в одном флаконе. Если хоть один мой ответ не удовлетворит Энгора, тот будет грызть бетон, но таки докопается до причины своей неудовлетворённости.

После короткого представления Бофке без предисловий перешёл к делу:

– Благодаря вашей инициативной деятельности, барон, удалось избежать многих человеческих жертв….

– Ну что вы, не стоит так превозносить мои заслуги! На моём месте так бы поступил каждый!

– Каждый? Вряд ли! Специалисты просто диву даются вашей оперативности и невероятным знаниям в фармакологии.

– И здесь ничего странного, господин следователь. За годы своего вынужденного отшельничества я получил более чем полное медицинское образование. И спокойно могу сдавать экзамен на звание бакалавра. Если не выше!

– Похвально! Но вот где вы научились так хорошо стрелять в падении одновременно из двух пистолетов?

– Тут уже мой отец постарался! – при этих словах я постарался украсить своё лицо самой радостной и бесхитростной улыбкой. – Для моего обучения он порой находил неимоверно талантливых учителей.

– И вам не жалко своего родственника Борю Лейквиса?

– С какой такой стати я его должен жалеть?!

– А почему вы сразу обратили внимание на фиолетовый шарик?

– Тётушка Освалия с первого взгляда на крем заподозрила неладное….

– Но вы то, как связали её опасения со смертельным вирусом?

– До сих пор точно не уверен, но скорей всего где-то раньше вычитал про эти фиолетовые семечки в каком-то медицинском издании.

– И сразу сообразили отпугнуть гостей от поедания крема вымышленным сальмонеллезом?

– Не сразу! Несколько минут судорожно размышлял, как избежать ненужной паники и лишь потом, мне пришла в голову эта удачная идея….

– И как-то слишком быстро вы организовали все силы охраны. Предвидение?

– Возможно. Ведь мне всю свою жизнь пришлось оглядываться в поисках направленного в мою сторону ствола и с опаской пожимать любую протянутую мне руку. Это уже стало моей второй натурой.

– А как вы удостоверились, что именно опасный вирус находится в фиолетовых семечках?

– Элементарно! Для этого я в своё время разработал простое химическое соединение….

И я продиктовал готовую формулу, подсказанную риптоном. А вопросы так и сыпались. Порой самого противоположного смысла и толкования. Но я отвечал с солидным спокойствием, обстоятельно, не сбиваясь на торопливое бормотание. Да и то сказать, ведь мне в моих ответах помогал Булька, а многие вопросы я предвидел заранее, превосходно зная личную тактику следовательской работы Энгора Бофке. Как Рекс ни старался, но за сорок минут, так и не смог уличить меня в сокрытии чего-либо от следствия или искажения имеющихся фактов.

Единственно, что меня досадило, так это нежелание следователя хоть немного приоткрыть завесу над именем самого главного подозреваемого. Как я понял, его собирались схватить с минуты на минуту. Единственно, на что мне намекнули, так это на то, что преступник скорей всего работает совсем с другого направления. И руководствуется совсем другими мотивами убийства. Поэтому ещё неизвестна конкретная цель или намечаемая жертва отравления.

А в остальном, мой имидж не пострадал и остался на должном уровне.

Причём, всё время беседы я попивал охлаждённый сок, чем довёл следователей до состояния путников в пустыне. Губы их пересохли, и они уже с трудом сдерживали свои попытки хоть как-то их увлажнить не менее сухим языком. А молодой заместитель Рекса так и порывался несколько раз попросить, а то и потребовать чего-то прохладительного. Но нарвался на такой гордый и строгий взгляд своего шефа, что тут же покорно сник и старался больше не смотреть на мой увлажнившийся конденсатом бокал.

– Ну что ж, барон, – Энгор Бофке встал и стал прощаться. – Приятно было с вами пообщаться. Не скрою: вы подтвердили всеобщее о себе мнение как о человеке незаурядном, с самыми разными умениями и познаниями. Такие люди у меня всегда на особом счету и я стараюсь не терять их из своего круга доброжелательного внимания.

Ха! Знаю я его «доброжелательное внимание»! Теперь до конца жизни имя барона Артура Аристронга войдёт в список старшего следователя под графой «Невероятно одарённый человек!» А значит и весьма потенциально опасный. И досье на таких людей велось с удивительной пунктуальностью и особой тщательностью.

– И мне был приятен ваш визит! – соврал я, и глазом не моргнув. – Всегда рад помочь следствию. По мере моих скромных возможностей.

– Да, да! Я особо отметил неимоверное желание сотрудничества! – ядовито улыбаясь, добавил Рекс. – Особенно у вашего начальника охраны.

– Увы! Служба у него такая. За что я и плачу ему постоянно премиальные.

Спина уходящего следователя напряглась и раздалось возмущённое хмыканье. Но допрос на том всё-таки закончился. И я спешно стал одеваться на торжественный приём.

В приглашении указывалось, что моя свита может состоять из трёх человек. И лишь я проснулся, сразу отдал соответствующее распоряжение секретарю. Поэтому окончательный состав моих попутчиков мог утвердиться лишь после соответствующего разрешения медиков. Ибо двоих в свиту я уже зачислил: графа Шалонера и виконта Корта Эроски. С минуты на минуту обещался явиться Цой Тан и сказать вердикт врачей по поводу Амалии. Все пострадавшие уже сегодня утром разъехались по своим домам во вполне сносном состоянии. Им лишь предписывалось проходить обязательные процедуры по укреплению волос, дёсен и кальцевидных наростов организма. Пока ни у кого ничего выпадать не начало, да и медики обещали существенно приостановить этот процесс, вызванный весьма неприятным облучением. Но одно дело находиться в спокойной домашней обстановке, а другое: выдержать напряжение самого высокого по рангу официального приёма.

Поэтому мои друзья должны были вначале обстоятельно проконсультироваться у врачей, и лишь потом радовать опечаленную предстоящим облысением красавицу.

Я уже был в полной парадной готовности, когда в номер влетел запыхавшийся Цой Тан:

– Разрешили! Они уже собираются и встретят нас возле дворца!

– А я уже и не надеялся: прикидывал другую кандидатуру. Всё-таки такое перенести….

– Да я тоже сомневался, но врачи заверили, что положительные эмоции Амалии пойдут только на пользу! А когда Корт позвонил в поместье и сказал кузине готовиться к приёму, то резко отстранился от крабера, а потом ещё с минуту недоумённо спрашивал: «Что случилось?! Ответьте, хоть кто-нибудь!» И лишь потом крабер подобрала тётушка Освалия и скорбно сообщила: «Моя дочка сошла с ума: прыгает до потолка и орёт как полоумная!» Виконт помчался за Амалией, а я сразу к тебе.

– Главное, что бы моя любимая актриса и вправду не ударилась головой об потолок….

– Барон! Как вам не стыдно так говорить о моей…, – высоко пафосная речь фальшивого графа прервалась в поисках подходящего определения, и я воспользовался паузой:

– Пусть даже и вашей невестой! Но, граф, не забывайте о своём титуле! Ты что, собираешься на приём в этом …, э, с позволения сказать, костюмчике?

– Конечно! Светло бежевая ткань костюма очень гармонирует с алой рубашкой и синим галстуком. Модельеры уверяли меня, что это самое модное сейчас цветовое сочетание.

– Ну, знаешь ли! Это всё-таки приём самого императора!

– Подумаешь! – граф беззаботно повернулся несколько раз перед зеркалом. – Хоть кто-то должен будет разрядить излишний официоз.

– Хм! Возможно, ты и прав…, – задумался я на мгновение. – Может мы и это, используем на благо общего дела…?

– Обязательно используем!

– Ну, тогда в путь?

И мы, окруженные плотным строем моих охранников, устремились к баронскому флайеру. Он находился в подземном гараже, как мне объяснили на ходу, из-за небольшого ремонта одной из систем навигации. И уже на подходе непосредственно к самому аппарату, мы разминулись с тремя веселящимися техниками. Тем было наплевать, что кто-то куда-то спешил, и они даже не обращали внимания на ругающегося им вслед водителя.

– Они что-то недоделали? – строго спросил у недовольного водителя начальник охраны.

– Да нет, неисправность устранили! Но за время ремонта прямо достали меня своими розыгрышами и подколками. Чуть ли не издевались! Так и хотелось им в пятак заехать!

– Не горячись…, – начал, было, я, но тут мне на память пришла одна памятная боевая операция, где мы с Малышом тоже изображали невероятно весёлых и радостных техников и под этот невинный шум изрядно подпортили штурмовой космобот одного предателя-дегенерата. Взлететь то он взлетел, а вот при посадке о твердь скальную и размазался. Поэтому я резко повернулся и со всей внимательностью присмотрелся к спинам удаляющихся техников. Вроде ничего подозрительного: шаркающая походка гражданских увальней, сутулые, инструментами размахивают, словно школьники портфелями…. Стоп! А вот это уже непрофессионально! Я повернулся и встретился с вопросительным взглядом начальника охраны:

– Проверь их!

Тому повторять нужды не было. С четырьмя гвардейцами они за двадцать секунд, без единого топота догнали шумно веселящихся техников у самого выхода на внутреннюю лестницу и взяли в плотные тиски. На помощь тут же подоспело еще несколько человек из рассеянных повсюду вспомогательных сил агентства «Спина» и заподозренных в криминале ремонтников увели во внутренние помещения.

Мы же тем временем не предпринимали никаких действий и стояли на месте. Лишь граф не выдержал:

– Честное слово, надоело! За каждым кустом скоро будут мерещиться наёмные убийцы!

– Увы! Лучше перестраховаться и выглядеть круглым дураком, чем не менее круглым, но уже мёртвым, идиотом! – излагал я простые житейские истины. – Вот, например: не расскажи тётя Освалия о странной посыпке в креме, и сейчас мы бы все прохлаждались в комфортных холодильниках столичного морга….

– Святые электроны! – побледнел мой товарищ. – Ну, у тебя и сравнения!

– И везде желательно сразу предположить худшее, чем потом портить себе кровь лишними усилиями для спасения. Если техники и в самом деле чистые, скоро будем во дворце. Если в чём-то не понравятся нашим службам охраны – то мы тоже скоро будем на месте назначения. Но! Заметь: с какой большей уверенностью мы там будем!

– Похоже, – перебил меня мой товарищ, – Ты как всегда оказался прав!

Я тоже повернулся к приближающемуся бегом начальнику охраны. Тот был порядочно бледен от переживаний:

– Моя вина! Не усмотрел! Действительно не те! Даже ума не приложу, как они так всё подстроили. Один попытался съесть какую-то дрянь и покончить самоубийством. Обещают откачать. А двое бьются в истерике….

– Ладно, пусть этим занимаются другие! И предупреди: пусть все держат язык за зубами! Без болтовни! И давай другой транспорт: не опаздывать же из-за таких мелочей. А кто виноват – разберёмся позже!

По дороге все находились в напряжённом молчании. А видя мою раздражительность даже граф не решался разрядить обстановку шуткой. Я же спешно продумывал те меры, которые следовало предпринять в целях собственной безопасности в ближайшее время. И злился ещё больше. У них что, этих драных убийц, спортивный интерес на мою личность? Кому они и что пытаются доказать? Насколько я знал, личное обещание почти никогда не заставляло убийц продолжать выполнение заказа, если оговорённый гонорар окажется под сомнением. А Зел Аристронг почти завершил штурм замка шурина предателя. Уже и труп врага продемонстрировал в специальном выпуске новостей. А Боря Лейквис тоже скорей всего доживает последние недели, пусть месяцы, перед казнью. Так что платить больше некому. Вроде как…. Неужели есть другие враги, желающие захватить такие вожделенные в экономическом плане планеты? Если да, то кто они? И как их выявить и разоблачить?

Или всю оставшуюся жизнь баронам Аристронгам придётся жить в тайных бункерах и прятаться от радостей жизни? Кошмар, а не жизнь! Неужели я дал барону опрометчивые и неисполнимые обещания?

Опоздали мы минут на двадцать, почти все приглашённые уже находились во внутренних анфиладах дворца. Нас это не смутило, так как мы прибыли вполне допустимо укладываясь в реальное время. Разве только места не удастся занять более выгодные и часто попадаемые в объективы телекамер.

О чем со слезами сразу же заявила подпрыгивающая от волнения и нетерпения Амалия. Деликатно намекая на неприемлемые в таких случаях оправдания. Граф Шалонер по-хозяйски обнял её за талию и шёпотом проговорил суть последних событий. После чего Амалия тут же успокоилась. А тут ещё и Корт утешил кузину логическими выкладками:

– Да ты только посмотри: и так все камеры теперь направлены только на нас! Мне кажется, и приём не начнут, пока его Светлость, барон Артур Аристронг не займет со своими друзьями надлежащее ему место.

– Так ведь все лучшие места уже заняли! – несмело улыбнулась его кузина.

– Где бы мы не расположились, лучшие операторы будут снимать только нас, Императора с принцессой и Синяву Кассиопейскую.

– Ещё бы! – поддержал его граф. – Они то знают, как заработать на таких репортажах.

– Кстати! – Корт Эроски жестом собрал все наши головы вместе. – У меня для вас одна хорошая новость: арестован главный зачинщик и инициатор заражения вирусом….

– И кто же он?! – в один голос воскликнули мы втроём.

– Один из прибывших вместе с нами кандидатов!

– Не может быть!!!

– Ещё как может! Парень то похоже психически неполноценен, а помехи на своём пути привык устранять самыми грязными способами…. Наследственное: папа у него славился плохой репутацией, крупный мафиози. Уже давно пристрелили, так сынок продолжил фамильное дело….

– Вот это – да! – протянул граф Шалонер, глядя на меня круглыми от уважения глазами. – Теперь то уж точно ставки на тебя поднимутся стократно!!!

– Только этого мне не хватало! – это высказывание откровенно вырвалось из самой глубины моей уставшей души. – Если у моего отца два врага, то у меня теперь их тысячи!

– Неправда! – с достоинством возразил мне виконт. – Моё имя можешь вычеркнуть из этих списков!

– Извини! Я совсем не имел в виду тебя! Такой человек как ты…!

– Ты будешь оправдываться или всё-таки пройдём во дворец?! – напустил Корт на себя притворную ворчливость и раздражительность. – Ну и жизнь пошла! То тебя травят, то оскорбляют, то на приём к императору не ведут! И он ещё мечтает о ручке божественной и несравненной принцессы Патрисии?! Что за человек!

Глава четвёртаяСердцу не прикажешь

Во дворце действительно нарождалась паника, но только среди распорядителей. Оказывается, меня заранее запланировали усадить на определённое место, и не хватало только моего присутствия. А я, мало того, что опоздал, так ещё и затеял неспешные разговоры со своими друзьями на дворцовой площади.

Тут же на ходу на нас посыпались напоминания о самых основных правилах этикета. И опять делалось ударение о неприемлемости первыми начинать разговор с императором, принцессой и почётной гостьей Синявой Кассиопейской. На что Цой Тан высказался весьма возмущённо:

– Так нам даже и поговорить не с кем будет?! – чем вызвал моральный шок у семенящего рядом главного распорядителя.

Когда мы входили в самый большой и величественный зал императорского дворца, герольд огласил наши титулы и имена. Опять таки поставив меня на первое место, а графа Шалонера и виконта с виконтессой Эроски перечислил как сопровождающих лиц. Затем нас провели и тщательно «установили» на заранее отведённое место возле самого трона. Сказать, что все уже находящиеся здесь приглашённые смотрели только на нас – значило ничего не сказать. На наших телах должны были появиться дыры, как минимум от потёртостей. Особенно поначалу. Затем напряжение немного спало, и гомон негромких голосов возобновился с прежней силой. Мы тоже позволили себе перекинуться несколькими фразами.

– Ой! Мои щёки так горят, что скоро дым пойдёт! – Амалия раскрыла веер и принялась интенсивно им обмахиваться. – Как они на нас смотрели!

– Попробовали бы они не посмотреть на самую красивую девушку в зале! – горделиво произнёс граф Шалонер.

– А я думал, что самая красивая ещё здесь не появилась! – при этом Корт демонстративно обернулся и посмотрел на возвышение с троном.

– Я хоть и маленький, но обязательно отлуплю твоего кузена! – пообещал Цой Тан хорошо слышным шёпотом. – Он у меня договорится!

– И то правда, виконт, – я постарался вложить в свой голос как можно больше иронии, – Ну, сколько можно нескромно желать ту, которая тебе не светит? Пока не поздно осмотрись в зале и поищи достойную замену. Ведь время идёт….

– Не слушай его, Корт! – Амалия ободряюще улыбнулась. – Это обычная психическая атака: даже барон не сможет с тобой конкурировать….

– Ага! – саркастически воскликнул виконт. – Ещё одно, два покушения и не будет нужды проводить дальнейший отбор на выносливость, силу и выживаемость в экстренных ситуациях! Такая насыщенная приключениями жизнь не сравниться с искусственными экзаменами и испытаниями. Если бы я мог предвидеть подобное, то сам бы сымитировал на себя с десяток покушений. И без больших трудов выиграл бы главный приз!

– Но я, из-за этих покушений, на всю жизнь могу остаться лысой! – справедливо возмутилась Амалия.

– Увы! Ради такой высокой цели, – виконт с наигранным вожделением посмотрел в сторону трона, – Даже твоих волос не жалко!

– Ах ты, негодник! – девушка пребольно ущипнула своего кузена за бок. – Я за него болею, переживаю, а он…!

– А вот синяки на моё тело ставить не следует! – скривившийся Корт незаметно поглаживал пострадавшее место.

– Это только аванс, остальное получишь дома. А сегодня я тебе устрою! Барон, – доверительно зашептала мне Амалия. – Если я начну вас поддерживать, на какую финансовую поддержку я могу рассчитывать с вашей стороны?

– Мм…, э…? Тысячу галактов!

– Даю две! – тут же отозвался виконт.

– Три! – коротко выдохнул я.

– Четыре!

– Пять!

В общем, мы славно коротали время в ожидании главных участников приёма. Когда суммы достигла астрономических высот, Амалия с гордостью и самодовольством похвасталась графу Шалонеру:

– Вот так умные девушки умудряются заработать себе сказочное приданое!

– Очень, ну, очень интересно! – резко оживился граф. – А налогом такие заработки облагаются?

– Да! Но только со стороны будущего супруга….

– Что вы говорите! Звучит интригующе…!

Но тут объявили о прибытии в зал императора Януша Второго вместе с принцессой и те, под звуки гимна нашей империи прошли на тронное возвышение. Дождавшись окончания гимна, император уселся на троне, а Патрисия встала с его правой стороны. На ней сегодня красовался мундир контр-адмирала космодесантных войск, поэтому причёска были сугубо деловая: аккуратно убранные волосы, уложенные в тугой узел на затылке. Вот только на личико она не пожалела лучшей косметики и смотрелась сейчас словно сказочная куколка в немного странной для сказки одёжке.

Не прошло и минуты, как оповестили о прибытии прославленной миледи и та, в сопровождении всего двух человек, Малыша и Арматы, пошла по живому корриду между придворных и гостей императора. Звучал гимн косморазведчиков и бравурные звуки музыки весьма соответствовали настоящему моменту.

Возвышающийся на полторы головы Малыш шёл справа, от держащей его под руку Синявы и, как всегда, умело скрывал бушующие у него внутри эмоции.

Армата держался чуть сзади, сжимал в руках огромную папку, и больше походил на обыкновенного секретаря. Скромно и незаметно исполняющего свои обязанности. Когда герольд оглашал имя миледи, то моих товарищей назвали просто: «с сопровождающими!» Хотя почти все в зале знали многое о спутниках молодой героини космоса. Но вот о настоящем имени Малыша, до сих пор никаких сведений в прессу не просочилось. И уж тем более не мелькнуло ни одной верной догадки о его титуле. Патрисия само собой об этой тайне знала, да и особо доверенные лица тоже, но для широкой общественности все карты открывать не спешила. Пока ещё только раздумывая, что будет дальше? Она то ведь ещё не слышала про богатенького дедушку Монклоа! Вот будет для неё сюрприз!

Император встал с трона и спустился по нескольким ступеням к подходящей миледи. Музыка смолкла и до нас отчётливо донеслись слова приветствия Януша Второго и ответные благодарности Синявы Кассиопейской. Затем и Патрисия произнесла несколько высокопарных фраз и вполне по дружески прижалась щеками с миледи в знак особой благосклонности. Героиня Космоса тоже произнесла короткую речь и напоследок пригласила императора с сестрой посетить её яхту в любое удобное для них время. Не знаю как во всём зале, но нам прекрасно было слышно каждое слово и видно каждое движение лицевых мышц. И судя по ним, Патрисия согласилась сразу же отправиться с экскурсией на яхту миледи. Она всегда с удовольствием меняла месяц этикетных приёмов на один час непосредственного общения с новой техникой.

Далее в разговор включился Малыш. Хоть принцесса тут же хищно сощурила глаза. Пожелав императорскому семейству всех благ и процветания, он не постеснялся напомнить, что имел большую честь служить верой и правдой своему отечеству и прежнему императору. Добавив с искренней грустью:

– Жалко, что в моих услугах больше не нуждаются. Как и в услугах моего старого боевого друга, господина Арматы, – при этом он сконцентрировал внимание всех на скромно стоящем нашем товарище и более всего, на огромной папке в его руках. – Но мы не забыли родную империю и, по мере наших скромных сил, продолжаем ратовать за её процветание и усиление в галактическом пространстве. У нас имеются некоторые важные предложения для адмиралтейства Оилтонской империи, и мы хотим их высказать в менее официальной обстановке. К тому же эта информация достаточно секретна на первых порах. Поэтому прошу Ваше Императорское Величество посвятить нам с десяток минут, для делового и важного разговора.

– Ну что ж, – Януш Второй улыбнулся с благосклонностью. – Пройдёмте в бархатный альков. Я думаю, опоздание за стол не десять минут не доведёт наших гостей до голодных обмороков.

Под сдержанный смех близстоящих придворных, все пятеро двинулись в сторону весьма внушительного соседнего зала, который сплошь был задрапирован бархатом тёмных оттенков. Зал не имел дверей и находился как бы в углублении зала приёмов. Потому и назывался бархатным альковом. Там иногда проходили подобные разговоры между императором и приглашёнными гостями. И на виду у всех, и в совершенной изоляции от лишних ушей. По ходу продвижения к ним присоединились Хайнек с маркизом Винселио Гроком. Я при этом ощутил сильное недовольство. Скорей всего из-за личной антипатии к моему преемнику на должности командира Дивизиона. Так как ни разу в жизни не усомнился в его честности и преданности. Пока.

Все семеро расположились за круглым столом в самой глубине алькова, и Малыш сразу перешёл к самой сути своих предложений. По мере рассказа император и маркиз оставались невозмутимыми, а вот принцесса и бравый вояка Хайнек стали заметно нервничать. А когда Армата раскрыл папку и стал выкладывать на стол эскизы с образцами новейшей боевой космической техники, Патрисия вскочила и просто нависла над листами бумаги, впившись в них расширенными от восторга глазами. А Хайнек, сделав несколько бессмысленных кругов вокруг стола, наконец-то замер строго спиной к главному залу. При этом он старался как можно шире расправить плечи, закрывая стол как можно больше от взглядов любопытных гостей и придворных. И наверняка проклиная себе страшными словами, что не настоял провести подобную беседу в закрытом помещении. Уж он то прекрасно понимал важность происходящего.

В итоге: эффект превзошёл все ожидания. К концу получасового разговора даже император посматривал на всех троих чуть ли не заискивающе. А уж принцесса смотрела на Малыша как на достойного своей руки жениха. Миледи досталось ещё больше ласковых и восторженных взглядов. Словно та оказалось родной сестрой Патрисии! Не меньше! Армате, к зависти даже моей, достались дружеские похлопывания по руке, и раз: даже по плечу.

За это время, каких только догадок и пересудов мы не услышали от стоящих радом с нами приглашённых. Но никто не роптал и в голодный обморок не падал. Тем более что официанты, после чьей-то сообразительной подсказки или команды стали разносить по залу бокалы с шампанским и прохладительным и напитками. Все чувствовали большую важность разговора, происходящего в бархатном алькове, и задавались вопросом о его сути, но никто и близко не подошёл к правильной разгадке.

Когда беседа закончилась, император лично пожал руки всем троим собеседникам, что вообще превысило все мыслимые привилегии. Принцесса тем временем сложила все эскизы обратно в папку и передала Хайнеку. А тот словно вор, вдоль стены выскользнул из зала приёмов и скрылся в неизвестном направлении.

– Словно прятать пошёл! – высказался Корт, совершенно не догадываясь и том, что знал я. Но шутку я поддержал:

– Скорей копировать побежал, и завтра на каждом столбе будет висеть то, что они так рьяно рассматривали.

– Вряд ли! – виконт выглядел сильно задумчивым. – Знаю прекрасно я этого Малыша! Такой человек карикатуры императору предлагать не будет….

В этот момент совещавшиеся вышли в общий зал, и принцесса легонько хлопнула в ладоши. Тот час раздался голос распорядителя приглашающего гостей пройти в соседний зал и сесть за роскошно накрытые для банкета столы. Извиняться, естественно, по поводу задержки никто и не подумал.

Мне же сразу бросилась в глаза та прыть, с которой Патрисия, с присущей только ей ловкостью, оттеснила Малыша в сторону и сама взяла Синяву Кассиопейскую под руку. И лично повела на почётное место, о чём-то оживлённо переговариваясь. Уверен, разговор шёл только об одном: как бы сократить время обеда, отменить танцы и сразу устремиться на экскурсию по кораблю. Ей всегда было плевать на изголодавшихся в ожидании подданных. Хотя…. На её месте я бы поступил также!

Вот только миледи видимо, не соблазнилась на уговоры принцессы, так как часто отрицательно мотала головой. Оглядываясь при этом на своего интимного друга.

За столами тоже существовал идеальный порядок согласно «купленным» билетам и нашу четвёрку усадили, чуть ли не напротив почётных гостей. Явно проигнорировав многочисленную знать, с более прославленными титулами и с более тугими кошельками. Хотя, если бы они знали толщину моего кошелька, то смотрели бы на меня с большим уважением.

Тем не менее, нам повезло больше всех и мы даже могли слышать большинство слов, произносимых за императорским столом. Всё-таки я правильно уловил нежелание Синявы идти на поводу у наследницы престола. Мало того, она после первого же тоста указала конкретно на Малыша и сказала:

– Подобные вопросы решает только он! За мной остаётся лишь выбор одежды, убранство комнат и составление меню.

Услышав эти слова, я чуть не рассмеялся. Сдержавшись только чудом и надолго затаив дыхание, что бы не закашляться. Это ж надо! Миледи! И так мало себе оставила?! Как бы она не переиграла?! С её то любовью командовать, она долго не выдержит притворяться затюканной овечкой. И тогда Патрисия раскусит девушку моментально. Но пока та только сильно удивилась, и обратилась таки по указанному адресу:

– Значит, всё-таки правду о вас писали? Зачем же так ущемлять свою невесту в правах?

– Ни в коей мере, Ваше Высочество! – возразил Малыш таким голосом, что бы мы могли расслышать каждое слово не напрягаясь. – Просто мы не можем понять: зачем такая спешка?

– Мне ведь предстоит сразу после этого приёма принимать обязательное участие в следующем. Где я даю пятую по счёту аудиенцию для приглашённых со всей империи кандидатов.

– Тем более Ваше Высочество, Поверьте: для осмотра такой огромной яхты вам не хватит и нескольких часов. Я ведь прекрасно помню о Вашем пристрастии вникать во все мелочи. Поэтому завтра, с самого утра, Вы вполне успеете насладиться лучшим кораблём в Галактике. К тому же: имейте снисхождение! Мы с Арматой не были дома, чуть ли не полтора года!

– За это время у нас мало что изменилось! – надменным тоном отчеканила принцесса.

– К тому же мы просто горим желанием встретиться со старыми боевыми товарищами! – не унимался Малыш, рассматривая сидящих за столами гостей. – Я уже видел нескольких, и не дождусь той минуты, когда мы пожмём друг другу руки. Вот, например: чуть ли не рядом сидит виконт Корт Эроски, – и в тот же момент он поднял вверх сжатый кулак и крикнул в нашу сторону: – Привет, дружище!

Виконт расплылся в довольной улыбке и приятельски кивнул в ответ головой. А мой товарищ продолжал:

– Мы с ним шесть лет назад вместе на баррикадах воевали. А такое никогда между боевыми друзьями не забывается. Кстати, а кто сидит с ним рядом? Очень похож на барона Артура Аристронга. Уж не он ли?

Похоже, Патрисия сильно обиделась на Малыша за его справедливые намёки на то, что боевое братство и настоящая дружба не забывается. Вернее даже не намёки, а прямые укоры и обвинение в короткой памяти. Поэтому она проигнорировала вопрос и сделала вид, что разговаривает с императором. Но вместо неё ответил Армата:

– Конечно это он! Я ведь знаком с ним лично.

– Ой, ребята! – глаза Синявы Кассиопейской загорелись огнём восхищения. – Я тоже страшно хочу с ним познакомиться! Говорят, его прикосновения приносят удачу!

– Да кто вам такое сказал, милочка?! – не выдержала принцесса, опять присоединяясь к разговору.

– Все! Все об этом пишут! – воскликнула миледи. – Ведь на него столько покушений совершено, а ему это только на пользу идёт. Я на него даже погадала на моём «Колесе Судьбы» и мне выпало предсказание: если пригласить барона на танец, то состояние удвоится, а уже имеющаяся взаимная любовь разгорится с ещё большей силой!

– Дорогая, мне кажется, ты не нуждаешься ни в том, ни в другом! – тактично напомнил ей Малыш. А Патрисия вообще весело рассмеялась:

– Ваше колесо Судьбы, наверняка просто имеет чувство юмора…!

– Ничего, я станцую! – беззаботно стрельнула в мою сторону взглядом Синява. – От меня не убудет! А если после этого хотя бы мои счета удвоятся…. О-о-о!

– Мне тоже кажется, что танцевать для этого не обязательно! – в голосе Малыша послышались отлично разыгранные нотки ревности. – Капиталы можно удвоит и без этого.

В этот момент Синява Кассиопейская приоткрыла своё истинное лицо. Склонившись к принцессе, она громко, что бы все слышали, прошептала:

– Да, я забыла перечислить ещё один пункт в моих обязанностях: единолично распоряжаться своими счетами….

– Похвально! Весьма похвально! – в это восклицание Патрисия вложила уйму иронии, предназначенной Малышу, но при этом коротко взглянула в мою сторону. Хоть как ни быстротечно было это мгновение, но я его ждал и успел отреагировать коротким кивком головы. Чем вызвал весьма неожиданную реакцию с её стороны. Похоже, она сама не ожидала таких своих спонтанных действий. Но она тут же вернула свой взгляд на меня и вложила в него всю возможную злость, высокомерное презрение и настоящую угрозу. Мне не оставалось ничего! Лишь безропотно выдержать этот взгляд секунд сорок! При этом мило и счастливо улыбаясь. Потом она отвернулась и вновь тихо заговорила со своим братом.

Наши переглядывания заметили, наверное, все. Дело в том, что подобный взгляд наследницы в предыдущие годы позволял себе выдержать только Тантоитан Парадорский. И реакция окружающих проявилась весьма заметно. Малыш побледнел, у Арматы неадекватно покраснели уши, и даже Цой Тан копнул меня под столом по ноге. Уж слишком нагло я себя вёл. Хоть и не заговорил первым, но протокол всё-таки нарушил.

«Не надо так уж слишком привлекать её внимание и провоцировать на конфронтацию! – стал советовать мне Булька. – А вдруг и среди людей существуют некие эмпатические связи?»

«В нашей среде такого не бывает! – постарался я и себя заодно успокоить. – Хотя писатели о подобном влиянии людей друг на друга пишут частенько….»

«Вот видишь! Я ведь могу даже контактировать на расстоянии с представителем своей расы!»

«Так то ты! А у нас – это пресловутые байки!»

Пообщавшись с риптоном, я вновь глянул в сторону почётных гостей и заметил поданный мне Малышом знак, который обозначал: «Кардинально сменить линию поведения!»

«Нет, ты глянь! – с полным на то правом, возмутился я. – Уже и посмотреть на принцессу нельзя!»

«Так ведь ему со стороны видней! – стал призывать меня Булька к осторожному поведению. – Ведь мы и так решили, что внимания больше к себе привлекать не стоит».

Напоминание мне показался весьма существенным, и я действительно перестроился: стал мило о чём-то шептаться с виконтами Эроски и графом Шалонером. А на сиятельную наследницу престола так и не взглянул до конца застолья. Но та довольно часто проходилась по нашей группе взглядом. Хоть и не задерживалась на ком-то конкретно.

Первыми из-за столов поднялись император с принцессой, давая всем понять, что пора переходить в бальный зал. После этого Патрисия с Синявой встали на нашем пути: настойчивость миледи победила. С позволения Её Высочества я представился сам, затем представил своих друзей. После этого героиня космоса познакомила и нас со своими спутниками. Со мной Малыш знакомился особенно долго. Тряс руку и приговаривал:

– Наслышан о вас, барон, наслышан! И просто поражаюсь вашему умению выходить живым из таких сложных ситуаций!

Но самое главное: при этом он мне просигналил прикосновениями: «Не смотри ей в глаза!» Точно так мы долгое время общались на Хаосе. Я даже успел ответить: «Понял!». И тут же спешно обсудил эту проблему с Булькой. Риптон вполне резонно предположил, что принцесса может меня узнать, или просто заподозрить по взгляду. Ведь его то изменить мы никак не могли. Вернее, даже не подумали об этом! Булька тут же, по ходу дела, обещал что-то придумать и аккуратно поэкспериментировать.

В это время Корт с Малышом дружески похлопали друг друга по плечам и сразу же ушли вперёд вместе с Амалией и Арматой. Оживлённо при этом переговариваясь. Принцесса посмотрела им вслед и обратилась к графу:

– Приятно, когда мои распоряжения выполняются дословно! – намекая на возникшие интимные связи между ним и виконтессой.

– Ваше Высочество! – пылко воскликнул Шалонер в ответ, – Разве может найтись хоть один человек во Вселенной, кто осмелится не выполнить Ваше даже малейшее пожелание?!

– Увы, граф! Таких людей полно! – в свой голос Патрисия добавила безысходной печали.

– Не может быть!

– Ещё как может! Вот недавний случай: как я не отговаривала знаменитую героиню космоса от знакомства с таким печально известным бароном, но она так со мной и не согласилась….

– Ну как можно сравнивать, Ваше Высочество?! Это ведь совсем иной случай! Я прекрасно услышал слова миледи про удачу и колесо Судьбы и могу смело подтвердить ею сказанное. С тех пор как я познакомился с бароном, мне постоянно везёт! Я даже выиграл приличную сумму в казино! А уж о появившейся в моей жизни любви, я даже повторяться боюсь! Что б не сглазить!

– Не переживайте, – заговорила Синява Кассиопейская, – Пожмёте руку своему новому товарищу, и все напасти обойдут вас стороной!

В этот момент из бального зала послышались звуки очаровательного вальса, и миледи обратилась уже непосредственно ко мне:

– Ваша Светлость! Я особо не разбираюсь в придворном этикете. Не будет это странным, если я вас приглашу на танец?

– Ни в коем случае! Только, – в этот момент я перевёл взгляд на Патрисию, – Первой на балу должна начать танец Её Высочество!

Принцесса на мгновение задумалась, глядя куда-то сквозь меня, но в ту же секунду заговорил Цой Тан:

– Я тоже не слишком люблю придерживаться этикета! Но всегда мечтал станцевать хоть один раз в жизни с самой прекрасной принцессой во Вселенной! Разрешите? Ваше Высочество?

При последнем обращении он встал на одно колено и протянул наследнице престола свою руку ладонью кверху. Нарушением это было конечно грубейшим. Стоящий за плечами Патрисии Хайнек даже фыркнул от возмущения. Но Её Высочество мило улыбнулось, и вложила свою ладошку в руку Шалонера:

– Ох, граф! Мне кажется, вы воспитывались в кругу самых способных придворных льстецов! А с таким талантом можно сделать головокружительную карьеру!

– Увы! Выше Высочество! – граф Шалонер встал и повёл принцессу в бальный зал. – Мне уже поздно баллотироваться в кандидаты. Бесцельно прожитые тридцать четыре года и недавнее Ваше распоряжение жениться срочно, окончательно вычеркнули из моего сердца мизерную надежду завоевать вашу руку и сердце!

– Да вы не только льстец, – засмеялась принцесса, – Вы ещё и порядочный бахвал!

– Из-за Вас теряют головы тысячи аристократов со всей империи! – напомнил граф Шалонер. – Поэтому и для моего поведения найдутся оправдания!

Мы шли сзади, и миледи держала меня под локоть. При этом я с таким упоением вдыхал шлейф запахов несущихся от Патрисии, и так воочию представляя, что это я веду её на танец, что приблизился к ней очень близко и чуть ли не уткнулся в спину. Хорошо хоть миледи меня ощутимо притормозила. Увидя её встревоженные и удивлённые глаза я опомнился. Взял себя в руки и перевёл всё своё внимание на Синяву Кассиопейскую.

При нашем появлении, музыка в зале смолкла, но когда мы остановились в самом центре, грянула с самого начала и с большей силой. Наследница престола, изящно поддерживаемая графом Шалонером, закружилась в чарующих звуках вальса. Мы с миледи тоже стали танцевать, перебрасываясь ничего не значащими фразами.

Краем глаза я наблюдал за остальными своими друзьями. И с большим удивлением неожиданно заметил, что император с весьма внимательным видом слушает Армату. Тот ему что-то говорил в самое ухо и при этом чертил в воздухе пальцами какие-то фигуры. Что вообще-то было странно: Януш Второй безраздельно принадлежал только великой химии. Тогда как Армата с полным основанием слыл одним из лучших специалистов по самому сложному и современному вооружению. Видимо нашли некую общую грань соприкосновения интересов.

Малыш же весьма неплохо кружился в танце с довольной Амалией. Хотя за всю свою жизнь я видел его танцующим в подобном стиле всего второй раз. Когда первый танец окончился, и все наши три пары оказались в одном месте, мы некоторое время продолжали весьма интенсивный и непринуждённый разговор. Малыш философствовал о самых простых вещах, граф Шалонер высмеивал самые высокие материи, я поддакивал им обоим, а девушки со смехом воспринимали наши попытки поддержать хорошее настроение. Признаться честно, моё сердце бухало в груди словно после первого в жизни марш броска. И Булька всеми своими силами старался убрать с моего тела то излишнюю испарину, то непонятные и непроизвольные сжатия мускулов лица. Да и всего тела в целом. Видимо моя хвалёная выдержка дала основательные трещины и если бы не риптон, то моё состояние вряд ли бы укрылось от пристального взгляда принцессы.

Пропустив несколько танцев в такой весёлой, непринуждённой обстановке, Цой Тан вообще стал себя вести запанибратски. Он вновь предложил всем станцевать, но сразу расставил все акценты:

– Господин Малыш! Я уже давно заметил ваши недобрые взгляды, которые вы бросаете на свою невесту. И понимаю, что вам не нравится, что она держит под локоть господина барона. Поверьте: я тоже не дождусь, пока Амалия осчастливит и меня танцем. А Вам, Ваше Высочество, всё-таки настоятельно рекомендую удвоить своё состояние. Насколько я знаю: благо империи для вас превыше всего?

– Конечно! – пришлось согласиться Патрисии. – Вот только не хотелось бы давать одному из кандидатов напрасные надежды. Он ведь и так не пройдёт все испытания….

Все сочувственно посмотрели в мою сторону. Как бы подтверждая высказанное принцессой мнение о бесполезность моего участия в отборочных конкурсах. Но тут, весьма удачно вмешалась Синява Кассиопейская:

– Ну и пусть себе надеется! Главное – удвоить состояние!

– Тоже верно, – царственно вздохнули Патрисия, и добавила: – Приглашайте, барон!

Я проделал обязательную по этикету процедуру приглашения и через несколько мгновений мы уже кружились в танце. Признаться, в былые годы я не особенно уделял этому умению должное внимание. Но Артур Аристронг танцевал просто превосходно и за несколько десятков часов я весьма неплохо поднаторел и в этом искусстве. Хоть мой вес позволял сделать предположение о бессмысленности подобного обучения. Но сейчас нудные уроки пригодились как нельзя кстати. И я с упоением носился с принцессой по всему залу, держа её чуть ли не на руках. Похоже, и она потеряла большую часть своего напряжения и полностью отдалась на волю звуков музыки и моих рук. При этом, почти не отрывая взгляда от моих глаз.

Но Булька к тому времени что-то в них уже подпортил. Изображение стало нечётким и лишь фрагментами слишком уж увеличено выделяло из окружающей обстановки некоторые детали. Риптон при этом меня успокоил, что держит всё под контролем. А вот Патрисия этим изменением явно заинтересовалась:

– Мне кажется у вас что-то с глазами. Или вы близоруки?

– Это от волнения, Ваше Высочество! – сказал я чистейшую правду. – В такие моменты у меня рябит перед глазами, и я начинаю видеть всё словно в тумане.

– Жалко, вы не сможете рассмотреть все красоты этого дворца….

– Зачем же рассматривать всю корону, когда самый сказочный алмаз затмевает все остальные драгоценности!

– Странно…. Где-то я уже слышала подобное выражение….

– Мне пришлось общаться с самыми разными людьми….

– Уже наслышана! – подтвердила свою осведомлённость принцесса. – Репортажи так и пестрят вашей биографией. В которой вы, кстати, встречались с самыми отъявленными негодяями и предателями!

В этот момент музыка стихла, я отвесил поклон, а принцесса присела в реверансе. Использовав заминку для обдумывания ответа, я притворился наивным простачком:

– Да, Выше Высочество! К огромному моему сожалению пришлось всю жизнь разыскивать тех негодяев и предателей, которые уничтожили вех моих родственников! Это просто ужасно!

– Я не о том! – Патрисия подала мне руку, и мы отправились в сторону императора. – Я сама недавно потеряла отца, по вине предателей и прекрасно понимаю ваше горе. Но я имела в виду совсем другого предателя: Тантоитана Парадорского! Вы ведь прекрасно его знали?

– Конечно! Он ведь спас мне жизнь! И неоднократно! И за период нашего знакомства он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Поэтому представить его в роли предателя у меня просто не хватает воображения! Вы уж извините, Ваше Высочество, но такие люди как Тантоитан Парадорский не предают!

– И вы туда же! – Патрисия недовольно выдернула свою ладошку из моей руки и раздражённо обратилась к Янушу Второму: – Из-за этих танцев у меня не осталось времени для посещения яхты миледи!

– Завтра это сделать будет намного удобнее! – резонно заметил император. – А сегодня и у меня куча дел и обязанностей.

Миледи вместе с Малышом как раз подоспели в момент высказываний Януша Второго и героиня космоса тут же обрадовалась:

– Ваше Величество! Мы даже устроим завтра по случаю вашего посещения праздничный обед! У меня на орбите такие повара остались: готовят лучше всех в Галактике!

– Даже лучше чем наши? – улыбнулся император.

– Не берусь судить, – дипломатично ушла от прямого ответа Синява. – Вы завтра сами попробуете и вынесете свой вердикт!

– Я не слишком привередлив в пище. А вот моя сестра – со знанием дела может оценить любые блюда. Так что, как она оценит, так и будем считать. Договорились?

– Ещё бы! Я тут же звоню на орбиту, пусть начинают готовить. Потом пошлю за ними небольшой шлюп. Моя яхта, – стала откровенно хвастаться миледи, – Располагает всем необходимым для любого банкета!

– По вашим словам, – не выдержал я. – У вас не яхта, а какая-то планета удовольствий.

– А ваша Светлость сам может в этом убедиться! Приглашаю и вас осмотреть мою «Саламандру».

– О! – от моего радостного восклицания на нас посмотрели, чуть ли не все гости в зале. – Я просто счастлив, услышать такое приглашение! В свою очередь я приглашаю вас в любой удобное время посетить нашу планету! Наш родовой замок считается одним из самых красивых и больших среди всех баронств империи. Или устроим ужин в ресторане моего отеля! Там тоже готовят просто превосходно!

– Ещё бы! – воскликнула Патрисия с явным недовольством и ревностью. Ей явно не понравилось, что кто-то имеет шанс осмотреть яхту раньше неё. И добавила в свой голос высокомерного ехидства: – К счастью несчастные случаи на кухне ресторана весьма редки! И жертвы талантливого приготовления удалось спасти!

– Да! – подтвердил я, но уже с чрезмерным раболепием, – Благодаря вмешательству и помощи Её Высочества! – и тут, же, как ни бывало, вернулся к своим предложениям. Обращаясь вновь к Синяве Кассиопейской:

– Если моё общество Вас не утомило, могу предложить свою помощь в ознакомлении со столицей. Сам я нее особый знаток Старого Квартала, но мой друг граф Шалонер успел хорошо ознакомиться с достопримечательностями столицы.

– Прекрасно! – обрадовалась миледи. – И ваше общество нам только в радость. Да и колесу Судьбы я привыкла доверять: чем дольше я с вами пообщаюсь, тем богаче стану. Правда, дорогой?

Малыш постарался придать своему недовольному лицу более приятное выражение, но это ему почти не удалось. Хотя улыбка кое-какая появилась:

– Конечно! Несомненно! И никак иначе!

Принцесса взглянула на него с сочувствием и сказала:

– В таком случае и я дам распоряжение казначею подсчитать мою наличность! – хоть Патрисии говорила бодро и весело, оптимизма в её голосе не ощущалось. – И пойду готовиться к следующему балу. По вашим предсказаниям, дорогая, именно на нём я скорей всего и встречу того, кто мне предназначен судьбой.

– Конечно, Выше Высочество! – Синява радовалась так, словно принцесса уже объявила о помолвке. – Главное не спешите и присматривайтесь внимательно. И не забывайте чаще оглядываться.

Видно было, что последние слова наследницу весьма озадачили, но она не стала больше возле нас задерживаться и тут же покинула зал. Мы ещё немного потанцевали и Малыш таки «уговорил» всю компанию отправиться на прогулку по городу. Поэтому мы без особого сожаления покинули императорский дворец.

Но, только выйдя на центральные ступени парадного входа, мы в полной мере осознали, что обычной прогулки не получится. Буквально толпы настырных репортёров, жителей столицы и её гостей пытались прорвать заслоны из гвардейцев и наших телохранителей. А когда они ещё и нас увидели, то над площадью пронёсся многоголосый рёв восторженных болельщиков, фанатиков и поклонников. Ещё бы: они ждали увидеть каждого кумира по отдельности, а тут они появились всем скопом.

Минут десять мы оживлённо совещались о наших дальнейших действиях. Прекрасно осознавая, что за нами ведётся самое тщательное наблюдение, а то и прослушивание. Ведь недаром принцесса так спешила покинуть торжественное мероприятие. Она только притворялась усталой. Небось, сидит сейчас перед экранами мониторов с Хайнеком и увеличивает каждую деталь нашей совместной вылазки за стены дворца.

Поэтому мы и старались вести себя соответственно нашим легендам. И разговоры вести в нужном направлении.

Мы долго не могли найти наиболее приемлемое решение. Но нам помог мой начальник охраны. Он доложил мне, что всё готово для краткого выступления перед публикой. И посоветовал первой произнести речь миледи. А уж потом, если народ будет требовать, и мне сказать несколько слов. Пояснив, что сама идея установки на лестнице небольшой трибуны принадлежит маркизу Винселио Гроку. Начальник дворцовой стражи ещё перед началом приёма предвидел подобное и распорядился установить усиливающую звук аппаратуру.

Мы ещё некоторое время продолжили совещание и лишь когда осознали, что избавиться от виконтов Эроски так и не удастся, Малыш высказал предложение посетить яхту прямо после выступлений. Ссылаясь на полную невозможность каких-либо свободных перемещений по городу. Мы с ребятами прекрасно понимали важность срочного посещения яхты не кем иным, как Цой Таном. На данное время он являлся нашим самым слабым звеном. Достаточно будет службе безопасности заподозрить его в знакомстве с любым из моей команды, как тут же начнутся проверки и ненужные допросы. Того и гляди – под действием домутила. Но и Амалию брать на яхту не хотелось: ведь она не отойдёт от графа ни на шаг.

Ладно, главное добраться до «Саламандры», а уж там мы придумаем, как отделить настойчивую и экспансивную виконтессу.

Миледи первой взошла на трибуну. Минут пять рёв восторга не стихал, перекрывая шум рукоплесканий. Затем Синява вполне грамотно произнесла объёмную речь. Пожелав напоследок всему народу Оилтонской империи здравствовать, жить под мирным небом и постоянно повышать свой уровень жизни.

Когда она ушла под продолжительные овации, те постепенно вновь переросли в требовательный рёв: народ желал послушать и Артура Аристронга. Перед выступлением у меня даже мелькнула мысль: как отнесётся к моим поступкам, речам и заявлениям настоящий барон? Ведь наверняка он следит за бурными перипетиями моей жизни по общественным каналам связи и телевидения. И самое главное: как мы потом будем выбираться из этого водоворота? Как нам вновь удастся поставить его на моё место? Скорей всего он и не рад будет такой популярности.

Именно с такой мыслью, не скрывая своей довольной улыбки, я и вышел на трибуну. Заметив искреннюю радость на лице своего идола, мои поклонники усилили напряжение своих голосовых связок и создали шум, которого давно не слышалось на этой площади. Сомневаюсь, что и первые выступления императоров, всходящих на престол, вызывали такую бурную реакцию у народа. Поэтому я решил использовать ситуацию для проведения политико-воспитательного работы.

Вначале сердечно поблагодарил за поддержку и дружеское участие в моих бедах. Затем восхитился высоким боевым духом всего нашего народа. После этого напомнил об основных вехах великого пути великой Оилтонской империи. Кратко остановившись на памятных событиях шестилетней давности. Когда все патриотические силы, ставши плечом к плечу, отразили поползновения сепаратистов и мятежников на самое святое в наших завоеваниях – личной свободе каждого имперского подданного. И напоследок, восхитился единством сознания и необычайной твёрдостью духа всех людей, живущих в Оилтонской империи. А также их желанием всегда поддерживать существующий порядок, справедливое правление императора и свой неимоверно высокий уровень благосостояния. В финале, уже без слов, я просто раздавал воздушные поцелую во все стороны. Показывая свою безграничную любовь к каждому здесь присутствующему.

Собравшиеся на площади люди неистовали, и почти впали в экстаз. Давно их, видимо так не хвалили. Я же, опасаясь быть растоптанным вместе с трибуной, поспешил во внутренний двор императорского дворца. Начальники охраны договорились между собой ещё во время наших выступлений, и там, прямо на сказочный зелёный газон, опустился персональный флайер миледи. И лишь когда мы уже расположились в удобных сиденьях, Корт Эроски позволил себе высказаться:

– Да…! Оказывается Ваша Светлость ещё и талантливый политик! Вот в этом вопросе – я откровенный слабак! Так говорить я не смогу никогда….

Амалия попыталась утешить своего кузена:

– Это ты зря! Я всегда несказанно гордилась после твоих выступлений перед нашей университетской командой по футболу! Особенно, перед важными матчами….

– И что, победы гарантировались? – с улыбкой заинтересовалась миледи.

– Увы! – простодушно призналась Амалия. – Редко когда удавалось свести встречу вничью…! – но тут же спохватилась и под злобное рычание Корта добавила: – Зато наши футболисты бегали по полю всё время матча! Не останавливаясь!

На яхту миледи мы прибыли одновременно со шлюпом, который доставил с орбиты нескольких поваров из экипажа, болтающегося на орбите. Ещё издалека мне удалось опознать согбенную и тщедушную фигурку весьма почитаемого мной человека. Который в одно время опекался мною не хуже родного отца. Профессор Сартре красовался в униформе экипажа «Саламандры», которая сама по себе стоила баснословно дорого, и вызывала вполне понятную зависть метушащихся вокруг работников космопорта. На лице его тоже имелись существенные накладки из искусственной кожи, меняющих его облик до неузнаваемости.

По существующим правилам, все процедуры на проверку сетчатки и прочих параметров тела, проводились лишь при выезде из космопорта. Очень редко при въезде и ещё реже непосредственно на месте посадки кораблей. Да и то, для подобной меры нужны были чрезвычайные обстоятельства, личное распоряжение императора или судебный ордер, выданный генеральным прокурором. Но после такого приёма во дворце, вряд ли кто осмелится побеспокоить яхту героини космоса с унизительными проверками.

Прибывшие с орбиты кулинары проскочили во внутрь раньше нас и лишь потом, Синява начала экскурсию для приглашённых гостей. В переходном отсеке всех тщательно просканировали на предмет наличия подслушивающих и подсматривающих устройств. Хозяйка яхты при этом не смущалась:

– Не люблю, когда разные слишком любопытные службы пытаются выведать мои маленькие секреты! Хоть корпус корабля и защитное поле делают невозможными любую передачу наружу, кроме общения по краберу. Но лучше всегда перестраховаться: мало ли какие новшества изобретут!

Вначале мини-шпион нашёлся в кармане у озадаченного Корта, потом один в ткани рукава моего костюма, а затем сразу два – в роскошном и пышном платье Амалии. Та сразу густо покраснела и залепетала:

– Ужас…! Даже не знаю…. Но я тут точно не причём!

– Не стоит волноваться! – засмеялась миледи. – Подобные трюки проделывают все спецслужбы на каждой планете. И чаще всего носитель и не подозревает о неприметной капельке видеокамеры.

После её слов, очередного мини-шпиона обнаружили в костюме Малыша. В очень удачном месте: на стыке плеча с рукавом.

– Ха! Я сразу заподозрил того «нерадивого» официанта, который мне якобы нечаянно опёрся на плечо! – мой товарищ всегда прекрасно замечал такие мелочи.

Я же пока не стал высказывать свои наблюдения вслух. Но то, что на моём рукаве нашлась иголочка с микрофоном – явная заслуга ни кого иного, как самой наследницы звёздного престола. Уж я то прекрасно знал её авантюрную натуру и не брезгливость в подобных делах. И не только знал, но ещё и сам научил многому в своё время. Так что во время нашего танца она мне не только в глаза смотрела…. Да-с!

Когда нас основательно «почистили» Синява Кассиопейская предложила:

– Итак: с чего хотите начать осмотр?

– А нельзя ли предварительно узнать: что у вас тут есть? – задал я вполне правильный по обстановке вопрос.

– Конечно: жилые модули, кают-компании, две палубы с навигационным управлением, несколько палуб с малыми летательными аппаратами и прочей техникой, три палубы с вооружением и силовыми установками защиты. Целый уровень занимает палуба с химической лабораторией. Один уровень сейчас пустует: в его огромнейшем ангаре обычно занимает всё пространство самый большой мой катер дальней космической разведки. Но сейчас он на орбите с остальными членами экипажа. Два уровня у нас отведены для оранжереи и многочисленных вольеров. В них мы собираем редчайшие экземпляры животных и растений со всех посещаемых миров. Также есть демонстрационный зал, где собраны голограммные записи обычаев всех знакомых нам народностей. И не только обычаи, но и непосредственные детали быта: пища, жильё, детали и типы одежды….

– Это как? – перебила её возбуждённая Амалия. – Там есть образцы одежды?

– И не только! – подтвердила миледи. – У нас работает гениальнейшая модельер, которая создаёт массу новых и уникальных костюмов, платьев и нарядов.

– Давайте начнём сразу оттуда! – решительно воскликнула виконтесса, хватая одновременно под локти своего кузена Корта и графа Шалонера.

– Нет, нет! – твёрдо стал протестовать Цой Тан. Он ведь был предупреждён мною заранее. – Рыбка, первым делом я просто мечтаю попасть в оранжерею и зоопарк с редчайшими животными!

– Раз я твоя главная рыбка – нечего ходить и смотреть на других! – капризно надула губки Амалия.

– Но так же нечестно! – не сдавался граф Шалонер. – Почему все должны подстраиваться под твои прихоти?

– Правильно! – поддержал я его. – Я бы, например, хотел провести всё разрешённое мне время в химической лаборатории. Если судить по первому впечатлению от яхты, мне там будет очень и очень интересно!

– Мне тоже как-то не хочется оценивать платья! – не выдержал и Корт Эроски. – Пусть даже они самые лучшие в Галактике. А вот по палубам с вооружением, я бы походил с удовольствием!

– Как вам не стыдно! – не сдавалась Амалия. – Среди вас одна девушка, а вы и уступить ей не желаете!

В тот же момент от нас одновременно понеслись возмущённые реплики, смешавшие четыре голоса в непонятный галдёж.

– Не вижу в ваших желаниях никаких проблем! – Синява подняла руку, призывая нас к спокойствию. – Наш лучший специалист по вооружениям покажет вам, виконт, наши средства защиты и нападения. Я же, сама проведу вас, Амалия в место, которое мужчины всё равно не смогут оценить по достоинству. И поверьте: вы не пожалеете о выбранной цели знакомства. Ну а Малыш покажет графу, где находится наша флора и фауна. Там Его Сиятельство встретят ниши ботаники и зоологи и прекрасно с ним пообщаются. И наконец господин барон в спокойной обстановке может рассмотреть и даже изучить то оборудование, которое его заинтересует в химической лаборатории.

Поверьте: так вы намного продуктивнее используете оставшееся до ужина свободное время.

– Ой, как здорово! – обрадовалась Амалия. Но тут же виновато посмотрела на Цой Тана: – Ты не очень огорчишься разлукой со мной?

– Огорчусь! – деловито пообещал граф, в нетерпении поглядывая на Малыша. – Слёзы мне очень будут мешать разглядывать диковинные растение…. Но не переживай: у меня есть чистый носовой платок!

– Возьми ещё и мой! – с умилением виконтесса протянула Шалонеру свой беленький платочек с вышитыми инициалами.

– А разве ты, – принимая помощь, граф с укором сузил глаза, – Не будешь плакать?

Амалия на мгновение растерялась, но её выручила Синява Кассиопейская:

– Я ей дам свой! – и тут же утянула девушку в один из боковых коридоров.

Ухмыляющийся Армата сделал приглашающий жест рукой Корту, и они скрылись от нас на следующем разветвлении.

– Уф! Наконец-то я сподобился остаться с вами наедине! – с облегчением вздохнул мой старый товарищ. – Хоть и постоянно во мне просыпаются сомнения: Цой Тан не изменился! Почти…. Разве только стал похож на светского льва. А вот ты…?

Он взял меня за плечи и несколько раз повернул разными боками.

– Конечно – это не я! – мне надоели его разглядывания, и я с хорошим усилием ударил его в плечо. – Перед тобой самый натуральный барон Артур Аристронг! И вообще, не приставай! Веди лучше к профессору!

– Да нет! Ты – не барон! – мы быстро отправились к одному из лифтов, и Малыш на ходу стал потирать ушибленное мною плечо – Тот бы не посмел избивать старого боевого товарища!

– Ага! Тебя изобьёшь! Хотя…. За кое-какие дела: следует! Или как минимум наддать нарядов на кухню!

– Как всегда, – Малыш с укором покачал головой: – Вначале угрозы, и лишь потом последует оглашение причин необоснованной агрессии….

– Брось притворяться: тебя оставили с миледи для чего? Для помощи! А ты что?!

– Что?!

– Смотри на него! И не краснеет! – апеллировал я к Цой Тану. Но тот только с полной непричастностью пожал плечами. – Я как увидел тебя в теленовостях, чуть умственный паралич не получил! Гм! Да ещё и с пояснениями: насильник, дескать, тиран, беглый не то уголовник, не то….

Малыш на мои высказывания тяжело вздохнул:

– К сожалению, очень трудно сохранить своё честное имя, выполняя приказы такого человека, которого вообще боятся помянуть всуе….

– Ладно, можешь валить всё на меня! – разрешил я с улыбкой. – Но ты заметил: на приёме так и не решились обнародовать твоё полное имя!

– Пока ты выступал на площади, Армата мне повторил свою беседу с императором. Тот очень этому удивлялся….

– Значит, принцесса умеет настоять на своём! А может действительно пора открыть твоё настоящее имя?

– Давай всё-таки оттянем этот момент до последней возможности? – предложил мой старый товарищ.

– Смотри сам! – согласился я. – Как скажешь, так и сделаем.

С профессором мы встретились как родные. Времени у нас было в обрез, поэтому поговорить не удалось: он сразу же увлёк Цой Тана на «промывание мозгов» в созданный им же за последние дни кабинет. А Малыш мне кратко пересказал все те перипетии жизни, которые изрядно испортили профессору и здоровье, и нервы в последние полтора года.

В ту памятную для многих ночь, Сартре по счастливому стечению обстоятельств находился в своём маленьком домике в пригороде Старого Квартала. Бывал он там редко и только лишь с целью полностью отвлечься от работы и провести время в расслабленной позе у телеэкрана. Только таким образом он мог отключаться от повседневных забот. И именно с телеэкранов узнал об убийстве императора, Серджио и попытке уничтожить принцессу.

Соображал он отменно, и понял, что лучше всего пересидеть смутное время в безопасном месте. Как человек предусмотрительный он такое место имел и тут же, с завидной сноровкой устремился в систему Блеска, где у него на окраине имелись приличные угодья с весьма прочным и усовершенствованным замком. Как ни странно даже я не знал о той захудалой планетке, где у профессора имелась незарегистрированная недвижимость.

Но граница есть граница. И на окраинах даже самых цивилизованных империй и королевств порой весьма опасно. Особенно когда некому прийти на помощь в случае твоего исчезновения.

И как раз к моменту прилёта в замок истинного владельца, всю окружающую территорию захватила группа космических пиратов. Вполне справедливо полагая, что замок как нельзя кстати подойдёт для их центральной базы. Они как раз там всё налаживали, когда нагрянул непрошенный хозяин. И попался, как геолог в чёрную дыру. Ещё и повезло, что сразу не уничтожили при пленении. Только и спасло, что убедительные требования пропустить его к якобы очень больному пациенту. К которому доктора, якобы, вызвали не далее как два дня назад. Один из пиратов как раз чем-то болел: пришлось его ставить на ноги. Потом опять понадобилась помощь специалиста. Вот так он и жил полтора года в собственном замке, но в положении тюремного заключенного. Ещё и издевались над стариком, угрожая убить, если он хоть раз кого-нибудь из тех мразей не вылечит.

Лишь со временем Сартре удалось настолько войти в доверие и доказать свою безобидность, что ему стали разрешать смотреть теленовости и читать последние газеты. Из них то он более менее и оценивал создавшуюся в империи обстановку. Хоть и понимал, что это опасно, но мечтал дорваться до крабера и сообщить принцессе о месте своего пребывания. Уж очень ему жизнь под арестом опротивела. К нашему, а скорей всего к счастью всей нашей группы, раньше к профессору попало объявление с условным паролем. И уже после этого он предпринял отчаянную попытку и выкрал на короткое время крабер у пиратов.

Поговорив со мной, он тут же связался с Малышом и обрисовал своё положение и дал точные координаты. Заодно передав те сведения о защите пиратской базы, которые у него насобирались.

Благодаря этому Малыш, прихвативший уже почти выздоровевшего Армату, совершил молниеносный рейд на пиратскую базу. Большого шума избежать удалось, так как Сартре вышел из замка погулять к назначенному времени и его подобрали буквально на лету. Лишь раз, выстрелив ракетами по преследующему их боевому флайеру и превратив его в облако разлетающихся обломков.

На больший рейд возмездия Малыш не решился. Справедливо полагая, что самое главное сделано: уникальнейший специалист Галактики освобождён и находится в полной безопасности. Хотя Сартре его потом очень долго умолял сравнять свой замок с лица земли. Пришлось дать учёному твёрдое обещание расправиться с обидчиками в самом ближайшем времени. Как только наша команда выполнит взятую на себя миссию.

После подробных пояснений и рассказов о полутора годах скитания по Галактике, профессор тут же приступил к работе, которая съела все его силы время и мысли. И последние дни даже о мести перестал вспоминать. Но мы то с Малышом такие вещи не прощали. Да и преступное гнездо уничтожить всегда почитали для себя за честь.

– Пираты своё получат! – подтвердил я в конце его рассказа. – Но в первую очередь нам таки придётся наведаться на Пиклию. Если есть хоть одна миллиардная доля шанса, что Магдалена и Роман Бровер живы, мы должна её проверить.

Об этом деле мы уже вели краткий предварительный разговор по краберу.

– Само собой! – фыркнул мой товарищ. – Ради такого дела я даже готов отложить своё бракосочетание!

– Нет, ты только глянь! – воскликнул я, на эти его слова. – А кто же ещё совсем недавно утверждал что женитьба – самый опрометчивый поступок в жизни любого мужчины?!

– Я и сейчас утверждаю! – легко согласился Малыш. – Нет ничего хуже узаконенных властью отношений….

– А как же ты…?

– …Но в жизни всегда есть исключения! Которые только подтверждают общие правила!

– Ага! Значит ты – исключение! А все остальные – постыдные недоразумения в отношениях с противоположным полом?!

– Естественно! – у него на лице появилась отсутствующая улыбка. – У нас всё совсем по-другому….

– Тогда я тебе скажу: как раз ты и есть подтверждение правил постыдного большинства! Потому как это большинство и состоит из таких же наивно-доверчивых философов! Которые лишь со временем начинают недоумённо оглядываться и спрашивать громко самого себя: «Где раньше были мои мозги?! Чем думал я, на это дело соглашаясь?!»

– О! Да ты никак сам философом стал?! Даже стихами выражаться сподобился?! Сам-то небось, лишь только докажешь свою невиновность, сразу Патрисию под венец понесёшь?

– Обстоятельства покажут! – мой тон стал деловым и строгим. К тому же я сыграл ногтями командную мелодию на верхних зубах. – Давай лучше свяжемся с Арматой, может ему чего-то интересного Николя передал. Да и у Алоиса информация должна накопиться. Заодно надо решить, как доставить на яхту и Роберта, и Николя, и Алоиса с его помощниками. Они в курсе очень многих событий и для нас архиважно предоставить немедленно их головы в распоряжение профессора Сартре.

– Конечно командир! – тон у Малыша при этом был самый подхалимский. – Эти дела намного приоритетней, чем какие-то там женитьбы. Пусть даже с какой-то принцессой.

– М-да! – расстроился я вслух. – Стоило только на короткое время покинуть своё место и на тебе! Расшатался личный состав Дивизиона! Дисциплина на очень низком уровне!

– М-да! – в тон мне продолжил мой товарищ. – Поэтому предлагаю больше не возвращаться на службу в этот самый Дивизион! Вот только тебя ещё женим и заживём, как полагается! А? Деток наделаем! Путешествовать будем! Здорово?!

– Я тебе наделаю деток! – с угрозой в голосе я стал набирать номер Роберта. – Таких наделаю….

– Возражаю! Я уж как-нибудь сам постараюсь! А ты лучше себе делай….

Ещё порядочное время мы обсуждали с Робертом создавшееся положение дел. От Николя ничего важного не поступало. Разве только жалобы на неудобное положение при подглядывании и подслушивании и просьба подбросить хоть немного деликатесов. Он соглашался на любые.

Алоис только что закончил очередной допрос Горгоны и свалился от усталости в глубокий сон. Хоть и проводил он теперь дознания один и без надоевшей подстраховки, но восемь часов могло измотать любого. Но несколько важных деталей Роберту он сообщил. Одна из них касалась нескольких явок пиклийских шпионов и подробным внешним описанием нескольких моусовских резидентов. Наверняка враги сменили как места самих явок, так и тщательно перетасовали наличный состав, понимая, что пропажа Горгоны ставит под сокрушительный удар всю их сеть. Но кое-кого можно было попытаться и схватить. Если появится возможность.

И другая деталь: у таинственного Шпона есть в Старом Квартале некое очень доверенное лицо, которое и ведёт всю подрывную деятельность в нашей империи. Вот только пока никаких указаний на идентификацию этого лица отыскать не удалось.

Подобное мы подозревали и раньше. Ведь не могли такие организованные действия пройти без единого центра управления. И руководить подобным центром мог только человек с огромными связями и влиянием. Просто мизерные сведения Горгоны утвердили нас в той мысли, что тайное сражение вот-вот может перейти в открытое столкновение с нашими врагами. И надо было форсировать наши розыски, что бы хоть выяснить направление главного удара Шпона и его компании. Ещё лучше опередить противника хотя бы на один шаг. Но, похоже, мы вообще отставали на несколько ходов. И даже не могли предположить, что нам ожидать в ближайшее время. Хорошо хоть удалось схватить такую крупную фигуру как Галина Стоурми и с её помощью хоть как-то сдёрнуть завесу секретности с моусовской разведки.

В практических целях я связался с помощниками Алоиса. На данный час у каждого из них уже имелась небольшая группа платных детективов, выполняющих самые различные поручения. И Ульриху и Шекуну я дал задание немедленно, но со всей осторожностью проверить те сведения, что Алоис получил от Горгоны. И если появится хоть малейшая возможность – хватать всех подозрительных и проводить допросы под воздействием домутила. Если они ошибутся, тоже ничего страшного. Впоследствии выпустим человека с приличной компенсацией. Гораздо важней – не упустить ни одной возможности выйти на моусовскую сеть разведки. А при более благоприятном раскладе – и на самого Шпона.

По подсказке Малыша, опять напомнив Ульриху и Шекуну на то, что бы они обращали внимание на всё, что связано с таинственным словом «Стахокапус».

Домыслы, теории и предположения так нас увлекли, что мы и не заметили приближение поры, предназначенной для ужина. Нас вернуло к действительности раздавшееся по селекторной связи объявление хозяйки яхты:

– Всех наших уважаемых гостей просим собраться в жемчужной кают-компании! Стол уже накрыт! Прошу не задерживаться!

Это означало, что миледи с Амалией уже там и нам даётся ещё немного времени для путешествия на ужин. Профессор Сартре, когда мы заглянули в его кабинет, нетерпеливыми жестами указал нам на дверь и пообещал выпустить Цой Тана из переплетения многочисленных проводов и приборов ровно через десять минут. И даже провести куда нужно.

Время мы старались тянуть как можно дольше. И в кают-компанию сразу не входили, прятались за переборкой. Лишь когда Амалия сорвалась с места и решила сама искать своего любимого графа, мы появились с довольными лицами, и я пояснил своё опоздание:

– Да, здесь можно бродить часами с отвисшей челюстью!

– А где Шалонер? – виконтесса была в новом, ещё более очаровательном платье и ей, видимо не терпелось продемонстрировать себя перед своим возлюбленным.

– После возни с животными от него слегка…, эмм…, неприятно пахло, – стал выкручиваться Малыш. – И он сейчас находится в некоем промывочном агрегате….

– Я пойду туда!

– Да я и сам не знаю: в каком именно уровне он моется! Его повёл администратор жилого сектора. Сказали: десять минут, и он будет здесь!

– Да и куда он от тебя денется? – поддел кузину Корт, отвлекаясь от рассматривания огромного, во всю стену аквариума. – Ведь ты его самая золотая рыбка.

– А какие чудесные запахи! – воскликнул я, переводя разговор в другое русло. – Я только сейчас сообразил, насколько голоден.

– Тогда прошу ужинать! – пригласила Синява Кассиопейская. И первой уселась во главе стола. – На моей яхте правило железное: при приёме пищи двое одного не ждут. Желудки надо беречь. Тем более при таких запахах.

– Полностью с вами согласен! – поддержал я её предложение. И подвинул кресло для Амалии. Ей ничего не оставалось сделать, как сесть. Хоть головой она продолжала вертеть, пытаясь угадать: из какого прохода появится граф в ближайшие минуты.

Малыш живо включился в застольную беседу, и пока мы пробовали салаты, рассказал про одно очень весёлое приключение со времён нашего обучения в училище. Отвлекая этим виконтессу от нервного ожидания Цой Тана. Похоже, молодая актриса действительно пылко влюбилась в недавнего самурая. Я только головой крутил, представляя, как мы будем впоследствии выпутываться из всех наших перевоплощений.

Через полчаса граф таки появился и с порога весьма бурно выразил восторг по поводу нового платья на своей девушке. Чем сразу же заслужил от неё прощение за неоправданное опоздание. После этого мы уже все расслабились и вполне спокойно, в сопровождении приятной беседы провели ужин до самого победного конца. То бишь – до десерта.

И после ужина мы не стали долго задерживаться, позднее время надо полагать весьма затруднит работу, как и нескольких моих охранных служб, так и тотальной службы слежения, которую с сегодняшнего дня за нами будет установлена. Уж в этом то наше мнение совпадало. Невзирая ни на какие заслуги перед империей принцесса поднимет на ноги всех своих наблюдателей и больше с нас глаз не спустит. Сложнее, конечно, станет работать…. Но ничего не поделаешь – сами напросились!

Распрощавшись с хозяйкой яхты, мы покинули космопорт и в отдельных флайерах отправились к местам своего отдыха. Я, естественно в гостиницу. А граф просто таки «уговорил» Амалию, что проводит её в самое поместье Эроски. При этом она так держала его за руки, словно не он, а она его уговаривала. Ну и ладно, всё равно Цой Тан мне сегодня не помощник. Вот только жалко, что он перестал выходить в свет и поддерживать приятельские отношения со столичной аристократией. Вдруг, какая нужная нам сплетня и пролетит мимо?

В гостинице я первым делом связался с Робертом и тот меня сильно озадачил:

– Кажется, на сегодняшней аудиенции произошло весьма неординарное событие.

– Есть жертвы? – напрягся я.

– Пока нет. Но один из кандидатов, не кто иной, как вылитый Ты! Только молодой. Лед двадцать с виду. Алоис уже вовсю роет твердь информации и пытается выяснить историю этого человека. Но, по его мнению, твой двойник, такая же клонированная копия, что была задействована при убийстве императора.

– Значит моусовцы, а может, и сам Шпон запустили в ход своё самое главное оружие?

– Очень может быть. Как только что-либо выясним важное, я с тобой свяжусь. А пока посмотри подборку кандидатов. Твой секретарь и того типа обязательно должен выделить. При его появлении у принцессы чуть обморок не случился. А Хайнек вначале так вообще не хотел твоего двойника подпускать к возвышению.

– Добро, посмотрю….

Действительно, инцидент заметили все. Мой секретарь особенно. Все детали дублировались сменой точек наблюдения. Помимо этого прилагалась подробная информация с биографией кандидата. Сам он оказался наследником некоего графа из отдалённых провинций. Отец воспользовался правом засекречивания информации о своих детях, и только недавно передал данные о своём единственном сыне в общую сеть. Как на первый взгляд: враги явно сработали топорно. Состряпать такую дешёвую подставу!? Кто же им поверит?! Уж не мы, точно!

Когда же я пристально рассмотрел моложавого клона на экране, то вообще успокоился: сходство было идеальным. Даже разнящийся в нескольких местах на голове цвет волос! Когда мне стукнуло два десятка лет, я помню, этой деталью слегка расстраивался. Могли бы подставного двойника хоть перекрасить для смеха. Или здесь явный расчёт на что-то другое? Но сколько я не думал, так и не смог найти приемлемый ответ на поставленные вопросы. Только лишь несколько раз просмотрел снова все записи.

Как ни странно, всё больше и больше при этом успокаиваясь. А напоследок ещё и вспомнил высказывание принцессы, что на пятом приёме она обязательно отыщет предназначенного ей судьбой избранника. Вот и отыскала! Теперь и у неё забот прибавиться!

Потом я с хорошим настроением отправился в душ и массировался вместе с Булькой добрых минут сорок. Вытершись полотенцем, прошёлся голышом по номеру, выпил несколько глотков лучшего коньяка и лишь затем, умиротворённый и необычайно расслабленный, с непередаваемым блаженством вытянулся на кровати и моментально провалился в сон. И спал так крепко и без сновидений, что не сразу услышал стук в дверь и одновременные сигналы вызова на одном из моих краберов. Лишь когда Булька угостил меня порядочной силы молнией, я вскочил как ошпаренный и заорал в сторону двери:

– Иду! Уже иду!

Попутно нашаривая кнопку ответа на крабере и фиксируя время на часах.

Пять часов утра! Опять неприятности?!

Стучал мой начальник охраны. Он же одновременно вызывал меня по краберу. Отодвинув мебель и открыв дверь, я рывком распахнул её и резко спросил:

– Что?!

– Только что пришло сообщение из поместья виконтов Эроски. Совершено нападение неизвестными лицами. Есть жертвы….

– Кто?!!! – выкрикнул я, забывая, что могу сорвать трудно поставленный голос. Булька тут же напомнил об этом волной покалывания по всей площади моих плеч. Попутно я стал одеваться со всей присущей мне сноровкой, вспомнив о своей первоначальной наготе.

– Погибло четверо охранников, ещё несколько тяжело ранено. В числе тяжело раненных и виконт Корт Эроски.

Сдерживая себя изо всех сил, что бы не сорваться на крик, я понял, что начальник охраны что-то недоговаривает. Даже при слабом освещении номера видна было бледность, проступившая на его лице. Поэтому я только раздельно прошептал:

– Говори всё! Амалия?

– С ней всё в порядке…. Но вот граф Шалонер пропал. По предварительным данным его похитили….

– Да как же так! – мой голос предательски задрожал. – А вы куда смотрели?!

– Так ведь мы… только вас охраняем! – последовал вполне резонный ответ. – Хотя и за графом вели плотное наблюдение. Но в поместье передали штатной охране виконта…. Остался лишь один человек, для связи, на всякий случай….

– Флайер к выходу! – резко скомандовал я, молниеносно надевая верхнюю одежду.

– Уже распорядился, ждёт вас.

«Тут он молодец, предусмотрел! – гневные мысли так и метались в моём пламенеющем мозгу. – Но во всём остальном – я виноват! И ведь знал, что Цой Тан – наше самое слабое звено! А вот! До такого – не додумался! Как же задействовать все силы для его розыска?! И в каком направлении действовать?!»

Глава пятаяСовмещение ролей

Находясь во флайере, несущемся в усадьбу Эроски, я связался с Робертом, разбудил Алоиса и мы провели быстрое совещание. Из него я узнал, что группа Шекуна проверила несколько моусовских явок и на одной из них захватила двоих весьма подозрительных личностей. Буквально несколько минут назад, задержанных уже начали допрашивать. Алоис обещал спуститься в подвал и оттуда мне сообщить новости. Если таковые появятся и будут нас интересовать.

Но больше всего нас всех взбудоражило и насторожило сообщение от Ульриха. Тот со своей группой вёл плотное наблюдение за одной из явочных точек Горгоны. Явкой оказался огромный особняк за окраиной Старого Квартала. И, похоже, там собралось на данный момент, чуть ли не сорок человек. Прикрывались они все вывеской популярного спортивного клуба, являясь его некоим филиалом и местом расслабления для спортсменов. Вот только сами спортсмены выглядели слишком уж неправильно и агрессивно. По предварительным данным никто там не тренировался, а уж тем более не отдыхал. Во дворе постоянно дежурило несколько культуристов, под широкими плащами которых явно скрывалось оружие. По всему периметру четырёх метрового забора, тянулась колючая проволока под высоким напряжением.

По совместным предположениям особняк очень уж походил на гнездо какой-то тайной организации. И оставалось только диву даваться: как его до сих пор не обнаружили службы безопасности Оилтона. Но последнее соображение наводило также на мысль, что обнаруженное нами очень подозрительное место как раз и используют те самые службы. Или одна из них. Уж очень демонстративно особняк не был похож на место отдыха спортсменов.

Вот только ни у кого из нас не имелось никаких воспоминаний на эту тему. Хотя за полтора года подобные центры неизвестно чего могли появиться даже по личному распоряжению принцессы. Она весьма умело пользовалась для таких целей, как рычагами власти, так и денежными средствами.

И самое главное: почему Горгона назвала это место, как предполагаемую явочную точку?

Ульрих со своими детективами засели на ближних подступах к особняку и вели постоянные записи всего возле него происходящего. По мере своих возможностей. Настоятельно требуя от меня направить к ним больше людей и техники. А если появится малейший шанс, то и провести сканирование радарами из космоса всей прилегающей территории. По мнению Ульриха, под особняком находятся обширные помещения не то гаражей, не то складов. Так как во время их наблюдения, через час после начала, из ворот выехало четыре больших автобуса. А раньше на площади двора их не было. Значит, весьма крупногабаритный транспорт выехал из подземного пространства.

По вопросу космоса подняли с постели и Малыша с Арматой. И они тут же приступили к координации совместных действий. Но том разговор пришлось прервать, из-за прибытия на место. Мне повезло: в поместье я оказался раньше служб имперской безопасности, поэтому успел сжато переговорить с Амалией и перекинуться несколькими словами с Кортом Эроски. Его уже грузили в санитарный флайер, после оказания первой медицинской помощи.

– Куда тебя?

– В живот…, – простонал виконт. – Сволочи!!!

– Не беспокойте его! – стал отталкивать меня от носилок один из докторов.

– Это опасно?! – оттолкнул и я его в свою очередь.

– Уже нет! Но повозиться придётся в госпитале порядочно! И не толкайтесь! Вы нам мешаете!!!

– Ухожу! Только один вопрос! – я склонился к раненому товарищу: – Корт! Сколько их было?

– Минимум двадцать….

– В чём одеты?!

– В боевые комбинезоны нашей пехоты…. Но…, – он скривился от боли.

– Говори, что?! – меня уже оттаскивали от носилок несколько дюжих санитаров.

– У всех на шлемах по окружности белая полоска….

– Понял! Мужайся друг! И выздоравливай! Мы тут сами разберёмся со странной пехотой!

Последние слова я прокричал уже в смыкающиеся створки дверей санитарного флайера. Через секунду тот плавно взмыл в предутреннее небо. А ему на смену посыпались десантные модули наших безопасников. Добраться до своего транспорта я так и не успел: меня окликнул выскочивший из-за угла здания Хайнек:

– Стойте барон! Как вы здесь оказались?!

– Прилетел на своём флайере!

– Раньше нас?!

– Моя охрана действует более расторопно, чем ваш хвалёный Дивизион.

– Не зарывайтесь! – Хайнек подскочил ко мне вплотную и чуть ли не набросился на меня с кулаками. – Лучше признавайтесь: что вы здесь делали?!

– Хотел выяснить: какие мрази осмелились напасть на моих друзей!

– Выяснили?!

– Ещё нет! Но обязательно буду знать в скором времени!

– Лучше выметайтесь отсюда и не путайтесь под ногами! Расследованием займутся профессионалы! Дилетанты-добровольцы здесь не нужны! – похоже, нынешний командир Дивизиона был жутко разгневан. Даже угрожать начал: – И не попадайтесь мне больше на глаза, пока я вас не вызову для допроса!

– Всегда считал за сомнительную честь видеть вас даже издалека! – не соврал я и обошёл напрягшуюся передо мной фигуру бравого солдафона. Оказавшись в воздухе, тут же устроил краберное совещание и обмен мнениями с товарищами.

– Нападение произошло примерно полчаса часа назад! Враги находились в боевой форме нашей пехоты. Но самое странное: они боялись спутать себя с кем-то! На шлемах явные метки. Белая полоска. И очень странное поведение Хайнека: он прямо-таки взбесился, когда увидел меня в поместье. Какие есть предложения и соображения?

– Очень может быть, что это действительно военнослужащие империи. Может это – безопасники? – стал предполагать Малыш. – Принцесса могла для проверки отправить кого угодно. Если у неё возникли верные подозрения….

– Вряд ли! – сразу отверг я эту идею. – Столько жертв?! Ни к чему! Она имеет возможности совершить подобное и без лишнего шума. И в чём она может заподозрить графа Шалонера? Скорей уж тебя, Армату, барона Артура….

– Значит надо искать тех, кто знает лишнее о Шалонере! – Роберт закашлялся от желания высказаться быстро. – Давайте подумаем: зачем его похитили? Что он мог знать? И где мог засветиться?

– Возможно на Датарге? – предложил Армата.

– Да нет, там он всё время находился лишь на орбите….

Но наш Стрелок, опять меня перебил:

– Тогда в замке барона Зела Аристронга. Он там покупал вина и коньяки. И вполне мог знать нечто про его сына ещё там. А здесь так вообще: подозрительно крепкая дружба вас связала. Может, это странным кому-то показалось?

– Вы не забывайте про яхту миледи! – вполне резонно напомнил Роберт. – Там ведь столько людей, и некоторые видели его в нашей компании. Если кто-то сопоставил внешности Цой Тана, весьма ранее дружного с Тантоитаном, с графом Шалонером, то ему стала очевидна максимальная осведомлённость нашего похищенного товарища во многих делах. Если не во всех. Ну и следствия себя ждать не заставили….

– Что на это скажешь?

После этого моего вопроса послышался тяжёлый вздох и голос Малыша:

– Не знаю…. Такой вариант вполне возможен. Краберы на яхте запрещены, но пронести его на борт может любой без всякого труда. Я сейчас же разбужу миледи, и она всё проверит.

В подобной мере засомневался в первую очередь Роберт:

– Если она и обнаружит при обыске крабер, то, что это даст? Им ведь можно воспользоваться и без ведома хозяина.

– Стыдно признаться, ребята, но Синява мне до сих пор не открыла всех своих тайн. Но! Она мне торжественно обещала отыскать любого предателя на территории её собственности в течении нескольких часов.

– Каким образом? – засомневался и я.

– Мне кажется: у неё полный контроль! – после этих слов Малыш сделал многозначительную паузу и мы поняли, что скорей всего бортовой компьютер собирает в память все события произошедшие на яхте. И каждое слово тоже. И каждый шёпот, естественно.

– Тогда буди! – скомандовал я. – И поторопи Армату со сканированием подозрительного особняка. Кстати, Роберт, как там Алоис? Что-то уже выпытал перчёного у задержанных?

– Пока на связь не выходил, – ответил тот. – Я сейчас сам к ним в подвал спущусь.

– Добро! Хочу напоследок обратить ваше внимание ещё на одну деталь: нельзя забывать о самом приближённом к принцессе человеке: Хайнеке! У него возможности для любой акции или действия в сто раз лучшие, чем у всех остальных.

– Хм! – громко фыркнул Малыш. – Он конечно очень тяжёлый человек….. И ты его основательно недолюбливаешь…. Но….

– Так что теперь: к нему и не присматриваться?! И вычеркнуть сразу из списка подозреваемых только потому, что он мне неприятен?

– Проверим и его, командир! – пообещал Роберт как можно скорей, что бы сбить моё раздражение. – Если больше ничего, то я бегу в подвал.

– Беги! – быстро согласился я. Но тут же вспомнил и добавил: – Только вначале срочно сделай две вещи: разбуди звонком Николя и введи в курс дела. Хватит ему отсыпаться в подполье. Пусть ползёт к центру имперской связи и слушает последние новости! И подбери мне документы старого, отставного солдата. Согнутого подагрой и ревматизмом. Моего роста, но тучного и древнего. И отошли все нужное с посыльным мне в номер «Роки». Соответствующую одежду подбери по усмотрению и будь готов отправить мне её туда, куда я укажу. Место подберу по ходу дела….

Вернувшись в гостиницу, я пробрался в неё через чёрный ход. Ибо, несмотря на раннее утро, в фойе нельзя было и протолкнуться от услышавших последнюю новость корреспондентов. Все так и жаждали хоть одно слово услышать из моих уст по поводу нападения на моих друзей. Подобное положение вещей совсем не устраивало: никакой свободы действий и передвижений. Поэтому я решил изменить внешность и скрыться из поля зрения всех любопытных и заинтересованных лиц. Но подобную акцию надо тщательно прикрывать, и с начальником баронской охраны тут же в номере состоялся бурный и тяжёлый разговор. И лишь категорически настояв на исполнении высказанных приказов, мне удалось склонить его к полному сотрудничеству.

– Я буду находиться в таком месте, где меня не найдёт никто. О нём знает только отец. И дал он мне эти координаты на такой случай, как сегодня. Что бы ты не волновался, я буду каждые два часа с тобой связываться, согласовывать происходящие события и давать очередные указания. Если удастся, будем говорить ежечасно.

– А ещё лучше: каждые десять минут! – пробурчал недовольно мой главный охранник.

– Сотый раз тебе обещаю: мне ничего там не грозит! Твоя задача отваживать от моих поисков всех желающих. Пусть думают, что я испугался всё-таки последних событий и залёг на дно. Может даже и до завтра. Ко времени второго экзамена….

– Только через пару часов станет известно: прошли ли вы первый!

– Спасибо, что напомнил, – фыркнул я снисходительно. – Но в отличных оценках я не сомневаюсь. Всё! Теперь иди! И как только появится посыльный с пакетом: немедленно его ко мне!

– Понятно! – хоть начальнику охраны хотелось ещё со мной поспорить, но пришлось беспрекословно подчиниться. С видимым недовольством он таки вышел в коридор, а я остался в номере в одиночестве.

Следовало тщательно продумать сам процесс моего исчезновения. Номер графа Шалонера «светить» не хотелось. При тотальном обыске ход в подземелье обнаружат. Поэтому я решил видоизмениться в каком-то глухом и заброшенном месте. Если пожелают – пусть ищут. А мы заодно проследим за любопытными ищейками. Вот только кто осмелится идти за мной по следу?

Служба безопасности – претендент номер один. Им и так принцесса головы оторвёт за то, что потеряют меня из виду. Если не головы, то погоны точно с мясом выдерет.

Номер два – прокуратура, во главе со своим старшим следователем Энгором Бофке. Никогда не устающий Рекс теперь уделит мне ещё больше внимания. Наверняка он уже в поместье виконтов Эроски и осматривает там каждый отпечаток через старинную лупу. Как жаль, что мы не можем должным образом объединить сию минуту наши усилия и выйти на прячущихся преступников. Хотя…. Пришедшее мне в голову воспоминание, натолкнуло на неплохую идею.

А вспомнил я то время, когда Энгор мне открывал секреты следственной работы и делился своим необъятным опытом. Так вот он мне однажды стал рассказывать про осведомителей и разделять их на категории. И в самую высокую категорию он определил тех нескольких человек из своего прошлого, которые помогали следствию прямо кардинально. И при этом не требовали никакого вознаграждения. Разве только не покрытие издержек собственного расследования и, ещё реже, минимума на своё содержание. А одного такого информатора старший следователь описывал с наибольшей теплотой и горечью:

– Он мне звонил на крабер, говорил: «Это Ветер», и выкладывал мне всю информацию как на тарелочке. После его личного и тайного расследования оставалось только пойти и арестовать преступника. Или порой подсказывал некоторые детали, незнание которых ставило нас в тупик. По своей натуре и талантам «Ветер» являлся сам непревзойдённым детективом и распутывал порой сложнейшие криминалистические загадки. Я его неоднократно упрашивал перейти ко мне на работу, но он отказывался категорически. И посмеиваясь, просил его больше не разыскивать. Что я вообще то пытался сделать неоднократно, но без особого успеха. Он и голос менял разговаривая по краберу, и свою внешность маскировал при расследовании. Так что свидетели в последствии очень расходились во мнениях о подозрительном сыщике.

– И продолжает вам помогать? – спросил я тогда.

– Пропал! Уже года два от него ни одной информации. – Бофке тяжело вздохнул и философски добавил: – Может, умер от старости, или женился на ревнивой женщине. А может и сам в тюрьме оказался….

Это воспоминание мне подсказало, как подсовывать старшему следователю именно ту информацию, которая нас на данный момент устроит больше всего. Надо только хорошенько обсудить её вместе с Робертом: а вдруг Энгор Бофке и клюнет? Даже если он просто сделает вид, что поверил – это тоже весьма поможет и следствию, и нам. В конечном итоге.

Третьи и четвёртые претенденты на моё преследование – это оставшиеся в деле наёмные убийцы и слишком уж неразборчивые в средствах кандидаты из числа аристократов. Если конечно, они ещё не успокоились и не стали вести себя благоразумно.

Так же не стоило сбрасывать со счетов таинственного Шпона и прикормленных им моусовцев. А последние вообще будут меня разыскивать до моего смертного часа. Или пока я их всех не передавлю. Ведь они то точно знают о том, что настоящий Тантоитан не погиб во взлетающем звездолёте.

Или как там всё было? На самом то деле? Никаких сведений, показаний, намёков…. До сих пор ничего не прояснилось с тем днём, когда я впал в пропасть неосознанности самого себя. И ни одного воспоминания так и не воскресло в моей голове. Хоть бы что-то вспомнить! Ничего…. Только туман…. Словно не полтора года, а одна ночь прошла без сновидений!

Скорей всего у принцессы имеется ворох данных и поминутное расписание движения всех персонажей того трагического дня…. Только вот как мне покопаться в этом ворохе? Да и будет ли в этом толк? Если у меня пока никаких новых данных не появилось. Разве только обратиться за помощью к профессору Сартре? А вдруг он что-то «подправит» в моей головешке…?

«Вряд ли…, – засомневался активизировавшийся Булька. – Как у вас говорят: мёртвецу горчичник румянца не добавит!»

«Где это ты набрался такого чёрного фольклора?!» – удивился я.

«Это я так шучу! – забулькал он радостно, но тут же успокоился и продолжил: – А с твоими мозгами и в самом деле не всё в порядке. С правой стороны, над ухом, у тебя явно в наличии некоторая аномалия….»

«Ещё бы! При одном очень неудачном взрыве, мне в то место кусок обшивки угодил. Да с такой силой, что я часа два без сознания провалялся».

«И чего ты спешишь хвастаться крепостью свой дубовой башки? Дослушай вначале. Так вот: аномалия заключается в том, что в твоём черепе скорей всего специально сделали небольшое отверстие. Не знаю для чего, но заросло оно плохо и в его районе часто наблюдаю колебания температур. Не опасных конечно….»

– Просверлена дырка?! – ужаснулся в слух.

«Не паникуй! Не ДЫРКА, а маленькая дырочка. Диаметром в четыре миллиметра….»

«Ничего себе, маленькая! Да туда палец можно засунуть! – возмутился я, ощупывая правую половину своей многострадальной головы. – Ну…, может и не палец…. А гвоздь точно!»

«Может, ты на том гвозде фуражку раньше носил?!» – развеселился риптон.

«Кончай издеваться! – последовало от меня грозное предупреждение. – А то заставлю изобразить тебя на моей голове полковничью фуражку!»

«Ты ведь говорил, что только подполковник?!»

«Всё равно фуражки одинаковые. Ладно, расслабься и подумай лучше, где и как будем тренироваться на смену нового облика. Скоро Роберт пришлёт новые документы и надо будет замену внешности сделать быстро и с соблюдением всех параметров. Неровён час, поймают нас в момент отхода и сразу проверят. А ты чего-то упустишь….»

«И тебе не стыдно возводить напраслину на боевого товарища?! – возмутился Булька. – Когда это я тебя подводил?! Скорей ты не выполнял мои указания, срывая недисциплинированностью то голос, то….»

«Всё! У нас и так мало времени! – я постарался сделать эту мысль как можно внушительней. – Но по моим подсчётам полчаса, а то и час у нас ещё есть. Предлагаю употребить это время для сна: потом будет некогда отдохнуть чуть ли не сутки!»

«Тогда ложись и представь себе крупные, спелые яблоки на гнущихся от их тяжести ветках».

Поспать нам удалось целых восемьдесят минут. И разбудил меня звонком Роберт, а не посыльный от него с пакетом.

– Что случилось? Алоис нащупал что-то горячее?

– Нет, пока ничего важного. Хотя задержанные показали, что они работают на Моусовскую разведку. Но уж слишком они мелки по иерархии и ничего важного пока не рассказали. Шекун их продолжает «копать», а Алоис подключился к поиску данных про особняк. И как раз оттуда, от Ульриха, поступили сообщения очень перчёные….

– Не тяни! – не выдержал я. – Давай саму суть!

– Вернулись все четыре автобуса. Но когда они поворачивали с основной дороги, гигантский лихтеровоз своими фарами осветил внутренности салона и Ульрих отчетливо увидел нескольких бойцов в форме пехотинцев. И даже прекрасно рассмотрел на их шлёмах белую полоску….

– Надо же! – вырвалось у меня. – Может теперь вся пехота такие полоски носит?

– Ничего подобного! За полтора года никаких изменений….

– Ты выслал мне посыльного с документами? – надо было срочно заняться подозрительным особняком.

– Да! Совсем недавно. По расчёту он у тебя будет через пять, максимум десять минут.

– Отлично! Я сам его встречу. Мало ли что….

– Будем штурмовать? – деловито спросил Роберт.

– Хм! Мы и так уже шума наделали на всю столицу…! Посмотрим! На территорию особняка заезжал другой транспорт? Или выезжал?

– Два флайера за это время покинули двор, и четыре совершили посадку. Ну, и автобусы.

– Шекуна оставь на допросе, а всех его людей немедленно на особняк. Пусть костьми лягут, но выследят хоть один флайер! Вылетевший, естественно! Если удастся, пусть сразу его захватывают. Но! Всех членов экипажа или пассажиров брать только живьем! Если будет хоть малейшее сомнение в полной безопасности пленников, ждать меня или моего дополнительного распоряжения!

– А мне куда?

– Роберт! Пока сиди на связи! От Николя что-то есть?

– Ничего, молчит. – Роберт шумно вздохнул: – Я уже здесь всю задницу отсидел….

– Краберы поставь на пол, не своди с них взглядов и…. делай двести отжиманий!

– Понял командир!

– Только не обмани! И не вздумай делать триста!

– Как же, обманешь тут….

– А я бегу вылавливать посыльного.

Не то что бы я кому-то из своей охраны не доверял, но если есть возможность – лучше перестраховаться. А уж Нирьял может заглянуть в бумаги просто для собственного успокоения. Даже зная, что после этого он и минуты на своём посту больше не пробудет. Хотя вряд ли: ещё ни разу моего приказания не ослушался….

Посыльного я заметил в конце длинного коридора. Он разговаривал с моим начальником охраны и как раз оба повернулись и пошли мне навстречу. И то хорошо: документы всё равно попали бы ко мне лично в руки.

– Прекрасно! А то я уже и волноваться начал! – сказал я, забирая их рук посыльного пакет и расписываясь в бланке формуляра витиеватой подписью Артура Аристронга. Затем добавил своему главному телохранителю: – Приготовьте флайер, через десять минут вылетаем!

И бегом в свой номер. Типаж мне подобрали действительно незаурядный: во всех деталях подходящий к затребованному мной ранее. Не знаю, где этот старикан-ветеран находился в данное время, но если меня кто и окликнет на улице, приняв за него, можно всегда прикинуться совсем выжившим из ума на старости лет. Ибо, глядя на фотографии и голографическое изображение, даже Булька пошутил:

«Столько не живут!»

Когда же мы бегло просмотрели все полученные ветераном ранения, травмы и увечья, то я удостоверился, что Роберт с Алоисом явно переборщили с подборкой нового тела:

«Да! Такое со здоровым человеком никак нельзя сымитировать!»

«Почему? – притворился риптон наивным. – Сломаем кое-где кости, порвём сухожилия и будешь как огурчик!»

«Ага! Весь в предсмертных пупырышках! Ты лучше скажи, что будем делать?»

«Постарайся не попадаться на тотальную проверку! А то, что на виду, я постараюсь скопировать. Только всё равно много времени уйдёт: минут десять. Этот идиот, ко всему прочему, ещё и тело попортил татуировками! И то хорошо, что у него только четырёх пальцев не хватает… на ногах.

Так что учитывай!»

«Жаль, что ты не сможешь это сделать быстро. – С Булькой я переговаривался уже рассовав документы ветерана по карманам и устремившись к флайеру. – Я думал ты управишься за то время, что я буду переодеваться….»

«Тебе ещё придётся посидеть неподвижно! А ещё лучше полежать!»

«Тогда может, подскажешь такое место, где меня не будут так долго беспокоить?»

«Не ехидничай! Я и так за тебя почти все проблемы решаю! Можешь и сам иногда подумать мозгами, а то жиром заплывут….»

«Ай, как нехорошо! Ай, как не красиво! Препираться со старшим по званию! Видимо придётся тебя разжаловать и выгнать со службы!»

«Можно подумать – я давал присягу!» – засмеялся риптон своим булькающим смехом.

В тот же момент я уселся в центральном салоне флайера и скомандовал водителю:

– На панорамный уровень! В районе центра!

На указанном мною уровне транспортных потоков не было. Там только медленно барражировали и зависали на месте экскурсионные летательные аппараты. Из окон, которых, туристы любовались общим видом столицы и запечатляли увиденное на инфокристаллы своих видеокамер. Мне тоже захотелось окинуть город одним взглядом, не сомневаясь, что тогда мне придёт в голову хорошая мысль по поводу выбора места для смены внешности. И такая мысль пришла почти сразу, лишь только на глаза мне попались архитектурные украшения самого большого на Оилтоне дворца Водных Удовольствий. Работал он круглосуточно и там наличествовала такая путаница залов, переходов, раздевалок и водных емкостей, что сбить со следа любого соглядатая было проще простого.

Только я достал крабер, как на нём загорелся сигнал вызова от Роберта.

– Ты опередил меня на две секунды! – заговорил я так, что бы слышал только он. – Отправляй срочно человека во дворец Водных Удовольствий. Там как раз начинают расходиться ночные посетители. Пусть положит сумку в одну из свободных раздевалок которые идут с пятьсот первого номера и установит код на дверцу один ноль ноль четыре.

– Понял, отправляю! Посыльный уже в городе с крабером. Как раз в районе дворца. Минут за десять доберётся. Но у нас тоже важные новости: в столицу прибывают Дирижёры Доставки….

– Все?! – от неожиданности я воскликнул так громко, что сидящий на переднем сидении начальник охраны удивлённо обернулся. Сидящие в кормовом отсеке пятеро переодетых гвардейцев, ничего не слышали из-за поднятой звуконепроницаемой перегородки.

– Нет, только четверо. Ортокс, Стилон, Сельригер и Барайтис.

– Уф! Это ж надо!!! – приходилось изо всех сил говорить тихо. – Что ж теперь твориться в городе будет?!

– Вот именно! Николя подслушал это самым первым. Может ещё и принцесса не знает. Но вот что начнётся через пару часов?!

Роберт тоже удивлялся не меньше моего. Ещё никогда в истории Оилтона половина шефов Доставки не посещала планету одновременно. Один, очень редко два Дирижёра совершали надолго запоминающиеся визиты. Лишь один раз, в прошлом веке, при возведении в звание императора прадедушки Патрисии, Старый Квартал удостоился чести лицезреть сразу трёх главных шефов доставки. А тут вообще: четверо!

Визит Ортокса, Дирижёра Доставки по связям с общественностью вполне планировался. Шестидесятилетний красавец, двести три сантиметра роста, имел вдобавок чёрные вьющиеся волосы и огромные миндалевидные голубые глаза. Естественно: почти половина женского населения считала его эталоном мужской красоты. Ортокс только тем и занимался, что мотался по всей Галактике и выступал с пышными речами почти на всех мало-мальски значительных церемониях. Он умел расположить к себе буквально каждое разумное существо и являлся самым популярным и любимым среди народа шефом геогалактической структуры.

Дирижёр Стилон путешествовал по Галактике намного реже. И не из-за того, что был старше на восемь лет. Просто заведующему финансами Доставки достаточно послать по делам вместо себя нужного заместителя. А их у него вполне хватало: самых умелых, хитрых, изворотливых и сообразительных. Но раз Стилон решился прилететь, значит, рассчитывает на что-то очень крупное в сфере финансовых интересов для своего родного предприятия. В таких случаях он предпочитал удостовериться в надёжности «почвы» собственными ногами.

А вот визит Сельригера выглядел немного странным. Дирижёр Доставки по геологическим разработкам недр и освоению новых планет очень редко посещал подобные скопления знати и всегда являлся человеком сугубо деловым. Он даже редко посещал торжественные приёмы в резиденции самой Доставки и всегда игнорировал приглашения со стороны. Да и выглядел он как человек, у которого на уме ничего нет, кроме решения важных и неотложных проблем.

Но больше всего удивляло желание посетить Оилтон Дирижёра Барайтиса. Он занимал самый силовой пост в иерархии шефов Доставки и являлся руководителем обороны, командующим всех воинских формирований структуры и командиром внутренней и внешней разведки. Визит такой важной персоны уже сам по себе считался из ряда вон выходящим. А уж личностью он считался вообще неординарной. Хотя внешним видом Барайтис первоначально вызывал улыбку на лице у каждого. Маленький, метр шестьдесят пять, кругленький, с блестящей лысиной он скорей походил на продавца сладостей в собственной кондитерской. Но хватка и характер у него были железными. Об этом можно было судить уже по тому, что занял он свой пост пять лет назад, когда ему исполнилось всего сорок девять. Для того, что бы добиться такого повышения, надо было обладать уникальными качествами и гениальными мозгами. И всё равно подобное, считалось просто сказочным везением. Ходили, правда, слухи, что он буквально затоптал других претендентов и безжалостно отпихнул их неуклюжие носители разума со своего пути. Так что присутствие Барайтиса на Оилтоне обещало стать самым интригующим.

Вот бы знать точно: что Дирижёру обороны Доставки здесь понадобилось? Пока в моей голове мелькали десятки предполагаемых вариантов, флайер снизился на транспортную высоту и, следуя моим указаниям, опустился на разгрузочную платформу дворца Водных Удовольствий. Со мной вышли все сопровождающие.

– Остаётесь здесь и регистрируете всех, кто за нами последует. Со мной только ты!

Начальник охраны, повинуясь моему жесту, поспешил за мной в глубины огромного дворца. Ориентировался я здесь неважно, но вполне достаточно для задуманного. Дойдя до нужного мне уровня с анфиладами раздевалок, я отдал своему сопровождающему документы барона Артура Аристронга и четко обрисовал ему дальнейшие действия:

– Документы спрятать в флайере! Всех людей немедленно расставить по всему дворцу и брать на учёт каждого, кто будет меня разыскивать. Если насядут безопасники – расскажи всё как есть. Пусть думают сами, куда я здесь спрятался. Впоследствии, когда дам команду и координаты, немедленно будь готов доставить мне комплект одежды и мои документы в указанное место. Всех остальных наших людей предупредить: пусть находятся в постоянной боевой готовности. Выполняй!

Пока я перечислял свои приказы, Нирьял лишь недовольно морщил лоб и тяжело вздыхал. Но возражать таки не решился: сразу бросился обратно к флайеру. Я же за минуту достиг нужных кабинок и быстро проверил искомые двери. Две первые были закрыты, а пятьсот третья и следующая оказались свободными. Значит, круг поисков намного уменьшался. Разве только что-нибудь случилось и посыльный с сумкой пропал в тумане. По логике я стал набирать код на пятьсот второй раздевалке, но когда повторно дёрнул за ручку двери, с той стороны раздался недовольный голос:

– Занято! Неужели не понятно?!

Пришлось повторить ту же процедуру набора, но уже в номере пятьсот первом. Получилось! Дверь тихо открылась, я вскочил во внутрь и, стараясь не делать лишнего шума, стал лихорадочно раздеваться. Сумка с вещами лежала на виду, на застеленном белой простынею топчане, и вещи в них оказались вполне чистыми и приятно пахнущими после стирки. Хоть это хорошо! А то Роберт вполне мог подбросить мне одежду из таких древних сбережений Алоиса, что только в страшных фильмах сниматься!

Включив проектор голографического изображения, я встал под его лучи, а руками прикоснулся к разложенным на столике образцам с отпечатками пальцев. Подобная процедура отрабатывалась нами уже не раз. Плоть риптона прокатывалась по моему телу такими существенными волнами, что меня изрядно покачивало. Мои мускулы и сухожилия, да и внутренности тоже, подвергались то сжатию и растяжению, то сминанию, давлению и искривлению. Со всеми вытекающими при этом ощущениями. Возмущаться такой грубой перестройкой моей внешности не приходилось, да и не следовало. Иначе Булька мог усилить свои действия ненужными шутками и тем юмором, который больше присущ врачам патологоанатомам.

Поэтому я изо всех сил сосредотачивался на обдумывании предстоящих в ближайшие часы действий. Одновременно становясь ниже, горбатей, толще, старей и уродливей. Иногда, краем глаза, я с отвращением косил в расположенное на стене зеркало и сразу же, поспешно возвращался к мыслительному процессу.

Риптон в очередной раз мне напомнил, что если мне понадобится ещё раз превратиться в старого ветерана, он повторит уже этот процесс намного быстрее. Объясняя это своей памятью на молекулярном уровне.

Минут через восемь Булька разрешил мне надеть брюки, носки и обувь. Что вообще-то удалось мне с немалым трудом из-за свисающего впереди необъятного живота. Затем я переместил голограмму прямо на топчан и сам улёгся на него. Положив на глаза после этого снимки сетчатки старого ветерана.

Ещё через несколько минут в коридоре между раздевалками послышался оживлённый говор, топот ног и хлопанье открываемых и закрываемых дверей.

«Ох как быстро они начали твои поиски!» – удивился Булька.

«А то! – не преминул я похвастаться. – Я ведь сам многих из них муштровал!»

«Проектор можешь выключить. Осмотрись перед зеркалом. Вдруг, какое явное несоответствие заметишь. Мне осталось совсем небольшие мелочи, закончу на ходу. Да! И не забудь изменить голос! А то на это у нас уйдёт ещё больше времени. Сможешь?»

«Да уж постараюсь что-нибудь пропищать!»

Лишь только я подошёл к зеркалу, сразу пропало всякое желание в него любоваться. На меня смотрел престарелый и перекосившийся урод с отвисшей от удивления челюстью. Довольный моей реакцией риптон, тоже не преминул похвастаться:

«И как тебе моя ювелирная работа? Красавец?!»

– Да уж! Краше только в гроб кладут! – согласился я, заодно тихим ворчанием пробуя изменить голос. Что получалось весьма легко: из-за толстых, вывернутых чуть ли не наизнанку губ, я шепелявил словно беззубый. Ко всему ещё и слюной брызгался с непривычки.

В тот же момент стали стучаться почти во все запертые двери. Выкрикивая при этом:

– Полиция! Всем немедленно открыть двери раздевалок! Разыскиваются две женщины, опасные преступницы. Если они здесь – пусть сдадутся добровольно! Всё равно все выходы перекрыты!

Вот уж хитрецы! Любой мужчина такому объявлению поверит и спокойно откроет дверь. Даже если он сам первый кандидат для ареста. А в женских раздевалках наверняка будут искать в самую последнюю очередь. Выкрикивая, что ищут молодого парня, который стащил у рассеянной госпожи сумочку. Чем вызовут только нездоровое любопытство и ускоренное открывание дверей. Знаем мы эти тонкости психологии: сами не раз проводили подобные учения!

Чей-то кулак настойчиво загрохотал и в мою дверь. Громко прокашлявшись, я проворчал в ответ:

– Сейчас, сейчас! Дайте же хоть срамоту прикрыть!

За открытой дверью стояли два шустрых паренька в гражданской одежде. Напряжённо-выжидательное выражение на их лицах, при моём появлении сменилось удивлённо-сочувствующим. Один тут же побежал дальше по коридору, а второй, стараясь ко мне не прикасаться, протиснувшись в раздевалку, приподнял и пощупал топчан. Моё шепелявое произношение, совсем не скрыло должного сарказма:

– Под этим топчаном и одна женщина не поместится!

– Извините, господин! Работа! – и тут же опрометью выскочил из моей раздевалки. Выглянув за ним в коридор, я заметил ещё нескольких посетителей дворца, которые бурно возмущались бесцеремонным поведением полиции и апеллировали друг к другу. Как ни странно, одна из дверей так и оставалась запёртой. Возле неё собралось человек восемь полицейских в форме и гражданской одежде, и требовали немедленно открыть дверь. В ответ послышались истерические женские выкрики: кто-то проводил там время с интимной подругой. И эта подруга явно не соглашалась считаться преступницей.

Не желая слишком запомниться всем здесь находящимся, я нырнул в раздевалку, моментально закончил одеваться и с сумкой под мышкой отправился к выходу из дворца Водных Удовольствий. При этом притворяться мне не приходилось. Хромота казалась врождённой, поясницу крутило как после удара бревном, свисающий вниз живот вполне естественно заставлял спину горбиться, а торчащие в стороны кустики бровей, могли прикрыть слезящиеся глаза не только от падающего снега, если тот бы вдруг пошёл, но и от солидного града.

На основных пересечениях коридоров сновали растерянные немного люди и отдавали друг другу иногда приказания. Самое смешное: что они порой друг у друга проверяли документы. Вот уж мы с Булькой повеселились этому! И своего начальника охраны я увидел на самом выходе. Его обступило человек пять с самыми настойчивыми и командными взглядами. А в двоих из них, я узнал офицеров Дивизиона. Бедный Нирьял! Я ему не завидовал! Как только ему удастся выкрутиться? Могут ведь и домутилом пугать. Знаю я своих ребят: главное задание выполнить. И если уж принцесса прикажет, не посмотрят что мой начальник охраны неприкосновенное лицо и утверждает что его подопечный в полной безопасности.

Но главное, что тысячи глаз за мной больше не следят! И я волен действовать, как мне будет удобно. Протащившись на соседнюю улицу, первым делом связался с Робертом:

– Ты забыл мне вложить в сумку шляпу!

– Зачем она тебе? – не понял товарищ.

– Сижу вот на лавочке, а все проходящие люди смотрят на меня с такой жалостью, что наверняка бы мне в шляпу кидали только крупные монеты….

– Да, с такой рожей, как у тебя, и кошелёк уронить не жалко! – хихикнул Роберт. – Лишь бы никогда с таким больше не встречаться….

– С тобой я встречусь очень скоро! – моё многозначительное обещание заставило нашего координатора испуганно перейти к докладу:

– Пока ничего нового, командир! Через стекло наблюдаю за подвалом: Шекун как раз приступил к допросу второго моусовца под действием домутила. От первого по основным вопросам – никакого толку. Алоис остался наверху и роется в реестрах, пытается выяснить, кому же действительно принадлежит особняк со «спортсменами». От остальных ребят тоже ничего не поступало.

– Ну вот! Можешь ведь говорить по существу…. Когда захочешь. А то, кошелёк ему, видите ли, не жалко!

– Честное слово не жалко!

– Тогда приготовь: я двигаюсь к вам. Минут через сорок буду!

– Ой, мамочки! – ещё больше испугался Роберт. – Последний галакт, и тот отдавать придётся!

– Ничего! – мои утешения последовали в том же тоне: – Зато старый ветеран не умрёт с голоду! Сегодня….

Пока я пробирался через центры столицы, скучать не приходилось. Такого количества полицейских патрулей на улицах мне не доводилось наблюдать со времён путча. И это притом, что ни военного положения не вводилось, ни комендантского часа не объявлялось. И самое неприятное в нашей ситуации было не то, что на каждом углу тебя могли остановить и проверить документы. А то и попросить зайти в фургончик с передвижными лайзмерами. Намного хуже всё было из-за сотен тысяч видеокамер, расположенных чуть ли не каждой стене, крыше или другой выступающей части здания. А ведь с их помощью можно отследить маршрут и передвижение любого человека в столице. Конечно, на просмотр видеозаписей надо будет посадить тысячи человек, но в теории и это возможно.

Только транспорт оставался ещё некоторой лазейкой, через которую можно перемещаться по городу и пытаться запутать след. Да и то: шансов на успех почти не существовало. Оставалось надеяться на знание суперходов в подземных лабиринтах и на то, что вскоре не придётся уже менять внешность.

Такая мобилизация всех правоохранительных органов, конечно, произошла не только по моей вине. Или по вине похитителей графа Шалонера. Главная причина – визит на Оилтон сразу четырёх Дирижёров Доставки. Уже сейчас я выхватывал из сонма столичных безопасников, чуждые нашему климату загорелые и обветренные лица шкафоподобных парней. Которые ну совсем не выглядели туристами. Или простыми обывателями. Узнать десантников из Батальона Доставки, опытному человеку не составляло труда. Значит, действительно их четыре шефа уже находятся в пути на нашу планету. Хотя, может, мне этих посторонних наблюдателей рисовало возбуждённое сознание. Не такие уж в Доставке лопухи, что бы ставить на внешние посты наблюдения людей с явно перекачанными мышцами. Скорей всего, самые незаметные таковыми и останутся для моих глаз. Тем более в таком столпотворении. И тем более, когда за мной по идее следить не должны.

Странно только, что от Николя до сих пор не поступило никаких сведений о конкретных сроках прибытия Дирижёров. Если они свалятся нам на голову уже сегодня, то ни принцесса, ни император не смогут посетить яхту миледи этим утром. А вот если завтра…? Или послезавтра…?

И что им здесь надо, опять таки? Ох уж эта политика! Не позавидуешь ни Патрисии, ни её брату Янушу! И будущему консорту тоже не позавидуешь. Жизнь у него будет как на вулкане!

«Вот именно! – поддержал последнюю мысль риптон. – А представь, какая солидная и спокойная жизнь у врачей! Особенно знаменитых и прославленных. А мы ведь с тобой можем стать самыми великим и в истории человечества….»

«И риптоновечества! – не преминул я добавить и его в список прославленных рас. – Или как правильно?»

«Мне кажется: риптонечества. – Булька надолго задумался, а потом спросил совсем о другом: – Слушай, а когда мы сможем опять как-то заскочить на планету электромугов?»

«Зачем тебе?»

«Интересно стало: сколько риптонов вообще существует в мире? Никак не могу это вспомнить. Даже не знаю: каким способом мы увеличиваем свой род. Меня по этому вопросу буквально раздирают сомнения в последнее время….»

«Не переживай: при первой же возможности заглянем на твою родину с дружеским гостевым визитом!»

«Тогда ладно. Не буду больше тебя отвлекать болтовнёй, а попутно займёмся делом….»

«Я так и понял, – на глаза наворачивались слёзы. – Ты хочешь попутно лишить меня зрения?»

«Последний раз, когда ты танцевал с принцессой, я попробовал создать некоторые прозрачные наросты, как бы вместо линз….»

«Припоминаю….»

«Так вот если их ещё больше увеличить, появляется эффект бинокулярного зрения. И ты сможешь рассмотреть нечто или очень далёкое или очень мелкое. Вот, смотри внимательно на того голубя на фронтоне арки….»

«Вижу только темную точку. Сливается на фоне камня….»

«А теперь?»

С каждой секундой изображение птица приближалось и становилось ярким, насыщенным и неимоверно чётким. Так и хотелось прикоснуться к нему рукой. Но и дискомфорт получился большой:

«У меня сейчас глаза в мозг продавятся!» – забеспокоился я мысленно.

«А, ну да…, – Булька опять провёл небольшие манипуляции с наростами на моих глазах, и давление резко спало. Правда и изображение чуть ухудшилось. – Я только не вижу, как ты смотришься со стороны. Скорей всего твои глаза похожи на торчащие антенны улитки. Или горизонтальные сосульки….»

Я подошёл к зеркальной витрине магазина и мы общими усилиями сфокусировали взгляд на моём отражении. Глаза действительно выглядели жутко: словно белок выплеснулся наружу сантиметра на три и взрастил на своём конце ещё один зрачок.

«Убирай немедленно это уродство! А то меня сейчас в зоопарк сдадут! И так любой прохожий косится словно на монстра.»

«Всё! Не кричи! Уже убрал! – тараторил Булька, приводя мои глаза в порядок. – Хотя мне кажется, что электромуги всегда могли делать подобные наросты на своих глазах….»

«Им стесняться нечего, они свою красоту ничем не испортят! – пробурчал я и, прихрамывая, поспешил в подходящий к остановке монорельс. Сойдя через две остановки, прогулялся по нужной улице и остановился перед хорошо знакомым особняком. Калитка во двор тут же открылась: видимо Роберт наблюдал за улицей. И уже через минуту он тащил меня в подвал. Рассказывая на ходу:

– Второй моусовец на обязательный вопрос, кто такой Стахокапус, чётко отвечает: «Растение!»

– Да ну?! – не поверил я. – Такого слова ни в одном справочнике нет. Цой Тан проверял: нет таких растений! И животных тоже!

– Да их находят на новых планетах тысячами каждый год! – не согласился Роберт. – Разве можно их все классифицировать? Да ты сейчас сам услышишь….

В подвале упревший Шекун монотонным голосом задавал вопросы и получал на них не менее монотонные ответы. Из аппарата записи выползала широкая и бесконечная лента бумаги, которая отображала каждое слово допроса. Быстро пробежав по ней глазами, я нашел нужное место и указал Шекуну на него пальцем. Тот прекрасно всё понял и стал повторять вопросы:

– Что такое Стахокапус?

– Растение.

– Съедобное?

– Не знаю.

– Какой формы?

– Овальный, толстый диск.

– Какой цвет Стахокапуса?

– Черно-синий.

– Какой размер?

– До метра.

– Что напоминает поверхность Стахокапуса?

– Твёрдый, пористый и шершавый камень.

– Что тебе приказали сделать при обнаружении Стахокапуса?

– Немедленно сообщить старшему группы.

– Для сего предназначен Стахокапус?

– Не знаю….

И на все последующие вопросы об интересующем нас растении пленник отвечал только словами «Не знаю….» Потратив на него чуть ли не час, мы так и не смогли выяснить, куда делся старший группы, почему они остались на явке, и где в городе находятся остальные моусовцы. И, вместе с присоединившимся Алоисом, мы принялись раскладывать всё по полочкам.

Старший арестованной нами группы выехал по срочным делам несколько дней назад и только недавно дал приказ срочно покинуть явку и затеряться где-то в городе. Шекун только по счастливой случайности успел парочку шпионов схватить уже на выходе с явки. На захваченный крабер кто-то пытался позвонить после, но, услышав незнакомый голос Шекуна, сразу отключился.

Фоторобот складывать при допросе под воздействием домутила довольно тягомотно, поэтому личность старшего группы пока даже не выяснялась. С остальными коллегами, захваченные нами шпионы контактов не имели и ни о ком конкретно ничего не знали. Исходя из тех вопросов, что им успели задать.

Но главное: хоть что-то стало проясняться. И теперь мы хоть приблизительно могли догадаться: в каком направлении нам действовать при поисках таинственного Стахокапуса. Хотя и нами только что моусовца могли ввести в заблуждение ложной информацией, а потом подбросить нам этих пешек, что бы сбить с нужного следа. Может они даже следили за явкой со стороны, а лишь только увидели группу захвата, скомандовали убегать в город. А птички то и попались! И выдали нам именно то, что и было задумано. На последней версии особенно настаивал Алоис:

– Уж очень легко нам удалость их захватить! И ведь после ареста Горгоны, они просто обязаны были свернуть все те явки, о которых она знала!

– А вдруг они сами не знали всей той информации, что накопилась в головке их ядовитой певицы? – резонно возражал Роберт. – Им понадобилось уйма времени, что бы просчитать все возможные потери и заняться срочной эвакуацией своих подразделений.

– Но ведь особняк со спортсменами они не эвакуировали! – напомнил я. – А такой крупный объект просто убийственно подбрасывать нам на съедение. Или, может, тут замешаны другие силы?

Последний вопрос я задал Алоису, который и вёл все допросы Горгоны. И тот стал оправдываться:

– Я так и не успел у неё дословно узнать источник тех сведений, из которых она запомнила данные про особняк. Свалилась она от последней дозы домутила. Даже антидот её полностью не вытягивает. Надо теперь минимум неделю ждать до следующего допроса. Не хотелось бы её раньше времени ….

– Понятно! Но хоть твои собственные предположения?

– Мне кажется она, с её допуском во все тайны, могла просто запомнить этот адрес, выдернув его из текста сводок или секретного сообщения. И даже её муж Де Ло Кле, не сможет с уверенностью утверждать: что она знает, а что, нет.

– Конечно, настоящий разведчик всегда отложит в памяти спасительные, порой для него сведения. – Роберт, похоже, радовался предстоящему делу. – Мне кажется, мы в том гнезде отыщем все разгадки на наши вопросы и разрешим все проблемы одним ударом!

– Конечно! Так и сразу! – осадил я его пыл. – Может, хочешь попробовать штурмовать особняк?! Или сдадим о нём информацию Хайнеку? А он наломает скорей всего дров таких…! Если сам в том не замешан! Мы ведь до сих пор даже приблизительно не можем выйти на главного предателя! Но самое главное – выяснить всё-таки: где находится Цой Тан. Время то у нас есть: вряд ли они откажутся допросить его в спокойной обстановке под воздействием домутила. Получается часов восемь, десять. Это если принять во внимание, что блокада важных сведений в его голове, которую установил профессор Сартре, не даст каких-либо сбоев. Иначе нам самим придётся очень туго. В худшем случае надо убегать отсюда уже немедленно. Хоть превентивные меры безопасности нашей штаб-квартиры усилить всё равно необходимо. И сунуться в такой момент в логово врагов – просто безумие! Сам посуди: там их сорок! Да плюс двадцать вернулось в автобусах! Если не сто! Да плюс ещё неизвестно сколько, в подземных пространствах! О которых, кстати, нам пока тоже ничего не сообщили!

– Я запустил программу поиска! – успокоил мою нервозность Алоис. – Через минут двадцать система выдаст имя главного хозяина, а также всех возможных арендаторов, субподрядчиков, строителей, архитекторов и их связи с кругом лиц, нами подозреваемых. Если хоть одна ниточка появится, мы тут же по ней дойдём до основного клубка.

– Ниточка – хорошо! Но когда мы её нащупаем? И у нас же не целый сонм аналитиком и гениальных стратегов. И не Дивизион за моими плечами. А вот как выдернуть Цой Тана: надо придумать уже! Роберт, вызывай Ульриха! Что у них новенького….

Пока мы ждали ответа на наш короткий импульс на краберный вибратор нашего товарища, я решил связаться со своим начальником охраны. Всё равно Ульриху придётся выбрать место для разговора с нами, а то и просто проигнорировать сигнал, если сложится соответствующая обстановка. Находясь на посту наблюдения почти невозможно сразу же ответить на вызов.

Алоис же тем временем решил поговорить с ребятами на яхте миледи. Уйдя для этого в другую комнату. А Роберт ждал на приёме.

Нирьял отозвался сразу же, словно держал палец на кнопке ответа.

– Слушаю!

– Это я! Со мной всё прекрасно: залёг на дно! И меня отсюда никто не выковыряет.

– Ваша Светлость! Я тут уже весь холодным потом истёк! – признался начальник моей охраны. – От переживаний! Да и не только….

– За меня переживать не надо! Какие новости у вас?

– Только что мне сообщил секретарь: теоретический экзамен вами пройден. Так что: поздравляю!

– Спасибо! На другой результат я и не рассчитывал! А виконт Корт Эроски?

– Увы! Ему не удалось пройти первый этап отбора. А по состоянию Здоровья – он бы и не смог участвовать во втором. Хотя врачи обещают поставить его на ноги буквально через две недели….

– Ещё бы! Он парень здоровый! Навещу, когда время позволит! – я сделал паузу и услышал на том конце связи раздражённое ворчание и недовольное перешёптывание. – Кого-то удалось поймать? Я имею в виду тех, кто подходит под категорию врагов?

– Из врагов – никого! А вот все остальные убедительно просят считать их нашими друзьями, да ещё и настаивают….

– Сильно настаивают?

– Очень! Даже сейчас не дают мне спокойно с вами разговаривать…..

– А кто именно?

– Да вот, господин старший следователь имперской прокуратуры здесь…. Прямо требует с вами разговора!

– Хорошо! Дай ему крабер! – согласился я. И в тот же момент в динамике раздался голос Энгора Бофке:

– Господин барон?

– Да, это я.

– С вами ничего не случилось?

– Ничего! Если конечно не считать участившиеся случаи покушения на меня, моих друзей и просто знакомых людей.

– Хочу напомнить: вы ведь обязаны помогать следствию! – при этих словах старший следователь грозно запыхтел в трубку.

– Ещё бы! И для этого достаточно поставить вокруг меня нескольких поворотливых детективов и преступность в империи сойдёт на нет, за несколько месяцев.

– Мы поставим, не сомневайтесь. Только скажите куда? И почему вы скрылись с места сегодняшней трагедии?

– Да меня просто вытурил оттуда очень большой начальник, этот грубый солдафон….

– Да, господин Хайнек жаловался на ваше весьма агрессивное поведение….

– А мне наоборот: его поведение показалось странным и подозрительным! – не вполне учтиво перебил я строгого Рекса. – Мне кажется, это он пытался там что-то скрыть или запутать!

– Тем более вам надо было остаться и дождаться моего прибытия! – с непоколебимым спокойствием продолжил Энгор Бофке. – Поверьте: в моей власти защитить любого подданного нашей империи от ложных обвинений и посягательств на его доброе имя.

– Значит, вы готовы за меня полностью поручиться? – мне так и хотелось подловить собеседника. Но тот был начеку:

– Конечно, готов! Но только после того, как мы выясним некоторые детали….

– Понятно! Вот когда выясните – тогда я с вами и поговорю!

И я тут же прервал наш милый разговор. С детской мстительностью представляя, как Энгор Бофке, багровея, сжимает в руке крабер и готовится со злостью расколотить его об стенку.

Хорошо, что и старший следователь уверен теперь в моём здравии и благополучии. Хотя вряд ли он отзовёт команду специалистов из дворца Водных Удовольствий. Тем ещё долго придётся простукивать и просвечивать каждую стенку в поисках подземного тайного хода.

На данный момент не мешало бы направить усилия имперских следователей в нужное русло. А то они так и будут заниматься бесполезным для меня поиском Артура Аристронга. Вот только какие данные подбросить старому Рексу для затравки? Да ещё и пользу с этого поиметь? Этот вопрос мы попытались решить с возвращением в комнату Алоиса. И тот сразу предложил на заклание старых врагов:

– Пусть занимается моусовцами! Подбросим ему этих двоих, с них всё равно никакого толка. Вдобавок можно присовокупить тех двоих наёмников, которых мы схватили в первые дни твоего здесь пребывания. Только камеру занимают без толку! И жрут как бегемоты! Скоро все запасы истощатся!

– Не жадничай! – мне понравилось его предложение только наполовину. – Травить голодом пленников – некрасиво. И моусовцев Энгору Бофке не стоит сдавать. Ты ведь прекрасно понимаешь: ими сразу займётся Хайнек. А то и лично принцесса. Наружные враги находятся в их сфере надзора.

– Тогда сдадим убийц…..

– Намного лучше! И не для того это сделаем, что бы их наказать или отвлечь следователя, а только для того, что бы он поверил во вновь возродившегося «Ветра». Так сказать контрольный звонок: «Жив. Работаю. Это – первая ласточка. Скоро раскрою крупное дело».

– Реальные люди, – поддержал Роберт, – Его явно заинтересуют….

– Вот именно! И уже при следующем звонке он долго раздумывать не будет. А сразу поставит на ноги тех, кого мы посчитаем нужным задействовать.

– Как мы «подадим» наёмных убийц? – перешёл к разработке практической схемы Алоис. – Ведь не сюда же «Ветер» подует?

– Конечно! Вот мы немедленно этот вопрос и решим. Лучше всего подкинуть этих двоих наёмников в одну из засвеченных Горгоной явок. Откуда уже все сбежали. Если Бофке докопается при этом ещё и до старых хозяев шпионской точки, то только честь ему и хвала.

– Грузим уже? – похоже, Роберт действительно засиделся на месте, и ему не терпелось сделать хоть что-нибудь. Я с улыбкой смотрел, как он спешно пододвинул к себе коробку с артистическим антуражем и, глядя в небольшое зеркало, торопливо накладывает на лицо грим и приклеивает небольшие усики. Его лицо довольно быстро теряло свою прежнюю, так хорошо нами изученную, узнаваемость.

– Давайте! – разрешил я. – Но только на месте ты, Алоис, уж сам должен справиться, не хватало ещё нам там всем скопом околачиваться.

– Справлюсь! – и в тот же момент Алоис включил подачу усыпляющего газа в камеру, где у нас содержались неудачливые наёмные убийцы.

– А что слышно с орбиты?

– Ребята обещали данные сканирования просмотреть в самое ближайшее время….

Роберт не успел договорить остальное, как его перебил звонок от наших наблюдателей у подозрительного особняка.

– С территории объекта взлетел большой транспортный флайер! – докладывал Ульрих. – Я лично пытаюсь висеть на дальнем хвосте. Ещё два наших аппарата держат его в боковых клещах. Пока из виду не теряем. Цель слежения двигается на окраину, предположительно в район Мокрых холмов….

– Где второй флайер?! – обратился я спешно к Алоису.

– Справа, возле соседнего дома на тротуаре. Белый «Дайли-80». Вот чип управления! В переборке набор предметов ближнего боя.

– Домутил?!

– Там же, целая упаковка! И антидот.

– Заканчивай здесь без нас. Подключи Шекуна себе на помощь. Пусть подбросит наёмников на явочную точку моусовцев и выдаст определённые слова Энгору Бофке. Связь держать со мной постоянно! Роберт за мной: если выследим место посадки, постараемся взять водителей, а то и пассажиров для откровенной беседы, и выяснить кто они такие. Может быть – это наши коллеги. Алоис, твоя программа ещё не нашла хозяев особняка?

– Пока нет! – наш информативный гений щёлкал по клавишам клавиатуры лучше любой стенографистки. – Видимо, много подставных лиц задействовано…. Удачи вам!

– Ульрих! Подключайся и на мой крабер! – мы с Робертом на ходу вооружились всем, что подвернулось нам в прихожей. Накинув на себя сверху широкие плащи и прикрыв лица лёгкими шарфами. Выходя из нашей штаб-квартиры, внимательно осмотрелись и только после этого погрузились в недавно купленный Алоисом флайер последней модели. А уже через минуту неслись на максимально допустимой скорости в сторону Мокрых холмов.

– Объёкт летит зигзагами…, – продолжал докладывать Ульрих. – Сейчас повернул вообще назад…. Пролетел мимо меня….. Но наш флайер с правого фланга успел развернуться раньше и теперь у него на хвосте. Теперь это удалось сделать левофланговому…. Мне пришлось уйти в нижний транспортный поток…. Развернулся. Сообщают, что объект тоже повернул на прежний курс. Подстраиваюсь в нижнем потоке. Есть, вижу! Теперь он резко ушёл на запад. Левый фланг его ведёт. Объект – неспроста так двигается! Явно проверяет: нет ли слежки! По идее – нас заметить не должен! Опять свернул на север. Теперь он и у меня на экране. Пошёл на посадку. Какие-то склады…. Сразу влетел вовнутрь ангара! Диафрагма свода закрылась. Даю координаты места посадки….

После названных цифр и имени индустриального района Алоис сразу сообщил, что там действительно находятся продуктовые склады. И хранят в них продовольствие, принадлежащее весьма известной компании. Та в свою очередь имела обширную сеть магазинов чуть ли не по всему Оилтону. И не дорогих, но и не из дешёвых.

Ульрих и его помощники рассредоточились на близлежащих территориях, а два флайера вновь подняли в воздух. Для подстраховки и наблюдения сверху. Пока мы с Робертом до ребят добрались, они успели найти какой-то служебный вход на одной из стен вышеупомянутого складского здания. Самый обычный, с улицы. Видимо здесь этим входом пользовались обыкновенные операторы и грузчики. Наличие охраны явно предполагалось, или хотя бы дежурного вахтёра, но это можно было проверить, лишь пройдя вовнутрь.

Во время полёта Булька вновь преобразовал мою внешность, превратив в хорошо памятного лысого скандалиста-ревнивца. А так как действовать приходилось без раздумий, то я сразу, после приземления, направил к служебному складскому входу Роберта. Шёл он не скрываясь, словно там его ждали лучшие друзья. Крабер укрепив заблаговременно в наружном кармане рубашки так, что бы его слова слышали все. А из оружия оставив лишь самый минимум, то, что удалось спрятать под обычной рубашкой и простыми брюками. Хоть и ветреная погодка, слегка подпорченная дождиком, к такой форме одежды не располагала.

Одновременно Ульрих поменял место парковки своего флайера как можно ближе к месту нашего предполагаемого проникновения на склады. Я тоже делал вид, что прогуливаюсь, но при этом двигался в нужную мне сторону. Ожидая сигнала от товарища.

Роберта я отправил на остриё атаки именно из-за его кажущейся безобидности и невзрачности. Его и сейчас не приняли всерьёз. Хотя два работника охраны и сами не представляли какой-либо угрозы. Едва завидев зашедшего незнакомого посетителя, тот, что сидел за столом прямо на проходе, строго спросил:

– Ты что, новенький?

– Да нет, – Роберт скромно остановился у стола, незаметно осматривая помещение. – Мне надо сестру найти, она здесь работает….

– Сестру? А кто такая? – уже не так строго спросил первый охранник. Но руку из под стола не убрал. Второй охранник лишь в самом начале скользнул равнодушным взглядом по фигурке Роберта, и вновь полностью переключился на ковыряние отвёрткой какого-то принтерного устройства. Видимо там недавно что-то сгорело, так как в воздухе висел тяжёлый запах палёной проводки.

– Я точно не помню, где она работает, – продолжал тем временем мой товарищ, – Всего раз её сюда провожал….

И назвал выдуманное имя. Охранник с уверенностью замотал головой:

– Такой точно нет! У нас всего то три женщины работает, так что ищи в другом месте.

– Тогда извините. Может это в тех складах, что напротив? – Роберт при этом стал отходить к двери и охранник расслабившись, вытащил руку из под стола и даже приподнялся над ним:

– Скорей всего! Там у них много женщин работает! – видимо ему не терпелось присоединиться к своему коллеге, и он уже мысленно распрощался со случайным посетителем. Но взгляда с него так и не спускал. Что Роберту весьма не нравилось. Поэтому он сделал удивлённые глаза и указал рукой на пучок проводов за спиной стоящего у стола охранника:

– Ой! Да у вас же кабель горит!!!

Оба работника проходной синхронно повернулись после этого восклицания к стене и попытались рассмотреть несуществующую опасность. Этих нескольких мгновений Роберту хватило для трёх бесшумных прыжков в сторону стола и перелёта через разделяющую их переборку. Один короткий удар и первый охранник беззвучно стал оседать на пол. Второй осознал ситуацию тоже с опозданием, даже встать не успел. Только и выставил перед собой отвёртку для защиты. Что, естественно, преградой для Роберта не оказалось. За несколько секунд он скрутил охранника буквой «зю» на полу и даже успел ему заклеить липким скотчем рот.

В этот момент и мы появились. Ульрих с несколькими помощниками бросились проверять проходы во внутрь здания, а я схватил связанного охранника и затащил его в тесную подсобку. Которая служила для нескольких рядов шкафчиков с одеждой и хранения уборочного инвентаря. Отклеив скотч с губ пленника, сразу стал объяснять ситуацию:

– Служба безопасности! – одной рукой я его поддерживал, а второй подсунул под самый нос красивое и почти не фальшивое удостоверение. – Скорей всего ни ты, ни твой товарищ в преступлениях против империи не замешаны, но вы могли подать сигнал тревоги и вспугнуть объект нашего ареста. Понял?!

Пленник в ответ лишь утвердительно закивал головой. Но несколько ответов из него всё-таки требовалось вытянуть:

– Преступник прилетел сюда совсем недавно на флайере. И влетел вовнутрь через приёмник в крыше. Какая там охрана?

– Да там вообще никакой охраны нет…. Только диспетчер сидит на пульте….

– Кто ещё из работников склада там находится?

– Несколько грузчиков, кладовщики, бухгалтер, оператор линий доставки….

– Хорошо! Нам очень важно, что бы никто из них не пострадал. Поэтому как нам их предупредить и отделить от преступников?

– Даже не знаю! – похоже, охранник действительно хотел нам помочь. – Если они прилетели за продуктами как обычно, то один, как правило, сидит в бухгалтерии и оформляет заказ, а второй следит за размещением грузов в трюме флайера….

– А если их трое?

– Очень часто вообще только пилот прилетает. Наши ребята и сами трюм могут запаковать, без присмотра. Всё зависит от заказчика. Мы ведь на проходной сидим и даже не знаем: кто там прилетел….

– Это военная организация, но прикрывается вывеской спортивного клуба «Кометытранс». Такой громоздкий, темно бардовый флайер военного образца? Знаком?

– Как же! Наши частые гости! Они всегда по трое прилетают: два пилота и один снабженец.

– Вот их-то нам и надо схватить! Что ещё можешь добавить?

– Не знаю…. Разве только диспетчер что бы лишнюю тревогу не поднял. Он под куполом сидит и весь ангар просматривает….

– Спасибо и на этом. Перед товарищем твоим извинимся позже, да и компенсацию вы получите обязательно. А сейчас тут посидите и ведите себя благоразумно! Наш человек пока займёт ваше место.

А в подсобку уже втаскивали слабо упирающегося второго охранника. На голое тело у него была наброшена тёплая куртка, а его прежняя одежда уже красовалась на одном из наших помощников. Он занял место за столом и вполне мог сойти за новичка, впервые дежурящего на проходной.

Ульрих только собрался мне докладывать обстановку, как в нашу общую сеть вклинился голос Алоиса:

– Вы себе только представьте: эти склады принадлежат герцогу Давиду Рибенголу. Да и вся сеть магазинов тоже.

– Надо же! – воскликнул Роберт. – Твоему хорошему знакомому! То его чуть не отравили на твоём приёме, то ты сейчас посягаешь на его собственность.

– Да, некрасиво получается, – согласился я, представляя какой вой поднимет герцог, с его то известностью после того, как узнает о наших действиях. – Но другого выхода у нас нет….

– Мало того! – Алоис чуть ли не кричал от переполняющего его возбуждения. – Оказывается, продукты у него закупают «спортсмены» из того самого особняка, который принадлежит не кому иному, как лучшему другу герцога! Генералу Владу Савойски! Особняк – его личная собственность. Которую он якобы предоставил в пользование службе разведки своей дивизии. Или что-то в этом роде. Остальные сведения просто стёрты из памяти всех информативных баз.

Мы с Робертом от таких новостей присвистнули одновременно. Вот это да! От закружившихся в голове предположений и многочисленных вариантов мы на несколько мгновений замолкли все втроём. Но тянуть время было нельзя, и я решился:

– Как бы там ни было: берём этих снабженцев особняка. Алоис, не знаю, как, не знаю где, но откопай все сведения о герцоге и генерале и постарайся их систематизировать в свете только что полученных данных.

– Уже делаю!

– И подключи Малыша на общую линию нашего разговора. Как Шекун? Подбросил наёмников старшему следователю?

– Да. Минут десять назад докладывал. Энгор Бофке получил должную наводку.

– Следи за нашими переговорами, мы берёмся за дело. Ульрих! Начинаем захват ангара и пилотов флайера. И никто не должен сильно пострадать. Очень важно диспетчера как-то изолировать в первую очередь….

– Можем обесточить все склады: я нашёл центральный рубильник подачи электроэнергии. Поставим возле него одного человека.

– Прекрасно! Тогда рассредоточиваемся таким образом: Ульрих двигается к бухгалтеру. Я займусь снабженцем и вторым пилотом. Роберт нас подстраховывает….

Глава шестаяПервые успехи

Весьма трудно рассчитывать на стопроцентный результат в такой непродуманной заранее операции. Да ещё при таком малом количестве людей. Ведь невозможно предвидеть ни случайностей, ни всех противников, ни мест их расположения. И очень часто всё решает его величество случай. Но нам повезло. А скорей всего помогла и царящая на складах успокоенность, и неожиданность нашего нападения. Здесь, скорей всего, никогда не придавали мерам безопасности должного внимания: кому захочется грабить продуктовые склады? Даже дежуривший под куполом диспетчер безбоязненно и привычно покинул свой пост и находился внизу, возле флайера. О чем-то оживлённо переговариваясь со своими коллегами и прибывшими снабженцами. Они все стояли такой компактной и соблазнительной группой, что я не удержался и сразу применил парализатор для их успокоения. Поставив его на мощность чуть ниже средней. Опасаясь, что если не удастся захватить в полном сознании пилота, который находится в бухгалтерии, то придётся допрашивать повалившихся на пол от действия парализатора. И достаточно лишь чуть перебрать с мощностью, от пленника несколько часов не будет и малейшей пользы.

Как оказалось впоследствии – правильно сделал. Потому как сидящий в бухгалтерии пилот не дал застать себя врасплох, и без раздумий открыл огонь на поражение. Атакующий его Ульрих оказался на высоте: не получил сам ни одной царапины, вывел из-под огня двоих складских служащих и сам двумя выстрелами уложил слишком шустрого пилота. Благо хоть не насмерть. При создавшейся ситуации вполне возможно, что мы сражались с нашими потенциальными союзниками. Не хватало только их ряды уменьшить непредвиденными смертями. Но вот то, что пилот стал отстреливаться при малейшей опасности, навело на плохие размышления. Так мог действовать лишь человек панически чего-то боящийся. Вот только допрашивать его при таких тяжёлых ранениях считалось бесполезным. Особенно в наших условиях. Мы его вполне хорошо пристроили в прилично оборудованный санитарный отсек склада, под присмотром одной их кладовщиц с медицинскими навыками. В таком состоянии и безоружный пилот представлял угрозу не больше, чем малолетний ребёнок.

После этого я сразу стал приводить в чувство одного из парализованных пленников. А ребята тем временем собрали всех работников склада в изолированном помещении и проводили беглый опрос. Из него следовало, что все здесь присутствующие в чём-то очень плохом замешаны не были. По первому впечатлению. Да и про военизированных снабженцев особняка они ничего плохого сказать не могли. Работа их только и заключалась в том, что бы отгружать клиентам товар, да заблаговременно заказывать те позиции продуктов, которые уже на исходе.

На данном этапе оставалось только спешно использовать домутил. И мы его ввели приходящему постепенно в сознание второму пилоту флайера. А после первых же ответов на мои вопросы и у меня, и у находящегося рядом Роберта, мурашки по спине побежали. И было от чего!

Сам пилот оказался моусовцем со стажем и находился на Оилтоне семь лет. Ему удалось и мятеж пережить, и последовавшие после него чистки, и бурные события полуторагодовалой давности. Возможно благодаря тому, что все эти времена работал в тылу. То есть занимался поставками продуктов и любых грузов в те места, которые ему указывались. Знал он очень мало о самой структуре шпионской сети, но вот про особняк говорил с полной уверенностью: там находятся основные боевые силы пиклийцев. Сообщил также, что боевики часто надевают на себя форму армейских подразделений и пользуются сильным прикрытием со стороны очень важных фигур в армии Оилтона. На вопрос: есть ли у них покровитель непосредственно из Дивизиона или окружения принцессы, пилот ответил тоже весьма однозначно: есть. Вот только конкретно он знать имён и не мог. Вряд ли такие данные доверялись простому снабженцу. Пусть даже со специальностью боевой пилот.

Время уходило катастрофически быстро, а ведь надо ещё подготовить флайер к возвращению в особняк. Для этого я подозвал к себе бухгалтера склада, которая оказалась здесь самой старшей по должности, и быстро задал невменяемому пилоту несколько вопросов о его принадлежности. И так сильно бледная женщина чуть не упала в обморок, когда услышала, что клиент относится к самым ярым врагам Оилтонской империи. Я же наоборот пытался её успокоить и призвать к сотрудничеству:

– Как видите, враг очень коварен и хитёр. Нам просто необходимо воспользоваться создавшейся ситуацией и проникнуть на их хорошо охраняемую базу. Для этого нужна ваша помощь: загрузите немедленно флайер всем заказанным ранее.

Чуть ли не с минуту женщина смотрела на меня пустыми глазами, но потом резко встряхнулась и только коротко кивнула головой:

– Хорошо! – и тут же принялась отдавать распоряжения. Грузчики забегали в ускоренном режиме, и упакованные контейнеры с продуктами за четверть часа заполнили вместительный трюм флайера. Мы тоже провели это время с максимальной пользой. Роберт ввёл домутил второму снабженцу, и мы синхронно выведывали у них условные пароли и обязательные сигналы, которые подаются при посадке на территорию особняка. Судя по всему, особых сложностей не ожидалось: флайер сразу по приземлении должен вкатиться в грузовой лифт, похожий на большой гараж и опуститься в подземные хранилища. И уже там спокойно разгрузиться.

Если бы нам удалось таким образом проникнуть в особняк, половина дела была бы сделана. На всякий случай мы стали спешно продумывать схему немедленного отступления, если у нас что-то сорвётся или не удастся выхватить Цой Тана без лишнего шума. Если тот конечно там: ведь снабженцы о пленении кого-либо ничего не знали.

– Жалко! Очень жалко, что мы не можем вам помочь лично! – с горечью сокрушался Малыш.

– Зато можете никого не щадить и не деликатничать! – напутствовал нас Армата. Они общались с нами по общей связи с помощью краберов.

– Мы ведь всё равно здесь не нужны, – продолжал расстраиваться Малыш: – С минуты на минуту прибывает принцесса, Синява её уже ждёт на трапе….

– А император? – вырвалось у меня.

– Император?! В тот момент, когда прибывают сразу четыре шефа Доставки?! – возмутился Алоис. – Делать ему больше нечего!

– Кстати: вы там нашли возможный вражеский источник информации?

– Пока не успели, помешало прибытие принцессы. Но у Синявы этот вопрос под контролем. Программа уже всё разложила по полкам. Миледи просто хочет сама отделить подборки записей по важности и категориям.

– Ладно, если кого отыщете – сразу копайте его до самого детства!

– Может всё-таки поднять Дивизион вам на помощь? – предлагал Армата.

– А если там окопались предатели? – резонно возражал Роберт. – Ведь кто-то эту банду и оттуда прикрывает. А если это сам Хайнек? То от нас тогда точно мокрое место останется!

При этом мы поспешно грузили вялые тела пленников, которые ещё долго будут находиться под воздействием домутила. Как ни быстротечен полёт к особняку, но мы всё-таки хотели ещё хоть пару слов вытянуть из пленных моусовцев по пути туда. Ведь каждая деталь могла спасти нам жизни и решить успех всей операции.

Как ни хотелось взять с собой все имеющиеся у нас силы, но двоих человек пришлось таки оставить на складе. А вдруг кто-то нам не поверит, что мы действуем в интересах империи? А вдруг среди работников явный враг окопался? И поднимут тревогу преждевременно!

Ещё одного пилота пришлось усадить в наш новенький «Дайли-80» и отправить за нами следом. Если придётся вырываться с боем, хотелось иметь лишний транспорт на подхвате. Да и со стороны пусть наш человек наблюдает за воздушным пространством. Вдобавок три человека всё ещё оставалось на позициях возле особняка. Ведя наблюдение и сбрасывая подробную информацию Алоису. Их тоже можно задействовать в критической ситуации.

Со мной, помимо Роберта и Ульриха, в транспортный флайер погрузилось восемь человек. Не густо, конечно! К тому же эти восемь считались людьми приспособленными скорей для слежки и расследования, чем для боевых и очень сложных операций. Да ещё и к стычкам с вооружённым до зубов и готовым на всё противником. Хуже всего у нас было с одеждой, явно не боевая: ни единого бронежилета! Но когда я кратко изложил обстановку и предстоящую задачу, и пригласил во флайер только добровольцев, все заняли свои места в трюме без единого вопроса и малейшей тени колебания. Умеет таки Алоис подбирать себе помощников!

К особняку вёл флайер Ульрих. А мы втроём занимались пленниками по полной программе. Я с Робертом выпытывал данные о расположении подземных коммуникаций особняка. Особенно тщательно расспрашивая о внутренних постах охраны, спальнях для личного состава и местах сосредоточения врагов в это время суток. Попутно при этом стягивая с них одежду и примеряя на себя. На Роберта одежда пилота была явно великовата. На меня же – подходила по размеру груди и талии, но вот рукава и штанины смотрелись просто смешно из-за своей недостаточной длины. Булька же при этом опять менял мою внешность, подстраивая её под общий вид пилота. Именно подстраивая, потому как тот был меня гораздо мельче, а уменьшать свою плоть даже с помощью риптона как-то не получалось. Поэтому он сделал на моём лице точную копию моусовца, но как бы в увеличенном слегка варианте. Но для того, что бы махнуть приветственно рукой через лобовое стекло встречающим на лифте охранникам должно было хватить и этого.

Со стороны мы смотрелись просто потешно: меняющиеся одеждой и с самыми серьёзными физиономиями задающие нужные вопросы. При чём голосом громким и разделяя каждое слово. При этом я ещё часто прикладывался руками к лицу пленника, дабы Булька изобразил полное сходство. В один их таких моментов Ульрих оглянулся и зафыркал от смеха.

– Весёлое настроение перед боевой операцией только приветствуется! – отреагировал Роберт не оборачиваясь.

– Да вы просто смотритесь как древние шаманы при каком-то таинстве! – пояснил Ульрих с улыбкой. Затем спросил: – Делаем «восьмёрку»?

По показаниям пилота они всегда делали своеобразный манёвр, напоминающий восьмёрку, в городских транспортных потоках. Как бы сбивая со следа возможных наблюдателей. Хотя совершались подобные действия скорей по традиции и никто никогда особо по сторонам не оглядывался. Слишком уж уверовали моусовцы в свою безнаказанность на чужой территории.

Но из-за того, что мы и так слишком задержались на складе, наши дополнительные кульбиты в воздухе, только отсрочивали время прибытия в особняк. Что могло вызвать ненужные подозрения со стороны охранников и лишние вопросы в нашу сторону. Поэтому Ульриху последовала команда:

– Прямо в особняк!

Молчавший до сих пор эфир нашей общей связи заполнился голосом Алоиса:

– Только что наблюдатель возле особняка сообщил, что с территории объекта вновь выехало три автобуса. Предположительно с личным составом…

– Ага! – обрадовался Роберт. – Значит, они позавтракали и подались тренироваться на полосу препятствий! Только вот далеко ли она?

– Неважно! – мне тоже подобный расклад нравился. – Даже если уехали только водители – уже хорошо: тремя противниками меньше….

– Через пару минут поступит запрос пароля из особняка, – предупредил Ульрих. – Подлетаем….

Уже меняющимся голосом, который Булька пытался подстроить под пленника, я задал последние вопросы:

– Кто на вашей базе командует?

– Комендант Шилони….

– Он покидает особняк?

– Никогда….

– Где он может в данный момент находиться?

– Везде….

– В чём он чаще всего одет?

– В форме армейского майора…..

– Какой рост коменданта Шилони?

– Метр семьдесят….

– Комендант толстый?

– Нет….

– Худой?

– Нет….

– Какой у него цвет волос на голове?

– Не знаю….

– Он лысый?

– Да….

– Сколько лет коменданту?

– Пятьдесят четыре….

– Отлично! – в момент, привязав пленника к переборке и заклеив ему рот, я поспешил занять место второго пилота. Как раз с той стороны, которая выходила на охранников. Надевая на себя кепку пленного, я скривился: маловата! Но тут же разорвал затылочный стежок и таки нахлобучил на голову. Главное в окно выглянуть с уверенностью.

Переговорное устройство на панели запищало, и я его включил:

– «Сахарный» прибывает на базу через две минуты!

– Какой груз на борту? – довольно равнодушно и буднично потребовали с меня пароль.

– Две с половиной тысячи и в конце три пятёрки! – тем же тоном отвечал и я.

– Падайте! Я уже держу пальчик на воротах лифта! – после этого невидимый собеседник хихикнул и добавил: – Везёте что-то вкусненькое?

Что мне приходилось отвечать? Я ведь даже имени спрашивающего не знал! Всего выспросить мы не могли просто физически! Вот на таких-то глупых вопросах чаще всего и попадаются!

Потому я постарался ответить как можно нейтральнее:

– Как всегда! С голоду не помрёшь!

Видимо мой ответ понравился: раздалось новое хихиканье и рация отключилась. А я прокомментировал про себя:

«С голоду он точно не помрёт! Скорей – от моего кулака! Булька! Мы идём без бронежилетов, если можешь, подстрахуй мою грудь!»

«Устрою по высшему разряду! Не беспокойся!» – тут же отозвался риптон. А я включил внутреннюю связь и сделал объявление для всех:

– Никого не жалеть! Бить сразу насмерть! Не хватало нам за спиной оставить потенциальную опасность. Единственный, кого можно брать в плен – комендант Шилони. Пятьдесят четыре года, рост сто семьдесят, средней комплекции, лысый. Чаще всего одет в форму армейского майора. Но если он окажет ощутимое сопротивление – не церемоньтесь! Ваши жизни гораздо дороже! Главное – найти и освободить графа Шалонера. Всё: дальше действуем по обстановке! Удачи, ребята!

Я и сам сильно вздохнул и сосредоточил всё внимание на приближающемся особняке. Сверху он смотрелся внушительной буквой «П». Во внутреннем дворе всё закрывали огромные деревья, но среди них всё-таки просматривалось блюдце струящегося фонтана. Сам особняк являлся трёхэтажным зданием, окна которого, обрамленные гранитом, чередовались с аккуратной последовательностью фиолетовых и малиновых участков стены. Островерха крыша контрастировала ярко-жёлтой черепицей, которая смотрелась как натуральная. Но подобные изделия уже давно производились из сверхпрочного пластика и покрытия из них не требовали ремонта столетиями.

То есть внешне особняк смотрелся роскошно и почти великолепно. Общее впечатление портил лишь чрезмерно высокий забор с колючей проволокой, да тотальное покрытие асфальтом остального, наружного двора. Видимо транспортом здесь пользовались очень часто.

В обоих торцах здания находились ворота четырёхметровой высоты. Мы знали, что в постоянном пользовании были только левые, потому без лишних маневрирований опустились прямо перед ними. Ворота тут же дрогнули и поползли вверх и вовнутрь, а нашему взгляду открылся довольно просторный гараж. При желании в него можно было уместить и два таких флайера, как наш. Мы вкатились в середину, и ворота тут же стали закрываться. Прямо напротив кабин в стене гаража находилось большое окно, сквозь которое просматривалось длинное помещение, похожее на коридор. Скорей всего оно пронзало всё крыло здания и служило для вахтенных и дневальных служб. За окном маячило несколько фигур всё в той же армейской форме, но внутриказарменного образца. Два человека нам помахало руками с довольными улыбками на лица, остальные даже не отреагировали на наше прибытие. Но когда я помахал в ответ, один из встречающих неожиданно нажал кнопку на столе, и стекло поплыло вниз. Пришлось и мне открыть стекло со своей стороны и вопросительно вскинуть брови. А правой рукой я быстро сбросил с колен автомат и положил туда парализатор. Если хоть что-то пойдёт не так, будем глушить врагов отсюда и прорываться внутрь здания через окно.

Но охранник, желающий со мной перекинуться фразами, наверняка считался местным острословом, так как со смехом крикнул в окно:

– Если комендант увидит твою растолстевшую харю, сразу снимет тебя с полётов за продуктами! Иначе – мы все похудеем!

Его довольный смех заглушил хохот остальных моусовцев. Я же в ответ укоризненно закивал головой и хотел уже выставить раструб парализатора в окно, как пол под нами дрогнул, и мы стали опускаться на нижний уровень. Поэтому я только раздражительным жестом махнул в сторону охранников и обиженно отвернулся. Чем вызвал новый взрыв смеха с их стороны.

Вот так: шутки шутками, а небольшие изменения во внешности пилота всё же привлекли внимание одного из охранников. Хорошо, что это стало лишь поводом для высмеивания и тренировки собственного острословия. И меня не спросили о чём-то конкретном. Но всё равно: без Бульки мы бы сюда так легко не въехали! Услышав мою последнюю мысль, риптон радостно забулькал:

«Это уж точно!»

Первый уровень подземелий, который открылся нашим взорам, являлся по сути одним огромным гаражом. Простирался он под площадью всего дома, но нам была видно только меньшая его часть. И на этом участке мы заметили два автобуса, три пассажирских флайера и один космический бот ближней разведки. При его виде мы с Робертом многозначительно переглянулись. Если на его борту полное стандартное вооружение, то с таким ботом можно штурмовать подобный особняк прямо-таки играючись. Хотя изумляла сама возможность присутствия здесь космической боевой техники. Видимо бот здесь находится ещё со времён путча. Только тогда такие монстры часто летали над столицей, участвую в уличных сражениях с обеих противоборствующих сторон.

А ещё мы заметили выступающую из-за бота машину, с очень знакомой конфигурацией. Нагнувшись ко мне, Роберт зашептал на самое ухо:

– Точно такая же бибика, что мы захватили на Земле!

– Угу! – ответил я многозначительно. Неплохо моусовцы здесь устроились! А мы то думали, в своё время, что вырезали всю эту нечисть под самый корень. Хотя…. Кто тогда мог предположить, что надо тщательно обыскать личный особняк такого авторитетного армейского генерала? Да никто! Ни я, ни покойный Серджио, ни принцесса с императором. И вот теперь приходится расплачиваться за излишнюю доверчивость.

Тем временем лифт опускался дальше. Проплыл уровень с техническим оборудованием и лишь только потом показался этаж с размещёнными на нём складами. На самом нижнем, четвёртом, размещались помещения, которые скорей всего могли использоваться для содержания пленников. Так, по крайней мере, предполагали допрошенные нами моусовцы. По их утверждениям они никогда туда не ходили.

Встречал нас всего один человек, местный интендант. О котором мы успели узнать у пленного пилота. И который мог знать гораздо больше о здешней инфраструктуре. Маленький и противный человечишка бегал вокруг флайера, пока мы съезжали с плоскости лифта, и нервно выкрикивал:

– Да шевелитесь вы! И так позже прибыли! Мне больше делать нечего, как вас дожидаться!

Платформа лифта тем временем устремилась вверх, а межэтажные диафрагмы закрыли образовавшиеся провалы.

– И долго вы там рассиживаться будете?! – орал взбешенный интендант. – Давай, открывай трюмы!

Я не спеша, установил мощность парализатора на минимальный уровень, выглянул из кабины, и влепил лучом прямо между злобных глазёнок. Интендант нелепо взмахнул руками и ничком рухнул на пол. Ребята в тот момент уже выскакивали из трюма и рассредоточивались по всему складу.

– Ульрих! – стал раздавать я команды. – Найди и проверь все следящие приборы. Если удастся, отыщи центральный источник электроэнергии и линию аварийного освещения. Возьми себе в прикрытие и на помощь пять человек!

– Понял! – Ульрих тут же выбрал себе помощников и устремился к выходу из склада на этом этаже.

Роберт тоже не терял ни одной секунды. Наговаривая по ходу дела в крабер все события, происходящие с нами, он быстро ввёл интенданту домутил и приводил его в чувство сильно действующим экстрактом. А я замотал руки и ноги захваченного моусовца толстым скотчем. Через минуту его маленькие глазки открылись и мутным взглядом уставились на наши выжидающие лица. Задав для проформы несколько разогревающих пленного вопросов, и убедившись, что домутил стал действовать, я перешёл к основным:

– Сколько людей состоит на довольстве вашего особняка постоянно?

– Шестьдесят два человека….

– Куда уехало совсем недавно три автобуса?

– На стрельбища….

– Сколько человек в них разместилось вместе с водителями?

– Тридцать четыре….

– Комендант Шилони остался в здании?

– Да….

– Где конкретно он находится?

– Не знаю….

– В подвалах есть пленники?

– Есть…

– Сколько пленников находится в подвалах?

– Четверо….

Мы с Робертом озадаченно переглянулись. Никак здесь не только основная база моусовцев, но ещё и штатная тюрьма!

– Сегодня утром доставили нового пленника?

– Да….

– Что с ним сейчас делают?

– Допрашивают….

Ну что ж, намного легче! Очень похоже, что Цой Тан действительно находится здесь.

– Где допрашивают нового пленника?

– В комнате для допросов….

– Где конкретно находится комната для допросов?

– Сразу возле окончания лестницы, справа….

Роберт тут же вопросительно глянул на меня, и, получив утвердительный кивок, моментально заклеил интенданту рот, и указал на него рукой одному из наших помощников. Тот вскинул одурманенное домутилом тело на плечо и унёс привязывать вовнутрь флайера, за ящиками с продуктами.

– Ну что ж! – решил я. – Тогда сразу осмотрим здешнюю тюрьму! Всё за мной!

– Как всегда начинаем с достопримечательностей! – возбуждённо пробурчал бегущий со мной рядом Роберт.

Выскочив со склада, мы заметили двух наших ребят, которые волокли с верхнего уровня вниз по ступенькам два обездвиженных тела.

– Техники! – пояснил один из них на мой невысказанный вопрос. – Сопротивлялись: легко ранили одного нашего. Пришлось убрать.

Ещё двое наших ребят стояли в конце коридора и держали оружие наготове. Со всем вниманием следя за ведущими в подвал ступеньками лестницы. Когда мы подошли, один из них шепотом доложил:

– Снизу голоса! Разговаривают двое….

Внимательно осматриваясь по сторонам, я неожиданно увидел, что между поручнями и стеной что-то белеет. Так как кругом царила казарменная чистота и порядок, этот небольшой предмет сразу привлёк моё внимание. Я указал на него глазами Роберту и через пару мгновений он положил на мою ладонь скомканный, но вполне узнаваемый платочек. И когда я его развернул, в глаза сразу бросились вышитые шёлком буквы: «А» и «Э». Амалия Эроски! Я в тот же момент вспомнил вчерашнее посещение яхты миледи и умильную сценку, в которой Амалия отдала свой платок графу Шалонеру.

– Цой Тан точно где-то внизу! Этот платок ему удалось здесь бросить с явным умыслом! – свои предположения я высказывал шёпотом. – Хоть вряд ли он мог надеяться, что мы так быстро до него доберёмся.

– Ещё не добрались! – так же шёпотом напомнил Роберт.

Спуститься скрытно вниз не представлялось возможности, поэтому я поправил на себе одежду, отдал Роберту парализатор, а сам зажал в ладонях метательные ножи. И спешащей походкой чуть ли не сбежал в подвал. Возле первых же дверей направо стояло двое весьма мощных парней. Руки они сложили на висящих на шее автоматах, но завидев меня к куркам даже не потянулись.

– А ты чего сюда забрёл?! – довольно грубо окликнул меня один из них.

– Мне срочно нужен комендант Шилони! – произнёс я решительно. Но что-то во мне охранникам не понравилось. Может слишком уж короткие брюки, а может и моя слишком «располневшая харя». Они стали снимать руки с цевья автоматов, а второй сделал мне шаг навстречу:

– Занят он! Ты же знаешь….

Что я должен был знать, меня совсем не интересовало. С такого близкого расстояния я никогда не промахивался: одновременный взмах двумя руками и оба ножа вошли врагам в глазные отверстия. В два прыжка я преодолел разделяющие нас три метра и бережно поддержал падающие трупы. Не хватало им ещё своим грохотом предупредить находящихся в комнате допросов. А ко мне уже на цыпочках приближались Роберт с ребятами. Он же первым и обратил внимание на дверь:

– Смотри! Без ручек и даже прорези для карточки нет. Только сенсор….

– Знать бы, на чей отпечаток он настроен! – с досадой прошептал я.

– А если гранатой? Должно разнести….

– Сразу же надо врываться вовнутрь, – возразил я. – А будем здесь стоять, и нас посечёт в капусту….. Эх, нам бы комбинезоны иметь! Хоть средней защиты!

– Так что же делать? Может постучать?

– А если им это запрещено? – я с сомнением глянул на уложенные под стенкой трупы. – Могли так правилами и инструкциями обставиться!

– Придётся ждать, пока кто-то оттуда выйдет….

– А время?! – разговаривали мы шёпотом и каждую секунду готовились ударить по двери, если она начнёт открываться. Но пять минуть так и прошли в напряжённом ожидании без положительного результата. Приложив ухо к переборке, я услышал негромкие и монотонные голоса, но ничего конкретно разобрать не смог. Зато в голову пришла идея:

– Они нас услышат! Делаем «весёлый шум»!

Роберт довольной улыбкой одобрил мои действия. Мы подозвали прямо к двери одного из наших помощников, объяснили ему ситуацию, и уже через минуту весь коридор заполнил громкий хохот двоих молодых глоток. При этом третий из нас, напрягая голос, пытался перекричать остальных и нёс совершеннейшую абракадабру из смешных реплик, слов и предложений. Какое – то время в комнате не происходило должной реакции, но потом всё-таки терпение ведущих допрос лопнуло. Я ощутил подрагивание двери, и через секунду она резко распахнулась наружу и на нас стала кричать багровая от гнева физиономия лейтенанта:

– Да что вы себе позволя…!!! – договорить ему не дал воткнувшийся в гортань нож и резкое выдёргивание в коридор. А я в тот же момент уже вкатывался в комнату для допросов. Резко запечатлевшийся кадр в моём сознании, заставил тело действовать дальше в режиме боевого робота.

Цой Тан сидел к нам боком, в кресле-коляске с отсутствующим видом и бессмысленно раскрытыми глазами. Ещё один офицер оторопело смотрел в сторону двери, но правой рукой всё-таки тянулся к большой красной кнопке на краю стола. Третьим в комнате допросов оказался моментально узнанный комендант Шилони, опрокидывающий соседний стол, за которым он сидел в момент нападения и приседающий за его почти непробиваемой поверхностью. В правой руке у него поворачивался в нашу сторону двадцитизарядный «Шмель» с разрывными пулями.

И тут же всё утонуло в грохоте выстрелов.

Первая моя пуля отстрелила кисть руки офицера, спешащего поднять тревогу, а вторая разворотила ему висок и отбросила тело на безопасное расстояние от кнопки. Третья пуля отколола край столешницы, а вот четвёртая содрала добрый кусок скальпа не в меру шустрого коменданта. Но в тот же момент начал стрельбу и Роберт. Его два выстрела превратили вскинутую над столом руку коменданта в развороченное месиво костей и сухожилий.

Но только Шилони до того всё-таки успел сделать один выстрел. И я, с некоторой отстранённостью, увидел струйку крови, вырвавшуюся из моего плеча. И только через десяток секунд почувствовал сильную боль.

«Спокойно! Не дёргайся! – чуть не кричал на меня Булька. – Это я ввожу в рану антисептики, Кость не задета. Кровь уже останавливаю!»

Словно на чудо, я смотрел, как рваная рана на глазах затягивается какой-то серой субстанцией, и боль отходит куда-то на задворки сознания.

«Обезболивающее средство я тебё ввёл, но рукой старайся не шевелить! Особенно резко! – инструктировал меня риптон. – Всё-таки кусок тела у тебя оторвало и не знаю, сколько времени у меня уйдёт на его восстановление и приживление».

Пока я занимался само осмотром и беседой с риптоном, Роберт взял командование на себя. Кто-то перевязывал еле дышащего коменданта Шилони, кто-то выносил бесчувственно тело Цой Тана, а остальные ребята рассыпались по всему подвалу в поисках ещё трёх томящихся здесь узников.

Ульрих через какое-то время сообщил, что они полностью контролируют технический уровень и без проблем могут захватить не только гараж, но и находящийся в нём бот. Похоже, наверху жизнь продолжала идти своим чередом, и тревоги так никто и не поднял. Ну что ж, пока нам здорово везло.

– Ульрих! – незаметно командование вновь перешло ко мне. – Постарайся прокрасться без шума в бот и посади там умеющего управлять им пилота. Есть такой у тебя?

– Кажется, нет, к сожалению….

– Тогда просто оставь в нём охрану. Нам он может пригодиться гораздо лучше, чем флайер. На таком монстре мы вырвемся откуда угодно.

– Не пора ли вам ребята начинать тихое отступление? – вмешался Малыш в разговор.

– А ты бы оставил всю местную мерзость в живых? – жёлчно поинтересовался я.

– Я то нет! Но у вас раненые, в том числе и ты!

– С чего ты взял? Я уже в строю!

– Точно! – подтвердил находящийся рядом Роберт и с завистью осмотревший моё плечо. – Ни одной царапинки!

– Так что будем штурмовать верхние этажи! – решил я. Мы уже находились на техническом уровне, и Ульрих жестами показывал найденные планы верхних этажей. – А электричество можем отключить?

– Не получится: да и на каждом этаже у них автономное питание от батарей и небольшие генераторы.

– Тогда они быстро организуют оборону. Тихо уничтожить их вряд ли удастся….. Алоис! Ты меня слышишь?

– Слышу Танти! – тут же послышался его голос.

– Приготовь текст сообщения для Энгора Бофке. Пусть глаз не спускает с герцога Давида Рибенгола и генерала Влада Савойски. Это в том случае, если он не рискнёт их арестовать немедленно. Укажи наши координаты и опиши, что здесь происходит. Кратко, конечно. Я бы хотел, что бы он здесь появился первым после нашего отступления. И дашь ему сообщение от «Ветра» после моей команды.

– Понял! Готовлю!

С нижних уровней к нам подтянулись остальные бойцы, почти несущие на руках троих освобождённых узников. По первому взгляду даже непонятно было, мужчины это или женщины. Иссушенные фигуры, прикрытые грубой тканью каких-то пижам для душевнобольных. Да и не мыли их наверняка с самого момента похищения. Глаза узников были полны непонимания, боли и муки. И спрашивать их о чём-либо было просто бессердечно.

– Грузите их в бот! Кстати, внутри него вполне поместится машина, которая стоит рядом. Займитесь этим ты и ты! Потом присоединяйтесь к нам! Остальные наверх! Ульрих, по моей команде выключишь всё-таки энергосистему. Пусть хоть на короткое время они озадачатся….

И мы бесшумной поступью ринулись на первый, надземный этаж.

Вначале все проходило очень гладко. Мы без единого вскрика и стука уничтожили пять или шесть человек и даже решили разделиться: действуя одновременно не только на первом, но и на втором этажах. Да вот только, как всегда неожиданно, во всю громкость, пронзительно грохнула внутренняя сирена. Видимо кого-то мы упустили в своём тылу, и он поднял тревогу. А может, первый этаж просматривался камерами и нас таки признали агрессорами местного малинника.

Как бы там ни было, после общей тревоги нам оставалось только ускориться до предела и успеть уничтожить врагов как можно больше. Гоняясь за ними моусовцами по коридорам и ведя беспощадный огонь по всему, что двигалось, мы почти умудрились захватить всё здание. И даже вновь стали мелькать мысли о полной победе. Да вот только на третьем этаже нам оказали грамотное и капитальное сопротивление. В жёсткой перестрелке получили ранения трое наших товарищей, и двое довольно тяжелые. К тому же и у меня рука так разболелась, что я уже не мог полноценно сражаться. Особенно в ближнем бою. Вдобавок Булька отчаянно со мной ругался, призывая как можно скорей дать руке полный покой. И жалуясь, что в таких условиях он не может хотя бы остановить окончательно кровотечение.

Но шансы на полную победу у нас ещё были, и я тут же начал их реализовывать. Только вот Алоис нам помешал, скороговоркой вмешиваясь в ход нашего боя:

– К особняку возвращаются автобусы! Немедленно уходите!

Поэтому я дал команду срочно всем эвакуироваться в уже стоящий в гараже-приёмнике космический бот, а сам поспешил занять место за его главным штурвалом управления. Роберт попытался оспорить моё право пилотировать, ссылаясь на моё ранение, но я в ответ только злобно мотнул головой. Уж с такой проблемой справлюсь!

Техника, хоть и немного устаревшей конструкции, слушалась малейшего моего движения. А мерцающие зеленым цветом индикаторы полных отсеков боевого вооружения, вносили в сердце уверенность в близком возмездии. Стрелой взмывая над чуть дымящимся особняком, я скомандовал:

– Алоис, начинай передавать сообщения для старшего следователя! Пилоту «Дайли-80»: немедленно, после нашего отлёта забрать наших наблюдателей, кого не сможешь: пусть уходят сами. Прямо сейчас!

А сам завис в воздухе, развернулся к особняку и дал восемь полных залпов со всего бортового оружия. Почти начисто при этом разворотив весь верхний этаж. Затем, не задерживаясь ни секунды, развернулся к главным въездным воротам и дал несколько залпов по сгрудившимся там трём автобусам. Некоторые человеческие фигурки разбегались в разные стороны от взрывов и роя смертоносных пуль, но основная масса врагов до сих пор находилась в салонах. Видимо с опозданием соображая, кто же это осмеливается стрелять по их незыблемой и такой родной резиденции. Впоследствии мы узнали: в автобусах и возле них погибло ещё восемнадцать моусовцев. Приятно сражаться при таком соотношении потерь! И плевать, что сами находимся на подпольном положении! Зато врагам мы сегодня так навредили, что они не скоро хвост подымать начнут!

Но уходить надо было срочно! Ведь неизвестно какие меры собирается принять Энгор Бофке. Может он всеобщую тревогу объявит по армии и флоту?! Тогда нас в пять минут разбомбят из космоса! А если он только возьмёт подотчётных своих людей, то времени у нас будет с запасом. Но Малыш мне настоятельно посоветовал не рисковать и избавляться от бота как можно быстрей. По внутренней телесети яхты он наблюдал за передвижением по яхте принцессы со своими сопровождающими. Хайнек не отходил от неё ни на шаг, и лично меня это на данном этапе устраивало.

Несясь на максимальной скорости над самыми верхушками деревьев, я долетел до пригорода под названием Розовые Сады и нагло приземлился на один из небольших пятачков для парковки. Прогуливающихся туристов здесь не было, а местные жители готовились к обеду, так что на нас никто и не обратил особого внимании. Ещё в пути мы перегрузили всех раненых в облюбованную и хорошо знакомую мне бибику. Там же расположились и безучастные ко всему освобождённые узники и наш невменяемый от действия домутила товарищ. А на стоянке мы залихватски выехали их трюма космического бота, и наша трофейная машина на всей скорости понеслась по воздушной магистрали в Старый Квартал. У брошенного бота тоже никто не остался. Все остальные здоровые товарищи по оружию, побросали последнее, кое-как привели себя в порядок и рассосались по близлежащим улицам и отправились к местам своего жительства общественным транспортом.

Теснота конечно в нашем авто создавалась порядочная. Да ещё и стоны тяжело раненых, заставляли излишне нервничать. Среди которых не последнюю скрипку играли завывания от боли пришедшего в сознание коменданта Шилони. Придерживающий его Роберт мне крикнул на одном из резких горизонтальных колебаний:

– Так мы его не довезём! И крови он уже потерял слишком много….

– Да пёс с ним! – вырвалось у меня. – Издохнет, так издохнет!

– Жалко! Он ведь наверняка обо всех делах полуторагодовалой давности знает! Его сведения – это твоя полная, возможно, реабилитация….

– Ничего! Не он, так другие во всём сознаются! – злорадствовал я. – И Энгор Бофке с них всё выжмет! Уверен: он таки нескольких моусовцев возле особняка выловит! Как собак шелудивых! Да и раненых найдёт среди обломков однозначно!

– Само собой, разумеется! – воскликнул Роберт, выглядывая сквозь боковое стекло. – Над тем местом вон, какой чёрный дым стоит: видимо это автобусы так весело горят!

– Туда им и дорога…!

Через десять минут, когда мы находились на пол пути к нашей штаб-квартире, в эфире раздался голос Малыша:

– Наши гости одновременно: и принцесса и Хайнек, оживлённо говорят с кем-то через свои краберы и поспешно покидают яхту! Видимо им докладывают прямо с места вашего последнего визита.

– Вот бы проследить за всеми словами и действиями Хайнека! – мечтательно протянул я. – Вам удалось на них что-нибудь «повесить»?

– Никак не получалось с гарантией, – сокрушался Армата, – Потому и рискнуть не решились….

– Жаль….. Реакция бравого вояки сразу бы открыла его истинное лицо.

– Что вы будете делать с узниками?

– Посмотрим, может, справимся имеющимися у нас средствами и медицинскими препаратами, – Роберт с состраданием оглядел безучастные ко всему фигуры. – А вот с раненым комендантом, может ничего и не получиться….

– Не рискнёте доставить его на яхту? – предложил Малыш.

– Да вы что! – вмешался в наши разговоры Алоис. – Не хватало только яхту миледи приплести к сегодняшним взрывам, стрельбе и пожарам! Вас то двоих, хоть видел Хайнек за это время на борту?

– Конечно! – подтвердил Армата. – В центральном шлюзе мы к ним вышли, затем недавно в главной кают-компании обменялись улыбками….

– И то хорошо, – недовольно проворчал наш информационный гений. – Если Хайнек хоть в чём-то замешан: то заподозрит вас в первую очередь.

– Почему?

– А потому, что Роберта наверняка узнают как одного из главных организаторов разгрома моусовской базы! И кого, в таком случае навяжут ему в соучастники? Да вас же в первую очередь!

– Ну почему сразу узнают? – обиделся наш Молния. – Грим на моём лице остался на месте. Разве только немного перекосился….

– Конечно! Николя по прибытии в столицу тоже в гриме был, а опознали без труда….

– Чем он там занимается? – спросил я.

– Николя? – переспросил Алоис. И с ворчанием ответил: – Спит наверняка! Бока себе отлёживает….

– Везёт человеку! – высказался с разыгранной завистью Армата. Но Роберт в тон ему добавил:

– А мне жаловался на бессонницу…. Странно! Скорей всего сходил к Алоису и взял у него сильное успокоительное средство.

Наверняка мы все улыбнулись одновременно, и наш чернокожий товарищ это почувствовал:

– И куда ж вы все денетесь без старого, больного и беззащитного негра…?

– Как куда?! – воскликнул Малыш. – Пойдём следом за ним на пенсию!

В нашей штаб-квартире возникла сразу небольшая проблема. Остановиться на улице и потом выносить раненых в дом – об этом не могло быть и речи. Но примыкающий к зданию гараж оказался таким маленьким, что бибика влезла в него буквально впритирку. Основательно царапая при этом борта и боковые двери. Само собой, что выйти через них не смогли бы и здоровые. Хорошо хоть всё остальное оборудование работало отменно и при помощи деятельных консультаций Малыша мне удалось открыть заблокированный люк на крыше. И уже через него, притискиваясь под потолком лилипутского гаража, мы вылезли сами и с изрядными усилиями вытащили раненых, Цой Тана, а потом и трёх освобождённых узников. Ими тут же занялись Шекун и двое помощников, которые как раз в тот момент вернулись с захваченного нами ранее склада.

А вот меня Булька буквально заставил госпитализироваться. Настаивая на немедленном и продолжительном сне. И в случае моего неповиновения, снимал с себя всякую ответственность за состояние моего здоровья. Угрожая срочно найти себе более покладистого товарища. И мне только с большим трудом удалось вырвать для себя десяток минут для разговора со своим начальником охраны. Риптон согласился, но видимо уже в тот же момент стал вводить мне нечто усыпляющее. Потому как в начале разговора я позёвывал, почти не притворяясь:

– У-а-ах! Приветствую тебя, Нирьял!

– Здравствуйте, Ваша Светлость! Что же вы не звоните?! Обещали ведь каждые два часа звонить!

– Ох! Ты знаешь, так сладко спалось…. Мне же с самой ночи выспаться не дали!

– И вас никто не разбудил случайно каким-то шумом?

– Что ты?! Да здесь то и окон нет! Могу признаться: мне даже бомбардировка не страшна! Так то! В такой бункер и малейший шум не проникнет! А что, опять что-то случилось?

– Ну ещё бы! Вы там …, хм, спите, а тут такое творится! Говорят: опять путчисты зашевелились! И буквально несколько минут назад военные патрули стали заполнять все улицы. А ведь подобное только при введении военного положения случается….

– Вот это да! – оживился я. – И что же эти путчисты такое вытворили?

– Не знаю! Но по всем каналам транслируется сообщение о временном приостановлении всех транспортных потоков и распоряжение: всем оставаться на своих местах! Видимо кого-то пытаются локализовать и задержать.

– А может это внутренний переворот?

– Да нет, в императорском дворце всё спокойно. Похоже, заварушки происходят где-то в пригороде столицы….

– О! Ну тогда я даже рад, что не попал в новые неурядицы! Скорей всего буду здесь прохлаждаться непосредственно до завтрашнего экзамена. Заодно подготовлюсь, как следует: здесь и тренажёры просто супер! И сауна с бассейном! Мне даже кажется именно здесь мы, и устроим нашу главную резиденцию в ближайшие дни. Ни к чему ютиться в какой-то паршивой гостинице!

– Там такое огромное здание?

– Сам скоро увидишь! Если ничего не изменится…. И что слышно о графе Шалонере?

– Пока ничего…. Зато про виконта Эроски опять подтвердили: здоровье его в полной безопасности.

– Ну вот: есть же и хорошие новости. А ты меня вечно хочешь запугать сразу плохими! – но моя шутка похоже не вызвала должной реакции. Начальник охраны стал меня, чуть ли не умолять:

– Ваша Светлость! Может, вы меня хоть к себе возьмёте?! Неужели возле вас ни одного охранника?

– Я сам себе – неплохой охранник! – похвастался я и тут же добавил: – Хотя и ты настоящий профессионал. Но чем меньше вокруг меня людей, тем меньше я привлекаю к себе внимании! Да и вы будете в большей безопасности. Так что потерпи хотя бы до завтра.

– Вы бы себя на моё место поставили! И попробуйте представить, как я себя чувствую……

– Ставлю…. Пробую…, – стал дурачиться я. – И легко представляю: ты спокоен за меня! Потому как уверен в моей полной безопасности! Угадал?

– Как вам не стыдно? – похоже, Нирьял не на шутку расстроился.

– Ладно, ладно! Приказы надо выполнять. В общем, я иду в спортзал, сауну и бассейн, а это на часа три, четыре. Как сгоню с себя все лишние утолщения, так тебе и звякну. Постарайся собрать для меня любые сведения о происходящем и обстоятельно доложишь при следующем моём звонке. Понял?

– Понял.

– Тогда до встречи!

При последних словах мои глаза прямо слипались от наваливающегося сна. Только и добрался до удобной кровати и расположился под руководством Бульки в требуемом положении, так сразу же и заснул.

Но спал я очень и очень неспокойно. Даже и не припомню таких нервных передёргиваний всего организма. Всё время меня мучили какие-то кошмары. Куда-то я бежал во сне, прыгал, стрелял и больно-пребольно падал на самые твёрдые и острые предметы. Потом вообще угодил в трясину, и меня засосало в неё с головой. Вот ужасу то натерпелся! Хорошо хоть каким то краем сознания я постоянно держался за спасительное ощущение нереальности происходящего. Во мне жила некая уверенность в том, что эти иллюзорные кошмары мне навеяны сном. Только вот легче от этого не становилось.

И самое главное: весь сон я что-то силился поймать, кого-то догнать и понять нечто архиважное. И смутная подсказка маячила где-то далеко впереди. Увы! Так ко мне и не приблизившись, и не повернувшись лицом.

Поэтому проснулся я в ещё худшем состоянии, чем засыпал: усталый, раздражённый и сильно обеспокоенный. Рывком сев на кровати я смахнул правой рукой обильный пот со лба и при этом почувствовал боль в плече. Хотя намного и меньшую, чем раньше. Булька тут же не замедлил со своими нравоучениями:

«Да что же ты извиваешься как червяк на сковородке?! Перегрелся в бою?! Я ж не могу такое огромное тело держать в неподвижности и одновременно заниматься твоей раной!»

– Не можешь? А говорил, что станешь светилом в медицине!

«Ладно, не подначивай! Направляйся лучше в душ: нам не помешает хорошенько промыться. Я уже не справляюсь с твоим потовыделением. Тебе что, кошмары снились?»

– О! Ещё и какие страшные! – подтвердил я, заходя в душевую кабинку и открывая краны с водой. – Ты себе даже не представляешь, что в моей башке творится….

«Не представляю?! – с сарказмом хмыкнул риптон. – Точно так же мог бы сказать расстроенный мужчина своему соседу по поводу очень напряжённых отношений со своей женой. Только забывая при этом, что сосед живёт за тоненькой стенкой и круглые сутки сам дуреет от подслушанных семейных скандалов».

– Да? – по всему телу прошла волна приятной истомы, и напряжение стало постепенно спадать. Но Булькин сарказм меня задел за живое: – Так ты можешь слышать буквально все мои мысли?

«Опять таки, приведу аналогию со стенкой, – стал лениво объяснять риптон. Видимо водяные струи и его приятно расслабляли. – Даже если ты не прислушиваешься к тому, что творится за стенкой, но за ней орут как сумасшедшие; что делает твоё сознание? Правильно – прислушается поневоле! Пойдём дальше. Если ты захочешь подслушать негромкий разговор за той же стенкой, то тебе достаточно приложить к ней ухо и замереть. Даже постараться не думать самому в тот момент. Ну и если за стенкой будут говорить шёпотом и ходить на цыпочках, то тебе придётся лишь фантазировать на тему там происходящего. Понял?»

– А как сделать, что бы мои мысли разговаривали только шёпотом?

«Во-первых: я не отношусь к тем созданиям, которые любят подслушивать через стенку! Во-вторых: для возведения так называемой „стенки“ тебе необходимо быть в сознании и держать свои эмоции под контролем. И, в-третьих: суммируя так сказать вышесказанное; мне всегда нравится, когда со мной разговаривают через открытую дверь! Или хотя бы окошко!»

– Здорово! Ты весь в меня! – похвалил я риптона. – Только вот мне по долгу службы приходилось в половине случаев сначала приложиться ухом к стене, и лишь потом переходить в следующее помещение….

«Бедненький….» – послышалось в моих мозгах. А может, это я сам так подумал? Странно, неужели стал страдать раздвоением личности? Но хлопот от этого не уменьшится! Поэтому, уже вытираясь полотенцем, я спросил:

– И сколько же я спал?

«Чуть больше четырёх часов».

– Как? И ничего за это время не произошло?

«А ты думал, что в любом случае не смогут обойтись без твоей командирской сиськи?»

– Булька! Будь другом – не ехидничай! Неужели таки никто не заходил?

«Да несколько раз в дверь заглядывали, но я выращивал на твоём плече большой указательный палец и строго махал им в стороны. Запрещая тебя будить. Или ты хотел бы на несколько суток остаться с недееспособной рукой?!»

– Не кричи, я и так полностью с тобой согласен и благодарен за уникальную, просто-таки волшебную помощь. Но мне спокойнее быть в курсе всех событий.

В этот момент я вышел из ванной комнаты и увидел улыбающегося Алоиса. Тот понимающе кивал головой:

– А я то думаю: с кем это он в душевой разговаривает?

– С моим ангелом-хранителем! – и в тот же момент в моей голове пронеслась молнией мысль:

«Вспомнил! Я об одном деле давно с тобой хотел поговорить! Но это не срочно, посоветуемся, когда появится свободное время».

– Даже не верится! – Алоис осторожно придавил мне пальцем плечо: – Болит? – а когда увидел моё отрицательное движение головой, уважительно зацокал языком: – Да! Действительно ангел-хранитель!

– Что нового? И почему не будили раньше?

– Да вроде, как и без тебя справлялись. А новостей полный короб. Да вот только все такие, что влияния на них мы оказать не можем….

– А конкретнее? – я надел на себя чистый комплект одежды, и мы отправились в нашу комнату связи. Но Алоис продолжил рассказ на ходу:

– Вначале о наших внутренних делах. Цой Тан до сих пор пребывает в прострации, но уже вскоре должен из неё выйти. Единственные опасения у нас вызывает лишь то, что ему могли ввести не домутил, а что-нибудь из последних медицинских разработок.

– Зачем же ставить лошадь впереди повозки?

– Вот и мы так подумали. Теперь дальше. Освобождённые пленники скорей всего находятся в состоянии сильного пост допросного синдрома. Видимо их допрашивали с нарушением всех медицинских норм и боюсь, что своими силами с восстановлением их нарушенной психики нам не справится. До сих пор они не пришли в себя и мы даже не можем им задать какие-либо вопросы. Но восстанавливающие силы лекарства, витамины и внутривенное вливание мы им устроили. Может за два, три дня вернутся к нормальной деятельности. Если нет, как-нибудь передадим специалистам. Наибольшие хлопоты нам доставил обескровленный комендант. Для его спасения даже пришлось вызвать отличного хирурга и привезти сюда с полным набором инструментов.

– А он надёжный человек?

– Без понятия! Хотя выбрали мы его по хорошим рекомендациям.

– А если он проговорится? – ужаснулся я.

– Кому? Он согласился считаться неделю в командировке без права выхода наружу. За что мы и выплатили ему солидное вознаграждение авансом.

– А почему именно на такой срок?

– Думаю, за это время всё станет на свои места и нам не придётся прятаться в подполье….

– А если не станет?

– Тогда продлим командировку ещё на неделю. Хирург дал предварительное согласие, – заметив, что я осуждающе мотаю головой, Алоис благожелательно улыбнулся: – Не переживай, парень он нормальный. И с этим Шилони старается. Зашил ему голову и всё что мог, заклеил. Вот только руку пришлось ампутировать: слишком уж вы её пулями раскурочили.

– Что сделаешь, – я осторожно подвигал своим плечом. – Не мы бы его, так он нас…. Что ещё?

– Синява Кассиопейская таки нашла предателя на своей яхте….

– И кто он?!

– Главный инженер по ремонту двигателей последнего поколения. И разоблачили его лишь после тщательнейших просмотров всех видеозаписей последнего месяца. Предатель видно догадывался о постоянном надзоре и говорил по краберу глубокой ночью, в полной темноте и накрывшись четырьмя одеялами. Но инфракрасные объективы и это зафиксировали, а сверхчувствительные микрофоны уловили звуковые колебания, раздающиеся из-под одеяла. Сам разговор даже приборам разобрать не удалось, но факт оставался фактом. Все остальные члены экипажа в чём-то подозрительном замечены не были. Поэтому проверили тщательно все вещи инженера, и сразу нашли крабер.

– А его самого?! – не терпелось мне узнать всё сразу.

– А вот с самим предателем неувязочка вышла. Он ведь на орбите остался, и миледи дала команду его арестовать. Но то ли тамошние ребята опростоволосились, то ли инженера кто предупредил, то ли просто стечение обстоятельств, но ему удалось спрятаться в реакторном отсеке и заблокировать переборку изнутри….

– Так газом надо было его усыпить, газом!

– Не один ты такой умный, – фыркнул Алоис. – Пустили газ, да он успел скафандр на себя напялить. А там ведь запас воздуха на десять часов. Вот и ведёт с ним сейчас миледи душещипательную беседу. Но предатель не поддаётся пока на уговоры. Если ему придёт в голову покончить жизнь самоубийством, может даже очень основательно подпортить реактор изнутри. А то и вообще взорвать самый большой корабль разведки Синявы. У него опыт для этого имеется, в профессиональном плане он один из лучших в Галактике. Так что пока его арест под вопросом. Людей конечно спешно с орбиты эвакуировали на шлюпках. Осталось только три добровольца из охраны. Тем временем прошлись скрупулёзно по его истории и докопались, что он служил когда-то личным пилотом у одного твоего хорошего знакомого….

Пауза слишком затянулась и я прикрикнул:

– Не тяни! Специально дразнишь?!

– Да как можно, командир?! – обиделся Алоис. Но в глазах его горели две весёлые искорки. – Наоборот, стараюсь каждую мелочь вспомнить и тебе рассказать….

Но договорить он не успел. Одновременно с прозвучавшим последним словом дверь резко распахнулась и в комнату влетел взбудораженный Роберт. Даже не извинившись, как обычно, что без стука, он зачастил словами:

– Быстрее! Там этот комендант Шилони очнулся! Хочет с тобой говорить. Так и сказал: «Позовите мне срочно Тантоитана! Буду говорить только с ним!» Я ему доказываю, что нет его здесь. А он: «Я тебя узнал: ты Роберт. Из его команды. Значит он здесь! Зови его срочно!»

– Хорошо! Спускаемся к нему! – решил я. – Но ты, Алоис, продолжай свой рассказ до тех пор, пока я тебя не попрошу остановиться!

– Понял, командир! Так вот….

И мы все втроём спешно, а если быть более точным, бегом, покинули комнату.

Глава седьмаяИ снова – барон

Пока мы бегом неслись в подвал, Алоис тараторил без умолку.

– Так вот: этот самый любитель поболтать под четырьмя одеялами, служил в своей молодости личным пилотом всё у того же герцога Давида Рибенгола….

– А ниточки сходятся в один узелок! – порадовался, уже всё знающий Роберт.

– …Но герцог его отпустил, так сказать, в Большой мир из-за уникальных талантов и способностей. Благодаря этому молодой пилот переквалифицировался в инженера, и долгие годы делал блестящую карьеру. Вследствие чего дожился до того, что стал, пожалуй, самым высокооплачиваемым специалистом в своей области. Вот миледи на него и клюнула.

В подвальную комнату, переоборудованную в больничную палату я вошел последним, пропустив вперёд товарищей. На данный момент я имел внешность лысого ревнивца, вполне резонно полагая, что вернуть себе истинное лицо успею всегда. Нас встретил симпатичный полноватый человек в белом халате и тут же разочаровал констатацией фактов:

– Я же вам говорил: у него состояние очень тяжёлое! Вот, буквально несколько секунда назад, вновь потерял сознание. И мне кажется, негативные тенденции прогрессируют….

– Но он вообще то хоть вытянет? – я спросил с явным сожалением. Уж очень мне стало интересно: что хотел мне поведать комендант Шилони. В категорических оценках хирург был весьма осторожен:

– В таком тяжёлом случае ничего нельзя сказать с уверенностью. При ранении с него сорвало почти всю кожу с макушки и только чудом череп не треснул от такого основательного удара. Но тяжелейшее сотрясение мозга, совместно с декомпрессоционным переломом шейных позвонков, у раненого наличествует. Если добавить к этому болевой шок от раздробления полностью костей правой руки и последующей её ампутации, то можно с полным основанием предполагать весьма существенные отклонения в нервно-волоконной деятельности. Я знавал немало случаев, когда после подобных травм люди становились умственно неполноценными. В данном случае всё зависит от массы неучтённых факторов. В том числе и к такому: как пострадавший отнесётся к ампутации своей правой, наиболее удобной, руки.

– Если вопрос только в этом, то думаю, этот человек весьма силён морально. – Роберт криво усмехнулся. – Вернее должен таким быть по должности. Хоть и гад он редчайший.

– Для меня все пациенты одинаковы. – Доктор, как бы извиняясь, развёл руки в стороны. – Единственное, что могу лишь обещать с уверенностью: человек этот физически должен справиться с ранениями и остаться в живых.

Я присмотрелся к затянутому белыми бинтами, посеревшему и обескровленному лицу коменданта Шилони, и приказал Роберту:

– Установите прямо над ним видео камеру и снимайте каждое его слово. Вдруг он скажет что-то очень важное! – затем опять обратился к доктору: – Как долго он теперь будет в беспамятстве?

– Хм! – хирург озабоченным жестом почесал переносицу. – Сложный вопрос. Сейчас мне надо ввести ему успокаивающие лекарства. Что бы его горячка не усилилась и не ухудшила общее состояние. Следовательно, он уснёт минимум на пол суток. За это время будем водить ему всё необходимое для выздоровления через капельницы. А потом время покажет….

– Пошли, Алоис! Зря мы сюда торопились.

Роберт нам махнул рукой:

– Установлю экран, наведаюсь к Цой Тану и тоже поднимусь….

Когда мы вышли на лестницу, мой чернокожий товарищ заметил с явным сожалением:

– Нет никакой гарантии, что мы вообще сможем допросить этого Шилони под воздействием домутила.

– Сам ведь обещал: скоро всё и без его показаний выяснится!

– Я?! Обещал?! Бросай шутить, Танти! Тут ещё столько всего неизвестного. Обстановка только чуть-чуть стала проясняться…

– Почему чуть-чуть? Я надеюсь, герцог Рибенгол и генерал Савойски уж полным ходом дают показания? Или ты мне о них так и не расскажешь?

– Я то расскажу…, – Алоис открыл дверь нашей командной комнаты и пропустил меня вперёд. – Но вот покойный герцог уже никогда не сможет что-либо рассказать….

От такой новости я даже на мгновение замер.

– Почему покойный?!

– Час назад Николя передал подслушанные новости: при аресте герцога Давида Рибенгола его личная охрана оказала организованное и невероятно упорное сопротивление. Есть много жертв с обеих сторон. А сам герцог то ли покончил собой, то ли был убит в результате последнего штурма его квартиры. Открытым текстом в пункте имперской связи Хайнек выкрикивал распоряжения: принять все меры к поиску и задержанию генерала Влада Савойски и проверить все возможные связи и знакомства обоих предателей. А также арестовать всё их имущество, недвижимость и незасекреченные капиталы. Занявшись попутно поиском засекреченных.

– Надо же! – я с горечью стукнул кулаком по столу. – Да что же они так всех проворонили?! Уж Энгору Бофке стыдно такие просчёты допускать! Двух таких крупных тузов упустить!

– И мне очень странно!

– Ну-ка, давай я с ним поговорю от имени «Ветра»!

Пока Алоис набирал номер старшего следователя имперской прокуратуры, я попросил риптона:

«Булька, измени мне немного голос….»

«Уже делаю, Танти!» – эхом отозвалось в моей голове.

Какое-то время известный нам номер был занят. Но вот Алоис удовлетворённо хмыкнул и протянул мне крабер. Я ещё услышал окончание длинного гудка, и тут же раздался знакомый голос:

– Я слушаю!

– Да нет, это я хочу послушать, как вы двух крупнейших предателей упустили?!

– Кто это?! – в голосе Бофке послышалась свирепая ярость.

– «Ветер» говорит!

– А-а-а-а! – пока следователь тянул это восклицание, его интонации сменились постепенно на уважительно-восхищённые. И дальше он говорил самым дружеским и приветливым голосом: – Ветер?! Опять голос поменял? Может, всё-таки начнём сотрудничать открыто?

– Вы же знаете: это не в моих правилах.

– Конечно, конечно! Но твоя осведомлённость просто поражает!

– Странно это слышать от такого человека, как главный имперский следователь. Уж вы то должны знать на несколько порядков больше, чем моя скромная персона. И не поражаться моим мизерным знаниям.

– Хм! В последних событиях ты умудрился быть чуть ли не в нескольких местах одновременно. Никак организовал себе солидную детективную контору со штатом в тысячу человек?

– А что прикажете делать, если вы не справляетесь?

– Да не то, что бы не справляемся…, – Энгор немного запнулся на полуслове, и я его подтолкнул:

– Что-то помешало при аресте?

– Ещё как…! – рявкнул он со злостью. Но тут же взял себя в руки: – Ладно тебе скажу: видимо кто-то из моего окружения даёт утечку информации. На данный момент я всех проверяю под микроскопом….

– Раньше надо было проверять! Раньше! – вырвалось у меня. И какое-то время мы просто молчали, каждый по-своему переживая случившееся. – Ну, а хоть в особняке генерала многих потенциальных поставщиков информации отловили?

– Достаточно! Хоть, похоже, мы выловили не самые крупные фигуры из их руководства. Сейчас с ними работают лучшие дознаватели. Все имеющиеся под рукой. У меня в кабине флайера выползает лента с самыми интересными ответами….

– Не поделитесь?! – тут же вставил я.

– Пока нет. Но могу ручаться, что генералу деться некуда и в самое ближайшее время он окажется в наших руках.

– Ага! Значит, от меня вы пользу имеете, а мне помочь не желаете?

– Не обижайся и рассуди сам: одно дело, если ты меня снабжаешь информацией. И другое дело, если я, находящийся на таком ответственном посту в имперских структурах стану делиться сведениями неизвестно с кем….

– Не стыдно?! – возмутился я. – Уж меня то и не знать?!

– Послушай, Ветер! – при этом обращении Бофке скорей всего довольно улыбался. – В последние годы я не сидел, сложа руки, и действительно, очень много о тебе узнал. И ты бы сильно удивился моей осведомлённости….

– Вот это – вряд ли! Вам меня никогда не высчитать!

– Да?! Сколько верёвочке не виться….

– Вы мне угрожаете?!

– Наоборот! Просто требую, что бы ты мне открылся и немедленно выходил из подполья. Так нам работать будет намного легче.

– Никогда! Вы ведь знаете моё кредо. Ну, разве что к пенсии….

– Смотри только, не умри от старости раньше! – пошутил Энгор и продолжил: – Между прочим: Её Высочество побывала в разгромленном тобой особняке, и высказалась весьма резко и однозначно….

– Мне это неважно: благо империи превыше всего!

– …И пригрозила многим лицам из своего окружения, – словно не услышав моей фразы, продолжал Бофке, – Самыми суровыми наказаниями за допущенные халатность и несоответствие занимаемым должностям. В том числе и мне. Но самое главное: она приказала предоставить список тех, кто подготовил, и тех, кто участвовал в штурме моусовского шпионского штаба к награждению Изумрудным Листком. Так что, поздравляю тебя и поздравь своих боевых товарищей! Кстати, предоставь мне требуемый список часа через два. Принцесса ведь не любит проволочек….

– Хм! Вот уж не думал удостоиться самой высшей боевой награды! – в моём голосе наверняка проскальзывала ирония вместе с радостью. – Приятно конечно…..

– Империя всегда ценит своих героев! – с пафосном вставил старший следователь. Но я тоже не обратил на это внимания:

– Ладно, я вам как-нибудь укажу место или способ доставки наград. Хочется хоть перед зеркалом покрасоваться.

– И остальным тоже?

– Конечно! В наградные листы пусть Её Высочество не вписывает имена. Мы это сделаем сами. Я вам укажу только количество бойцов.

– Да меня за такие шутки уволят! – рассердился Бофке.

– Ничего, незаменимых людей нет. Может, на вашем месте кто-то другой охотней станем делиться со мной информацией. Тем более что завоевали её мои товарищи.

– Уговорил! – слишком уж легко согласился мой собеседник. – Но пока дознаватели проверяют явки и связи предателей и все усилия наши направлены на поимку генерала Савойски. Если хочешь, спрашивай конкретно, а я постараюсь ответить….

– Постараетесь?! И то хорошо, хоть в мелочах мы договорились. Как только у меня появятся конкретные вопросы, я с вами свяжусь.

– Хорошо, буду ждать!

– Удачи! – пожелал я.

– И тебе тоже! – ответил Энгор Бофке и, перед тем как я нажал кнопку отбоя, успел добавить: – Может, мы опять скоро увидимся!

Некоторое время я недоумённо смотрел на крабер. Потом спросил у всё слышавшего Алоиса:

– Что значит «опять»?

Тот равнодушно пожал плечами:

– Да он тебя постоянно провоцирует на что-то. То намекал, что всё о тебе знает. А напоследок решил припугнуть. Что, мол, даже видел тебя. А то и встречался. Берёт на пушку, не иначе!

– Да…, он такой! – протянул я, ещё раз внимательно прокручивая весь наш разговор в памяти.

– Неужели действительно принцесса распорядилась наградить всех Изумрудными листками?

– А тебе то он зачем? – посмотрел я на товарища со смехом. Дело в том, что на него в своё время тоже подавался наградной лист, но так до утверждения и не дошло. Алоис видимо об этом помнил и затаил на командование изрядную обиду. И не преминул о ней высказаться, потому как произнёс с вздохом:

– Тебе то всё равно: и так уже два Листка имеешь….

– Осталось их только найти и на грудь повесить! – сквозь смех у меня прорывались грустные нотки. – И от тебя награда никуда не денется. Лучше подумай: чем нам заняться в предстоящую ночь?

Мой товарищ устало зевнул и помотал головой:

– Честно говоря, я уже с ног падаю! Этой ночью только часа два удалось поспать. Да и всю последнюю неделю систематически недосыпаю….

– Ладно! Ложись отдыхать! – согласился я. – И спи, пока не восстановишься. Я чувствую себя хорошо, так что попробую тебя заменить. Ты мне только растолкуй: как и что ты разыскиваешь?

– Ты знаешь, с моими программами поиска ты, конечно, разберёшься. …Но вот когда? – Алоис обвёл рукой всё своё хозяйство. – Я ведь их годами разрабатывал, а ты мне: «растолкуй!»

– Понял! Спасибо за доверие и лестный отзыв о моих способностях!

– Нет, ты не подумай….

– Это ты меньше думай и вали спать! – я с улыбкой похлопал товарища по плечу. – А я здесь и сам найду чем заняться.

– Но если что: буди сразу! – и наш информационный гений с немного виноватым видом отправился в свою спальню.

– Конечно! – крикнул я ему вслед. – В любом случае: идти к Алоису придётся!

Затем я некоторое время бесцельно занимался блужданием по сети. Просто ради проверки своих старых навыков. Но мои занятия, радостным восклицанием прервал Роберт:

– Смотри, Танти, кого я привёл!

Обернувшись, я увидел чуть пошатывающегося Цой Тана, которого Роберт поддерживал под локоть. Вид у нашего товарища был весьма плачевный и почти сонный, но я тоже не удержался от восклицания:

– Граф! Я вижу сегодня вы обязательно успеете в казино вовремя!

– Ах, барон! – последовал вполне бодрый ответ. – Сегодня казино отменяется. Мне надлежит напоить всех моих друзей по поводу моего чудесного спасения. Да и самому напиться….

– Так в чём задержка?

– Но вначале хочу увидеть Амалию и проведать Корта. Мне Роберт уже кратко всё рассказал. Так что сами выбирайте место и тип выпивки.

– Вообще то – это идея. Только я к вашей компании присоединюсь гораздо позже. Пусть мне мой начальник охраны доложит о твоём появлении. И место вы сами выбирайте с Амалией. А вот Роберт сегодня на дежурстве. Ему не до выпивки…., – заметив хорошо разыгранный демонстративно обиженный вид нашего Молнии, я со вздохом добавил: – Зато после выхода из подполья он наверстает упущенную выпивку втройне!

– Конечно, отказываться не стану. Мне нравится, когда мои действия правильно оценивают! – ухмыльнулся Роберт.

– Между прочим, Бофке мне огласил приказ принцессы: всех нас наградить Изумрудным Листком.

Оба замерли, а Цой Тан прервал свой само массаж одеревеневшего от домутила лица:

– Кого: «всех нас»?

– И тебя в том числе!

– Но почему?! Я ведь ничем вам не помог!

– Ещё как помог: платочек подбросил в нужном месте? – я достал подарок Амалии и протянул обрадованному товарищу. – А благодаря твоему знаку мы точно знали направление основного удара.

– Да я только и пришёл в себя именно в тот момент, когда по лестницам вниз волокли. А платочек за манжетой рукава был…. Какая ж это помощь?

– Такие вопросы решает командир. Ведь если бы ты не попал в плен – и у нас не было бы возможности отличиться.

– Для такого отличия много не надо! – стал вспоминать Цой Тан. – Я уже из поместья выходил, как вдруг стрельба поднялась. Но не успел и десяти шагов пробежать в обратном направлении, как на меня кто-то сверху прыгнул и чем-то мокрым накрыл всю голову. Кажется, я и вдохнуть ничего не успел….

– Вот видишь, – засмеялся Роберт. – Зато теперь мы все с Изумрудными Листками. Хотя Тантоитану от этого ни жарко, ни холодно. Он их уже с десяток заслужил: может целое Изумрудное Дерево выращивать…!

– И не десяток совсем! – хмыкнул я. – Да и у тебя это ведь второй Листок будет.

– Ха! – неожиданно оживился Роберт. – А помнишь, как мы первый мой обмывали?!

– Конечно! Такое веселье и после смерти не забудешь!

– Настоящий праздник получился! – разошёлся мой товарищ при воспоминании давних событий. – Всё было: и танцы, и пение, и потасовка…! Даже сама принцесса до того напилась, что на стол….

– Роберт!!! – прикрикнул я на увлёкшегося друга. – Никогда не впутывай в рассказ сцены из популярных фильмов. Слишком уж пошло получается….

– М-да…, конечно…, что-то я напутал….

– Ладно, чего улыбаешься? – обратился я к Цой Тану. – Вот, держи свои документы. Они прямо перед тобой, на столе в допросной лежали. Приводи себя в порядок и тенью выскальзывай на улицу. Сейчас как раз сумерки, ночные отражатели ещё не развернулись в полную силу. Так что успеешь прошмыгнуть пару улиц, лови такси и лети сразу в госпиталь императрицы Стефании. Амалия там, у Корта. Хватай её и в ресторан. Выбирай самый лучший, где найдётся достаточно свободного места. А я уж на шум и огонёк подплыву.

– Тогда я побежал! – графу не надо было повторять дважды. Но костюм его годился только не выброс, поэтому я крикнул вслед:

– В таком позорном виде?

– По пути в ресторан успею сменить! – донёсся его ответ. А затем на экране наружного обзора появился знакомый силуэт. Проскользнул через дворик и растворился в сумерках улицы.

– Мне кажется, он бы и без антидота пришёл в сознание, если бы услышал слово «Амалия»! – заметил Роберт. Но у меня мысли крутились возле другого дела:

– Интересно, через какое время его заметят? И как скоро об этом узнает мой начальник охраны?

– Минут через двадцать, максимум через полчаса. Лишь только Цой Тан появится в госпитале.

– А что предпримет в его случае Бофке?

– Наверняка этой ночью оставит графа в покое….

– Вот и я так думаю! – согласился я с Робертом. – Но мы должны старшего следователя хоть чем-то озадачить? Должны! И попытаться что-то выведать? Обязательно! А что нас больше всего интересует? Правильно: судьба Тантоитана! Может, его уже давно реабилитировали посмертно! А мы тут в партизан играем в собственном доме!

– И как ты хочешь такие вещи выспросить у самого Бофке? – удивился Роберт. – Пусть ты хоть трижды Ветер, или даже Ураган! Разве что действительно: Тантоитана Парадорского посмертно наградили ещё одним Листком, а мы и не знаем….

– У тебя ещё наглости хватает смеяться над нашими трудностями? – хоть я и сам не скрывал своей улыбки. – Всё-таки: надо решить, что может знать Энгор Бофке такого, что нам могло быть полезным? Особенно на данном этапе?

– О-о! – затянул мой товарищ. – Да он много чего знает! Вопрос в том: поделится ли он знаниями?

– Какое-то внутренне чувство подсказывает мне, что поделится! А для этого я прямо скажу Энгору, что мне стали помогать и направлять якобы очень грамотные и умелые руки. И по моим якобы размышлениям эти люди напрямую связаны с Тантоитаном или с тем, кто его замещает. Наверняка старший следователь заинтересуется таким поворотом событий и просто вынужден будет и мне кое-что рассказать о деле Тантоитана. Так сказать пролить свет или на его смерть, или несомненное здравствование. А?

– Пробуй! Ничего не теряешь: если меня узнали при атаке особняка, то твоя делёжка информацией только придаст тебе лишний вес и доверие. А также склонит Рекса к большей откровенности.

– Тогда поговорим! – решил я и стал набирать нужный номер. На этот раз нужный абонент был занят чуть ли не час. Наталкивая на мысль, что старший следователь только то и делает, что разговаривает по краберу. Но прорваться моему звонку всё-таки удалось.

– Опять мне кто-то звонит со скрытого номера? – создавалось впечатление, что мы так и продолжали наш разговор без перерыва.

– Можно подумать, что все ваши информаторы себя раскрывают!

– Они то нет, но для меня их настоящие имена не секрет! – Бофке говорил с уверенностью, нисколько не бахвалясь. – А господин Ветер мне звонит, что бы передать информацию? Или назначить место личной встречи?

– Ни то, ни другое. Просто мне бы хотелось немного согласовать наши действия и узнать ваше мнение в одном важном вопросе.

– Хорошо, поговорим. Но вначале ответь на мой вопрос: где находится граф Шалонер?

– Шалонер? Мне кажется, он уже давно обрёл полную подвижность и пришёл в сознание. Мои люди его оставили отдыхать в одном спокойном месте. Даже странно, почему вы о нём ещё не услышали.

– Очень мне хочется с ним поговорить….

– Это – ваши дела! А у меня своих проблем хватает….

– И соболезнования мои прими….

– По какому поводу? Удивился я.

– По поводу твоего ранения!

– Откуда знаете?! – вырвалось у меня, будто бы непроизвольно. Хотя и почти с досадой. Мы ведь всю фиксирующую аппаратуру в допросной комнате уничтожили. Видать что-то мы просмотрели….

– Для меня это не тайна! – Бофке говорил покровительственным и снисходительным тоном. – Небось, лежишь весь в бинтах?

– Врачи обещали поставить на ноги через три дня. Но я и левой стрелять умею. Не сомневайтесь!

Бофке только хмыкнул на мою браваду:

– Ветер, давай конкретнее: времени нет совсем! Что ты там хотел у меня выспросить?

– А что, уже обложили генерала? Готовитесь взять?

– Пока нет, но к этому идёт. Хоть этот Савойски хитрющая бестия! А ведь при личных встречах о нём создавалось впечатление рубахи-парня.

– Да? Жаль, что я с ним не встречался, я бы его быстро раскусил….

После моего хвастовства, в трубке послышалось хихиканье, и Бофке попросил:

– Слушай, не смеши меня! А то подчинённые смотрят как на идиота!

– Тогда о деле. В последнее время я сотрудничаю с людьми, в честности которых я не сомневаюсь. Но вот они, скомпрометировали себя совместной деятельностью с человеком весьма противоречивого толка. По одним моим данным – этот человек самый кощунственный предатель в нашей истории. По другим данным – несправедливо оклеветанный герой.

– Вот оно что…. Мне кажется, я догадался о ком идёт речь. О предыдущем командире Дивизиона?

– Хм! Да, именно о нём….

– И что тебя больше всего смущает?

– У меня появились подозрения, что этот самый «предыдущий» то ли жив, то ли подобрал себе достойную замену. А может просто кто-то прикрывается его тенью. И с полной решимостью продолжает заниматься деятельностью безопасника.

– И что тебя пугает?

– Только его официальная обструкция. Не хотелось бы работать с врагом империи….

– Вообще то да: его посмертно приговорили к Треунтору.

– Так вот, – поморщился я при неприятном напоминании. – Меня интересует, первое: этот человек жив?

– Тебя интересует только моё мнение? – в голосе Бофке слышался плохо скрытый смех.

– Я бы с вами не сотрудничал, если бы не уверовал в вашу абсолютную честность и преданность империи, поэтому спрашиваю ВАШЕГО мнения.

– Тогда отвечаю, – сразу посерьёзнел старший следователь: – Да, этот человек жив!

– Неужели? – меня удивила странная уверенность в голосе моего собеседника. – А кто ещё разделяет ваше мнение?

– Например?

– Например, два самых важных человека в структуре безопасности: Её Высочество принцесса Патрисия и нынешний командир Дивизиона Хайнек?

– Они не знают! Пока….

– Да? Тогда второй вопрос: виновен ли он в предъявленных ему обвинениях?

– Не уверен. – Бофке сделал паузу и продолжил. – Но если судить по его последним действиям на благо империи, то вполне возможна его полная реабилитация в скором времени.

– Значит, мне можно доверять тем сведениям, которые до меня доходят с его стороны? Или со стороны того человека, которым он прикрывается?

– А что вы опять затеваете? – легко можно было представить, как старший следователь напрягся при своём вопросе.

– Ну…, меня интересовал сам факт возможного доверия такому человеку. И если вы даёте ему шанс для оправдания, то и я не буду возражать против предстоящей…, гм, операции….

– Может, перестанем заниматься ерундой?! – Энгор Бофке сорвался на крик. – С моими возможностями я накрою любой объект без потерь и наиболее эффективно!

– А вы всех предателей вокруг себя выловили?! – гаркнул и я.

– Э-э-э….

– Вот именно! Вы уже провалили арест главных заговорщиков! Наведите сначала порядок в своём окружении! И ещё: по моим данным имеются предатели и среди высшего командования Дивизиона. Возможно, вплоть до его командира. И пока мы не найдём источник опасности, полного доверия к вашим хвалёным «возможностям» у нас нет. И в ближайшие часы вам предстоит опять зачищать хвосты и подбирать трупы!

– Слушай, Ветер! Та на меня не дави! – но теперь уже старший следователь говорил сдержанно. – Не забывай, что я о тебе знаю. И могу таки прижать к ногтю….

– Только ноготь не обломайте!

– …Вот тогда ты станешь говорить по-другому. Без хамства и с должным уважением.

– Но и на меня кричать не стоит!

– Если бы ты только знал, – в трубке раздались нарочитые старческие покашливания. – В какой я кутерьме нахожусь! А завтра день ещё более трудный….

– Да знаю я! – надо было его ещё чем-нибудь озадачить. – Ведь не каждый день сразу четыре Дирижёра прибывают!

Секунд тридцать в трубке лишь слышалось изумлённое сопение и непонятное мычание. И лишь после тяжёлого вздоха Энгор Бофке ответил:

– Да! Утечка информации у нас такова, что остаётся удивляться: почему мы ещё не пришли к трагическому краху всей Оилтонской империи…..

– Не расстраивайтесь так: мне можно доверять вполне: Ждите моих звонков. А мне больше говорить некогда. Надо готовиться к операции.

– Предупреждаю…! – опять на том конце связи стала прорываться угроза. Но я не дослушал, а только лишь буркнул в трубку, перед самым отключением крабера:

– Всего хорошего!

Роберт в восхищении качал головой:

– Да! Здорово ты его озадачил!

– Лишний присмотр за Хайнеком не повредит! И его осведомлённость про ранение отведёт от меня подозрение. И нас с графом он на сегодня оставит в покое. Ведь под утро мне бы хотелось отдохнуть перед экзаменом.

– Думаешь, стоит продолжать этот цирк? – засомневался товарищ.

– Да ты что?! Столько усилий потрачено! Весь мир на нас смотрит!

– Ты бы мог дать принцессе личное послание. А то и поговорить с ней по краберу. Её личный номер мы ведь знаем….

– Да нет! Слишком рано ещё! До полной реабилитации ещё далеко. А с некоторыми проблемами из подполья справиться намного проще. Ты что, не согласен?

– А мне уже надоело прятаться и скрываться! – признался Роберт. – Ладно, тебе не привыкать! Вроде как враг империи. А нам каково? Николя жалуется, что уже мохом оброс….

– Пусть потерпит! Выйдет на связь, пригласи его под утро к нам с графом в гости. Поест, ванну примет….

– Предам.

– А я звоню Нирьялу.

Мой начальник охраны опять отозвался молниеносно. Явно томился от безделья и неизвестности. И сразу же передал мне последнюю новость: объявился граф Шалонер. Невесть откуда! Вихрем ворвался в госпиталь императрицы Стефании, ободрил Корта Эроски, подхватил его кузину Амалию и скрылся с ней в неизвестном направлении.

– Отлично! Тогда и я выйду в люди! Постарайся, не привлекая к себе внимания, доставить сумку с моими вещами и документы к Старому мосту. И затаись там, в одной из подворотен ровно через полчаса. Я тебе в тот же момент позвоню и дам подробные инструкции. Да, из одежды возьми что-нибудь поприличнее….

– Понял! Что-нибудь ещё?

– Больше никаких новостей?

– Ничего важного! Могу и при встрече рассказать! – похоже, Нирьял от всей души радовался моему «возвращению» в метущиеся будни.

– Тогда до встречи!

И я тут же стал облачаться в одежды старого ветерана. А Булька принялся за перестройку моего внешнего облика. И уже минут через пять я брёл по улице в нужном мне направлении.

В обычное время до Старого моста всего то шесть, восемь минут ходьбы. Но ведь идти мне приходилось на полусогнутых! Часто петляя по проходным дворам и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Хотя полностью избежать встречи с силами правопорядка мне не удалось. Переходя оживлённый перекрёсток, я привлек своей фигурой внимание передвижного военного патруля. Не обращая внимания на моё брюзжание и брызгающий слюной рот, меня препроводили прямиком к лайзмеру, и после процедуры проверки также бесцеремонно вытолкали на улицу. Если бы у меня было хоть чуть больше времени, я бы их долго материл. А чего ещё бояться старому, покалеченному ветерану? Такой экземпляр и смерти то не боится! А уж патруля и подавно!

Но хотелось скорей добраться до условленного места. Я и так опаздывал. И как только добрался к Старому мосту, достал крабер:

– Нирьял, ты где?

– Между средними опорами моста! – тут же отозвался мой начальник охраны.

– Добро! Теперь двигайся в сторону центра города прямо под мостом, словно прогуливаясь….

Старый мост уже много столетий являлся просто архитектурным украшением столицы и местом пеших прогулок, как по нему, так и под ним. Между ста сорока гигантских опор. Когда-то в древности здесь протекала река, но одному из прежних императоров надумалось пустить её воды по другому руслу. А прежнее речное ложе сравняли и застроили весьма хаотичным, но приятным глазу нагромождением домиков, офисов и небольших строений для спортивного и рекреативного времяпрепровождения. И между зданиями легко можно было заблудиться незнающему местности туристу. Но знающему человеку – легко оторваться от излишнего наблюдения.

– А теперь поворачивай в обратном направлении! Иногда, на минутку, задерживайся в укромном месте! – скомандовал я Нирьялу, когда удобно расположился между двумя опорами и пристроенным возле них двум небольшим магазинчикам. Они ещё работали, но клиентов почти не было. Да и гуляющий с сумкой человек не вызывал лишнего подозрения. Так что подсмотреть моё спешное переодевание было некому.

– Где флайер? – спросил я, притаптывая ногами плотно сидящие туфли и поправляя стрелки на брюках своего костюма.

– Вон там! – начальник охраны показал в нужную сторону подбородком. А его руки поспешно собирали с булыжной мостовой раскиданные в суматохе вещи старого ветерана.

– Догоняй, пошли! – отправился я первым, доставая крабер и набирая номер своего товарища: – Граф! Где же вы пропадали?! Отдыхали от суеты жизни? Конечно, хочу послушать! А что празднуем? Да я всегда готов! Куда именно? О! Это просто шикарное место! Конечно! Прямо сейчас? А почему бы и нет! Как ты умудрился столько людей пригласить? Ха-ха! А девушки зачем? Для танцев и увеселения? Да нет, не против. Скорей наоборот: соскучился без праздничного гулянья. Уже сажусь во флайер и вылетаю! Да, минут через пятнадцать. Тогда, до скорого!

И я скомандовал водителю:

– К ресторану «Фаворит»!

Флайер взмыл в воздух, а я расслабленно откинулся на подушки сидения. Вот только очень меня удивил пристальный взгляд начальника охраны в мою сторону. Как-то он насторожился и слишком напрягся. Но, моментально отыскав для этого несколько веских причин, я отвлёкся на обдумывание других многочисленных проблем.

Возле ресторана уже толпилось несколько пронырливых корреспондентов. А когда они заметили барона Аристронга спешащего по ковровой дорожке, ведущую к парадному входу, то чуть друг друга не затоптали. Похоже, представители прессы чуть с катушек не съехали оттого, что не успели перехватить меня при выходе из флайера. Как бы там ни было, но моя служба охраны удачно отторгла особо ретивых репортёров, желавших со мной побеседовать, и сквозь вертящуюся стеклянную дверь, я попал в огромное фойе знаменитого ресторана.

«Фавориту» совсем недавно отмечали славный юбилей: трёхсотлетие со дня открытия. Именно тогда я и побывал здесь впервые, оценил и полюбовался неимоверной роскошью всего заведения и уникальным интерьером, как общего зала, так и любых вспомогательных помещений.

Построил ресторан весьма известный ловелас тридцать третьего века, некий граф Дерламунт. Он умудрился в молодости, при живом императоре соблазнить императрицу Розалинду Вторую, и получить от неё массу льгот, привилегий и концессий. Вот только однажды он таки попался императору рогоносцу чуть ли не в руки, и пришлось спешно раствориться в глубинах космоса. К счастью для графа, император уже был серьёзно болен, и через несколько месяцев скончался. А престол унаследовал его ещё несовершеннолетний сын. Розалинда Вторая стала править империей до его восемнадцатилетия и, естественно, опальный Дерламунт тут же объявился снова в столице. И в рекордные сроки возвёл самый величественный и уникальный ресторан для того, что бы каждый вечер принимать в нём свою вожделенную императрицу. Не постеснявшись дать ему такое дерзкое название.

«Фаворит» славился не только историей и великолепием: на вакантные должности здесь работающих поваров проводились отборы кандидатов чуть ли не по всей Оилтонской империи. Так что любой побывавший здесь посетитель, мог утверждать смело: нет места в Галактике, где бы кормили лучше, вкусней и изысканней. По крайней мере, мог со знанием дела оспаривать другое мнение.

Помимо лучшей трапезы здесь услаждали слух гостей самой лучшей классической и современной музыкой. Приглашая для этого разнообразные ансамбли. А глаза посетителей могли отдохнуть, остановившись взглядами на стройных телах прекрасных танцовщиц. Порой тут же выступали самые знаменитые артисты, а то и давались целые театральные представления.

И теоретически попасть в «Фаворит» в ночное время считалось невозможным. Если только ты заранее не забронировал место и не оплатил предварительный заказ. Поэтому, даже страшно было представить, во что выльется графу Шалонеру аккредитация небольшого, человек на пятьдесят, зала «Воспоминаний», в котором чаще всего предпочитали ужинать члены императорских фамилий. Одна из стен этого зала раздвигалась в стороны, тем самым при желании объединяя всех посетителей вокруг огромного подиума в центре. Подиум, как правило, поднимался снизу с артистами или танцорами и начиналось грандиозное шоу-представление.

Я остановился у входа в общий зал, осматриваясь по сторонам и разглядывая посетителей. Апогей нынешней ночи ещё только предстоял, поэтому некоторые посетители лишь приступили к лёгким закускам, некоторые вообще не спешили занять свои места, столпившись возле больших экранов в игровых комнатах и с комментариями просматривая прямую передачу из императорского дворца. Там как раз наследница престола очаровательно кружилась в танце с одним из счастливчиков-кандидатов.

Вообще-то публика здесь собиралась степенная и очень солидная, поэтому громкий выкрик из глубины зала всех немного шокировал. В том числе и меня.

– Барон! Наконец-то!

Мне навстречу бежал раскрасневшийся граф Шалонер и приветственно поднимал руки. Могло показаться, что это ему кровь ударила в голову от любви и возбуждения, но я то знал, что антидот десяток часов весьма будоражит организм человека. Поэтому отнёсся к экспансивной встрече со снисхождением:

– Граф! Как только я услышал, что вы объявили сегодня праздник, сразу помчался сюда. Вот только терзаюсь догадками: по какому поводу такой роскошный приём?

– Повода сразу два! – мы обменялись рукопожатиями, и Цой Тан пошёл рядом, глядя на меня снизу вверх. И как-то заискивающе. Видимо сделал нечто опрометчивое, и теперь не знал, как передо мной оправдаться.

– Ого! Сразу два? – пришлось его подбодрить.

– Да…. Мы решили с Амалией объявить о помолвке!

На моём лице ничего нельзя было прочесть. Будто я и не слышал его последних слов. Поэтому он кашлянул и продолжил:

– Ну и моё чудесное освобождение надо отметить….

Опять-таки граф не дождался моей малейшей реакции. Занервничав при этом ещё больше. И лишь когда он указал рукой в сторону заказанного зала, приглашая пройти туда, я наклонился к его уху и строго спросил:

– А кто будет оплачивать всё это удовольствие?!

– Я всё верну! До последнего галакта…! – жалобно залепетал Цой Тан.

Тем временем мы приближались к его будущей невесте, и я ехидно спросил:

– А твоя суженая в курсе твоей полной нищеты?

– Да, я ей признался в своей неплатежеспособности…. Но ей на всё наплевать….

Амалия встала из-за стола и вышла мне навстречу. Как всегда великолепно одетая, блистательная и неотразимая. Волосы, похоже, даже не собирались выпадать. Пышная прическа была накрыта тонкой сеточкой с мерцающими мокроалмазами. Но в женственных, блестящих глазах явственно читалось беспокойство. Она моментально что-то прочувствовала и поняла, что её желанный и пылкий любовник от меня во многом зависит. Если не во всём. Уж слишком граф сник поле моего с ним перешёптывания и упоминания об оплате.

– Амалия! Вы просто прекрасно сегодня выглядите! – воскликнул я, целуя очаровательные ручки.

– Ну что вы, барон! Если бы вы только знали, на сколько лет я состарилась за последние сутки! Пережить уже второй подобный кошмар и не поседеть – для меня немыслимый подвиг!

– Ну что вы, по-моему, небольшие волнения вас только омолодили и сделали ещё прекрасней! Потому то граф Шалонер и решил поспешить с фиксацией ваших отношений? Боится, что его кто-нибудь опередит?

– Вряд ли! И так все потенциальные женихи думают только о принцессе!

Амалия позволила за собой поухаживать, когда я подвинул ей стул. А затем обвела рукой пустующие столы:

– Почти никого нет. Мы слишком поздно разослали приглашения через краберную связь. Но вот-вот прибудут основные силы. А пока: не хотите ли заказать для себя персональное блюдо?

Тут же из-за моей спины вынырнул официант и вложил в мои руки папку со списками самый невероятных кулинарных творений. Я подмигнул сжавшемуся с другой стороны от Амалии графу и стал пробегаться глазами по строчкам. Почему бы и не побаловать себя чем-то уникальным или экзотическим? Раз Цой Тан оплатит эту помолвку из своего кармана!

И на третьей странице мой взгляд сразу выхватил одно из самых невероятных лакомств, которые мне доводилось пробовать в своей жизни. Но, невзирая на заслуженный авторитет «Фаворита» в подобных делах, я всё-таки позволил себе засомневаться:

– Вы даёте мне гарантию, что «Рыбное дерево с плодами кугурди» – будет соответствовать действительности?

– Несомненно, Ваша Светлость! – тут же подтвердил склонившийся к моему плечу главный распорядитель. – Один из наших прославленных поваров недавно побывал на планете Лаишар и готов через четыре часа порадовать вас аутентичностью этого весьма редкого и неповторимого блюда.

– Хорошо! Тогда подайте мне столько, что бы хватило на четыре персоны. Но учтите, мне довелось пару раз испробовать эту прелесть, и если повар хоть в чём-то ошибётся….

– Ваша Светлость! – голос у моего плеча нисколько не выглядел обиженным или сомневающимся. – В таком случае вы будете вправе потребовать любую компенсацию! Ваш заказ уже выполняется!

Ещё бы! На кухню уже пошло распоряжение через скрытый микрофон. И совсем не для скорости здесь использовали новейшие технические достижения, а скорей для того, что бы клиент, рассмотрев цену, спешно не передумал. Потому что, когда я обратил внимание на столбик цифр с галактами, то непроизвольно вздрогнул и с извиняющейся улыбкой глянул в сторону графа. Мол, отрабатывать тебе эту помолвку до глубокой старости! А когда хозяева банкета и сами узрели цену заказанных четырёх порций, то настроение упало у обоих. Ещё бы! Ведь насколько я помнил, за две тысячи галактов на планете Лаишар можно было купить целую плантацию рыбных деревьев и вдобавок несколько полей, засаженных низкорослым кустарником кугурди. Вот так, одним махом я растратил те средства, которые ещё оставались у бедного графа Шалонера.

Пусть помучается! Будет знать, как без разрешения командира объявлять о помолвке и разбрасываться деньгами, которых не имеешь. Не отходя от заданного темпа, я заказал литровую бутылку конька, точной даты изготовления которого, даже не указывали в меню из опасений, что его так никто и не попробует. Только и говорилось об изумительном вкусе, да сбоку, скромно, стояла цена: семьсот три галакта. Но я всегда мечтал попробовать эдакое сокровище из сока лоз прошлых веков. Наверняка и у барона Аристронга такого никогда не водилось.

Граф же Шалонер, после моего заказа, решил вообще ничего не пить. С бледным видом сославшись на плохое самочувствие. Амалия мило улыбнулась обескровленными губами и присоединилась к нему из чувства солидарности. Но я им ещё больше испортил настроение, похвалив ресторан от всей души:

– Какой здесь прекрасный выбор! Наверняка все ваши гости захотят воспользоваться такой уникальной возможностью и порадовать себя самым желаемым блюдом и напитками. Кстати, граф, я всё забываю спросить: вы уже продали те вина и коньяки, которые мой отец вам дал под реализацию?

– А-а…? Э-э…! Ну…, – мне показалось, что Цой Тан вновь оказался под воздействием домутила. Но кое-как он всё-таки из себя выдавил: – Я как-то и забыл об их существовании….

– И правильно сделали! Стоит ли вам заниматься такой мелочью?! Завтра, сразу после экзамена, я сам лично займусь этими низменными хозяйскими заботами. Тем более что несправедливо будет отрывать вас в такой торжественный день.

– Ах, барон! – воскликнула Амалия, слишком поздно сообразив, что лучше бы от меня вообще избавиться поскорей. А то и совсем никогда не приглашать. – Как же вы завтра справитесь на стрельбище после такой порции…, гм, спиртного?

– Без проблем, дорогая Амалия. При потреблении алкоголя у меня наоборот проявляется дальнозоркость. А это для прицельной стрельбы – в самый раз!

– Хорошо быть метким стрелком! – воскликнул Цой Тан. Хоть громко, но так тоскливо и печально, будто через час мне с ним предстоит сразиться на дуэли. И он заранее прощается с жизнью. Ничего, пусть помучается!

Пока сходились остальные гости, добрая треть заказанного мною коньяка, пошла на ура под лёгкую закуску. И приятно согревал мой желудок, подталкивая организм на обдумывание новых пакостей. Напиток действительно оказался выше всяких похвал, о чём я не преминул сообщить почти не отходящему от меня главному распорядителю.

– Более чем трёхвековой возраст нашего прославленного заведения, – тут же раздалось у моего уха, – Заставляет нас держаться наивысшего уровня обслуживания.

– Не сомневаюсь! Но хочу спросить, ради простого любопытства, а что ещё есть у вас эдакого…? Я имею в виду из развлечений?

– К сведению Вашей Светлости, Его Сиятельство заказал на представление один из лучших женских танцевальных ансамблей.

– Ансамбль? Всего лишь? – мои капризно вытянутые губы серьезно обеспокоили распорядителя, он стал дышать гораздо громче, пытаясь видимо предугадать моё малейшее желание:

– Ваша Светлость, если вам недостаточно самых искусных танцовщиц…?

– Разве они самые искусные? – продолжал я привередничать. И тут же вспомнил про ещё одно, очень уникальное представление: – Мне как-то рассказывали, что у вас можно полюбоваться зрелищем, которое достойно даже императоров?

– Есть и такое! – распорядитель сделал паузу и перестал дышать. Наверняка уже догадавшись о моём желании. Но первое слово должно было вылететь из уст посетителя:

– Точно не помню, как этих девушек называют…. Кажется сод…, или сад….

– Садалинии, Ваша Светлость! – подсказал распорядитель, так и не вздохнув.

– Точно! Садалинии! Есть возможность сегодня ночью усладить наши взоры танцем хоть одной из них?

– Ваш заказ уже находится на рассмотрении!

Про себя я настолько удивился необычайному умению главного распорядителя так долго не дышать, что повернулся и посмотрел на него с уважением. Непроницаемое, вышколенное и надменное лицо годилось для образца метрдотелям всей Вселенной. Лишь в районе виска у него выступили мельчайшие и практические незаметные капельки пота. Но с моим то зрением, которое Булька регулировал по ходу действия даже без моих приказов, заметить это было несложно. Видимо в затаившей дыхание голове уж вращались барабаны с суммами возможных прибылей с нашего «столика».

Ещё бы! Пригласить на бал хотя бы одну Садалинию считалось верхом роскоши и мотовства. Только за предварительный вызов на подиум, эти таинственные танцовщицы получали по тысяче галактов, а если вызов был на тот час – в два раза больше. Мало того, они почти всегда отвергали любые приглашения, и лишь с «Фаворитом» у них существовало нечто наподобие контракта. Причём владельцы ресторана делали стопроцентную накрутку. Прекрасно зная, что ни одна Садалиния не пойдёт выступать в другое место и по троекратной цене. Разве что по пятикратной. Выходили они на подиум в масках, почти обнажёнными и вызывали такой фурор своими движениями, что зрители запоминали представление на всю жизнь.

Вообще-то жители таинственного клана Дух Тела, обитающие в недалеко расположенной горной гряде, только тем и славились, что лелеяли своих женщин, учили их танцевать и баловали до безобразия. Приравняв прекрасные и умопомрачительные движения прекрасных тел, чуть ли не к религии. Потому то женщины этого клана и считались лучшими танцовщицами Галактики. Но и, пожалуй, самыми раскрепощёнными в плане поведения. В своём клане у них царил жёсткий матриархат, и любая девушка пользовалась с самой юности полной вседозволенностью.

Поэтому, вызывая Садалинию на свои очи, заказчик должен был знать, что она и её подруги могут повести себя как им заблагорассудится. Не в плохом конечно смысле, а в смысле шокирующем. Маски девушки никогда не снимали, но вот остальные части одежды для них сбросить было вполне естественно. После исполнения обязательного танца, то есть, отработав уплаченные ей деньги, Садалиния могла усесться на колени любому мужчине, который ей понравился, увлечь его на танец, а то и заняться сексом в одном из тихих уголков. Разве только другая женщина предъявит на мужчину свои права. Тогда танцовщица, как правило, тут же находила себе иной объект для своих ласк и заигрываний. А порой, делая это и по своим личным мотивам. Меняя иногда за вечер или ночь даже нескольких избранников. А под утро Садалиния могла незаметно покинуть бал, словно растворившись в воздухе. Так и не сняв свою маску и не попрощавшись. Но навсегда врезавшись в память своим выступлением. Впечатление, от которого не могли испортить никакие капризы, взбалмошность и отсутствие стыда.

Подобные мысли у меня вихрем пронеслись в голове, пока не дышавший главный распорядитель вслушивался во вмонтированный в его ухе динамик. Видимо секретари ресторана имели постоянную связь с горным ущельем, и в самом клане оставалось только спросить: сколько желающих Садалиний не прочь выехать в свет? Вероятно, в Духе Тела тоже соскучились по приятному обществу, а может деньги у них кончались и как раз подошёл срок большой закупки орешков и семечек, потому как дыхание возле моего уха резко и со свистом возобновилось и я услышал радостный голос:

– Через два часа могут прибыть пять Садалиний! Приглашаете всех?

– Граф, как вы на это смотрите? – мой вопрос застал графа врасплох и он заметно растерялся. В этот момент Амалия, похоже, изо всех сил колотила своим каблучком по ноге Цой Тана. Но тот видимо понял всё наоборот, так как, сдерживаясь от боли, произнёс:

– А чего там, пусть станцуют…, – и тут же осёкся, от расширившихся глаз своей любимой. Она знала, кого я намереваюсь пригласить, а он на отсталой Земле, никогда ни о каких Садалиниях не слышал. Вот и пролетел! Потому как я тут же воскликнул:

– Пусть едут все! – но мое последнее слово из восклицания ещё не прозвучало, как главный распорядитель мне стал отвечать:

– Заказ принят! – и поспешно отступил на несколько шагов, что бы не встречаться с гневным и паническим взглядом несчастной Амалии.

В этот момент к нам присоединилась большая группа гостей, и всеобщий шум приветствий и рукопожатий оторвал нас со своих мест и развеял мрачное уныние графа. Но в один из коротких моментов Амалия видимо успела шепнуть истинную стоимость заказанных танцовщиц, и Цой Тан неожиданно разозлился. Решительно взял меня под локоть, отвёл чуть в сторону и срывающимся голосом заговорил, благо хоть не громко:

– Барон! Вы бы могли мне предварительно подсказать, во что выльется нам любование женскими ножками!

– Фи, граф, как это пошло! Это же не варьете! Это высшее искусство!

– Но на высшее искусство, нужны и более высокие доходы. Мне теперь прикажете расплачиваться до самой смерти?!

– Зачем так волноваться? С вашими доходами какие-то жалкие сорок, пятьдесят тысяч потраченные на помолвку – настоящий пустяк!

– Зачем же так издеваться?! – похоже, Цой Тан действительно жутко расстроился, и мне его стало жалко. Но внешне я своих чувств не выдал:

– Пока – отдыхаем! А что будет потом – время покажет!

И проводил своего товарища за стол, приговаривая:

– Всё-таки здорово ты придумал с этой помолвкой! И мне хоть раз в жизни удастся посмотреть на самых, самых, самых! Я давно мечтал о таком случае! Спасибо, удружил!

Затем я огласил центральный тост банкета. Красочно расписал причину, по которой мы все здесь собрались, и от лица всех выразил восхищение мужеством, смелостью и отвагой обручающейся пары. Заставил своего товарища подняться и надеть зардевшейся суженой колечко на палец. И опять прошёлся по их прекрасным душевным качествам. Весьма многозначительно завершив свою речь:

– С их уникальным геройством может соперничать разве что только их же собственная щедрость!

Чем и вызвал бурные овации всех гостей. Нелишне было бы напомнить, что и так всё внимание остальных посетителей ресторана, было приковано к нашему «столику». От нашей компании в зале создавалось больше всего шума, галдёжа и суматохи. Гости заказывали постоянно то одно, то другое и официанты носились как угорелые.

Постепенно и граф Шалонер разошёлся. Видимо смирившись с нависшим над его головой мечом предстоящей расплаты, и решил, всё-таки, уладить хотя бы свою семейную жизнь. Из его уст посыпались шутки и смешные истории, а рука всё чаще и чаще опускалась на талию Амалии. Да и виконтесса, скорей всего, решила отложить финансовые вопросы на потом. И снова расцвела во всей своей красоте. Засверкала глазками, засветилась улыбкой и зарумянилась щёчками. Даже на уговоры мои поддалась и попробовала остатки коньяка из заказанной мною бутылки. Вот только истинный вкус букета так и не смогла уловить. О чём чистосердечно призналась под наш весёлый смех.

Два часа пролетели незаметно и празднично. И скоротечность времени я заметил лишь после появления в поле моего зрения главного распорядителя. Он что-то спросил у Цой Тана, но тот лишь кивнул головой в мою сторону. Передавая окончательно бразды праздника в мои руки. Через несколько мгновений тень метрдотеля сместилась ко мне, и раздался спокойный голос:

– Ваша Светлость! Садалинии прибыли и готовы танцевать!

– Прекрасно, так почему не начинают? – не понял я.

– По правилам нашего ресторана они должны танцевать только для тех, кто оплачивает представление. Поэтому мы можем отгородить ваши столы стеной от общего зала. Здесь тоже имеется небольшое возвышение для выступления.

– Нет! – тут же решительно возразил я. – Пусть танцуют для всех, на большом подиуме!

Мне вспомнился тот день, когда здесь праздновали трёхсотлетие ресторана. И кое-кто из гостей заказал двух Садалиний в небольшой зал с другой стороны. Как тогда я внутренне возмущался их желанию в малой компании насладиться тем, что с упоением мечтает увидеть каждый посетителей. Может именно тогда, я и подумал, что если мне удастся заказать этих богинь танца, то пусть смотрят все. Все, у кого будет возможность.

Но главный распорядитель оказывается, ещё не всё выяснил:

– По тем же правилам, когда Садалиний прибывает в ресторан больше трёх, они танцуют два раза. Сольно и всей группой. Вам надлежит выбрать: в какой очередности бы вы хотели посмотреть эти выступления?

– Да? Интересно! Мне кажется, лучше будет, если мы каждую вначале оценим индивидуально, а потом полюбуемся квинтетом. Только….

– Что ещё?

– Мог бы я сделать объявление на весь ресторан перед началом одиночных, а потом и перед общим выступлением?

– Конечно! Это – ваше право.

– Тогда подайте мне знак, как только первая Садалиния будет готова появиться на подиуме.

– Хорошо! – и после двух секундной паузы: – Она уже готова!

Время как раз перевалило за полночь. Наш небольшой зал, как и все посадочные места ресторана, заполнился полностью посетителями. Под лёгкую камерную музыку присутствующие наслаждались подаваемыми деликатесами и общением друг с другом. Стоял небольшой гул, в котором трудно расслышать отдельно сказанные фразы и редкие восклицания.

Члены нашей компании сразу затихли, и сосредоточила не мне свои взгляды, лишь только я встал с бокалом в руке. В тот же момент звуки камерной музыки растаяли бесследно, где-то в переплетении потолочных огней. И от нас покатилась некая волна тишины. Все остальные посетители, по мере её продвижения, поворачивались к нам и замолкали. Желая расслышать каждое сказанное мною слово. Вот как здорово быть знаменитым. Даже не приходится колотить вилкой по бокалу, пытаясь привлечь к себе внимание. Популярный во всех слоях общества барон мог говорить и не особо напрягая голос:

– Дамы и господа! Сегодня в жизни моего друга знаменательный день. Сегодня он уговорил прекрасную Амалию стать его невестой. И получил от неё согласие. И что бы этот день запомнился не только ему, граф Шалонер решил сделать весьма щедрый подарок и нам, его друзьям. И не только нам! Но и всем здесь собравшимся гостям этого лучшего в нашей столице ресторана. По его приглашению, – далее я стал говорить отдельными словами, словно заправский конферансье: – Сейчас! Выступят! Самыё лучшие танцовщицы Вселенной! Знаменитые! Садалинии!!!

Пока я говорил, средняя часть подиума утопилась вниз. А лишь только я уселся на своё место, раздалась дробь ударных инструментов, под перестук которых танцевали легендарные женщины клана Дух Тела. И под эту дробь подиум поднял на поверхность первую Садалинию. Да так резко, что она оторвалась от покрытия и подлетела в воздух метра на полтора. Сделав при этом первое па танца: эффектное сальто с вытянутыми во всю длину ногами. Лишь только её ступни опять коснулись подиума, новые барабаны вклинились в ритм глухим звуком, и тело женщины заструилось вверх, словно язык огромного пламени.

А потом наши глаза не успели передавать в мозг то удовольствие, которое получает человек от вида самого прекрасного, обворожительного и завораживающего действа. Которое называется: танец Садалинии.

Все сидели, затаив дыхание. И забыв про всё на свете. Не говоря уже о пище и напитках. Даже обслуживающий персонал замер возле стен, словно окаменев и не напоминая ничем о своём присутствии. Люди забыли о своих удачах и неурядицах, праздниках и скорби, рождении и смерти, а скорей всего и о самом своём существовании. Полностью покорившись той силе, страсти и умению управлять прекрасным телом, которые обрушивались в зал со сценического возвышения. Танец не просто потрясал, он совершенно лишал чувства времени, пространства и окружающей среды. Вводя зрителей в экстаз наркотического дурмана. Заволакивая сознание и лишая памяти о днях прошедших, делах ушедших и лицах нас, в любви нашедших.

Десять минут продолжалось всеобщее онемение. Но и оно сменилось лишь громким вздохом восторга, когда первая Садалиния провалилась вниз, а на смену ей так же эффектно взлетела другая. И под чуть изменившийся ритм начала свой танец. Только одежда у неё была ярко-оранжевого цвета. В отличие от бардово-красной – у первой танцовщицы.

Через десять минут её сменила Садалиния в фиолетовых одеждах. Затем перед зрителями замелькали желтые цвета, и напоследок – светло-зелёные. Последняя фигурка извивалась в самом быстром и невообразимом ритме. Доведя зрителей почти до экстаза. Поэтому когда музыка неожиданно смолкала, а подиум оказался пуст, несколько минут слышалось лишь шумное дыхание особо разнервничавшихся от такого представления зрителей. А потом знаменитый ресторан разразился неслыханными здесь ранее овациями. Я не отставал от остальных: кричал, свистел, хлопал ладонями и топал ногами. Но голос возле моего уха всё-таки расслышал:

– Желаете продолжить их совместное выступление?

– Нет, нет! Отдых просто необходим…!

– Но Садалинии не хотят отдыхать.

– Отдых нужен нам! А не им! – пояснил я, усаживаясь на стул и хватая бокал. – За пятьдесят минут у меня горло пересохло из-за открытого рта! Если я не сделаю хоть глоток этого вашего чудесного коньяка, то свалюсь без сознания. Двадцать минут – перерыв!

– Как пожелаете, Ваша Светлость!

По-моему не только я один ощущал вселенскую жажду. Все окружающие с потерянным видом тянулись за своими бокалами и фужерами. Постепенно приходя в себя и взахлёб делясь идущими наружу впечатлениями от полученного удовольствия. Мой товарищ радостно выкрикивал не для всех понятную фразу:

– Готов работать и на пенсии!

А его суженая с горечью восклицала:

– Почему в этот клан не берут учениц?! Я тоже так хочу танцевать!

Я же, довольно искренне их перекрикивал:

– Готов работать у Садалиний простым барабанщиком! Пусть меня научат! У кого есть влиятельные знакомые в этом затворническом клане?!

Долго на мои призывы никто не откликался, пока знакомое светило журналистики, со звонким именем-прозвищем Фонарь, на которое он только и откликался, не крикнул:

– Наверняка владельцы «Фаворита» имеют в клане Дух Тела очень большое влияние! Попробуйте, барон, через них напроситься в ученики барабанщиков. Если конечно отбросите затею добиться руки принцессы. Потому как барабанщиков они готовят с трёхлетнего возраста и не менее пятнадцати лет. И только тогда опытного музыканта могут взять на подобное выступление.

– Шутите?! – не поверил я.

– Нисколько! Писал в своё время серию очерков из их среды обитания. Тогда это приравняли к сенсации.

– Да, да! Кажется, припоминаю…. Вам пришлось притвориться инвалидом?

– Увы! Ибо только тогда они согласились приютить любопытного и хитрого корреспондента, которого шеф просто третировал постоянными командировками в эти глухие и неприступные горные ущелья.

– Трудно пришлось? – посочувствовал я.

– Со временем остались лишь одни приятные воспоминания! – хохотнул журналист. – Да и теперь я законно считаюсь экспертом в вопросах жизни клана Дух Тела. И никто из моих коллег не осмелится подать свои рассуждения читателю, без ссылок на знаменитый Фонарь.

– Я тоже верю каждому вашему слову! – не преминул заверить я гордого и счастливого журналиста. – Но вы хоть узнали своих старых знакомых?

– Сомневаюсь…, – Фонарь с сожалением обернулся на пустующий подиум и ожесточённо почесал висок. – Есть у меня одно …, наваждение. Но они ведь всегда в масках! А по фигурам их отличить почти невозможно!

Прислушивающаяся к нашему разговору Амалия не выдержала:

– Так они у себя в клане тоже масок не снимают?

– Ещё как снимают! – снова расплылся журналист в радостной улыбке.

– И какие у них лица? – пригнулся в нашу сторону и граф Шалонер.

– Говорят они слишком простенькие? – пояснила его вопрос Амалия.

– Да нет, вполне приличные и симпатичные! – Фонарь пробежался глазами по залу. – Конечно, они не сравнятся с вашей, виконтесса красотой! И с красотой других признанных красавиц, но я был от них без ума.

– Так ведь у них матриархат! – напомнил я – Наверняка вам пришлось там жить в роли раба?

– О! Это было самое сладкое рабство в моей жизни! – по закатившимся на лоб глазам, никто не усомнился в последнем восклицании журналиста.

– Двадцать минут истекло! – прошелестело возле моего уха.

– Может, ты скажешь пару слов? – спросил я у Цой Тана.

– А что, – оживился он. – Скажу с удовольствием!

Хоть фигура у графа Шалонера не отличалась моей массивностью и заметностью, но когда он встал, волна тишины вновь окатила всё помещения ресторана.

– Спасибо всем, кто пришёл на наш с Амалией праздник. Спасибо тем таинственным героям, которые вырвали меня сегодня из рук предателей. И самое главное: спасибо прекрасным богиням танца, за доставленный нам всем восторг. Сейчас мы опять увидим их выступление, на этот раз – совместное!

И уже садясь на стул, буркнул довольно тихо. Ни к кому особо не обращаясь, и как бы в шутку:

– И моим кредиторам спасибо!

Чем вызвал оживлённый смех не только за нашим «столиком», но и в близко расположенной части общего зала. В тот же момент вновь разнёсся звук целого сонма ударных инструментов и все пять Садалиний взвились вверх в изумительном сальто. Танец продолжался двадцать минут. И всё это время сердца всех присутствующих бились в одном ритме с телами танцовщиц. Если бы они замерли на подиуме после завершения выступления на пять минут, зрители тоже бы задохнулись. Но Садалинии сошлись напоследок в единую устремленную вверх пирамиду. Держа своими правыми руками самую высокую свою напарницу за кончик пальцев одной ноги. А вторую она подняла строго вверх, почти слившись всем телом в прямую линию.

Несколько мгновений пирамида поражала свое недвижимостью, затем раздалась вакханалия стука барабанов, и всё стихло. Тут же завершающее построение плавно рассыпалась. Женщины встали в один ряд и просто поклонились во все стороны.

И вновь неистовый шум восторга оглушил всех тех, кто его и создал. Вот только Садалинии приняли его как должное. Откланявшись, они спрыгнули с подиума в зал, и пошли к нашей компании. Уж они то тоже прекрасно знали, кто заказал их выступление. И весьма неприкрыто выражали стремление пообщаться с нами поближе. Не прошло и минуты, как каждая из них выбрала для себя объект для приставаний и бесцеремонно уселись к мужчинам на колени. Попутно отбирая у них бокалы с напитками и удовлетворяя свою жажду.

Сидящий почти напротив меня журналист, эксперт по клану, попал под раздачу самым первым. Садалиния в темно-бардовом одеянии уселась к нему на колени так, словно это был самый обычный стул. Но, отпив из бокала глоток шампанского, повернулась к нему в пол-оборота, обняла за шею и стала разглаживать вьющиеся мужские кучери. Фонарь от таких действий замер, челюсть его отвисла, а глаза почти закрылись. То ли от удовольствия, то ли от страха. И мне больше показалось, что от страха.

Пока я раздумывал над этой странностью, ярко-зелёная вуаль пронеслась рядом со мной, затем моё плечо изящная женская ручка по-хозяйски развернула в сторону, и через мгновение на моих коленях сидела почти воздушная женщина в плотно прилегающей маске. Но голос через неё проходил превосходно:

– Господин барон, насколько я знаю, холостой! Поэтому сегодня он переходит в моё подчинение!

– Но…, – граф Шалонер чуть ли не прятался за спиной Амалии. – Артур хочет жениться на принцессе!

– Да?! – похоже, Садалиния еле сдерживала смех – А она тоже этого хочет?

– Со временем у неё не останется другого выбора! – ответил я со всей присущей мне уверенностью.

– Вот когда не останется, тогда вы уже мне будете не интересны! – после этих слов девушка громко рассмеялась и, как бы невзначай полностью раскрыла свои и без того прозрачные одежды. Демонстрируя всем свою небольшую, но волшебно торчащую грудь. На меня дохнуло таким дурманящим ароматом её тела, что я сразу сообразил, почему Фонарь незадолго до того в страхе закрыл глаза. Оказывается, мужчина в таком состоянии полностью теряет над собой контроль. Может, у них тела намазаны каким-то дурманом? А скорей всего они втирают некие составы в кожу постоянно! Возможно такое? Очень даже может быть!

Хорошо, что с моим другом Булькой мы почти не расстаемся в последнее время. Серия микро покалываний по всему телу, вызвала вначале жгучее желание почесаться, словно бездомная собака, а потом моментально привело моё сознание в полный порядок. Поэтому я довольно ровным голосом предложил:

– Почему бы вам не сесть со мной рядом на другой стул? – по моему знаку требуемое кресло мгновенно установили возле меня с правой стороны. Немного при этом сдвинув других гостей.

– Любой мужчина всегда готов нас держать на руках! – с возмущением воскликнула танцовщица.

– Увы! Моё воспитание слишком консервативно! Для подобной близости девушка вначале должна мне понравиться.

– О! Первый раз встречаю такого холодного мужчину! – засмеялась девушка, но с моих колен всё-таки пересела на стул.

– Может, вы нас осчастливите, назвав своё имя?

– Имя у нас у всех одно – Садалиния! Даже наши избалованные избранники обращаются к нам только так.

При этом девушка обняла меня левой рукой за талию, прижалась грудью к моему боку, а правая рука неожиданно скользнула между моих коленок и, поглаживая, стала подниматься к моему паху. Непроизвольно я крепко свёл ноги вместе, зажав её ладонь, и отвечая с небольшой растерянностью:

– Конечно, более величественного обращения к женщине вряд ли существует! Э-э! Не хотите ли чего-нибудь перекусить? Я вам положу этот салат из креветок: очаровательный вкус….

– Ну зачем же так нервничать, барон? Накладывайте любую пищу, я не прихотлива. Вот только руку отпустите, она у меня не железная….

– Ах, извините…..

– Я понимаю: мужчинам мои ласки нравятся, – она потрясла своей ладошкой в воздухе и даже, приподняв маску, подула на пальчики с притворным страданием. – Но зачем же так показывать свою страсть?

– Извините, погорячился! Но после вашего выступления любая страсть покажется жалкой пародией на истинные чувства.

– Ага! Значит, вы не так уж холодны, как пытаетесь казаться?! – воскликнула Садалиния и вновь прильнула к моему боку, горячо зашептав в самое ухо: – Говорить приятное ты умеешь! Значит твой язычок ещё и не на такое способен! И уж я то очень скоро постараюсь найти для него должное применение!

При этих словах она явно вознамерилась оставить след на моей шее от своих коготков. Как бы подчёркивая своё вожделение и распущенность. Но Булька опять оказался на высоте, добавив моей коже невероятной упругости. Девушка отстранилась от меня и удивлённо посмотрела на свои ногти. И в тот же момент над моим ухом опять раздался шёпот главного распорядителя:

– Ваша Светлость! Ваш начальник личной охраны настоятельно просит выйти к нему на одну минуту общения: важное сообщение!

Коротким жестом я дал понять, что всё прекрасно услышал. Затем, не спеша, положил Садалинии ещё несколько кусочков разных блюд, подморгнул сладкой парочке суженых и вышел из-за стола. Всем своим видом показывая, что иду в туалетную комнату. Но после выхода из зала, спустился к центральному входу и поманил к себе своего начальника охраны.

– Что произошло?

– Наши люди расставлены по всей округе, стал докладывать Нирьял. – Но и агентство «Спина» здесь же всем своим основным составом. Именно они заметили целые сонм ищеек генеральной прокуратуры, а потом и лично господина старшего следователя.

– Энгора Бофке?! Что он здесь делает? Следит за нами?

– Нет! Он ведет наблюдение за кем-то, кто находится снаружи ресторана.

– Не понял….

– Он лично, и его люди, не спускают глаз с широкого проспекта, перед центральным входом в ресторан.

– А кто находится на этом проспекте? Да ещё такой важный и опасный?

– Это нам выяснить, пока не удалось. Но я счёл нужным вас предупредить….

– Правильно сделал! – похвалил я. – Продолжайте в том же духе!

И тут же я вернулся к залу, но в него не вошёл, а, подозвав к себе представителя внутренней охраны, спросил:

– Можно мне пройти на верхний этаж и осмотреть проспект? Мне доложили, что там собралось слишком много моих недоброжелателей.

Некоторое время тот напряжённо молчал, видимо получая по прямой связи инструктаж. Затем расслабился:

– Конечно! Я вас провожу.

Без задержки мы поднялись на верхний этаж и прошли в чей то неосвещённый то ли офис, то ли кабинет. Из его окна весь проспект просматривался как на ладони. И с первого же взгляда я заметил очень интересную деталь. А когда Булька соорудил на моих глазах чуть ли не бинокль, отлично рассмотрел заинтересовавший меня флайер. И узнать его не составило особого труда. Потому как строили его по моему личному заказу, в большой тайне, и только для моего персонального пользования. Это был такой сложный и напичканный самой невероятной аппаратурой агрегат, что моусовская бибика, которую мы угоняли дважды, выглядел по сравнению с ним как детская игрушка. В мою бытность командиром Дивизиона мне просто необходимо было иметь нечто подобное для самых экстренных и непредвиденных ситуаций. Из этого подобия флайера можно было вести руководство любыми, самыми крупномасштабными операциями, и пользоваться самыми современными техническими совершенствованиями. И следить за всем вокруг, и летать в космос, и вести невероятный по сложности бой, и…. В общем: всё, что угодно!

И не узнать мне мою взлелеянную и выстраданную личную сказку, я просто не мог. А раз личный флайер командира Дивизиона находится здесь, значит и сам командир не доверит такое чудо никому. А сам, собственной персоной сидит внутри и за кем-то следит. А за кем он может следить? Или скорей всего: охранять? Правильно, за принцессой! А что из этого следует? Что она тоже где-то поблизости! А что ей здесь надо? И так ли это?

Я спешно набрал номер Алоиса и тихо спросил:

– Где сейчас принцесса?

– Три часа назад она вместе со своей фавориткой неожиданно покинула дворец в неизвестном направлении. Мне об этом доложил интендант, Эрик Пульмен.

– Понятно! – занервничал я. – Значит, Хайнек охраняет её здесь! И скорей всего она находится тоже в ресторане! А за Хайнеком следит Энгор Бофке! Ну, и так далее! Колечко получается! Вернее даже: манеж цирка!

– А что нам делать? – спросил Алоис.

– Да ничего. Действуйте по обстановке. А я тоже постараюсь отыскать одну непоседливую особу. До встречи!

В зал я заходил, оживлённо советуясь с риптоном:

«Она наверняка здесь! Только вот как её найти?»

«Я могу её вспомнить по кожному покрову! – похвастался Булька. – Когда вы танцевали на приеме в честь миледи, я снял с её тела все возможные мне данные».

«Не хватало мне только ходить по всему ресторану и щупать каждую женщину! Ты себе не представляешь: как умело она может замаскироваться! И накладки на лицо положить, и глаза поменять, и губы изменит, и нос….»

«Ничего! Давай походим по залу, присмотримся….»

«Придётся так и сделать! Надо только придумать подходящую для этого причину и выискивать хоть кого-то мало-мальски знакомых. Начнём!»

«Это конечно полный абсурд…, – неожиданно забеспокоился Булька. – Но может она тоже имеет такого же помощника? Риптона? И он её изменил до неузнаваемости?»

«Только этого мне не хватало! Но ведь ты же говорил, что почувствуешь другого риптона на расстоянии?!»

«Небольшом расстоянии! – подчеркнул риптон. – Да и то, по моим предположениям».

Минут двадцать мне понадобилось на то, что бы пробежаться зигзагами между всеми столиками и побывать во всех залах. Но ходу перекидываясь приветствиями со знакомыми, и пожимая руки совершенно незнакомым мне личностям. Благодаря невиданному никогда ранее выступлению танцовщиц, моя популярность выросла многократно. По крайне мере, в этом зале – точно! Поэтому каждый норовил мне сказать что-то хорошее и выразить своё расположение. А один смутно знакомый мне мужчина, огромного роста, даже выкрикнул мне вслед, стоя с поднятым в руке бокалом:

– Так держать, барон! И не переживай о мелочах: мы тебя всегда поддержим!

Память мне подсказала: лично я с ним не знаком. Скорей всего видел где-то на фотографии или на экране. Да и не важно это было. Гораздо больше меня беспокоило: где же прячется принцесса. Все женщина на меня смотрели по-разному, но все – открыто, не опуская ни глаз, ни лица. И ни в одной из них мы с Булькой не заподозрили явно выраженных черт Патрисии. Немного в отчаянии я вернулся на своё место и был встречен насмешкой графа Шалонера:

– Барон! Пока вы делали круг почёта, ваша недавняя соседка по столу проголодалась и сбежала! – видя, что я с недоумением смотрю на так и не тронутую пишу, которую я сам наложил танцовщице, мой друг продолжил: – Только голодна она на мужчин! Потому как моментально нашла себе новую жертву! Того парализовало в первую же секунду. Но не настолько, что бы уже через пятнадцать минут за ней не побежать в неизвестном направлении.

– У них нет никакого стыда! – с картинным осуждением воскликнула Амалия. Но взгляд её заинтересованно бродил возле выхода из зала.

– Ничего не поделаешь! – воскликнул я, пытаясь утолить вновь проснувшийся голод. Кивая при этом головой в сторону ещё одного пустого места за столом: – А Фонарь тоже не смог вернуться в сознание?

– Он ведь к такому рабству привычен! – напомнил Цой Тан. И шутливо прижался губами к шейке своей избранницы.

Видимо это движение лишило Амалию последних крох сдержанности. Так как она тут же встала и приказным тоном произнесла:

– Граф, мне срочно надо попудрить носик! Проводите меня!

Тот понял свою ошибку слишком поздно. Но, кажется, не слишком то и расстроился. Я подмигнул ему вслед и снова переключился на закуски. Но взгляд мой так и продолжал ощупывать каждую женскую фигурку в зале.

«Скорей всего она где-то в подсобных помещениях». – Предположил Булька.

«Ей там нечего делать! Однозначно! Для разборок с прислугой у неё есть масса других исполнителей».

«Между прочим, ты ещё не проверил тех женщин, которые сидят за нашим столом! – напомнил риптон. – Несколько вполне подходит под её рост».

«Ещё чего! Да их тут всего десять…, нет, двенадцать, и ни одна из них на эту роль не подходит. Я то ведь их уже знаю….»

«На данный момент за столом целых пятнадцать женщин! – в тоне моего товарища слышалось торжество. – Ты забыл ещё о трёх танцовщицах!»

«Скажешь тоже! – чуть не подавился я от возмущения. – Да они же из клана Дух Тела! Да они же почти и не женщины! Это же – Садалинии!»

«Зачем так возмущаться? Ведь и принцесса может научиться танцевать не хуже….»

«Когда?! Где?! И с кем?!» – я хотел засмеяться, но тут же замер, словно поражённый молнией. С открытым ртом и с замершей возле него вилкой с салатом.

«Фаворитка! Больше года у неё новая фаворитка! Учит музыке и …танцам!!! И пропадает с ней где-то довольно часто! Значит…! Патрисия вполне могла подыскать себе нечто такое, что отвлечёт её от тяжкого бремени власти и управления империей. И выбрала для этого самое сложное истязание тела? А почему бы и нет! А уж она если захочет, то с кровью, потом, судорогами и тому подобному…, но обязательно своего добьётся!!!»

«Рот закрой! – тактично напомнил Булька. – Да и салат положи в тарелку: он уже высох!»

Совету я последовал, но на ехидный тон совсем не обратил внимания. Со всей возможной осторожностью я принялся рассматривать оставшихся за нашим столом танцовщиц. Две из них отпали сразу из круга подозреваемых. Они резво подпрыгивали на коленках у своих избранников и позволяли себе совсем непристойные ласки. Но вот третья…. В жёлтом наряде…. Вела себя совсем не как истинная Садалиния. Она чинно восседала на стуле; хотя помнится вначале, она тоже бухнулась кому-то из гостей на колени; и грациозным жестом отправляла себе под маску небольшие печеньица. Ведя при этом беседу со своим раскрасневшимся соседом. Я тут же вспомнил одиночные выступления и сообразил, что девушка в желтом, выступавшая четвертой, почти ослабила впечатление от танца, и введённые в транс зрители стали приходить в сознание. И лишь пятая Садалиния вновь вогнала всех в нирвану наслаждения. То есть четвёртая танцевала хуже всех!

Рост подходил, прическа тоже явно накладная, руки…. А вот руки её выдали с головой. И помог мне в окончательном разоблачении снова Булька. Потому как даже на расстоянии в пятнадцать метров мы легко рассмотрели старый шрам чуть выше локтевого сустава. Шрам был тщательно загримирован, но мы только дружно хмыкнули с презрением. Наш тандем – никому не провести!

«Даже не стоит к ней прикасаться! И так всё ясно! – резюмировал Булька наш осмотр на расстоянии. – Её Высочество, принцесса Патрисия! Прошу любить и жаловать!»

«Ну, насчёт первого – пока отложим. А вот насчёт „жаловать“ – постараемся изо всех сил! Сейчас мы здорово повеселимся!»

Конец третьей книги

Юрий ИвановичТоржество справедливости

Глава перваяМелкие просчёты

Минут двадцать я ещё присматривался незаметно ко всем посетителям. На моё счастье, Амалия с Шалонером вернулись очень быстро и выглядели очень довольными. Я тут же встал, одобрительно похлопал товарища по плечу и, наклонившись, шепнул ему несколько фраз на ухо. Ведь надо было предупредить о том, что некто так неожиданно оказался в нашей компании.

Лишний стул возле себя как бы невзначай я отставил в сторону. Откуда его тут же убрали расторопные официанты.

И лишь затем, сделав небольшой круг, отправился к наследнице Звёздного престола. Похоже, что танцовщица в жёлтых одеждах только делала вид полной незаинтересованности в окружающих соседях. Ведь подходил я к ней сзади и вроде как незаметно, но она ощутимо напряглась как раз перед моим обращением:

– Извините! Но вы не подскажете: куда пропала ваша очаровательная подружка в зелёной маске?

Мой голос звучал в меру развязно, а тело выглядело вполне расслабленно, чтобы можно было заподозрить приличное хмельное состояние. После моего вопроса принцесса очень искусно продолжила играть роль садалинии. Величественно повернув голову в мою сторону, она презрительным взглядом оглядела меня с ног до головы и шумно рассмеялась:

– Ха-ха! Может, вас отвести к ней за руку?!

Голос Патрисия изменила довольно сильно: если бы я не знал, с кем говорю, то и не заподозрил бы. А так знакомые и родные нотки я всё-таки расслышал. Да и глаза, хоть и полностью изменились с помощью линз и неизвестных мне средств, тоже можно было узнать. Это все я заметил моментально, уже притворно сбившись на оправдания:

– Сегодня мой друг празднует помолвку, и мы, все его друзья, хотим, чтобы этот праздник запомнился графу на всю жизнь. Но он так и не успел задать несколько вопросов вашей подруге. Может, вас не затруднит заменить её хотя бы на несколько минут?

Своими словами я давал принцессе отличный повод оказаться в самой гуще нашего застолья. Ведь недаром она сюда явилась. Значит, наверняка хочет что-то выведать именно у меня или у виновников торжества. А заодно успокаивал её соседа. Тот при первом же моем обращении стал метать молнии одним только своим видом. Ещё бы! Неслыханная наглость – пытаться отбить садалинию у того, кого она сама выбрала! Но в данном случае её как бы приглашал хозяин банкета, да ещё и ненадолго. Потому-то размечтавшийся кавалер ничего не мог возразить. Может, и не только потому. Ведь связываться с пресловутым бароном Артуром Аристронгом себе дороже! А знал бы он, с какой дамой империи общается и что ему ничего не светит, вернее – что светят опасные последствия, то ещё бы и обрадовался её уходу.

Тем временем наследница, будучи уверена в своём инкогнито, вновь коротко рассмеялась. Но легко вспорхнула со стула и игриво повисла на моём локте:

– Мне наплевать на вашего графа! А вот с виконтессой я с удовольствием пообщаюсь!

Ещё бы! Ведь ей приходилось играть роль махровой, так сказать, матриархатки.

Доведя её до нашего места, я быстро уселся на стул, а колени сложил и указал на них приглашающим жестом. С внутренним коварством представляя, как она отвергнет моё предложение. Но садалиния уселась мне на колени с тем же бесстыдством, что и её подруги. Только от моего тщательного наблюдения не укрылись неуловимая задержка в движениях и дрогнувший от гнева подбородок. Пытаясь воспользоваться полной безнаказанностью, я откровенно обнаружил свои нескромные притязания на прекрасное тело и по-хозяйски положил руки на её талию и бедро. Какой-то момент я смотрел на локоть принцессы, который она, кажется, начала уже отводить словно для замаха, и уже представлял себя с расквашенным носом, но обошлось. Садалиния расслабилась и стала мило болтать с Амалией.

– Это было незабываемое представление! – восторгалась виконтесса. – Я раньше и представить не могла чего-либо подобного! Как вам удаётся достигать такого совершенства?

– Для нас танец – самое простое и естественное действо. – Патрисия говорила так уверенно, что никто бы не засомневался в её словах. – Перед тем как научиться ходить, наши девочки уже умеют танцевать.

– Но это же очень трудно?

– Нисколько!

– У вас же совсем нет детства в таком случае?

– Наоборот, у нас самые счастливые дети.

– Ну а можно достичь вашего умения, скажем, в моём возрасте?

– Увы! Совершенно невозможно!

– А если барабанщиком? – включился в беседу граф Шалонер. – За сколько месяцев можно выучиться?

– С вашим возрастом и до старости не успеть! – засмеялась садалиния. – Да и зачем это вам?

– Да это не мне. Это барону захотелось как можно чаще находиться в вашем обществе. К тому же он хвастался, что у него превосходное чувство такта. И ритм он словно через себя пропускает.

– Так ведь барон, – принцесса оглянулась на меня, – ещё старше!

– Это он просто так солидно выглядит! – засмеялся граф. – Он даже попадает в кандидатский лимит и имеет все шансы завоевать руку наследницы престола.

– Да, мы тоже наслышаны о его бурной и увлекательной жизни! – На мгновение девушка на моих коленях замерла, ощутив, как моя ладонь трепетно ласкает её коленку. – Но я на месте принцессы сразу бы отвергла таких ухажёров. Ведь они всю жизнь будут наставлять несчастной женщине рога!

– Всё зависит от того, с какой точки зрения рассматривать те или иные моменты! – глубокомысленно изрёк я. Тем самым дав фальшивой танцовщице новый повод для насмешек.

– Но ведь граф Шалонер, например, – совсем другая личность. Это сразу заметно. Ведь признайтесь, граф, вы бы ни за что не стали ощупывать посторонних женщин, если у вас есть избранница?

– Конечно! Никогда в жизни! – со страстью воскликнул не менее фальшивый граф и погладил Амалию по спинке. – Но я вообще-то однолюб, и влюбиться мне дано лишь раз…

– Тогда я вас поздравляю! Только мне интересно, как вам удалось найти друг друга в этом хаосе мирского круговорота?

– А здесь тоже виновата наша принцесса! – засмеялся мой товарищ. – Она просто-напросто приказала срочно найти себе невесту.

– А вы её сразу послушались?

– Попробуй только не послушаться!

– Она что, такая ужасная? И грозная?

– Хуже! – чуть не плача воскликнул граф Шалонер. – Она пригрозила лишить меня всего состояния! А я и так в глубоком финансовом кризисе…

– И это вы называете кризисом?! – Танцовщица обвела ручкой наш стол и весь зал ресторана. – Такого застолья и император не может себе позволить!

– О! После этого банкета я окажусь в таких долгах, что мне не позавидует самый последний нищий!

– Зачем же вам, милочка, нужен такой бедняк? – обратилась садалиния к довольной Амалии. Рука моего друга продолжала гладить её по спине. Впрочем, как и моя рука – коленку принцессы.

– Вы ведь тоже бедны, но не расстраиваетесь из-за этого? А мне достаточно, чтобы мой мужчина меня любил. Остальное – неважно!

– Да, любовь – самое важное чувство в этом мире! – согласилась девушка, так удобно расположившаяся на моих коленях. И в то же время почувствовавшая, что мои поглаживания не прошли бесследно. В первую очередь для меня. Своей почти обнажённой попкой она ощутила солидное вздутие на моих штанах. И тут же принялась с какой-то мстительностью ещё больше ёрзать по моим коленям, вводя меня в состояние ещё большего возбуждения и не прерывая нити разговора: – Вот только похоть портит все самые высокие и светлые чувства!

Она, видимо, ожидала поддержки со стороны Амалии, но та неожиданно стала на мою сторону:

– Похоть тоже нужна нашим телам! И любви без неё тоже не будет. Да и вы, садалинии, почему всегда ведёте себя так развратно и без малейшего признака стыда?

– Вообще-то… мы стараемся не распространяться на эту тему, – чуть ли не засмущалась принцесса. – Но могу вам немножко приоткрыть тайну нашего поведения…

– О! Мы слушаем со всем вниманием!

– Дело в том, что после выступлений, которым мы отдаём просто неимоверное количество энергии, нам необходима эмоциональная и физическая разрядка. А что в таком случае подходит больше всего? Догадались? Правильно! Так что для нас такое поведение вполне естественно.

– Надо же! – воскликнул я ей на самое ушко. – Так почему же мы до сих пор сидим за этим столом?!

Садалиния даже растерялась от моей наглости. К тому же моя вторая рука приподнялась выше и со страстью стала ласкать её грудь. Танцовщица повернулась ко мне и с превеликим апломбом заявила:

– Но мужчин для своих утех мы всегда выбираем сами! А вы явно не в моём вкусе!

– Но я не особо-то заметил чрезмерное ваше внимание к тому несчастному, который говорил с вами вначале! Или за этим столом вообще нет подходящей кандидатуры? Весьма странно для не слишком-то разборчивых садалинии! Вам не кажется?

– И среди нас встречаются исключения! – Похоже, Патрисия уже еле сдерживалась от гнева и потому с жестокой брезгливостью отбросила мои руки от своего сладкого тела. – Но в любом случае только мы можем начинать ласки или давать разрешение на простое прикосновение к нашим телам!

– Странно! Ведь вначале вы не возражали против моих прикосновений! – При этих словах я постарался придать себе вид самый обиженный и растерянный. – Чем же я так не угодил очаровательной садалинии?

– Да всем! Хоть бы даже своей невнимательностью. Может, я голодна? Или пить хочу?

– Извините! – Граф Шалонер, во все глаза наблюдавший за нашей перепалкой, попытался остановить уже приподнимающуюся танцовщицу. – Это явно моя вина!

Но договорить ему не удалось. Как раз в этот момент официанты замелькали вокруг нас. Убрали несколько тарелок с общего стола, поменяли приборы и водрузили перед нами огромное блюдо. Тут же раздался торжественный голос главного распорядителя. Но говорил он тихо, для узкого круга:

– Ваш заказ подан! Рыбное дерево с плодами кугурди! Приятного аппетита!

Встающая принцесса замерла, а потом снова уселась мне на колени. И эдак осторожно спросила у виконтессы:

– А что это за пища?

Вот я и влип! И она ещё притворяется удивлённой и незнающей! Как всё-таки плохо, когда твоя любимая все о тебе знает. Да ещё чуть ли не все с тобой пробовала. Удивлять её бесполезно. Помимо этого она ещё может воспользоваться своим знанием. Мне же во вред! Как в данном случае. Вот только очень плохо, что о рыбном дереве на Оилтоне вообще знали единицы. Если бы хоть не Амалия! Она-то не вовлекалась в нашу тайную игру, поэтому затараторила весело и непосредственно:

– О! Это какое-то очень редкое блюдо, компоненты которого выращивают только на далёкой планете Лаишар. Я и граф ещё никогда такого не пробовали, но барон Артур утверждал, что мы не пожалеем. Такое вкусное удовольствие редко где можно найти во всей Галактике.

– Барон Артур?! – Мне показалось, что по телу принцессы прошло некое электричество. Она тут же повернулась ко мне, отстранилась и заглянула, кажется, в самую душу. – Барон! А расскажите-ка, где это вы уже пробовали это самое «дерево»?!

Самодовольная улыбка прятала мои неимоверные мыслительные потуги скрыть лихорадочный поиск ответа на поставленный вопрос. Ну надо же так попасться! Но ведь я не предполагал, делая заказ, что моя любимая в момент его доставки будет сидеть на моих коленях. И я почувствовал, что надо говорить только правду. Ну или почти правду.

– Длинная история! Но вы помните, я вам рассказывал о своём знакомстве с Тантоитаном Парадорским?

Обращался я в первую очередь к графу и виконтессе, но заметил, что и принцесса чуть ли не согласно кивнула вместе с ними. Глаза её смотрели так насторожённо, что ошибиться в датах мне было непозволительно. Ведь я с ней пробовал рыбное дерево за год до моего беспамятства и соответственно не мог рассказать молодому баронету о подобном деликатесе при личной встрече. Но ведь мог Тантоитан поддерживать тайные контакты с бароном Зелом Аристронгом в то же самое время? Мог! Вот этим я и воспользовался.

– Так вот, именно он года два назад при разговоре с моим отцом похвастался, что попробовал пищу, достойную богов. И рассказал где, что и откуда. А мой отец решил меня побаловать разносолами. Вот таким образом мне и удалось несколько раз поблаженствовать в моей отделённой от всего мира крепости.

– Ваш отец весьма заботливый человек!.. – с отрешённой задумчивостью проговорила принцесса. А граф Шалонер постарался как можно быстрей перевести разговор в другое русло:

– Наши тарелки уже полны, и запах просто изумительный! Начинаем пробовать! Разве только нужны особые напитки для такого угощения…

– Сухое розовое вино, – все в той же задумчивости проговорила венценосная танцовщица, но тут же спохватилась и виновато улыбнулась: – Мне так кажется!

– Совершенно верно! – раздался голос вездесущего распорядителя, и в наши фужеры полилась розовая жидкость.

Интересно, она специально проговорилась или действительно сильно задумалась? Как бы то ни было, она всё-таки встала с моих колен и уселась на предоставленный стул. Есть в маске, конечно, очень неудобно, но она решила не отказываться от такого угощения. Левой рукой фальшивая танцовщица приподнимала маску и заодно прятала открывающийся подбородок, а правой подносила вилкой ко рту кусочки рыбного дерева и пряные дольки плода кугурди.

Видя такое действо, я не удержался от небольшой шпильки в её адрес:

– Маску можете снять! Здесь все свои. И люди очень порядочные. Никто вам особым вниманием надоедать не будет.

Садалиния спокойно прожевала пищу, проглотила и лишь затем соизволила мне ответить:

– Я сразу заметила вашу порядочность! И «свойские» ручки тоже не обошли меня тщательным вниманием.

– Но после того как вы доказали свою неповторимую исключительность, мои руки готовы служить только для вашей защиты! Да и вообще, в таком месте и на таком празднике женщины и мужчины должны вести себя проще. Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы и вы оказались такой же ветреной сегодня, как ваши подруги – остальные сада-линии.

И глазами указал на возвратившихся как раз за стол двух других танцовщиц, которые, тут же забыв о своих прежних симпатиях, принялись заигрывать с новыми мужчинами.

Даже сквозь маску я отчётливо увидел знакомую презрительную ухмылку на лице любимой. Но гнев на развязного барона так и не выплеснулся. Лишь на некоторое время она демонстративно затихла, наказав меня высокомерным молчанием.

Не слишком-то из-за этого расстроившись, я весело переговаривался со своими друзьями и громко комментировал последующие выступления самых разнообразных артистов. Граф Шалонер тоже старался изо всех сил заражать весельем окружающих. И уже чуть ли не под утро садалиния в жёлтых одеждах вновь принимала участие в разговорах и даже соблаговолила станцевать со мной два танца. Как ни странно, никто из гостей не пытался пригласить «мою» садалинию на танец. Хотя из-за её подружек постоянно возникали чуть ли не потасовки.

Танцевали мы с ней, конечно, странно: я страстно пытался привлечь её к себе, а она время от времени не менее яростно пыталась вырваться из моей стальной хватки. А потом расслаблялась и позволяла моим рукам делать все, что им заблагорассудится. От подобного я был вне себя от счастья и удовольствия. Вернее, даже не удовольствия, а блаженства. В конце второго танца мне даже показалось, что Патрисия сама прильнула ко мне всем телом и еле сдерживает себя от более смелых действий. В сознании мелькнула мысль: она меня узнала! Вернее, уже давно знает, кто я! И только и ждёт, пока я сам во всём признаюсь! И верит в меня! И любит!!!

От сиюминутного признания и саморазоблачения меня спасло два фактора: неожиданно закончившаяся музыка и нестерпимый, неприятный зуд почти по всему телу. Помимо этого Булька ещё и обругал меня:

«Да у тебя никакой силы воли нет! Словно тряпка! Сейчас не время предаваться слюнтяйству влюблённости! Очнись! Ау-у-у!!! Отпусти даму, а то задушишь! Вот так, молодец! А теперь отведи и усади её на место! Ну чего замер?! Теперь извинись и сошлись на неожиданные воспоминания о первой любви…»

К тому времени я уже отошёл от любовного дурмана, вызванного физической близостью, и действительно извинился за дерзость. Добавив при этом:

– Вы мне очень напоминаете ту самую прекрасную и единственную женщину, которая сводит меня с ума одним лишь прикосновением.

Чему садалиния страшно удивилась:

– Но вы же хотите жениться на принцессе?! Как же вы можете её обманывать?

– Кого? Принцессу?! Так ведь я в неё и не имел времени влюбиться. Вот когда отпразднуем свадьбу, тогда я в неё и влюблюсь. Без спешки и без лишней суеты.

– О-о! Жаль, что я с ней незнакома! – Патрисия осуждающе покачала головой. – Я бы ей поведала о вашей непорядочности.

– А можно подумать, наследница престола сама собирается тут же влюбиться в своего избранника! Ей нужен просто настоящий мужчина, непревзойдённый воин, талантливый стратег и тактик, знаток самой современной техники и разбирающийся во внешней и внутренней политике. Ну и как, скажите, она обязана выбирать? По зову сердца?

– Вообще-то вы правы…

– И лишь со временем она меня полюбит, – продолжал я, – и будет счастлива до нашей глубокой старости!

– И вы умрёте в один день?!

– Конечно! Иначе не стоит и стараться! – подтвердил я заключительные слова из старых сказок.

Через некоторое время садалиния в жёлтом одеянии грациозно прошла в сторону дамской комнаты. А пока я перебросился десятком слов со счастливо улыбающимся Фонарём, как-то незаметно из зала испарились и остальные танцовщицы. Свободные мужчины сразу забеспокоились, забегали в поисках пропавших богинь танца. А мужчины со своими постоянными спутницами только печально водили по залу глазами. Лишь сидящий напротив журналист блаженно вздохнул и прокомментировал:

– Окончен бал! Исчезли все красотки! Затихла музыка, и полумрак пропал. Последний тост с последней рюмкой водки… И кто-то в чёрном страшный счёт подал…

Видимо, Фонарь первым заметил приближающегося ко мне главного распорядителя с подносом и, как всегда, не преминул блеснуть остроумием. Он слыл человеком весьма знающим и опытным, так что прекрасно догадывался о крупной сумме, которую придётся заплатить хозяевам застолья. Граф Шалонер вздрогнул и стал ниже ростом, виконтесса Амалия попыталась разрядить возникшее напряжение смехом, но это у неё получилось так неестественно, что пришлось тут же замолчать и спешно прикрыть рот платочком.

Я полуобернулся и царственным жестом подозвал распорядителя к себе. Одновременно доставая чековую книжку.

– Ваша светлость! – И вместо моментально убранной тарелки передо мной оказался поднос весьма старинной работы с несколькими листками отпечатанного текста. Посмотрев сразу в конец столбика цифр, я не смог скрыть своего удивления и прошептал чуть в сторону:

– Мм! Даже так? У вас что, праздничные скидки?

– Ни в коем случае! – Мне отвечали тем же шёпотом, предназначенным лишь для одного слушателя. – Просто остальные гости в знак признательности за доставленное удовольствие от просмотра выступления садалиний оплатили их приглашение. Инициатором и основным спонсором этой оплаты выступил барон Джек Лугов. Он со своими друзьями сидит за первым от главного прохода столом. И поднимает бокал в вашу честь…

Я проследил глазами в указанном направлении и увидел довольно улыбающегося мужчину огромного роста. Того самого, который подбадривал меня во время поиска по залу принцессы. Я тоже встал и сделал приветственный взмах рук в его сторону. Вереница газетных заголовков пронеслась у меня в памяти, и я вспомнил, сопоставив с именем, что Джек Лугов – один из самых поворотливых дельцов в мире столичного бизнеса. Его инвестиционные банки за последний год здорово потеснили на внутреннем рынке, казалось бы, незыблемых финансовых столпов даже такого галактического конгломерата, как «Доставка». Сделав себе зарубку в памяти, я уселся на стул и продолжил слушать пояснения главного распорядителя:

– Вашу личную выпивку оплатил вон тот господин, в самом углу зала. Он сказал, что является близким другом вашего отца…

Пришлось кивнуть и в ту сторону, хотя человек мне был явно незнаком. Более того, вызывал у меня подозрение. Что это за друг отца? Странно, что Зел Аристронг мне о нём ничего не рассказал.

– Заказанный вами деликатес оплатили господа с того столика, где стоит высокий канделябр со свечами…

Вот тебе и раз! Никого из той компании я тоже не мог вспомнить. Да что ж это сегодня здесь творится?!

– Большинство гостей графа Шалонера тоже решили оплатить блюда, ими же и заказанные. Чаще всего вместе со стоимостью выпивки…

– Просто невероятно! – пробурчал я, поспешно выписывая чек и ставя размашистую подпись. – После посещения вашего ресторана у меня останутся незабываемые впечатления!

– Всегда рады видеть всех вас вновь в нашем прославленном ресторане! – Главный распорядитель источал такую радость и благожелательность, что их можно было на хлеб намазывать вместо масла. Когда он удалился, я обратился к напряжённо застывшему графу. Он ведь так и не увидел до сих пор суммы счета.

– Расслабьтесь, дружище! Всё-таки миледи оказалась права!

– В чём именно?

– Общение со мной приносит счастье и удваивает капиталы!

– Ты намекаешь, что нас покормили бесплатно?

– Не совсем так, но я уплатил примерно лишь десятую часть от положенной суммы…

– А остальное? – вырвалось у Амалии.

– Остальное нам оплатили многочисленные друзья в виде угощения…

– И садалиний?! – не поверил Цой Тан.

– Их тоже! Ведь недаром мы разрешили любоваться этим чудом всем здесь присутствующим посетителям. Да и не только им. Закон равнодействия: ты людям – они тебе! И все довольны!

Мой друг вздохнул с неимоверным облегчением:

– И все смеются…

– Ну не все! – возразил я, кивая в сторону Фонаря. – Некоторые просто плачут от счастья.

– Ах, барон! – Журналист очумело помотал головой. – Я вам расскажу чуть позже слишком длинную историю для этой ночи. И вы тоже прослезитесь…

– Ну хоть в двух словах?!

– Нет-нет! И не просите! Моё сердце и так разрывается от свалившихся на меня сегодня событий…

– Наверняка и вы стали жертвой большой любви? – предположила Амалия.

– Увы! Если бы только жертвой… – Фонарь после этих слов что-то вспомнил, метнулся взглядом по залу, вскочил с места и помчался к выходу. До нас только и донеслось: – Извините! Но мне срочно…

Глядя ему вслед, я сообразил, что и мне пора хоть немного отдохнуть. Хвастаться и бахвалиться я умею, но экзамен есть экзамен. Если на первом отсеяли чуть ли не восемьдесят процентов рвущихся к принцессе аристократов, то и на втором могут продолжить применение тех же драконовских методов.

Поэтому я стал прощаться со своими друзьями и с теми, кто ещё оставался за столом. Как ни странно, Амалия тоже захотела побывать в нашей гостинице, резонно отвергнув невразумительные сомнения графа Шалонера:

– Мы ведь с тобой уже обручены! И теперь я могу спать с тобой где угодно! Матушка и слова не скажет.

Краткий отдых Николя мог оказаться под угрозой, поэтому мне пришлось вмешаться с самым суровым видом:

– Прошу не забывать, что на меня до сих пор ведётся охота! И враги не останавливаются ни перед чем. Так что спать лучше не в моём окружении!

– Прошлую ночь мы тоже так думали, – Амалии нельзя было отказать в последовательности, – и моего любимого чуть не убили…

– Это была явная ошибка! А скорей всего, хотели добраться до моей шкуры.

– Но ведь и сегодня может повториться подобное…

– Сегодня охрана будет начеку, и подобное не повторится.

– И всё-таки мне кажется, – не сдавалась виконтесса, – что возле вас, барон, намного безопаснее. Да и счастье вы приносите однозначно!

– Не стоит так верить шуткам!

После этих слов я поцеловал ручки Амалии, ещё раз поздравил Цой Тана с предстоящим в скором времени бракосочетанием и покинул расцвеченный невообразимыми огнями ресторан «Фаворит».

Моего любимого детища – флаера, созданного по личным эскизам, – на проспекте уже не было. Да и Нирьял мне доложил, что целый сонм праздно шатающихся прохожих исчез недавно в неизвестном направлении. Что было вполне естественно: принцесса ведь отправилась во дворец, Хайнек со своими людьми – за ней, а Энгор Бофке – за ними, в пределах видимости сотен глаз и тысяч приборов. Что мне весьма нравилось – меньше у меня будут путаться под ногами.

Поблагодарив начальника охраны за отличную службу, я попросил его сразу же позвонить на кухню ресторана и заказать мне в номер обильный ужин, совмещённый с завтраком. Когда у Нирьяла от удивления чуть глаза не вылезли из орбит, пришлось пожаловаться:

– Ты бы знал, какие в этом ресторане цены! Голодный остаёшься после тамошних разносолов, как бегемот среди ледников. Красота! А кушать все равно хочется. Так что пусть к моему приходу все подадут в номер.

Лишь только усевшись во флаер, я вызвал Николя на поздний ужин, а всё остальное время пути внимательно слушал, что мне рассказывал бодрствующий на связи Роберт.

Начал он с того, что миледи вполне успешно закончила переговоры с засевшим на орбите предателем. Ей удалось уговорить инженера сдаться на весьма выгодных для него условиях. Вплоть до полной впоследствии амнистии и непредоставления его властям для суда и следствия. С возможностями Синявы Кассиопейской такой вариант выглядел вполне приемлемым и допустимым. Главное, что предатель согласился на полное сотрудничество и добровольные допросы под действием домутила. Вдобавок миледи пообещала ещё и по-королевски наградить предателя, если его информация окажется ценной и выведет на след главного врага или его ближайших подручных.

По поводу награды особенно возмущался Малыш. Но все его крики и увещевания пропали втуне. Даже его пророчества о том скором времени, когда все служащие яхты поймут, как выгодно быть предателем у миледи. А уж перед уходом на пенсию – и подавно. И все поголовно пойдут на классическую измену. Но Синява отреагировала на все эти крики и пророчества весьма неадекватно: наоборот, ещё немного добавила к будущей награде. В данный момент Армата уже находился в пути на орбиту и собирался в скором времени начать выпытывать самые важные сведения у преступившего закон инженера.

Алоису удалось раскопать все данные по так называемому делу Клона. Именно так мы называли моего двойника – человека, очень похожего на меня в молодости, которого, по нашим начальным предположениям, враги явно послали то ли на смерть, то ли на отвлечение внимания.

Как ни странно, Клон имел все шансы остаться в рядах кандидатов. Пока! Ибо его отцом оказался мало кому известный герцог Октар Малрене. Титулованный хозяин, пожалуй, самой отдалённой части Оилтонской империи. Под рукой Октара находилось около сорока почти незаселённых и жутко бедных планет, которые вращались вокруг двух слабо мерцающих от старости звёзд. Именно из-за подобного мерцания система и называлась «Звёздные Блики».

Сам герцог Малрене никогда в истории не посещал ни саму столицу империи, ни её центральные части. Подобное было характерно не только для него, но и для нескольких предшествующих поколений. Власть в системе переходила от отца к сыну, и только при возведении на герцогство в столицу отправлялись все пробы крови, тела и анализы ДНК нового правителя. Символические налоги оттуда платились исправно, пираты там не водились, громких преступлений не совершалось. Военные действия вести тем более было не из-за чего. Да и не с кем. Мирная, забитая суевериями глушь да отсталая и плохо развитая инфраструктура. И людей – раз-два и обчёлся. В некоторых захудалых баронствах обитателей было в сто раз больше, чем в герцогстве Октара Малрене. В общем, жили там люди очень скучно и только недавно перестали считать, что суша держится на трех китах.

А вот непоседливый сын герцога решил попытать счастья в большом мире. И с вполне амбициозными планами отправился в столицу. Звали его так высокопарно, что даже я рассмеялся, когда услышал имя. Цезарь! Ни больше ни меньше! Натуральный Цезарь! Как раз с таким именем только и править империей!

Естественно, сделать, вырастить, воспитать и натренировать настоящего клона в такой глуши намного проще. Это Алоису сразу стало понятно. И он моментально отправил в систему Звёздные Блики ребят из хорошо зарекомендовавшего себя сыскного агентства. Того самого, которое помогло барону Зелу Аристронгу в разоблачении своего главного врага. Ребята уже находились в подпространстве, и оставалось только ждать от них каких-то результатов.

А на Оилтоне за Цезарем следило столько глаз и видеокамер, что Роберт высказал предположение:

– Может, он вообще сотворён с помощью магии? И представляет интерес для учёных всего мира? Мне кажется, за ним следят даже спецслужбы «Доставки». Вокруг него не протолкнуться! Столько наблюдателей, что он сам, похоже, в шоке. Ходит потерянный и поминутно оглядывается. А сегодня вечером нескольким особо настойчивым следопытам набил морду. И, по рассказам свидетелей, набил очень красиво, грамотно и профессионально!

– Ну ещё бы! Я в молодости похлеще был! – Но моё хвастовство Роберта только рассмешило.

– Да ты не радуйся заранее! Вот смеху-то будет, если Клон тебя на всех соревнованиях и экзаменах обойдёт!

– От разбитого носа и пустого кармана не зарекайся! – ответил я старым изречением. – Ну и ладно, с этим типом всё ясно. А что ещё новенького произошло?

Хоть время и было ночное, почти никто из ребят не спал. Но и не отдыхал, как я с Цой Таном. Шекун не поднимался из подвальных помещений особняка, ведя совместно с доктором постоянное наблюдение за пациентами и пленными. Комендант Шилони всё ещё был без сознания, и следовало опасаться за его умственные способности в будущем. Спасённые узники постепенно оживали физически, но ещё долгое время от них вряд ли мы добьёмся определённых показаний. Хоть Алоис и настаивал на их немедленной передаче в любой госпиталь, что-то удерживало меня от этого шага. Тем более что и медикаментов соответствующих у нас хватало, и непосредственной угрозы здоровью освобождённых не было. И мне очень уж хотелось первому получить от них любую информацию. Ведь что-то у них моусовцы пытались выяснить. А судя по внешнему виду узников, враги затратили на это весьма много времени. Может, это и для нас очень ценно? А вдруг спасённые нами люди даже знают что-либо о стахокапусе? Так что пусть выздоравливают!

Горгону в данный момент под воздействием домутила допрашивать было нельзя. И так с этим мы все немного перестарались. Но вот в обычном состоянии она ведь могла говорить. Тем более никого при этом уже не гипнотизируя своим прежним голосом. И Шекун старался этим воспользоваться. По мере появления свободного времени он вёл с пленницей душещипательные беседы и склонял её к добровольному сотрудничеству. Только вряд ли у него в данном направлении предвидятся положительные результаты. Мои сомнения по этому поводу разделяли и все остальные товарищи. Никогда уже в этой жизни такая мерзопакостнейшая и подлейшая особа, как Галина Стоурми, не согласится поменять своё мировоззрение.

Ульрих со своими помощниками продолжал проверять засвеченные Горгоной явки моусовской агентуры. Фактически возле каждой оставляя одного наблюдателя и монтируя вдобавок технические средства слежения и оповещения. Действовал Ульрих чётко и продуктивно, и его пресловутая рассеянность ему никак не мешала. Вот только, как и все, жаловался на постоянное недосыпание.

В поисковой системе, настроенной Алоисом, пока ничего важного не обнаружили. Следы затаившегося где-то генерала Савойски тоже отыскать не удалось. Оставалось только надеяться на бульдожью хватку Энгора Бофке в этом вопросе. И что он всё-таки настигнет предателя в ближайшее время. Если не слишком увлечётся слежкой за Хайнеком.

Профессор Сартре мобилизовал себе в помощь Малыша, и они что-то конструировали из области промывания мозгов. Новому прибору они дали условное и немного скабрёзное название «Затычка». Но пообещали, что действовать он будет просто превосходно. Вернее, даже не прибор, а очень сложное синтезирующее устройство, окончательным продуктом которого станет некое архинужное нам средство. Оставалось только дождаться конкретных результатов и проверить очередное гениальное, как считал в первую очередь сам профессор, изобретение на практике. Как ни странно, полную поддержку оказала в этом вопросе Синява Кассиопейская. И не только несколькими своими специалистами, но и личным участием.

Самое оптимистическое известие Роберт оставил напоследок. С далёкой и старой Земли на связь вышел Гарольд. Рассказал о своём полном излечении от всех без исключения болезней. И теперь его совсем не тянуло оставаться на Хаосе. Вот только его возлюбленная Нина до сих пор не избавилась от зависимости, привитой ей спейлоудом. Поэтому мой друг только и ждал её окончательного выздоровления и обещал в скором времени устремиться на родину. Уже высказывая явное нетерпение по этому поводу и сам удивляясь, почему он так надолго прикипел душой к этому проклятому острову.

Но и бездельничать Гарольд не любил. Поэтому повернул свою неуёмную энергию в нужное русло. Да и энергию большей части островитян. Он затеял крупномасштабную операцию по нахождению и, в окончательном варианте, полному уничтожению той агентурной сети, которую Моус разбросал на древней планете. В первую очередь непосредственно в самом Токио. Отправил туда все свои огромные военизированные соединения, которых у него под непосредственным командованием становилось все больше и больше. Скорей всего, он уже являлся или некоронованным королём острова, или его полновластным диктатором.

Попутно Гарольд занялся расследованием деятельности некоторых подозрительных личностей на самом острове, которые раньше привлекли к себе наше внимание. К таким людям относились в первую очередь капитан Фредо и таинственные аристократы, посещавшие долгое время Хаос для просмотра кровавых поединков. Нина, конечно, во всём этом пыталась чинить моему другу препятствия, но, похоже, он их преодолевал весьма успешно. И обещал связаться с нами в ближайшие дни и поделиться более конкретными сведениями и первыми результатами проведённых операций.

Что и говорить, обрадовало меня такое сообщение! По Гарольду я соскучился просто невероятно. И даже готов был хоть сейчас терпеть присутствие несносной и высокомерной капитанши Нины, лишь бы мой друг находился рядом со мной. Между прочим, почему он ничего не рассказал об Эльзе и Ренате? Как ни странно, при воспоминании о них у меня приятно защемило в животе, а сердце заработало в ускоренном режиме. Кошмар! Неужели я стал таким извращенцем? А если об этом узнает вдруг когда-нибудь и Патрисия! То мне тогда несдобровать… А то и калекой можно на всю жизнь остаться. И ведь самому признаться в таких прегрешениях опасно и безрассудно. Но ещё хуже будет, если она услышит о моих приключениях из уст кого-то постороннего. И как тут быть? Ладно, поживём – посмотрим. Как говорится, новый год старого мудрёнее.

В своём номере я, как всегда, забаррикадировался и дал строжайший приказ не будить меня до десяти часов утра. Надеясь вполне успеть выспаться до того времени, а затем за один час совершить утренний моцион и добраться на место экзамена. Тем более что нам не вменялось в обязанность прибыть строго к одиннадцати. Достаточно было начать регистрацию в полуторачасовой интервал после назначенного времени.

Войдя в пустующий номер графа Шалонера, я выпустил нетерпеливого от голода Николя и щедрым жестом указал на роскошно сервированный столик:

– Это все в твоём распоряжении!

– Не откажусь! – Он открыл крышку и наклонился над блюдом. – О! Слюной можно захлебнуться! Но я всё-таки вначале искупаюсь…

– А я спать – а то руки и ноги завтра на стрельбище будут трястись от усталости.

– Постой, у меня небольшое сообщение. – Николя, нисколько меня не стесняясь, на ходу стаскивал с себя одежду, одновременно приближаясь к ванной комнате.

– Что-то важное? – Я остановился в дверях спальни.

– Может быть. Но пока ни в чём не уверен. Дело в том, что сегодня днём в центре имперской связи было совершенно безлюдно. Тогда я от скуки решил раньше обычного податься на просмотр императорского кабинета. И чуть не наткнулся на ребят из службы зачистки. Они как раз проверяли помещения на наличие «жучков» и камер. Я вовремя сообразил, что проверка уже завершается, и через пять минут они действительно вышли из кабинета. Но только я расслабился, как в помещение вошёл один из секретарей императора. Его, кажется, Даниелем Соляком зовут. Да ты его должен знать – он ещё при прежнем императоре в канцелярии работал. Такой пухленький тип, с приветливым и добрым лицом. Волосы он ещё в пучок завязывает…

– А-а! Да, помню!

– Так вот он положил на стол небольшую стопку документов и совершил такой небольшой променад рядом с креслами. И что-то вроде как поставил на боковой столик между статуэтками. И так он это проделал, будто бы статуэтку поправил. Я бы и внимания особо не обратил, но после ухода императора решил на всякий случай чуток выждать. Януш Второй, пока был за столом, бумаги подписывал да два раза со своим первым секретарём о полных пустяках разговаривал. Так вот, вышел он из кабинета, а минут через пять туда этот самый Соляк и вернулся. Взял стопочку документов под мышку и вновь тот же кружок нарезал! И опять что-то вроде как небрежно поправил на столике со статуэтками. Так что мне показалось: никак «клопа» этот тип там подкладывал!

– Да… Очень даже похоже! – задумался и я.

– Как дальше действовать?

– Такие вещи нельзя игнорировать! Завтра… вернее, уже сегодня опять потрать на кабинет императора больше времени. Если действия секретаря повторятся… то я ему не завидую! И после купания сразу же позвони Алоису, пусть он копнёт под этого Даниеля Соляка как следует. Вместе с роднёй, знакомыми и недвижимостью.

– Сделаю! – пообещал Николя и уже из глубины ванной комнаты пожелал: – Спокойной ночи! Или чего там от неё осталось…

Четыре часа сна восстановили меня полностью. Тем более что накануне я не совершал ничего экстраординарного в плане физических нагрузок. Проверив, хорошо ли Николя закрыл за собой тайный вход в соседнем номере, я посетил ванную и быстро стал одеваться в соответствующий данному дню наряд. Затем несколько минут в тоскливом раздумье постоял перед пустым столиком, который ещё совсем недавно ломился от пищи. Николя слопал все до последнего сухарика. А что не смог – унёс с собой в подземелья, кухня в которых не предусматривалась изначально.

Обижаться на товарища не было смысла. Опять заказывать новый столик – тоже. Поэтому я решил просто зайти в любое кафе и легко позавтракать. А заодно и дать лишнюю работу всем тем ребятам, которые следили за моими передвижениями днём и ночью. Поэтому, нигде не задерживаясь, я вышел на проспект перед гостиницей и только тогда скомандовал своей охране, уже державшей открытой дверцу моего флаера:

– У меня срочная встреча! Ждите меня в начале вон того переулка!

И быстрой походкой человека отправился в указанном направлении. За мной с угрюмым молчанием спешил Нирьял с двоими телохранителями. В указанном переулке находилось достаточное количество кафе и баров, чтобы я мог выбрать себе подходящее место для завтрака. И компанию тоже. Хоть основной поток утренних посетителей уже схлынул, но я почти сразу увидел подходящий объект для моей невинной в самом деле беседы. Одиноко сидящий за длинной стойкой мужчина как раз откладывал в сторону газету и принимал от бармена чашку кофе и тарелку с румяными пирожками. Я тоже пристроился рядом с ним и сделал заказ:

– Мне то же самое, только кофе двойной и к пирожкам добавьте два куска творожного торта! – А затем обратился к мужчине: – Здравствуйте! Вы не возражаете, если я составлю вам компанию и мы немного побеседуем?

– Да нет… – Мужчина с непониманием меня внимательно осмотрел, и в его глазах зажёгся огонёк узнавания. – Постойте… так ведь вы…

– Конечно! Он самый! – Мы одновременно взглянули на лежащую возле нас на стойке газету. На первой странице красовалось очередное моё фото. На заднем плане сверкал огнями ресторан «Фаворит». – Или вас это смущает?

– Наоборот! – улыбнулся мужчина. – Весьма интересно пообщаться, хоть кратко, с такой знаменитой личностью.

– Увы! Не все так считают…

– А почему?

– Дело в том, – стал я жаловаться незнакомцу, – что за мной следят чуть ли не все службы безопасности нашей Галактики. И в любом моем собеседнике они пытаются отыскать потенциального наёмного убийцу. Вы ведь в курсе моих приключений?

– Ещё бы! – воскликнул мужчина. – В каждом номере про вас столько всего интересного пишут.

– Излишняя популярность тоже имеет свои минусы. Не успеешь просто мило улыбнуться первому встречному, как его биографию тут же проверяют от самого момента рождения. И даже его родителей и всех родственников.

– Вы знаете, – ещё больше заулыбался мой собеседник, – такое внимание будет мне даже приятно. Всё-таки подобный интерес к моей скромной персоне весьма меня позабавит и скрасит серые будни. Да и свою родословную я не против узнать более подробно.

– О! Это у них запросто! – засмеялся и я. – Без особых усилий вскорости будете иметь подробнейший рисунок вашего генеалогического древа.

– Здорово! Бесплатно и без забот!

– Вообще-то забот они вам доставят порядочно! А то и вообще утомят своими глупыми вопросами…

– Ерунда! Я это переживу!

После этого заверения незнакомца мы с ним с аппетитом позавтракали, задавая друг другу кучу ничего не значащих вопросов. И попутно хихикая над видимыми нами через зеркало топтунами, которые уже через десять минут заполнили кафе наполовину. Ошалевший от такого неожиданного количества посетителей, бармен метался по помещению как угорелый и старался быстро обслужить многочисленных клиентов.

Солидно подкрепившись, я попрощался с незнакомым мне собеседником за руку и, полностью довольный своим состоянием, вышел на улицу. Призывно махнул рукой в сторону флаера и уже через минуту на всей скорости двигался в направлении стрельбища, с внутренним смехом представляя себе картину усиленного допроса моего недавнего собеседника целым сонмом следователей и дознавателей. Ведь вряд ли они сразу поверят случайному человеку, что мы оба зашли в кафе просто-напросто позавтракать.

Второй экзамен проводился на учебном полигоне, принадлежащем структурам дивизиона. Место прекрасно мною изученное, хорошо знакомое и даже в некоторых местах существенно улучшенное после моих распоряжений. И наземные и подземные сооружения использовались постоянно для ежедневных тренировок личного состава и обучения новым видам и типам вооружений. На территории полигона находилась также и полоса препятствий, называемая в обиходе бойцами неприятным словом «мясорубка». Ведь не было, пожалуй, ни одного дня, чтобы кто-нибудь не сломал на ней ногу или руку. А то и похлеще. Особенно кто-нибудь из новичков или командированных на занятия бойцов из других подразделений.

На этой «мясорубке» предстояло проходить следующий, третий экзамен. И уж в нём-то я был уверен как никогда. Ведь именно по моим указаниям последние четыре года ужесточалась и усложнялась полоса препятствий. Чего там только не настроили, не нарыли и не нагородили! Недаром полигон дивизиона по праву считался самым современным и сложным одновременно.

Регистрировали нас в помещении центральной казармы и тут же разводили по отдельным классам или кабинетам. Как ни странно, но я прямо-таки столкнулся с тем самым кандидатом, который походил на меня словно старший брат и которого мы окрестили прозвищем Бакен. И столкнулся только по моей вине, так как решил обойти небольшую группу аристократов и зарегистрироваться как можно быстрей у пустующей кабинки. А из соседней боком как раз и вышел мой чуть ли не двойник. Лысый мужчина хмыкнул от неожиданности и хотел возмутиться, но, взглянув на меня, сразу узнал, и его лицо расплылось в искренней и доброжелательной улыбке.

– О! Да это сам барон Аристронг! Хочу сразу признаться, рад вас видеть и давно мечтал познакомиться. Разрешите представиться: герцог Мишель Лежси. Родом из системы Шакаван. Тридцать лет от роду. В столице впервые. Но мне здесь очень нравится!

– Очень приятно! – удалось и мне вклиниться в поток его слов, и мы пожали друг другу руки. – Я тоже здесь впервые, но не могу пожаловаться на отсутствие впечатлений.

– Я таким вас и представлял: во всём умеете найти хорошее начало и весёлое продолжение. И последние дни только и думал, на кого выйти из знакомых, чтобы попасть в ваше окружение и пообщаться с вами.

– Чем заслужил такой ваш неприкрытый интерес?

– О, не скромничайте барон, не скромничайте! За какую-то неделю вы стали самым известным и прославленным кандидатом на место консорта из того огромного и прямо-таки немыслимого количества собравшейся здесь знати.

– Насколько мне известно, не все из вышеназванной вами знати относятся ко мне с симпатией.

– Ну что ж, преступников надо уничтожать самой безжалостной и твёрдой рукой! – В глазах Л ежей мелькнула такая неколебимость и прямота, что я сразу мысленно похоронил всех его врагов. И не только личных, но и государственных. А он ещё и добавил: – Между прочим, моя личная гвардия вышколена для самых трудных и ответственных заданий. Так что, если будете нуждаться в помощи, обращайтесь без промедления. Постараюсь помочь всеми силами.

– Спасибо! Вполне возможно, что и обращусь. Здесь хоть и столица, но безобразия творятся довольно-таки часто.

Мне пришлось напомнить о недавних покушениях. Особенно то, где нас пытались отравить. В ответ герцог Лежси махнул рукой и с некоторой горечью рассмеялся:

– Всегда найдутся людишки злобные, алчные и завистливые. Мне их даже жалко, они не умеют по-настоящему радоваться жизни и получать от неё удовольствие.

– Но ведь и вы мечтаете получить руку принцессы?

– Мечтать не вредно и даже нужно. Но я реалист и прекрасно сознаю – выше головы не прыгнешь! А уж подлыми методами избавляться от конкурентов… Никогда и ни за что! Потому-то я и приехал сюда просто пережить невероятное приключение, познакомиться с интересными людьми, а если удастся, то и себя немного поднять в табели о рангах. Или, вернее, поднять свой жизненный рейтинг.

– Что вы уже и сделали: ведь первый экзамен просто поражал своей трудностью. Не правда ли?

– Ещё бы! Во время экзамена в моих бакенбардах появилось немало седых волосков от переживаний. Хорошо, хоть шевелюрой я не обременён. А то бы выглядел стариком! А я и так смотрюсь старше своих тридцати!

И первым засмеялся над собой. Причём сделал это так легко и непринуждённо, что и у меня смех вырвался. Тем более я вспомнил, как на приёме мой товарищ оценил возраст герцога вообще тридцатью шестью годами.

– А как сегодняшний экзамен? – поинтересовался я, отсмеявшись. – Не боитесь?

– Нисколько! Я даже рад, что он сугубо технический и по порядку проведения стоит на втором месте. В оружии я разбираюсь досконально. А уж стрелять по мишеням вообще мастак. Постоянно брал все награды на наших местных соревнованиях.

– Ну что ж, тогда удачи вам! И может, встретимся на полосе препятствий?

– Очень на это надеюсь!

Мы крепко пожали руки и разошлись. Но в моём сознании осталась некая удовлетворённость и радость от только что состоявшегося знакомства. Мой лысый, но вполне приятный в общении двойник расположил к себе за несколько минут. И делал он это не с умыслом, а весьма непосредственно и с полным душевным откровением. Надо будет поинтересоваться, что там у Алоиса на Бакена собралось? Может, действительно он человек незаурядный и стоит поддерживать с ним нормальные и взаимовыгодные отношения?

Сам экзамен я провёл в спокойном и размеренном темпе. Два часа под присмотром технического инструктора разбирал и собирал чуть ли не все виды стрелкового оружия. От самых современных и сложнейших зенитных пулемётов до архаических моделей пистолетов чуть ли не двухтысячелетней давности. Задержек и неуклюжести я не проявил, но вот одна деталь экзамена мне совсем не понравилась. А именно четыре камеры наблюдения, скрещивающие свои объективы на каждом моем движении. К чему такое тщательное наблюдение? Боятся, чтобы испытуемый кандидат не стащил важную деталь механизма? Или фиксируют экзамен для последующей разборки в случае жалобы участника? Но зачем так много камер? И лишь под конец мы с Булькой пришли к единственно верному объяснению: если принцесса захочет просмотреть запись, то она вполне сможет узнать мои навыки, приёмы, жесты и своеобразные движения. Ведь сколько тысяч часов мы провели с ней на совместных занятиях в подобных классах! А сколько часов я лично потратил на её персональное обучение?! И не сосчитать!

И теперь у Патрисии появится неплохой шанс рассмотреть выбранного кандидата более тщательно. Но тут уж ничего не поделаешь! Оставалось лишь уповать на общие стандарты в движениях бойцов нашего роста и комплекции.

Третий час я в самом уверенном стиле отстрелялся в тире. Не допустив фактически ни одного промаха даже на пристрелочных выстрелах. Стараясь не выдать своего удовлетворения от результатов, я вышел на центральный плац, надеясь оказаться перед главным корпусом в гордом одиночестве. Но, к моему удивлению, не я один отменно разбирался в вооружениях. Там уже переговаривались около тридцати человек. И вновь меня окликнул, но уже на правах знакомого, герцог Мишель Лежси:

– Вас тоже можно поздравить с успехом?

Действительно, он оказался парень не промах! Даже меня опередил.

– А разве здесь собрались одни неудачники? – засмеялся я.

– Как это для кого-то ни прискорбно, но с десяток наших соперников не прошли первую часть экзамена.

– И как следствие их не допустили к стрельбам?

– Совершенно верно! По их рассказам, достаточно было допустить существенные заминки с разборкой пяти видов оружия, как они снимались с экзамена.

– Конечно, там под самый конец такие сложности пошли! – согласился я и немного приврал: – Мне самому пришлось напрягаться со стационарным парализатором.

– Да? Странно, вроде в нём ничего сложного. – Мишель Лежси пожал в недоумении плечами. – А вот с иглометом самой первой модели я чуть вообще не опростоволосился.

– Вот видите, у каждого свои упущения в учёбе. А у нас в замке эти древние иглометы я разбирал чуть ли не с пелёнок.

– Да, отличные вам игрушки достались! – Герцог улыбнулся и добавил: – Сегодняшний экзамен мне понравился! И сразу знаешь свой результат.

– Да, теперь всё будет решаться сразу: и на полосе препятствий, и в личных состязаниях…

Так, переговариваясь, мы вышли за пределы учебного полигона, где на внушительном пространстве сотни флаеров ожидали своих владельцев. Заметив, что я оглядываюсь по сторонам, Бакен спросил:

– Вы кого-то ждёте?

– Да. Должен подойти граф Шалонер, мой приятель. Со своей очаровательной невестой.

– Не будет ли с моей стороны слишком назойливым, если я приглашу вас всех пообедать в уютном ресторанчике и отметить успешное завершение экзамена?

– Мне очень лестно ваше приглашение! – В этот момент я увидел спешащих ко мне Цой Тана и Амалию. – Но мы обязаны навестить в госпитале нашего общего друга – Корта Эроски. Его тяжело ранили неизвестные злоумышленники позапрошлой ночью.

– Как же! – воскликнул герцог. – Наслышан! Надеюсь, он идёт на поправку?

– Врачи обещают полную реабилитацию в ближайшем времени…

– Тогда обязательно передайте ему мои пожелания скорого выздоровления и отличного самочувствия!

– Обязательно передам!

– И ещё – мне весьма импонирует ваше стремление бороться со всякой преступной нечистью. И получается это у вас легко, артистично, словно играючи…

– По мне, так лучше оставаться простым бароном, чем казнить, пусть даже с кажущейся лёгкостью, расплодившихся преступников. Но приходится, и останавливаться на достигнутом я не намерен.

– Рад вашей последовательности и полной самостоятельности в данном вопросе. Но если вдруг понадобится квалифицированная помощь, обращайтесь ко мне. Почту за честь оказать любое содействие.

При этом он с торжественным поклоном вручил скромно оформленную визитную карточку со своими реквизитами.

– Спасибо! – Я отправил кусочек пластика во внутренний карман и добавил: – Кто знает, что день грядущий нам готовит! – Мой смех вызвал в ответ довольную улыбку моего нового знакомого. В тот же момент и мои друзья наконец-то пересекли огромную площадь.

Я первым поздоровался с Цой Таном и его невестой и представил их Мишелю Лежси. После взаимных уверений, что эта наша встреча далеко не последняя, мы разошлись каждый к своему флаеру.

Но я успел заметить, что охрана герцога действительно состоит из настоящих профессионалов. А присмотревшись внимательно, узнал среди них одного из бойцов моего дивизиона. Вернее, одного из бывших бойцов. Так как ещё в мою бытность командиром этот в некотором роде легендарный ветеран, прозванный за настойчивый нрав Носорогом, получил очень тяжёлое ранение. Врачи его подновили весьма основательно, и через короткое время он снова мог становиться в строй, но все равно использовал предоставленную законом возможность выйти на льготную пенсию. Хотя силёнок и опыта у него было ещё о-го-го! А здесь он в охране у герцога! И по первому взгляду – в положении рядового бойца. Кто же тогда у него начальником всей охраны работает? Опять придётся Алоису загружать свои программы и копаться в биографиях ещё доброго десятка людей.

Ведь такой мощной охраны, кроме меня, не имел никто из претендентов. А значит, жизнь у герцога отнюдь не мёд или сахар. Или наоборот – его охрана создаёт кому-нибудь неожиданные проблемы. Хотя вряд ли Носорог опустится до нарушения законов. Этот вояка, напротив, готов был давить каждого преступника в любом месте и в любое время суток. Но проверить эту боевую группу придётся. Наверняка и имперская служба безопасности их прощупывала по своим каналам. Тем более своего бывшего коллегу Хайнек в покое не оставит. Вот бы добраться до их базы данных! Ведь недаром Патрисия тогда на приёме так успокоилась после короткого разговора с моим двойником. Что-то она о нём знает такое…

Целых полтора часа мы провели возле постели нашего раненого виконта. Корт сильно осунулся, побледнел и даже похудел, но по поводу последнего обстоятельства шутил больше всего:

– Вы себе не представляете, меня здесь морят голодом! Я просто умираю от желания срочно насытиться!

– Не иначе как здесь работают одни садисты! – посочувствовал ему граф Шалонер.

– Точно! Ребята, заберите меня отсюда! Дома я встану на ноги в два раза быстрей!

– Может, тебе чего-то из деликатесов тайком подкинуть? – спросил я с участием.

– Да вы что?! – воскликнула Амалия. Среди нас она была самой информированной в вопросах состояния здоровья своего кузена. – Ему же чуть ли не новый желудок пришили! И теперь некоторое время только специальными растворами через капельницы питаться надо! Пока внутри все не приживётся. А вы про какие-то деликатесы говорите.

– Что, уже и подразнить нельзя?

Мои оправдания ещё больше расстроили Корта:

– Я только лежу и вспоминаю те блюда, которые я не попробовал на последних пирах и приёмах. Даже взбитый крем с ядовитой присыпкой проглотил бы не задумываясь.

– Да у тебя никакой силы воли нет! Всего неделю прожить без обжорства не можешь – Амалия сердилась по-настоящему. – Вот я пожалуюсь на тебя доктору!

– А я кому пожалуюсь?! – чуть не захныкал раненый виконт. – Как представлю, что без меня такая помолвка прошла! Да в таком месте! Да ещё с таким блюдом! И с садалиниями! От тоски выть хочется на весь госпиталь.

– Не волнуйся, мы устроим повторную помолвку в поместье для всех родственников после твоего выздоровления! – торжественно пообещал граф Шалонер.

– Конечно! Но там уже не будет ни экзотического блюда, ни божественных танцовщиц.

– Насчёт рыбного дерева… – стал рассуждать я, – мы пойдём тем же путём, как и у меня на родине. Отец мой знает рецепт приготовления. И нам останется лишь заказать составляющие ингредиенты с планеты Лаишар.

– А хоть одну садалинию я увижу? – капризничал Корт Эроски, пользуясь своим положением тяжелораненого человека.

– И это вполне возможно!

– Да, но по какой цене?! – с некоторым ехидством воскликнула Амалия.

– Мне кажется, и в этом плане возможны некоторые варианты… – Так как все смотрели на меня с непониманием, я пояснил как можно туманней: – Знание некоторых секретов империи позволяет нам надеяться на решение этого вопроса с очень положительным результатом…

– Если бы это сказал кто-то другой, – пробурчал Корт, – то я бы его выгнал из палаты. Но у тебя, Артур, все получается! – Тут он оживился: – И ты мне прямо-таки до боли в желудке напоминаешь одного парня…

– Ты от этого парня получал под дых? – попытался я отшутиться.

– Ещё чего! Да ведь и ты дружил с Тантоитаном Парадорским?

– А, вот оно что! Признаться, мне весьма лестно такое сравнение! Я всегда стремился быть похожим только на него. Даже пытался в своё время копировать все его движения, манеру поведения, интонации голоса и даже походку.

– Ну так сильно ты на него непохож…

– А жаль! – Хотя внутренне я порадовался несхожести. Но вот виконт продолжил совсем другим тоном:

– Внешне! Но вот гораздо более сильное сходство у тебя с ним внутренне! Вы оба решаете любые проблемы с одинаковой лёгкостью и бесшабашностью!

– Вот такая оценка меня уже радует! – При этом восклицании я сильно старался, чтобы моя ложь не бросилась всем в глаза.

Цой Тан тоже приложил свои усилия, для того чтобы отвлечь Корта от скользкой темы разговора:

– А следователи к тебе приходили?

– Да!.. Приходил какой-то несолидный заморыш и задал пару десятков вопросов сегодняшним утром.

– И как, ты смог его чем-то удивить?

– Хм! Вообще-то нет! Похоже, им уже и так всё было известно!

– Вот видишь! Мне кажется, они могли тебя вообще не беспокоить…

– Конечно! Я теперь никому не нужен – тебя, граф, освободили без моего участия. Гнездо моусовцев разгромили тоже без моего одобрения! Экзамен провалил! Да и после такого ранения я бы не смог вести полноценную борьбу, хоть на той же полосе препятствий. Обидно! Так друзья ещё и гулять по лучшим ресторанам стали в то время, когда я к кровати привязан тяжёлым недугом…

– Хватит плакаться! – топнула ножкой его кузина. – Сам виноват: спал бы в бронежилете, и ничего бы с тобой не случилось!

От такого обвинения мы засмеялись все хором. Вот только Корту это оказалось строжайше запрещено. Стрелки приборов, контролирующие состояние тела и органов, возмущённо запрыгали от сотрясений, громко зазвенел звонок в коридоре, и через минуту нас бесцеремонно вытолкали из палаты весьма строгие и категорически несговорчивые врачи. Угрожая навсегда лишить нас всех последующих посещений больного за нарушение предписаний.

После разговора с Кортом мы и сами ощутили естественное желание подкрепиться. И Амалия принялась настаивать на полёте в поместье Эроски. Добавляя при этом, что её мама категорически настаивала на нашем присутствии. Тем более что сегодня утром приехали какие-то важные родственники – и застолье намечалось просто неимоверное.

Но вообще-то присутствие Амалии начинало, мягко говоря, мешать. При ней мы не могли толком ни о чём поговорить, да и задействовать Цой Тана в одном деле мне было просто необходимо. Поэтому я незаметно шепнул товарищу приказ, а он уже довёл процесс отмежевания от красавицы до нужного завершения:

– Дорогая, ты поезжай в поместье, а нам всё-таки надо заняться делами. Господин барон оплатил мои вчерашние расходы, но это не значит, что отдавать мне не придётся. Поэтому мы сейчас срочно займёмся продажей вин и коньяков, которыми загружен мой корабль…

– Боюсь, что прибыль от этой операции не покроет всех расходов…

После такого грустного замечания с моей стороны граф воскликнул с хорошо разыгранным оптимизмом:

– А мне твой отец обещал дать товара ещё на две—три ходки. И если я оправдаю его ожидания, то впоследствии стану его представителем по продаже нейтрино-селта! Вот тогда я уж твёрдо встану на ноги!

– Граф! Как вам не стыдно заниматься такими пошлыми для аристократа вещами?

Но мои подначки он пропустил мимо ушей:

– Для меня главное – благополучие моей будущей семьи. И свадьбу хочется отпраздновать не в долг. А впоследствии хочется ещё и экспедицию по молодым и нераскрытым мирам организовать вместо свадебного путешествия. Амалия сразу на неё согласилась.

– Тогда ладно, займёмся низменным – торговлей! – воскликнул я, и мы чуть ли не силой затолкали обиженную Амалию в вызванный для неё флаер.

– Куда теперь? – деловито спросил Цой Тан, когда мы остались одни.

– В гостиницу! – ответил я, доставая крабер. И многозначительно добавил: – Надо хорошенько пообедать и отдохнуть. Воспользуйся своим крабером и закажи нам из ресторана хороший обед в номер.

– Понял! – И он тут же стал набирать номер гостиницы «Рока».

Первый, с кем я попытался связаться, был Николя. Но я ему дал лишь сигнал на вибратор крабера. А сам стал звонить с другого аппарата. И опять-таки всю дорогу к гостинице выслушивал последние новости.

Час назад на орбиту вокруг Оилтона прибыло четыре персональных крейсера шефов «Доставки». Сами Дирижёры в данный момент совершали посадку на центральный космодром столицы, где их встречала принцесса Патрисия с первыми министрами империи и самыми богатыми предпринимателями. Естественно, и огромная часть знати стремилась лично лицезреть людей, так хорошо известных всей Галактике.

Дирижёр Ортокс намеревался там же, прямо на космодроме, выступить с приветственной речью к народу Оилтонской империи.

Дирижёр Стилон должен был сразу после речи своего коллеги отбыть на заседание финансистов, которое проводилось в огромном и немного аляповатом здании центральной биржи.

Дирижёр Сельригер тоже намеревался обсудить некие проекты освоения глубокого космоса и разработки недр неперспективных планет. На эти обсуждения, оказывается, прибыло несколько министров из дружественного королевства Блеска, двух соседних империй и нескольких независимых республик. Получалось, что визит Сельригера притянул на Оилтон самых нужных, знаменитых и деловых людей со всего близко расположенного к империи космоса.

Чем собирался заниматься на нашей планете Дирижёр Барайтис, никому не было известно. Но полным ходом кем-то распространялся слух, что прибыл он просто для короткого отдыха. А заодно и полюбоваться на такое немыслимое скопление знати, собравшейся со всей Оилтонской империи. Вот этот слух и вызвал мою небеспочвенную обеспокоенность. Такой человек, как Барайтис, просто не вяжется с самой мыслью о каком-то отдыхе или рассматривании толп веселящихся аристократов. Что-то очень важное заставило шефа всей обороны и разведки «Доставки» прибыть именно к нам и именно в это время.

Далее Роберт рассказал важную новость, которая касалась нас более конкретно. Армата допросил предателя из экипажа миледи. И тот дал весьма важную наводку на то, где может скрываться генерал Савойски. Правда, эти сведения являлись лишь предварительными, так как говорилось об этом добровольно, без воздействия каких-либо средств. На данный момент Армата уже доставил преступного инженера на яхту, и они вместе с Малышом приступили к проверочному допросу под воздействием домутила. Но, судя по тому, что допрашиваемый сам давал на это согласие и даже настаивал, сведения вполне достоверные. По ним получалось, что генерал Савойски прячется в одном из замков-музеев, всего лишь за двадцать километров от столицы. Помимо этого пошедший на сотрудничество предатель настаивал на том, что покойный герцог Рибенгол получил несколько лет назад из центра Галактики некое грозное и мощное средство возмездия. Якобы герцог всегда мечтал о том, что если придётся уходить с Оилтона, то он уйдёт и очень громко хлопнет дверью. Инженер сам как-то подслушал его хвастливые заявления: «Здесь только я имею право вершить полную власть! А если не я, то никто другой! А в таком случае я превращу планету в объект для свалки мусора!» Армата выражал большие сомнения в наличии на поверхности такого опасного вида или средства вооружения. Но скидывать подобное заявление со счётов не приходилось.

Алоис уже загрузил систему на поиск всех данных по этому невзрачному на первый взгляд музею и к моменту подтверждения допроса тоже выдаст о нём всю найденную информацию.

Я сразу напрягся от предвкушения удачи. Если взять генерала Савойски живым, то моё будущее окажется не таким уж туманным и непредсказуемым. Всё-таки пора выходить из подполья на большую сцену с истинными и натуральными декорациями. И под своим именем.

Но всему своё время. А пока я добавил ребятам ещё работёнки:

– Срочно проверьте всю группу охраны, которая сопровождает герцога Лежси. Да и по нему лично я до сих пор не имею должной информации. Кого он так опасается? И почему? Кстати, его охраняет не кто иной, как Носорог! Мне помнится, ты даже был с ним дружен, до того как он ушёл на пенсию после ранения?

– Конечно! – обрадовался Роберт. – Классный дядька! Я его так и называл – дядька Носорог. Хоть он меня всего на восемь лет старше…

– И про него, и про его коллег откопать все данные!

– Сделаем!

Уже подходя к своему номеру, я получил вызов от Николя:

– Ты что-то хотел?

– А где ты сейчас?

– Только что отполз от центра. Там начинают проверку. И ругаются наши ребята – просто жуть! Повторяю дословно: «Смотри-ка, ещё и второй раз пойдём с проверкой, но уже в присутствии этих задавак из „Доставки“. Ага! И при их непосредственном участии!»

– Значит, там будут говорить о чём-то сверхсекретном. Не иначе! А может, даже Дирижёр в центре будет присутствовать. Тогда тем более сиди там. А к другой дырочке я сам немедленно наведаюсь. И несколько часов понаблюдаю.

– Добро, командир. А как вообще дела? Улучшения есть?

– Пока неизвестно точно, но к этому идёт. Между прочим, – в тот же момент мы с Цой Таном увидели в коридоре два готовых для нас столика с обедом, – передо мной просто изумительные блюда! Так что голодными мы не останемся!

– Вот это действительно самая лучшая новость! – засмеялся Николя. – А то мне тут от скуки только и осталось удовольствие – пожевать нечто вкусненькое. И мне кажется, я уже поправляться начал…

– Ну вот, а ты жаловался на плохую работу. Ещё месяц-второй – и навсегда застрянешь между узких стенок!

Но Николя ничуть не обиделся на мои угрозы:

– А ведь освобождать меня тебе лично с отбойным молотком придётся!

Глава втораяОгонь, кровь и ощутимый вред истории

Дверь в своём номере я забаррикадировал, как всегда, и отдал уже обычное распоряжение: не беспокоить меня ни в каком случае. Сославшись дополнительно на плохое самочувствие и настоятельную необходимость длительного сна, Цой Тан остался дежурить в наших номерах и доедать то, что сохранилось на столиках после моего короткого обеда и размещения доброй половины всех блюд в полиэтиленовых пакетах. Действительно, в последние дни мы подкармливали Николя! Не знаю, поправится ли он, но похудеть ему точно не удастся!

И с полной нагрузкой, обвешанный мешающими пакетами, я отправился в подземные лабиринты. Добравшись до развилки ходов в два самых тайных места империи, сложил всю принесённую еду прямо в проходе, там же сбросил все наличествовавшие у меня краберы и без груза спешно пополз к кабинету императора. Не создавая даже минимального шума, убрал упор выдвигающегося блока, а затем и сам блок вытащил чуть ли не по миллиметру. Подстраховаться не помешает. А вдруг в этот момент служба проверки ведёт зачистку кабинета?

Но когда выглянул в отверстие, успокоился и стал устраиваться удобнее. Лишь минут через двадцать на моём объекте наблюдения началось рабочее оживление. Вначале появился первый секретарь императора вместе с маркизом Винселио Гроком. Секретарь наводил идеальный порядок на письменном столе, а старый начальник дворцовой стражи два раза обошёл весь кабинет. То передвигая чуть-чуть кресла, то поправляя портьеры, настольные лампы или, как ему показалось, криво висящие портреты. Когда оба вышли, заскочил тот самый секретарь, который вызвал подозрения у Николя. Миловидный и подвижный Даниель Соляк вновь водрузил на стол кипу документов, отбежал в сторону, как бы любуясь проделанной работой, и, довольно хмыкнув, выскочил из кабинета. Как я ни присматривался, но странных действий Соляка так и не заметил. Чуть спустя вновь зашёл первый секретарь и вкатил в кабинет столик с разнообразными напитками. Накрыл его прозрачной вуалью, прошёлся взглядом по кабинету и опять вышел. А ещё через минуту в кабинет опять поспешно вошёл Соляк. В руке он демонстративно держал несколько папок и не менее демонстративно водрузил их на стол в общую кучу. Видимо, несколько ранее разыграл целый спектакль, показав, что забыл предоставить императору ещё несколько нужных документов. Но уже теперь, во второй раз, всё-таки подошёл к указанному ранее Николя столику и поставил на него небольшую статуэтку. Вернее, не поставил, а с невероятной ловкостью заменил предмет точно таким же. С моим вовремя сфокусированным зрением я без труда рассмотрел, что статуэтка ничем не отличалась от других себе подобных. Но факт вот он! Соляк – враг! Ещё одна подленькая, завистливая и злобная душонка! Да ещё и в самом сердце империи!

Вот мерзость какая развелась! И ещё неизвестно, кто у него в сообщниках! Ко всему прочему, как назло, ну нет у нас во дворце доверенных людей, которые взяли бы под контроль все передвижения Соляка и его личные контакты. Разве что Винселио Грок? Уж в его-то лояльности сомневаться было бы последним делом. Но вот сможет ли престарелый начальник охраны все сделать на должном уровне? Хватит ли у него преданных людей? И кто вообще на данный момент находится в его подчинении? Ведь очень важно выяснить, на кого работает миловидный предатель. И дойти до главного заказчика. Хотя… Может, след ведёт в никуда? Тоже ведь так бывает… В какой-то тайник, где просто меняют статуэтки и кто-то считывает информацию о жизни императора. Может, Соляк лишь регулярно получает свои деньги на тайный счёт? И ни сном ни духом не ведает про своего работодателя?

И всё-таки придётся обращаться к маркизу Гроку. Разве что испробовать ещё один вариант и синхронизировать его действия с деятельностью старшего следователя Энгора Бофке? Опять невозможно: по крайней мере до тех пор, пока Бофке не найдёт в своём окружении ещё одного замаскировавшегося предателя. Вот нам и новая задачка! В то время, когда от старых проблем ещё не избавились!

По ходу моих рассуждений в кабинете появился сам император. Без проволочек сел за стол и тут же стал просматривать документы, писать чётко свои резолюции и ставить подписи. Работал он, как всегда, целеустремлённо. Но только сегодня он всё-таки несколько раз посмотрел в сторону двери. Видимо, некий гость ожидался с минуты на минуту. Но никто из посторонних так и не появился. Лишь по одному разу заходили оба секретаря и меняли документы на столе. Два часа нудной, рутинной работы истекло, и Януш Второй с облегчением встал, потянулся, разминая мышцы от долгого сидения, и покинул кабинет.

А для меня так и осталось в тайне: кто же намеревался пообщаться с императором в его рабочем кабинете? Видимо, встреча всё-таки произойдёт, но гораздо позже и совершенно в другом месте. Можно было предположить, что подобную встречу могли заслужить лишь очень большие люди. А скорей всего, не кто иной, как кто-то из числа только что прибывших шефов «Доставки». Вот только кто именно из Дирижёров так спешил пообщаться с императором?

Пусть Алоис прояснит этот вопрос у своего дворцового информатора, Эрика Пульмена. И вообще, очень даже возможно, что этот пресловутый интендант-информатор и руководит продажным секретарём. А возможно, прочими шпионами в императорском дворце. Может, его вызвать в город, поймать да допросить с помощью до мутила? Вполне резонно! Пусть Алоис разработает эту операцию. Тем более что интенданта не так быстро хватятся в случае его исчезновения, как постоянно мелькающего у всех на глазах секретаря императора.

Ну вот и сам предатель снова вернулся в кабинет! Сразу же жестом профессионального карманника смахнул меченую статуэтку в карман, весело подскочил к столу и подхватил с него стопку документов. А затем, чуть ли не вслух насвистывая под нос радостную мелодию, выскочил из кабинета. Скорей всего, поспешил устанавливать другую статуэтку в другом месте! Именно там, куда у него есть доступ и где может хоть какое-то время находиться император Януш Второй. Ох! Мне бы сейчас вольный допуск во дворец! Почистил бы я там кое-кому личико своими сжатыми в кулак пальчиками! Ладно! Недолго осталось тварям ходить по этой земле! Скоро мы до них всех доберёмся!

Больше торчать у дырочки смысла не было, и я пополз к развилке. Пакеты с едой так и лежали нетронутыми. Поразмыслив, я захватил пару из них и двинулся навстречу Николя. Лишь задержавшись, чтобы дать по краберу Алоису новые и обременительные поручения.

Подползая к месту нашей встречи, я чуть ли не лбом упёрся в раструб парализатора, которым Николя в меня целился, так и оставаясь в своей щели.

– Это же я! – предупредил его мой сдавленный шёпот.

– А кто вас знает?! – ещё тише зашипел мой товарищ. – Ползают тут всякие!

– Что-то интересное подслушал?

– Пока ничего, но беготня порядочная…

– Я тут тебе деликатесов подбросил. Извини, что без тарелок…

– Ну правильно! Зачем подпольщикам тарелки?!

– Не ворчи! У тебя и так самая высокооплачиваемая работа…

– С чего бы это вдруг? – удивился Николя. При этом он даже попытался рассмотреть моё лицо при свете фонарика.

– Так ведь ты на пенсию собрался. Поэтому мы тебе зарплату и повысим для улучшения ставки. И ещё премиальные.

– И за последних полтора года не забудь выплатить недоимки!

– Не знаю, где ты шлялся это время! – Мне стало смешно. – Все претензии к Гарольду!

– Будут претензии, только вот где его найти?

– Обещал, что скоро будет на Оилтоне! Так что продолжай наблюдение. И про Соляка подтвердилось полностью! Теперь у кабинета императора проводи больше времени. И до, и после. А я постараюсь внутри дворца на его слежку кого-нибудь мобилизовать.

– Хорошо, прослежу!

– Счастливо оставаться! И не переедай, а то Зарина тебя не узнает!

– Главное, чтобы я её узнал! – буркнул Николя.

На прощание я похлопал товарища по голени, сдал задом до развилки и со всей возможной поспешностью пополз по кротовым норам в гостиницу.

В моё отсутствие никто поисков барона не проводил и ничего сверхважного не случилось. Позёвывающий после дремотного состояния Цой Тан лишь с сожалением указал на пустые тарелки на столиках:

– Я так и остался голодным! И прямо-таки не дождусь той минуты, когда мы сможем заказать ужин.

– Да хоть сейчас же! – смилостивился я.

– Как всегда, три порции?

– Естественно! – И тут же в моей голове раздалось повелительное восклицание:

«Каждому!»

«Извини, я про себя забыл!» – сказал я мысленно, а вслух добавил:

– Но рассчитай заказ так, чтобы четверо могли наесться! А то Булька категорически против, когда я сижу на диете.

«И совсем не против! – возразил риптон. – Но только в том случае, когда мы будем иметь возможность спать и питаться раздельно. И я получу на ночь в своё распоряжение приличную лабораторию».

«Всё-таки не хочешь делать карьеру военного? Так и тянет тебя в науку?»

«Конечно! В мире формул, уравнений и усиленной умственной деятельности я буду чувствовать себя гораздо более в своей тарелке, чем среди пуль, лучей лазера и падающих обломков. При постоянных погонях, побегах, голодовках и прочих неоправданных телесных нагрузках!»

«Нет в тебе романтики и тяги к приключениям!» – пожурил я Бульку. Но тот только засмеялся в ответ.

«Именно так недалёкие умом особи оправдывают угробленное здоровье, поломанные ноги, а то и полную инвалидность!»

Я сделал вид, что так и не понял, о ком это риптон сказал, что они недалёкие умом, и решил заняться текущими делами. И сразу выяснить весьма важный вопрос: избавился ли старший следователь от предателя в своём окружении. Я изменил свой голос чуть ли не на женский и набрал нужный номер.

– Слушаю! – Голос был сердитый и такой, словно его хозяин только что пробежал стометровку с полной отдачей сил.

– Что с вами? Догоняете генерала Савойски? – попытался я сыронизировать.

– Ага, значит, опять со мной говорит…

– Конечно, Ветер! – пошло подтверждение с моей стороны. – Кто ещё осмелится так развязно говорить со старым и к тому же запыхавшимся человеком? Только я!

– Оно и слышно! Но вот по поводу старости, – похоже, Энгор Бофке решил обидеться, – это ты загнул! Хоть сам и помоложе будешь…

– С чего это вы взяли? Может, я давно на пенсии…

– «Может», «не может»! – передразнил меня следователь. – Я ж тебе говорил, что все о тебе знаю? Забыл?

– Шутник вы, однако! – засмеялся я женским голосом. – Но, так и быть, проверю! Назовите хотя бы мой возраст.

– Хм! – На короткое время повисла пауза, и я уже подумал, что Бофке переведёт разговор на другое в своей излюбленной манере. Но он неожиданно сказал: – Ты ровно в два раза моложе меня!

– О! Совсем не угадали! – затянул я заранее приготовленное восклицание. А сам в тот же момент вспомнил его возраст – пятьдесят шесть лет! А уж разделить на два и получить мои двадцать восемь – университетских образований не надо было. Но не признаваться же Рексу, что он меня сильно удивил! Поэтому я продолжил с довольными нотками превосходства: – Слабо ваш сыск работает, слабо!

– Ничего! – Похоже, что Энгор Бофке уже отдышался. – Я тебе ещё этот разговор припомню!

– Рад бы, конечно, с вами встретиться лично… – Я горестно вздохнул, но договорить мне не дали командным окриком:

– Говори немедленно: куда коменданта Шилони спрятали?!

– А мы его и не прятали! – Женский голос лучше всего подходил для притворного изумления. – Он сам по ранению согласился на стационарную госпитализацию. Здоровье его вне опасности. Обещал в скором времени дать показания.

– В скором времени?! Да вы из него ведро крови выпустили! Мы же по следам видели!

– Жив он, жив! Хоть и не в полной кондиции. Ещё надоест вам впоследствии своими россказнями! Но у меня к вам три вопроса…

– Хам! – воскликнул старший следователь и тут же, словно спохватившись, добавил: – Извините, мадемуазель, это я не вам!

– Я так и понял!.. – проворковал я томным и нежным голосом. Похоже, мне удалось добиться полного сходства, так как на том конце трубки возмущённо крякнули. – Первый вопрос: количество наград – Изумрудных Листков – двадцать пять. Когда будете их иметь на руках, мы договоримся о передаче.

– Гр-р-р!.. – раздалось с той стороны.

– Постеснялись бы разговаривать таким тоном! – опять отчитал я его и продолжил: – Вы уже нашли предателя среди своих коллег?

– А чтоб на него вулкан брызнул! – вспылил старший следователь. – Ну не могу же я буквально всех допросить под домутилом! К тому же не зная, что спрашивать!

– Это уже ваши проблемы! Тогда третий вопрос – об операции по захвату генерала Савойски – отпадает…

– Слушай!!! Ты!.. Ветер!!! – Кажется, Энгор Бофке вообще перестал себя сдерживать. – Говори все, что знаешь! А то я из тебя такой «сквозняк» устрою, что ты сразу в обычного «бздунчика» превратишься!!!

– Но-но! Только без угроз, ладно?! – перешёл я на интонации змеиного шёпота. – А то для восстановления справедливости придётся подыскать более покладистого компаньона! Вокруг которого нет предателей и стукачей!

Моя тирада произвела на старого профессионала должное впечатление, и он сказал примирительным голосом:

– Все равно любые крупные дела проходят только через меня…

– Пока нет! Отыщите предателя!

– Ищем.

– Хорошо. Как только найдёте… всех! – так сразу мне и сообщите.

– Куда и как? – сразу оживился Энгор Бофке.

– Записывайте номер… – Я продиктовал ряд цифр. – Там на связи сидит дежурный оператор. И он мне сразу сообщит необходимые новости.

– Оператор?.. Хм! – В его тоне сквозила неприкрытая зависть, смешанная с сарказмом. – Ну… Ветер! Не слишком ли ты много на себя берёшь?

– В самый раз!

– Смотри не надорвись!

– А что делать? Если больше не на кого положиться! – И, почти не прерываясь, добавил томным голосом: – Слабой и беззащитной мадемуазель!

– М-да… Я тебе это припомню!

– И не стыдно? Такой… – я вспомнил, что он не считает себя старым, и подобрал другое слово, – опытный человек, а меня на пушку берет! Лучше скажите, напали на след генерала или нет?

– Как же, нападёшь тут… Вы там всех офицеров перестреляли и коменданта забрали. А мне одну шелуху оставили. Никакого от них толку!

– Тогда ищите предателя – и до связи!

Пока я завершал разговор, на другом крабере меня внимательно слушал Роберт. Поэтому пересказывать ему смысл разговора нужды не было. Я только посоветовал:

– Если Рекс начнёт на тебя давить и запугивать, ссылайся на то, что ты простой оператор и сидишь чуть ли не в тюрьме. Мол, для предательства у тебя нет ни малейшей возможности. Ну а в остальном ты сам с ним разберёшься.

– Разберусь! – пообещал Роберт.

– Что там по этой мерзости Соляку?

– Копаем. Алоис продумывает, как вытащить из дворца интенданта, Эрика Пульмена, и побеседовать с ним по душам.

– Давно пора! Освобождённые узники уже говорят?

– Нет ещё. Пока выводят из них остаточные ферменты накопившегося домутила. Но завтра утром док обещает ввести им стимулирующие средства и надеется на их возвращение к нормальному состоянию.

– Комендант Шилони?

– Без изменений. Скорей всего впал в коматозное состояние. Если через три-четыре дня не вернётся в наш мир, то док советует сдать его в специализированный центр. Там ему сделают операцию мозга. И шансы на выздоровление повысятся.

– Ладно, раз пара дней есть, потерпим. Какие данные по герцогу Лежси и его охране? А заодно по Носорогу?

– Алоис только что начал обработку сведений. Если сможешь, перезвони через полчаса. – Роберт опередил мой следующий вопрос: – А по Клону, которого зовут Цезарем, пока тоже никаких существенных деталей. Из-за отдалённости и почти полного отсутствия цивилизации в этой мерцающей системе поиск сильно замедляется. Да и ребята из агентства пока в пути.

– По замку-музею – уже есть планы и карты?

– Тоже Алоис обещает, но чуть позже.

– Тогда соединись с Малышом и Арматой. Пусть выбираются в город и начинают просто гулять. Будем надеяться, что их персоны уже стали неприкосновенными, а от слежки мы их при необходимости оторвём. Пусть захватят с собой самые маленькие средства наблюдения. Мне кажется, эти чудеса под натуральную имитацию микрофауны могут нам пригодиться. Если сообщу дополнительно, тогда встретятся с нами. Или только с графом. Может, даже «случайно». А может, тайно соберёмся на определённой точке. И всех людей, которых мы задействовали при атаке на особняк, тоже подготовь. Пусть постепенно концентрируются на окраине города. Поближе к этому долбаному музею. На дивизион рассчитывать не приходится. Пока… У Бофке тоже до сих пор в окружении затаился предатель, так что, возможно, придётся брать генерала своими силами. Если он там, конечно…

– А-а м-мне… когда к замку двигать? – Роберт всегда в таких случаях, от предвкушения хорошей потасовки чуть ли не заикался.

– Когда поступит команда! – остудил я его порыв оставить место оператора. – На данный момент твой пост самый ответственный и напряжённый. И не спорь со старшими!

– Так ведь я же на две недели раньше тебя родился! – возмутился мой товарищ. На что я буркнул:

– Данные были подтасованы, скорей всего…

И отключил крабер. Потому как в номер опять набежали официанты, меняющие наши столики. А в воздухе запахло ароматами свежеприготовленных блюд. Вышедший из моей спальни Цой Тан как раз прятал свой крабер в карман, чем и вызвал моё удивление:

– С кем ты так секретничаешь?

– С кем ещё, как не с Амалией! – Похоже, что товарищ был расстроен. – Чуть ли не каждые полчаса требует отчёта и готова сию секунду сразу вылететь в то место, где мы находимся. Говорит, сильно соскучилась…

– Когда будет следующий звонок, дашь мне крабер! Я с ней переговорю и поставлю на место…

Граф Шалонер после моих слов замер и посмотрел на меня с опаской:

– Да не бойся, обижать твою невесту я не собираюсь. Только тактично поучить уму-разуму. Короче, сам услышишь.

После того как мы наелись не просто от души, а так, что из этой самой души чуть ли не через верх вываливалось, расслабленно расселись в больших креслах и принялись обдумывать возможные действия в предстоящую ночь. Вернее, если выражаться более точно, обдумывали только мы с Булькой. Цой Тан тяжело вздыхал, сосредоточенно двигал бровями в ответ на свои мысли да часто бросал взгляд на свой карман с затихшим на долгое время крабером. Видимо, Амалия нашла себе на какое-то время занятие.

Попутно мы почти с полным равнодушием просматривали на экране очередной приём кандидатов в императорском дворце. Как ни странно, поток желающих наконец-то стал иссякать: на сегодня зарегистрировалось только полторы тысячи представителей аристократии. Поговаривали, что завтра, максимум послезавтра, состоится последний приём. А потом уж – кто опоздал, тот не виноват! И так кандидатов, прибывших последними, загоняли просто в невероятные графики проведения экзаменов. Утром после приёма – экзамен с двумястами вопросами, вечером того же дня – стрельбище. И на следующее утро – полоса препятствий. Тогда как мне, например, ту же самую «мясорубку» предстоит проскочить только послезавтра.

Больше всего я присматривался к личику принцессы. Патрисия выглядела, как всегда, превосходно. То ли косметика в последние годы стала неимоверного качества, то ли действительно ей хватило нескольких часов для сна. Но я не заметил и малейшего следа усталости.

Ишь ты! Все успевает: и ночами танцевать, и днём Дирижёров встречать, а потом ещё и балы устраивать. К тому же не просто танцевать, а как божественная садалиния! Это что-то!

Затем я опять вернулся к делам насущным и уставился на графа Шалонера.

«Может, и его взять на штурм этого музея? Хоть какие-то патроны будет на себе нести?» Больше всего меня беспокоило малое количество людей.

«Не боец! – возражал Булька с присущим ему скепсисом. – Такого только на любовный фронт отправлять. Да и то, несколько боев – и он позорно сдаётся в плен… Не-е, не боец!»

«Да уж! Какой попался, такого и пригрели. Когда ж его учить было всем премудростям скоростного боя? И так на удивление гармонично любитель флоры и фауны влился в нашу команду».

«Вот и я говорю: парень с головой! – непоследовательно продолжал риптон. – Великим учёным может стать! Таким только и делать открытия, находить новые миры и устанавливать контакты с иными разумными существами. И уж под пули его подставлять совсем не следует…»

«Слышь, Булька! Эти слова я сам подумал или это ты там что-то бубнишь?»

«Учти, если в твоей голове умная мысль, – значит, прислушивайся к моему „бубнению“. Если – абракадабра, ахинея и мусор, то смело можешь приписывать авторство себе».

«Здорово! Тогда я немного вздремну, а ты отыщи мне с десяток отменных бойцов. А ещё лучше полсотни!»

«А тут и думать нечего! – Кажется риптон действительно решил поучить меня уму-разуму в данных вопросах. – Пусть каждый из вас возьмёт своих друзей из дивизиона, которым доверяет на все сто! И тогда…»

«Но ведь ты слышал от пленного: кто-то из дивизиона прикрывает врагов! Значит, полной уверенности в благонадёжности даже очень достойных бойцов нет. Особенно среди тех, кто оставался служить в период моего отсутствия. Любой может проколоться. Среди людей такие методы для шантажа, угроз и запугивания отработаны, что ты сразу нас невзлюбишь, когда узнаешь все подробности».

«Всему своё время. Мне и так трудно все упомнить. Создаётся впечатление, что я от такого количества информации пухнуть начал в последнее время. Не мешало бы взвешиваться, хоть изредка»…

«Обоим или по отдельности?» – не преминул уточнить я с ухмылкой.

«Конечно, отдельно! При твоём нерегулярном питании очень трудно учесть меняющиеся параметры твоего веса…»

В этот момент поступил сигнал от Роберта, прервавший наши малопродуктивные потуги совместить переваривание обильного количества пищи с полезными размышлениями. И мы стали получать донесения и свежие обработанные данные.

– Малыш и Армата уже в городе. Экипированы несколькими комплектами беззвучных «пчёлок» и «комариков». И направляются в тот самый ресторанчик, где всегда любят собираться бойцы дивизиона. Мол, пожелали выпить со старыми боевыми товарищами.

– Только минимум алкоголя! – вырвалось у меня.

– Они в курсе предстоящей операции. – Роберт говорил таким тоном, словно уже все решено и даже его участие не стоит под вопросом. Видимо, стоит прислушаться к его докладу внимательнее. – Но самое главное – при ребятах находится новое средство. То самое, что разработала сборная группа профессора Сартре. Под кодовым названием «Затычка». Это самое средство расфасовано для разовых уколов и служит ни много ни мало для аннуляции действия домутила и других психотропных веществ, используемых при допросах. Профессор гарантирует действие «Затычки» в организме сроком не менее пяти суток после введении. Хоть в теории возможны и все десять. Сам представляешь, какие возможности кроются при правильном употреблении нового укола. Главное – после употребления разломить корпус шприца. Попадающий внутрь воздух разрушит пластик полностью. И идентифицировать средство не удастся. Да и выяснить саму его суть и направленность действия.

– Ну вот! – воскликнул я, не сдержавшись. – А я переживал, кому вручить два лишних затребованных у Бофке Изумрудных Листка. Можешь порадовать профессора и миледи.

– Сартре, может, и порадуется, а вот Синява на Земле тонны наград получила, по рассказам. Хотя и обещала поделиться со всеми нами после обнародования истинных героев уничтожения моллюска спейлоуда.

– Хм, нежадная девчонка… Ладно, продолжай!

– Остальные наличные у нас силы тоже подтягиваются к окраине под руководством Ульриха и Шекуна. Оружия только маловато – после особняка много пришлось бросить. Да и здесь у нас почти ничего не осталось. Теперь о плане интересующего нас объекта. Весь он окружён строительными лесами, и на нём уже длительное время ведутся реставрационные работы, которые застопорились из-за нехватки то ли средств, то ли усердия исполнителей. Внутри замка расположен музей изобразительного искусства эпохи Великого Расцвета Оилтона. Некоторые полотна стоят просто колоссальных денег и являются достоянием мировой культуры. Как именно генерал Савойски или покойный герцог Рибенгол смогли воспользоваться музеем в своих целях, до сих пор непонятно. Как и не доказано, что воспользовались. До сих пор ни одна деталь не указывает на существующие связи между предателями и руководством музея. И нет никаких подтверждений присутствия в данный момент в древнем замке генерала или ему подобных личностей.

Дальше… Алоису удалось выискать в одной из древних библиотек сведения, касающиеся ещё тех времён, когда в нашей империи не ведали о «Доставке». Тогда под территорией замка находилась обширная сеть катакомб, хорошо изученная и нанесённая на муниципальные планы. Сами планы сохранились в той же библиотеке, скорей всего, по недоразумению. Само собой, за такой длительный период в катакомбах могли просто-напросто прорасти корни или плесень, но шанс пробраться снизу имеем прекрасный. Алоис очень скоро вылетает на место предполагаемого входа в катакомбы, самого ближайшего к замку-музею. И на месте проверит возможность проникновения под землю.

– Вот именно – может, мы рано радуемся!

Моё замечание вызвало небольшую паузу с обеих сторон. Но потом Роберт стал рассказывать с ещё большей поспешностью:

– По вопросу герцога Мишеля Лежси. За последние полтора года он навёл такой жёсткий порядок в своей системе, что от него вся преступная прослойка буквально брызнула в стороны. Но большинство негодяев так и расплющились под его железным и беспощадным сапогом. В итоге решительные действия его сиятельства вызвали положительную реакцию со стороны соседей и лично принцессы Патрисии. Вероятно, поэтому полгода назад наследница престола посетила систему Шакаван с кратковременным частным визитом. По некоторым данным, они с герцогом даже стали приятелями. У Мишеля Лежси имеется невеста, которая за последний год несколько раз посещала Оилтон и почти всегда долго общалась с принцессой. Скорей всего, именно поэтому Патрисия сильно удивилась, увидев герцога на приёме претендентов. А он её, вероятно, успокоил тем, что приехал просто развлечься. Или чем-то в этом роде. А может имея определённые цели в поимке своих разбежавшихся врагов.

Вся его служба охраны состоит примерно из таких монстров боевой выучки, как наш дядя Носорог. Который, кстати, отличился в борьбе с преступностью в системе Шакаван на самом высшем уровне. То есть этому человеку можно верить и даже просить о помощи. А уж он наверняка повлияет и на самого герцога.

– Ты на что намекаешь? – спросил я, хоть сам уже прекрасно понял мысль Роберта и в бешеном темпе просчитывал все варианты такой идеи. – Ведь, кроме Носорога, мы никого из той команды не знаем. А если это организованная заранее подстава для таких ребят, как мы?

– Брось, Танти! Ты ведь сам в такое не веришь. Они люди со стороны, и у них своих забот хватает. Но вот помочь в крупном и праведном деле они вряд ли откажутся. И их участие даст нам неоспоримое преимущество, я надеюсь, и отличные козыри в руки. Да и на здешних предателей они ну никак не могут быть завязаны. Даже через подставных лиц. Конечно, и ребят, которые с нами особняк брали, я не хочу обижать, но такие бойцы, как Носорог, каждый пятерых топтунов стоит. А то и больше! Хотя окончательно решать тебе… Да и как именно сформулировать и подать предложение о сотрудничестве – твоя прерогатива. Здесь даже Алоис ничего не смог подсказать… Между прочим, он стоит рядом и собирается вылетать на место предполагаемого входа в катакомбы. А по дороге он захватит одного из специалистов по спелеологии. Довольно известный парень с самыми лестными рекомендациями. Знает своё дело по высшему стандарту. А также считается самым грамотным специалистом по роботам и землеройным техническим приспособлениям. Алоис его машины уже однажды задействовал при подготовке к операции по разгрому базы производителей наркотической дури.

При упоминании о том факте, что нам так и не удалось законспирировать Николя, раздался дружный вздох разочарования. Ну кто мог знать, что принцесса моментально выведет нас на чистую воду?

– Алоис! – решил-таки сделать я напутствие. – На рожон там не лезь, постоянно – связь с Робертом. Главное – подтверди наличие катакомб.

– Всё будет в лучшем духе славных побед! Вот только погода стала портиться: синоптики обещают затяжной ливень на всю ночь. Но нам ведь только этого и надо! Так что я уже в пути! – выкрикнул наш бравый информационный гений и, судя по раздавшемуся топоту, побежал к своему флаеру.

Согнав с лица улыбку, вызванную известием о дожде, я вновь обратился к Молнии:

– А ты, Роберт, не отключайся. Послушаешь, что я буду говорить герцогу через крабер…

– А откуда у тебя его личный номер?! – с удивлением воскликнул тот. – Даже Алоису не удалось его раздобыть!

– Да мы с ним и до и после экзамена успели наговориться и чуть ли не подружиться. Я ему номер дать не решился, а он свой предложил вполне искренне и без раздумий.

– Ну командир, ты вообще!.. И все к тебе тянутся!

– Ладно, не ёрничай! И слушай внимательно…

В подобном случае человек, сидящий на месте оператора связи, предпринимал все действия, чтобы, допустим, мой собеседник не заметил его присутствия в эфире. Такие приёмы нами отрабатывались чуть ли не в самом начале нашей службы в дивизионе. Поэтому Роберт наверняка уже переключил все наличные у него краберы на приём только в световом режиме и исключил неожиданное и шумное вторжение через дверь.

Какое-то время на мои запросы никто не отвечал, и лёгкое недоумение стало перерастать в неприятное беспокойство. Но вот длинные гудки прервались – и раздался уверенный голос:

– Здравствуйте, барон. Как поживаете?

– Почему вы уверены, что это именно барон? – вырвалось у меня вместо приветствия.

– На этот крабер только вы получили карточку с номером. Потому-то я и не успел так быстро добраться именно до этого аппарата.

– Здравствуйте, ваше сиятельство! – надо было всё-таки соблюдать некоторый этикет. – И многим вы раздаёте номера лишь к персональным краберам?

– Нет, ваша светлость! Только избранным и заслужившим большое уважение.

– Ох, господин герцог, – мой вздох получился вполне естественным, – после такой высокой похвалы в свой адрес мне даже стыдно обращаться к вам с небольшой просьбой…

– Артур, давайте без церемоний, – предложил Мишель Лежси. – Не пристало двоим воинам расшаркиваться друг перед другом.

– Вы так думаете?

– Уверен! К делу: какие проблемы?

– У меня-то нет. Но вот у моего очень хорошего знакомого есть одно такое деликатное… даже не знаю, как сказать…

– А почему вы сами этим не займётесь?! – в упор спросил герцог.

– На мне будет висеть забота прикрытия…

– Понятно! И кто этот ваш знакомый? Кто ещё может за него поручиться?

– Очень решительный и достойный человек. На данный момент он занимается обезвреживанием самых оголтелых врагов империи. И в его команде люди, доказавшие делом свою компетентность, честность и мужество. Он мне сказал, что в вашей охране работает некий Носорог. И что они вполне сработаются, стоит им лишь сойтись вместе.

– А дальше?

– Но необходимо содействие всей вашей группы профессионалов. Желательно с вашим личным участием.

– Я никогда не работаю втёмную! – Кажется, герцог весьма упорно держится за свои правила в жизни. – И конечная цель должна быть ясна.

– Я не знаю вас до такой степени, – продолжал я подбирать слова со всей тщательностью, – но мой знакомый почему-то уверен в вашем предстоящем сотрудничестве. Тем более что он обещал полностью посвятить вас во все детали и конечную цель предстоящего события.

– Если посвятит полностью, то я буду исходить из целесообразности предполагаемых действий на благо империи! В первую очередь.

– О! В этом можете не сомневаться! По данному вопросу я могу дать полные гарантии! По крайней мере, до вашей встречи. А уж на месте вы сами будете решать окончательно.

– Такой вариант меня устраивает! Когда и где?

– Постарайтесь не пренебрегать лишним вооружением и средствами защиты.

В ответ на мои осторожные советы герцог произнёс самым деловым и безапелляционным тоном:

– И я, и мои люди готовы в любой момент хоть к глобальной войне!

– Да, сильно сказано! – вырвалось у меня. – Видимо, мой знакомый знает о вас достаточно много.

– Видимо, ваш знакомый ведёт борьбу в одинаковом со мной направлении. Ибо уже очень давно враги перестали устраивать мне наивные ловушки. И если бы не ваша гарантия, то я бы так и подумал: очередная попытка заманить меня в западню.

– Хорошо, что вы так не думаете. Тогда действуйте: ваш Носорог должен выйти в известном ресторанчике на встречу со своими бывшими сослуживцами Малышом и Арматой. Постарайтесь их отбрить от многочисленных топтунов, и за городом, а то и по дороге туда, они вам все объяснят в подробностях. На место сбора чуть позже прибудет и мой знакомый. Хоть он немного лысоват и несуразной наружности, но боец превосходный. И уже под его руководством вы предпримете то, что он задумал. Опять-таки, повторяю, цель у вас будет ясная и правая. Так, по крайней мере, мне обещали.

– Хорошо! В котором часу Малыш и Армата будут в ресторане?

– Может, они уже там. В крайнем случае прибудут с минуты на минуту.

– Ещё что-то добавите к деталям?

– Разве только, что с вами приятно иметь дело: ни лишней болтовни, ни праздных сомнений.

– Сомнения-то у меня есть, но я верю вашему слову, что на месте меня от них избавят.

– Правильно! И учтите, теперь вы у меня тоже в любой момент можете просить помощи.

– Артур, не смешите меня. Я ещё даже не вышел из своей квартиры.

– Тогда удачи! И до встречи!

– Спасибо. Встретимся обязательно!

После отключения крабера и короткой попытки осмыслить, все ли я верно сказал, заговорил с Робертом:

– Все слышал? Тогда действуй по обстановке.

– А я?! – воскликнул Молния, предвидя, что я сейчас отключусь и от его линии. Уж так ему не хотелось отсиживаться на месте оператора.

– Лишь только Алоис вернётся, сдашь ему пост и можешь мчаться к нам. Но все данные разложи перед ним до мельчайших деталей. Чтобы он сразу вник во все наши переговоры и передвижения. Все, отбой!

– Понял! – Оптимизма в голосе товарища явно прибавилось.

Так, операция началась! Я вскочил и в возбуждении потёр ладони.

«Пора опять надевать личину солдата-ветерана!»

«Прямо здесь?!» – засомневался Булька.

«Зачем же здесь, можно и в подвале! – прикинулся я наивным. – Только придётся дождаться Николя. Нужна хотя бы эфемерная замена на моё место. И ещё – сколько времени тебе понадобится, чтобы сделать голос Николя примерно таким же, как у меня сейчас?»

«Пять минут!»

«Хвастаешь?! – не поверил я. – Ведь тебе раньше часами колдовать приходилось. Горгоне, например».

«Ей я делал навсегда, а здесь лишь на одну ночь. Если я правильно понял. К тому же учитывай, риптоны очень прогрессивные разумные существа. И я никогда не стою на месте, постоянно совершенствуюсь в своих знаниях и умениях. Постоянный мыслительный процесс…»

«Булька, дружище, – перебил я непомерные разглагольствования товарища, – ты хочешь меня разозлить или напроситься на заслуженную похвалу?»

«Скорей последнее!» – забулькал смехом риптон.

«Да, от скромности ты не умрёшь!» И я хихикнул вслух, чем вызвал недоуменное моргание вскочившего на ноги Цой Тана.

– Ты чему радуешься?

– А вот кто помнит, сколько человек участвовало в операции по штурму особняка моусовцев?

«Двадцать один!» – тут же отозвался риптон.

– Правильно, двадцать один. Но одна награда положена Цой Тану. Ещё две – миледи и профессору Сартре. А ведь ещё одна осталась…

– На всякий случай? – предположил граф.

– Ещё чего! Просто я хотел сообщить Бульке о представлении его к награде в более торжественной обстановке, когда он будет лежать на электрических проводах…

«Да-а?! – не поверил риптон. – А что я с вашей наградой буду делать?»

– Да что хочешь! Хоть сам носи, хоть на моей груди…

«Понятно! Все себе да себе! – возмутился Булька. – Сам буду носить! Закатаю в самый толстый слой и буду тебя им царапать при нужде!»

– Вот для этих целей награды ну никак не предназначены! А ты чего стоишь? – обратился я к заинтересовавшемуся моим непонятным ответом Цой Тану. – Тебе сегодня вместе с Николя предстоит важная задача – целую ночь имитировать нашу пьяную попойку в номере. Так что ложись поспи часик. Наберись сил. И не падай духом – с Амалией я переговорю лично. Дай сюда крабер! Давай-давай! Вот я его в руке держать буду. И ложись! А мы…

«Не мешало бы душ принять перед большой нагрузкой!» – твёрдо посоветовал Булька.

– Согласен! Всегда готов! – согласился я и принялся не спеша раздеваться. Но в тот же момент раздался сигнал вызова на крабере графа Шалонера. Пришлось отвечать: – Слушаю вас очень внимательно!

– Кто это?

У меня пред мысленным взором сразу же предстало недовольное личико виконтессы. И то, как она в недоумении хмурит свои идеальные брови.

– Барон Артур Аристронг к вашим услугам, о прекрасная Амалия!

– А где Луи?

– Как?! Разве он вам ещё не позвонил?!

– Нет, а что случилось?

– О! Ничего страшного. Даже наоборот, только приятные новости. Сегодня мы так удачно продали вина и коньяк, что сразу же решили перезвонить моему отцу. И он тут же дал обещание загрузить корабль графа Шалонера под самую завязку. Вот Луи и бросился в полет сломя голову. Уж так ему хочется побыстрей насобирать деньжат на предстоящую свадьбу…

– Так он что, улетел без меня?!! – возопила разгневанная и брошенная невеста.

– Да он и в мыслях не имел подвергать вас длительному и трудному путешествию из-за каких-то торгашеских дел…

– Ммг! – раздалось возле моего уха. Кажется, девушка слишком расстраивается из-за пустяков? Иначе зачем так мычать? – А почему он мне не перезвонил с этого крабера?!

– Так ведь аппарат-то мой! – по-простецки пояснил я. – Я ему давал на время. А у него на корабле вроде старый был. Вот он и хотел позвонить уже перед лунманским прыжком. Может, забыл в суете предстартовой подготовки? Или неисправность какая в крабере?

– Барон! Передайте этому… ммг… если он вам позвонит, то передайте: я его видеть больше не хочу!!! И растерзаю как… как!..

– Ну зачем же так? – стал укорять я девушку, еле сдерживая смех от такой её гневной непоследовательности. – Прежде чем растерзать, надо вначале хотя бы увидеть. Потом поймать. Потом приласкать, а уж потом… Он, между прочим, старается только лишь с мыслями о вашем счастье. А вы так плохо оцениваете его старания.

– Но как же он посмел улететь без меня?!

Амалия рыдала уже взахлёб. Я даже испугался, что слишком уж нафантазировал с полётом. Попытался утешить:

– Это же ненадолго: неделя, максимум две – и вы снова вместе!

В ответ рыдания только усилились, раздался непонятный треск – и крабер отключился навсегда. Я виновато развёл руками и примирительно глянул в сторону стоящего в дверях спальни Цой Тана. И столько обвинения читалось в его глазах, что я потерял свою знаменитую выдержку и стал оправдываться:

– Зато теперь целую ночь звонить не будет…

Но бедный граф Шалонер лишь с беспредельным фатализмом махнул рукой и ушёл в спальню делать вид, что отдыхает по приказу командира.

«Вот такая ваша воинская служба! – констатировал Булька в моих мозгах. – Никакой личной жизни! И ты меня ещё уговариваешь на эту каторгу?! Нехорошо, нехорошо…»

«Ну вначале всегда трудно, – парировал я, продолжая раздеваться. – Зато потом: звания, награды, приключения, почёт, слава, фанфары…»

«А кому и урна с прахом! – с ехидством воспользовался моей паузой риптон. – Разве что порой приклеят на урну Изумрудный Листок. И родственники с гордостью будут показывать на награду пальцем, хвастаясь перед друзьями и соседями. А в мыслях между тем прикидывая: за сколько можно продать этот Листок, если вдруг приспичит».

«Слушай! Пацифист деланый! – Я чуть не заорал вслух. – Твои шутки начинают переходить все границы! Мои друзья гибли не для того, чтобы глумились над их памятью и прахом! А для того, чтобы остальным людям жилось легче без окружающей их мрази! Чтобы простой люд мог радоваться солнцу, любить и продолжать род человеческий. И не только ради романтики они поступают на службу! И не только из-за фанфар и чисто условных наград! Лишая себя при этом спокойной жизни, семьи и счастья иметь и воспитывать детей. Они полностью отдают себя на борьбу со злом, и никто не имеет права опошлять или осмеивать их выбор! Ты слышишь меня?! Никто!!!»

Весь пылая гневом и кипя от распирающей меня ярости, я вскочил под струи воды и какое-то время даже не ощущал их температуры. Лишь минуты через две я почувствовал их ледяную упругость и стал успокаиваться. Давно я так не срывался. Очень давно. Что-то я стал терять рассудительность. Только этого ещё не хватало…

Но и Булька после очень длинной паузы решил извиняться:

«Танти, ты не принимай мои слова так близко к сердцу. Я ж не со зла. Скорей просто от желания пофорсить своим интеллектом и добавить во все немного юмора. И действительно, этот юмор у меня стал в последнее время слишком чёрный. Так что прости меня. Не хотел я надсмеяться над нашими товарищами».

«Ага, „над нашими“! Ты ведь служить не хочешь! Так зачем к военным подмазываешься?!»

«Я хоть и учёный, но раз я при тебе наподобие ординарца или помощника, то, значит, тоже частично мобилизованный. Куда ж я денусь от вашей службы?»

«Давно бы так! – фыркнул я и добавил горячей воды. – Попаримся?!»

«С удовольствием!» – мысленно воскликнул успокоенный моим прощением риптон и стал поочерёдно открывать участки моей истинной кожи.

Когда прибыл Николя, мы усадили его на стул, и я дал ему конкретные указания, как дышать носом и как не сглатывать без особого предупреждения – ни в коем случае. И уже через пять минут, или чуть более, Николя пробовал разговаривать баритоном барона Артура.

– Слушай, у тебя получается ещё натуральнее, чем у меня! – комментировал я его потуги. – Булька говорит, что тебе и подправлять ничего не пришлось, – это и так почти твой естественный голос.

– Но что-то мне там мешает. – Николя аккуратно поглаживал себя по шее в районе гортани.

– Это временно. А к завтрашнему обеду накладки вообще рассосутся.

– А есть и пить они мне не помешают?

– Кому что, а тебе…

– Так ведь мы с Цой Таном праздновать вроде как собрались?

– Конечно! Теперь иди и спрячься в душевую, а то мне уже стучали – мы ведь заказали массу выпивки и вагон лёгких закусок, поэтому я должен лично принять твои любимые лакомства.

Отодвинув мебель, подпиравшую дверь, я впустил в номер ловких и шустрых официантов с очередными столиками и провёл краткую беседу с начальником охраны.

– Нирьял, мы вначале намеревались отправиться отмечать сдачу экзамена в поместье к виконтам, но потом передумали. Знаю-знаю, что ты одобряешь! Просто у графа с невестой небольшая размолвка произошла, и мы решили от души напиться, не выходя из гостиницы. Но! Меня ни для кого нет! Всем можешь жаловаться: барон Аристронг сбежал от охраны и гудит с друзьями где-то в городе. Ты лишь выполняешь распоряжение, оставаясь на месте нашей постоянной дислокации. А будут спрашивать о Шалонере, отвечай: спешно отбыл в неизвестном направлении. И никаких посетителей даже на этаж не пускать! Учти: хоть раз побеспокоишь, мы сразу подадимся в первый попавшийся ресторан. Ну и соответствующее наказание получишь за невыполнение приказа. Понятно?

– Нет проблем, ваша светлость! – Начальник охраны рад был несказанно, что не придётся гоняться за объектом своего наблюдения по неизвестным и опасным местам. И вряд ли он допустит ко мне хоть самого императора. А уж Амалию, которая, как я подозревал, может сюда наведаться, и подавно!

Когда час спустя я выбрался через один из канализационных люков, то не пожалел, что захватил с собой пластиковую накидку с капюшоном. Дождь лил как из ведра. Или, скорей, как из бочки. И вот под такой аккомпанемент хлещущих струй ещё час добирался на общественном транспорте к месту нашего сбора на окраине столицы.

Несмотря на жуткие погодные условия, патрули на перекрёстках действовали с прежним рвением и, похоже, не боялись промокнуть. Так и просвечивали пристальным взглядом старого ветерана, просто утомили своим вниманием. И, скорей всего, именно от скуки: так как людей на улицах почти не было. Один раз меня даже проверили на лайзмере, тщательно при этом обыскав. А затем два раза просто внимательно рассматривали документы. Моё ворчание не пришлось по нраву некоторым патрульным, один из них даже попытался припугнуть меня наказанием в виде тёплой и сухой камеры для задержанных. На что я только громко рассмеялся и стал ругаться более витиевато. Благо за свою не слишком длинную жизнь таких ёмких выражений и словосочетаний успел наслушаться!.. А с моей-то памятью и напрягаться не приходилось для заучивания.

Наконец я добрался до самого конца промышленной зоны и стал осматриваться вдоль высокой задней стены одного из ремонтных комплексов. Именно сюда и должны были Малыш с Арматой стянуть всех наших помощников и новых союзников. Если те, конечно, сочтут наши откровенные доводы убедительными. И окажут нам полное содействие.

Когда сквозь нити дождя и клочья сырого тумана я заметил четыре предполагаемых флаера с участниками предстоящего штурма, то замер и связался с Малышом:

– Как у вас?

– Ждём только тебя.

– Я рядом. Людей хватает?

– Хм! Наш новый знакомый привёл с собой маленькую армию.

– Отлично. Хочу с ним познакомиться лично. В каком флаере вы находитесь?

– Коричневый «Дрим—пятнадцать».

– Ага, тут так льёт, что ни окрасок не различишь, ни моделей. Только и смотришь, как бы не смыло в канализацию…

– Ориентируйся на самый большой.

– Вижу! Начну стучаться – не пугайтесь и не вздрагивайте! – пошутил я, направляясь к выбранной машине.

– Нашёл пуганых! В наши годы вздрагивают уже только один раз – в самый последний. – Малыш, как всегда, нашёл удачный повод для своего философствования.

Когда меня впустили внутрь, то места там оставалось лишь на одного меня. Да на тот десяток литров воды, что стек с моей накидки на пол. Но моё сердце застучало радостно и более уверенно. Все, кто сидел в машине, были облачены в комбинезоны высшей боевой защиты и бугрились выпирающим отовсюду оружием. Да с такой экипировкой мы любой музей возьмём трехминутным штурмом. Даже Армата с Малышом красовались в обновках.

Герцог первым протянул мне руку, приговаривая:

– Ваши коллеги рассказали мне все предварительные обстоятельства намеченной операции. Я со своими людьми в полном вашем распоряжении. С меня даже взяли обещание о неразглашении имён участников сегодняшнего рейда до лучших времён.

– И правильно! Лишняя огласка нам пока не нужна. Вот когда вытравим всех врагов…

После этих слов я повернулся к внимательно рассматривающему меня Носорогу и протянул руку для приветствия.

– Приветствую дядю Носорога!

– Хм! Так меня называл только… – Он явно меня не узнал. Так как я находился в данный момент в уже хорошо освоенной маске лысого и уродливого ревнивца.

– Правильно – Роберт. Он будет нас встречать возле входов в катакомбы.

– И ещё один человек…

При этих словах старый ветеран попытался в своей излюбленной манере сжать мою ладонь. Его стальных рукопожатий знающие люди всегда остерегались. Но только не я. Мне ничего не стоило при таком напряжении даже улыбнуться.

– А тот самый человек мне много о вас рассказывал…

Какое-то мгновение Носорог ещё старался сжать мою ладонь под моим насмешливым взглядом. Но потом сразу отпустил и уважительно покрутил головой: – Он, видимо, не только рассказывал.

– Конечно, он у меня ещё и уроки брал.

– Как лучше к вам обращаться? – спросил Мишель Леж-си. – Ваши товарищи сказали, что вы сами назовётесь.

– Обращайтесь ко мне или Командир или Ревнивец.

– Принято.

– Ещё будут вопросы?

– На ваш рост у нас тоже есть комбинезон с полным комплектом.

– Отлично! Тогда в путь! Малыш, вылетаем на исходные позиции! Помоги пилоту!

Мы тут же взлетели и с неизбежной в такую погоду осторожностью двинулись к месту выхода катакомб на поверхность. Армата мне помогал облачаться в комбинезон и навешивать вооружение. Наблюдая, как я ловко и сноровисто проверяю оружие, герцог заметил:

– Выучка чувствуется. А мы с вами раньше не встречались?

– Вряд ли! Я в основном специализировался на тайном обучении самых высших воинских чинов нашей империи. И мне не резон было светиться на людных балах и приёмах.

– Да я тоже там редко бывал! – улыбнулся Лежси. – Мне больше по нраву небольшие деревенские застолья. Вот вы что больше всего предпочитаете из выпивки?

– Стараюсь вообще не пить! – соврал я на полном серьёзе. – Алкоголь мешает концентрации и блокирует самовосстановление организма.

– А-а! – протянул герцог с непонятным удовлетворением и замолк. Лишь с улыбкой легонечко ткнул локтем в бок сидящего рядом Носорога. А тот в ответ только печально вздохнул. Зная прекрасно о пристрастии нашего ветерана спорить по любому поводу, можно было предположить, что и сейчас, незадолго до нашей встречи, они с герцогом в чём-то засомневались и заключили пари. Вот только итог, скорей всего, оказался для Носорога неутешительным. Надо будет потом спросить о теме их спора.

Приземлились мы в небольшом распадке среди нескольких холмов. Прямо между остатками разрушенных почти до основания стен и торчащими из бетона прогнившими от ржавчины прутьями арматуры. Предупреждённый Роберт выглянул из тёмного зева свежераскопанного подвала, посигналил нам фонариком, и мы длинной вереницей потянулись за ним в подземелье. В машинах остались только два охранника для присмотра за окружающей местностью.

– Герметизируйте комбинезоны! – сразу предупредил Роберт. – Здесь воды мне по грудь.

Сам он был одет во что-то подобное нам, но слишком уж устаревшего образца. Упущение Алоиса, хоть винить его особо и нельзя. Ему и так дышать некогда.

Затопленный участок заставил меня вначале насторожиться, но через сотню метров уровень воды стал понижаться – и под ногами оказалась высушенная веками почва. И уже ничто не мешало выложиться как следует. Двигались мы бегом и даже, невзирая на обилие торчащих из стен и свода корней, камней и намытых водой окаменелостей, за двадцать минут преодолели больше четырех километров запутанных и петляющих переходов. По всему нашему маршруту тянулась гирлянда мощных лампочек с фотонной подкачкой, и жаловаться на плохое освещение не приходилось.

А затем вбежали в довольно-таки высокую и длинную пещеру. Своей формой полость в слоях известняка напоминала поставленную на ребро ракушку моллюска. По стенам пещеры стекали многочисленные ручейки воды, а кое-где капало отвесно сверху. В глубине подземного образования под раскинутым тентом из пластика копошился поджарый и шустрый мужчина. Он бегал между несколькими экранами, отдавал команды в несколько разных микрофонов и постоянно подкручивал верньеры чуть ли не десятка приборов на раскладных столиках.

– Можно отдыхать! – громко крикнул Роберт бегущим за нами бойцам и стал знакомить меня со спелеологом: – Это наш командир. А это наш хозяин «кротов» и «бурёнок».

– Рад познакомиться. Я Майк. – Мужчина пожал мою руку и широким жестом повёл своей рукой на окружающие нас стены. – Здесь просто здорово! Я и не знал об этом месте! А тут целое море археологических и природных находок! Ваш чернокожий товарищ пообещал мне первенство в разработке этих подземных образований.

– Не возражаю! – Я сопроводил своё согласие кивком головы. – Потом хоть живите здесь. А сейчас нам надо спешить. Какие у нас возможности достичь намеченного квадрата подземелий?

– Смотрите! – инженер-спелеолог подозвал меня к большой схеме. – Здесь вы вошли. Здесь находимся сейчас. Мои стальные помощники здесь, здесь и здесь. На этом месте обнаружен очень глубокий обвал. Но работы по проходке ведутся с хорошей скоростью. Остальные машины пошли в других направлениях, в поисках обходных путей. Справа пройти вряд ли удастся: мощные оползни за века фактически замуровали прежние проходы. Хоть вода и пробила несколько новых для себя русел, но мы не знаем, куда они выведут. А вот слева один из «ползунков» пробрался вот до этого места. Хоть и пришлось сделать километровый крюк. И находится уже вот в этом узком тоннеле.

Прикинув расстояние до подземелий замка, я спросил:

– Там ведь осталось всего чуть-чуть?

– Конечно. Предположительно метров пятьсот.

– Тогда немедленно направляемся туда! – скомандовал я. – Своды укреплены?

– За «ползунком» следуют «крот» и «бурёнка». Они уже прошли примерно половину дистанции. Заодно укрепляя подозрительные участки. Раз вы решили двигаться там, то я немедленно отправляю туда «светляка». Он проложит гирлянду с подсветкой.

Несколько уверенных включений приборов, десяток команд – и механический исполнитель где-то в невидимом для нас пока пространстве подземелий стал прокладывать иллюминацию.

– Можем начинать движение? – спросил я.

– Минут пять лучше переждать. И потом не старайтесь обогнать «светляка». И ещё – вот вам несколько копий этих участков. Возможно, уже через час мои помощники пройдут мешающий завал и установится прямая дорога. На обратном пути можете ею воспользоваться. Там тоже подвесим автономную гирлянду.

– Когда будем уже непосредственно под замком – такой вариант мной предвиделся, – возможно, придётся проламываться через древние стены. Как в таком случае нам быть?

– Просто смотрите в объективы «крота» или «бурёнки» и высказывайте задания. Через небольшие микрофоны возле объективов можете послушать мои ответы в случае необходимости. Я отсюда продублирую приказы, а при необходимости пошлю к вам всю наличную технику.

– Да, ваша оснащённость техническими средствами поражает! – похвалил я инженера-спелеолога. – Да и умение с ними обращаться – тоже.

– О! – воскликнул польщённый специалист. – Вы увидите, что здесь будет, когда я подвезу всю свою технику! А если ещё и коллеги налетят, то скоро мы здесь экскурсии начнём проводить.

– Надеюсь, с нас плату за вход взимать не будут?

– Да вы что?! Дети и защитники Отечества – бесплатно!

– Отрадно, – я повернулся к герцогу, – что нас приравнивают к детям.

– Скорей, это детей сравнивают с потенциальными защитниками Отечества! – без тени улыбки ответил Лежси. – И лишь со временем детей порой превращают во врагов собственной Родины.

– К сожалению! – согласился я. И тут же спелеолог указал пальцем на один из экранов:

– «Светляк» скоро догонит крепежников. Можете и вы выходить. Удачи!

И Майк посторонился, давая проход моментально сорвавшейся с места на лёгкий бег колонне следующих за мной воинов.

Крюк действительно пришлось сделать основательный: полчаса нам понадобилось, чтобы догнать механизм, развешивающий освещение. Затем ещё полчаса мы медленным шагом плелись за крепёжными роботами. И лишь затем упёрлись в капитальную стену из архаичных строительных блоков.

– Вы находитесь прямо у объекта! – раздалось из динамика «крота». – Что делать дальше?

– Этих машин хватит для того, чтобы быстро и тихо сделать проход в этой стене?

– Вполне!

– Тогда пусть начинают. Но вначале надо заглянуть в середину. Что там находится?

– Хорошо. Отойдите немного назад. Вы можете мешать роботам.

Через короткое время «крот» и «бурёнка» принялись выжигать лазерами слежавшиеся за века блоки до окаменелости. Едкий дым сразу же наполнил тоннель, и нам пришлось перейти на дыхание через фильтры наших комбинезонов. А «ползунок» поднялся к самому своду и там стал пробивать стену более тонким лучом. Минут через пять мы услышали усиленный голос спелеолога:

– За стеной пустые помещения. Своды потолков прочные и во вполне рабочем состоянии. Сами подвалы чуть ли не доверху забиты перегноем мусора и нанесённой за века землёй. Явно не жилые. И вряд ли их кто посещал в этом тысячелетии. Передвигаться вам придётся согнувшись. Но если найдёте удобный выход, впоследствии мы его быстро расширим.

– Отлично! Как там прямая дорога? Готова?

– Пока нет. Большие трудности по проходке. Около сорока минут ещё понадобится для сквозной проходки.

Во время нашего диалога роботы продолжали углублять образующийся проход. Стальные клещи хватали обрезанные блоки, расшатывали их с помощью рычажных гидравлических домкратов и с завидным усилием отбрасывали обломки назад. Именно эту деталь их работы приходилось учитывать, и мы вообще отошли далеко в глубь прохода. Но вот дым перестал удушливым облаком стелиться под нашими ногами, а роботы очень быстро прорыли тоннель по восходящей линии сквозь нанесённую за годы почву. И протиснулись в щель под сводом. За ними, грациозно перебирая длинными лапками, потянулся «светлячок». А уж за ним и мы поспешили.

Самые нижние подвалы, если их очистить и раскопать, представляли бы несомненный архитектурный интерес. Но нам было не до любований древними конструкциями. С громадными усилиями мы проломились в следующий уровень – уже более низкие подвалы. Не считая толстого слоя грунта и какого-то гнилья под ногами – видимо, сгнившей старой мебели – да миллионов копошащихся мокриц, в этих помещениях тоже ничего не оказалось. Похоже, люди и сюда не стремились. А чтобы и любопытных не было, все три хода, ведущие сюда с более высокого уровня, заглушили такими мощными листами железа, что прорваться через них не стоило даже и пытаться. К тому же отчётливо просматривались многочисленные следы сварки. Скорей всего, слоёв стали было несколько. А уж там, где устроили такие искусственные заглушки, наверняка не поленились установить и многочисленную сигнализацию. Ведь музей всё-таки! Да ещё с бесценными полотнами и прочими произведениями древнего искусства.

– Господа! – раздался в одном из динамиков робота голос спелеолога. – Мой комп провёл анализ нивеля того самого уровня, где вы сейчас находитесь.

– Что-то интересное?

– Ещё бы! Оказывается, вы находитесь ниже известных нам уровней на добрых пятнадцать метров! Не считая даже того этажа, что остался под вами… который тоже может оказаться не самым нижним.

– Майк! Это значит, что нам ещё добираться и добираться до официальных хранилищ в подвалах музея?!

Спелеолог не разделял моего панического настроения:

– Зато этот замок оказался поистине уникальным среди себе подобных! Даже странно, почему об этом никому ничего не известно. Видимо, руководство явно замалчивало этот факт…

– Да плевать нам на руководство! – воскликнул я. – С ними потом разбираться будем. А вот как нам вверх прорваться?

– Ну я не знаю. Вам там из подвала видней! – пошутил Майк и предложил: – Хоть свод ломать и нельзя, но можем попробовать в крайнем случае. Но советую осмотреться более тщательно.

После бесцельных поисков хоть мизерной возможности выйти на верхний уровень я дал приказ продолжать обследования, а сам собрал возле себя ребят и герцога с несколькими самыми опытными бойцами.

– Что будем делать?

– Взорвать все люки одновременно и брать замок штурмом! – предложил Носорог.

– Слишком много шума! – скривился я. – И мы не знаем, сколько их там наверху. Но на самый крайний случай так и придётся сделать.

– А может, пусть спелеолог пошлёт все машины вокруг стены, в обход? – полувопросительно произнёс Малыш. – Наверняка вдоль стен существовали раньше или ступени, или шахты для ссыпки угля…

– Точно! – воскликнул герцог. – Только шахты мы вряд ли найдём. А вот камины в замке должны быть. И уже отсюда должны вести на самую крышу каналы дымоходов. Чем ниже окна для вычистки золы, тем лучше тяга.

– Что-то здесь не видно ни одного отверстия для зачистки, – с сомнением протянул Роберт, вместе с нами оглядываясь по сторонам.

– Так ведь здесь больше метра грязи с грунтом! – с воодушевлением продолжил Мишель Лежси. – А разгрузочные окна у самого пола. Если мы выроем траншеи вдоль стен, то обязательно на них наткнёмся.

– Хорошая идея! – И я тут же передал команды нашему спелеологу. А уже через минуту все три машины деловито принялись рыть узкие траншеи возле выбранных нами стен. Впоследствии по нашим следам подтянулось ещё три агрегата, и эффект не замедлил сказаться.

– Есть! – доложил один из бойцов, следящих за действиями робота. – Целых шесть вместе!

После того как очистилось несколько квадратных метров возле отверстий, я спрыгнул туда и стал пристраивать на голове специальные очки со встроенным прибором голографического изображения. Малыш тоже примостился рядом, бережно достал из коробочки маленького чёрного «жучка» с блестящими крылышками и на ладони поднёс его к одному из отверстий, в которое немного втягивался воздух. Именно из-за этого мы и решили начать именно отсюда. Видеокамера «жучка» работала в инфракрасных лучах, потому темнота в изображении быстро рассеялась. И я стал путешествовать взглядом по заросшему паутиной дымоходу.

Именно из-за паутины отправить мини-разведчика в полет я не рискнул. Но и при вертикальном беге по стенке «жучок» показывал хорошую скорость. Вот только долгое время мне не удавалось высмотреть и малейшей щёлочки в цельном стволе. Видимо, отводы замуровали давным-давно. Если, конечно, они вообще тут когда-то были.

И лишь на отметке тридцать пять метров «жучку» удалось отыскать выход во внутренние помещения. Моему взгляду открылась большая комната с развешанными по стенам картинами и большим камином в углу. Через который, собственно, мы и выбрались к цели. Что сразу бросилось мне в глаза, так это явно не музейная обстановка. Почти весь пол комнаты был загромождён многочисленными и разнообразными ящиками с продуктами, напитками и простой водой.

– Ого! – Я начал комментировать свои наблюдения вслух. – Мне кажется, музей превратили в заурядный склад продуктов! Ладно, ползём дальше. Вернее, попробуем полетать!

Изображение, видимое мною, легко сдвинулось, и обзор переместился на самый крайний ящик возле выхода. А уже оттуда я стал рассматривать следующий зал. Там музейных экспонатов красовалось ещё больше. Даже древние статуи возвышались по углам и в центре. Но вот четыре двухъярусные кровати, расставленные в беспорядке где попало, вызывали прямо-таки омерзение своим несуразным видом. В импровизированной казарме находилось пятеро человек. Трое из них безмятежно спали на верхних ярусах, а двое просто полулежали на нижних и время от времени передвигали шахматные фигурки по разграфлённой квадратами старинной мраморной доске. Сама доска стояла на фанерном ящике между кроватями.

– Гляди-ка! – воскликнул Малыш. – И среди предателей образованные люди попадаются!

– Вот такие умники хуже всего! – Герцог Л ежей буквально висел над нами, прислушиваясь к каждому моему слову.

– Ого! – продолжил я свои наблюдения. – Да у них гелематы на вооружении! У каждого висит на спинке кровати… И иглометы у двоих! А, чтоб их пальчики ещё в детстве отсохли!

Обстановка прояснилась полностью – музей полон врагов! Вряд ли здесь находятся тайные силы безопасности! Вот только от осознания этого легче не становилось. Вопрос оставался открытым: как добраться до преступников? А в идеале и генерала Савойски захватить живьём. Коль он здесь найдётся, конечно.

И я «пополз» дальше. Стараясь не попадаться на глаза бдящим шахматистам. В следующем помещении картина предстала примерно такая же. Только кроватей возвышалось целых шесть, а спали на них только двое. Здесь я уже не стал скрываться так тщательно, а просто воспользовался летательными способностями «жучка» и вылетел в большой и широкий коридор. Прямо из него вниз полукругом вела широкая и роскошная лестница.

– Внизу находится главный выставочный зал! – подсказал мне Армата, сверяющийся, по моим комментариям, с разложенной рядом схемой замка.

– Отлично! Тогда посмотрим, сколько там кроватей они умудрились установить! – проворчал я, и изображение послушно повело мой взгляд в требуемом направлении. Только я постарался «пролететь» так, чтобы задерживаться под потолком огромного зала и уже оттуда осматривать окрестности.

И правильно сделал. Внизу стояли двое часовых и безмолвно, но внимательно осматривались вокруг. А возле окон – ещё четверо с приборами ночного видения и с портативными локаторами. Подобные локаторы позволяли рассмотреть даже небольшие двигающиеся предметы на расстоянии трехсот—четырехсот метров даже в густом тумане и под проливным дождём. А ведь таких наблюдателей может быть очень много! Чуть ли не у каждого окна. Хорошо, что мы не рванули штурмовать замок нахрапом и с улицы!

Но не это напугало меня больше всего. И не перспектива попасть под перекрёстный огонь вызвала в моих коленях старческую дрожь, а в районе поясницы – леденящий озноб. От увиденного мои комментарии прервались, и минут пять я только и делал, что переводил объективы засевшего на центральной люстре «жучка» с места на место да фокусировал на выбранных деталях. Окружавшие меня люди прочувствовали моё состояние и терпеливо ждали приближающегося момента истины. Даже Булька не осмелился вмешаться в моё сознание со своими обычными шуточками.

Но пояснений от меня так и не дождались. Вместо этого я снял со своей головы очки с голографическим изображением и протянул замершему в недоумении Армате:

– Ты в этом лучше разбираешься. Но если увидишь то же самое, что и я, то попробуй выразить своё мнение вслух. А я сопоставлю со своими наблюдениями.

Пока я говорил, наш специалист по самым сложным и современным вооружениям закрепил прибор у себя на голове и замер, словно гончая перед стартом. Но, в отличие от меня, эмоции он сдерживать не стал. Слова так я полились из него словно горный водопад. Хотя в своём подавляющем большинстве они считались слишком вульгарными и не предназначались для употребления в нормальном обществе. Но если плохие слова вычленить, а оставить только литературные, которые чередовались с первыми в соотношении лишь одно к двадцати, получился бы монолог примерно следующего содержания:

– Ах!.. Твою!.. Да что ж!.. Как же!.. Где… достали?! Ну не… Ублюдки!..

Через две минуты его речь немножко нормализовалась и стала более предметной:

– Святые электроны! Да ведь это же ракеты «Кастет—сорок»! Они даже и оружием почти не считаются. Слишком кощунственно их применение! Их только изредка используют, для того чтобы пробить твёрдую кору необитаемой или мёртвой планеты и усилить сейсмическую активность и вулканическую деятельность! Их применение делает старые планеты почти молодыми, а молодые – полностью непригодными для жизни на ближайшую сотню лет! И они готовы к старту!!! Лежат на направляющих полозьях! Все приборы включены! Ужас! И этот монстр генерал Савойски! Вот же он лежит!.. Спит, сволочь!!! Но ему же только руку протянуть…

Мои мысли метались в поисках выхода из создавшегося положения. Поэтому я даже не сразу обратил внимание на похлопывания по плечу. И лишь когда герцог заговорил, я понял, что он хочет.

– Можно и мне посмотреть? Я никогда не видел «Кастеты—сорок», но знаком с ними по рисункам, чертежам и макетам.

– Да-да! Конечно! Армата, дай прибор, пусть и Лежси полюбуется на исторические ценности музея.

Пока наш новый союзник осматривал чудовищные ракеты, я с ребятами довольно бурно начал обсуждать создавшееся положение.

– Давай план замка!

– Ты тоже обратил внимание, куда они направлены? – спросил Армата, поправляя карту.

– Пока уверенности нет…

– Как – нет? Смотри – это главный зал. Вот два огромных витражных окна. А вот ориентировка…

– Точно! Окна выходят прямо на столицу!

– Постойте, – вмешался Малыш, – если я правильно помню скорость этих монстров, то уже через десять минут после старта они на всей скорости врежутся где-то в центре Старого Квартала?

– Если только стартуют, – скорбным тоном произнёс Армата, – то от столицы вряд ли что останется…

– Но ведь при старте ракеты выжгут весь зал?! – заинтересовался я.

– Они фактически испепелят весь замок-музей!

– Может быть, их окна задержат? – предположил Малыш. – Они ведь с металлическими вставками…

– «Кастет—сорок», – с пессимизмом фаталиста разъяснил Армата, – проникают в земную кору на один, два, а то и на три километра! И лишь потом взрываются…

– А если мы… – начал было я, но замолчал на полуслове. Молчавший до сих пор Роберт не выдержал:

– Что?! Не тяни!

– Ладно, отбросим на момент подозрения, что и на орбите дежурная армада флота находится под наблюдением предателей. И в таком случае, если свяжемся с адмиралом, поясним ситуацию и он нам поверит… Хотя! Но всё-таки смогли бы они дать залп спутниковыми гиперлазерами и сжечь ракеты сразу после старта?

– Сжечь их они успеют лишь уже над столицей. Но взрывы произойдут все равно!

– А если они сразу сожгут непосредственно замок?

– Минута как минимум у генерала Савойски будет…

– Как это? – удивился Роберт.

– Так ведь удару гиперлазера предшествует возникновение мезон-поля на всём протяжении предполагаемого залпа. Вряд ли они не предусмотрели такую возможность и не держат приборы включёнными. Судя по готовности генерала, он успеет произвести запуск.

– А сколько ему для этого понадобится времени? – Задавая этот вопрос, Малыш уже приблизительно знал ответ.

– Две секунды – вскочить с кровати. Три секунды – дважды повернуть ключ зажигания. И три секунды – трижды синхронно нажать на две красные клавиши… Итого: максимум десять секунд!

На какое-то время мы все мрачно замолчали, отрешённо глядя, как герцог снимает прибор с головы и передаёт его Армате.

– Тогда остаётся только одно, – угрюмо забормотал сидящий чуть выше нас на корточках Носорог, – продолжить прорываться отсюда вверх и убирать врагов одного за другим. Быстро, бесшумно и беспощадно! До тех пор пока последняя пуля не разорвёт голову ублюдочного генерала!

– Не горячись, Носорог! – Герцог с ожесточением почесал переносицу. – Сигнализации там натыкано!.. Даже удивительно, что они «жучка» ещё не засекли. Если начнём просачиваться, толку не будет. Да и сами костьми ляжем…

– Значит, у тебя есть предложение получше?

– Есть! И сразу два. Но первое под большим вопросом. А выглядит оно так: срочно раздобудем боевой флаер космопехоты. Я знаю, где поискать… И на нём проламываемся на всей скорости сквозь витражные окна в зал и валим всех без разбора… А?

– Хм! Весьма неплохо! – похвалил я. – Только вот…

– Мы слишком хорошо знаем генерала Савойски! – продолжил за меня Малыш. – Вряд ли он по периметру замка не установил несколько пушек. А то и самонаводящиеся ракеты из подземных укрытий. Успеет отбить первую атаку…

– И нажать на клавиши! – подвёл я черту под вышесказанным. – Ну а вторая идея?

– На первый взгляд она вам может показаться слишком простой и банальной. Но прошу учитывать, что я являюсь знатоком в одной из самых тонких военных специализаций. И мы находимся в данный момент в самой выгодной для применения моих знаний стратегической точке.

Герцог сделал эффектную паузу, которую прервал заметно оживившийся Носорог:

– Точно! Я вначале и не подумал! А ведь Л ежей – самый лучший минёр и подрывник!

– Ну может, и не самый, – хмыкнул герцог, – но могу гарантировать: в течение трех секунд замок-музей сложится как карточный домик.

– Но ведь здесь… – Я в сомнении обвёл руками мощные, нависающие над нами подвальные своды.

– Никаких трудностей! Размеры нам известны, глубины тоже, взрывчатые вещества у меня чуть ли не с собой…

– А если кто-то останется в живых и всё-таки даст старт ракетам?

– Исключено! Если какой счастливчик и выживет под обломками, – герцог саркастически усмехнулся, – то я устрою ему амнистию и он до конца своих дней будет жить на моём довольстве, ходить со мной в казино и приносить удачу.

– Ты все слышал? – Я дотронулся до плеча Арматы, который со всем вниманием продолжал рассматривать внутренности главного зала.

– Да! И это единственный выход!

– А ракеты сами не взорвутся?

– Нет! «Кастет—сорок» не патрон, который может взорваться от удара или большой температуры окружающей среды…

– А где взрывчатка? – повернулся я к герцогу.

– Носорог! – тут же скомандовал Лежси. – Сбрасывайте с себя тяжести и с ребятами мчитесь во флаеры и тащите сюда все, что есть из наших запасов! А я начну размещать те заряды, что при мне.

– Хватит?

Похоже, мои сомнения только раззадорили нашего нового союзника:

– Сам увидишь, как от замка только одна пыль останется! Кстати, ответственность на тебе всё-таки лежит большая, за такие действия…

– Да мне никого из этого отребья не жалко. Вот только бы генерала живьём взять для информации…

– Да я не об этих подонках, я о другом. – Лежси двумя большими пальцами рук указал наверх. – Ведь над нами бесценные сокровища живописи, скульптуры и других не менее ценных произведений искусств!

– Да… Вот этого упускать из виду не стоило… – загрустил я. – Меня потом по головке не погладят…

– А кто должен гладить? – Нотки излишней заинтересованности послышались в голосе герцога.

– Да есть и надо мной начальство…

– Разве начальству обязательно знать всегда и обо всём?

– Может, и необязательно… но знать будет! – При этих словах я вздохнул так тяжело, что Малыш счёл нужным меня подбодрить:

– Не волнуйся, Ревнивец! Мы тебя прикроем и разделим твою тяжкую участь. Никакой музей не стоит целой столицы. Тут даже и сравнивать нечего!

– А мы не поверили той информации, что у генерала может быть некое страшное оружие! – напомнил Армата, прислушивающийся к нашему разговору.

Тем временем Носорог с десятком бойцов почти полностью сбросили с себя все оружие и на максимальной скорости устремились в обратный путь, к флаерам. А герцог, сверяясь с планом, принялся распоряжаться «кротами» и «бурёнками», которые стали выжигать шурфы в разных местах древней и слежавшейся кирпичной кладки.

Если быть до конца честным, то масса сомнений всё-таки не покидала меня ни на мгновение. И переживания об утере исторических и художественных ценностей меня занимали меньше всего. Более важной для меня была уникальная специализация Мишеля Лежси как минёра и подрывника. Алоис, искавший информацию о нём, не сообщил мне таких данных. Утешало лишь то, что и Носорог не сомневался в профессионализме своего нынешнего шефа.

Ну а если ракеты всё-таки успеют взорваться? Что будет тогда? Ведь даже попытка предупредить или начать эвакуацию из столицы может заставить генерала запустить жуткую летающую смерть.

Первые лучи солнца принесли в окрестности столицы существенное исправление погоды. Дождь прекратился, и только лишь из низин да с мест, поросших лесом, тянулись шлейфы дымного тумана. Наш маленький прогулочный флаер неспешным курсом двигался в северо-восточном направлении, и ни у кого не должно было появиться подозрения, что мы направляемся к окружённому строительными лесами замку-музею. Мы двигались по касательной, а значит, пролетали мимо музея на расстоянии полтора—два километра.

В тесном салоне, рассчитанном лишь на двоих пассажиров, нас разместилось пять человек.

Малыш небрежно пилотировал флаер.

Герцог Мишель Лежси с излишним напряжением сжимал в руках пульт дистанционного управления взрывом. Видимо, и он волновался изрядно.

Армата сидел с прибором на глазах и продолжал наблюдение за главным залом музея, сообщая о малейших изменениях. Неимоверно дорогим «жучком» мы решили пожертвовать без особых сожалений. Хотелось до последнего момента наблюдать за действиями генерала и его подчиненных.

Роберт, стоя на коленях между сиденьями и боковой дверцей, с ловкостью жонглёра управлялся с несколькими видеокамерами, с помощью которых мы намеревались снять тот момент, когда замок-музей сложится как карточный домик. Если верить обещаниям герцога.

Ну а я осуществлял, так сказать, общее руководство. Все ещё терзаясь сомнениями и тут же находя массу оправданий для совершаемых нами действий, то есть для самого себя.

И в этот момент первые лучи нашей центральной звезды озарили показавшийся на переднем плане замок. Весьма красивый, между прочим, и действительно достойный любования. Но, увы, участь этого шедевра зодчества была предрешена!

Разве вот только…

Глава третьяКуда идём?

Разве вот только…

– Генерал проснулся! – Голос Арматы стал напряженным. Он всей своей сущностью находился в главном зале музея. – Вернее, его разбудили. Докладывает дежурящий у окон часовой. Генерал встаёт… Потягивается… Недовольно морщится, но идёт в сторону окна.

– Мы ведь уже в пределах досягаемости их радаров! – напомнил Малыш, – Видимо, Савойски приказал докладывать обо всём, что зашевелится в округе…

– Он ведь сейчас далеко от приборов?! – Нервный зуд так распалил моё тело, что Булька принялся интенсивно проводить успокоительные массажные поглаживания.

– Да! – подтвердил Армата. – Смотрит в бинокль куда-то наружу… До приборов ему бежать секунд пять…

Думать дальше было некогда, да и в ближайшее время, скорее всего, не представится лучшей возможности. Я выдохнул всеми своими лёгкими:

– Взрывай!!!

Сразу же после моей команды Мишель Лежси с секундным интервалом нажал пять кнопочек на длинном пульте дистанционного управления взрывами. И мы замерли, буквально впиваясь взглядами в кажущийся несокрушимым замок.

– Внутри все дрогнуло! – воскликнул Армата. – Генерал бежит к приборам! Обвал!!! Все рухнуло куда-то вниз!!! Ничего больше не вижу!..

В тот момент, когда он произносил слово «обвал», из огромных и величественных печных труб замка вырвались реактивные струи пыли, а секундой позже все здание завибрировало и плавно стало оседать вниз. Затем приостановилось на ещё более короткое мгновение и как-то враз, окутавшись клубами мелкого кирпичного крошева и пыли, рухнуло само в себя. Словно навсегда провалившись в преисподнюю.

Зрелище, конечно, получилось грандиозное и величественное. Рассмотреть конечный итог в данное время не получалось из-за облака пыли, покрывшего место, где двадцать секунд назад возвышалось красивое и древнее строение. Мы подлетели ближе и дали короткий круг над не желающим рассеиваться облаком.

– Красиво стенки провалились! – стал восхищаться Роберт. – И для потомков кадры сохранились!

– Несколько пленников тоже бы не помешали! – буркнул Малыш.

– Вот и я говорю, – Роберт выключил одну из камер записи изображения, – разве это операция? Мне даже ножик ни разу бросить не довелось! Так и сноровку потерять недолго. Горы трупов – а у нас ни одной царапинки!

– Мало тебя царапали? – ухмыльнулся Малыш. – До сих пор нравится? Я тебе гвоздик для этого подарю: царапай себе, сколько хочешь.

Разговоры ребят немного разрядили висящее в кабине напряжение. Но самый важный вопрос беспокоил всех.

– Надеюсь, ракеты уже не взлетят? – спросил я у Арматы, снявшего с головы прибор и во все глаза рассматривавшего дело наших рук.

– Уже нет! Ну разве что теоретически ещё можно детонировать разрушительный заряд. Но для этого надо раскопать руины, демонтировать корпуса и из остатков целых деталей воссоздать разрушенный пульт управления «Кастета—сорок». Но в таком случае гораздо проще построить новую ракету.

– Успокоил! Малыш, мчимся в город! Заляжем на дно, пока здесь не появились любопытные и те, кому здесь положено быть по работе.

В тот же момент наш перегруженный флаер тяжело развернулся и помчался над самой поверхностью к столице.

– Да уж! – снисходительно фыркнул герцог. – Сейчас сюда набежит эшелон экспертов!

– И не только они! – При этих словах я продолжал набирать номер Энгора Бофке. Абонент отозвался моментально. Словно уже заранее сидел с крабером в руках и держал палец на кнопке.

– Слушаю!

– Поднимайте всех своих людей! – Я сразу начал в приказном тоне, не до разглагольствований было. – Особенно специалистов по разминированию и демонтажу ракет тектонического разрушения. И вылетайте в замок-музей в двадцати километрах от столицы.

Когда я называл координаты, старший следователь пыхтел в трубку как паровоз, но не вымолвил ни слова.

– Замок взорван! В руинах около сотни трупов моусовцев и предателей. Но самое главное – там же два корпуса ракет «Кастет—сорок», направленных ранее на столицу. Генерал Савойски должен лежать где-то рядом. Возможно, его даже расплющило об эти самые вышеназванные корпуса. Так, что ещё?.. Нет, у меня все! Пока…

– Все?

Похоже, от полученной информации Энгор Бофке немного растерялся и не знал, как со мной разговаривать. Конечно, бездействовать такой человек не мог: вокруг него слышался шум, топот ног, где-то засигналил звонок общей тревоги. Да и сам он стал дышать глубже, словно с места сорвался на бег. Но вот выразить своё отношение к свершившемуся он явно не спешил. Поэтому я решил прийти ему на помощь:

– Если опять ожидаются вполне заслуженные нами награды, то при следующем разговоре я вам назову общую цифру, но уже с учётом количества участников последней операции. Всего вам доброго!

– Ветер! Слушай! – Кажется, Бофке всё-таки очень хотел со мной поговорить, но понимал, что сейчас ему совсем не до этого. – Ты хоть связывайся почаще со своим оператором и слушай мои просьбы! Я бы хотел в ближайшее время уточнить у тебя кое-какие подробности. Очень важные для империи. Хорошо?

– Нет проблем! – воскликнул я в ответ и выключил связь.

– Ревнивец, – неожиданно обратился ко мне герцог, – а с кем это ты только что разговаривал?

– Да есть один канал связи с вышестоящими чинами в имперских силовых структурах. Эти чины имеют полное доверие у ещё более высоко стоящих. Так машина и раскручивается.

– И всегда ли машина раскручивается в нужную сторону?

– Естественно! Не хватало нам ещё подозревать самых проверенных людей! – При этом я шумно фыркнул, возмущаясь явной подозрительностью в голосе нашего нового союзника, и добавил пилоту: – Малыш, прими чуть в сторону, пойдём по небольшой дуге, а то как бы не столкнуться в воздухе со всеми силами безопасности.

– Да мы уже почти на месте, – сообщил мой товарищ. – Приземляюсь!

Мишель Лежси, Армата и Малыш покинули флаер, лишь только он оказался на твёрдой почве. А мы с Робертом прокатили несколько кварталов в режиме простой машины и оказались у нашей штаб-квартиры. А ещё через пять минут я вышел через калитку в прикиде старого и побитого временем ветерана. Через час я разбудил дремлющих Николя и Цой Тана и не мешкая переоделся в утренние одежды барона Артура Аристронга. Проинформировав товарища о ночных приключениях, я быстро направил Николя в подземелье, а сам принялся разбирать баррикаду, подпирающую дверь моего номера.

– Нирьял! – Хотя кричать и не стоило: мой начальник охраны уже стоял напротив двери и ждал новых приказов. – А, ты здесь… Как ночка прошла? Мы не сильно шумели?

– Соседи пока не жаловались. Нам ваше пение тоже дремать не мешало. Хотя…

– Что?

– Вы такие песни пели, что я раньше и не слышал. Особенно одна в память запала словами: «Прорываться пришлось, оставляя на каждом шагу по могиле, а уже через месяц там росла полевая трава…»

– Да, хорошая песня. Меня ей научил один старый товарищ. Но это все – поэзия жизни. Пора переходить к скучной прозе. Я ещё, может, чуток подремлю и затем приведу себя в порядок. Но через три часа будь готов к выходу в город. Надоело мне торчать в номере. Днём мы с графом хотим проведать наших друзей и знакомых… Вообще-то, Лун Шалонер вроде как считается улетевшим в космос… Хм! Ладно, посмотрим и что-нибудь сообразим. А вечером, так или иначе, постараемся вернуться в светскую жизнь. Потанцевать хочется, в казино блеснуть своим умением идти ва-банк и пощипать удачу за хвост…

После этих моих слов Нирьял скривился, словно от кислого лимона, и попытался неуклюже польстить:

– Вы так здорово поёте!

– Ещё бы! Ты готов слушать моё пение сутками, лишь бы не работать! – проворчал я, закрывая дверь и возвращаясь в номер, но из-за двери отчётливо послышалось:

– Готов! Всегда готов!

Пока я общался с начальником охраны, Цой Тан заказал нам обильный завтрак, и, после того как мы с Булькой приняли душ, нас встретил распространяющийся по номеру кофейный аромат. Подкрепляя свой истощённый за ночь организм, я попутно связался с Алоисом и выслушал его доклад о текущих событиях.

– Ох, ребята! И шуму вы опять наделали! – начал он с восклицаний.

– Ой не лги! – ответил я в тон ему. – Да мы ни одного выстрела не сделали!

– Знаю, Роберт мне жаловался, что не удалось показать молодецкую удаль и лично кого-нибудь прирезать. Но как бы то ни было, в данный момент возле руин замка собрались все руководители силовых структур империи. Кто, конечно, успел добраться. Там не хватает лишь императора да, пожалуй, для полного аншлага – Дирижёров.

– А чем занимаются шефы «Доставки»? – перебил я товарища вопросом.

– Обычными рутинными встречами с представителями своих отраслей деятельности. Лишь шеф безопасности Барайтис затаился в своей резиденции и, скорей всего, действительно отдыхает от работы. Что на него совсем непохоже: такой вулкан энергии не может сидеть тихо и секунды. Видимо, что-то замышляет. Мы его обложили кольцом «дальнего» наблюдения. Но за всеми другими Дирижёрами я установил плотное наблюдение. Тоже на пятки не наступаем, естественно, но тщательно следим за всеми их передвижениями.

– Ладно, а что ещё по замку-музею?

– Несколько минут назад наши наблюдатели доложили, что через окраину города прошла колонна с самой мощной и современной техникой для раскопок и разборки рухнувших зданий. Это помимо той, что по воздуху доставлялась все последнее время. Для охраны дворца всё-таки оставили поднятый по тревоге дивизион почти в полном составе. Лишь Хайнек с отборным отрядом последовал за принцессой к месту происшествия.

– А что там с твоим информатором-интендантом?

– Ты знаешь, этот тип ведёт себя очень осторожно и на личную встречу явно не торопится. Ссылается на неимоверную занятость и наличие за ним постоянной слежки. Мало того, даже конкретно назвал двоих человек из работников императорского дворца, которые наиболее часто ведут за ним наблюдение. Отмахнуться от такого заявления нельзя, поэтому биографии этих двоих людей тщательно проверяются. Особенно в свете их контактов с тем самым предателем-секретарём Даниелем Соляком. Интенданту я тоже посоветовал выяснить по мере возможности, с кем больше всего общаются его надоедливые следопыты.

– А ты выяснил, на кого ещё работает этот твой Эрик Пульмен? – Я вспомнил о таинственных конкурентах, покупающих информацию у продажного интенданта.

– К сожалению, нет. Все ребята после твоего приезда заняты на более важных направлениях. Я уже и не вспоминаю о том, что им выспаться некогда.

– Точно! Поспать и мне просто необходимо. Хорошо, что напомнил. Или есть ещё что-то важное?

– Пока нет. Но не беспокойся, – в голосе Алоиса послышались сочувствующие нотки, – если что, то я тебя сразу разбужу.

– Утешил, спасибо! – ответил я с укором. Хоть и прекрасно знал: мой сон прервут лишь в самом крайнем случае. Почти все проблемы наша команда может решить и без моих приказов и распоряжений. – Иду спать. Но ты не забудь раздать уколы «Затычки» и проинструктируй всех, как ими пользоваться! Особенно тех, кто слишком много знает. Про тебя напоминать не стоит?

– Обижаешь, командир! – возмутился Алоис. – Я хоть и старый негр, и больной, и…

– Понял, понял! – перебил со смехом я его жалобы. – Главное, что ты сообразительный! Все, отбой!

Через четыре часа мы покинули нашу гостеприимную «Року» и отправились на экскурсию по городу. Перед выходом я всё-таки решил обезопасить нас от непредсказуемого поведения Амалии и сделал несколько звонков. Её личный крабер не отвечал, дворецкий поместья Эроски не знал, где находится виконтесса, и лишь тётушка Освалия пожаловалась на свою дочку. Мол, та, сильно разгневанная, умчалась на ближайший горный курорт встретиться со своей старой и лучшей подругой. Что было нам весьма на руку. Пользуясь случаем, мы обрисовали тётушке ситуацию так, словно граф Шалонер неожиданно вернулся из своей поездки из-за неисправности в двигателях. И вновь ищет свою любимую, а найти, к его великой скорби, не может. По предварительным расчётам, Амалии ещё и извиняться придётся за свою несдержанность после возвращения в столицу, и отчитываться за своё поведение на курорте.

Вначале мы посетили в госпитале Корта Эроски. Тот выглядел намного лучше, жаловался на скуку и рвался в бой. Ну если не в бой, то хоть куда угодно. Тем более что в мире постоянно творится столько интересного. Корт даже вырвал у нас обещание устроить ему в ближайшее время побег из-под неусыпной опеки строгого медицинского персонала.

Потом заскочили на полчасика к нашему знакомому корреспонденту прямо в редакцию. Чем вызвали там реакцию растревоженного муравейника. Пошептавшись с тружеником пера за чашечкой чая, мы покинули здание редакции тем же образом, как туда и попали, взлетев на нашем флаере со специальной площадки на крыше.

Ещё с полчаса мы общались с герцогом Мишелем Л ежей в его квартире, которая занимала два этажа одного из самых престижных небоскрёбов столицы. Успев заодно опрокинуть по нескольку порций превосходного и очень дорогого коньяка. Основной темой переговоров стало последовательное выполнение общих инструкций по сохранению пока в тайне всех наших действий.

Затем мы попали на завершающийся обед в одном из ресторанов, куда нас чуть ли не силой затянули новые товарищи, с которыми мы познакомились на первом приёме у принцессы. Там было весело, шумно и беззаботно. И на меня никто не держал злобы или зависти из-за того, что я легко преодолеваю все экзамены, а они уже отсеялись и остались в столице лишь в роли наблюдателей. Но наблюдателей, заинтересованных именно в моей окончательной победе. Объясняя, что другу проиграть никогда не зазорно.

Именно в ресторане меня и застал звонок от заступившего на пост связи Роберта.

– Новость! Дирижёр Барайтис в данный момент находится в имперской общественной библиотеке!

– Сам или с кем-то?

– Сам! И не просто сам, а тайно и почти без охраны! По крайней мере видимой!

– А как он туда попал? – недоумевал я.

– Ножками! То есть пешком. Прошёл несколько улиц от своей резиденции и как ни в чём не бывало пролистывает сейчас журналы в одном из читальных залов.

– Может, это ошибка?

– Мы вначале тоже так подумали. Топтун из дальнего оцепления совершенно случайно решил проследить за невысоким человеком с подозрительными бородой и усами. И лишь в библиотеке он догадался направить на него камеру для детальной считки параметров. Мы прикинули данные на компе. Сомнений нет, это Барайтис!

– И что ж ему там надо?

– Ждём-с! Скорей всего, с кем-то встречу назначил…

– Вообще-то… Это же недалеко! Пусть топтун немедленно покинет библиотеку. Если вокруг охрана Дирижёра, его высчитают очень скоро и схватят без раздумий. Пусть выходит из библиотеки и следит за входом из ближайшего кафе. А мы сейчас туда подойдём, будто случайно, и уже на месте глянем, что да как…

– Хорошо, даю топтуну отбой…

В тот же момент я вышел из тихого уголка, где вёл переговоры, и обратился к окружающим. Но в первую очередь конечно же к Цой Тану:

– Граф! Мне только что сообщили пикантную новость: твоя суженая разыскивает тебя с неотвратимостью несущейся звезды. Кто-то направил её по ложному следу, но я предлагаю перехватить её именно в том месте. Ты готов на время покинуть это приятное общество?

– Конечно, готов! А быстро мы вернёмся?

– Максимум через полчаса.

– Отлично, барон! – Граф повернулся к остальным: – Господа, ждите нас – и мы придём!

И не мешкая мы покинули ресторан. Флаером пользоваться не стали, идти-то было минуть десять, и быстрым шагом отправились к библиотеке.

– Там точно Амалия? – засомневался Цой Тан, с трудом поспевая за моим размашистым шагом.

– К счастью, граф, её там нет! Я надеюсь…

– Ага, значит, там…

– Никогда не угадаешь! – засмеялся я. – Там один очень важный дядька, и неизвестно по какой причине.

– Кто же он?

– Дирижёр Барайтис собственной персоной!

– Ого! А тебе-то он зачем? Хочешь с ним побеседовать?

– Хм! Да меня к нему вряд ли подпустят. Но мысль очень хорошая. Хотелось бы с ним пооткровенничать…

– Раз тебе не назначено, то зачем мы спешим?

– Но ведь кто-то к нему обязательно придёт? Вот мы и посмотрим на этого воробышка.

– А если это будет не воробышек, а летающий ящер?

– Любое продолжение будет весьма интересным.

Переговариваясь таким образом, мы вышли на небольшую площадь, на краю которой возвышался небоскрёб центральной имперской библиотеки. Само здание взметнулось ввысь на сорок пять этажей, но в основном наверху располагались главные книгохранилища. И лишь первые два этажа были доступны публике. Залов для чтения было достаточно, и любая книга подавалась чуть ли не автоматически по первому же требованию, максимум за пять минут.

Оглядев из переулка здание и саму площадь, я не заметил чего-либо подозрительного, но сразу входить внутрь библиотеки не решился. Поэтому мы быстренько свернули в первое попавшееся кафе и удобно расположились за столиком у самого окна.

Вид был чудесный: и вход хорошо виден, и вся площадь просматривается как на ладони. Я уже делал заказ официанту на две чашки чаю, как буквально замер, уставившись на въехавший колёсами на брусчатку площади большой флаер. Тот остановился возле тротуара, строго напротив входа в библиотеку. Но самое главное – флаер был мой! Вернее, бывший мой, а ныне командира дивизиона Хайнека. А узнать своё детище я бы смог, наверное, и с закрытыми глазами.

Но раз здесь мой… тьфу ты, Хайнека флаер, то что здесь происходит? Связано ли это с Барайтисом? Или на встречу прибыл лично командир дивизиона, или…

Вот оно: на площадь вкатил наземный фургончик и скромно припарковался с противоположной стороны площади. На бортах автомобиля крупными буквами виднелась надпись: «Очистные системы воздуха! Любые фильтры!» И чуть более мелкими: «Забудьте о пыли в ваших офисах!»

Открылись двери с двух сторон, и с самым деловым видом из машины высыпали пять техников с чемоданчиками, мотками проволоки и коробками с аппаратурой. Униформа и фуражки с большими козырьками делали их всех словно близнецами, но с моим-то зрением я сразу заметил среди них двух женщин, а чуть позже и сам важнейший объект охраны, объясняющий личное присутствие на площади командира дивизиона с отборным отрядом.

Одним из техников являлась её высочество, наследница Звёздного престола, принцесса Патрисия!

Пока я переваривал своё открытие, пятеро техников живенько проскочили в библиотеку, а по их следам устремилось несколько хорошо мной узнаваемых бойцов дивизиона. Ещё несколько здоровяков заняли позиции на ступеньках, прикидываясь заблудившимися без своих девушек влюблёнными романтиками.

Значит, вон оно как’ Вот какие важные птицы собрались в одном из залов пусть и лучшей, но библиотеки! И зачем? Почему бы им не встретиться просто в открытую? Ведь и Дирижёр, и принцесса – главные руководители своих служб безопасности. Их встреча ни у кого не вызвала бы и малейших подозрений Таким людям есть что обговаривать неделями! А тут такое тайное свидание! Странное, если не сказать больше! И кто инициатор этой встречи? И зачем встречаться лично?

Масса безответных вопросов крутилась в моей голове, пока я чисто машинально отхлёбывал горячий чай и почти не обращал внимания на попытки Цой Тана поддержать разговор.

– Барон! Да что ж вы словно окаменели?

– Я? Да нет, просто задумался…

– Я вот предлагаю ещё раз позвонить Амалии…

– Нет-нет! Пока не стоит нам сковывать нашу свободу! – решительно отверг я предложение товарища. – Тем более что загадок становится только больше…

Что оставалось нам делать? В данный момент я страстно желал лишь одного: подслушать любым способом разговор Патрисии с Барайтисом. И проклинал себя последними словами за тупость и несообразительность. Ведь возьми я у Малыша прибор, похожий на «жучка», которого мы использовали последней ночью при осмотре главного зала замка-музея, – и такой шанс у меня бы появился! Вот как неоправданно преступно недооценивать последние достижения технической мысли! Сейчас бы сидел себе с прибором на голове в туалете и преспокойно анализировал все свои сомнения и предположения А так мне никто не мог помочь. К сожалению…

«Конечно, – отозвался в моих мыслях Булька. – Раньше надо было соображать!»

«И кто мог предположить подобную встречу?!»

«Да кто угодно! Ты ведь сам думал, что подобное свидание вполне естественно! Значит, „жучками“ должен был запастись каждый топтун. Или я неправ?»

«Хм! Прав, конечно. Теперь и я так думаю. Но задним умом мы все умники! Чего же ты раньше молчал?»

«Потому как не додумался! – признался риптон с подкупающей непосредственностью. – Но мне-то простительно, я в этих ваших играх существо новое, непривычное и малознающее. А вот ты… мог бы и предвидеть подобное!»

«Каюсь, моя вина Но толку от этого, ноль! Гляди: уже минут сорок беседуют! Ох! – Я тяжело вздохнул. – Видимо, есть о чём!»

Я смотрел только в сторону библиотеки, поэтому в сторону проулка, откуда пришли мы, смотрел лишь При Тан. Вследствие этого внушительный грузовик он заметил сразу:

– Глянь, похож на снегоуборочный комбайн!

Я не успел обернуться, как мимо нас почти беззвучно прошелестело громоздкое чудо современной городской техники.

– А! Это мусоросборщик. Они по утрам город чистят, каждую пылинку собирают…

Сказал я эти слова – да так и замер с открытым ртом. По утрам! А что этот чудо-трактор делает на площади сейчас?! Или его просто перегоняют в другое место? Но ведь подобные манёвры проводятся ночью! Или нет?

Пока эти мысли проносились в моём сознании, пылеуборочный агрегат остановился чуть дальше моего флаера, и задний борт резко взлетел вверх. Одновременно с этим раздался рёв мощного двигателя, не оборудованного выхлопными трубами. А моему взору открылась вываливающаяся на мостовую громадная танкетка. Да что там танкетка! Нормальный средний танк! Ощетиниваясь выдвигаемыми орудиями, лазером и пулемётами, бронированный монстр, разбрасывая в стороны искры, развернулся на булыжниках и с ужасающей пробуксовкой рванул в сторону центрального входа в библиотеку, с двухсекундным интервалом дав на ходу три залпа по массивной и вертящейся на основании деревянной двери. Дверь разнесло в щепки! А танк на полном ходу стал взбираться по широким ступеням с явной целью ворваться внутрь библиотеки!

Нельзя сказать, что бойцы охраны бездействовали. Они очень ловко откатились в стороны, явно понимая, что, не растерзанные гусеницами, они принесут больше пользы. И стали со всех сторон поливать бронированное чудовище из имеющегося у них оружия. Вооружены они оказались прекрасно – если, конечно, иметь в виду простых парней, выглядевших влюблёнными романтиками. Но ведь никто не предполагал, что стрелять придётся по штурмовому танку! Пусть и средних размеров! Да такому агрегату всю библиотеку разрушить труда большого не составит!

Также нельзя сказать, что и моё тело осталось неподвижным. В отличие от мозга, оно действовало чисто автоматически: через секунду после первого залпа по дверям мои ноги несли меня по площади со всей возможной скоростью. А вот мой мозг явно пробуксовывал! Лишь одна мысль вертелась в голове как белка в колесе: у меня нет никакого оружия! Я даже не воспринимал, что по всей площади разлетались шальные осколки, пули, искры, лучи лазеров и парализаторов. А из окружающих площадь зданий сыпались брызги разбитых окон. Я лишь стремился догнать мерзкое бронированное чудовище, чтобы рвать его голыми руками.

Поэтому, когда раздался новый залп, сразу даже не сообразил, кто и по кому стреляет. Но танк уже выскочил на верхнюю площадку лестницы и качнулся в сторону отсутствующей двери. Тут же и последовал этот второй залп. В задней броне танка появилось несколько отверстий, и из них рванули столбы пламени и дыма. По всем показателям такого попадания было достаточно, чтобы превратить весь экипаж в мясной фарш. Но танк, к невероятному изумлению, стал неуклюже разворачиваться. Видимо намереваясь ответить всей своей огневой мощью неожиданному противнику.

А я уже счастливо смеялся и орал дурным голосом:

– Вали его! Хайнек!!! – Хорошо, что моего идиотского вопля никто не услышал в грохоте боя.

Третий залп из моего флаера прошил боковую броню ещё большими дырами, и ревущий мотор захлебнулся. Четвёртый залп я встретил уже лёжа на брусчатке и прикрывая руками голову от разлетающихся осколков.

После этого на минуту наступила полная тишина. Лишь в одной из квартир надрывно кричал маленький ребёнок. Ни единого звука сервомоторов не раздавалось. Значит, танк уже неопасен. И только я стал подниматься, раздался голос Хайнека через внешний громкоговоритель:

– Просьба всем не двигаться и оставаться на своих местах!

Тут же грохнуло опять, и несуразный мусоросборщик подпрыгнул от удара снарядов, встал на бок и опрокинулся на крышу. Все правильно – рисковать не стоило! Надо ликвидировать малейшую опасность! И после небольшой паузы опять послышался голос из громкоговорителя:

– Ребята! Проверьте внутренности этого бронированного дуршлага! Может, там остался кто-то живой?

Два бойца по-деловому приблизились к обильно чадящему танку и стали осторожно заглядывать на водительское сиденье. Затем один из них показал жестом, что они ничего не видят из-за дыма. Тут же к ним подбежали ещё три бойца с огнетушителями, и через полторы минуты от поверженного монстра исходила только жуткая вонь сгоревшей изоляции и оплавленного пластика.

– Да здесь роботы! – воскликнул один из бойцов, внимательно присмотревшись к внутренностям танка. – Штуки три или четыре! Но всех тоже перемололо на стружку!

Командир дивизиона после этих слов подъехал на флаере к самым ступенькам и выдвинул вперёд манипулятор с тросом. Карабин лебёдки быстро застегнули на фаркопфе танка, и мощный флаер с изрядными усилиями стянул его вниз. Откуда-то набежало ещё человек десять бойцов дивизиона. Подъехало несколько флаеров. И один из них легко был мною узнан: личный бронированный транспорт принцессы для подобных «прогулок».

Пользуясь создавшейся суматохой, я бочком продвинулся к опознанному флаеру Патрисии и стал терпеливо ждать. Но первым ко мне по периметру площади пробрался граф Шал онер.

– Святые электроны! Война в столице! Кто бы мог подумать! – запричитал он.

– Не так давно на этих улицах происходили ещё более жуткие и кровавые сражения! – напомнил я. – Ты же сам слышал про это на приёме в поместье Эроски.

– Одно дело слышать, а другое дело видеть собственными глазами.

В этот момент я оглянулся и увидел приближающуюся к нам охрану барона Артура Аристронга. Чтобы они никого не спугнули, я жестами приказал им оставаться под самыми стенами окружающих площадь домов. И продолжил наш разговор:

– Зато теперь и сам смело можешь утверждать: и я там был! Истинный очевидец!

– Да я как-то не стремлюсь к таким наблюдениям…

– Кстати, немедленно сделай себе укол «Затычки».

– Уже делаю! – ответил тот и отработанным движением ввёл средство под кожу. Через ткань брюк. И лишь затем небрежно вынул руку из кармана, переломил чехол шприца, бросил на усеянную осколками мостовую и растоптал ногой. – А что, если…

– Замри! – перебил я его. – И во всём поддакивай! А ещё лучше помалкивай!

Потому что к нам со стороны библиотеки, нагнув головы, спешили пятеро техников с чемоданчиками. Вернее, с багажом двигались только четверо. Но они грамотно прикрывали ссутулившуюся фигурку в центре. И когда нас разделяло лишь несколько метров, я миролюбиво поднял руки на уровень своих плеч и громко воскликнул:

– Ваше высочество?! Какими судьбами?!!

Двое из охраны тотчас же метнулись в мою сторону, на ходу превращая свои безобидные чемоданчики в опасные гелематы. Но их остановил резкий выкрик принцессы:

– Стоять! Отставить защиту! – Затем она подошла к нам и оглядела обоих с ног до головы: – Что вы здесь делаете?!

– Совершенно случайно прогуливались по городу и оказались здесь в тот самый момент, когда вы входили в здание библиотеки. А уж спутать вас с кем-то другим – недопустимое кощунство. Потому и решили дождаться вас здесь и засвидетельствовать своё почтение.

– В свете того, что здесь только что произошло, – Патрисия кивнула головой в сторону коптящего танка, – ваше появление на этой площади слишком подозрительно!

– Ещё бы! – со справедливым негодованием воскликнул я. – На вашем месте я бы поговорил с нами немедленно!

– Не слишком ли вы паясничаете? – В голосе принцессы послышался такой металл, что стоящий рядом Цой Тан поёжился. – С вами поговорят нужные люди и в нужном месте!

– Но, может, особо никому не следует знать, на встречу с кем вы так торопились? – Своему голосу я постарался придать столько заботы и теплоты, что её высочество немного отшатнулась:

– Вам есть что мне рассказать?

– Конечно! – В этот момент я заметил несущегося на нас Хайнека и спешно добавил: – Если вы дадите мне возможность поговорить с вами наедине, то наше общение может оказаться взаимовыгодным. И в первую очередь полезным для империи…

– Как вы здесь оказались?!! – рявкнул Хайнек, прерывая наш разговор и бесцеремонно пытаясь оттолкнуть меня от принцессы. Но сделать это ему не удалось – я стоял как скала.

– Просто хотелось перекинуться несколькими словами с её высочеством…

– Ладно! – неожиданно Патрисия стала садиться в машину и призывно махнула рукой: – Располагайтесь в моём флаере!

– Как же так?! – Нынешний командир дивизиона уже стал в стойку и намеревался меня нокаутировать, когда до него дошёл смысл приказа.

– И вы, граф, тоже! – велела принцесса, после чего мы ловко обошли замершего вояку. – А вы, Хайнек, займитесь выяснением обстоятельств только что случившегося кошмара! И прикажите зачистить все разрушения. Кто был за рулём мусоросборщика?

– Транспортный робот. Войсковая модель «Топ—три». Но он даже не пытался выйти наружу. Видимо, имел задачу только доставить танк на площадь…

– Распорядитесь выяснить, почему эти роботы в городе!

– Понял…

Но последнее слово Хайнек сказал в уже закрывшуюся дверь.

– Зря вы так на него, – осторожно заметил я. – Он ведь молодец, здорово этот танк расколошматил!

– Здесь я решаю, правомерны ли отдаваемые мною приказы’ – чуть ли не выкрикнула принцесса. – Прошу об этом не забывать!

– Извините, ваше высочество! – проговорил я с чувством и со всей возможной страстью посмотрел ей прямо в глаза. Благо сидели мы друг против друга.

– И настаиваю на полной вашей откровенности при моих вопросах! Вам же на благо!

– Ещё раз извините, ваше высочество, но мне вы больше понравились, когда танцевали со мной на приёме. Такой прекрасной женщине больше к лицу просто повелевать, а не командовать. Чувствуете разницу?

Кажется, моя настойчивость принесла свои плоды. Патрисия нервно улыбнулась, но фыркнула уже с явной тенденцией на успокоение:

– Ха! Вот в том-то и проблема, что нет настоящего мужчины, чтобы снять эту ношу с моих плеч…

– Как – нет? А я?! – Протянутая мною рука было встречена с удивлением, но всё-таки отвергнута. Поэтому я заговорил со всей настойчивостью, не обращая внимания ни на охрану, ни на графа: – Давайте поженимся хоть завтра?! И вы сразу же ощутите разницу в своём положении. Все заботы я возьму на себя. Прекращаем эти глупые соревнования и экзамены…

– Боитесь проиграть? – с высокомерием перебила меня Патрисия.

– Такие люди, как я, не проигрывают! – с непоколебимой уверенностью ответил я – Даже если погибают!

– Интересное заявление! Но посмотрим на вас после полосы препятствий. А пока, – её голос снова зазвенел сталью, – отвечайте, откуда вы узнали о встрече?

– Есть неизвестный мне очень крупный сановник в вашем окружении, который сбрасывает очень полезную для империи информацию. Он мне всегда звонит на крабер, представляется Ветром и даёт очень ценные советы, а порой и инструкции… Как сегодня, например. Он мне недавно позвонил и сказал, что в библиотеке сидит очень важный, хоть и маленький ростом, человек. И, скорей всего, ждёт её высочество.

– И откуда же он мог узнать, если только час назад я сама ещё не знала ни о месте, ни о времени?

– Он и меня предупредил: вокруг принцессы есть предатели. Она под постоянным наблюдением.

– Так мне что теперь, всех подряд подозревать? Этим четверым я доверяю больше всех! – Она указательным пальцем обвела своих телохранителей – И сегодня это подтвердилось – они никуда от меня не отходили. А кого ещё вы имеете в виду?

– Любого из высших офицеров дивизиона и обязательно кого-то из главных следователей имперской прокуратуры.

– А конкретнее?

– Не могу знать! Пока! – ответил я с тяжёлым вздохом. – Но поверьте, узнаю обязательно.

– А мне кажется, что вы, барон, приняли на себя не соответствующие вам функции! – Патрисия даже наклонилась ко мне. – Или вас кто-то заставляет это делать?!

– Конечно! Если настоящим патриотам империи не на кого положиться из вашего окружения, они выбирают таких, как я. И скажите мне, почему я должен отказываться от правого дела?

– Может, лучше вы теперь будете передавать все сведения мне лично?! И сразу же? А ещё лучше, если это сделает непосредственно этот ваш таинственный Ветер.

– В том-то и дело… – При этих словах я тоже наклонился к принцессе и уловил будоражащий и только ей присущий запах парфюмерии и родного тела. От нахлынувших чувств я немного замешкался, и мне пришлось повторить: – В том-то и дело, что этот человек имеет некоторые сомнения даже в отношении вас! И не хочет сотрудничать напрямую…

– Ха! – Патрисия возмущённо откинулась на спинку сиденья и какое-то время весьма внимательно меня рассматривала. – Очень странный человек! Ну очень…

– Меня также это сильно смущает! – признался я и тоже сел свободнее.

– Вы на что намекаете? – почти по слогам, с ощутимой угрозой произнесла принцесса.

– Ни на что, ваше высочество. Когда я задал подобный вопрос во время телефонных разговоров, то Ветер меня грубо оборвал и посоветовал не лезть в чужие дела.

– Даже так? – Прекрасные брови моей возлюбленной сложились домиком в недоуменной подозрительности. – Вам наверняка известен его голос?

– Увы! Он постоянно его меняет, а один раз умудрился говорить даже чисто женским голосом.

– Понятно, вас водят за нос разные люди, а вы пытаетесь водить за нос меня!

– Как бы я посмел, ваше высочество?!

– Тогда вы согласитесь рассказать мне то же самое под воздействием домутила?! – резко спросила принцесса.

– Согласен! – ответил я без промедления. – Даже более того – на вашем месте я поступил бы так же. Интересы империи превыше личных симпатий.

– А кто вам говорил о каких-то симпатиях?!

– Возможно, я слишком самонадеян, но…

На мои слова Патрисия фыркнула с таким презрением, что все сидящие во флаере попытались спрятать свои улыбки. Из-за чего наследница переключила своё внимание и раздражение на скромно сидящего Цой Тана:

– А вы, граф Шалонер, готовы подтвердить слова барона под воздействием домутила?!

– Ну я это… вообще-то… – стал лепетать от растерянности мой товарищ, – полагал, что в таком случае достаточно будет лишь моего честного слова. Тем более что барон мне не особо-то и рассказывает, с кем он так часто общается по краберу…

– Значит, только поручиться?

– Конечно!

– Тогда вас первым и допросим! – решила принцесса. На что граф делано попытался побледнеть и отвертеться от предстоящего допроса.

– Я даже не знаю… А это не больно? Говорят, бывают случаи полного помешательства…

– Граф! Раньше вы мне казались более мужественным и, конечно, не таким пугливым! – скривила губки Патрисия. – Тогда как сейчас вы явно переигрываете. Берите пример с барона: он тоже переигрывает, но хоть не пытается выглядеть слюнтяем.

– Ваше высочество! – Я попытался ответить достойно. – Мой друг не заслужил ваших насмешек. Он всей душой и телом предан интересам империи, но волен высказывать свои опасения.

– Вот пусть и послужит интересам империи!

В тот же момент мы влетели в открытые створки главных ворот, ведущих в подземную парковку императорского дворца. Короткое торможение, полная остановка – и дверь открылась. Даже не прощаясь, принцесса стремительно выскочила из машины и скрылась в одном из тоннелей, ведущих к лифтам, вместе со своими охранниками. А о нас словно забыли. Хоть и ненадолго. Мы уже стали обговаривать возможность бесконтрольной прогулки по дворцу, когда из другого прохода вышли несколько бойцов дивизиона и сопроводили нас в какие-то подсобные помещения. Насколько я помнил, раньше на этом уровне были комнаты дежурного караула, но в последний год здесь явно все переоборудовали до неузнаваемости.

Обращались с нами очень вежливо, как бы всеми силами давая понять, что мы не арестованы, а, по всей видимости, находимся в гостях. Во вполне большой и приличной комнате отдыха нас попросили подождать, пока её высочество освободится и удостоит нас персональной беседы. И посоветовали развлечь себя по собственному усмотрению. Вплоть до выпивки, которая в большом ассортименте наличествовала в баре.

– Так сколько нас здесь ещё продержат? – Граф Шалонер радостно схватил бутылку с белым вином, но, наткнувшись на мой суровый взгляд, плеснул себе в стакан лишь на самое донышко.

– Даже не знаю… Если они захотят сэкономить на выпивке, то, скорей всего, недолго!

Говорить о чём-то тайном не имело смысла – комната явно просматривалась и прослушивалась. Да и все детали уже давно между нами были обговорены. Так что, доведись Цой Тану изображать из себя человека, допрашиваемого под воздействием домутила, он прекрасно справится.

Поэтому мы слегка поболтали о полной ерунде, а потом я смачно потянулся и сказал:

– Нет, граф, сегодня ночью мы явно перебрали с выпивкой!

– А мне хоть бы что…

– Конечно, я в три раза больше пил!

– Слушай, барон! С твоей массой о таком даже вспоминать стыдно!

– И в обед мы хорошо по гостям прошлись. Как бы то ни было, вечером надо быть в приличной форме. А то пьяный я всегда проигрываю. Так что я тут на кушетке прилягу…

– О! Хорошая идея! – поддержал меня Шалонер.

– Вдруг о нас забудут на час или два, – пробурчал я, подкладывая под головы подушки. – А так не потеряем ни минуты нашей жизни.

Пока я со смачным зевком говорил последнее предложение, Булька полным ходом начал делать расслабляющий массаж. А уже через три минуты я спал безмятежным сном младенца. Улыбаясь от последней мысли: Цой Тану вряд ли удастся так быстро погрузиться в блаженное состояние!

Чуть ли не час нас не беспокоили. А потом появились два следователя из отдела дознания имперской службы безопасности. Обоих я знал довольно хорошо, приходилось неоднократно сталкиваться с ними по службе. В том числе и сотрудничать, проводя допросы арестованных во время путча моусовцев. Специалисты они были отменные, и я сразу понял: перед домутилом хотят провести небольшое собеседование.

Так и получилось. Нас развели в противоположные углы комнаты и стали бегло задавать массу вопросов. Но в конечном счёте мой дознаватель сосредоточился только на одном:

– Так почему всё-таки Ветер именно вам сообщает некоторые сведения?

– Наверняка считает меня полностью лояльным человеком.

– А может, он вас знает лично?

– Не исключено…

– Или знал очень давно?

– И это может быть!

– А вы никого конкретно не подозреваете: кто скрывается под именем Ветер?

– Ну… есть у меня несколько имён… – как бы нехотя признался я.

– Можете назвать лишь того, кто стоит в списке на первом месте!

– Даже не знаю… Видите ли… вряд ли это имя особо понравится её высочеству… Вот если бы немножко повременить, подождать, пока все окончательно прояснится…

– Понятно! – Дознаватель порылся у себя в карманах и достал какую-то карточку. Но показывать пока не стал. – Я, скорей всего, догадываюсь, о ком идёт речь. И действительно, лучше повременить с высказыванием вслух некоторых предположений. Между прочим, барон, хочу вас обрадовать: в вашей честности никто пока не усомнился.

– Приятно слышать…

– Но! Не забывайте, вы у нас находитесь под неусыпным контролем! Поэтому в дальнейшем все новости о Ветре прошу передавать непосредственно мне. А уж я буду решать, доводить ли их до слуха её высочества сразу или разбираться самому. Понятно?!

– Вроде как понятно…

Услышав в моём ответе нотки явного недоумения, дознаватель согласно закивал.

– Вы правильно поняли: наша беседа заканчивается и я с вами прощаюсь. Но вот мой телефон, меня зовут Клод Морликс. И вы просто обязаны со мной связаться при первой необходимости. На данный момент я у принцессы самое доверенное и проверенное лицо. И если вы хотите помочь ей, то должны сотрудничать со мной. Договорились?

– Если сказать честно, то при первом же звонке Ветра я сообщу ему о вашем предложении. Решать ему.

– Согласен! – Клод Морликс улыбнулся. – Скорей всего, мы с ним тоже отлично знакомы.

С нами попрощались крепкими рукопожатиями и галантно выпроводили на дворцовую площадь. А в моей голове уже строились разные предположения.

Вытекает ли из состоявшейся беседы, что Патрисия не доверяет Бофке? Может, и доверяет, но наверняка решила проверить! И придержать информацию о Ветре для личного пользования. А Энгор Бофке? Получается, что он тоже ничего не рассказал о Ветре? Почему? Сомневается? В чём и в ком? Но логичнее предположить, что рассказал. Почему же тогда принцесса нас так легко отпустила? Неужели так уверена в нашей честности! А может… Да нет, вряд ли! И всё-таки, может, она боится докопаться до того, что я, то бишь Тантоитан Парадорский, живу и здравствую? Да ещё и обитаю где-то рядом? Нет… И смешно и наивно такое предполагать. Хотя чего только в этой Вселенной не случается!

Когда мы вышли из дворца, Нирьял сразу же поспешил отчитаться:

– Нас всех чуть ли не одновременно допросили. Особо интересовались, что вы делали этой ночью. Каждую деталь скрупулёзно фиксировали на камеры. И сразу пригрозили: если выявятся какие-то несовпадения, будут использовать домутил.

– Смешно! – воскликнул я в ответ. – Какие у нас могут быть несовпадения?! И сегодняшнее событие с танком на площади, скорей всего, не единственное из ряда вон выходящее событие. Видимо, опять у них что-то случилось именно ночью и они ищут козлов отпущения. Ты ничего не слышал во время нашей пирушки?

– По непроверенным и разрозненным данным, взорвалось какое-то древнее здание за чертой столицы. Но обошлось, кажется, без жертв, так как в больницы никакого количества раненых не поступало.

– Да? Свяжись с секретарём, – может, он уже более досконально знает подробности события.

– Есть, ваша светлость! – чётко ответил начальник охраны, доставая свой крабер. А я обратился в Цой Тану:

– Итак, куда идём? Ночь приближается, и нам пора определиться с выбором места для ночных развлечений. И посему, мой славный друг, куда направим наши стопы?

Но мой товарищ явно продолжал тяготиться отсутствием Амалии и незнанием, где она и с кем. Поэтому несмело попробовал задать несколько вопросов, которые я жёстко обрывал в самом начале:

– Но вначале надо…

– Не надо! Это мы сделаем в конце!

– А если ей нужна…

– Не нужна ей наша помощь! Пусть немножко отдохнёт в компании своей подруги!

– Может, хоть попробовать…

– А вот этого ещё напробуешься! И не раз, и не два! Но – потом!

– Понятно! – Вид у моего товарища стал сердитый и обиженный. – Тогда зачем ты спрашиваешь моё мнение?

– Чтобы его тоже принять во внимание! И выведать то, чем больше всего заняты твои мысли. И видимо, придётся всю ответственность взвалить на свои плечи. Поэтому мы направимся…

Я сделал продолжительную паузу, во время которой подошёл начальник охраны и доложил:

– Этой ночью взорвали старинный замок-музей с неимоверным количеством ценных экспонатов. Власти пытались сохранить это в тайне, но пресса откуда-то узнала о предстоящих арестах директора этого музея и всех остальных сотрудников. Им удалось отследить непосредственно минуты ареста и даже перекинуться массой фраз с теми людьми, которых схватили службы безопасности. Только благодаря этому и всплыли на поверхность ночные, вернее – уже утренние события. Музей ведь взорвали на рассвете.

– Интересно! – воскликнул я, внутренне улыбаясь. Всё-таки наш сегодняшний визит в редакцию достиг своей цели – корреспонденты успели разыскать сотрудников музея! Хоть и бывших! Теперь Патрисии придётся как-то реагировать на справедливые вопросы общественности. И немедленно, не затягивая с ответом. – Пусть секретарь продолжает выяснять все подробности этого дела.

Лишь только Нирьял вновь отошёл чуть в сторону, зазвонил и мой крабер связи с Алоисом.

– Тут у нас один из освобождённых узников немного пришёл в себя! – стал рассказывать наш чёрный товарищ. – Долго не верил, что попал в руки одной из служб безопасности империи. Но, к нашему удивлению, он узнал Роберта и вспомнил его славное прошлое. Когда разговорились, узник ещё больше оттаял и рассказал все, что помнил. Оказалось, он в прошлом кандидат химических наук, научный консультант довольно известного института. И зовут его Сарк Белоуи. Память Сарка сильно повреждена, и много всякой чепухи он нагородил, но одно сообщение заслуживает особого внимания. Оказывается, нынешний император Януш Второй лично руководит таинственными работами, связанными то ли с производством, то ли с выращиванием тех самых стахокапусов. Подробностей Сарк не знает, но уверен, что моусовцы его похитили и допрашивали только с единственной целью – выяснить, где находится та самая секретная лаборатория. Или завод, или что там может быть. Остальных двоих очнувшийся кандидат не знает, но, похоже, и они пали жертвой чрезмерного любопытства моусовцев к стахокапусам.

– Да, что-то начинает проясняться…

– А мне кажется, нынешний император тоже в некотором роде под угрозой! – стал опасаться Алоис.

– Ну это вряд ли! – возразил я. – Не та фигура. Хотя теперь понятно, почему вокруг него столько предателей – враг пытался найти ниточку, ведущую к лаборатории. Зато теперь предельно ясно, кто мне даст ответы на многие вопросы.

– И как ты устроишь подобную встречу?

– Делать мне больше нечего, как лично заниматься работой своих подчинённых! Эти мелочи ты легко преодолеешь сам. В крайнем случае подключи кого-нибудь из ребят.

– Ой спасибо! Ой какое доверие! Ой как щедрость… – завосторгался притворно Алоис.

– Будешь вести себя хорошо, может, и сам помогу! – пообещал я таким тоном, словно заранее отрицал любое моё участие в подготовке встречи с императором.

– Эдак ты своих подчинённых совсем загоняешь…

– Да я и сам себя не жалею.

– Неужели?! И чем сейчас собираешься заняться? – неподдельно живо заинтересовался Алоис.

– Да вот надо обойти за эту ночь как можно больше увеселительных заведений. Показать свою полную уверенность в завтрашнем дне.

– Да, жаль мне тебя! Действительно ты себя не бережёшь…

– Хочешь со мной поменяться?

– Ни в коем случае! – даже испугался товарищ. – Но ты не забывай, что у тебя завтра с утра полоса препятствий.

– Не забуду… если граф не начнёт меня спаивать специально. До связи!

Пока мы так разговаривали и решали, куда пойти, вокруг нас на дворцовой площади собралась изрядная толпа моих почитателей, представителей прессы и просто прохожих. А в отделении уже показались небольшие группки самых ярых моих приверженцев, фанатов барона Артура Аристронга. Окружающая нас цепочка охранников и работников агентства «Спина» уже еле сдерживала натиск сотен людей, желающих пообщаться со мной лично или просто пожать руку. Поэтому мы с трудностями добрались до флаера и нырнули в его прохладное нутро.

– Кошмар! – причитал мой начальник охраны. – Да ваши почитатели быстрей растопчут, чем боевые роботы врага во время сражения.

– Что поделаешь, – на полном серьёзе ответил я, глядя сквозь окно на бушующее уже внизу море голов, – популярность и слава – страшные вещи!

– Особенно когда не оставляют времени для личной жизни! – с грустной иронией добавил граф Шалонер.

– Личное счастье у нас все впереди! – радостно выпалил я и похлопал товарища по плечу. – И до него осталось совсем мало времени. Так что надо спешить и немедленно устроить нечто наподобие мальчишника.

Кажется, что моя радость вызывала у товарища лишь полное непонимание обстановки. С чего бы это вдруг нам целую ночь таскаться по людным и увеселительным местам? То мы прячемся в номере, а то выставляем себя на всеобщее обозрение? Зачем? Почему? Все эти вопросы читались в его глазах, и только присутствие охраны не позволяло ему вслух высказывать своё недоумение.

А я и сам пока не был полностью уверен в необходимости предстоящего гуляния. Так, некоторые далёкие соображения и туманные предположения… И только… Ничего конкретного. Скорей всего, интуиция.

Даже Бульке я не смог ответить конкретно о причине предстоящих ночных похождений. Только и высказался:

«Если я буду у всех на виду, ко мне легче будет пробраться…»

«Кому? Друзьям или врагам?» – допытывался риптон.

«Не знаю. Скорей всего, всем!»

Но как бы то ни было, вечер и большая часть ночи прошли без особых приключений. Видимо, подвела меня интуиция. Конечно, если не считать незначительного столкновения с двоими чрезмерно накачанными мужчинами двухметрового роста. Но тут уж можно было списать все на обыкновенную человеческую зависть, желание покуражиться да принятую на грудь излишнюю дозу алкоголя.

Стычка произошла в одном из ресторанов, куда мы и наведались-то лишь для того, чтобы осмотреть зал, поприветствовать старых знакомых и опрокинуть по паре экзотических коктейлей. И в тот момент, когда я – естественно, без охраны – зашёл в туалетную комнату. А там мыли руки два шкафоподобных создания с мутными от выпивки глазами, наглыми ухмылками и полным отсутствием интеллекта. Видимо, не все в народе любили Артура Аристронга, а некоторые прямо ненавидели. Так как оскорблять меня стали сразу:

– О! Гляди, барончик к нам пожаловал!

– Небось перепил и все выпитое назад просится!

– Ха-ха! Конечно, это не с принцессой на балу танцевать, тут надо крепким мужиком быть.

– Куда этим драным аристократам до настоящих мужчин?! Если бы мы в кандидаты прошли, то все эти графы и герцоги нам и в подмётки бы не годились!

Настроение у меня было слишком хорошее, чтобы два таких урода могли его испортить. Поэтому вначале я просто рассмеялся:

– Эй, чудилы! Видать, вас простому общению и элементарной вежливости не научили! А значит, принцессы с такими общаться не будут! Мускулы – вещь хорошая, но если они только для удержания мозга в голове…

Один из перекачанных мужчин недоуменно уставился на другого:

– Это он о чём?!

– Говорит, что у тебя вместо мозга одни мускулы! – довольно оскалился его компаньон.

– Да?! Значит, как простой человек – так уже и безмозглым его считать можно?!

– А что поделаешь? Аристократы все такие недоумки!

– Жалко, не хотел я его калечить…

– И мне не хочется! Но… придётся!

И оба обнаглевших типа двинулись в мою сторону с настолько явными намерениями, что уговаривать их одуматься я посчитал пустой тратой времени. Конечно, будь у них в руках оружие, пришлось бы убить придурков без промедления. А так я только выбил коленную чашечку и несколько зубов одному и сломал руку, пару рёбер и переносицу другому.

А затем не спеша стал тщательно мыть руки. Вот тут-то из одной кабинки и вышел невзрачный господин. Единственное, чем он сразу выделился, так это бледным лицом и трясущимися губами. Взглянув на корчащихся от боли и плюющихся кровью мужчин на полу, он перевёл на меня ошалелые глаза:

– Может, стоит позвать охрану?

Похоже, он все прекрасно слышал. Но мне не хотелось здесь больше задерживаться.

– Если вас не затруднит, сделайте это после моего ухода. У меня ещё столько дел.

– Хорошо, хорошо!

Невольный свидетель происшествия чуть подождал, нервно оглядываясь на поломанных и стонущих шкафов, а затем вышел следом за мной. Граф Шалонер уже ждал меня на входе, и мы сразу покинули ресторан. А невзрачный господин быстрым шагом отправился к охранникам, находящимся в глубине зала.

Глядя на мою довольную физиономию, Цой Тан не удержался от ехидного вопроса:

– Чем ты там так долго занимался?

– Втолковывал двоим парням, что выделяться из толпы особо не следует. А уж прыгать на идола этой толпы – и подавно!

– Они сильно этому обрадовались?

– Вряд ли! А вот себе настроение ещё больше улучшил: хоть и небольшая, но тренировка проведена. Тело ведь надо всегда держать в отличной форме.

– А для этого ещё и спать надо! – напомнил товарищ. – Может, эта ваша полоса препятствий совсем простая, но ведь вам надо пройти её с наибольшей быстротой?

– Хм! «Простая»! Как это ни смешно, многие тренированные бойцы её вообще пройти не могут… С первого раза… А порой и никогда! Из-за инвалидности…

– Да?! Тогда очень хорошо… что я по возрасту не гожусь в кандидаты.

– Неужели осмелился бы выйти на полосу?

– Запросто! – Цой Тан хитро заулыбался. – Но скажи мне, зачем графу принцесса? С меня вполне хватит и виконтессы! Кстати, почему она до сих пор нас не разыскивает?

– И мне немного странно! Как это тётушка Освалия, твоя будущая тёща, до сих пор не разыскала свою взбалмошную дочку?

– Вот и я волноваться начинаю…

– Не стоит! Ещё в пару мест заскочим – и спать! У меня такое чувство, что к экзамену Амалия появится – для личного общения со мной.

– Только на это и надеюсь! – с грустным видом признался мнимый граф Шалонер.

В начале пятого я уже безмятежно спал в своём номере, а в одиннадцать утра стиснув зубы стоял в самом начале легендарной дивизионной полосы препятствий. В памяти почему-то всплыли яркие моменты моего первого прохождения этого гиблого места. Тогда из всех новичков я быстрее всех справился с преодолением препятствий и отделался наименьшим количеством ушибов, синяков и царапин. Со временем я стал проходить полосу все с большей скоростью, а затем и лично участвовать в её усовершенствовании. Вернее, в усложнении. Справедливо полагая, что раз командир дивизиона может здесь прорваться с полной боевой выкладкой, то и все остальные его подчинённые должны к этому стремиться. Хоть многие и жаловались, что я довёл некоторые участки по сложности до абсурда.

Естественно, за полтора года моего отсутствия здесь могли кое-что изменить: убрать, добавить, переставить, углубить, охладить, подогреть, разжижить, уплотнить и так далее и тому подобное. Но вряд ли это существенно усложнит моё продвижение. И вряд ли кто-то сможет показать время лучшее, чем будет у меня. Вернее, у нас! Так как помощь от Бульки ожидалась тоже довольно внушительная. Мы с ним заранее обговорили все наши совместные действия, наметили трудные участки и конкретные точки приложения общих усилий. Да и по ходу дела могли посоветоваться и найти приемлемое решение в случае какой-либо неожиданности или непредвиденного препятствия. Всё-таки Хайнек – тот ещё любитель экстремала! В своё время он был одним из немногих, кто входил в лучшую десятку по времени на этой трассе. И мог массу неприятностей нафантазировать на многих участках. А мог и прислушаться к мнениям основных инструкторов. А те категорически советовали как можно чаще хотя бы менять препятствия местами. Чтобы бойцы могли избегать отупляющего привыкания и автоматизма реакции в определённых точках дистанции.

Одет я был в лёгкий комбинезон тренировочного режима, который не предохранял ни от серьёзных порезов, ни от воздействия окружающей среды. Только для того и служил, чтобы на него навесили обязательный комплект походной или боевой выкладки. Если по пути что-то из комплекта отрывалось и терялось, то баллы при конечном подсчёте результата тоже снимались. Шлем на голове тоже был обязателен, так как порой сверху сыпались разные неприятные вещи и существа: начиная от острых осколочных камней и кончая ядовитыми змеями и пауками. Уже не говоря о том, что при неожиданном или преднамеренном падении голова в шлеме намного меньше страдала от ударов по выступающим и весьма твёрдым частям гранитных камней, скользких валунов, торчащих стальных балок и окаменевших от времени кусков древесины.

Противогаз самой современной модели тоже не был лишним: некоторые участки приходилось проходить в горячем дыму, удушающих испарениях вперемешку с водяной пылью, а порой и среди доводящих до бесчувствия миазмов самого неприятного происхождения.

Нельзя сказать, что полоса препятствий была слишком уж гибельной. Но трагических случаев хватало. Поэтому в наиболее сложных участках находились постоянные дежурные спасатели, знающие, как и откуда вытащить попавших в беду курсантов. Да и по всей трассе стояли тысячи камер, фиксирующих каждый шаг любого человека, ступившего на путь испытания. Будь то хоть слабый новичок, хоть опытнейший и уверенный в себе ветеран.

При простых тренировках бойцов дивизиона просто спасали из неприятной ситуации, и они продолжали преодолевать дистанцию. Если, конечно, были в состоянии это сделать.

В нашем же случае всех предупреждали сразу: вмешательство спасателей ведёт за собой автоматическую дисквалификацию участника и снятие его с экзамена на выносливость и ловкость. Именно так официально называлось наше сегодняшнее испытание. Но уж я – то не сомневался: помощь спасателей мне не понадобится. И я покажу сегодня лучшее время. Потому как рисковать и притормаживать не имело смысла. Только двадцать человек, показавших первые результаты, выходили на последний этап соревнований. Двадцать – с сегодняшнего забега, и десять человек – с завтрашнего. Так как завтра полосу препятствий проходило в два раза меньше участников, и в их числе как раз те, кто участвовал во вчерашнем приёме. Именно вчерашний приём оказался последним. Если кто из аристократов опоздал на Оилтон, но всё же попробует подать заявку на участие сегодня, его ждёт только участь зрителя.

Таких опоздавших Патрисия вообще за мужчин не считает! – подумал я, в последний раз проверяя затяжку ремней, качество липучек и прочность молний комбинезона. А через пару секунд вышел на площадку старта, приложил номерной медальон с чипом к фиксирующему устройству и без раздумий прыжком пересёк светящуюся линию. Вводя своё тело сразу в режим полной самоотдачи и максимальной концентрации.

Если бросить взгляд на весь участок полосы препятствий сверху, то он смотрелся как большой квадрат со стороной в километр. Весь квадрат был разделён высокими пластиковыми стенами на коридоры шириной чуть меньше пятидесяти метров. Пробежал первый километр – поворот направо на сто восемьдесят градусов. Ещё километр – поворот налево на сто восемьдесят градусов. Это, конечно, в том случае, если бежать по прямой линии. Тогда вся трасса составила бы двадцать не слишком трудных, почти разминочных километров. Но бегать по прямой здесь не приходилось. Порой надо было метаться по всей ширине коридора в попытках найти приемлемый выход. Иногда и возвращаться, если некий проход заканчивался тупиком. Но если кто-нибудь видел другого участника, на всей скорости бегущего навстречу, то это вовсе не значило, что впереди тупик. Чаще там оказывалось непреодолимое препятствие в виде очень глубокой ямы с отвесными стенами или реки с бурным потоком, который мог отбросить не только назад, но и вообще в предыдущий коридор. Течение в этом освежающем, но и очень коварном потоке было только встречное. И более приемлемым вариантом считалось вернуться и найти обход. Ведь предусматривалось, что каждый участок пути имеет не менее трех вариантов его преодоления.

Ну а прыгать на большие расстояния я умел превосходно. И уже только в этом, как я надеялся, создал себе солидную фору во времени. К тому же главную надежду я возлагал на финишный участок полосы препятствий. Там над поверхностью располагалась горизонтальная лестница, цепляясь за перекладины которой руками можно было пересечь целый коридор поперёк. А то и все четыре последних. Но сделать это до сих пор не удавалось никому. А все из-за усталости, висящих на теле тяжестей и полуметрового расстояния между перекладинами.

Лишь немногие преодолевали первую четверть. За всю историю создания дивизиона всего лишь несколько десятков бойцов доходили до середины. И лишь три человека проходили дистанцию в три четверти. И этих троих звали: Николя, Гарольд и Тантоитан. Первый – работал сейчас в глубоком подполье. Второй – никак не мог вырваться с древней и легендарной Земли. А третий – вообще прятался под чужой личиной и прикрывался чужим именем. Но, по всеобщему мнению, отсутствовали все трое.

Лестница была интересна ещё и тем, что попасть на неё можно было только в одном месте – за четыре коридора до финиша. А вот спрыгнуть по желанию – только в трех местах: на мостики, ведущие к последующим коридорам. Если же участник срывался вниз между этими мостиками, то падал все в тот же злополучный поток, который выносил его обратно, аж в шестой по счёту от финиша коридор. Раньше выбраться из потока было невозможно из-за отвесных и гладких стенок. Поэтому каждый понимал: лучше не рисковать. А я тоже понимал: с Булькиной помощью я имею шанс установить уникальный рекорд трассы. Мне надо было только правильно раскачивать тело, сохранять общую амплитуду движений и координировать скорость продвижения. Самое главное – жёсткий захват перекладины – выполнял Булька. Основную часть своего тела он распределил у меня под мышками. Усилив заодно своей плотью и кисти моих рук.

Как раз напротив последних пяти коридоров и располагались основные трибуны для командного состава. Вернее, даже не трибуны, а отлично оборудованные наблюдательные пункты с десятком экранов, на которых можно было следить за всеми перипетиями прохождения полосы препятствий.

И когда я вышел к началу горизонтальной лестницы, то увидел, что «трибуны» переполнены. Народу там собралось просто невероятное количество. Но мне и десяти секунд хватило, чтобы рассмотреть там и принцессу, и самого императора Януша Второго. Вот уж не ожидал, что и он проявит интерес к сегодняшнему туру. Хотя никто другой в мире не отказался бы посмотреть на такое зрелище.

Передо мной на лестнице передвигались сразу три участника. Проходя соответственно первую, вторую и третью четверти. Узнать их было весьма проблематично из-за налипших на них слоёв грязи. Да это было и несущественно на данный момент. Начав движение без долгих раздумий, я тем не менее отлично видел двигающихся впереди конкурентов. Первой рухнула вниз извивающаяся фигура в маскхалате на первой четверти. С «трибуны» послышались залихватский свист и улюлюканье. Буквально через пару секунд второй из участников успешно завершил свою вторую четверть, ловко спрыгнул на мостик и рванул в оставшиеся два коридора. А вот самый дальний участник упорно двигался к третьему мостику. Чертовски, просто невероятно силён оказался парень. Да ещё и на «трибунах» стали так рьяно за него болеть, что он на какое-то время даже ускорился. Но, видимо, риптона у него в помощниках не было, и перекладин за двадцать до мостика он выбился из амплитуды раскачивания и чуть ли не остановился, перехватывая каждый раз рукою лишь со второго маха тела. На «трибунах» стали громко считать перекладины, оставшиеся до спасительного, мостика:

– Восемнадцать!.. Семнадцать!.. Шестнадцать!..

На пятнадцатую перекладину участник вошёл уже в достаточном махе и последующие десять прошёл довольно ровно и с хорошим временем. Болельщики стали чуть ли не реветь от восторга, совсем не смущаясь ни присутствия рядом императорской семьи, ни своих высоких званий, титулов или общественного положения.

– Шесть!.. Пять…

Но вот дальше дело не пошло. Рука претендента соскользнула с пятой перекладины, и он обессиленно повис на шестой. Ещё, правда, сделал несколько попыток раскачать тело и перехватить такую вожделенную, но такую недосягаемую часть лестницы. А ещё через две секунды громкий вздох общего разочарования и сочувствия сопроводил падающее тело. Свистеть и улюлюкать никто не стал – парень и так совершил почти невозможное. Проследив взглядами за уносимым водой телом, публика переключила все внимание на меня.

– Ещё один!

– Уже прошёл первую четверть!

– Как здорово идёт! Словно шагает по дорожке!

– А кто это?!

– Неужели никто не узнает?

– Да ведь это барон Аристронг!

– Точно! Давай, Артур!

– Вперёд! Жми! Отлично идёшь! Так держать, барон! Покажи им всем! Вперёд, Артур!

Выкрики поддержки и поощрения слились в один громкий гул. Но приятно было чертовски. Как всё-таки меня любят! Вернее, не меня, а…

И вот тут-то и пришла мне в голову странная мысль. А вдруг я добьюсь руки принцессы именно в этом облике? А вдруг к тому времени так и нельзя будет открыть своё истинное имя и лицо? А жениться-то придётся! И что тогда делать? Неужели я так и лягу на брачное ложе в чужом образе? А Патрисия так никогда и не узнает всей правды?!

«Прекрати! – заорал на меня риптон. – Тебе больше заняться нечем в такой ответственный момент?! Я ведь тоже не железный! Может, соизволишь хоть немного мне помогать? У меня, кажется, тоже силы кончаются…»

Вот тебе и проблемы! Конечно, стальной прут согнуть или просто повисеть на перекладине неизвестно сколько – это нам раз плюнуть. Но ведь позади такая неимоверно сложная дистанция, да ещё на моём теле дополнительный груз в виде муляжей амуниции. И не следует забывать, что наш общий вес двух разумных особей превышает сто тридцать килограммов. И на такой длинной лестнице усталость уже к середине её прохождения начинает увеличиваться в геометрической прогрессии.

Но усилия мы соединили. Вернее, добавили. И прошли третью четверть в хорошем стиле. Под восторженные выкрики болельщиков-мужчин и радостный визг болельщиц-женщин. Который вообще-то раздражал. Неужели они думают, что невероятный звук, исторгаемый из их красивых ротиков, добавит мне сил? Или они просто тренируются? Да, скорей всего! Ведь где ещё таким гордым и неприступным личностям можно покричать?

Ну ладно, не будем обращать внимания на крики. Всё-таки у нас на повестке дня две вещи: побить рекорд и выйти в следующий тур. Причём вторая задача гораздо важнее первой. И на середине последней четверти я горько пожалел, что не спрыгнул на третий мостик. Пот заливал глаза, кисти горели огнём, сердце выскакивало из груди, а дыхание стало как у загнанного лося. Мне так кажется… Ибо лося я никогда не загонял. Не довелось. А себя, кажется, загнал. В голове забил пульсирующий набат. Во рту ни капли слюны. Подбородок стал непроизвольно трястись. Даже уши заложило словно ватой. Но и сквозь эту вату отчётливо доносилось слаженное скандирование сотен глоток:

– Двадцать!.. Девятнадцать!.. Восемнадцать!..

Что-то хрустнуло у меня в районе позвоночника.

– Шестнадцать!.. Пятнадцать!..

Кажется, левая кисть сейчас разорвётся.

– Четырнадцать!.. Тринадцать!..

Правую ногу свело судорогой в районе икры. Странно! Наверное, где-то неудачно спрыгнул.

– Одиннадцать!.. Де…

И вот тут моя левая рука соскользнула с десятой перекладины, так и не успев на ней сжаться. Хорошо, что правая рука ещё не успела разжаться. И я обессиленно повис на одиннадцатой. А ведь осталось совсем чуть-чуть!..

Глава четвёртаяРазборки между своими

Моё ноющее тело висело, слегка раскачиваясь, на одиннадцатой от конца перекладине. Боль в руках возрастала в геометрической прогрессии. Бессознательно сжатая челюсть скрипела зубами от злости и бессилия. А в моей голове проскользнуло заманчивое искушение упасть вниз и окунуться всем измочаленным и уставшим телом в быстро несущийся поток.

«Я полностью потерял эластичность! – торопливо заговорил Булька, отодвигая мои панические рассуждения в сторону. – И уже не смогу делать мускульные сокращения. Но могу „застыть“ секунд на двадцать. Тебе хватит на восстановление?»

«Не знаю! – Духом я всё же немного воспрянул. – Но стоит попробовать!»

«Тогда чуть подтянись! – скомандовал риптон. – Тебе потом лучше будет отдыхать».

Небольшой рывок мускулами мне показался последним в моей жизни. Но желаемое было достигнуто: тело чуть приподнялось вверх – и в тот же момент я словно повис на стропах парашюта. Какое-то короткое время я ещё панически сжимал немеющие пальцы, но услышал вялый совет:

«Расслабься полностью… Отдыхай. Я выдержу…»

Похоже, Булька тоже терял последние силы. И я его послушался. Получилось! Создалось ощущение, что я повис в люке, зацепившись грудью за обод, а мои руки кто-то держит поднятыми вверх. Дышать от этого особо легче не стало, но ведь и сил я больше не тратил. Вернее, сил-то и так не оставалось, но теперь они стали быстро восстанавливаться. Уж в этом мне не было равных.

Вначале перестали стучать барабаны в затылочной части головы. Потом рассеялась кровавая пелена тумана перед глазами. Затем понемногу стал возвращаться слух. К сожалению, я не мог пошевелить пальцами рук, чтобы кровообращение нормализовалось. Но и ощущая пальцы такими, словно они в стальных рукавицах, я всё же мог ими слегка вибрировать, сокращать мускулы. Теперь уже я мысленно отсчитывал оставшиеся мне для отдыха секунды:

«Двадцать… Десять… Пять… Ноль?! И раз, и два, и три…»

Булька выдержал двадцать пять секунд. Вернее, даже больше. Так как время ушло ещё на то, чтобы мне сообщить:

«На счёт „три“ я отключаюсь!»

«Раз, два… – в тот же момент я принял весь наш общий вес на свои руки, – три!»

Я сделал мах ногами вперёд, качнул тело назад, набрал достаточное ускорение для движения к цели и полностью на автопилоте размеренно прошёл оставшиеся десять перекладин. Почти не обращая внимания на возобновившийся рёв болельщиков и разрываемые болью суставы. Когда я прыгнул на мостик, то в спине что-то хрустнуло, ногу опять захлестнула болевая волна судороги, и я неловко завалился на бок, чудом умудрившись не сверзиться с узкого мостика в холодную воду.

Но меня подбадривали. Да ещё как. Поэтому стыдно было лежать на дощатом настиле и делать вид, что я здесь просто прилёг полюбоваться протекающей внизу речкой. Помогая себе занемевшими руками, я стал на колени и лишь затем совсем по-стариковски поднялся на ноги. Руки для приветствия поднять высоко даже не пытался – ладони лишь на уровне груди. Но и это вызвало новую волну поощрительного визга и одобрительного свиста.

Лёгкой трусцой недобитого пенсионера я преодолел оставшиеся сто метров финишной прямой и пересёк контрольную черту. Ко мне тут же бросились несколько человек из медицинского дивизионного персонала:

– Ваша светлость! Не хотите зайти в пункт первой неотложной помощи?

К тому времени Булька опять открыл многочисленные порезы и кровоподтёки на моём теле. Так что вид был совсем непрезентабельный. И появляться на «трибунах» в окровавленном и жутко грязном комбинезоне не хотелось. Но и лишний осмотр проходить не было необходимости. Тут уж всю ответственность взял на себя риптон:

«Давай заходи! Освежимся, сполоснемся под душем. А раны пусть просто зальют йодом и заклеят пластырем. И не вздумай заходить на рентген. Я сейчас не в том состоянии, чтобы все предусмотреть и сменить общую картинку твоих исковерканных временем внутренностей».

– Конечно! – сказал я санитарам. – Хотя те несколько царапин не заслуживают вашего внимания. До свадьбы заживёт!

После моего последнего утверждения все многозначительно заулыбались и принялись помогать мне разоблачаться. Через минуту мы уже блаженствовали под тугими струями воды, вымывая из наших тел кровь, грязь, пот и усталость. А когда предстали перед медиками, то я себя чувствовал вполне сносно. Хоть и разволновался: медиков стало намного больше, и, мало того, среди них я различил моего персонального врача, который лечил меня, когда я ещё был в должности командира дивизиона. Неспроста он тут!

«Танти! Они тщательно присматриваются к местам твоего тела, где я прикрыл твои старые шрамы! – подтвердил мои опасения и риптон. – Работают с явной целью найти совпадения!»

«Ничего у них не получится!» – возразил я, а вслух стал высказываться с явным раздражением:

– Да что вы меня ощупываете словно барышню?! Я здоров как бык!

– Рекомендую пройти хотя бы поверхностный рентген! – недовольным тоном высказался мой бывший персональный врач. – На полосе препятствий очень часто ломают всё что угодно.

Но я его не слушал, а лишь саркастически и снисходительно улыбался. Чуть ли не сам обильно полил себя дезинфицирующими растворами, наклеил с десяток разнообразных по величине пластырей и молниеносно облачился в предоставленную мне одежду.

– Ну вот! Теперь я в полном порядке!

С откровенным удовольствием мы с риптоном наблюдали за кислыми и удивлёнными физиономиями собравшихся врачей. По всей видимости, в отношении меня перед ними ставились задачи, которые я не дал им решить. Но ведь не затащишь же на обследование человека, который выглядит чуть ли не полностью здоровым и только что совершил поистине геройский поступок? Ни за что!

Благодушное настроение пришло ко мне с новой волной радостных мыслей и при помощи накожного массажа, который Булька сделал микроуколами электричества. Но после этого он сказал:

«Вот теперь я полностью отключаюсь… Постарайся как можно быстрей и плотней поесть и при первой же возможности предоставить мне электроподпитку…»

«Сделаем, дружище! Спасибо тебе! Теперь заслуженно отдыхай и набирайся сил. А я иду к своей ненаглядной принцессе!»

Моё появление на боковых «трибунах» было встречено всплеском эмоций у зрителей. Хоть я и прихрамывал на правую ногу, которая до сих пор болела, но старался идти уверенно, властно и непоколебимо. Пусть все видят: Патрисия всегда сможет в будущем гордиться таким мужем.

Я, правда, надеялся, что меня сразу проведут в окружение принцессы и императора, но мою наивность быстро остудил главный инструктор дивизиона. Который являлся к тому же комендантом полосы препятствий.

– Господин барон! Прошу вас занять место вот на этом участке. Именно здесь собираются все те, кто уже удачно прошёл испытание. Выбирайте сиденье, которое вашей светлости наиболее понравится.

Внутренне тяжело вздохнув, я тем не менее продолжал лучезарно улыбаться и даже послал воздушный поцелуй в сторону наследницы Звёздного престола. Вот только она уже не смотрела в мою сторону, а с явно показным интересом следила за новыми участниками, приближающимися к финишу. Ладно, подождём заслуженной благосклонности и выберем себе наиболее удобное место. Благо прошедших дистанцию и надеющихся на приличный результат было всего человек десять. Пока они приходили сюда – кто мог, конечно – и ждали окончательного подведения итогов. Некоторые из них оставались в помещениях госпиталя, нуждаясь в существенной поправке здоровья.

К моему несказанному удивлению, я сразу заметил сидящего в первом ряду Клона. А так как место возле него было одним из самых удобных, то я и уселся рядом, причём со всей возможной для меня вальяжностью и барственностью. Некоторое время мы упорно делали вид, что не замечаем друг друга, но потом всё-таки во мне взыграл профессиональный интерес. Почему бы не использовать хоть малейшую возможность и не выпытать у вражеского лазутчика хоть какую-то информацию?

– Мм… извините, никак не вспомню ваше имя… Кажется, виконт Мулпене? – со всей присущей Артуру Аристронгу вежливостью начал я разговор, вставив в него вымышленное и искажённое имя. На что мой сосед ответил довольно сдержанно и внешне вполне дружелюбно, но с некоторой долей ехидства:

– Нет, барон, вы ошиблись. Хотя в ваши годы это вполне простительно. Я герцог. И зовут меня Цезарь Малрене.

Вот щенок! Сопляк недоделанный! Продукт, возможно, моих экскрементов! Кусок клонированного мяса! Смотри на него! Как он вякать-то ещё осмеливается?! А ведь должен сидеть тихо и дышать шёпотом и через раз! Вот хам! Сразу видно – невоспитан…

Но внешне я продолжал все так же мило улыбаться и ответил чуть ли не отеческим, покровительственным голосом:

– Да уж! До моих лет доживают очень немногие. Поэтому мне простительно забывать несущественные мелочи.

На что герцог неожиданно спросил:

– Ваша светлость хочет со мной пообщаться или поссориться?

– Конечно, пообщаться! – пришлось придать своему тону ещё большую задушевность. – Просто после этой полосы препятствий до сих пор чувствую себя разъярённым зверем.

– А я словно выжатый лимон. – Цезарь улыбнулся по-детски открыто и непосредственно. А его усталое и суровое лицо сразу приобрело странную притягательность. – И не просто выжатый, но потом ещё и трое суток провалявшийся на солнцепёке в пустыне. Пить хочу – просто умираю.

– Действительно! Как такое можно забыть?!

Но я – то был знаком со здешними правилами, поэтому быстро свистнул стоящему на входе денщику и потребовал поднос с прохладительными напитками. Через минуту мы уже блаженствовали, опустошая один за другим внушительные бокалы с соком. Глядя на нас, и другие наши коллеги потребовали для себя подносы с питьём.

В то же время болельщики стали опять так громко кричать, что мы сами увлеклись происходящими на полосе событиями. Один из участников уже заканчивал вторую четверть лестницы, а второй дошёл лишь до середины первой. И вот про него Цезарь Малрене высказался сразу:

– Слишком тяжёлый! Вряд ли дойдёт до первого мостика…

И точно, неловко перехватывая перекладины, участник сбился с ритма и спиной упал в несущийся поток.

– И группироваться не умеет! – подтвердил я нашу общую оценку мастерства неудачника.

– А первый здорово идёт! Словно ещё в самом начале.

Я присмотрелся внимательней и выразил сомнения:

– Это только так кажется, на самом деле висит уже на полностью вытянутых руках.

В это время обсуждаемый нами участник достиг середины лестницы и без колебаний продолжил движение.

– А ведь может и пройти! – воскликнул герцог с изумлением.

– Нет, это он зря! – возразил я. – Готов даже поспорить…

– На что?! – тут же отозвался Цезарь.

– Да на что угодно…

– Тысяча галактов?!

– Согласен! Но если выиграю я, вы мне отвечаете на любые вопросы о своём детстве.

– Всего лишь? – Герцог радостно пожал плечами. – Согласен!

И мы с напряжением уставились на приближающуюся фигурку. Победил опыт. В том смысле что мои наблюдения оказались более верными. Участник свалился вниз, так и не приблизившись к третьему мостику. Общий вздох разочарования болельщиков сопроводил его окунание в воду. Клон тоже вздохнул и признался:

– Три четверти пройти вряд ли кому удастся, я вначале планировал, но был рад, что выдержал только до середины. И мысль «рискнуть», затолкал в самый угол своего сознания. Сразу спрыгнул и пробежал последних два коридора.

– А-а! Скорей всего, я вас и видел впереди себя. Но вот пройти лестницу можно. Разве вы не слышали о сегодняшнем рекорде?

– Откуда, барон? Я ведь за полминуты до вас на трибунах появился!

– Да? Тогда могу похвастаться: мне удалось полностью преодолеть всю эту их пресловутую лестницу!

Цезарь Малрене прямо-таки замер и уставился на меня немигающим взглядом:

– Шутите?!

– Нисколько!

– До самого конца?

– Конечно! Да вы прислушайтесь к зрителям, они до сих пор выкрикивают моё имя.

Глаза герцога расширились от откровенного восхищения, и он ощупал мою фигуру таким завистливым и пристальным взглядом, что я даже поёжился.

– Зачем же так на меня смотреть?

– Как?

– Пристально. Я же не скаковая лошадь.

– А как ваши кисти? – с напором спросил Цезарь.

– Ноют, словно их огрели дубинкой…

– И у меня ноют, – признался он. – А ведь я прошёл только половину! Нет, я вам, конечно, верю, но у меня ваше упорство и невероятная сила просто в голове не укладываются. И это ваше любопытство… Я многих интересую, но зачем вам воспоминания из моего детства?

Такой неожиданный переход в вопросах Клона позабавил меня своей непосредственностью, и я позволил себе снисходительно улыбнуться.

– Видите ли, вы очень похожи на одного моего друга. И не просто похожи, а как две капли воды. Вот мне и показалось, таких совпадений в природе не существует. Следовательно, вас могли создать путём обычного клонирования из одной из его клеток.

– Меня?! – Подбородок моего собеседника задрожал. – Создать из чьей-то клетки?! – Его лицо стало краснеть. – Уж не думаете ли вы, что герцог Малрене может являться чьим-то клоном?!

И он разразился таким буйным и неуёмным хохотом, что на нас обратили внимание чуть ли не все болельщики. Я с извиняющимся видом улыбнулся в их сторону: мол, смеётся человек – да и ладно. Может, перегрелся на полосе препятствий, с кем не бывает. Затем дождался, пока герцог слегка успокоится, и, наблюдая, как он вытирает выступившие на глазах слезы, наивно продолжил:

– А что, таких случаев полно! Хоть это и запрещено законом…

– Вот именно – запрещено! Но только ли в запрете дело? Неужели вы думаете, что мои родители захотели бы иметь копию с какого-то безродного отщепенца?!

– В смысле?

– Ну я – то вас понял прекрасно! Вы явно намекаете на моё сходство с бывшим фаворитом её высочества? Неким Тантоитаном?

Меня неприятно кольнуло слово «фаворит», поэтому я не нашёл ничего лучшего как спросить:

– А вы тоже с ним были знакомы?

– Ещё чего! Никому не пожелаю такой чести! Самый страшный враг и предатель Оилтонской империи! Просто не вы первый человек, заявляющий о нашем сходстве с этим предателем-отщепенцем.

– Это вы зря, Тантоитана очень многие считают национальным героем, не меньше…

– А вот и нет! Его приговорили к треунтору! Пусть даже посмертно, но героев на такие казни не посылают!

– Я бы попросил не оскорблять моего лучшего друга! – В голос я добавил столько угрозы и раздражения, что даже у самонадеянного герцога улыбка спала с лица. – Никогда не судите о человеке, если не знали его лично!

Похоже, моя вспышка гнева подействовала на собеседника правильно. А может, ему не хотелось вступать со мной в открытый конфликт. Поэтому он сказал довольно примирительно:

– Согласен! Всегда лучше иметь своё представление о человеке. Жаль только, что со всеми познакомиться не получится просто физически. О, смотрите – ещё один прошёл почти до середины!

– А! Это Бакен! – воскликнул я с ходу. Но тут же поправился: – Это его так друзья называют. А вообще-то он тоже герцог. Мишель Лежси из системы Шакаван.

– Наслышан… Но не подозревал, что он с вами дружит.

– Хорошие люди всегда найдут общий язык и совместные интересы.

Мы на какое-то время отвлеклись, переживая за Бакена и следя за его продвижением. Но Лежси не стал рисковать, спрыгнул на середине трассы и с вполне хорошим запасом сил рванул на последние участки. После этого мы продолжили разговор, словно и не прекращали его.

Цезарь Малрене повернулся ко мне и улыбнулся:

– Намекаете, что меня в список хороших людей зачислить невозможно?

– Почему же?! Если я приму на веру ваш рассказ о прожитых в детстве годах…

– А потом ещё и проверите?

– Возможно, но необязательно…

– Так я вам и поверил! – Герцог грустно вздохнул и постучал себя по карману куртки. Там у него, вероятно, лежал крабер. – Мне отец уже и жаловаться устал: к нам столько визитёров пожаловало в последние дни, что чуть не удвоилось население наших планет. И всех интересует только один вопрос: кто я такой?

– А как реагирует ваша мать?

– Как всегда! Ведь большей гордячки, чем она, не существует во всей Вселенной! – При этих словах Цезарь высокомерно задрал подбородок. – И она просто игнорирует любых посетителей и не считает нужным даже реагировать на их назойливые расспросы. И слугам приказала со всей строгостью: никто не имеет права даже заходить на территорию замка и прилегающего поместья.

На эту его гневную эскападу я ответил примирительной улыбкой и сочувственным голосом:

– И как же любопытные визитёры могут узнать о вашем детстве? Они наверняка тоже люди подневольные: их послали – вот они и работают.

– Узнают, если постараются. Я ведь в детстве такое вытворял, что обо мне легенды ходят. А уж свидетелей и соучастников моих игр и развлечений найти совсем несложно. Я даже рад буду, если мои друзья и подружки детства и юношества немного на этом заработают.

– Вообще-то не каждому наследному герцогу разрешают делать все, что он захочет. Или за вами не было присмотра?

– Ещё какой! Но после обязательных уроков, упражнений и тренировок мне предоставлялась полная свобода. И даже разрешалось приводить друзей в замок.

– И после ваших забав, – улыбнулся я, – замок остался цел?

– Вообще-то не совсем… Но ему и так давно необходим капитальный ремонт…

При последнем утверждении Клон неожиданно покраснел так, что у меня создалось впечатление, будто он только что полностью осознал свою большую вину в прошлом. Наверняка он со своими друзьями учудил в родовом замке нечто такое, о чём будет стыдно вспомнить даже на старости лет. Но главное – сейчас все получилось у него так естественно, что я почти поверил – было у него детство! Да ещё такое, что у меня в груди зародилось неожиданное чувство зависти. А с завистью пришли и воспоминания о том, что довелось пережить самому в детские годы, полные печали, отчаяния и тоски. В те времена присутствовала иногда только одна мечта – выжить любой ценой. Давно заглушённые детские обиды и печали так неожиданно вырвались из дальнего уголка сознания, что я даже опешил. Вот ведь память! Ничего в ней не стёрлось.

Видимо, наши мысли перенеслись в детство одновременно, потому как пару минут мы сидели не разговаривая и лишь машинально наблюдая за попытками других участников преодолеть горизонтальную лестницу. Но вот ещё один из них решил покуситься на третью четверть и всколыхнул всеобщее внимание зрителей. Даже отсчёт уже стали скандировать. Но кандидат сорвался на восемнадцатой перекладине и, подняв фонтан брызг, поплыл в освежающем течении потока.

– Если бы хоть не амуниция, – вздохнул Цезарь.

– Да не шестнадцать километров изнурительной трассы за спиной, – в тон ему добавил я. Чем вызвал смешок у своего собеседника, который продолжил:

– Да ещё ваши стальные мускулы и невероятно цепкие кисти рук! Вот тогда бы и я пришёл к финишу с лучшим временем.

– Время ещё не объявляли, – скромно напомнил я.

– Да тут и так ясно: проход на руках через каждый коридор экономит как минимум пятнадцать минут. Значит, на полчаса вы меня опередили. А если учесть, с какой скоростью герцог Лежси промчался на последней стометровке, то наверняка и он оставит меня позади. А ведь перед стартом, да и после финиша тоже, я не сомневался, что буду самым первым.

– Похвальная уверенность! – поддакнул я.

– Мне кажется, не осталось уже почти никого из участников…

– Похоже на то… Хотя нет, вон ещё двое бегут!

– Бегут?! Да они просто доползают до финиша! Скорей всего, из спортивной злости хотят записать себе в актив преодоление самой сложной в Оилтонской империи полосы препятствий.

– Тоже очень почётно! Только глянь – и этот подался на лестницу!

– А второй вполне рассудительно отправился пешком!

Наши обсуждения прервал появившийся герцог Лежси, сразу подошедший ко мне и поощрительно хлопнувший меня по плечу.

– Артур! Да ты, говорят, побил все местные рекорды?! – воскликнул он и стал бесцеремонно ощупывать мои бицепсы. – Ух ты! Словно из стали!

– Полноценное питание, свежий воздух…

– Половое воздержание! – перебил меня Мишель с ехидством. – Но все равно ты супермен! Мне как сказали о твоём достижении, я даже вначале рассердился и не поверил. А потом сразу помчался сюда.

Заметив его заинтересованный взгляд на моём соседе, я их представил друг другу. Потом добавил:

– Мы уже успели неплохо пообщаться и даже вспомнить детские годы весёлые.

– Странные у вас темы для разговоров. К чему бы это?

– Да вот, – стал с чисто юношеской непосредственностью рассказывать Цезарь, – барон Аристронг почему-то заподозрил моих родителей в том, что они создали клона. Потому что я очень похож на его давнего товарища. Можете себе такое представить?

– Ха! Как это ни смешно, но я тоже слышал подобные побасёнки. И кто только распускает такие нелепицы?! По мне, никакой клон не сможет преодолеть такую полосу препятствий! – Мишель кивнул в сторону коридоров с пересечённой местностью. – Ведь у клонов отсутствует одна важная система самовосстановления организма при чрезмерных нагрузках. Подобное создание просто бы умерло где-то после середины трассы.

– Ваше сиятельство! – в деланом испуге воскликнул я. – Откуда у вас такая поразительная осведомлённость?

– Когда до меня донеслись побасёнки о клонах среди кандидатов, я просто взял да и освежил в памяти все сведения о клонах и их подобиях.

– Обрадовали! – вдохнул полной грудью Цезарь. – Теперь всем сомневающимся я буду показывать сертификат о прохождении вот этой полосы препятствий.

– Не спешите радоваться, – остудил его энтузиазм герцог Лежси. – По некоторым данным, всё-таки возможно создать и вырастить физически выносливые клоны… Но! Их тоже можно проверить! Правда, уже совсем по иным тестам.

– Тестам? Каким именно? – Я уже подозревал, что сейчас, скорей всего, последует простой розыгрыш. И не ошибся.

– Достаточно заставить клона выпить граммов триста крепкого спиртного напитка. Водки или коньяка. После этой дозы мозг у искусственно выращенного человека разжижается…

– А-а! – Нахмуренное и обиженное лицо Цезаря Малрене прояснилось. – Этот тест я могу пройти хоть трижды!

– Ловлю на слове! – Мишель после этого восклицания достал своё удостоверение и показал нам. – Чтобы вы не сомневались – у меня сегодня день рождения. И я хочу пригласить на него всех участников, которые прошли трассу с лучшим временем и вышли на следующий этап. Для этого дела в моей гостинице подготавливают самый большой и красивый зал.

– Хм, а как отнесутся к этому все остальные? – спросил я. И тут же добавил: – Потому что я согласился ещё до начала оглашения приглашения.

– А остальные тоже не подумают отказаться! Потому что отметить мой день рождения согласилась и её высочество принцесса Патрисия.

– Ого! – Цезарь оглянулся на трибуну, где восседала наследница престола в окружении придворных, и засомневался: – А если у вас время будет хуже, чем у первой двадцатки?

– Тогда я просто порадуюсь за остальных и постараюсь всем доставить удовольствие роскошными блюдами и незабываемым представлением. Тем более пора её высочеству ближе познакомиться с остальными, самыми достойными представителями аристократии Оилтонской империи. Не все же время ей проводить только с бароном Аристронгом?!

– Конечно, я тоже этим возмущён! – согласился молодой герцог со старшим коллегой-аристократом. – Никакой справедливости! Борешься, бегаешь, стреляешь, а они тем временем шушукаются где только… Газеты всё время про них пишут.

– Во-первых, не шушукаемся, – с апломбом стал я нравоучительствовать, – а обговариваем проблемы общеимперского значения. А во-вторых, со своей будущей женой я имею право шушукаться где и когда угодно! Вот так-то!

От моей наглой отповеди оба герцога на долгое время потеряли дар речи и только возмущённо переводили взгляд с меня друг на друга. Но в конце концов мы все трое не выдержали и грохнули дружным смехом.

– Но ведь спор-то вы проиграли! – напомнил я Цезарю, когда мы немного успокоились. – Значит, всё-таки на пару вопросов придётся ответить.

– А я и не возражаю! Спрашивайте что угодно. Мне скрывать нечего.

Так как результаты ещё не оглашали, оттого что на полосе до сих пор находились с десяток участников, то я стал бегло и хаотично забрасывать герцога Малрене самыми неожиданными вопросами. Мишель Лежси тоже подключился к этой игре и порой дублировал мои вопросы, но уже совсем с иным, незаметным на первый взгляд подтекстом. Видно было, что и он хорошо поднаторел в следовательской работе и имел немалый опыт за плечами. В общем, погоняли мы парня на славу. Но, как ни странно, лжи я так и не уловил. По крайней мере, явной. Может, потом всплывут некоторые несоответствия. Но сейчас он, похоже, говорил чистую правду. Не задумываясь и не делая ни малейших пауз перед ответом. Что в общем-то нам весьма импонировало.

В результате мы подробно выяснили все мелочи его жизни чуть ли не с четырехлетнего возраста и до десятого дня рождения. Именно в этом возрасте у клонов не имелось никаких воспоминаний естественного происхождения. Лишь навеянные гипнотическим путём.

Затем несколько денщиков обошли всех собравшихся в нашем секторе участников и предупредили: кто попал в список лучших, после оглашения его имени направляется к её высочеству и удостаивается из её рук памятного сувенира, а затем усаживается на освобождённую специально для этого скамью, чуть ниже императора. Вот тут уже мы все заволновались и дружно притихли. Даже у меня устало ёкнуло сердце.

Хоть и напрасно. Потому как первым огласили как раз моё имя:

– Лучшее время показал его сиятельство барон Артур Аристронг!

Когда я подошёл к Патрисии, она мило улыбнулась и вручила мне большой, плоский и прозрачный футляр с памятным подарком. Проговорив при этом:

– Барон, вы опять меня сильно удивили. Бывает ли, что хоть когда-то и в чём-то вы занимаете второе место?

– Никогда, ваше высочество! – уверенно рявкнул я, пожирая её фигурку глазами. Вокруг оживлённо зашептались и даже сам император Януш Второй хмыкнул – то ли поощрительно, то ли осуждающе.

В это время в громкоговорителе опять послышался голос распорядителя:

– Помимо всего барону Арнстронгу полагается специальный приз за установление нового рекорда трассы! «За физическое совершенство»!

Как ни странно, именно я в своё время заставил покойного императора учредить этот самый приз. Для того чтобы побуждать бойцов дивизиона на побитие именно мною поставленных рекордов. Причём отдельно указывалось: командир и его заместители не имеют права на этот приз. Так же как и боевые инструкторы дивизиона. На моей памяти лишь шесть раз рекорд устанавливался другими личностями. Из них два раза это делал Гарольд и один раз – Николя. Хотя после них я всегда добивался более высокого результата и поднимал планку рекорда на ещё более высокий уровень. В комплект приза входили: чек на тысячу галактов, почётный сертификат, очередное воинское звание и небольшой знак в виде змейки, инкрустированный бриллиантами.

Похоже, сегодня мне удалось установить такой рекорд, что даже сам я впоследствии не смогу его преодолеть. Особенно если действовать честно и без помощи своего друга риптона.

Но как бы то ни было, специальный приз принцесса мне вручила с весьма загадочным выражением лица. При этом она сказала несколько длинных, ничего не значащих фраз, и наши руки все это время соприкасались. Этого оказалось достаточно, чтобы я чуть ли не возбудился. И всего лишь оттого, что подержался за вожделенные пальчики! Надо же! Или становлюсь слишком мнительным и романтичным, или явно перегрелся и потерял твёрдость духа на полосе препятствий.

Затем я поднял оба приза над головой и с минуту позировал на фоне хлопающей в ладоши принцессы. Со стороны расположившейся чуть ниже фотокорреспондентской братии послышался прямо-таки рокот усиленно работающих камер. Усевшись на самое ближайшее к императорской семье место, я со вздохом облегчения и полного удовлетворения принялся наблюдать за награждением остальных победителей. Второе место занял до сих пор мне почти неизвестный смуглый красавец граф из второго по величине города нашей планеты – Райкшена. Естественно, после этого перешедший в категорию самых опасных противников. К моему удовлетворению, он не побил рекорд, который я установил когда-то, но сбрасывать такого соперника со счётов было бы неосмотрительно и глупо.

Третье место, опередив молодого герцога Цезаря Малрене всего на пять секунд, занял герцог Мишель Лежси. Как ни странно, оба оказались очень недовольны своим результатом. Видимо, из-за опередившего их графа из Райкшена. Потому как смотрели они на него как на своего заклятого врага. Хорошо, хоть я нахожусь вне сферы их ненависти. Вот что значит подружиться или хотя бы ближе познакомиться чуть раньше объявления окончательных результатов.

Девятнадцать участников расположились на одной скамье, сжимая памятные подарки усталыми руками. Одного среди нас не хватало, ибо он оставался в дивизионном госпитале: на последних метрах умудрился серьёзно повредить ногу и, скорей всего, не успеет восстановиться к следующему туру состязаний. Но как показавшего нужное время его не имели права исключить из списка двадцати лучших.

И вот принцесса встала снова и выступила с коротким заключительным словом:

– Спасибо всем участникам за доставленное огромное удовольствие! Давно не доводилось нам наблюдать такого накала страстей, столь ярких проявлений удивительной физической подготовки и несравненного мужского достоинства. Сегодня вы ещё раз подтвердили: империя имеет достойных защитников и истинных патриотов, которым по силам защитить своё отечество. От имени императора и от себя лично хочу заявить: мы гордимся вами.

После одобрительных аплодисментов Патрисия продолжила:

– Помимо этого хочу объявить, сегодня у герцога Мишеля Лежси день рождения. По этому поводу он устраивает приём в своём отеле для всех здесь присутствующих. Не знаю как мой брат, его величество император Януш Второй, но я уже дала согласие на своё присутствие. Поэтому желаю всем хорошего отдыха и прощаюсь до встречи на приёме. До скорого!

И под шум аплодисментов императорская семья без лишних проволочек покинула трибуны. Поднялись и мы, а герцог Лежси добавил:

– Господа, просьба не опаздывать. На торжественной части будет много интересного.

Но при его словах я прочитал на лице рядом стоящего Цезаря лёгкую досаду и недовольство. Пришлось спросить:

– Что-то не так?

– Даже не знаю… – почему-то засмущался тот, – но мне кажется, я никак не смогу прийти. Столько дел накопилось… И проведать мне кое-кого надо в обязательном порядке…

– Не понял?! – изумился Лежси. – Даже принцесса отбросила все свои дела, а вы?..

– Ладно, не наседай на человека. – Мне показалось, что я правильно понял причину такого поведения молодого герцога. – Мы тут сами в стороне обсудим. А ты беги готовься к празднику.

– Хорошо, но, – он погрозил указательным пальцем герцогу Малрене, – я не принимаю никаких отговорок! До встречи!

И стал интенсивно пробираться к выходу. А я взял Цезаря под руку и деликатно спросил:

– Я, конечно, извиняюсь, но почему вы решили со мной спорить на тысячу галактов?

– Да так просто… – ещё больше засмущался тот.

– «Просто» в этом мире не бывает ничего! Насколько я понял, вы стесняетесь прийти на день рождения без подарка?

– Вообще-то… ну да! Я как-то к такому не подготовился. И ничего не сообразил припасти заранее.

– Ага! А с финансами у вас тоже проблемы?

– Ну-у…

– Иначе бы просто купили любую безделушку – и всех делов? – Пауза немного затянулась, и я понимающе улыбнулся. – Насколько я знаю, приходить с подарком на такие мероприятия с участием её высочества не рекомендуется. Это, так сказать, чуть ли не официальный приём, который устроил герцог Лежси на свои средства. Ведь все равно он выпросил у принцессы эту привилегию благодаря своей с ней дружбе. А значит, день рождения – всего лишь попутное развлечение для гостей.

– И всё-таки…

– Ну раз уж вы так щепетильны, я вам просто-напросто ссужу эту недостающую тысячу, и вы поступите так, как посчитаете нужным. – Заметив, что на лице моего собеседника появились новые сомнения, я его успокоил: – А отдавать долг я вас торопить не буду. Когда сможете, тогда и отдадите.

– Тоже весьма спорное удовольствие…

– А чего ж тут спорного? – удивился я и решил немного надавить с другой стороны. – На вашем месте от такого предложения отказался бы разве только… клон.

– Продолжаете меня подозревать?

– Если откажетесь от ссуды…

– Ладно, отказаться в моём положении будет глупо. Я ведь всё-таки ещё мечтаю побороться за руку и сердце её высочества.

– Ну вот и отлично! Держите деньги. Чек я вам не отдам, он сам по себе слишком ценен. Но у меня тут в кармане завалялось немного наличности…

С этими словами в его руки перекочевала ровно тысяча галактов. Что вызвало новые вопросы:

– И вы носите с собой столько денег? А как же расписка? Или подождёте, пока я быстренько её напишу?

– Да полно вам, герцог! Какие могут быть расписки между людьми слова. Да ещё и лучших и достойных защитников империи? Ведь именно так нас назвала совсем недавно её высочество. Не правда ли?

Цезарь Малрене тяжело вздохнул, спрятал деньги во внутренний карман и с благодарностью пожал мне руку:

– Господин барон! Можете во мне не сомневаться!

Весь остаток дня я провёл в непомерном обжорстве и бесстыдном, но усиленном сне. Предварительно загрузив свой гостиничный номер снедью из ресторана, я, как всегда, забаррикадировался изнутри и приспособил Бульку возле проводов с желаемым напряжением. Пока он устраивался удобнее на своей подзарядке, я принял душ, с аппетитом поел, предупредил всех, кто мог выйти со мной на связь, и завалился на мягкие покрывала своей громадной кровати.

Графу Шалонеру я предоставил полную свободу действий, настояв, однако, чтобы он ни в коем случае не вздумал податься на тот курорт, где находилась Амелия. Ведь всегда лучше, если он будет находиться под рукой, в столице. А отсутствие виконтессы тоже пока объяснялось довольно просто: ей не хочется появляться в Старом Квартале, пока там нет её любимого. И она коротает время с подругой. А краберы на курортах, как правило, отключаются. Разве что лично можно отыскать нужного человека.

Конечно, хотелось и товарища взять на день рождения герцога, но сразу зарезервировать его в качестве участника не сообразил, а теперь созваниваться с Лежси по этому поводу было как-то неудобно. Поэтому дал графу простое задание: собирать сплетни и слухи в ночных казино и ресторанах. Вот только радости на лице Цой Тана при оглашении моего приказа не появилось. Неужели до такой степени влюбился в очаровательную виконтессу? Хотя так, скорей всего, и есть: ведь не стал бы он с ней в противном случае устраивать помолвку!

Проснулся, когда уже стало темнеть. До начала приёма оставался ещё чуть ли не целый час, поэтому я даже успел ещё немного подкрепиться. Не думаю, что герцог Лежси будет морить гостей голодом, но вновь водружённый на спину Булька сразу потребовал полноценного для меня питания. И категорически настаивал на недопущении даже малейшего голодания Доказывая, что он сам прекрасно справится со всеми нежелательными наслоениями жира на моём тёте и употребит их по назначению. Что вообще-то вылилось в продолжительный и ожесточённый диспут о пользе лечебного голодания (этот тезис защищал я) и о непоправимом вреде от недоедания (это положение отстаивал риптон).

Когда я в парадном костюме уже уселся во флаер, мне позвонил Роберт Успокоив, что пока ничего сверхординарного не произошло, он пояснил причину своего звонка:

– Главный следователь прокуратуры меня буквально утомил настоятельными просьбами передать Ветру, что необходим срочный и важный разговор.

– Добро, сейчас пообщаемся, слушай внимательно.

Со второго крабера я набрал нужный номер и поинтересовался у Энгора Бофке:

– Надеюсь, у вас действительно что-то важное? Так как врач категорически мне запретил разговаривать после операции. Еле его уговорил…

– А что с вами?!

– Увы! Сегодня не повезло! – скорбным и тихим голосом произнёс я. – Но через пару дней врачи обещали поставить на ноги.

– М-да? Ну что ж, желаю вам скорейшего выздоровления!

Вот только поверил ли Бофке в мой выдуманный недуг? Трудно провести старого Рекса. Но я смиренно поблагодарил:

– Спасибо за пожелание.

– А теперь о деле. Хочу вас заверить, что предателей в своём окружении я сумел высчитать. Их оказалось даже двое.

– И кто они? – Последовавшая за тем пауза вызвала у меня ухмылку, которая легко почувствовалась и в моём голосе: – Или вы надеетесь, что я поверю голословному утверждению? А потом рискну провалить очередную операцию?

– Ещё одна операция?! – В голосе Энгора Бофке слышался настоящий ужас – Ветер, ты себе не представляешь, что сейчас творится во всех ведомствах после твоих кардинальных действий. Сотни людей отправлены в отставку, по случаям их халатности и служебному несоответствию начаты тысячи ведомственных расследований. Всех, кто имел хоть малейшее отношение к ракетам тектонического разрушения, к танку и роботам, атаковавшим библиотеку, допрашивают скрупулёзно и невзирая на лица!..

– Странно, по всем каналам новостей показывают, что принцесса развлекается вовсю! Или её кто-то замещает?

После горестного вздоха старший следователь сказал тоном заговорщика:

– Её высочество успевает везде…

– Ну моей вины тоже нет, что вы расплодили предателей где только возможно и где они вас почти под себя подмяли. Пришлось действовать решительно и жёстко. И карать без бюрократических согласований со всеми правоохранительными структурами. Или принцесса жалеет об утраченных произведениях искусства?

– Нисколько! Даже, как ты и предвидел, распорядилась наградить всех участников уничтожения замка-музея.

– Приятное известие. Личный состав будет доволен. Теперь с вашей стороны осталось только назвать имена предателей из вашего окружения. И мои ребята начнут их проверять по своим каналам. И поспешите, доктор мне осуждающе машет рукой и строго указывает на часы. Пять отведённых мне минут истекают…

– Хорошо. Но учти, я выдаю сведения только потому, что знаю тебя лично и доверяю почти полностью…

– Опять на пушку берете? – перебил я его с некоторой долей раздражения. – И не надоело ещё?

– Один из них оказался моим заместителем, а второй заведующим отделом делопроизводства. Зовут их…

После названных имён мне сразу вспомнился неприятный моложавый тип, сопровождавший Бофке при первом его посещении меня в гостинице «Рока». И присутствовавший, так сказать, на первом неофициальном допросе.

– Спасибо за доверие. Хотите ещё что-нибудь добавить?

– Хочу. И не добавить, а настоятельно потребовать: в наших общих интересах необходимо полное сотрудничество! Вы действуете решительно и эффективно, спору нет. Но ещё большей эффективности мы бы достигли, если бы заговорщики и предатели были допрошены по всей форме После их показаний мы бы пропололи всю сеть вражеской агентуры до последнего сорняка. А так толку с мёртвых совсем мало А точнее, вообще никакого.

– Если наши данные подтвердят предательскую роль названных вами людей, все дальнейшие операции будут проходить при вашем участии, а то и непосредственном контроле! – пообещал я и вежливо попрощался.

А затем переключился на разговор с Робертом:

– Ну вот! Очень неплохо! Но вы всё-таки проверьте насколько сможете биографии этих предателей. Может, полученные данные свяжут какие-то факты, что имеются в наших руках. И мы выйдем на новую ступень раскрытия и ликвидации врагов. Ну и самое главное – продолжайте поиски таинственного Шпона. Пора ему уже выходить из тени на свет ясный!

– Сделаем, Танти. У меня пока все. Весёлого тебе развлечения! Но… не забывай, что мы все исходим голодной слюной и теряем сознание от страшной зависти… Да и скучно нам.

– Хорошо, я постараюсь придумать вам ещё что-нибудь для того, чтобы у вас вообще не было времени на зависть и распускание слюней. Работать! И не думать о моей тяжёлой участи! Я справлюсь, не переживайте!

– Да, командир! Никто не сомневается…

– Вот и прекрасно!

Возле отеля, где расположился герцог Лежси, пришлось немного постоять в очереди перед парадным входом. Все приглашённые оказались пунктуальными и не хотели опоздать. Да и стыдно было бы появиться на приёме после её высочества. Патрисия в таких случаях прибывала строго через двадцать минут после назначенного времени. Уж я – то знал это лучше всех. Сам когда-то с ней решал эти вопросы этикета. И лично настаивал именно на двадцати минутах опоздания.

Хотя когда я вошёл в празднично украшенный зал, то неожиданно подумал: а что, собственно говоря, я здесь делаю? Ведь последнее время я сам выбирал, куда я пойду и когда. А тут обстоятельства сложились так, что не явиться на этот день рождения я просто-таки не мог. Нехорошие подозрения зародились в моей голове. И даже посоветоваться с риптоном я не мог. Он опять недавно отключился, сославшись на то, что так и не восстановил свой надорванный полосой препятствий организм. Поэтому пришлось размышлять самому. Если бы меня пригласил только герцог Лежси, пришёл бы я? Конечно! Без всяких сомнений! А если бы подобный приём устроила принцесса? Тем более! Ещё бы и подпрыгивал от удовольствия и нетерпения. Так почему же тогда меня гнетёт чувство неудовлетворённости от происходящего? Нечто странное, какое-то ускользающее из моей памяти событие не давало мне расслабиться и насладиться прекрасным ночным развлечением. Я, конечно, вёл себя внешне как обычно в таких случаях, но покоя в душе так и не добился.

Столы ломились от яств, музыка в исполнении наилучшего оркестра просто поражала, и в зале не было ни одного нахмуренного или озабоченного лица. Сам новорождённый уделял мне настолько много внимания, что не только у меня, но и у всех окружающих создавалось стойкое впечатление, что мы с ним чуть ли не наилучшие друзья. Мало того! Ещё и её высочество одарила меня массой благосклонности, улыбок и танцевала со мной больше, чем с любым из присутствующих. Другой бы на моём месте потерял голову от счастья и удовольствия, но я чувствовал себя не в своей тарелке. Ну не должно все быть так хорошо! Неестественно как-то получалось. Конечно, хотелось и Патрисию лишний раз прижать к себе в танце, и дружеское расположение хозяина приёма ощутить. Но…

Вот последнее сравнение и заставило прозвучать в моей голове первый тревожный звоночек. Если Патрисия и Л ежей так дружны, то может ли это иметь для меня негативные последствия? В свете происшедших в последнее время событий – может. И я тут же жутко пожалел, что обратился за вынужденной помощью к честному, но всё-таки не до конца знакомому герцогу. И ведь его честность может иметь двойную выгоду. Если он честен со мной, то ещё более откровенен должен быть со старыми друзьями. А если так, то…

А вот тут уже зазвучал настоящий колокол опасности. Ибо мне позвонил на личный крабер кто-то из моей охраны. Что уже считалось грубейшим нарушением дисциплины. По уставу со мной имел право связываться только Нирьял. И то после предварительной договорённости. А звонил кто-то из младших сержантов. Хорошо, что я в этот момент отошёл к столику и жадно пил прохладительный напиток. Юркнув за ближайшую колонну и прекрасно сознавая, что меня и там могут увидеть и услышать, я включил крабер на разговор:

– Что случилось?!

– Ваша светлость! Докладывает сержант Майнски. Начальник охраны отсутствует уже несколько часов, и мы нигде не можем его отыскать. Его крабер не отвечает. Бойцы дивизиона говорят, что Нирьяла пригласил на небольшое собеседование следователь прокуратуры. При попытках прорваться к вам нас блокируют с угрозой применения оружия телохранители её высочества. Какие будут указания?

– Продолжайте оставаться на местах и не оказывайте в случае ареста сопротивления! – скомандовал я, с удовлетворением отметив чёткий и краткий доклад сержанта. – Если моё мнение изменится, я вам сообщу дополнительно!

Отключившись, тут же набрал номер Роберта:

– Срочно разыщи графа Шалонера и проверь, как у него дела!

Затем в экстренном порядке разбудил заспавшегося Бульку, его помощь могла пригодиться, и отправился в зал со счастливым выражением лица. Минут пять я провёл в нарастающем внутреннем напряжении, ожидая сигнала с любого из краберов. Наконец позвонил Роберт. Я даже не стал отходить далеко от Лежси и говорил громко, перекрикивая звучащую музыку и разговоры окружающих гостей.

– Слушаю! Но говори громче, мне плохо слышно!

– С телефоном Шалонера кто-то возился – неправильно сработал код вызова. Видимо, пытались включить. На мой сигнал ответил явно не он, что-то вякнули в ответ словно спросонья, но я сразу сообразил. Поэтому просто наорал, что в следующий раз если граф посмотрит на мою женщину, которую он соблазнил в алкогольном дурмане, то я его сразу же пристрелю. И отключился. Но это однозначно: его взяли. Насколько я помню, он ввёл себе «Затычку» на площади перед библиотекой?

– Да, дружище, было такое дело!

– Значит, будем надеяться, что он выкрутится. Главное, чтобы не применили древние методы дознания.

– Понятно! У меня тут тоже праздник с каждой минутой становится жарче и интересней! Большего впечатления я не получал за всю свою жизнь!

Моё последнее утверждение расшифровывалось Робертом просто: мол, в скором времени и меня могут перевести из роли почётного гостя на роль арестованного и интенсивно допрашиваемого обывателя. Поэтому он сказал:

– Поднимаю по тревоге все наши силы. Постараемся помочь. Прессу задействовать?

– О, дружище! – с пафосом воскликнул я. – Знал бы я такое дело, то сделал бы это ещё вчера!

Герцог Мишель Лежси при этом общался с кем-то из гостей, но его ухо, повёрнутое в мою сторону, прямо-таки шевелилось от напряжения и желания уловить каждое слово.

Ну что ж! Предупреждён – значит вооружён. Теперь мне оставалось только вести себя как можно более шумно и протянуть время до подхода нужных мне корреспондентов. Что вообще-то было проблематично. Судя по всему, меня обложили весьма тщательно. По поводу того, кто произвёл аресты, у меня не возникало ни малейших сомнений. В данный момент только силы безопасности, возглавляемые наследницей Звёздного престола, могли пойти на такой самоуверенный шаг. И если удастся выбить у допрашиваемых Нирьяла и Цой Тана что-либо интересное, принцесса сразу же даст команду брать и меня. Особенно если граф Шалонер не сумеет отстоять своё доброе, но насквозь фальшивое имя. Тогда прощай номер люкс в «Роке»! И здравствуй – чтоб тебя глаза не видели! – карцер предварительных допросов. А на данном этапе это было недопустимо. Не готов я был торчать под арестом и не иметь рычагов управления текущими событиями. И единственный шанс избежать своей изоляции – создать вокруг себя невероятную шумиху. Учитывая, что я и так был у всех на слуху, сделать подобное почти не представлялось возможным. Но попытаться стоило. К тому же если Алоис и Роберт проведут предварительную настройку предполагаемого скандала…

А ведь скандал может получиться очень даже пикантный. Особенно если обиженной стороной выступит любимец публики и народа барон Артур Аристронг. Да к тому же он сам обо всём объявит во всеуслышание. Осталось только правильно выбрать момент для начала предполагаемого спектакля. Хотите поиграть с бароном Аристронгом? И подозреваете, что он знает, где Тантоитан? Но вы и представить себе не можете, кто сейчас перед вами! И даже не знаете, что я не один. Хоть и думаете, что знаете обо всех моих помощниках. И думаете, что я побегу при малейшей опасности?! А тогда мечтаете пригласить на «беседу»?

Мои мозговые извилины заработали со всей возможной продуктивностью. И первый результат не замедлил сказаться. Я вспомнил ту деталь из сегодняшних событий, которая не давала мне покоя. Чётко, ясно и во всех деталях: герцог Мишель Лежси достаёт своё удостоверение и показывает нам. Вот это – настоящая глупость. Ведь мы бы и так пришли на приём, а он всё-таки хотел засвидетельствовать перед нами сегодняшнюю дату поддельным документом. Почему? Да потому, что сам в нём сомневался, ведь только недавно впервые в карман его сунул. Вспомнилось и конкретное упоминание о возрасте Бакена ещё на первом приёме претендентов – почти тридцать! Но ведь не сразу же он собирался шагнуть в четвёртый десяток, а через какое-то, пусть и короткое, время! Кто-то говорил о двух месяцах, кажется. А тут надо было устроить небольшое отлучение меня от мира. Вот и придумали причину для великосветского приёма. И графа Шалонера, если бы я настаивал, Лежси бы не пригласил. Наверняка придумал что-то типа: это ведь почти официальный приём! И только для отличившихся на полосе препятствий.

Так, с этим вопросом разобрались. Не стоит даже Роберту звонить для уточнения. Ребят он и сам предупредит, и уж сообща они решат, что делать в данную секунду и как предостеречься от удара со стороны службы безопасности. Жаль только, что они не захотят взлететь в космос и там переждать неразбериху в столице. Уж Малыш-то наверняка придумал бы акцию отвлечения внимания от моей совсем нескромной персоны.

Думаем дальше. Кого ещё мы видим в зале? Много, очень много лиц… Но Хайнек за весь вечер так и не появился. А что это значит? Снять его с должности так быстро не могли, – следовательно, отсутствовал он по другой причине. Или у него много текущих дел, или навалились непредвиденные проблемы. С делами все понятно! А вот в проблемах он может и увязнуть. У меня были вполне обоснованные надежды, что его тоже начнут проверять по полной программе. И уж если не его лично, то уж кого-то из дивизиона разоблачат обязательно. Ведь не могли появиться тектонические ракеты в городе просто так! Не мог танк и боевые роботы устроить маленькую войну в центре столицы без согласования с тем человеком, который знал все пароли, расписание движения боевых патрулей и время их дежурства. А значит, необходимо поминутно расписать каждый день любого служащего дивизиона за последние два месяца. И после этого предателей высчитать уже довольно легко, надо просто свести все имеющиеся ниточки в один узелок и завязать этот узелок на шее тех мразей, которые осмелились переметнуться на службу к врагам нашей империи.

Кто ещё здесь отсутствует? Смешно было бы увидеть здесь подчинённых Энгора Бофке. Да и его лично. Для них подобные праздники – немыслимая фантастика. Но вот чем они занимаются в данное время – тоже вполне немыслимая и трудноразрешимая загадка для нашей команды.

Время шло. Моё внутреннее напряжение продолжало увеличиваться. Особенно когда я заметил, что в зал по одному стали проникать нужные мне сейчас представители прессы. В общем круговороте людей они никому не бросались в глаза, но я – то сразу заметил, что они стараются далеко от меня не отходить. Видимо, мои ребята их предупредили о предстоящем скандальчике – и корреспонденты боялись упустить хоть одно слово из моих уст.

Помимо этого нам с Булькой удалось зафиксировать определённые перестановки на выходах из зала. Там теперь устроились только лучшие представители госбезопасности. Но самое главное – они следили только за мной. Становилось ясно, лишь только я покину зал, как буду сразу арестован. Непредсказуемыми оставались лишь методы ареста: вежливо предложат пройти на беседу или сразу попытаются заломить руки за спину.

Поэтому я решил оттянуть момент моего заявления для всех гостей этого ночного празднества. Вернее, оттянуть настолько, насколько это будет возможным.

И вот, кажется, этот момент настал.

Вначале принцесса надолго уединилась в пустынном углу зала и разговаривала с кем-то по краберу. Как ни странно, но при этом она не сводила с меня взгляда. Мы с Булькой зафиксировали это конкретно. Видимо, ребята придумали что-то существенное, и это что-то сильно озадачило не только подчинённых, но и самого руководителя всех секретных служб Оилтонской империи. После продолжительных разговоров Патрисия вышла наконец в зал и стала о чём-то щебетать с виновником сегодняшнего торжества. Хоть я и знал о сомнительности этой его виновности.

Со стороны казалось, что Патрисия и Лежси говорят о полнейших пустяках, но я прекрасно видел всю ту бурю сомнений, которую можно было прочитать на лице моей возлюбленной. Уж я – то умел рассмотреть и прочитать такие явные вещи.

И когда настал момент действовать решительно, я не стал колебаться ни одной секунды. Убрал огромный цветок в горшке с облюбованного мной заранее столика, высокого и с прочными ножками. Затем взгромоздился на этот столик с ловкостью циркового акробата и привлёк к себе внимание всех присутствующих. Тут же образовался круг направленных на меня фото– и видеокамер. Причём почти все они передавали изображения сразу же в студии, а то и в действующий телеэфир. И с музыкой мне повезло несказанно: там как раз сделали очередную паузу. Поэтому мой голос прекрасно слышали в каждом уголке зала.

– Ваше высочество! Дамы и господа! Пользуясь случаем, хочу сделать небольшое заявление. И от лица всех здесь присутствующих поблагодарить её высочество за оказанную нам честь личным присутствием. После насыщенного дня, полного тревог, волнений и переживаний она нашла возможность…

Окаменевшие на какой-то миг лица Патрисии и Мишеля после моих первых фраз расслабились, и на них опять появились великосветские улыбки. А зря! В первый момент у них ещё была возможность прервать моё красноречие приказом немедленно схватить намеченную жертву. Тем более что в круг репортёров нагло затесались несколько человек из дивизиона и ещё несколько подозрительных личностей. Но после моего верноподданнического вступления принцесса наверняка дала команду «отбоя», так как работники спецслужб задком стали пятиться из окружающего меня кольца. Которое между тем увеличивалось за счёт остальных любопытствующих гостей приёма. С удовлетворением отметив благоприятные для меня изменения в окружающем пространстве, я перешёл к конкретным обвинениям:

– Но враг не дремлет! Мало того, он решил посеять вражду между лучшими и самыми влиятельными людьми нашей империи. По сфабрикованным обвинениям меня собираются арестовать прямо-таки здесь! Чуть ли не в этом зале!!!

Похоже, мои речи повергли большинство народа в шок. Так как не послышалось даже удивлённого ропота. Поэтому я продолжил:

– Узнал я об этом лишь благодаря дружбе с одним человеком, который находится сейчас недалеко от меня!..

При этом ложном утверждении я заметил, как Патрисия гневно взглянула на Мишеля Лежси, но тот в ответ лишь недоуменно пожал плечами:

– Он же мне сообщил, что уже арестованы начальник моей личной охраны капитан Нирьял и мой самый лучший друг граф Луи Шалонер! И все для того, чтобы найти компрометирующие меня материалы. Вот уж не ожидал от наших доблестных сил безопасности такого невероятного кульбита в своих симпатиях! Выходит, никто из нас не может быть уверен в своей безопасности! Даже самые достойные и преданные империи люди. Позор!!! И ещё раз позор!!!

Вот теперь уже и все остальные зашевелились. Послышались гневные выкрики в сторону принцессы. Все в основном спрашивали, в чём конкретно обвиняют барона Артура Аристронга. Да, велика сила популярности! В какой-то момент я даже испуганно отогнал от себя возникшую странную уверенность, что, возжелай я совершить сию минуту переворот и имей я хоть небольшое количество преданных мне вооружённых людей в этом зале, мне бы сопутствовал успех. Даже самой прекрасной и очаровательной принцессе толпа вряд ли простит унижение и оскорбление их идола.

Похоже, это осознала и Патрисия. С моим суперзрением я увидел, что кровь отхлынула с её лица и сквозь чудеса косметики проступила опасная бледность. Но улыбка у наследницы получилась тем не менее потрясающая, и, когда все стихли после нетерпеливого жеста ручкой, раздался голос, в котором слышались и недоумение, и смех, и полная уверенность, что все в скором времени образуется и выяснится.

– Барон! Вас явно ввели в заблуждение. Уж я – то знаю об этом точно! А что касается вашего друга Шалонера и начальника вашей стражи… Хм! Здесь явно какое-то недоразумение. И со всей ответственностью заявляю: разберусь немедленно! И накажу виновных! За своё доброе имя можете не волноваться – оно не пострадает. И зря вы устраиваете ажиотаж вокруг своей персоны. Ведь могли просто спросить у меня и решить любые сомнения…

– Сожалею, ваше высочество! – ответил я, так и не покидая импровизированной трибуны. – Но мой друг предупредил, что вокруг меня много переодетых бойцов дивизиона и они готовы схватить меня в любую минуту…

После моих слов принцесса весьма артистично рассмеялась и высказалась с ещё большей уверенностью:

– У вашего друга, барон, явная мания преследования! Сомневаюсь к тому же и в его смелости: вряд ли он решится повторить свои измышления в моём присутствии. Верно?

– Он – нет! Но если его опасения ложны, то я лично за шиворот приведу его к вам!

– Это уже не смешно. И вечер вы мне испортили. Поэтому – всем до свидания! Теперь мне предстоит ещё и бессонное утро!

После этих слов Патрисия сразу же покинула зал. Хозяин застолья тоже было устремился за ней, но почти незаметный жест принцессы пригвоздил его к месту. А чуть погодя он стал проталкиваться в круг, создавшийся рядом с моим возвышением. В мою сторону посыпались вопросы, на которые я собрался ответить со всей присущей мне решительностью. Уже и руку поднял, призывая к тишине. Но как раз в этот момент засигналил крабер. Вызывал Малыш:

– Много дыма! Включать вентиляцию? – Что означало: «Действуем успешно! Хочешь послушать?»

– Продавайте все! – ответил я под взорами притихшей толпы. – И по любой цене! – Что означало: «Правильно работаете! Говори конкретно!»

– Мы тут передали Бофке от Ветра подарочек. Да ещё я имитировал твою манеру разговора. Хоть он и сомневался вначале. Но когда мы ему обрисовали подарочек и сказали, где он находится, поверил сразу.

– И какой коньяк продался лучше всего?

– Горгона. Тем более что из неё мы вряд ли ещё вытянем что-то полезное. И так она должна пройти восстановительный срок лечения антидотом. Об этом Энгора Бофке мы тоже предупредили.

– Хоть и сам бы выпил… ну да ладно…

– И ещё. Мы нашли в той же гостинице, где ты сейчас находишься, одну весьма симпатичную дамочку. Она сопровождает герцога Мишеля Лежси под видом горничной. На самом деле она его будущая супруга. Вдобавок она беременна от него. Третий месяц. Можем сейчас взять её и припрятать без шума и пыли. Все силы безопасников и охраны герцога сосредоточены вокруг зала, в котором устроен приём. И мы этим прекрасно пользуемся. Помешать нам не смогут.

Вот это уже сильная новость! Вот тут уже Лежси грубо просчитался! Не знаю, как удалось ребятам откопать такую информацию, но подобный козырь следовало использовать.

– Тоже продавайте! – разрешил я захват заложницы. – Только не вздумайте повредить этикетки!

– Обижаешь, командир! Подстроим так, что она сама с нами пойдёт как миленькая. О её здоровье тоже найдётся кому побеспокоиться. У меня все!

– До встречи! – попрощался я и стал виновато давать пояснения напряжённо прислушивающейся толпе моих сторонников: – Мой менеджер по продаже! Даже ночью мне звонит и спрашивает моего окончательного согласия на операции.

– А может, это ваш друг сообщает о новой угрозе для вашей свободы? – выкрикнул Мишель Лежси, подобравшись ко мне уже почти вплотную. Причём делал он это, явно пытаясь разрядить обстановку и превратить все чуть ли не в шутку.

На что я ответил со всем возможным для меня сарказмом:

– Увы, ваша светлость! Ещё до недавнего времени я сомневался в одной очень старой, но весьма верной пословице: «Старый друг лучше новых двух!» И посоветовал обратиться за помощью к человеку, который мне очень импонировал своим мужеством, честностью и беспощадностью к врагам империи. Но, увы, не проверенному временем и совместными испытаниями. И результат не замедлил сказаться: новый знакомец оказался человеком весьма сомнительного поведения. А уж выполнение джентльменских договорённостей между настоящими мужчинами он вообще проигнорировал полностью.

С каждым моим словом лицо хозяина банкета багровело и наливалось кровью все больше и больше. Куда только подевались знаменитая выдержка и завидное хладнокровие Бакена. Чуть ли не заикаясь от бешенства, он бросил мне яростный вопрос:

– Это вы мне?!!

И сразу же между нами образовалось пустое пространство. Даже более того, все благоразумно отступили ещё на несколько шагов, оставляя нас в овальном полукруге, основанием которому служила стена за моей спиной. Обстановка накалялась прямо на глазах. Даже более того – перешла в сферу выяснения межличностных отношений. Внутренне улыбнувшись, я с удовольствием стал усиливать конфронтацию:

– Ого! Господин герцог решил не прятаться в тени, а публично покаяться в своих прегрешениях? Неужели вам знакомо такое понятие, как честь?!

Мишель Лежси сжал кулаки и со звериным рычанием шагнул в мою сторону. Окружающие нас гости сделали синхронно с ним по два шага назад, ещё больше увеличивая полукруг. Я же патетически указал на разозлённого герцога рукой и с хорошо разыгранным трагизмом в голосе воскликнул:

– Или у вас проснулась совесть?! – И сам же ответил на поставленный вопрос: – Хотя вряд ли! Тому, кто умело притворяется истинным рыцарем, совершенно не грозят бессонные ночи от переживаний по поводу арестованных друзей!

Последнее слово я договаривал, когда тело герцога уже понеслось в мою сторону в стремительном прыжке. Мощный удар ноги выбил из-под меня импровизированную трибуну, которая при этом разнесла вдребезги невинный горшок с растением и сама разлетелась в щепки.

А я в этот момент уже со всей силы проводил удар ногой в пах пытающемуся встать герцогу. Нельзя сказать, что он поднимался медленно: кое-кому могло показаться, что он вообще не падал, но я действовал ещё быстрей и сноровистей. Тут же нанёс вдогонку два удара кулаком по вращающемуся и согнувшемуся телу и уже собрался ударить в подбородок правым апперкотом, как сам свалился с ног от коварного удара каблуком по подбородку.

И вот тут-то я совсем разозлился! А напоминать о безмерном бешенстве Мишеля Лежси вообще не стоит. Остановить нас могла бы только её высочество. Возможно… Но ведь она ушла! А самоубийц в зале не оказалось! И на потеху публике, мы стали убивать друг друга…

Глава пятаяМощь Оилтонской империи

Такие высокие понятия, как долг, честь и патриотизм, полностью нивелируются в момент самой заурядной, но весьма ожесточённой драки. Тем более с очень сильным и разъярённым соперником. Тут уж не до джентльменского поведения. Самому бы остаться в живых.

Мишель Лежси оказался матёрым волком. Если вначале мне казалось, что справлюсь с ним без особого труда, то уже через пару минут я вообще пожалел, что спровоцировал его на драку. Мой соперник имел мощь медведя, неуязвимость носорога и целеустремлённость пикирующего коршуна. При этом он мог извиваться как змея и подпрыгивать как бешеный кенгуру. От моих ударов в полную силу он лишь слегка пошатывался, тогда как я от его боевых контактов постоянно сбивался с дыхания от сотрясения и боли.

И на четвёртой минуте поединка мне все же пришлось уступить уговорам Бульки и досрочно прекратить нашу затянувшуюся драку Мы как раз в тот момент напоминали катящийся комок рычащего мяса в лохмотьях, так как от наших ещё недавно шикарных костюмов остались лишь клочья истерзанной ткани, чудом висящей на изрядно поцарапанных и измочаленных телах. Не стоило забывать и о недавно оставленной за плечами полосе препятствий: в большинстве своём раны, полученные там, открылись при наших совсем не дружеских объятиях.

Поэтому я выбрал момент, когда придерживал вырывающегося герцога за шею левой рукой, а правой из неудобного положения попал ему прямо в подбородок. Хоть без ожидаемой силы, но никому не видимая молния пронеслась в момент удара, и Лежси существенно обмяк. Я тут же вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону, надеясь на окончание поединка. Каково же было моё удивление, когда мой недавний союзник встал-таки на ноги и, очумело мотая головой, вновь устремился в мою сторону. Вот только молния все же сделала своё дело: герцог двигался словно под гипнозом и даже не смог прикрыться руками на должном уровне. А я его жалеть не стал: со всей силы, словно по беззащитному мешку с песком, въехал кулаком ему между глаз. И вот только тогда он потерял сознание. Хоть и умудрился сделать несколько шагов в сторону на заплетающихся ногах. Когда он падал, то зацепил один из больших столов, запутался в скатерти и на него посыпались все блюда и полный комплект сервировки. Грохот разнёсся под стать завершившейся драке! Так мнимый новорождённый и затих – под грудой разбившейся посуды, в пятнах крови, разноцветных вин и ликёров и присыпанный смесью различных джемов, тортов и пирожных. Ведь как раз перед началом скандала успели подать десерт.

Я же как ни в чём не бывало подошёл к другому, уцелевшему столу и налил себе солидную дозу коньяку. И, лишь почувствовав приятное тепло в желудке, ощутил и полученные в драке травмы. Да и осмотреть смог себя снаружи. Благо рядом стена представляла собой зеркало, и оценить весь свой внешний вид не составило труда. Больше всего у меня пострадали сильно разбитая губа и порядком разорванное ухо. Кровь из обеих ран уже почти не сочилась благодаря незаметной помощи риптона, но вид у меня оказался, мягко говоря, не соответствующий образу любимца публики.

Сама публика продолжала стоять в возбуждённом оцепенении. Лишь представители прессы действовали с должным профессионализмом и снимали каждую деталь завершившегося спектакля. Один из них, пытаясь выбрать ракурс как можно колоритнее, даже чуть не наступил на герцога, лежащего в луже, под горой десерта. Пришлось припугнуть оператора:

– А вдруг он сейчас очнётся и примет вас за меня?

Моя фраза как-то незаметно сняла общее напряжение. Все задвигались, заговорили, а несколько человек даже попытались оказать первую помощь хозяину приёма. Здесь, как ни странно, наибольшую инициативу проявил наш новый знакомый Цезарь Малрене. По его распоряжению в зал допустили охрану отеля и нескольких врачей. Видимо, последние находились где-то рядом, – может, даже в штате отеля. Минут через пять их усилиями удалось привести герцога в сознание и остановить многочисленные кровотечения по всему его телу. Когда Мишель открыл глаза и попытался встать на ноги, вид у него оказался ещё хуже, чем у меня. Вокруг обоих глаз наливались красные кольца будущих жутких синяков. Одна из бровей была рассечена, и полоска разрыва пересекала весь лоб. Такой же глубокий разрыв украшал левую скулу. Нос выглядел словно начищенный напильником с крупной насечкой, а под распухшими губами угадывалось отсутствие одного, а то и двух зубов. В общем, отделали мы нашего обидчика по полной программе. Но если бы не помощь Бульки, ещё неизвестно, сколько времени мне пришлось бы потратить на драчливого герцога. Так как в своей окончательной победе я не сомневался ни секунды. Похоже, что Мишель Лежси был такого же мнения, но только о своей непобедимости. Когда он сфокусировал на мне взгляд, то попытался даже улыбнуться, сокрушённо и с удивлением:

– Меня ещё никто не побеждал…

– А меня побеждали! – признался я, массируя ноющую челюсть. – Но давно, ещё в детстве. Да и то соперников было либо много, либо… очень много.

– Ну вот, теперь нам уже и не надо соревноваться в предстоящих силовых единоборствах. Её высочество и так запишет мне поражение…

– Ничего страшного, – стал я его успокаивать, обводя зал руками, – зато сами повеселились от всей души и смогли развлечь гостей!

– Да уж…

– А засим разрешите откланяться! Дел ещё, знаете ли, на сегодня невпроворот. Да и выспаться не помешает хоть пару часиков. Всего хорошего!

И, не дожидаясь ответа, я развернулся и покинул банкетный зал. На выходе меня плотно окружила баронская охрана, которую так и не пропустили в зал. При этом ко мне приблизился сержант Майнски и стал докладывать прямо на ходу:

– Ваша светлость! Буквально несколько минут назад двое неизвестных подвели к нам капитана Нирьяла и передали в наше распоряжение. Капитан сейчас в нашем большом флаере, но его состояние характеризуется полной апатией и прострацией. Верные признаки воздействия домутила. Неизвестные предупредили, что антидот введён, и подчеркнули, что начальник охраны добровольно согласился на допрос под воздействием психотропного средства. Задерживать их мы не стали. Хоть и сейчас есть возможность их отыскать – они наверняка где-то в гостинице.

– Не стоит! Сейчас для нас главное – быстрей добраться до своей «Роки» и как следует отдохнуть. А когда Нирьял придёт в себя, узнаем у него подробности.

Во флаеры мы садились без бросающейся в глаза поспешности, но деловито и со сноровкой. Не то чтобы я боялся непредвиденной реакции принцессы на затеянный мною скандал, ведь и замышлялся он только для свободного ухода с приёма. Но ведь её подчинённые могли проявить инициативу и всё-таки задержать строптивого барона для проведения «милой» беседы. И даже второе кольцо из журналистов и фоторепортёров вокруг нас бойцов дивизиона не остановило бы.

К моему полному удовлетворению, все обошлось. Никто из служб безопасности даже не маячил в окружающем нас пространстве. И уже через полчаса, по пути отвлекшись лишь на короткий разговор с Николя, мы находились в «Роке». Навстречу сразу бросился дежурный администратор:

– Ваша светлость! Десять минут назад нам доставили графа Шалонера и приказали передать лично в ваши руки. Его светлость то ли пьян, то ли под воздействием наркотиков, но говорить с нами не желает и вообще на наши вопросы не реагирует.

– Все в порядке! Я уже в курсе его состояния. Проведите графа в мой номер, пусть он отдохнёт под моим присмотром. Тем более что я знаю, какими лекарствами ему можно помочь. Больше для меня ничего важного не передавали?

– Ничего, ваша светлость. Разве что, как обычно, тысячи людей звонят и требуют соединить с вашим номером для важной беседы. Многие добиваются общения и с графом. Но все звонки, как приказано ранее, мы переправляем вашим секретарям…

– Правильно! Ребята сами разберутся с просителями. Надеюсь, ресторан уже работает? Или «ещё»?

– Для вас – без перерывов!

– Тогда, как всегда, все самое лучшее из еды мне в номер! На двоих… нет, на четверых! Не люблю оставаться полуголодным!

– Через пять минут ужин будет в вашем номере!

– Отлично!

После этой беседы я какое-то время занимался Нирьялом. Уж очень не терпелось мне услышать, что же так интересовало следователей. Но в сознание начальник охраны ещё не пришёл, поэтому так и остался в своей комнате отходить от воздействия домутила.

А в своём номере я застал два тяжелогружёных столика со съестными припасами из ресторанного меню и валяющегося на диване графа Шалонера. Мой друг выглядел неважно и казался в невменяемом состоянии. Но лишь только я забаррикадировался изнутри, он открыл глаза и вопросительно уставился на меня.

– Вроде все спокойно! – Я поощрительно улыбнулся. – Хотя в твоей одежде обнаружили два суперсовременных подслушивающих устройства.

– Странно… А, ну да! Меня раздели до пояса и окутали какими-то проводами. После того как укололи…

– А как тебя схватили?

– Да вполне тривиально. Я уже к таким выходкам привыкать начал. Когда входил в казино, кто-то меня толкнул, я обернулся, а затем неожиданно потерял сознание. Очнулся уже оттого, что мне кололи какую-то дрянь. Теперь вот такая жуткая изжога!

– Ничего страшного. Изжога как раз от укола, который ты ввёл себе сам совсем недавно. Профессор Сартре предупреждал о таких возможных действиях «Затычки».

– А чем от такой изжоги можно вылечиться, не предупредил?

– Шампанским. Вот оно, тоже здесь.

После двух выпитых чуть ли не залпом бокалов у Цой Тана началась такая жуткая и продолжительная отрыжка, что минут пять он находился в ванной комнате. Зато вышел из неё вполне удовлетворённым.

– Помогло! А я подумал, что ты издеваешься.

– Странно… Я ведь действительно пошутил! – признался я.

– А, чтоб ты был здоров! – Мой товарищ рассмеялся вместе со мной. И лишь потом продолжил рассказ: – Допрос проходил под моим полным контролем. Действовать и управлять телом я не мог, но зато из глубины моего сознания со смехом наблюдал за напрягающимися следователями. Допрашивали меня те же самые, что и нас обоих во дворце императора позавчера. И старались изо всех сил. Особенно их интересовало, как и где мы познакомились и что я заметил в тебе странного. Как мы гуляли целую ночь и какие песни распевали. Кто к тебе ходит, с кем ты встречался и с кем общался. А также твои привязанности и симпатии. Ох и умора было наблюдать за их несчастными физиономиями, когда я заунывным голосом рассказывал о том, что ты беззаветно влюблён в принцессу и готов беспрекословно повиноваться малейшему движению её пальчика. А как они кривились от моих уверений, что ты мечтаешь ещё больше усилить оборонную мощь империи, после того как станешь консортом. И что ты предлагал мне срочно вступить в императорскую гвардию на службу. В конце допроса один из них не выдержал и без стеснения сказал другому:

– Похоже, барон дружит с этим графом только из-за того, что считает его полным идиотом и обычным клоуном. Таким легко управлять и манипулировать.

– Нам от этого не легче! – Его коллега в ответ тяжело вздохнул. – Вместо компромата мы имеем только положительные характеристики. Может, хоть Бофке что-то откопает с этим Нпрьялом?

– Ладно, звони Рексу. Пусть сам решает…

– Вот как грамотно я водил их за нос! – похвастался Цой Тан в завершение рассказа.

– Молодец! Действительно можешь собой гордиться. А профессор Сартре лишний раз доказал, что он гений. Просто счастье, что такой великий человек на нашей стороне! О! – Я взглянул на вибрирующий крабер. – Вот и Николя даёт сигнал. Пойду впущу прославленного подпольщика, и приступим к завтраку.

– Ага! – Граф Шалонер склонился над столиками, принюхиваясь. – Я ведь с вечера даже поужинать не успел! Пытали – на голодный желудок! И возмутиться не было возможности…

Николя не стал даже принимать душ, сказав, что ещё успеет. Так ему тоже хотелось и поужинать и позавтракать одновременно. Попутно, накладывая еду себе в тарелку, он описывал обстановку:

– Ничего важного не произошло. Только было послано сообщение открытым текстом о прекращении моих поисков и полной моей реабилитации.

– К чему бы это?

– Ни малейшего понятия! Если бы в комнате связи ещё и читали вслух то, что получают по секретным каналам…

– Ладно, это не столь важно на данный момент…

– А кто ж тебя так разукрасил? – Николя ухмыльнулся и отправил в рот чуть ли не целую котлету «зраза по-имперски».

– Да есть тут некоторые несознательные товарищи! Но ему ещё больше досталось… А вот ты не помнишь…

Но в этот момент меня перебил вызов с крабера связи с охраной. И опять вызывал сержант Майнски, оставшийся за старшего командира в группе. Чуток поразмыслив, а не отключиться ли мне совсем, я всё-таки ответил:

– В чём дело?!

– Ваша светлость, герцог Лежси прибыл со всем своим отрядом в полном составе и требует пропустить его к вам для краткого разговора. На все мои отказы он лишь страшно ругается и грозится прорываться к вам с боем. Извините, но я решил вас побеспокоить. Какие будут приказания?

– В следующий раз всё-таки постарайтесь меня не беспокоить по таким мелочам! – выкрикнул я в раздражении. Затем выдержал солидную паузу и спросил: – Герцог от вас далеко?

– В конце коридора, под прицелом моего парализатора.

Ну хоть в этом сержант проявил смекалку: вряд ли бы визитёр прорвался ко мне так легко и безболезненно.

– Подойдите к нему ближе и включите крабер на внешний громкоговоритель!

Через полминуты я услышал голос герцога:

– Артур! Дружище! Надо срочно поговорить!

– Ваше счастье, что я ещё не заснул! Но все равно это ещё не повод для свидания в столь ранний час. Что вам угодно?

– У меня вопрос жизни и смерти очень близкого мне человека. И не к кому больше обратиться за помощью.

– А как же ваша союзница, её высочество?

– Не все проблемы можно решить на государственном уровне…

– Тогда я тем более вряд ли смогу помочь!

– Не спешите мне отказывать, барон! У меня есть чем вас заинтересовать!

– Хорошо! Приходите через четыре часа! Когда я высплюсь, мы поговорим в более спокойной обстановке.

– Барон, умоляю! Мне хватит десяти минут!

Я подмигнул притихшим за столом товарищам и указал глазами на крабер. Вот и запел драчун наш несчастный совсем по-другому! Теперь осталось только как можно больше из него вытянуть полезной информации и сделать вид, что полностью осуждаю методы тех преступников, которые похитили у него невесту.

– Ладно, пусть вас проводят ко мне. Но одного и без оружия! И без любой аппаратуры. Даю вам на встречу только десять минут.

– Согласен! – тут же отозвался Лежси. Видимо, здорово его припекло, раз он сразу позабыл об амбициях и растерял гордость. Теперь самое главное – не разжалобиться при виде его переживаний и не отдать заложницу на десятой минуте его просьб и причитаний.

Первым делом я связался с Малышом и оставил крабер включённым, для того чтобы ребята были в курсе всех деталей разговора. Николя тем временем сноровисто укатил один из столиков в мою спальню и пообещал прийти на помощь в случае непредвиденных обстоятельств. Граф Шалонер опять вытянулся на салонном диване и сделал вид, что давно ничем не интересуется. Я же отодвинул сооружение из мебели ровно настолько, чтобы мой гость мог протиснуться в номер лишь боком, морщась при этом от боли в рёбрах и покрытой синяками спине. Но на мою ухмылку он не обратил ни малейшего внимания. В глазах у него отражались такой страх и такое переживание за близкого человека, что я чуть ли не отдал заложницу ещё на первой минуте нашего разговора.

– Барон! У меня беда! Мою невесту похитили прямо у меня из-под носа.

– Какую невесту?! Разве принцесса…

– Ай, бросьте, Артур! Мне сейчас не до глупых розыгрышей. Поэтому сразу хочу вам все рассказать. Мы с принцессой хорошие друзья и часто помогали друг другу последние год—полтора. Она знала о моей предстоящей женитьбе, хоть я и держал это в тайне от всех на свете. Потому-то и удивилась на первом приёме моему присутствию. Но поддержала мою идею поразвлечься и потолкаться в толпе претендентов. А моя невеста приехала со мной и маскировалась под работницу моего персонала. Даже в охране о ней никто не знал, кроме двоих самых проверенных людей. Поэтому и не уберегли… Не взяли под должную опеку в подозрительный момент. А когда я спохватился, то обнаружил лишь записку. Вот она!

На небольшой бумажке явно рукой Малыша было написано:

«Вы нанесли урон нашей борьбе и за это будете наказаны. Ваше участие во взрыве дорогостоящей штаб-квартиры доказано. Через несколько часов вы получите ультиматум – и будьте готовы его выполнить немедленно. Иначе мать вашего ребёнка, который так и не родится, будет доставлена вам в виде отдельных маленьких кусочков… И не вздумайте сотрудничать с силами безопасности: конец для вашей красотки будет ещё более печальным!»

– Да… – протянул я многозначительно, переводя взгляд на герцога. Как всё-таки легко заставить бояться даже самого сильного и мужественного человека. Даже такого, как Мишель Лежси. Вид его был жалок: сам дрожит, руки трясутся, а уж лицо!.. С начавшими переходить в черноту синяками и многочисленными травмами оно могло ввести в шок любого обывателя. Но обывателем мне становиться нельзя. Хоть я и пожалел убитого горем влюблённого до самой глубины души, но надо было всё-таки выпотрошить из него солидные сведения. Если он, конечно, их имеет. Что ж, приступим!

– После сегодняшнего происшествия мой тайный союзник вряд ли захочет с вами сотрудничать.

– Я могу дать слово в дальнейшем беспрекословно выполнять все его приказания!

– Ну это мы уже проходили! – скривился я. – Вы не выполнили простого мужского уговора между союзниками. Чего уж тут говорить о приказах?!

– Уговор я не нарушил: все мы воюем на одной стороне, в том числе и принцесса.

– Да? Зачем же тогда пытались арестовать меня?

– Тут уж я полностью признаю свою вину и беру ответственность за состоявшийся инцидент на себя. Готов понести любое наложенное вашей стороной наказание. Просто меня не захотели слушать и поступили по-своему. Её высочество таким образом хотела выйти на вашего тайного союзника по прозвищу Ветер, которого она считает не кем иным, как Тантоитаном Парадорским.

– Странно! Ведь все считают его мёртвым?

– В последнее время принцесса просто уверена, что Тантоитан жив и руководит процессом своей реабилитации из подполья.

– Даже уверена? А кто дал ей такую уверенность?

– Старший следователь Энгор Бофке! – без запинки отвечал Мишель Лежси.

– Хм! Бофке?! – Это становилось уже жутко интересным. Но ведь мне требовалось ещё и запутать герцога. – А мне казалось, что именно Бофке и прикрывается этим ветреным именем.

– Никак не сходится! По всем наблюдениям, старший следователь всегда выходил на след лишь после непосредственного вмешательства этого пресловутого Ветра.

– А с кем же вы тогда участвовали в последней операции?

– Не знаю. Нами командовал один из его ближайших помощников. Так что это был явно не он. Описания и портреты Тантоитана я изучил не хуже своих отражений в зеркале.

– Тогда это значит, что Бофке врёт. С чего он взял, что Тантоитан жив, да ещё и орудует в столице империи?

– Вот эти подробности принцесса мне не рассказала.

– А как она сама отнеслась к такому известию?

– Как ни странно, но чуть не обнимала меня от радости.

– Да ну?! – делано грозно насупился я. – Вы специально пытаетесь вызвать во мне ревность?

– Да нет… ни в коем случае! – спохватился герцог и замотал головой. – Она в любом случае не отменит соревнования, и если вы выиграете, то она выполнит слово и выйдет за вас замуж. Просто у них с Тантоитаном старые счёты, и её высочество, скорее всего, радовалась, что ей в ближайшем будущем представится возможность отомстить своему врагу за смерть своего отца…

– Складно врёте! – воскликнул я. – Но если вдруг так и есть – предположим, мой таинственный союзник и является её бывшим фаворитом, – то вдруг он откажется помогать в поисках вашей невесты именно по этой причине?

– Даже представить не могу, что он станет мстить ни в чём не повинной беременной женщине! – возмутился Лежси.

– Так ведь мстит не он, а, скорей всего, путчисты. И у него просто может не хватить сил, чтобы найти вашу любимую в таком многомиллионном городе, как Старый Квартал. А ведь вы теперь прекрасно знаете, что враг использует для своих баз и далёкие от столицы пригороды.

– Конечно, теперь знаю…

– Но чем вы ещё можете заинтересовать нашу, так сказать, сторону в сотрудничестве?

– Даже не знаю… Имперские тайны мне неизвестны. Мои секреты вряд ли вас заинтригуют. Но спрашивайте – вдруг мне что известно…

– Тогда ответьте: зачем принцесса встречалась с Дирижёром Барайтисом?

– Клянусь! – воскликнул раздосадованный герцог. – Она мне об этом не рассказала. Хоть я и спрашивал. Но, по моим предположениям, Барайтис привёз ей настолько секретные данные, что они не рискнули общаться даже с помощью краберов. Кажется, дело касается ни много ни мало кого-то из руководящей верхушки «Доставки».

– А конкретнее? – напрягся я.

– Похоже, кто-то решил замутить воду в Оилтонской империи. И силы у него для этого есть. Вот только Дирижёр Барайтис кого угодно на чистую воду выведет. И, скорей всего, призвал принцессу к сотрудничеству. Насколько я подслушал и сумел сделать правильные выводы, она дала команду своим самым лучшим специалистам по мини-технике разведывательного плана установить за кем-то самое строгое и тщательное наблюдение. Если вам удастся выяснить, за кем они следят, то вы сразу поймёте причину пребывания на Оилтоне шефа обороны и разведки «Доставки».

– Логично. Такая тайна вряд ли пройдёт мимо внимания… хм… пресловутого Ветра.

– Но что вы скажете по поводу поисков моей невесты? – с нервным надрывом в голосе спросил герцог.

– Я вряд ли что могу сказать, а вот спросить могу! – После такого заявления я показным жестом достал из нагрудного кармана включённый крабер и проговорил в него: – Вы все слышали? Да?.. Тогда какова ваша реакция? Я тоже так думаю… Конечно, поверить ему стоит: человек действовал не со зла и старался для блага империи… Ага… Тогда я его обрадую и предупрежу о полном сотрудничестве. Так… понял… Конечно!.. От помощи такого человека отказываться не будем.

В то же время Малыш мне советовал:

– Ты ему пообещай, что все силы задействованы для поисков. Но если найдём его девушку, то сразу не отдадим, а, возможно, потребуем ещё кое-какие сведения взамен. Пусть не думает, что мы глупые альтруисты. Ага! И выясни, почему отменили розыск Николя. Как-то странно…

– Понял! – Я вновь обратился к переминающемуся с ноги на ногу от волнения Мишелю Лежси: – А почему отменили поиск некоего Николя? Одного из друзей в прошлом Тантоитана?

– А это из-за показаний по поводу ночи, когда вы и граф Шалонер пьянствовали здесь в номере и пели песни. Принцесса уверена, что той ночью вас было трое. И третьим к вам в номер незамеченным мог попасть только человек из охраны. А так как пелась песня, которую лучше всех знал и любил исполнять только Николя, то, значит, ему удалось так изменить внешность, что его не заметили в вашей группе сопровождения. Теперь принцесса надеется выведать о ваших людях все и разоблачить бывшего бойца дивизиона. Потому и дала команду отменить розыск, чтобы не спугнуть ни вас, ни этого самого Николя.

– Да! Запутанная порой логика руководит нашими поступками! – Я даже головой замотал от возмущения. – До такого додуматься! Но! Нам это на руку! Ни в коем случае не отговаривайте её высочество от этого заблуждения. Договорились?

– Да мне-то что? Без проблем!

– Ну вот и отлично! Ещё просили вам передать: все силы справедливости будут задействованы немедленно. В ближайшие минуты вам позвонят и согласуют общие действия. Заодно вы должны дать подробное описание вашей невесты, её данные и вообще любую информацию, которая может помочь при розыске.

– Да хоть сейчас!..

– К сожалению, я в таких делах не специалист, – возразил я. – И к тому же мне надо основательно выспаться. После вашего мнимого дня рождения… – при этих словах Мишель отвёл взгляд в сторону, – прямо с ног валюсь. А если бы ещё и знал о том, что вы по традиции избиваете кого-нибудь из гостей, то сразу бы отказался от такого праздника!

– Ещё неизвестно, кто кого избил…

– И не стыдно! – вырвалось у меня укоризненное восклицание. – Даже в такой момент вы не желаете признать свою вину?

– Признаю, признаю! – Герцог нервно сцепил пальцы рук. – Но только найдите мою невесту!

– Поиском уже занимаются! Поэтому прощаюсь с вами уже повторно за сегодняшнее утро.

Герцог попрощался со мной коротким кивком, тяжело вздохнул и протиснулся во вновь не полностью приоткрытую дверь.

– Больше никакого беспокойства! – приказал я маячившему в коридоре сержанту Майнски. – Даже если начнётся война!

Закрыл дверь, придвинул мебель и развёл руки в стороны, обращаясь к выходящему из спальни Николя:

– Ну вот видишь, как легко тебя можно высчитать?

– Не смешивай абсурд с совпадением! – возразил тот, выкатывая за собой столик.

– Не скажи, принцессе не откажешь в сообразительности.

– Ещё бы! Пусть бы кто-то только попробовал! Ты бы и его отделал, как этого несчастного герцога!

– Он получил по заслугам! И сам во всём виноват. А вот ты явно не годишься для подпольной работы: сразу тебя вычисляют, как бы ни маскировался.

– Да? Вот здорово! И главное – в этом виноваты лишь моя персональная расхлябанность и неумение скрываться. Командование, как всегда, остаётся в стороне. Но мне не привыкать: с радостью перейду в полевые войска! – Николя засмеялся и вновь приступил к усиленному поглощению пищи.

– Да я бы и сам рад воевать на открытых просторах! – признался я с сожалением. – Но приходится находиться там, где заставляет начальство…

При моих последних словах Николя чуть не подавился от смеха, а присевший рядом с ним Цой Тан воззрился на меня с удивлением:

– А кто же тобой командует?

– Долг, совесть и интуиция! – с гордостью ответил я.

Но мой пафос не оказал должного воздействия на товарищей. Прокашлявшись при помощи колотящего по спине графа, Николя с ехидством и детской наивностью спросил:

– А как же твоя любовь к наследнице Звёздного престола? Выходит, ты к ней неравнодушен лишь из чувства долга и зова совести? Слишком переживаешь, что без твоего внимания она останется в одиночестве? Надо будет её порадовать такими размышлениями при следующей встрече.

Пока он распинался, я тоже уселся за столики, укоризненно покивал головой и проговорил как бы в глубокой задумчивости:

– Конечно… отправлять на пенсию таких отличных бойцов явно преждевременно. Ведь сколько ещё горячих точек в империи, где встреча с принцессой невозможна даже теоретически. Да и Зарина намекала, что не против продлить контракт лет на десять…

Николя повернулся к Цой Тану и стал нравоучительствовать:

– Никогда не подписывай контракт о службе! Все командиры бесчувственные чурбаны и тупые солдафоны. Им только и надо как можно больше иметь под своим командованием пушечного мяса. А несчастных рекрутов они мечтают вымуштровать так, чтобы они были как заводные игрушки.

– Фи… как не стыдно! – скривился я. – После такого пораженческого настроения тебя надо не просто выгнать на пенсию, а сделать это немедленно!

– Да? Ну я пошёл! Жаль, что не успел поесть за счёт государства. И вот эти пирожные хотел попробовать…

– Я говорю «надо!», но это не значит, что тебе повезёт прямо сегодня. Ещё полно у нас работы, мой добрый, старый, верный друг! И вообще, доедай быстрей и двигай на свой боевой пост!

– Тоже мне «пост»! Да ещё и «боевой»! – при этих словах Николя бесцеремонно выбирал с тарелок лучшие куски и складывал в полиэтиленовые кульки. – Служу там кормом для тараканов.

– Ну! Не всем же кулаками махать! – При этих словах я осторожно потрогал распухшую губу. – По мне, так уж лучше тараканов кормить, чем кровью умываться. Не робей – ещё постреляешь!

– Если от скуки не состарюсь до смерти!

Тут я вспомнил о включённом крабере:

– Малыш! Ты чего там затих?

– Да вот слушаю вашу глупую болтовню и представляю: чем мы будем заниматься на пенсии в скором времени. Ведь столько приятных развлечений во Вселенной…

– Не отвлекайся сам и нам головы не забивай наивными мечтаниями! Лучше отчитайся, что у тебя по плану?

– Как – что? Пойду в подвалы, займусь «поиском» невесты герцога Лежси. Заодно успокою её немного, и о жизни поболтаем. Весьма интересная особа. Такая может любому голову вскружить.

– Ты там поделикатнее с ней, Мишель потом может приревновать. А он и так словно дикий зверь на людей кидается.

– Да? А с каких это пор военные стали подходить под категорию «люди»? Ой, я ж и забыл, что ты притворяешься гражданским бароном…

– Ладно, накажу при встрече! – пообещал я дрожащим от смеха голосом. – А теперь иду спать.

– Спокойной ночи! То есть утра!

Через четыре часа мы все чувствовали себя полными сил и бодрости. Лишь Цой Тан немного жаловался на отголоски недавно мучившей его изжоги. Поэтому мы решили пройти непосредственно в ресторан и уже там лично выбрать на завтрак то, что нам понравится.

Ещё в коридоре меня встретил мой начальник охраны и по пути кратко рассказал о допросе, который проводил лично Энгор Бофке. Пожалуй, самым интересным для меня было то, что поднимался вопрос, не считает ли он меня подставным лицом.

– То есть как это? – переспросил я.

– В том смысле, – стал подбирать слова Нирьял, – считаю ли я вас действительным и настоящим бароном Артуром Аристронгом.

– А ты что ответил?

– Конечно, считаю! Но вот что я сказал под воздействием домутила – не могу знать.

– Ага, значит, в твоём подсознании есть явные сомнения по этому вопросу.

– Немного… но есть.

После этого признания моего начальника охраны мне сразу вспомнились те многочисленные и удивлённые взгляды, которые я не раз ловил на себе со стороны Нирьяла. Видимо, он частенько замечал явные несоответствия в моём поведении. А ведь он охранял Артура целый год, до того момента, пока Зарина не спрятала молодого барона под видом старого пройдохи гадальщика.

– И в чём ты сомневаешься больше всего?

– Вы слишком умело, резко и безапелляционно командуете подчинёнными. Раньше за вами такого не наблюдалось.

– Ха-ха! Если бы ты только знал, какие учителя меня тренировали и обучали в последнее время, ещё бы подивился моей мягкотелости и либерализму!

– Да и такую мускульную мощь накачать, как у вас, мне кажется, просто невозможно.

– Ой, не смеши меня! Ему кажется! Если кажется – можешь пощупать мои мышцы! Разрешаю!

В ресторане мы этот разговор прекратили, но за завтраком я изрядно задумался. Выходит Рекс оправдывает своё прозвище полностью. Смотри, как он роет землю в поисках любой мелочи и нестыковки в фактах! И с Ветром он явно что-то намудрил. И о том, что я жив и нахожусь рядом, у старшего следователя уж слишком подозрительная уверенность. Как бы его вытянуть на откровенность? Видимо, стоит с ним пообщаться немедленно. Или как только вернусь в свой номер.

Ели мы с графом в небольшом отдельном кабинете, и нас лишь иногда беспокоили мелькающие официанты. Но когда вошёл немного смущённый Нирьял, я опять забеспокоился:

– Новые неприятности?

– Как на это посмотреть. Там, в общем зале, виконтесса Амалия Эроски собирается закатить истерику, если мы не допустим её срочно к вам. Кто-то из посетителей, расположившихся в общем зале, видел, как вы с графом прошли сюда, и сообщил ей. Виконтесса до того металась по фойе гостиницы в бесполезных поисках вашей светлости и его сиятельства графа. Когда её направили по вашему конкретному следу, она слишком разнервничалась из-за того, что не может пообщаться со своим женихом.

Я с минуту подумал, с трудом выдерживая умоляющий взгляд Цой Тана, и смилостивился:

– Передайте виконтессе, что мы приглашаем её с нами позавтракать!

Встреча была бурной. Амалия в потоке укоров, жалоб и высказанных обид утопила наши неуклюжие попытки оправдаться и ссылки на звонки по краберу. Досталось нам обоим. Но в поведении виконтессы явно прослеживалась чёткая мысль: больше всего виноватым она считает барона, то есть меня, а граф попадает в категорию несчастной жертвы дружеского издевательства. И перед тем как приступить к завтраку, девушка с непоколебимой уверенностью добавила:

– Луи! Теперь ты не смеешь отходить от меня ни на шаг! И куда бы ты ни направлялся – я всегда буду тебя сопровождать. Хоть в центр Вселенной, хоть на край мироздания. Но обязательно в моей компании. А то ты слишком легко подпадаешь под чужое влияние!

Я промолчал, хотя и мог возразить подобными же словами. Ничего, скоро она получит мнимого графа в своё вечное и безраздельное пользование со всеми плюсами и минусами. Посмотрим, как она выдержит это испытание. Но если выдержит… то свадьбу мы им устроим невероятную!

Ещё немного поразмышляв, пришёл к выводу, что помощь Цой Тана и его постоянное присутствие возле меня вряд ли необходимы. В крайнем случае я всегда могу вызвать его по связи и отправить непосредственно на место следующего задания. Вот только бдительности ему терять не следует. Уж слишком многие люди в последнее время пытались выпотрошить из него секретные сведения. Поэтому я под аккомпанемент удивлённых восклицаний Амалии прочитал ему краткие инструкции по личной безопасности и оставил влюблённых в ресторанном кабинете. Некогда мне с ними рассиживаться и выслушивать их умильные признания!

А сам вернулся в свой номер и приступил к краберным переговорам. Первым у меня в списке числился старший следователь имперской прокуратуры. Тот, как всегда, не обошёлся без упрёков:

– Что-то ты, Ветер, совсем забыл старого союзника? Или уже не нуждаешься в моей помощи?

– Не забыл. Хоть и всегда могу справиться с неприятностями своими силами. Но врач мне только сегодня разрешил встать на ноги. Поэтому пришлось так долго откладывать давно запланированную операцию.

– Да? Тогда давай рассказывай: что, где или кого будем арестовывать? – Не услышав от меня ничего в ответ, Бофке забеспокоился: – Ты, надеюсь, не забыл о нашем уговоре? Все дела решать под моим руководством?!

– Или с вашим участием! – напомнил я. – Командовать мы и сами умеем.

– У тебя появились какие-то сомнения?

– Не появились, а остались. Вы проверили дивизион? И кто там оказался в двурушниках?

– Как ни прискорбно, но такие нашлись и там. – Энгор Бофке при этих словах тяжело вздохнул. – Раскрутили мы троих врагов в самом элитном и боевом нашем подразделении. Да ты их должен знать…

После того как он назвал троих человек, я прямо-таки окаменел от ужаса. Вот уж не ожидал так не ожидал! Хоть один предатель и оказался для меня полностью незнакомым. А вот остальные двое! Но не верить Рексу смысла не было. И он сразу почувствовал мою растерянность:

– Конечно, двоих ты бы сам заподозрил в последнюю очередь.

Пришлось выкручиваться:

– Да я просто задумался, верить ли вам. Уж слишком вы легко их вычислили. А вдруг там ещё полно таких? Или ещё где повыше? Командира дивизиона проверили?

– Чист как роса! Хоть я тебя и понимаю, уж как ты его недолюбливаешь…

– Может, хватит многозначительно намекать на неизвестные мне обстоятельства? – вспылил я. – То я тех знаю, то тех недолюбливаю! Вы явно меня не за того принимаете!

– Думаешь? Или надеешься? – стал ехидничать Энгор Бофке. – Ты ведь знаешь, какое мне дали прозвище? И от меня ещё никто не уходил…

– Ну так договаривайте свои измышления до конца!

– Ещё не время. Вдруг спугну тебя, и ты наломаешь дров.

– М-да? Считайте, что уже вспугнули.

– Так что насчёт операции?

– В скором времени будем арестовывать одну очень важную персону.

Пробный камень я бросил явно в расчёте на реакцию старшего следователя. Ведь пока я даже приблизительно не знал, кто оказался поводом для общения Дирижёра Барайтиса и принцессы Патрисии. Но Рекс, похоже, был в курсе чего-то страшного. Потому как зашипел на меня словно змея, а потом ещё и закашлялся. Возможно, что специально, пытаясь оттянуть время и продумать ответ. Получилось у него это неубедительно:

– Я ведь тебе говорил: Хайнек вне подозрений.

– Ха! Да Хайнек слишком мелок! – продолжил я нащупывать дно в мутной воде незнания. Теперь уже голос моего собеседника зазвенел от напряжения:

– Ты о ком?!

– Кхм! Вот видите, вы сами о многом не знаете! А ещё хвастаетесь своим прозвищем и бульдожьей хваткой. А значит, ничем на данном этапе помочь не сможете.

– Так ведь ты так ничего конкретно и не спросил! – возмутился Бофке. – Уж не пытаешься ли ты меня, старого воробья, взять на пушку?

– Ничего себе воробышек! Ладно, спрашиваю конкретно. Чтобы проверить ваше желание к сотрудничеству. О чём говорилось на встрече её высочества с Дирижёром Барайтисом?

Ответом мне была полная тишина, чуть ли не с минуту. И тут же мне вспомнился момент, когда однажды старший следователь при мне отключил микрофон на крабере и от всей души вывалил горку нецензурных выражений в сторону, не желая при этом травмировать психику собеседника и скрывая своё истинное бешенство. Кажется, сейчас был точно такой же случай. Выплеснутый поток негативных эмоций помог Бофке сосредоточиться и придать своему голосу полную невозмутимость:

– Извини, меня тут отвлекли важным сообщением. Что ты там говорил по поводу какой-то встречи?

– Понятно! Значит, не желаете со мной сотрудничать?

– Да я с удовольствием! Но сейчас совершенно не понимаю сути твоего вопроса.

– Тогда до свидания. Позвоню, когда вы созреете для откровенности!

Ох, и люблю я подобные отключения! Хорошо бы ещё и видеокамеру иметь в том месте и понаблюдать, как Рекс подпрыгивает до потолка от злости и осыпает мою голову некрасивыми выражениями. А он умел это делать словно самый отпетый уголовник. Да ещё и тот бы у него поучился. Хихикая, я набрал номер Алоиса. И застал его на дежурстве.

– Как дела, дружище?

– Все как обычно: старому, больному негру некогда ни поспать, ни поесть, ни просто прогуляться по городу, любуясь на его красоты…

– Все! Ты меня уже достал со своим старым и больным негром! – перебил я товарища с улыбкой. – Лишь только появится первый свободный денёк, тут же сделаем тебе операцию по омоложению и отбеливанию кожи! Заодно и таблетками подлечим твоё пошатнувшееся здоровье. Будешь у нас как огурчик!

– Ага, весь в пупырышках и зелёный от таблеток!

– Но зато без комплексов по поводу своей ущербности!

– Да ты никак стал расистом?!

– А что ж ты плачешься всё время?

– Я?! Наоборот, горжусь, что я старый, чёрный и незаметный из-за своей хилости и невзрачности.

– А-а! – протянул я с чувством. – Теперь буду знать. Но что ещё хочешь добавить к вышесказанному хвастовству?

– Ребята из агентства прибыли в систему Звёздные Блики и приступили к работе. Уже передали первые материалы о семье герцога Октара Малрене, в семье которого Цезарь считается старшим сыном.

– А что, у него есть ещё несколько клонов?

– Две дочери. Десяти и одиннадцати лет. Но они, скорей всего, продукты естественного процесса. Остальные данные я как раз просматриваю и обрабатываю. Обобщу чуть позже.

– Что с Эриком Пульменом?

– Интендант так и не может выйти из дворца лично, но продолжает давать ценную информацию на секретаря императора, Соляка, и ещё нескольких подозрительных человек из его окружения. За ними мы установили такой плотный надзор, что фиксируем малейшие их передвижения вне стен императорского дворца. Применяем для этого ту мини-технику, что доставили Малыш и Армата с яхты миледи. Ты себе не представляешь, насколько облегчилась наша жизнь от этих поразительных новинок. Вот бы мне их на недельку—две раньше дать в пользование!

– Будь осторожен! – прервал я восхищённые высказывания товарища. – Если подобная техника может быть у нас, аналогичными образцами могут воспользоваться и враги. Упустишь этот момент – спрошу с тебя!

– Да только об этом и думаю. Но несколько приборов по обнаружению мини – «жучков» обещали доставить с яхты этим вечером.

– А чем занимается Синява Кассиопейская?

– Что-то создаёт под руководством профессора Сартре. Похоже, они сработались просто идеально.

– Конечно, с теми возможностями, что есть у миледи, профессор горы свернёт! И даже к Алоису за советом не пойдёт.

– Ну вот! Я уже никому и не нужен! – запричитал наш гений информатики. – Старый…

– Операцию сделаем сегодня ночью! – перебил я его со всем напором, – А пока постарайся продержаться. До связи!

Затем я позвонил Мишелю Лежси. По себе представляя, как он сейчас мучается и переживает, решил сократить ему тяжкое время испытаний.

– Меня просили передать: ваша невеста найдена и находится в полном здравии. Но… – перебил я начинающийся крик радости, – пока ещё находится в руках похитителей.

– Как же так? Где? У кого?

– Не знаю. Мне лишь известно, что силы наших союзников стягиваются к месту, где она содержится. Чем больше людей будет задействовано в операции, тем больше шансов на благополучное освобождение. Постараются освободить без единого выстрела.

– Возьмите мох людей! – заволновался герцог ещё больше. – Хоть всех!

– Не стоит! Наверняка вы у них под наблюдением.

– А когда начнут её освобождать?

– Я думаю, через час – максимум два, ваша невеста будет в полной безопасности.

– Даже не знаю, как вас благодарить…

– Пока ещё не за что. Но постарайтесь это время провести с пользой и выведать как можно больше интересного. Любые сведения могут нам пригодиться для окончательной победы над врагами империи.

– Хорошо! Я постараюсь! Обязательно!

Слушая его счастливые выкрики, я давил свою недовольную совесть весьма мощными усилиями воли. Уж слишком жалко мне стало влюблённого Мишеля. Хоть он и заслуживал наказания – но ведь не такого же жестокого? Сам бы я наверняка с ума сошёл от переживаний.

После краберных разговоров я задумался: а куда же мне лично приложить свою энергию? В облике барона помочь товарищам на данном этапе я не мог. А появляться в столице под видом старого ветерана тоже было рискованно. Могли ведь засечь моё отсутствие в гостинице. Или устроить полное медицинское освидетельствование на улице в передвижной лаборатории. А ведь кульминация всех событий приближалась – я это чувствовал. Не сегодня, так завтра совершится давно ожидаемое раскрытие всех тайн, и было бы обидно из-за какой-то случайности оказаться не у дел. Но ведь и бездельничать мне не пристало!

А что, если нанести визит миледи? И при этом ещё более подробно пообщаться с профессором Сартре? Ведь у нас столько важных моментов для обсуждения, а времени и возможностей для этого нет. Заодно и Булька сможет удовлетворить свои мечты и ближе познакомиться со своим «коллегой», как он выразился. Тем более что приглашения на всех уровнях у меня имеются.

Предупредив своих товарищей и договорившись с кем надо, я уже через час был встречен довольной и радостной Синявой Кассиопейской на борту её великолепной и уникальной космической яхты.

– На периметре космопорта тебя не сильно проверяли? – поинтересовалась хозяйка после дружеских объятий. – Ведь в тот момент все в пределах видимости наших экранов засуетились и поспешили на контрольно-пропускной пункт.

– Несколько минут рьяно названивали куда-то, – засмеялся я. – Возможно, даже лично её высочеству. Но потом пропустили с извинениями. И чуть ли не подобострастием. Ха-ха!

– Ещё бы! Твою драку с герцогом Малрене крутят по всем информационным и развлекательным каналам. Я сама несколько раз просмотрела это потрясающее зрелище.

– Рад, что тебе понравилось, мы старались изо всех сил.

– Никто и не сомневался! – Миледи радовалась как ребенок. – Особенно теперь, когда все увидели твою физиономию. А герцог тоже такой «красивый»?

– Намного, намного «красивей»! – похвастался я. – Вряд ли мама родная его бы узнала.

– А может, лучше было бы надавить на прессу и запретить эти показы?

– Ещё чего! Да я этим только и спасся от нависшего надо мной ареста!

– Всё-таки в жестокой драке участвовали не кто-нибудь, а лучшие представители аристократии. На вас смотрит весь народ, берут с вас пример.

– И что, моя популярность падает?

– Наоборот! Тебя восхваляют. В замедленном повторе прокручивают каждый твой удар, каждое движение твоего тела. С постоянным сопутствующим восторженным комментарием.

– А о Малрене что говорят?

– Что можно говорить о боксёрской груше? Или о виртуальном тренажёре? Только то, что они хорошо служат для повышения боевого мастерства. – Синява ввела меня в главную кают-компанию и пригласила присесть к уже накрытому столу. – Ты, наверное, голоден? Или хочешь вначале что-нибудь выпить?

– Голоден я всегда. Вернее – мы. А выпить тоже не откажусь, раз угощаешь. Тем более что так и не поздравил ни тебя, ни своего друга со свершившимся обручением. Как-то у вас так быстро произошло…

Миледи опустила глаза, но вспыхнувшие румянцем щеки не смогли скрыть смущения.

– По мне, так времени у нас было достаточно. И я умею разбираться в людях. – После этих слов она подняла на меня глаза и прищурила их со строгостью учительницы. – А вот твой друг больше всего опасался именно твоей реакции. У вас что, без разрешения уже и жениться нельзя?

– Ещё чего! Разве я похож на самодура и неврастеника? Наоборот, я только рад, что Малыш наконец-то нашёл девушку своей мечты и она ответила ему взаимностью.

На мой ответ Синява лишь хмыкнула. Явно давая понять, что попробуй я не порадоваться за своего друга, то горько бы пожалел о своём необдуманном поступке. Взяв графин с темно-янтарным напитком, она налила мне чудесно пахнущей жидкости. И стала рассказывать с многозначительной иронией:

– Тут одни пираты не так давно захватили мой корабль, но так и не успели опустошить стратегические запасы коньяка. А их атаман как раз любил именно этот сорт.

– Да… – протянул я, втягивая носом знакомый запах. – Видимо, тот тип отличался отменным и переборчивым вкусом! Я бы сам только такой божественный нектар и пил. Так выпьем же за любовь!.. Хотя Малыш так просто от меня не отделается…

Последнюю фразу я произнёс очень тихо и неразборчиво, чтобы не дразнить гостеприимную хозяйку. На втором глотке моего блаженства наше милое застолье прервал ворвавшийся в кают-компанию профессор Сартре. За последние дни он значительно улучшил свой внешний вид и уже не выглядел словно беглый каторжник. Отличное питание, целебные ванны и массажи сделали своё дело: ко мне с распростёртыми объятиями шёл симпатичный мужчина, по возрасту подошедший лишь к середине шестого десятка И никто бы не осмелился дать ему сейчас законных шестьдесят четыре года.

– Танти! Ты так и продолжаешь ходить в этом омоложённом обличье?

– А что делать? Обстоятельства!

– Рад тебя видеть!

– А я тем более!

– У меня так много к тебе вопросов. Мы ведь совсем не успели пообщаться в предыдущий твой визит.

– Согласен. Тем более что сам бы хотел подробного обследования и вашего вмешательства в мою черепушку.

– Так и не удалось вспомнить хоть что-то?

Но Синява Кассиопейская нас перебила:

– Давайте вначале всё-таки пообедаем! А потом уже все вместе займёмся медицинскими и прочими исследованиями.

Я с удивлением вскинул брови и неловко причмокнул недавно разбитыми губами. Это действие получилось смешным и вызвало улыбки как у миледи, так и у профессора. К мимике я добавил вопрос:

– Значит, слухи о вашем совместном сотрудничестве – полная правда?

– О! – с восхищением воскликнул профессор, усаживаясь рядом с девушкой. – Миледи просто неоценимый помощник. К тому же настоящий талант и истинный человек науки. Ей можно смело пророчить блестящее будущее на нашем нелёгком поприще.

– Ну что вы! – Синява кокетливо похлопала учёного по руке. – Смотрите не перехвалите, а то зазнаюсь.

– Вряд ли вас можно перехвалить! – Профессор перехватил руку девушки и чмокнул её пальчики. А затем потянул носом воздух: – Что это вы такое вкусненькое пьёте?

– Сжиженные лучи звёзд, профессор.

Похоже, моё пояснение Сартре понравилось, так как он не отказался от весьма изрядной дозы благородного напитка.

Блюда нам тоже подали просто отменные, так что обед проходил в милой, приятной и в то же время познавательной беседе. В которой даже Булька участвовал весьма оригинальным способом. Правда, для этого мне пришлось усесться между Синявой и профессором Сартре. После нескольких попыток и проб представитель другой разумной расы сумел протянуть свои отростки к каждому человеку в район шеи над спиной и просто упивался возможностью такого обширного и одновременного разговора. Тем более что риптону не приходилось жевать и пить, поэтому он умудрялся задавать вопросы чуть ли не всем нам троим одновременно.

А затем надо мной стали проводить опыты. Все трое. С тем пресловутым садистским равнодушием, которое испытывают увлечённые и озарённые идеями экспериментаторы по отношению к любым объектам своих опытов. Будь то мышка, или кусочек резины, или мозг разумного человека. Меня просвечивали, щипали, мне резали кожу на голове, вставляли в открытую дырку какие-то провода. А может, что и похуже. Мне-то видно не было, говорить я не мог, да вдобавок меня частично обездвижили локальным парализатором. Только и мог, что прислушиваться к их переговорам и возмущаться. Особенно после того как профессор будто бы невзначай заметил:

– Старайтесь не касаться краёв отверстия. Это может вызвать болевые ощущения у подопечного.

«Все под контролем! – самонадеянно отвечал ему Булька. – Вокруг отверстия я произвёл полную заморозку соответствующих нервных окончаний».

А у меня в этот момент было такое ощущение, словно меня царапали ногтями где-то глубоко в мозгах. Но, видимо, парализатор приглушил и мои мысленные передачи, так как на мои ругательства риптон не обратил ни малейшего внимания. А потом я вообще уснул. Вернее, меня усыпили. Для того чтобы со спокойной совестью покопаться в моих не раз сотрясённых за короткую жизнь мозгах.

Провожая на выход из лаборатории, а потом уже и в самой кают-компании, меня поддерживали с двух сторон под руки. Так меня качало по сторонам. К тому же я никак не мог сосредоточиться на мыслительной деятельности.

– Это остаточные эффекты снотворного, – успокаивал меня профессор. – Минут через пятнадцать сознание прояснится полностью.

– Да и вообще странно, – поддакивала ему с другой моей стороны миледи, – такой силач – и никак не может прийти в себя! Кстати, я тебе так и не сказала: дедушка уже находится в пути на Оилтон. И прибудет не сегодня, так завтра. Хочет лично со всеми познакомиться. Да заодно договор подписать с императором.

– Ага, значит, в таком порядке? – Но я прекрасно понял, что мне пытаются заговорить зубы. – Но что вы там всё-таки наковыряли в моей дырке?

– Пока ничего.

– А поконкретней нельзя? – стал выдираться я из-под их опеки.

– Хм! Как бы тебе объяснить проще… – Сартре с сомнением подёргал себя за мочку уха. – Мы ведь пока только пытались разобраться в твоей аномалии. Не знаю, что там с тобой творили твои похитители, но они как бы размягчили через дырку кусочек твоего мозга, доведя его до консистенции пластилина. А затем стали вытягивать его полоской или чем-то в этом роде, и часть твоего деформированного мозга как бы завернулась на здоровый участок. Теперь нам надо будет продумать и совершить операцию обратного порядка. Но вот что с тобой в этот момент произойдёт, я могу только предполагать.

– Что-то страшное?

– Эксперимент – лишь вернейший путь узнать, что будет впереди! – Кажется, профессор собирался и дальше надо мной измываться с присущей только ему любовью и симпатией. – Не бойся, Тантоитан! Подремонтируем тебя так, что будешь лучше, чем прежде!

– Спасибо! Но лучше бы мне остаться прежним. Меня вполне это устраивает…

– Да ты никак испугался?! – воскликнул он и обратился к хозяйке яхты: – Мне кажется, состояние пациента ухудшается и он нуждается прямо-таки в немедленной госпитализации!

– Согласна! – отчеканила Синява менторским тоном и крепче схватила меня за локоть. – Ведём его обратно в лабораторию.

– Зато я не согласен! – завозражал я. Чуть ли не с обидой вырвался из их «заботливых» рук и уселся за стол. – Как не стыдно? А ещё друзья называется!

– Ты уже и шуток не понимаешь? – развеселился профессор. – А это ещё опасней для здоровья.

– Тут не до веселья. Дел невпроворот! – Я указал на оставленные на столе краберы. – Смотрите, два вызова! Ладно, начнём с Алоиса…

Наш информационный гений начал разговор со мной издалека. Вернее, даже очень издалека.

– А где похоронены твои родители?

– Кремированы! – поправил я его. – Их прах находится на городском кладбище моего родного города.

– Ты там сколько раз был?

– Несколько раз. Оплатил возложение венка и цветов в день их гибели на тридцать лет вперёд. Тогда у меня с собой просто не было больше денег.

– Танти, когда ты поступал в военное училище, кто тебе давал рекомендации?

– Хм! Самые на то время верящие в меня люди: оба моих тренера по боевым искусствам.

– И оба тренера не знали года твоего рождения?

– Так ведь я пришёл к ним, прибавив себе возраст.

– А когда в училище выявили подлог?

– В середине второго года обучения.

– Почему же тебя не отчислили?

– Ха! Я в то время уже мог на равных состязаться почти со всеми преподавателями, и в отношении меня строились большие планы. Вскармливали, так сказать, для великих дел.

– А вот скажи, ты точно помнишь дату своего рождения? – продолжал сыпать вопросами Алоис.

– Дату рождения?! – переспросил я с сарказмом и покрутил пальцем у виска. Как бы намекая внимательно прислушивающимся к разговору Сартре и Синяве: вот кто вам нужен для экспериментов. А вслух ответил: – Вообще-то, когда я родился, помню, висел на стенке цветной и красивый календарь. Но увы! В первые дни своей жизни младенец думает только о том, чтобы поспать и поесть. Вернее, наоборот. К тому же в цифрах я тогда ещё не был силён так, как ты. Так что не обессудь – мог на день—два и ошибиться.

– Ну день—два – не страшно! Хуже, когда месяц—другой! Склероз – страшная вещь! Особенно в младенчестве…

Достал он меня своими вопросами и неопределённостью. Поэтому я решил подтолкнуть Алоиса к более конкретным высказываниям:

– Слушай, раз тебе нечем заняться, то двигай к нам. Я договорился с профессором, он тебе прямо сейчас сделает операции по отбеливанию кожи и омоложению. Готов?

– Смейся-смейся… Но я посмотрю на тебя, когда ты узнаешь причины моего интереса к твоей биографии.

– Так выкладывай! Посмеёмся и над этим.

– Хорошо. Начну с того, что мне сразу не понравились фотографии отца Цезаря – старшего герцога Октара Малрене. А когда отыскал его фотографию в двадцативосьмилетнем возрасте – даже поверить не мог.

– Что, такой он страшный? – со смешком вставил я вполне логичный вопрос.

– Но ты же себя страшным не считаешь?! – почему-то возмутился Алоис.

– А я – то тут при чём? – изумился я, но уже с небольшим раздражением.

– Да при том, что он в том возрасте – точная твоя копия!

В нашем разговоре возникла продолжительная пауза. С его стороны – из-за ожидания моей реакции, а с моей – из-за полного непонимания сути разговора. И лишь затем Алоис стал излагать все по порядку:

– Я в первый момент решил, что таких совпадений в природе не существует. А значит, и Цезарь, и ты – не кто иные, как клоны Октара Малрене. Но после определённой умственной деятельности решил дать дополнительные задания ребятам из агентства. Особенно по части тамошних роддомов, родов и младенческой смертности. И очень быстро получил весьма интересную информацию. А из неё сложилась следующая картина.

За восемь лет до рождения Цезаря у его родителей уже мог быть первый ребёнок. Но девочка родилась мёртвой, после чего её тельце со скорбью похоронили в родовой усыпальнице. Вроде бы тупик, но ведь недаром ко мне ходят за советами! И я стал копать дальше…

Оказалось, что герцогиня, супруга Октара Малрене, никогда не проходила и не проходит предродовые обследования. Вполне справедливо полагаясь на человеческую природу. Следовательно, она не могла знать, кто у неё появится. То есть какого пола будет ребёнок. Дальше я проверил всех тех, кто находился в момент родов в радиусе двухсот метров. Титаническая работа оказалась даже для компьютера. Но он справился. И выяснил, что владелица роддома, в котором рожала герцогиня, имела вполне взрослую дочь. И эта дочь как раз родила в одно и то же время и там же мальчика. Тоже вроде ничего криминального. Но вот медицинские освидетельствования последней роженицы зарегистрированы, и отчёты хранятся в бесстрастной компьютерной памяти. Читаем, думаем и соображаем. Дочь владелицы роддома до того уже трижды рожала детей. Но всегда мёртвыми. Мало того, врачи ей категорически запрещали беременеть или уж советовали избавляться от плода ещё на ранней стадии беременности. Здесь подробно описывается болезнь женщины. По всем источникам становится ясно: родить здорового, вернее, даже просто живого ребёнка ей не было дано. Но вот, как ни странно, четвёртый ребёнок у неё родился здоровым. Посрамив своим появлением на свет все прогнозы дотошных медиков и специалистов. Кстати, предродовые обследования в последний раз женщина не проходила. Категорически отказалась.

И после родов, буквально через неделю, она покидает герцогство с младенцем на руках.

У меня пересохло во рту от волнения, поэтому я прокашлялся и лишь потом спросил:

– И удалось проследить биографию этой женщины?

– Даже до её кончины. Она подалась на Китланд и поселилась там как раз перед военными действиями. И как раз через неделю после её приезда начались кровавые разборки между Ханьюями и Лезами, продолжавшиеся до ввода имперских сил быстрого реагирования. В одной из бомбёжек недавно поселившаяся там женщина и погибла. Вместе со своим сыном. Их кремировали чуть позже, уже после восстановления спокойствия. Но самое главное ты уже, наверное, просчитал?

– Да… – Голос у меня подозрительно дрожал, а дыхание почему-то прерывалось. – Мои родители как раз в то время сбежали оттуда с первой волной беженцев Но… ведь у них была моя регистрация!

– Конечно, была! Но раньше! А во время спешного переселения твои данные затерялись или были уничтожены пожарами и взрывами на Китланде. И поэтому твоя регистрация была уже продублирована, произведена повторно. На новом месте жительства. Чувствуешь нюансы?

– Чувствую… – признался я. – Мне от них даже нехорошо как-то. И мурашки по спине бегут… Может, ты… шутишь?

– Какие могут быть шутки! – вскипел Алоис – У меня от скрипа шестерёнок в голове уже мысли путаются. – Даже про старого и больного негра не вспоминаю… Итак, продолжу! На данный момент мы остались без всяких свидетелей твоих непосредственных родов. О герцогах пока можешь забыть: он при родах не присутствовал, она была без сознания.

– А хозяйка роддома?! – напомнил я про очевидное упущение.

– Ты прав, соображаешь хорошо! Но увы! Хозяйка роддома сошла с ума после гибели дочери и внука. Акушерки во время родов тоже почему-то не оказалось на рабочем месте.

– Значит…

– Но есть ещё один весьма щепетильный вариант. Но вот над ним надо хорошо подумать. Я дал задание ребятам попытаться всё-таки уговорить герцогов на одно дело.

– Конкретней!

– Пусть они вначале дадут своё согласие на эксгумацию останков похороненной в родовом склепе первой дочери. Если анализы покажут полную несхожесть в дээнка, тогда уже будем посылать копии твоих данных на сверку. Согласен?

– Уф! Я пока особо сообразить не могу… – Мне действительно было плохо. Очень плохо и муторно. – Уж слишком у тебя складная цепочка получается Но ведь в ней так много явных разрывов…

– Первый шаг сделать нетрудно: достать на свет останки умершего двадцать восемь лет назад младенца. А уж второй шаг будет вполне закономерным продолжением первого. Конечно, только в случае положительного результата.

– А мои данные у тебя есть?

– У меня? Да чтоб чего-то не было! – засмеялся Алоис. – Ты только дай своё общее согласие.

– Ладно… – Я подвигал занемевшими от напряжения плечами, и Булька в тот же момент стал их интенсивно массировать покалыванием электричества. – Только смотри, чтобы мои данные не попали в плохие руки.

– Не переживай!..

– Как же! После такого сообщения.

– Но и не налегай на иллюзии преждевременно! – продолжил Алоис с нажимом в голосе. – Каких ведь только совпадений не бывает в этом мире.

– Постараюсь сосредоточиться только на работе! – пообещал я. – У тебя все? Тогда звоню Малышу. Он всё ещё в подвале?

– Конечно! И мне кажется, у него тоже есть для тебя ворох новостей.

Но сразу приступать к следующему разговору я не стал. Минут пять я просидел в каком-то трансе Почти совсем не реагируя на встревоженные вопросы миледи, профессора и риптона. Как глупо это ни было, но я пытался вспомнить самые первые картинки из своей жизни. Хотя здравый рассудок настаивал на немедленном прекращении этих бесполезных потуг. Ведь как может человек воскресить в своей памяти то, что с ним было в младенческом возрасте? И умом я понимал – не может! А вот сердцем мне чего-то хотелось такого…

И лишь когда ко мне подошла Синява и положила руки на плечи, я пришёл в себя, замотал головой и стряхнул неожиданное наваждение. И уже чётко услышал вопрос и понял его суть:

– Танти, у тебя что-то случилось?

– Да вроде нет… Так, просто навалились нереальные воспоминания.

Я похлопал по ладошке, лежащей на моём плече, и решительно набрал номер Малыша:

– Что у тебя?

– Несколько хороших новостей и одна… как бы тебе сказать…

– Оставь тогда её напоследок! А вначале порадуй хорошими. Они мне ох как нужны!

– Как скажешь. Так вот, мы с Арматой только тем и занимаемся, что проверяем данные по всем подозрительным лицам. Особенно из окружения императорского секретаря Соляка. И кое-что нарыли на его сообщника, на которого указал интендант. Им оказался некий Рик Тургер. Профессиональный экономист, разработчик всяких государственных программ и прочей околоэкономической казуистики. Его карьера безукоризненно чиста, грехов никаких не замечено. Недовольство политическим устройством империи тоже никогда не высказывал. Мало того, ему удалось пройти допрос под воздействием домутила полтора года назад. Во время событий, связанных с убийством прежнего императора. По всем проверкам он оказался вне подозрений. Единственное, что нам удалось откопать в его до сих пор неизвестной биографии, так это что он в детстве дружил со своим одноклассником, фамилия которого на то время никому известна не была – Сельригер.

– Он учился с Дирижёром?! – вырвалось у меня удивлённое восклицание. – Так это ж здорово! Этим гордиться надо и кричать на каждом перекрёстке.

– Вот именно! А Рик Тургер молчит об этом вот уже пятьдесят лет. Почему? Весьма странно такое молчание. А в предательстве он замешан явно. Мало того, в преступном тандеме с Даниелем Соляком он занимает ведущее положение. Сейчас мы выследили ещё троих человек во дворце, которыми он командует. А буквально полчаса назад мы доказали, что скромному по мировым меркам экономисту принадлежит одна весьма уютная планетка в созвездии Рак. Эдакий маленький рай для толстосумов и плацдарм для постройки сотен курортов в ближайшем будущем. Ну сам скажи: кто из людей его круга имеет собственную планету? Да ещё такую, что стоит как целая система средней паршивости?

– Хм! Да есть пара человек…

– Вот именно, эта пара только подтверждает общее правило. Мы сейчас выясняем, каким образом планета досталась Рику Тургеру. Помимо этого следим за одним из его помощников. Тот встретился с каким-то молодым негром и получил небольшой пакет. Теперь мы тщательно следим за новым лицом и надеемся с его помощью поймать более крупную рыбу. А может, и рыбищу. Уж слишком нагло и вызывающе ведёт себя этот молодой негр. И разодет нескромно: как министр иностранных дел, не меньше.

Теперь о более для тебя приятном. Один из освобождённых вами узников, назовём его первым номером, наконец-то пришёл в себя и дал более или менее связные показания. Хотя после беседы со мной вновь обессилел, и доктор его опять погрузил в целебный сон. Если и его товарищ под номером вторым подтвердит те сведения, что мы узнали, то можешь считать свою реабилитацию частично выполненной.

– Даже так?! Говори, я весь дрожу от любопытства!

– Эти два узника коменданта Шилони ещё до недавнего времени пребывали на свободе. И схватили их всего несколько недель назад. Причём оба узника в прошлом не кто иной, как бойцы моусовского спецназа.

– Горячо!

– То ли ещё услышишь! – хмыкнул Малыш и продолжил: – И остались они на Оилтоне ещё во времена последнего путча. И делали весьма прозаическое дело: охраняли одну из штаб-квартир пиклийцев, расположенную в Манмоуте.

– Это именно там, где вы меня нашли на помойке?

– Твоя память просто поражает. – Мой друг явно иронизировал, и я ему напомнил:

– Не издевайся, мне же Гарольд рассказывал.

– В Манмоуте тебя держали в прекрасно оборудованной лаборатории штаб-квартиры и проводили некие дознания. Допросами руководил маститый и таинственный профессор. В помощниках у него находились ещё пять человек медицинского персонала. Помимо этого там же квартировали восемь человек охраны под командованием двоих сержантов и двоих офицеров. Итого восемнадцать человек. Первый номер рассказал, что он с номером вторым как раз по случайности оказался на чердаке – их там застали некие хозяйственные дела. Оружия у них не было, но дверь на чердак они при первых же криках и выстрелах успели закрыть. Что их и спасло от рук вырвавшегося из лаборатории озверевшего пленника. Они не догадываются, что там с тобой произошло. Скорей всего, тебе введи нечто суперактивирующее да смешали это с болевым шоком. В результате чего ты и сорвался с цепей в прямом смысле слова. Уничтожив всех, кто попался тебе на дороге. Кого голыми руками, кого захваченным оружием. Минут пять ломился на чердак, а потом вернулся в лабораторию и продолжил все там громить с остервенением оголтелого маньяка. Трупы профессора и его помощников были разорваны на части. Когда первый номер со вторым через час осмелились спуститься вниз, то их стошнило от увиденного зрелища. А так как ребята они оказались неглупыми, то прекрасно поняли – в их жизни пошла чернейшая полоса. Свои не простят такого провала и растянут любимые тела по жилкам, а мозги по пробиркам. А имперская служба безопасности тоже сносную жизнь им не гарантирует. Поэтому они скрылись с реквизированными деньгами, новыми бланками документов и, проявив профессионализм, неплохо устроились в городе Зулисон. Перед уходом они постарались уничтожить все в штаб-квартире, да и само здание, с помощью глобального пожара. Тем самым заметая все следы. Они бы так и прожили беззаботно до глубокой старости, но месяц назад на них случайно наткнулся один из моусовцев, знавший их ещё на Пиклии. Неделя слежки, затем арест и долгие допросы в подвалах особняка Давида Рибенгола. Кстати, о покойном уже герцоге оба узника знают очень много интересного. Да и имя генерала Влада Савойски не раз упоминалось в контексте связанных с тобой приключений.

– Да! Это очень радостная для меня новость! – От возбуждения я вскочил и забегал по периметру кают-компании. – Вот теперь мы им покажем! Кстати, а что именно пытались у меня выведать в Манмоуте?

– Я тоже сразу поинтересовался. Первый об этом не имеет ни малейшего понятия. Утверждая, что и второй номер ничего не знает. Их как охранников такие нюансы не касались.

– Да? Ну и ладно! Это не суть важно. Главное – часть чёрного пятна открыта. И в Манмоуте одним пожаром не только дыма, но и шума много наделали. Теперь надо добраться до тех сведений, которые имеются в полицейских архивах. Я думаю, это вам будет сделать несложно?

– Уже работаем в этом направлении.

– А теперь давай ту последнюю новость, которая самая плохая…

– Почему – плохая? – удивился Малыш. – Я такого не говорил.

– Но ты ведь сказал, что не знаешь, как её назвать.

– Сказал! Но, может, она для кого-то будет хорошей, а для кого-то… очень хорошей.

– Слушай, философ ты мой любимый, не трави душу, говори без намёков! Приказываю!

– Ой! – испуганно воскликнул Малыш. – Так это я с самим командиром разговаривал?! Прошу простить, ваше высокоблагородие! Не узнал, затмение нашло!..

– Бросай паясничать, я тебя как друга прошу!

– Ну если как друга, то почему не уважить… Так вот, на орбите целый час уже находится не кто иной, как наш отставший в предыдущих боях товарищ. Он уже подлечился и готов сворачивать горы.

– Неужели…

– Конечно! Гарольд уже ждёт не дождётся твоих приказаний. А мне за неуставные доклады уже объявил три наряда на корабельный камбуз.

– Ай да Гарольд! Аи да молодец! – восклицал я радостно и, чуть не подпрыгивая от счастья, бегал вокруг стола. С улыбкой наблюдавшая за этими движениями миледи схватила меня за руку, резко остановила и спросила с нажимом в голосе:

– Что случилось?! То ты в трансе, то скачешь как оглашённый. Чему радуешься?

– Как – чему? Только что твой жених получил наряды на твой камбуз чистить картошку. Значит, сегодня будет вкусный ужин!

Рассмеявшись от того недоумения, что появилось на лице девушки, я вновь затараторил в трубку:

– Продумай, как доставить к Гарольду на борт «Затычку», и срочно спускайте его на планету. Заодно реши сам, куда мы его поставим в строй и как можем самым благоприятным для нас образом использовать его появление.

– Сделаем! А ты куда?

– В гостиницу. Постараюсь выйти через подземелья вам на помощь. Целый вечер и ночь впереди. Так что постараемся использовать их с максимальной пользой.

– Так тебя здесь ждать?

– Конечно! И не забывай про полученные тобой наряды. Всё-таки как-то не с руки мне отменять приказы моего заместителя.

– О-о! Как они сговорились! – возмутился Малыш. – То он просит меня как друга, а то со своим хамом заместителем собрались меня строить вдоль стенки…

– А что поделаешь, дружище! Служба – дело строгое. Как говорится, дружба дружбой, а кушать командиру хочется всегда.

– Да! Чувствую, скоро я сбегу от этого злого командира куда подальше…

– Подальше? Ха! Это куда? Под женский каблучок? Вот тогда-то ты и вспомнишь со слезами о добром и заботливом командире! Которого ты элементарно мог ублажить ведром хорошо почищенной картошки. К тому же без головной боли и прочих забот…

– Ладно! Я посмотрю, как ты скоро будешь под другим каблучком вертеться! – пригрозил мне Малыш. – И как с умилением будешь вспоминать добрые старые времена, когда тебе только и надо было, что ненадолго притвориться полным дебилом или престарелым ветераном. А остальное время есть, спать и пить коньяк.

– Разговорчики в строю! – с весёлым рыком крикнул я в крабер. – Распустились тут, понимаешь… без Гарольда! Заканчиваем, работайте, я скоро буду.

Отключившись, я обратился к профессору, который прекрасно знал, о ком я говорю:

– Гарольд уже на орбите. Операция «Справедливость» вступает в свою завершающую стадию. Теперь мы им покажем!

– Кому – им? – деловито поинтересовался Сартре.

– Врагам! Кому же ещё? Хотя нет, нашим союзникам тоже покажем! И накажем! За недоверие к нам и за разгильдяйство в борьбе с врагами!

– Не горячись, а лучше подумай. – Профессор отечески попытался обнять меня за плечо, но это у него из-за небольшого роста получилось чуть ли не смешно. А вот упрёки он стал перечислять слишком серьёзные: – Кого в первую очередь надо ругать? Кто первый просмотрел врага у себя под носом? Кто в то время как раз занимал должность командира дивизиона и обязан был раньше всех среагировать на опасность? А теперь ещё и другим угрожает?

– Да, – сразу сник я от справедливых нареканий, – умеете вы погладить по больному месту.

– Так что врагов бей безжалостно, но вот союзников умей прощать. А сам – делать далеко идущие и правильные выводы!

Этим советом и закончилось моё пребывание на яхте миледи. Торопливо со всеми распрощавшись, я отправился на контрольно-пропускной пункт. Но, проходя рутинную процедуру проверки, был вынужден прервать её и отойти в сторону. Извинившись перед дежурным офицером и сославшись на необычайную важность звонка. Потому что если в это время мне, а не Алоису или Роберту звонил наш легендарный подпольщик, то, значит, узнал что-то важное. Но то, что я услышал от Николя, на целую секунду ввело меня в ступор:

– Императора связали в его кресле в его же кабинете и сейчас вкатывают укол. Наверняка домутил. Его секретарь Соляк с остервенением роется в письменном столе, а второй предатель держит императора. Наверняка снаружи у них сообщник – на дверь они даже не оглядываются. Или свои люди в охране, или гвардейцы ликвидированы. Пошли, сволочи, на такое… – Николя даже замялся от возмущения, – видно им срочно надо что-то важное.

А я напряжённо размышлял над создавшейся обстановкой и косил глазами в сторону дежурного офицера. Тот стоял недалеко от меня и готов был слушать со всем вниманием. Поэтому я стал говорить как можно тише. К тому же прикрывая крабер и рот рукой.

– Николя! Они не должны услышать от императора ни слова! Возможно, от них информация сразу же идёт через работающие краберы. Парализатор у тебя готов?

– Конечно! Я уже думал о нём. Но дырочка узкая, и если я выстрелю на полной мощности, то отдача из-за стенок накроет меня обязательно.

– Мне плевать! Очнёшься раньше – отползай! И закроешь дырку. Не успеешь – тоже не трагедия! Все уже в процессе положительного финала. Если тебя не зацепит, то все равно глуши любого, кто ввалится в кабинет. Понял?

– Да! А кого тогда не валить?

– Только если там покажется принцесса со своими телохранителями, Бофке или Хайнек. И смотри…

– Они приводят императора в чувство и отклеивают пластырь со рта! – перебил меня Николя.

– Стреляй немедленно!

После моей команды раздался короткий стон – и все стихло. Значит, отражённая от стенок волна парализатора сделала своё дело, но зацепила изрядно и Николя. Раз он отключился от действительности. Второй рукой я уже набрал номер старшего следователя ещё на одном крабере и теперь прямо-таки подпрыгивал от нетерпения. Чем привлекал и так слишком пристальное внимание всех находящихся на контрольно-пропускном пункте. Когда после кажущейся вечности мне ответили и спросили, кто беспокоит, то я чуть не взорвался от переполняющих меня эмоций:

– Да я это, я!!! Кто ещё может звонить на ваш секретный номер?! Беда! Страшная! И дорога каждая секунда! Где вы сейчас находитесь?!

– Да что случилось-то?

– Где вы сейчас? Отвечайте!!!

Перестав себя контролировать, я закричал в полный голос. Похоже, Бофке наконец проникся важностью момента, так как заговорил коротко и по существу:

– На работе. В центральной прокуратуре.

Святые электроны! Это хоть звучало обнадёживающе: работал Энгор Бофке тоже под крышей императорского дворца, в пяти минутах быстрого бега от нужного места. Поэтому я сразу перешёл к сути вопроса:

– Януш Второй пленён в собственном кабинете. Его укололи домутилом два предателя внутри помещения. Несколько минут назад. Снаружи, скорей всего, их сообщники. Вам надо действовать быстро…

– Уже бегу! – прервало меня на момент короткое восклицание.

– Но и осторожно одновременно! Мой человек использовал парализатор для успокоения всех находящихся в кабинете. По мотивам безопасности он оттуда уже испарился. Будьте осторожны: если охрану императора ликвидировали, то от предателей возможен приказ поступить аналогично и с самим императором.

– Понял! – Время от времени Бофке прикрывал свой микрофон рукой и отдавал в сторону различные приказы своим подчинённым. Он умел ориентироваться в любой обстановке и на любой скорости. Конечно, может, и Хайнек справился бы с этой задачей неплохо, но у меня не было на него прямого выхода. Так же как и на принцессу. Поэтому одна надежда была на старшего следователя. Да и доверял я Рексу вполне. И соображает он лучше, чем нынешний командир дивизиона или, хоть сомнения по этому поводу будут всегда, сама наследница Звёздного престола.

Теперь я уже вновь разговаривал тихо и продолжал давать советы по ходу операции спасения императора:

– Бофке, постарайтесь сами вначале не показываться в коридоре, выходящем к кабинету. Пошлите самого неприметного и простого парня. И приготовьте самый мощный парализатор, какой у вас есть под рукой Лучше уж перестараться и свалить с ног лишних и невиновных, чем хоть один из гадов нажмёт какую-нибудь кнопку. Если возле вас есть достаточно людей, пошлите их в примыкающие коридоры. Пусть задерживают всех без разбора. Мне недавно сообщили ещё о троих предателях, кроме тех двоих, что возле императора. Это… – Я назвал два имени, а потом и третье: – Ими руководит Рик Тургер. Экономист при штате. Его постарайтесь разыскать во дворце в первую очередь. Затем возьмите интенданта Эрика Пульмена. Он тоже слишком тёмная личность и продаёт секретную информацию направо и налево. И я вас умоляю: берегите императора! А уж принцессу и подавно! Может, и её жизнь находится в данный момент в опасности…

Бофке дышал словно загнанный конь. В его годы такие пробежки по дворцовым лестницам – как для меня две полосы препятствий. Но отвечать мне всё-таки попробовал:

– Слышь… не переживай!.. Ты ж меня знаешь… Патрисия в порядке… Сейчас все уладим!..

Затем наступило короткое затишье, иногда прерываемое лишь короткими докладами, и вскоре Энгор Бофке заговорил опять конкретно для меня:

– Возле кабинета… уф!.. стоят два гвардейца… и Рик Тургер!

– Валите всех троих! Немедленно! – опять перешёл я чуть ли не на крик. Теперь голос Рекса пропал надолго. Минуты на две. Затем опять тяжёлое дыхание, топот, короткие выкрики и команды, звук ломаемой двери – и только после этого удивлённый голос старшего следователя опять достиг моих напряжённых ушей:

– Дверь была заперта изнутри. Двое… предателей лежат без движения, император связан и тоже без сознания. А твоего… человека… хм, нигде не видно!

– Отлично сработано, господин Бофке! – Я опять перешёл на шёпот. – Так и должно было быть! Моему человеку пока светиться не резон. У вас и без него забот хватит. Немедленно приводите предателей в сознание и по горячим следам берите их сообщников. Всех до единого! И не бойтесь, если ниточки от них приведут вас к очень крупной и важной персоне. Постарайтесь составить обо всём собственное мнение, и мы с вами посовещаемся перед решающим шагом.

– Хорошо! Сейчас действительно не до разговоров! – согласился старший следователь. Но на прощание пообещал: – А посовещаемся мы обязательно!

– Рад, что мы так удачно и продуктивно сработались.

После моей прощальной фразы крабер выключился. Когда я вновь вернулся к процедуре проверки на лайзмере, офицер смотрел на меня так, словно я был призраком из страшных сказок. Что же он всё-таки смог подслушать?

«Ты так кричал, что тебя не слышали только глухие! – стал пенять мне Булька за несдержанность. – Если этот парень хорошо соображает, то впоследствии сложит два и два…»

«И получит лишнюю головную боль! – перебил я. – Хотя если я к тому времени не реабилитируюсь, то он получит очередное воинское звание».

«А то и сразу два».

«Ничего не поделаешь, – вздохнул я. – Как говорится, тут уж не до сала – лишь бы совесть спала!»

«Так и говорится? – фыркнул риптон со смехом. – А я ещё одну поговорку знаю: сколько верёвочке ни виться, все равно когда-нибудь в навоз суждено превратиться!»

От услышанной мысли я резко и нервно рассмеялся, чем весьма удивил садящегося со мной во флаер Нирьяла. Видимо, на мне сказались последствия целого ряда событий, свершившихся за последнее время. Нет чтобы постепенно, не спеша. А то навалятся на меня вечно скопом! То дырку в голове ковыряют, то заставляют вспомнить день своего появления на свет. То радуют хорошими сведениями и заодно приводят в восторг обещанием скорой встречи с другом. А то бросают меня в омут отчаянной паники и грандиозных переживаний. И все это в течение одного часа. Вернее, многих часов, если вспомнить о том времени, что я провёл на гостеприимном операционном столе, под чуткими пальчиками профессора Сартре.

Пока мы ехали в гостиницу, я принялся разыгрывать из себя тяжелобольного и уставшего человека. Что вообще-то было трудно сделать. Особенно после того, как наш водитель стал замедлять скорость, чтобы уступить дорогу нескольким парящим в небе грузовым платформам. Я заколотил в разделяющее нас стекло, включил внутреннюю связь и словно с цепи сорвался. Наверное, впервые за всё время нашей совместной деятельности я наорал на водителя и напоследок добавил срывающимся на фальцет голосом:

– У меня и так мало времени! – Но в этот момент вспомнил о симулировании плохого состояния, резко успокоился, отключил внутреннюю связь и скорбно добавил: – Только и мечтаю поскорее добраться до номера да на сутки завалиться в кровать. И никого не видеть, не слышать и не…

– У вас завтра утром экзамен по личным единоборствам, – бесстрастно напомнил Нирьял.

– Ах да! Точно. Тогда тем более мне надо выспаться и набраться сил. И накажу любого, кто посмеет меня побеспокоить! Понятно?

– Ваша светлость, когда я на посту – можете спать спокойно. Ни враг, ни друг к вам не пройдут.

Начальник охраны говорил с полной серьёзностью, но на щеках у него появились две ямочки от желания улыбнуться. Опять у него проскальзывает сомнение в моей истинности? Или он догадывается о чём-то большем? А может, его срочно сменить? А есть ли в замене смысл?

День – максимум два, и все станет на свои места. Так что неизвестно, какое решение доставит больше неприятностей и нервотрёпки лично мне. Но думать об этом было некогда. После того как я резво забаррикадировал дверь своего номера изнутри, тут же бросился в подземелье. Себя щадить не приходилось, поэтому уже через пятнадцать минут Булька ворчливо накладывал усиленную защиту на мои колени, локти и прочие выступающие части тела. Но рекорд прохождения узких и тесных тоннелей мы наверняка побили.

Николя я застал в узкой щели между стенами. В сознание он ещё не пришёл: так и висел там, словно безжизненная лиана между листов толстой книги. С немалым трудом оттащив товарища чуть в сторону, я сразу прильнул к смотровому окошку. И вовремя. Хоть в кабинете находились всего три человека, но они занимались только тем, что тщательно ощупывали и простукивали все стены помещения. Но делали это как раз на противоположной стене. Видимо, она показалась им более подозрительной. Все участники недавнего покушения, скорей всего, находились на местах, именно им и предназначенных. Поэтому я осторожно вставил тяжёлую заглушку на место, закрепил её упором и поволок Николя в его подземное логово. Там я надеялся привести товарища в чувство и решить его дальнейшую участь. Но затем что-то подстегнуло моё воображение, и я решил «сбегать» на другой пост наблюдения. А вдруг подслушаю там нечто интересное. Столько ведь событий кругом, наверняка будут вести передачи открытым текстом. А наш подпольщик вполне комфортно полежит прямо здесь в проходе. На всякий случай я ему вложил в руку фонарик и намотал ремешок от него на запястье. Проснётся – сразу сообразит, где он и что делает.

И мои надежды оправдались: в имперском пункте связи я застал её высочество принцессу. Судя по сороковому порядковому номеру, она давала кому-то целый ворох инструкций. Но каких именно – я так и не успел подслушать, ибо одновременно со мной туда же явился престарелый маркиз Винселио Грок. Он с шумом чуть ли не вбежал в помещение и сразу стал жаловаться:

– Вас просто невозможно отыскать! Каждый охранник даёт совершенно противоречивые сведения. Да и вообще, это не дворец, а растревоженный муравейник!

– Этому муравейнику нужно регулярно устраивать солидную чистку! – зло возразила Патрисия. – И не реже чем раз в год! Смотрите, только недавно проводились тотальные проверки – и снова завелась гнильца в самом сердце нашей империи! Мой брат был на волосок от гибели! И я, между прочим, так до сих пор и не могу понять, кто же спас императора от рук предателей.

– Все тот же Ветер, ваше высочество. Так, по крайней мере, утверждает господин Бофке. А он на данную минуту выглядит настоящим героем и спасителем, и ему нет смысла врать.

– А вот до Ветра мы тоже скоро доберёмся! – пригрозила Патрисия. – Так, по крайней мере, мне обещал тот же Бофке.

– Ну а чем закончились проверки барона Артура? – задал маркиз прямой вопрос – Уж столько драться, сколько он за последнее время, смог бы только Тантоитан.

– Но при рассмотрении его манеры боя никто так и не смог доказать, что она принадлежит бывшему командиру дивизиона…

Про себя я с удовлетворением заметил, что Патрисия говорит обо мне как о некотором бывшем чине, но уже без оскорбительных или уничижительных приставок или определений. А она продолжала свои размышления:

– Тем не менее подобных бойцов у нас ещё не встречалось.

– Да, это настоящий танк, – согласился Винселио Грок, – Но из человеческой плоти. Я просто любовался записями его боя с Лежси. А уж как он играючи поломал двоих ваших новых инструкторов в ресторане…

– Ах, маркиз! И не напоминайте мне – я до сих пор сгораю от стыда за подставленных ребят. Они-то держатся молодцом и уверяют меня, что попали в госпиталь только из-за собственной нерасторопности. Но я не имела права устраивать проверку барону таким образом.

«Так вот это что были за шкафы! – воскликнул Булька в моём сознании. – Значит, их на нас натравили только для того, чтобы посмотреть манеру боя?»

«Ага! Видишь, как она теперь кается! – ухмыльнулся я. – А ведь подозрения у неё небеспочвенные: значит, кое-где мы явно проморгали или просчитались».

И принцесса тут же подтвердила мои Догадки:

– Слишком много совпадений и деталей указывают мне, что барон очень похож на Тантоитана. Я даже подробно записала каждую деталь и обдумала каждое его движение. Но после долгих размышлений начинаю приходить к выводу, что Артур просто очень удачно копирует своего обожествляемого кумира и готов даже дышать, как он.

– А этот самый кумир тем временем… – начал маркиз.

– Конечно! Он им управляет из-за кулис, контролирует каждое движение, каждый ход мысли и направляет реакцию в нужное русло. Он где-то здесь! Только он мог бы заварить такую кашу в столице и её окрестностях! Он совсем рядом! Я это чувствую!..

«О! Если бы ты знала, как права в своих подозрениях!»– подумал я с изрядной долей самодовольства. На что – после следующей фразы Патрисии: «И разорвала бы его собственными руками!!!» – Булька ехидно добавил:

«Как хорошо, что она не может разрывать на расстоянии! А то бы даже я был бессилен против её коготков».

«Ну – попытался я оправдать непоследовательность своей любимой, – у женщин иногда бывают очень тяжёлые дни»

– Зачем же так кровожадно? – удивился маркиз со старческим хихиканьем. – Вы же принцесса! Наследница Звёздного престола! И «собственными руками»! Для этого всегда найдутся исполнительные солдаты и прокуратура…

Затем долгое время они не говорили. Видимо, отвлекшись на чтение поступающих сообщений. И вдруг Патрисия с горечью воскликнула:

– Святые электроны! Всё-таки это правда!

– Вы знаете, я до сих пор сомневаюсь… – слишком уж вяло возразил Винселио Грок. – Может, здесь ошибка?

– Вы что, читать разучились?! Да здесь же каждое слово прописано. Сомнений быть не может.

– И что же теперь делать?

– О-о! Вот этого человека я точно теперь хотела бы разорвать собственными руками!!!

Похоже, Патрисия была вне себя от бешенства. Даже я заволновался не на шутку, прогоняя в голове тысячи мелькающих как в калейдоскопе предположений. А разговор, мне совершенно не понятный, продолжался своим ходом:

– А если всё-таки попробовать его взять лично? Как бы ненароком? – осторожно предложил маркиз.

– Все мои чувства требуют только одного: схватить этого урода и устроить ему хотя бы суточный допрос. Вы себе не представляете, сколько информации мы бы выкачали!

– Ну так…

– Нельзя! И все моё сознание призывает к сдержанности и хладнокровию. Я уже дала слово! В случае его нарушения санкции будут просто ужасными для империи в целом и для меня лично. Такие вещи идут выше всяких политических амбиций и межгосударственных отношений.

– Жаль…

– Где Хайнек?

– Ловит предателей по всему дворцу по наводкам, поступающим от Бофке. Хотя, скорей всего, никого они больше не арестуют. Просто запугивают ради проформы. Все враги уже за решёткой.

– Ой не все, дорогой маркиз! Далеко не все! Берите эти бумаги – и за мной!

После этой фразы Патрисия походкой спешащего на охоту леопарда покинула имперский пункт связи, а через минуту за ней вслед бросился шаркающей походкой престарелый Винселио Грок.

«О ком это они? – спрашивал Булька, пока мы разворачивались в узкой щели и закрывали отверстие. – Я так ничего и не понял».

– Если бы я что-то понимал! – воскликнул я вслух. – Как говорится в древней пословице: знал бы прикуп – гулял бы все ночи! А так ползаю по сырым и пыльным подземельям! И это при том, что ночь ещё только впереди.

«И вдобавок подкладываешь под свои торчащие кости мою нежную и слабую плоть, – со скорбным вздохом добавил риптон. – Или всё-таки есть у нас надежды на беззаботные ночные гулянья?»

– Конечно, есть! Иначе бы я тут не лазил, а… уже бы давно гулял с имеющейся у меня казённой наличкой.

Ползти по проходу было удобно и даже приятно. Мои ладони, колени и локти защищала пружинящая и твёрдая плоть. Но только вот риптон продолжал жаловаться по этому поводу:

«Иногда я жалею, Что ты отказался стать вором имперских капиталов. Ты бы гулял, сколько тебе влезет, а я бы занимался наукой…»

– И сколько времени?

«Пока совесть бы нас не загрызла насмерть!» – уже с весёлым бульканьем ответил риптон.

Николя уже пытался перевернуться на бок, подсвечивая себе дрожащим в руке фонарём.

– Молодец! Здорово сработал! – с ходу стал я его нахваливать, помогая при этом подняться на четвереньки. – Уже только один сегодняшний день полностью окупил все строительство этих подземелий! Император спасён, и очередная награда тебе гарантирована.

– В гробу… я видел… эту награду! – выдавил Николя непослушными губами. – Шею, шею массируй! Кажется, у меня в голове вся кровь спеклась комком!

Я приложил свои руки к затылочной части пострадавшего товарища, и за дело взялся профессиональный спаситель. Булька колол его током, щипал, мял и растирал одновременно. После нескольких минут интенсивной терапии Николя облегчённо перевёл дух и с уважением покосился на мои руки:

– Мне бы такого помощника!

– Отошёл?

– Почти! Но чтобы я ещё хоть раз сам себя из парализатора!.. Да на всю мощность! Ни в жизнь! Трясутся все внутренности, словно из желе сделаны…

– Так тебя тащить или сам ползти сможешь?

– А тебе бы только меня за ноги потаскать по этим тоннелям! – возмутился товарищ. – Сила есть – ума не надо.

– Так ведь некогда мне с тобой тут рассиживаться. Пока ты спал, я ещё тележку новостей подслушал в комнате связи. Пошевеливайся!

– Двигай вперёд и закажи чего-то восстанавливающего. Да покрепче! А я тебя догоню… Не спеша…

Так и сделали. Я первым добрался до своего номера, сделал солидный заказ с помощью крабера и стал ждать, как на это отреагируют мои охранники за дверью. Заодно решил обдумать ранее поднятый мною вопрос о замене начальника охраны. Но так ничего толкового не надумал. И только после этого завалился на кровать и стал решать, какие шаги предпринять в первую очередь. По всем раскладкам получалось, что именно сейчас Бофке копает биографии схваченных предателей и начинает раскручивать всю их подноготную. Но находиться возле старшего следователя было не в моих силах.

Возле принцессы мне тем более пока место не предоставят. Значит, будем присоединяться к своим друзьям. Может, к этому времени уже и Гарольд в столице появился?

Показавшийся на свету Николя выглядел словно привидение. Налитые кровью белки глаз, посеревшая кожа и нервно подёргивающаяся щека, словно от тика. Тем не менее он нашёл в себе силы пошутить:

– И вроде ненадолго-то в пути задержался, а командир уже все сам успел слопать!

– Действительно, ты так долго сюда добирался, что я уже опять успел проголодаться. Сейчас закажем по новой! А ты пока можешь в ванную наведаться.

Мой товарищ привычно проскользнул в мою спальню, а я рывком отодвинул загораживающую дверь мебель.

– Нирьял! Я заказал себе маленький ужин! А эти лентяи из ресторана даже и не думают его подавать. Разберись с этими прохвостами!

– Уже разобрался, ваша светлость! Столик с ужином стоит в конце коридора, а ребята держат за руки двоих слишком ретивых официантов. Мы их и не собирались пропускать. Ведь распоряжения с вашей стороны не поступало.

– Логично! Считайте, что вы все опять заработали отличные премиальные. А столики пропустите – кусаць сино хоцца!

На что начальник охраны ответил с подчёркнутой заботливостью:

– Конечно, ваша светлость! Когда человеку нездоровится, для него лучшее лекарство немножко подкрепиться.

В ответ он получил недоуменно вскинутые брови и осуждающее покачивание головой. Похоже, только одних этих моих действий уже хватило для того, чтобы указать ему положенное место и напомнить, что мысли свои или мнения он может высказывать только по моему приказу. Тем более в таких делах, которые касаются меня лично. Хотя наверняка по гостинице уже гуляют легенды о моих гастрономических привязанностях и непомерном, даже для великого воина и героя, аппетите. Но что поделать, если действительно очень хочется есть? И не только мне, но и моему чуть меньшему, чуть более худощавому, но тем не менее ужасно прожорливому другу. Да ещё и болезненно пострадавшему при геройском спасении его императорского величества.

Николя появился из ванной комнаты в халате отеля, напевая бодренький мотивчик. Деловито произведя ревизию блюд на ресторанных столиках, он даже раскраснелся от удовольствия:

– Впечатляет! И это все нам?

– Не нам, а тебе! – поправил я. – Я ухожу к ребятам. Да и ты заслужил дополнительный ужин своим самопожертвованием. Как самочувствие?

– Почти вернулось к норме. Только иногда неожиданно по всему телу прокатываются небольшие волны дурманящей слабости. Довольно неприятное ощущение.

– Остаточные явления. Но ты и так невероятно быстро пришёл в себя! Такое тело иметь – любой умрёт от зависти. Я бы наверняка ещё до сих пор в невменяемом состоянии валялся.

– Кто бы на тело жаловался! – воскликнул Николя, ставя перед собой вазочку с салатом. – Если бы ты на Чари родился, то вообще был бы похож на ходячий танк. Кто бы тогда с тобой мог соревноваться?

– Ты мне напомнил: Алоис накопал массу нового материала про одного парня из претендентов и выдал на-гора новую гипотезу о моём совершенно ином, чем в свидетельстве о рождении, происхождении.

– Мгм?! – Полный рот мешал моему товарищу говорить. Поэтому он таким нечеловеческим мычанием выразил живейшую заинтересованность новой гипотезой. Но я продолжил шуткой:

– Так что вполне возможно, что я мог родиться на любой другой планете! И почему бы не на Чари?

Кратко обговорив с Николя условные сигналы на случай непредвиденных обстоятельств и некоторые детали имитации моего присутствия в номере, я со спокойной совестью вновь спустился в подземелье. Подслушивать и подсматривать в ночное время в имперском пункте связи не было смысла. А в кабинете Януша Второго – и подавно. Тем более что там могли до сих пор орудовать специалисты из отдела контрразведки. Смотровой зрачок они вряд ли найдут. Но кто их знает? Может, Бофке или принцесса дали приказ разбирать стены? С них станется! Тем более что испарившегося стрелка с парализатором они будут искать до самой смерти. Жаль, что нельзя придумать хоть мало-мальски правдоподобную причину исчезновения моего человека… А почему нельзя? В явную сказку они не поверят, а вот в нечто суперсовременное…

Я как раз переодевался в одежду старого ветерана, когда мне пришла в голову мысль немного убавить пар ретивости старшего следователя. И откладывать это на потом не было смысла. Бофке отозвался быстро:

– Кто? Зачем? Откуда?

Я отвечал в том же стиле:

– Ветер. Задать вопрос и выразить благодарность. Звоню из столицы Оилтонской империи. Старый Квартал. Знаете?

– Какое совпадение! И я в том же самом городе! Заходи ко мне в императорский дворец, пообщаемся, рюмашкой коньяку угощу… Или боишься?

– Во дворец я могу заходить, когда захочу! – В моём голосе было столько уверенности и превосходства, что Энгор Бофке поверил:

– Отчаянный ты парень!

– Самый обыкновенный. Итак, помощь вам нужна?

– Да нет, у меня теперь тут все под контролем.

– Там, – подчеркнул я, – вы наконец-то навели порядок. Теперь на повестке дня арест главного виновника всех неприятностей. Вы готовы говорить со мной на эту тему?

– Готов! – решительно ответил старший следователь. И тут же добавил: – Но при личной встрече!

– Интересно… на что вы надеетесь? Меня все равно вам взять не удастся.

– А я и не собираюсь. Могу дать тебе в этом своё слово. Просто хочу посмотреть тебе в глаза и уже тогда решить: стоит ли тебе доверять такие тайны.

– Значит, предатели вывели вас на след главного злодея?

– Не буду скрывать – вывели.

Бофке признавался на удивление легко и без раздумий. А уже только это было слишком подозрительным. Но раз он так хочет личной встречи, то почему бы её не устроить? Тем более по моим условиям и на моей территории. Хотя Рекс наверняка всю столицу, а то и планету считает именно своей территорией. Поэтому я тоже долго не думал:

– Тогда я постараюсь решить этот вопрос в ближайшее время. И как только определюсь с местом и охраной, сразу вас проинформирую. Будьте готовы сразу направляться в указанное место.

– Надеюсь, оно недалеко? А то старость…

– Возраст мой тоже далеко не юношеский. Да и не собираюсь я покидать столицу до победного конца! – торжественно пообещал я.

– Как?! – воскликнул Энгор Бофке. – Куда же ты подашься потом?

– О! Если бы вы только знали, сколько дел у меня накопилось вне Оилтона!

– Да-да. Конечно. Понимаю…

– И хочу поблагодарить напоследок за прикрытие моего человека. Он благополучно выбрался из императорского кабинета и не так давно мне об этом сообщил.

– Как – выбрался? – Голос старшего следователя стал хриплым.

– Очень просто – когда там осталось лишь три человека из контрразведки и стали осматривать стены.

– Но как?! Мы же обыскали каждый уголок!

– Могу вам намекнуть, но… при условии полной конфиденциальности. Никому об этой новинке!

– И её высочеству?

– Мм… Ладно, ей можно! – проявил я великодушие. – Все равно скоро узнает. Так вот, мой человек имеет особый комбинезон с живой наружной оболочкой из бактерий и с его помощью может маскироваться на любой местности, при любом освещении и даже при нескольких пересечённых лучах света. Вроде ровная стена – а к ней прижался невидимый человек. И на потолке неровностей никто не заметит – а несколько человек могут там висеть сколько угодно на специальных присосках.

– Ах, твою… – не сдержался Рекс и выплеснул из себя несколько цветистых фраз. – А ведь хотел прощупать шестом потолок! Была такая мысль! Была!

– Послушайте, вы так огорчены, что у меня возникает мысль о вашем двуличии! – прикрикнул я на ругающегося старшего следователя. – Я ведь просил вас не трогать моего человека!

– Да никто бы его и пальцем не тронул. Я бы его сразу же отпустил на все четыре стороны.

– Точно?

– Конечно! За кого вы меня принимаете?

– Хм! Но вы так эмоционально восприняли уход моего человека…

– Да мне просто положено по должности его найти. Хорошо, что на потолке висел союзник! А если бы враг? А я не проконтролировал до конца. И как эти трое его упустили?!

– Слишком увлеклись простукиванием, – засмеялся я. – С кем не бывает. Прошу прощения, буду с вами прощаться. Пора на перевязку. В ближайшие часы решу организационные вопросы по нашей встрече. Но и вы меня не подведите, будьте готовы предоставить мне все сведения…

– Прямо-таки и все?! – перебил меня Бофке со справедливым гневом. Но я продолжил почти без паузы:

– По интересующему нас вопросу. Все остальные сведения я могу узнать и без вас. До свидания.

После завершения разговора я остался полностью доволён. Да и своих союзников озадачил. А по поводу личной встречи… так ведь можно всегда её отменить. Если возникнет необходимость…

Когда я выбрался на поверхность, орбитальные отражатели звёздных лучей на ночную сторону планеты уже развернулись полностью, и период кратких сумерек вновь перешёл в период, очень похожий на солнечное затмение. Мне подобное освещение всегда не нравилось, и если бы не обильная световая реклама и огромные световые панно на всех стенах зданий, то старался бы в это время спать. Как и поступало большинство моих соотечественников. Ночь есть ночь. А в данном случае на улице светло – и в любой точке планеты вряд ли увидишь ночное небо, усыпанное россыпями звёзд. Жалко, что не я решаю такие вопросы, а то бы давно убрал орбитальные отражатели и перевёл ночную сторону планеты на искусственное освещение. Вон в других местах живут без отражателей – и ничего, не жалуются. А тут мода, видите ли, да ещё – столица целой империи! Как же она без такой новинки обойдётся?! И вот уже двадцать лет над Оилтоном висит несколько гроздей продолговатых сегментов, на которые угрохали массу средств, металлов и человеческой изобретательности.

Полтора года назад была возможность изменить ситуацию. Тогда враги взорвали пять из восьми отражателей. И два из них частично даже упали на поверхность. Некоторые детали так и не смогли сгореть полностью в атмосфере. Хорошо, хоть обошлось без жертв. Вот тогда и надо было поднять вопрос об их нецелесообразности. Но, видимо, некому было сказать решительное слово. И вновь миллионные средства поплыли из казны в вакуум. А жаль…

Столичная жизнь в ночное время не затихала. И так в Старом Квартале всегда было многолюдно. А в связи с последними событиями количество гостей выросло сразу вчетверо! Мало того, на Оилтон продолжали стекаться тысячи любителей приключений, торговцев, авантюристов и просто путешественников. Не считая массы других разумных существ, которые все больше и больше ассимилировались в общественной жизни Галактики. Поэтому в таком немыслимом водовороте затеряться старому ветерану было и просто и сложно одновременно. И сложность заключалась именно в том, что я всё-таки сильно выделялся из толпы. Но сегодня обошлось без нудных процедур проверок. Патрули то ли ослабили бдительность, то ли явно не хотели связываться со скандалящим калекой, но я добрался до нашей штаб-квартиры без особых приключений. И только там смог расслабиться и сбросить с себя ощущение постоянно буравящего спину взгляда. Видимо, за последнее время нервы начали сдавать от перенапряжения. И стали мерещиться всюду слишком ловкие соглядатаи. Но ведь меня и риптона проследить незаметно для нас невозможно. Так, по крайней мере, мы решили с ним в процессе специальных манёвров по отсечению хвостов.

Малыш встретил меня добродушным ворчанием:

– В таком преклонном возрасте бессонница считается признаком серьёзного психического расстройства.

– Да? Так вот почему тебе не спится! – не остался я в долгу. – Ты ведь на два года старше. А до такого старческого маразма вообще редко кто доживает.

– Всё зависит от того, насколько человек выглядит… – начал развивать свои мысли наш философ. Но сидящий там же Армата, прижимающий к уху крабер, перебил нас напряжённым голосом:

– Тихо! Кажется, у Алоиса проблемы!

– А где он? – сразу перешёл я на сдавленный шёпот, и Малыш стал тоже шептать мне в самое ухо:

– Мы ведь получили уникальное устройство, позволяющее локализовать миниатюрных самодвижущихся шпионов. Наподобие того «жучка», что мы использовали при наблюдении за генералом Савойски. Алоис решил лично поработать с новой техникой и быстренько собрался в город. И только совсем недавно уже докладывал, что обнаружил сразу восемь искомых объектов. Все они работали в одном месте, и он устремился в данном направлении. Возможно, сейчас он локализовал этих мини-шпионов в более конкретном месте.

– Его прикрывают?

– Двое ребят из топтунов. Но это лишь страховка от слежки.

– Мы можем поучаствовать в разговоре? – прошептал я на ухо Армате.

– Конечно.

Он положил крабер на стол и включил на нём внешние громкоговорители. Тотчас мы услышали натужное пыхтение нашего чернокожего товарища и его прерывистое бормотание:

– Продолжаю делать вид, что мой мотоцикл нуждается в ремонте. Копаюсь во внутренностях, но экран мне прекрасно виден: все восемь «пчёлок» внутри этого огромного особняка. Домик знаменитый. Я его сразу узнал. Принадлежит «Доставке». Ведомство недр, геологии и планетарной разведки. Именно здесь квартируется Дирижёр Сельригер со своей свитой. Но люди вокруг меня совсем обнаглели. Можно подумать, что никогда не видели старого и больного негра! Так и прижимаются ко мне… Не нравлюсь я им явно! Чувствую, намерения у них нехорошие…

– Ты укол себе сделал? – вырвалось у меня.

– Само собой разумеется. И за прибор уникальный не волнуйся. У него система самовозвращения. И мне кажется, уже сейчас я его отправлю домой. Вряд ли они сумеют проследить такой маленький объект.

– А кто – они?

– Сам мучаюсь над этим вопросом. Может, хозяева «пчёлок», а может, владельцы особняка. А возможно, и третья сторона здесь работает. А то и четвёртая. Крабер я постараюсь отключить в последний момент. И он близится: от особняка в мою сторону движется фургон… И любопытные людишки стали брать меня в кольцо… Пора отсылать прибор к вам…

На мгновение Алоис замолчал, и мы слышали лишь щелчки тумблеров и нарастающий гул автономного двигателя. А затем явно показные и встревоженные выкрики:

– Ой! Что же это?! Помогите! Кто-нибудь! Держите эту взбесившуюся железяку! Да не меня, её держите! Что вам на…

И крабер отключился на полуслове. Мы все одновременно тяжело вздохнули, и Армата высказал общую мысль:

– Влип наш гений…

Малыш стал что-то спешно набирать на клавиатуре, приговаривая:

– Интересно только, в чьи руки он попал.

Тут же поступил сигнал на другой крабер. Один из парней, подстраховывающих Алоиса, доложил об аресте патрона и о том, что фургон после этого въехал на территорию особняка. Мы дали ему задание возвращаться с напарником по домам.

– А чем занимается Роберт? – спросил я.

– В соседней комнате сидит на связи. Ведёт группу топтунов, которые выслеживают того молодого негра, встречавшегося с предателем.

Но только я поднялся со стула, как в комнату влетел Молния и затараторил:

– Наш подопечный не таясь вошёл через парадный вход особняка, принадлежащего «Доставке». Охрана с ним только вежливо поздоровалась отданием чести. И числится особняк за ведомством Сельригера.

– Знаем, – огорчённо махнул рукой Армата, – кому принадлежит эта контора. Туда пару минут назад заволокли нашего Алоиса.

– Как – заволокли? – не понял Роберт.

– А вот так! Под белы… вернее, черны рученьки! И даже поздороваться не захотели. – Малыш повернул к нам экран и показал пальцем на строку: – Вот он! Наш молодой и заносчивый негр. В списках сопровождающих Дирижёра Сельригера И значится как особо поверенный секретарь по общим вопросам. Так что все ниточки ведут к одному клубочку.

– Похоже на то, – согласился Армата. – Но не станешь же ты утверждать, что этот поверенный секретарь и является тем таинственным Шпоном?

– Конечно, нет! Он слишком мелок для такой фигуры. Да и не стал бы Шпон лично встречаться со своими резидентами. Тут надо брать выше! – Заметив, что я согласно киваю, Малыш спросил: – Танти, хочешь что-то добавить?

– И не хотел бы, да вынужден.

И я рассказал ребятам о последних событиях во дворце, разговорах с Энгором Бофке и о подслушанных высказываниях принцессы в имперской комнате связи. А в конце подвёл итоги:

– Так что имеется только один человек, которого наши службы безопасности в данный момент не могут арестовать. Вернее, шеф службы безопасности не может дать такую команду. Наверняка на принцессу надавили всей политической, экономической и военной мощью «Доставки». И дирижёр Барайтис недаром ест свой хлеб шефа разведки и обороны. Не в его интересах и уж тем более не в интересах всей «Доставки», чтобы масса секретнейших сведений попала в чужие руки. Мы себе даже представить не можем, какие тайны находятся в головах самых высокопоставленных функционеров общегалактической компании. И недаром Барайтис здесь лично встречался с её высочеством. Уж он-то может любого человека запугать, подкупить и уговорить одновременно.

– Даже нас? – с нескрываемым сарказмом спросил Малыш.

– Может, и нас! Но! Он пока про нас не знает или не принимает нас в расчёт. А значит, мы можем действовать без страха и упрёка. И если победим, по праву воспользуемся плодами нашей победы и сделаем нужные перестановки в нашу пользу.

– Так что ты предлагаешь? – спросил Роберт.

– Не предлагаю, а приказываю! Немедленно начать подготовку к операции по освобождению нашего Алоиса и аресту руководителя крупнейшей террористической организации, действующей против Оилтонской империи. А по возможности и всех его пособников и подручных.

– Ого! – воскликнул Малыш с горящими от возбуждения глазами. – Куда это ты замахнулся! Ведь скандал будет вселенского масштаба.

– Не в скандале дело, – Армата всегда умел в первую очередь увидеть слабость в рядах нападения, – нам элементарно не хватит людей. Ведь, как я понял, придётся действовать без поддержки Бофке и Хайнека. И не предупредив императора и принцессу. Ведь служба безопасности «Доставки» сработает автоматически. Даже не зная, что защищает предателей и врагов всего человечества. А после возникновения даже небольшой конфронтации может начаться и обширный военный конфликт. Цепная реакция в таком случае труднопредсказуема.

– Слушаю тебя, а перед глазами Николя. – Малыш улыбался от сравнения. – Наш Стратег точно так же любит завалить на корню все добрые начинания. Хотя потом сам же находит наилучшее решение проблем.

– Вот именно! – подтвердил я. – Нам просто необходимо найти самый оптимальный вариант. И люди у нас будут, и союзников постараемся отвлечь, чтобы под ногами не путались.

– Такого, как Рекс, отвлечёшь! – замотал головой Роберт. – Разве что ты с ним встретишься в своём натуральном обличье.

Армата после его слов чуть ли не вскочил.

– Не стоит этого делать категорически! Он и так почему-то уверен, что Тантоитан жив и находится в столице. И не только сам уверен, но и других настроил должным образом. Теперь её высочество запросто может усилить меры по нахождению своего бывшего, как многие выражаются, фаворита. И, скорей всего, сделает это не по причине прозаической мести, а совсем по иным мотивам.

Пока я раздумывал, как на такие слова среагировать, Малыш заметил мои прищуренные глаза и примирительно сказал:

– Танти, не обращай на него внимания. Он ведь вообще не по тем делам…

Что он имел в виду, мы так и не дослушали – над нашими головами загорелась лампа синего цвета. А Роберт пояснил специально для меня:

– Это наш доктор вызывает в лазарет. Видимо, что-то важное…

На что я тут же ответил:

– Не отвлекайтесь, ребята, занимайтесь своей работой. Я сам туда спущусь.

В подвале доктор нисколько не удивился моему появлению. Хоть видел согнутого невзгодами жизни ветерана явно впервые. Видимо, для него любой, кто входил в нашу маленькую тюрьму-госпиталь, справедливо считался начальником. Тем более что в эти недели платили мы ему гораздо больше, чем зарабатывал министр здравоохранения Оилтонской империи.

– Пациент Шилони пришёл в сознание, – начал он, даже не поздоровавшись, – И снова хочет видеть Тантоитана.

Мы уже входили в маленькую комнатку, где лежал раненый комендант, поэтому я лишь проворчал на это заявление:

– Я тоже много чего хочу! Да вот только мало кто о моих желаниях знает…

Раненый враг смотрелся довольно плохо. Жёлтая кожа лица отсвечивала неприятным синеватым оттенком. Губы терялись на этом фоне, и лишь глаза чернели озлобленными и колючими угольками. По крайней мере, мне показалось, что озлобленными. Но когда бывший комендант разгромленного нами особняка моусовцев заговорил, я сразу поверил в его искренность. Хоть голос был настолько тихим, что пришлось наклониться к кровати, чтобы расслышать каждое слово.

– Редко когда наша жизнь согласуется с нашими желаниями. Вот и сейчас: мне хочется жить, а жизнь вытекает из моего тела безвозвратно Но если бы я раньше прислушался к своим желаниям, этого бы не случилось.

– Ничего! Скоро мы поставим вас на ноги! – бодрым голосом пообещал доктор. Но Шилони не обратил на него ни малейшего внимания. Лишь с напряжением всматривался в моё не совсем приятное и изборождённое временем лицо:

– Тантоитан не придёт?

После моего короткого взгляда доктор моментально понял, что он здесь лишний, и вышел без промедления. Когда дверь за ним плотно закрылась, я ответил:

– Он прислал меня.

– Ну что ж… Ему видней. Да и не пристало мне привередничать в моём положении.

– В вашем положении вряд ли есть право выбора. После моего утверждения лицо коменданта исказила лёгкая гримаса, напоминающая усмешку.

– А вот тут вы не угадали – выбор у меня есть. Но только вот нет желания спорить с вами. Я лучше все расскажу, а уж потом вы оцените моё раскаяние и попытку хоть как-то реабилитировать свою напрасную жизнь.

– Для того чтобы услышать ваш рассказ, нам необязательно ваше желание.

– А вот и нет. Наука, разрабатывающая средства воздействия на психику человека, не стоит на месте. Но разные средства могут действовать в разных направлениях и даже нейтрализовать друг друга. Взять, к примеру, вашего же Тантоитана. Ведь ни домутил, ни любые другие средства не помогли нам выведать самую главную тайну, из-за которой его похитили. Так и в моём случае – домутил только убьёт меня, а все мои знания умрут вместе со мной.

– И вы, значит, решили все рассказать добровольно?

– Конечно. И виной тому не перемена моих политических симпатий или попытка нажить определённый капитал. Перед смертью мне на них глубоко наплевать.

– И что же вас подвигло на сотрудничество? – Как ни странно, но пока я верил коменданту полностью.

– Такие люди, как я, постоянно живут двойной жизнью. Мне пришлось адаптироваться к жизни вашей столицы словно обычному имперскому подданному. И в результате я имею здесь жену и двоих детей. Может, это покажется вам странным, но они для меня дороже всей Вселенной. Поэтому готов обезопасить их даже ценой своей жизни. Наверняка вы их уже отыскали?

Во взгляде Шилони было столько страдания, что я не видел смысла ему врать:

– Нет. На данный момент мы слишком заняты другими, более важными делами.

– Конечно, – вздохнул комендант с видимым облегчением. – Я вас понимаю: охота сейчас ведётся на герцога Рибенгола и генерала Савойски.

– Пока вы здесь отдыхали, – хмыкнул я снисходительно, – подобная охота осталась уже позади. И ваши показания могут оказаться совсем неактуальными.

– Вам удалось взять замок-музей?! – Впервые за время нашего разговора Шилони повысил голос до восклицания.

– Нет. Мы его просто сровняли с землёй. А землю вывезли. До последней песчинки.

После моего ответа его глаза округлились от удивления.

– Здорово. Вряд ли бы удалось придумать что-нибудь лучше. А генерала уговорить и подавно не светило. Уж я этого упёртого хитреца знаю. Жаль, что вы отыскали замок без меня.

– А охотимся мы теперь на самого главного врага империи – Шпона.

– Значит, уже и о нём знаете? Хм! Но вряд ли вам удастся его достать…

– Почему? – Я попытался придать своему лицу наивно-простодушный вид. – Шпон здесь, в Старом Квартале. И в данный момент разрабатывается операция по его аресту.

– Шпон здесь?! Совсем обнаглел! Так поверить в свою безнаказанность! Ну что ж, пусть ему воздастся по заслугам. О! – Комендант мечтательно прикрыл глаза. – Если бы вам удалось взять этого ублюдка! Не мне одному он жизнь испортил. Из-за него даже наш вождь, лидер и трибун Моус превратился в жалкую и алчную марионетку. Вся наша борьба оказалась борьбой жадных людей за новые миллиарды галактов. А мы сами постепенно превратились в мерзких шакалов…

Возникла небольшая пауза, после чего я помотал недовольно головой и констатировал со скепсисом:

– Пока вы не сказали для меня ничего нового.

И опять некое подобие улыбки исказило лицо тяжелораненого коменданта.

– Но ведь и генерал с герцогом вам ничего не сказали? Уверен.

– Почему? Мы ведь можем разговорить любого.

– Опять вы за своё? Я же вам сказал – от домутила я сразу умру. Так же как Влад Савойски или Давид Рибенгол. И Шпона в подобном случае тоже ожидает скорая смерть. Да и использование других аналогичных средств приведёт к идентичному финалу. Допросить ни меня, ни Шпона вам не удастся. Если только…

– Я могу пообещать и обеспечить вашей семье полную неприкосновенность. Если, конечно, они непричастны к вашей подрывной деятельности против империи.

– Нет, они ни о чём не знали! Вам будет легко это проверить. В данную минуту я прошу вас только об одном: не сваливайте груз моих ошибок на плечи совершенно невинной женщины и малолетних детей.

– Обещаю! А теперь хочу выслушать ваши соображения по поводу предстоящего допроса Шпона.

Шилони с трудом сглотнул и несколько раз болезненно сжал веки. Видимо, его состояние стало ухудшаться. Почувствовав это, он стал говорить более торопливо и без единой паузы:

– Когда вы меня взяли, в моей одежде должны были находиться две коробочки с ампулами. Их там по двадцать штук, и все различного свойства. Но лишь две из них, зелёного цвета, содержат средство, при введении которого любой человек получает в свою кровь определённое вещество. Если после этого ввести в кровь того же человека любое подобие домутила, наступает смерть. Минут через пять. Нам всем, кто знал непосредственно о личности Шпона, сделали такие инъекции в обязательном порядке. Причём делалось это тайно и без нашего согласия. Шпон же сделал себе укол одним из первых, притом вполне сознательно идя на такой шаг. Но я не люблю, когда меня держат за полного идиота. Поэтому выловил в своё время нужного медика, который работал у Шпона в специальной лаборатории, и все у него узнал. После чего устроил доктору-химику стопроцентно несчастный случай. Сам при этом оставшись вне подозрений. Теперь мне это пригодилось.

Новость была очень важной, но напомнить об ответственности с моей стороны тоже не помешает:

– Если мы изучим свойства этого вещества и научимся его локализовать, вас ведь тоже будут допрашивать под домутилом. Не боитесь?

– Ха… Если останусь жив, буду рассказывать все добровольно и без остановки… Но это… вряд ли… Уходит от меня сознание, в голове такая… пустота… И ничего не чувствую…

Ещё некоторое время губы Шилони продолжали беззвучно шевелиться. Затем глаза закрылись, а дыхание стало почти неслышным. Явившийся по моему вызову врач после короткого осмотра констатировал:

– Явное переутомление. И как следствие – потеря сознания. Он и так долго продержался. Но здоровью его это не грозит. В дальнейшем такие, как сегодня, просветления будут случаться все чаще и чаще.

– Спасибо, доктор. Ваш профессионализм вызывает уважение.

– Рад, что мне удалось продемонстрировать свои знания на практике!

Его ответ я дослушивал уже на ходу. Булька сразу же включился со мной в спор о том, как лучше и быстрей исследовать находящееся в зелёных ампулах вещество. И спор этот разгорелся и в кругу остальных товарищей, к которым присоединился недавно вернувшийся с задания Ульрих. Последние дни он показал себя с самой лучшей стороны. Да и сейчас вспомнил, что собственноручно обыскивал Шилони, как только мы доставили его сюда после разгрома здания, принадлежавшего покойному Давиду Рибенголу.

Коробочки, найденные тогда в одежде коменданта, действительно отыскались в наших запасниках. И мы жутко пожалели, что их обследование откладывалось до более спокойных времён. А сейчас приходилось делать это в спешном порядке. После подключения к нашему собранию с помощью краберов Синявы Кассиопейской и профессора Сартре решили отправить одного из нас на яхту. В таком случае шансы по скорейшему определению состава удвоились бы. Вернее, с нас бы свалился тяжёлый груз исследований в неприспособленной и мизерной лаборатории. Да и времени катастрофически не хватало, чтобы возиться с новым и неизвестным веществом.

А уж в той лаборатории, что имелась на борту яхты, шансы на успех увеличивались стократно. Проделать рискованный путь к космодрому вызвался Малыш. Но в последнюю минуту Армата предложил отправить одного из летающих «жуков». В нашем распоряжении как раз находился один с требуемой грузоподъёмностью. Хоть и был большой риск даже простого столкновения «жучка» с любым флаером, но мы решили попробовать Ведь это гораздо безобидней, чем лишаться в такой ответственный момент Малыша. Тут мы все понимали: второй раз ему с яхты уйти не удастся. А уж тем более соединиться с нашим отрядом.

Поэтому Армата надел на голову прибор управления мини-шпионом, и искусственное насекомое с ампулой на спине, словно заправский микровертолет с боевой ракетой, вылетело в приоткрытое окно. Сопроводив нашего посланника напутственными пожеланиями, мы вновь приступили к обсуждению предстоящей операции. Лишь Армата уселся в сторонке и колыхался всем корпусом, мысленно сопровождая своего протеже в полёте. Через час он с облегчением снял шлем с головы, вытер обильный пот на лбу и обрадовал нас известием:

– Ампула в руках у профессора!

И успех рискованной транспортировки мы восприняли как должное. Потому как в этот момент Малыш подвёл итог наших предварительных обсуждений:

– Прекрасно! Как бы то ни было, Алоис продержится на допросе нужных двенадцать часов, а потом ещё восемь благополучно будет отлёживаться в спокойной обстановке. Это время за него можно не переживать. Значит, сосредоточиваем все усилия на аресте Шпона. Давай, командир, – кого куда расставлять будешь?

– Уже и расставлять? – хмыкнул я. – Может, ты сам справишься? А мы тебя тут подождём. Чего такой оравой по столице гонять?

– Сам? Хм…

– Ну или под чутким руководством Гарольда!

– Нет! Только не это! – не на шутку испугался товарищ. – Уж лучше сам, так намного спокойнее умирать…

– Он ведь уже где-то по городу гуляет? – спросил я о Гарольде, не обращая внимания на испуганное лицо нашего аристократа.

– И не просто гуляет, – стал рассказывать Роберт, – а с большим размахом гуляет! Пока ты с Шилони беседовал, он мне звонил и кратко обрисовал обстановку. За ним следят как за сбежавшим императором. Человек сорок, не меньше. Но он надеется уйти из-под наблюдения в ближайшие часы и присоединиться к нам. В этом ему помогают бывшие наши рабовладельцы: капитан Нина, её очаровательная кузина Эльза, а также их ближайшие соратники и помощники – рабыня Рената и доктор сектора.

Увидев моё ошеломлённое лицо, ребята грохнули дружным смехом. Который я попытался перебить возмущённым выкриком:

– А, что б его ржавчина сожрала!!! Зачем он их всех притащил за собой на Оилтон?!

– Ну как же, – вздрагивая от смеха, стал объяснять Малыш, – он же любит всех строить?! А с тех пор как его выгнали из дивизиона, он страдает постоянным комплексом неполноценности и готов строить кого угодно. Невзирая на лица, пол и интимные отношения. Ну и ещё по одной причине: наверняка хочет порадовать друга приятными воспоминаниями.

– Ох! – тяжело вздохнул я, пытаясь скрыть неожиданное смущение и досаду. – Попадётся он мне – я его уж точно порадую!

– Нет, как это всё-таки прекрасно, – Малыш при этих словах с умилением возвёл взгляд на невидимые небеса, – когда в мире существует такая крепкая мужская дружба!

Новый взрыв смеха сотряс нашу штаб-квартиру. Пришлось призывать к дисциплине. Для этого я левой рукой припечатал ладонь к столу, а ногтями правой произвёл перестук на верхних зубах. Что привело к желаемой тишине.

– Ладно! Радует ваше хорошее настроение перед ответственными испытаниями. Но давайте решать наши проблемы. Ульрих! Постарайся доставить невесту Мишеля Лежси вот по этому адресу. Как только он даёт согласие на предоставление себя и всей своей команды в наше распоряжение, мы отправим туда кого-нибудь из нейтральных общих знакомых. И он подтвердит герцогу, что девушка уже находится в полной безопасности.

Роберт! В твою задачу входит вывезти как можно дальше отсюда раненого коменданта Шилони и двоих узников, моусовских дезертиров. Со всеми, естественно, для их здоровья осторожностями. По моему сигналу надо будет разместить их так, чтобы Бофке и его люди немножко помучились и проявили осторожность при нахождении нашего подарка. Таким образом я собираюсь устранить на некоторое время старшего следователя с нашей дороги. Но перед этим мне не помешает с ним встретиться, хотя бы коротко, и поговорить с глазу на глаз. Он слишком много знает, чтобы от него так легко было отмахнуться. И возможно, придётся задабривать его ещё более вкусным куском, чем комендант Шилони и два бывших моусовских охранника-спецназовца.

Армата! Ты уже прямо сейчас стараешься выдвинуться к тому особняку, где совсем недавно повязали нашего информационного гения. Ни в коем случае не подходи туда слишком близко. Действуй с большого расстояния, но обязательно всех оставшихся у нас «жучков» проведи внутрь и размести в стратегически важных местах. Постараюсь в ближайшие несколько часов отправить тебе в помощь нашего Стратега – Николя. Его знания, сила и ловкость весьма пригодятся при штурме особняка. А сидеть у меня в номере в такое позднее время нет смысла.

Я тоже займусь делом и попытаюсь отправить Хайнека из столицы. Хотя бы на эту ночь и утро. Есть у меня одна задумка. Ещё пять лет назад он очень просил открыть тайну местонахождения Галатарских пещер. Но я тогда над ним просто посмеялся и сослался на досужие выдумки и недостоверные легенды. Он тогда сильно обиделся, да и весь разговор наверняка запомнил дословно. Понимаю! Цена такого знания слишком высока, и не хотелось бы выдавать секрет, о котором на сегодняшний день знаю только я. Но на меньшее Хайнек не клюнет. Даже если поверит, что я лично остался жив.

Если её высочество останется в неведении относительно моего разговора о Галатарских пещерах или просто проигнорирует подобную информацию, полученную от командира дивизиона, то и для неё у меня есть маленький сюрприз. Когда-то давно, лет двенадцать назад, нам пришлось спрятаться в одном укромном месте. И там, в глубокой расщелине, мы оставили небольшой груз драгоценностей, принадлежащих роду нынешних императоров. После восстановления спокойствия специальные отряды под нашим руководством перевернули в тех горах почти каждый камень, но той пещерки мы так тогда и не нашли. И лишь три года назад мне случайно удалось там оказаться. И лишь благодаря невероятному совпадению обнаружить искомую пещеру. Драгоценности так и ждали меня нетронутыми. Но в то время мы собирались с Патрисией объявить о помолвке и решить вопрос о дне нашего бракосочетания. И я вознамерился сделать своей будущей супруге свадебный подарок. Поэтому не стал доставать из расщелины древние реликвии, а просто установил краберный маяк, который включается из любой точки Галактики. По моим предположениям, Патрисия должна помчаться на вызов маяка вместе со своими лучшими телохранителями и солидным количеством гвардейцев. Хоть и придётся мне при этом рассекретить своё пребывание среди живых.

Так что у нас для сражения останутся только боевые формирования «Доставки». Учитывая, что время сейчас мирное, они охраняют особняк Дирижёра Сельригера не по высшему боевому расписанию. В наших силах и возможностях все сделать тихо, быстро и без единой жертвы! Желательно… Но тут уж как получится. Воины, охраняющие наших врагов, приравниваются к самим этим врагам. Но всё-таки предпочтение в бою будем отдавать только парализаторам. С ближайшим окружением Шпона можем не церемониться: наверняка вокруг него лишь прихвостни и соучастники преступлений. В том или ином роде.

Малыш! Тебе остаётся самый важный и ответственный участок: общая координация наших совместных действий. Если мы сделаем хоть малейшую ошибку в нашей операции, второго шанса у нас не будет. Даже если впоследствии сам император даст нам разрешение на штурм. Скандал поднимется всегалактический, и мы ничего не сможем сделать. Своей реабилитации добьёмся, но самые страшные враги уйдут от нашего справедливого возмездия. И опять неизвестные силы будут покушаться на нашу жизнь, независимость и мешать с грязью наши добрые начинания. И опять через короткое время нам придётся срываться со своих мест и за кем-то гонятся по всей Вселенной. А так нас будут бояться. Долго, очень долго…

Ну вот вроде и все. Наших людей разбирайте сами. Команду герцога Лежси я поведу лично. После выполнения предварительных заданий присоединяетесь к общей группе. Какие будут вопросы?

Короткая пауза повисла в комнате. Каждый из ребят мог лично разрешить возникающие по ходу дела сложности. И лично продолжить боевую операцию без согласования со мной. Разве только Ульрих немного выпадал из нашей слаженной и отработанной команды. Но у него и задания были гораздо проще. Следовательно, особой инициативы проявлять ему не предстояло.

Малыш всё-таки не сдержался и задал один из самых деликатных вопросов:

– Какие приоритеты? Алоиса как вытягивать будем?

– Главное направление – Шпон. Лишь только он окажется в наших руках – сразу уходим. Всю ставку делаем на его арест. Алоиса освобождаем только при счастливом его нахождении. Вы и сами понимаете: удачно проведённая операция обеспечит беспрекословное выполнение любого нашего требования. А если ещё из Шпона вытянем хоть одну кучку нужной информации, то обезопасим принцессу от ненужных подозрений и инсинуаций. А всю нашу империю – от политического давления и самых различных эмбарго. Можете себе представить, если из Шпона мы выдавим целых две кучки информации?

– Ха! – Малыш от восхищения закрутил головой. – Да ты, никак, Больших Дядек приструнить хочешь?

– Если будет чем, – решительно ответил я, – случая не упущу!

Ребята многозначительно переглядывались и довольно улыбались. Ведь до сих пор ещё никому и никогда не удавалось хотя бы припугнуть невероятно мощную и плюющую на всех «Доставку». В любом королевстве, республике, замкнутой диктатуре и даже сильнейших империях «Доставка» имела и диктовала свои интересы. Всегда могла бесцеремонно влезть в любые спорные вопросы и урвать для себя при этом львиный кусок, прикрываясь своими полномочиями ревностного хранителя спокойствия во всей Галактике. Конечно, самая мощная мегаструктура в обитаемых мирах была явной необходимостью, но иногда так хотелось с должным высокомерием отказаться от навязываемой помощи. И потребовать взамен полной услужливости и выполнения своих прямых обязанностей. Как в том случае, когда каждый клиент парикмахерской требует к себе уважительного отношения от персонала и идеального обслуживания за свои кровно заработанные деньги.

Ещё раз обвёл своих боевых соратников поощряющим взглядом, затем встал и произнёс напутственное пожелание:

– В добрый путь! Послужим Оилтонской империи в трудный час!

– Сердцем, умом и умением! – дружно откликнулась вся команда традиционной клятвой бойцов дивизиона. Сколько раз мы шли в бой с этими словами?! Не счесть… И ведь часто бой мог оказаться последним… Но мы сами выбрали такой путь. И пройдём его до конца!

Машина возмездия стала действовать. Целеустремлённо, настойчиво и неотвратимо. Пожалуй, никто бы не смог её остановить. Даже смерть большинства членов нашей команды. Но с этой машиной мы давно научились обращаться бережно и аккуратно. Стараясь не подпускать к себе слишком близко, а направлять её в нужную сторону.

Первым делом я постарался найти выход на нынешнего командира дивизиона. И уже через какое-то время смог втолковать ему мысль, что Галатарские пещеры находятся не так далеко, как он предполагал раньше. Да сообщил ему столько сведений, что Хайнек сразу поверил, что там он найдёт как минимум всех врагов империи.

Задумка удалась. Через полчаса мне стало известно, что отдыхающая половина дивизиона поднялась по тревоге и куда-то спешно унеслась на флаерах под предводительством своего бравого командира.

Конечно, Патрисия на это не повелась. А может, ей элементарно не стали докладывать среди ночи. Такие права Хайнек имел и мог решать возникающие проблемы своими силами Без согласования с шефом служб безопасности.

Тогда я и до её личного крабера дозвонился. Именно на тот номер, о котором знал лишь её покойный отец да родной брат Януш Второй. Сказать, что Патрисия потеряла дар речи, когда услышала мой голос, – это значит приукрасить действительность. Она что-то шипела, вскрикивала и пыталась ругаться, но я не дал низвергнуться на меня водопаду не то угроз, не то оскорблений, не то любовных признаний. А чисто по-деловому пригласил её явиться за своими родовыми драгоценностями в то самое место, где мы их когда-то спрятали. Пообещав при встрече там же представить ей доказательства своей невиновности. А чтобы она не заблудилась, дал ей ссылку на включённый перед тем краберный маяк. Напоследок я ей постарался сказать как можно более проникновенно:

– Моя судьба и судьба империи в твоих руках!

И выключил крабер. Единственное, чего я в этот момент больше всего боялся, так это того, что Патрисия помчится по указанному адресу сама. Не взяв никакой охраны. Я бы, например, помчался Хоть место там глухое и безопасное, но ведь в дороге все может произойти. Поломка транспорта, буря, разбойники… Хотя разбойники – это явный перебор! Но душа-то болит!

Немного отвлёк меня разговор с герцогом Лежси. Когда он стал торговаться за судьбу своей невесты:

– Но мне будет спокойнее, если она окажется под опекой моих людей! – кричал он немного надрывным голосом.

– Они её уже опекали! – напомнил я. – И без толку. К тому же ваши люди все до единого будут заняты в операции. Или вы кого спрятали?

– Нет… Но я бы хотел удостовериться…

– Нет проблем! Давайте пошлём человека, которого мы знаем и кому более или менее обоюдно доверяем. Он прибудет на место, засвидетельствует вам превосходное состояние вашей невесты и её полную безопасность. Кого можете предложить?

После короткого раздумья Лежси вдруг неожиданно спросил:

– Вы ничего не имеете против герцога Цезаря Малрене?

– Хм! Вроде ничего… – Что мне оставалось сказать? Что раньше имел?! И очень много?

– Вот и отлично! Мне кажется, парень он что надо! И врать мне не станет.

– Хорошо! Я тогда ему позвоню, и он с вами свяжется по прибытии на место.

С Цезарем Малрене я говорил и того короче:

– Вы знаете, что невеста Мишеля Лежси была похищена?

– Да!

– От его имени и от себя лично прошу проведать её и постараться охранять некоторое время. Пока мы не справимся со своими делами.

– Говорите адрес! Я уже выхожу из номера!

Деловой парень! Ни секунды раздумий и ни одного лишнего вопроса. Чем-то он мне все больше и больше импонировал. Может, это оттого, что Алоис что-то там выискал в памяти машин? И сопоставил, а скорее всего, подогнал некоторые несоответствия? Ладно, поживём – увидим!

«Если глазки целыми останутся!» – опять влез со своим черным юмором неразлучный друг Булька. Но меня в этот момент вышибить из равновесия было невозможно. Вот только волновали мысли о Патрисии.

Лишь через полчаса я успокоился, когда получил известие о том, что из дворца вылетела внушительная вереница воздушного транспорта и скрылась в южном направлении. Значит, здравый смысл победил и охраны наследница Звёздного престола взяла с собой вполне достаточно. Теперь уже можно было спокойно разговаривать со старшим следователем имперской прокуратуры, которого я к тому времени подвёл на заранее выбранную точку.

Говорить с Рексом я решил в личине лысого ревнивца, надеясь, что данный облик весьма подходит для таинственного и неуловимого Ветра. А место выбрал с таким расчётом, чтобы мой собеседник оказался в тупике, а я по другую сторону. Ему, чтобы выйти обратно на оживлённое место, потребовалось бы минут пять, а у меня было сразу несколько путей отхода. Да и несколько топтунов меня подстраховывали.

Переговариваться я спланировал через небольшое окошко в бетонном заборе, так что, возжелай Бофке применить против меня парализатор, вряд ли бы это удалось ему сделать с положительным для себя итогом. Когда он осознал те условия, в которые его поставили, то заворчал со старческим раздражением:

– Да что же это такое?! И ты называешь этот фарс душевным разговором?! – В маленькое окошко смотреть сразу двумя глазами не удавалось, поэтому Бофке припадал к отверстию словно курица – то одним, то другим глазом. Уж так ему хотелось рассмотреть меня во весь рост, а то и просветить насквозь. Вот только стремления с моей стороны содействовать ему в этом не замечалось.

– Всё зависит от честности и откровенности собеседников! – стал я толкать речь назидательным тоном. – Тем более среди людей, чаяния которых находятся в одном русле общественной деятельности. А их помыслы направлены лишь на искоренение несправедливости и зла как такового.

– Слушай, – с раздражением остановил меня Рекс, – ты ведь не Ветер! Я хочу говорить именно с ним!

– М-да? Может, мне ещё стать в два раза вас моложе? Как вы мне однажды польстили.

И быстренько перечислил самые важные и решающие моменты в наших прежних переговорах. Явно тем самым доказывая свою идентичность. Но старший следователь никак не хотел соглашаться с этим. Пришлось его разозлить до такой степени, что он наконец-то высказался более конкретно:

– Ветра не существует в природе! Я его выдумал однажды в разговоре с одним человеком. А раз ты назвался Ветром, значит, ты должен быть тем самым человеком…

– Или, – с полной невозмутимостью закончил я предложение, – его полномочным представителем и последователем!

Какой всё-таки хитрюга этот самый Рекс! Как он когда-то настойчиво вешал мне лапшу на уши по поводу своего лучшего и талантливейшего осведомителя. Словно предчувствовал, что я обязательно таким ходом воспользуюсь. Клюну на такую коварную наживку. Теперь мне стала совершенно понятна его уверенность в том, что он меня якобы превосходно знает. Да и информированность принцессы по поводу моего здесь присутствия – явно заслуга Энгора Бофке. Но как я не додумался до такой простой хитрости?! Вернее, не смог раскусить такую явную подставу? Позор! Хотя… С Рексом вообще надо вести себя очень аккуратно. Мне в тот же момент вспомнились те издевательства, которым я, используя краберную связь, подверг старшего следователя за последние недели. И мне стало стыдно. Хорошо, что Булька мог придать моему лицу любую требуемую окраску. Поэтому я продолжил все в той же манере поведения:

– Давайте считать, что именно тот самый человек меня и создал. К тому же по вашей инициативе. А теперь пора переходить к делу. У нас осталось буквально несколько минут.

– А всё-таки, – похоже, Энгор Бофке изо всех сил удерживался от нецензурных выражений, – когда я мог бы лично посмотреть в глаза Тантоитана Парадорского?!

– Зависит от того, как мы справимся с возложенными на нас обязанностями.

– Я со своими справляюсь!

– Не смешите меня, уважаемый! Столько грубых просчётов в работе – непростительно для такого профессионала. И сейчас перед нами стоит весьма важная задача: на долгие годы обезопасить империю от посягательств самого различного толка.

– Выражайтесь конкретнее! – рыкнул Бофке через дырочку в бетоне. – Мы не среди фрейлин императрицы!

– Ладно, спрошу прямо! Вы хотите насолить «Доставке» и избавиться от их надоедливого покровительства?

Сопение со стороны моего собеседника усилилось до максимального уровня. И мне даже показалось, что нехорошие слова всё-таки разнесутся по окрестностям, но Рекс высказался цивилизованно. Хоть и с нескрываемым раздражением:

– Хочу! Конечно, хочу! Ещё как хочу! Всегда, везде и повсюду! Только вот как это сделать? Даже когда появляется шанс, мне наступают на глотку и перекрывают дыхание! И при этом вдобавок заставляют улыбаться во весь рот. А мне орать хочется от ярости! Но! Ничего не могу сделать… И помочь вам ничем не могу…

– А нам и не надо вашей помощи.

– Странно. Чего тогда?

– Нам вполне хватит, чтобы вы нам не мешали какое-то время. И, поверьте, мы воспользуемся этим со всеми вытекающими отсюда благами для империи. Надеюсь, предыдущее сотрудничество убедило вас в нашей полной лояльности и желании восстановить попранную справедливость и покой в Оилтонской империи?

– Убедило… Спору нет!

– Значит, мы можем на вас надеяться?

– В некотором роде. – Бофке явно находился в терзаниях и разрывался между долгом и порывами души.

– А что вас смущает? – спросил я его напрямик.

– Моя клятва. Я всегда обещал находиться на своём посту! И отступиться от неё…

– Понятно! Этот вопрос уже почти решён. Вам ведь будет просто необходимо лично арестовать так упорно вами разыскиваемого коменданта Шилони. Да и не только его. С ним в одной компании находятся двое бывших моусовских спецназовцев. Они в своё время соучаствовали в похищении тогдашнего командира дивизиона Тантоитана Парадорского и могут пролить много света на события тех дней.

– Здорово! Конечно, я немедленно займусь этим лично! И готов заняться этим со всем рвением. Но… это, как его… – Взрыв энтузиазма сменился явными сомнениями. – А вы-то чем займётесь? Раз вы хотите меня отвлечь, то желательно хоть приблизительно знать – от чего именно.

– Конкретно сказать не могу. Но отвечу со всей откровенностью: мои люди уже почти все находятся на месте проведения предстоящей операции. Часа через два и я к ним присоединюсь. Готовится захват нескольких ключевых фигур среди наших врагов. Нечто наподобие недавнего замка-музея. Только с полной гарантией предстоящего ареста. К тому же впоследствии вы будете моментально вовлечены в ход следствия.

– Ага, даже так… Но жертвы будут?

– Если никто не будет мешать, то, скорее всего, всё пройдёт без шума и пыли. А победителей, как вы знаете, не судят.

– Но иногда их так ругают, так ругают! – запричитал Бофке.

– Мне не привыкать, переживу! – отмахнулся я с улыбкой.

– А Тантоитан?

– Тантоитан и подавно!

– Хм! Всё-таки хотите столкнуть меня на тропу несоблюдения законов?

– Наоборот, только хотим исправить существующие несправедливости. А это по силам лишь истинным патриотам своей Родины. И вы должны быть в первых рядах самых лучших сынов империи.

– Вы умеете льстить! Какой я сын? Я меня у самого уже шесть внуков. Если бы мои глаза не видели, то уши бы настаивали на том, что я разговариваю с Тантоитаном. Такой же демагог, умелец задурить голову и тонкий психолог. Знает, как заставить работать на себя любого человека…

– Значит, я даю вам адрес местонахождения опасных и коварных врагов империи?

– Давайте! – Но когда он прочитал переданную мной страничку из блокнота, то не сдержался и выкрикнул возмущённо: – А почему же так далеко от столицы?!

Но его вопль пропал втуне: я уже со всей возможной поспешностью держал курс на особняк Дирижёра «Доставки», шефа по вопросам недр, геологии и планетарной разведки. А у меня над ухом раздавался спокойный и уверенный голос Малыша, который координировал действия около сотни людей, разбросанных в районе предстоящей операции, и не только в том районе:

– Танти, только что Синява сообщила с яхты: антидот против неизвестного вещества найден! Ко мне отправлено несколько независимых друг от друга курьеров. Задействована почта специальной срочной рассылки. Посылаются также три грузовых «жука». Через час—полтора нужное средство будет в нашем штабе.

Сам арест Шпона произошёл так быстро и непримечательно, что даже неинтересно рассказывать. Если на подготовку к операции у нас ушли многие часы, то на её проведение – считанные минуты. Каждый человек охраны у нас находился под прицелом парализаторов. А самые ответственные операторы охранных сигнализаций были успокоены нашими маленькими мини-шпионами. Снаружи ничего заметно не было. Люди в соседних особняках даже не проснулись в тот момент. Разве что под утро, когда поднялась истерическая тревога.

А мы шли красиво и молниеносно. Секунда первая – одновременный залп парализующими лучами. Вторая – двери бесшумно взломаны в нескольких местах огромного особняка. На третьей словно ветер промчавшиеся тени по тёмным коридорам заполонили, казалось, все пространство. И на десятой непонимающе и ошарашенно моргающий глазами Сельригер опутан специальными лентами по рукам и ногам. Рот, конечно, тоже не имел больше возможности говорить без наших на то указаний. Вместе с ним в одной комнате-кабинете бодрствовали пять ближайших помощников, которых по причине нашего стопроцентного успеха, мы тоже «пришпилили» к делу. Какая разница, скольких выносить? Одного или шестерых? Да ещё таким силачам, как Гарольд или Николя! Правда, пришлось нести ещё и седьмого. Но тут уж ребята обращались с ношей словно с принцессой. У Алоиса хоть и были отключены двигательные функции организма, он все прекрасно видел, понимал и чувствовал. И потом рассказывал, что никогда в жизни не ощущал себя так комфортно в окружении друзей.

А вот с врагами не церемонились. И даже бывшего Дирижёра несколько раз неловко уронили. Явно сознательно. А когда он от боли начинал мычать сильней, то роняли повторно. Пришлось даже шикнуть на расшалившегося Николя – ведь уходили драгоценные секунды. Лучше уж уйти намного раньше и мёрзнуть на улице, чем задержаться в особняке и греться под залпами спецподразделений «Доставки». И в конце третьей минуты мы уже начали поспешный, но идеально организованный отход с места операции. А на пятой минуте в особняке все стихло…

До той поры, пока первый из очнувшихся охранников не добрался до рубильника тревоги. Но случилось это, как уже упоминалось, под самое утро. В то время допросы арестованных преступников продолжались уже третий час.

И какие это были допросы! За возможность там соприсутствовать любой следователь отдал бы полжизни, не задумываясь. Даже я, казалось бы, повидавший и наслушавшийся на своём веку всего сверх всякой меры, кидался из одной крайности в другую. То чуть не плакал как ребёнок, то смеялся от счастья, а то всей силой воли сдерживал рвущееся наружу бешенство. Я лично вместе с Малышом и Гарольдом допрашивал пресловутого Шпона. Остальным ребятам достались фигуры помельче. Но мы все, пожалуй, получили моральный шок от полученных на допросе сведений.

Мне, к сожалению, пришлось уйти раньше из-за поднявшегося в столице переполоха. Но и новостей, что я узнал, мне хватило даже для того, чтобы с развязностью невоспитанного хама вести издевательский разговор не с кем-нибудь, а с самим Дирижёром Барайтисом. Сделал я это уже, правда, только после того, как благополучно добрался до своего номера, с сонным видом разобрал баррикаду и гаркнул в коридор:

– Завтрак мне! Немедленно!

И лишь затем набрал личный номер шефа «Доставки» по обороне и разведке. Теперь-то он был мне прекрасно известен. Номер, естественно! А не Барайтис. Тот до сих пор оставался огромной загадкой, его, как недавно стало известно, боялся даже Дирижёр Сельригер. Но я – то его уже не боялся. Мне было чем крыть даже его козырные тузы. Я был победителем ещё в самом начале разговора.

– С вами говорит представитель Союза Справедливости Оилтонской империи! – Голос я, конечно, на всякий случай изменил, но меня-то и не сильно слушали.

– Чего вам надо?! Откуда вы узнали мой номер?!

– Лучше заткните рот и послушайте меня! Раз уж я снизошёл до подобного разговора.

В трубке раздались хрипы, напоминающие звуки, издаваемые человеком, когда он неожиданно подавился и боится сильно вдохнуть и не имеет воздуха в лёгких для резкого выдоха. А я продолжал с прежним апломбом:

– Сегодня мы арестовали главного врага Оилтонской империи, некоего Шпона. Который ещё вчера считался вашим коллегой. Исходя из первых данных, полученных при допросе, мы поняли, что и вы имели веские основания для ареста Сельригера. Но хотели замять скандал и убрать его с горизонта галактической общественности старыми, проверенными методами. Этим вы поставили себя на грань войны с нами.

– Как вы смеете?!

– Смею! После того как мы узнали, что творится в самой «Доставке», мы смеем все! И попробуйте теперь только гавкнуть в сторону нашей империи! Мы вас размажем со всей беспощадностью!

Барайтис был великим человеком. И мудрым. И соображал словно планета-компьютер. Он сразу понял, что раз мы только предупреждаем, то пока не собираемся делать это на самом деле. И сообразил, что мы тоже явно не дураки. Поэтому сразу сменил гневный и повелительный тон на уставший и миролюбивый:

– Чего вы хотите?

– Для начала прекратите истерику по поводу пропажи Сельригера и объявите, что это была простая учебная тревога.

Я сделал паузу, и меня опять поняли превосходно: послышались резкие команды, дублирующие мои требования, и вновь голос шефа «Доставки» стал чуть ли не ласковым:

– Можете выглянуть в окно и убедиться – мы сворачиваем свои спецподразделения.

– Не имею такого сомнительного счастья наблюдать за вашими силами быстрого реагирования. Но в мой бункер поступают прямые репортажи из любой точки столицы.

Я, конечно, соврал. На самом деле подошёл к окну и некоторое время наблюдал за несколькими патрульными машинами в пределах моей видимости. Воины резво складывали разложенные вокруг средства ограждения, грузили все в отсеки и тут же покидали места своего дислоцирования по тревоге. Значит, общий приказ пошёл верный.

– Отлично! – Я продолжил выдвигать свои условия: – Теперь можете и сами спокойно покинуть нашу империю и впредь старайтесь здесь не появляться до особого приглашения.

– Никак! Никак не могу этого сделать! – с явной тоской, но с завидной твёрдостью произнёс Барайтис – Мне нельзя будет появиться в «Доставке» без Сельригера. Если ваша организация так же умна, как и вездесуща, то вы прекрасно понимаете, почему я не могу это сделать.

– Понимаем. И даже решили пойти на уступку. Через два дня на границе с системой Блеска вы получите своего зажравшегося и впавшего в состояние полной деградации коллегу.

– Через два дня?!! – Шеф обороны «Доставки» прекрасно понимал: каждая минута, проведённая Шпоном под допросом, – это миллиарды гигабайт безвозвратно утерянной ценнейшей информации. Но я нагло захохотал в ответ:

– Ещё можем обещать, что сведения, которые нам добровольно передал господин Сельригер, мы используем сугубо в своих личных целях и не будем даже их мизерную часть предавать гласности для широкой общественности.

– Вы так добры… – прошипел мне в ответ явно убитый горем собеседник.

– Стараемся не ущемлять права и интересы любых государств и корпораций. А уж тем более когда речь заходит о «Доставке»…

Меня перебили всё-таки вырвавшейся угрозой:

– Вашему императору от такой деятельности не поздоровится!..

– А нам плевать на любых императоров! – гаркнул я так, что меня наверняка услышали во всей гостинице. Осознав это, я продолжил более спокойным тоном, полным злого сарказма и неприкрытой иронии: – Сегодня один, завтра другой! Наш Союз Справедливости борется за лучшее существование для всей империи! И уж плясать под дудку разных монархов или императоров мы не намерены! У нас своя программа действий. Но напомню ещё раз: будете вмешиваться в наши дела – доберёмся и до вас! Как бы сильно и прочно вы ни сидели на своих местах.

– Я, между прочим, тоже только тем и занимаюсь, что восстанавливаю справедливость! – решил обидеться Барайтис. Но тут же получил от меня отпор:

– Вот только не хотите выносить сор из избы!

– Увы! «Доставка» принадлежит всему человечеству. И её лицо должно быть безупречным…

– Ну так следите за теми чирьями, которые пытаются это лицо испортить! Все! Разговор закончен! Мы свяжемся с вами позже для обсуждения некоторых деталей. Немедленно начинайте эвакуацию ваших подразделений!

И я с непередаваемым злорадством отключил крабер. А затем несколько минут носился по номеру, делая самые сложные акробатические упражнения. Давая таким образом выход накопившейся энергии. Не только отрицательной, но и положительной. Впереди мне предстояло столько важных и приятных моментов, что я метался, словно мяч, между стенами и потолком и не знал, с какой проблемы начать. Остановил моё бурное времяпрепровождение громкий стук в дверь. А затем и голос моего начальника охраны:

– Можно?

– Входи!

Когда Нирьял осторожно заглянул в номер, то увидел разбросанную мебель и висящую в воздухе пыль, о существовании которой в этой гостинице раньше и не подозревал.

– Вы за кем-то гоняетесь? – спросил он осторожно.

– Сон пропал! Поймать не могу. Бессонница теперь замучает. Да ещё и на голодный желудок.

– Здесь ваш завтрак! – спохватился Нирьял.

И уже через минуту я навёрстывал потраченные килокалории. С набитым ртом задавая вопросы:

– Что там новенького слышно?

– Вы опять, как всегда, проспали все самое интересное.

При этих словах начальник почему-то посмотрел в сторону моей спальни. Я перехватил его взгляд и заметил, что дверь приоткрыта, а кровать-то и не разобрана. Глазастенький капитан оказался! Но оправдываться я не собирался – получилось бы только хуже.

– Ну? Чего замолчал?

– Вот я и говорю: тревогу по всей столице подняли. Силы быстрого реагирования «Доставки» чуть не оккупацию затеяли. Вот только недавно тревогу отменили. И объявили, что была учебной. Согласованной к тому же с имперскими силами безопасности.

– Тоже мне новость! Да этих ленивых солдафонов надо каждую ночь будить по тревоге! А то и воевать разучатся. Твои ребята тоже небось жирком заплыли?

– Да нет, мы без тренировок ни одного дня не проводим…

– Ничего, скоро уже домой вернётесь. А там вами отец займётся. Или я сам лично.

Нирьял саркастически улыбнулся.

– Вы ведь вроде жениться на принцессе собрались?

– Могу ведь и передумать! Правда? Хотя на сегодняшние силовые единоборства пойду обязательно и морду кое-кому всё-таки расквашу.

– Агрессивный вы сегодня, ваша светлость…

– Это оттого, что врагов у меня не осталось. Жить стало скучно. Никто меня убить не хочет… То ли дело раньше! То оттуда нож сунут, то оттуда пальнут из ружья, а то и из напёрстка какого ядку подмешают. Чтоб не расслаблялся, значит. А теперь что? Сплошное обжорство и бессонница!

– Значит, едем в столичный дворец спорта?

– Конечно! Хоть какое-то веселье.

Во дворце спорта сегодня собралось двадцать восемь претендентов для выявления сильнейшего. И мы тоже прибыли одними из первых.

Хоть ночь я провёл не смыкая глаз, настроение было бодрым и силища играла в мускулах давно неиспользуемая. Да и Булька чувствовал себя во всеоружии. Приговаривая:

«Вот что значит хорошее питание! Мне кажется, мои силы удвоились! Я готов горы свернуть. И ведь учти, это без подзарядки электричеством! Видимо, моя адаптация прошла полный цикл, и теперь я смогу со всей ответственностью заняться научной деятельностью. Кстати, могу взять тебя себе в помощники. Ты не представляешь, какие светлые перспективы тебя ожидают в будущем. При моем посредничестве и шефской помощи ты очень скоро станешь как минимум доктором наук. А там, глядишь, и академиком обзывать начнут. С твоим талантом все дороги открыты!»

«Да нет уж! – возражал я, внимательно присматриваясь к своим соперникам. – Я уж как-нибудь и на воинской службе до пенсии дотяну».

«А если станешь консортом, то тебя в звании повысят?»

«Вроде как должны. Но только на одну ступень. Дальше все равно придётся продолжать воевать с врагами отечества. Или парады устраивать чаще. Оптимальный вариант – ежедневно. У нас звания даром не дают. Это у докторов принято друг друга академиками незаслуженно обзывать…»

«Да, добавить нечего! – забулькал смехом риптон. – Разве только провести классификацию и дать видовое определение: „солдафон натуральный, в собственном соку невежества и сумасбродства“. Вариант: „вышколенный, готовый к женитьбе“. Перед выдачей оружия не кормить!»

«Мне и оружия не надо! А вот по поводу „не кормить“…»

«Да, тут я не прав! – моментально согласился Булька. – Нельзя покушаться на святое».

Тем временем организаторы распределили нас по парам для первых поединков. Два человека отсутствовали: один повредил ногу в конце полосы препятствий, а вторым оказался герцог Мишель Лежси, который снял свою кандидатуру. Поэтому получилось четырнадцать пар. Показавший наилучшее время боролся с тем, кто замыкал список. Остальные разбивались на пары соответственно по нисходящей. Во втором туре оставалось семь пар и каждому предстояло сразиться дважды, и лишь затем отбирались четыре участника с самыми лучшими показателями. Поэтому, возможно, мне предстояло сразиться с шустрым графом из Райкшена лишь в самом последнем бою. А с Цезарем Малрене – в предпоследнем. С герцогом мне так и не удалось до сих пор столкнуться в людском водовороте и перекинуться хоть несколькими словами. Но издалека мы поприветствовали друг друга взмахами рук.

А затем все замерли в непонятном ожидании. Трибуны, к всеобщему удивлению, были полупустыми. И самое главное – отсутствовала принцесса. Лишь через какое-то время прошелестела новость, что её высочество так и не прибудет в столичный дворец спорта. После этого известия ажиотаж среди участников и зрителей явно пошёл на убыль. К тому же в атмосфере самого огромного зала в столице почувствовалось всенарастающее напряжение. Словно перед бурей. Что многим явно давило на психику.

Но вот послышались-таки команды и пары соперников потянулись на свои боевые позиции. Силовые единоборства проходили по весьма простой и незатейливой схеме. Вначале кандидаты мерились силой в армрестлинге, потом в прозаическом перетягивании каната, затем вдвоём пробегали пятьдесят метров и лишь после этого боролись на ковре. Причём разрешалось использовать смешанный стиль борьбы, но без применения запрещённых приёмов. То есть калечить друг друга никто не разрешал, как предполагалось ранее во всех средствах печати, радио и телевидения. Мне кажется, даже организаторы и судьи поединков до последней минуты не знали, в каких именно дисциплинах будет проходить единоборство. А вот принцесса наверняка об этом подумала заблаговременно.

Как бы то ни было, но нужный инвентарь был установлен, доставлен, размечен – и единоборства начались. Не скажу, что первые три победы мне дались легко. Но побеждал я во всех дисциплинах вполне уверенно. Разве только второй соперник достался слишком лёгкий и с небольшим отрывом победил меня на пятидесятиметровке. Естественно – с его-то весом! Пока наша общая масса наберёт разгон… Хорошо, хоть все остальные дисциплины не были легкоатлетическими.

А вот в последних поединках начались чудеса. Вначале от единоборства со мной отказался мой соперник. Некий маркиз Гратер из города Зулисон. Ничем свой отказ не аргументируя и не давая ни малейших объяснений. Зал гудел от разочарования, и даже судьи удивлённо пожимали плечами.

А мне-то что? Сразу использовал появившееся время и стал выслушивать от Малыша по краберу последние новости.

Зато состоялся второй полуфинальный поединок, в котором встретились герцог Цезарь Малрене и чернявый граф из Райкшена. Может, граф слишком устал в предыдущих боях или, наоборот, Цезарь слишком разозлился, но герцог победил с явным преимуществом. А я смотрел на него с глупой улыбкой и почему-то радовался. Может, мне был слишком неприятен не по делу шустрый граф? Вполне возможно…

Объявили более длительный, чем обычно, перерыв. Видимо справедливо полагая, что герцогу Малрене необходимо время для восстановления сил. Вот тут-то Цезарь вновь поверг весь зал в удивление. Подойдя к судейской трибуне, он взял микрофон, потребовал, чтобы его включили, и сделал публичное заявление:

– Дамы и господа! Хочу сразу поблагодарить организаторов за прекрасно проведённое мероприятие и сказать спасибо моим истинным болельщикам и поклонникам. Их поддержка мне помогала всегда. Когда-то я даже мечтать не смел о той известности, которую приобрету в столице. Но теперь, когда впереди остался лишь финальный поединок, я с гордостью могу заявить, что являюсь как минимум вторым по силе, уму и знаниям в такой огромной и великой империи, как Оилтонская… Теперь о том, что заставило меня выступить с этой речью. Дело в том, что я уже несколько дней как совершенно чётко осознал, что не готов к женитьбе. Не готов взвалить на себя такую ответственность не только за свою будущую супругу, но и за те дела, которые на меня свалятся неумолимой лавиной. Мне кажется, барон Артур Аристронг подходит для роли консорта намного лучше. Поэтому я отказываюсь от поединка и поздравляю моего соперника с тем, что он по праву становится первым, лучшим и самым достойным!.. Спасибо за внимание!

Вот так мир и не увидел финального поединка! Вот так и рождаются легенды о сплетнях, интригах и прочей закулисной борьбе, невидимой и неведомой простому зрителю. Вот так и нивелируется слава настоящих героев.

А ведь собравшимся в зале да и всем зрителям перед экранами своих телевизоров ещё предстояло выслушать мою речь, запланированную на случай моей победы. В которой я вообще-то и не сомневался. Вот только как воспримут мои слова? Да ещё и после такого скомканного и разочаровывающего финала личных единоборств? И ничего не поделаешь, сам ведь загнал себя в патовую ситуацию. Хотя кое-что из своего заявления придётся выкинуть. Слишком уж обстановка не располагает к громким скандалам. Да ещё в такое время, когда империя переживает трудный переходный период к более светлому будущему.

Выслушав по краберу последние советы моих товарищей, я наконец-то решился, глубоко вздохнул и взял приготовленный для меня микрофон из рук распорядителя…

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТОЧЕНЬ СКОРО…А ВОТ И ОНО!

– Дамы и господа! Сегодня свершилось то, о чём я мечтал долгие годы своей сознательной жизни. Я стал первым! Может, в какой-то отдельной дисциплине меня кто-нибудь и опередил, но по сумме всех проведённых отборочных туров я оказался самым сильным. И теперь по праву считаюсь единственным претендентом на руку её высочества принцессы Оилтонской империи, наследницы Звёздного престола, несравненной и божественной Патрисии.

А теперь хочу сделать небольшое отступление и кратко рассказать о моей предшествующей жизни. И осветить те моменты, которые до сих пор не были известны широкой общественности.

Сколько себя помню, всегда, каждодневно мне приходилось скрываться от наёмных убийц и бороться с почти непреодолимыми трудностями. Некие личности, о которых более конкретно сообщат вам, скорей всего, уже сегодня вечером, вознамерились полностью уничтожить мою семью до последнего родственника. Поэтому многие годы мне приходилось скрываться в самых труднодоступных и суровых местах Галактики. Где моя жизнь, можно сказать, висела на волоске. В один из таких критических моментов рядом со мной появился великий воин, великолепный учитель и несгибаемой воли человек. Он буквально вырвал меня из лап смерти! К тому же делал это неоднократно. И за короткий период этот человек сумел пробудить во мне все самое лучшее, что было присуще и ему. Заставил поверить в собственные силы и устремиться к выполнению, казалось бы, несбыточных мечтаний.

А последние полтора года каждый мой шаг вообще направлялся именно этим легендарным и знаменитым человеком. Именно он обучил меня обращению со всеми видами оружия, именно он вложил в меня все те знания, которые имел сам. Благодаря его непревзойдённому таланту наставничества моё тело достигло сегодняшнего совершенства в физическом плане. Благодаря ему я научился общаться с другими людьми, в первую очередь распознавать честных, отважных и преданных людей, а уж потом бороться с преступниками, предателями и прочими отбросами общества… которых и человеками-то назвать язык не поворачивается.

Что ещё сказать о моём учителе и наставнике? Много, очень много времени надо для того, чтобы перечислить все его достоинства и заслуги. Но хочу сразу признаться: мне до сих пор так и не удалось превзойти его во всех отношениях. До сих пор он остаётся для меня эталоном физического совершенства и наивысших духовных качеств, к которым я стремился и буду стремиться в ближайшие годы. А то и всю оставшуюся жизнь.

Так что на моём месте сейчас должен стоять он! Тем более что он безумно влюблён в принцессу. Да! Да! Вы не ослышались, уважаемые дамы и господа! Но не это самое главное, а то, что и её высочество более десяти лет отвечала ему полной взаимностью…

После этих моих слов шум поднялся просто невообразимый. Выкрики самого полярного толка понеслись в мою сторону, сливаясь в грозный и возмущённый рёв. Хотя в этом рёве отлично слышались и восторженные интонации. Постепенно большинство присутствующих в зале стали задавать только один вопрос: «Кто?» Но лишь когда утвердилось приемлемое спокойствие по призыву моей поднятой руки, я с непонятным даже для меня волнением выкрикнул давно заготовленную фразу:

– Этот человек Тантоитан Парадорский!

На какой-то момент после моих слов воцарилось полное молчание, и я воспользовался этим. Проговорив быстро, деловито и решительно:

– Поэтому я считаю свою миссию выполненной! Тантоитан достоин руки принцессы! Человек, являющийся моим учителем, другом и считающийся по праву непревзойдённым воином, стратегом и политиком. Человек, стоящий выше меня во всех отношениях. К тому же получающий от её высочества ответные чувства и полное взаимопонимание. Спасибо всем моим поклонникам за поддержку, а всем зрителям спасибо за внимание! Прощайте!

И под нарастающий гул зарождающегося скандала я чуть ли не бегом покинул столичный дворец спорта. Остановить меня никто не пытался, тем более что моя охрана плотным кольцом окружила моё прославленное тело, и мы без проволочек загрузились в наши флаеры. Полчаса, пока мы добирались до гостиницы, я выслушивал сжатый, но довольно-таки обстоятельный доклад Малыша по краберу:

– Только что мне передали, как ты ловко подставил на место барона какого-то несчастного Тантоитана. Но так тому и надо: пусть тоже помучается под женским каблучком! Теперь о событиях в нашей конторе. Алоис уже оклемался полностью и набросился на работу словно трудоголик. Он будет отчитываться сразу после меня. А у меня целая куча новостей – даже не знаю, какого масштаба. Для начала расскажу тебе окончательно, что же представляет собой пресловутый стахокапус. Это таинственное растение, из-за которого и разгорелись вселенские страсти, а нас судьба бросила в долгие полуторагодовые мытарства и напасти. Так вот, стахокапус представляет собой уникальное растение, способное аккумулировать в себе перепады температуры. И самое главное – потом отдавать накопленное в регулируемом режиме. То есть если стахокапус поместить на год в полярных областях планеты с нормальной атмосферой, то он потом в течение трех-четырех лет сможет поддерживать в помещении объёмом почти сто кубометров температуру двадцать пять градусов. Это при том, что в обычном случае в данном помещении стоит жара до пятидесяти градусов. И наоборот, если продержать стахокапус с десяток месяцев в раскалённой пустыне, то он впоследствии будет поддерживать тепло в доме полярника в течение нескольких лет. Ты только вдумайся в эти цифры! Это же революция в мире техники, быта, дизайна, экономии драгоценных металлов, газа, ресурсов… Да всего! Открытие, совершенствование и использование стахокапуса можно сравнить с созданием краберов и открытием Способа Телепортации Вещества – вместе взятыми! Даже по самым скромным подсчётам, стахокапус обогатит его создателя так, что «Доставка» покажется нищей. И вот тут-то и началось перетягивание одеяла в свою сторону!

Как ты уже догадался, стахокапус открыли, запатентовали и стали усовершенствовать именно у нас, в Оилтонской империи. Покойный император прекрасно понимал и предвидел все те соблазны, которые заставят алчных людей пойти на что угодно, лишь бы урвать хоть крошки из грядущих прибылей. Поэтому засекретил все работы, связанные со стахокапусом просто до невероятной степени. Но и этого оказалось недостаточно. Дирижёр Сельригер благодаря своей обширной сети осведомителей во всей Галактике все же узнал об открытии и решил его «приватизировать». Начальные разработки были похищены, и дальнейшие работы пошли параллельным курсом. Хоть и зашли впоследствии в тупик. Помимо этого Сельригер решил уничтожить любые подтверждения и патенты, удостоверяющие, что стахокапус по праву принадлежит нашей империи. Именно для этого они и затеяли полтора года назад страшные убийства во дворце, пожар в Блоке памяти и захват на всякий случай командира дивизиона. Дело в том, что враги не знали, где именно находится секретная лаборатория по усовершенствованию воистину бесценных растений. И вполне резонно решили, что ты должен это знать. Им в этом мерзком деле помогал не кто иной, как покойный министр иностранных дел, которого ты, странное дело, всегда недолюбливал. Именно он со своими приспешниками захватил тебя, использовал твой игломет для убийства Серджио и самого императора. Очередной узурпатор намеревался сам захватить императорский трон после убийства Патрисии и Януша. Вот только коварный Шпон изменил свои намерения, посчитав, что детей императора уберут и без министра-предателя, и ликвидировал последнего все из того же игломета. Естественно, сделано это было руками одного из гвардейцев – того самого, который свидетельствовал, что видел тебя в подземном тоннеле во время твоего побега из дворца. Впоследствии и этого предателя вместе с двоими соучастниками враги сами же и ликвидировали, пряча, так сказать, концы в воду. И приложили все усилия, чтобы выпытать нужные сведения у тебя. Вот только ты разрушил их планы своей нечеловеческой силой, непонятной сопротивляемостью по отношению к домутилу и прочим подобным методам. Мало того, с нашей помощью – вот только дождёмся ли мы хоть когда-нибудь за это благодарности? – ты вернул себе память и уничтожил всех врагов, окопавшихся в нашей столице. Про твою реабилитацию я даже не говорю: наверняка уже сейчас представители имперской канцелярии делают по этому поводу официальное заявление. Или сделают это в ближайшее время.

Хочу добавить ещё одну важную деталь, которую мы выяснили при допросе Шпона. Оказалось, что именно он в уже далёком прошлом выведал сведения о том, что во владениях тогда ещё юного барона Зела Аристронга находятся неслыханные запасы нейтрино-селта – до сих пор самого дефицитного химического вещества, используемого в создании топлива для нейтронно-кварцевых двигателей. Шпон тогда ещё не был Дирижёром, но порядочной сволочью, видимо, являлся с самого рождения. Потому и затеял кровавую операцию по передаче открытых месторождений в руки подставного человека. Так что Боря Лейквис и его полусумасшедший батенька – лишь пешки в руках редкостного ублюдка и творца самых немыслимых беззаконий последнего десятилетия. Ведь даже Моус оказался в полной зависимости от него. И не только финансовой. Мы тут такое узнали! Но эти проблемы ты будешь решать позже и на спокойную голову. Скажу только в нескольких словах: очень возможно, что скоро Пиклия обретёт нового – достойного и, что самое главное, законного – правителя.

А пока я прекращаю надоедать тебе своим монологом. Тем более что Алоис очень сердится на меня за излишнюю болтливость, полагая, что его сведения намного важней и сообщить их следует безотлагательно. Так что послушай его. Хоть немного…

Как раз в этот момент я вошёл в свой номер и скомандовал капитану Нирьялу:

– Никого ко мне не пускать! Я хоть немного отдохну!

И, кажется, впервые за время проживания в гостинице не забаррикадировав дверь, прошёл в спальню и расслабленно рухнул на кровать. Алоис, услышавший мои последние слова, стал возмущаться ворчливым голосом:

– Что значит – не пускать?! Ты хочешь от меня отдохнуть? Значит, старый и больной негр тебе перестал быть нужен? Правильно Малыш говорит: благодарности от тебя не дождёшься! Страдаешь, рискуешь жизнью, теряешь последние нервные клетки…

– Может, хватит? – резко перебил я жалобы товарища. Хоть и улыбался при этом до самых ушей. – Твоих нервных клеток хватит на нас всех и ещё целая тележка останется! Или докладывай по существу, или дай мне хоть раз в жизни насладиться спокойствием.

– Понял. По существу так по существу. Сразу в таком случае говорю о главном: твои родители уж спешат в столицу и мечтают с тобой встретиться.

Со мной что-то произошло. Дыхание спёрло, в носу защемило и, хоть веки заморгали с усиленной частотой, из глаз неожиданно брызнули слезы. Крабер я выронил на кровать и обеими руками принялся растирать щеки, лоб и глаза. Даже не в силах сообразить, что я ощущаю, думаю и делаю. Хорошо, что меня в этот момент никто не видел. Разве что Булька. Но мой товарищ риптон затаился и ни единой мыслью не выказал своего присутствия.

А я все никак не мог успокоиться. Вся моя тяжёлая, кровавая и сиротская жизнь мелькала перед моими глазами, напоминая о самых жутких и трагических днях. Особенно моего безрадостного детства. Когда я от унижений и оскорблений мечтал только об одном – умереть и соединиться в ином мире со своими родителями. Хоть раз увидеть их лица, хоть раз ощутить их ласки, заботу и несокрушимую защиту. Просто ощутить их прикосновения и застыть от тепла их тела, материнской или отцовской заботы. Забыть хоть на миг об окружающей меня злобе, несправедливости и жестокости.

Мир детства такой яркой волной захлестнул мои мысли, что я бесполезно пытался вытереть слезы, чисто машинально зарываясь в подушку и чувствуя, как она становится мокрой от солёной и горькой влаги.

Не знаю, сколько времени я провёл в каком-то провале. Все вокруг меня исчезло, остановилось, замерло. Все ушло в мир прошлого, в мир теней и несбывшихся желаний.

Привели меня в себя выкрики, слабо раздающиеся из лежащего между складок одеяла крабера. Надрывно пытался меня дозваться не кто иной, как мой самый близкий, самый дорогой, самый давний друг Гарольд. Может, именно потому я и пришёл в себя, что услышал именно его голос:

– Танти! Ну где же ты?! Что с тобой?!! Отзовись!!!

Дрожащей и мокрой рукой я взял крабер и севшим голосом проворчал:

– Да здесь я. Чего ты кричишь?

– Уф! Ну ты и даёшь! – выдохнул Гарольд с явным облегчением. – Пятнадцать минут мы тебя дозваться не можем!

– Сколько?! – не поверил я.

– Неважно! Но дело в том, что мы тут немного переволновались, и Малыш рванул к тебе в гостиницу. Минут пять назад. Для выяснения, так сказать, обстоятельств. Вместе с Николя.

– Это они зря! – заволновался я, вскакивая с кровати и мотая головой, пытаясь вернуть нормальный образ мышления. – Нам ещё рано светиться!

– А что делать! Я предупреждал Алоиса: подготовь человека. А он: Танти сильный, он только порадуется…

– Конечно, сильный! – подтвердил я, пытаясь вытереть второй рукой опять неожиданно хлынувшие слезы.

– Только мне не надо хвастаться. – Гарольд говорил с редкой для него теплотой и проникновенностью. – Уж я – то знаю, что ты не сильный, а… необычайно сильный человек. И ты даже такую радостную новость воспримешь соответственно. Скоро мы все к тебе присоединимся и порадуемся вместе. Ну что замолчал?

– Конечно… обязательно порадуемся…

Ну ничего не мог я с собой поделать. Ничего! Опять меня заклинило. Хотя Гарольд говорить не переставал, и я ему даже что-то односложно отвечал, но впоследствии не мог вспомнить из нашего разговора ни слова.

Лишь через какое-то время волевым усилием заставил себя войти в ванную, отложил крабер в сторону и ополоснул лицо холодной водой. Стало намного легче, и вернулось полное самообладание. Вполне деловым голосом я проговорил ждущему товарищу:

– Ладно! Начинаем операцию «Перевоплощение». Тоже выходи из подполья, но постарайтесь не привлекать постороннего внимания к штаб-квартире. Потребуй у Хайнека для меня охрану и веди их в мой отель. Я вас подожду. Свою охрану я отправляю к барону Зелу Аристронгу немедленно. Она здесь нежелательна.

– Отлично! Жди нас! – обрадовался Гарольд. – Скоро будем!

После этого я вышел в полутёмный коридор и там отдал соответствующие распоряжения Нирьялу. Мой начальник охраны проявил ожидаемую выдержку и ничем не выказал своего удивления по поводу полученного приказа. Все наши ребята из личной гвардии барона были построены меньше чем за минуту по боевой тревоге. И уже через пять минут покинули «Року» и отправились на космодром. А я тяжело вздохнул, глядя на ставшие родными флаеры через окно коридора, и вошёл в свой номер дожидаться вначале Малыша с Николя, а потом уже и всех остальных. Оживлённо при этом беседуя с Булькой и решая, в какой именно момент надо будет мне вернуться к естественному облику Тантоитана Парадорского. Риптон ни единой мыслью не напоминал о моём недавнем состоянии, проявив истинную деликатность и тактичность. А я постарался забыть своё совсем немужское поведение и затолкать память о нём в самые дальние уголки своего сознания.

Общаясь таким образом, я прошёл к большому шкафу, расположенному между салоном и спальней, и принялся выбирать с Булькой соответствующий предстоящему случаю наряд. Но наши мирные деяния неожиданно прервал боевой топот возле двери моего номера, а затем и неимоверный по силе удар, распахнувший ту самую дверь со звуком разорвавшегося снаряда. Если бы за дверью кто-то стоял, от него бы осталась тонкая лепёшка отбивного мяса. Ворвавшийся вслед за этим в мой номер герцог Лежси, видимо, до сих пор полагал, что дверь изнутри забаррикадирована, а стучаться он явно не собирался.

– Ты!..

От злости, бешенства и ярости нежданный гость плевался слюной, а все его лицо пошло красными пятнами. Похоже, он прибыл сюда бегом, а не как все люди в наш технический век – на транспорте. Поэтому герцог дал себе минуту на то, чтобы восстановить дыхание. Вот только ярость его за данную минуту лишь увеличилась. Я же при этом стоял совершенно спокойно, держа в руках вешалку с выбранным костюмом, и ждал развития событий. Наконец Мишель справился с дыханием и стал выкрикивать в мой адрес угрозы и оскорбления:

– Ты сволочь, предатель, мразь! Похититель невинных женщин! Ты использовал меня в своих грязных делах. И такое поведение смоешь собственной кровью! Сейчас! Здесь! Тебе конец! Ублюдок!

И с рычанием льва, неумолимостью носорога и скоростью гепарда бросился на флегматично стоящую жертву. То бишь на меня. В глазах герцога читался приговор. Одно из двух: либо превратить меня в фарш, либо разорвать в клочья. Что меня категорически не устраивало. Поэтому в последний миг перед столкновением я швырнул так кстати пригодившийся мне костюм в лицо рассвирепевшего Мишеля Лежси и элегантно скользнул в сторону. Могучее тело просвистело в воздухе и со всей целеустремлённостью проломило шкаф, заднюю стенку и пластиковую переборку между помещениями. Где и застряло на некоторое время ногами. Вдобавок руки и голову атакующего довольно плотно окутали несколько видов одежды, до этого висевшей на верхних перекладинах.

Нельзя было без смеха наблюдать, как грузно ворочающийся герцог с проклятиями, рычанием и зубовным скрежетом выбирался из развороченной мебели и стряхивал с себя обрывки моей ни в чём не повинной одежды. Но вот он всё-таки выкатился на ровное место, вскочил на ноги, налитыми кровью глазами сфокусировал на мне взгляд и приготовился к новой атаке. Я же к тому времени отошёл подальше и договаривался с Булькой об очередной «миротворческой» молнии.

Но тут нас буквально пригвоздили к месту две команды, раздавшиеся со стороны дверного проёма:

– Стоять! Прекратить немедленно!!!

Одновременно скосив глаза, мы увидели не кого иного, как её высочество принцессу Патрисию. Я моментально забыл о своём грозном противнике и во все глаза уставился на свою обожаемую женщину. Она была, как всегда, прекрасна и неповторима. А форма майора дивизиона придавала венценосной особе лишь особую притягательность и ещё соблазнительнее подчёркивала уникальную фигурку.

За спиной принцессы маячили её телохранители вместе с Хайнеком. Но она им лишь небрежно скомандовала через плечо:

– Оставаться в коридоре!

А сама решительным шагом вошла в номер и встала между нами, повернувшись лицом к Мишелю Лежси:

– В чём дело?

– Он… этот… подло похитил мою невесту…

– Что с ней? Есть следы насилия, повреждений?

– Нет…

– С ней плохо обращались?

– Да нет…

– Она сделала заявление о похищении?

– Даже не хочет об этом слышать…

– Тогда уходите!

– Ваше высочество! – взмолился герцог. – Но этот подлец должен получить по заслугам!

– Получит! – пообещала Патрисия, медленно поворачиваясь ко мне. – Но от меня!

И неожиданно нанесла мне несколько ударов ногами, пытаясь достать меня в самые болевые места. Но вообще-то это она так подумала, что неожиданно. Я-то всегда ожидаю подобного! Даже от её высочества. Поэтому без труда поставил защитные блоки, немного отходя назад. Но Патрисия на этом не остановилась. И стало ясно, что она явилась в мой номер с той же яростью и такими же намерениями, что и драчливый герцог Лежси. Целый град ударов посыпался на меня с такой скоростью, что мне пришлось и дальше отступать. Ведь ответить контрнападением мне и в голову не приходило. Так, пятясь, я приблизился к дверям спальни, лишь краем глаза замечая ехидную и довольную улыбку потрёпанного Мишеля. Ведь со стороны могло показаться, что достаётся мне изрядно.

Ещё одна серия ударов – и я постыдно бросился убегать в спальню. Разъярённая Патрисия устремилась за мной, как совсем недавно герцог к печально почившему шкафу. Вот только там, в спальне, я уже не стал себя сдерживать. Заскочил за спину моей любимой женщины и с вынужденной грубостью рванул её за воротник униформы. Ткань-то была парадная и не имела положенной прочности, поэтому порвалась в точно рассчитанных местах. Несколько молниеносных движений – и руки Патрисии оказались связанными за спиной остатками майорской рубашки, ещё через мгновение любимая очутилась подо мной на кровати, а её готовые разразиться призывом о помощи уста я запечатал продолжительным поцелуем. Ну о-о-очень продолжительным! Страстным, истосковавшимся, ласковым, горячим, нежным… Ну и так далее.

Через двадцать секунд моя прелестная добыча перестала трепыхаться, расслабилась и закрыла глаза от удовольствия. А ещё через двадцать секунд из-под её век заструились блестящие капли слезинок.

Минуты через две раздалось деликатное покашливание, и голос из салона осторожно спросил:

– Ваше высочество? С вами все в порядке?

Не открывая глаз, Патрисия скомандовала:

– Лежси! Закройте входную дверь со стороны коридора! И там ждите моих дальнейших распоряжений вместе со всеми!

Когда до нас донёсся звук закрывшейся двери, она обратилась ко мне:

– Я хочу тебя видеть… настоящего!

– Тогда не открывай глаза.

Уже во время этой моей фразы Булька стал поспешно убирать свою плоть с моего тела и очень скоро собрался розовым колобком на краю кровати, а затем и вообще куда-то укатился. Вот бы все были такими деликатными! А я вновь наградил сам себя ещё более продолжительным поцелуем. И лишь затем великодушно разрешил:

– Можешь смотреть.

Блестящие от слез глаза Патрисии распахнулись, и она недоверчивым взглядом стала осматривать каждую деталь моего лица. Явно сверяя со своей памятью. И лишь затем попыталась улыбнуться:

– Может, ты меня всё-таки развяжешь?

– Очередные побои я не вынесу! – пожаловался я.

– Глупый, я же тебя обнять хочу! Или ты думаешь, я по тебе не соскучилась за пятьсот девяносто два дня?

– Всего лишь?! – пробормотал я, счастливо улыбаясь и торопливо освобождая такое родное тело от импровизированных пут. – А мне показалось, что прошла целая вечность…

Ма-аленький эпилог

Вот и все. Вернее – не все. Потом ещё были свадьбы. Потом опять некоторые приключения, которые пришлось пережить в тайне от законной супруги. Потому что если бы она про них узнала…

Но ведь это уже совсем другая история. Может, о ней расскажут мои дети? А может, и внуки…

Поживём – увидим. Вернее, почитаем!

Юрий ИвановичЗащита Звездного Престола. Кн. 1. Неуемный консорт

Глава 1<emphasis>3602 год, Оилтонская империя, пригород Старого Квартала</emphasis>

Заметив, как со спины к моему другу подбирается мрачный тип с челкой до подбородка и замахивается на него стулом, я бросился к месту событий, ловко перехватил убойный предмет мебели в наивысшей точке и заодно развернул клиента лицом к себе. Затем нанес ему в треть силы прямой удар в солнечное сплетение. Ударил бы сильней – убил бы, а так потерпевший только поваляется в собственной непереваренной пище с полчаса да оклемается. Зато в следующий раз будет знать, как неправильно стулом пользоваться! Раз уж тут без оружия все дерутся, пусть соответствует и не подличает.

Затем я осмотрелся, удовлетворенно крякнул от вида весело продолжавшейся драчки и с чувством выполненного долга вернулся на свое место. И сразу закинул себе в горло очередную порцию моего любимого напитка. Здорово! Давно я так не веселился!

Да и что может быть лучше настоящего, бурного, полного приключений мальчишника?! Правильно! Только мальчишник, растянувшийся на неделю! Тем более когда он проводится с лучшими друзьями. И тем более когда для участия в нем приходится преодолеть такие трудности, что превышают многие подвиги. Ибо вырваться от супруги, которая, ко всему прочему, заведует всеми секретными службами, – дело ой как непростое. Книгу можно написать, как я хитрил, изгалялся и скрытничал, но факт остается фактом: я здесь!

Конечно, возраст у меня уже не тот «юношеский и полный бесшабашности», почитай, на десять лет старше стал со времен молодецких излишеств, да и положение обязывает быть солидным до тошноты и респектабельным до отвращения. Но тем больше хочется порой вот так беззаботно оторваться в лучшей компании, забыть про все дела, плюнуть на высокую политику и вести себя так, словно мы курсанты второго года обучения космодесантного училища и вырвались в короткую увольнительную.

Вот я и вырвался, хотя друзья очень сомневались во мне и не верили в мое присутствие. И я их очень понимаю! Я сам не верил до последнего момента, пока не уселся с друзьями за один стол и не выпил первую порцию моего любимого коньяка. Ну а дальше пошло-поехало. Тем более что местечко для мальчишника Гарольд выбрал изумительное: многопрофильный кабачок-кабаре с пугающим названием «Мизантроп-3». А почему «3»? Да по той простой причине, что это весьма веселое заведение уже два раза выгорало полностью, но добрый хозяин проявлял настойчивость и отстраивал свое детище, с каждым разом улучшая его интерьер и осовременивая. В пригороде Старого Квартала, можно сказать в рабочем районе, но с неким оттенком аристократичности, «Мизантроп-3» имел все, что только душа пожелает. Но самое главное, там собирались посетители, не слишком отягощенные интеллектуальными заботами, презирающие политику вообще, любящие только выпить, вкусно поесть, попеть песни, потискать девок и танцовщиц варьете, ну и подраться, соответственно. Голографические визоры они не смотрели с детства, новости не слушали, газеты не читали из принципа, и я бы не удивился, если бы на вопрос: «Как зовут нынешнюю императрицу Оилтонской империи?» – они бы с изумлением не ответили встречным вопросом: «Разве у нас не император на троне?»

Здесь ценился (пожалуй, выше, чем толстый кошелек!) только крутой вид, крепкий кулак и умение держать удар. Потому это было одно из редких заведений подобного типа, где не просто разрешалось подраться и дать кому-нибудь в морду, а даже приветствовалось подобное желание. Именно поэтому в кабачок-кабаре запускали только после прохода через густую решетку многопрофильных сканеров, забирая все, что хоть мало-мальски походило на оружие. То есть дерись, но за оружие не хватайся.

Нас все это вполне устраивало, и мы раздухарились от всей души.

Не боясь быть узнанным, я подавал пример, поэтому и все остальные расслабились и вели себя как юные курсанты. Малыш пел песни, заставляя ему подпевать не только нас, но и соседей. Наш шустрый Молния волок в пляс любую понравившуюся ему красотку, порой не интересуясь мнением ее кавалеров. Гарольд во весь голос рассказывал последние анекдоты, и сам же громче всех над ними хохотал. Николя беспощадно гонял официантов, заставляя приносить на пробу лучшие алкогольные напитки и устраивая им скрупулезную дегустацию. Ну а Армата бесшабашно выискивал, с кем бы подраться и отвести душу. Кстати, ему больше всего в этом деле и повезло в итоге. Ему рассекли бровь и чуть не оторвали ухо.

Пожалуй, только Алоис с Цой Таном вели себя как паиньки: забились в самый уголок и в драчке поучаствовали только один раз, когда уже совсем деваться было некуда. Но хорошо так поучаствовали, продуктивно, чем заслужили уважение остальных завсегдатаев, и парней оставили в покое. Нас остальных хватало с лихвой.

Ну а я временами сидел, помалкивал, пил-ел, глупо улыбался и попросту любовался своими боевыми товарищами. Правда, пару раз и меня в драку удалось вовлечь. Это если не считать момента, когда я спас невинный стул. Один раз на меня свалился случайно какой-то детина и, видимо, от любви горячей к ближнему, стал интенсивно душить. А второй раз меня подняли из-за стола два молодчика, которые презрительно на меня посмотрели и стали издеваться:

– Уродливый дебил! Его собутыльники кулаками машут, а он тут лыбится!..

Ну и в обоих случаях я сильно не заводился, а только так, чуток прогрелся, для аппетита, как говорится. И довольно наглядно показал, что ни душить меня, ни обзывать чрезмерно улыбчивым – не стоит. Что детину, что обоих молодчиков я просто забросил метров на десять, лишний раз доказывая, что и люди летать умеют. Иногда… Как и следовало ожидать, после моих показательных «закидонов» меня никто больше не побеспокоил, и я умудрился здорово упиться. Тоже стал петь, пытаясь перекричать Малыша, смеяться даже громче, чем Гарольд, и стучать кулаками по столу основательнее, чем Николя. Разве что по стопам Молнии не пошел и нескольких буквально принесенных специально для меня красоток просто угостил с нашего стола вкусненьким и щедро одарил каждую солидной банкнотой в сотню галактов.

А что, пусть девочки тоже порадуются и потом себе купят что-нибудь приятное. Хотя как раз после такого подарка они вдруг перестали меня бояться, глазки их загорелись интересом, они попытались фривольнее расположиться у меня на коленях и начали знакомиться более основательно. Но я не такой. М-да… И, увы, уже давно! Раз уж дал слово своей драгоценной супруге, что «ни-ни!», то приходится соответствовать. Иначе сам себя уважать перестану. Ко всему прочему, уверен, что лучше, чем моя Патрисия, нет женщины во всей Галактике. Так зачем мне размениваться на иных симпатяшек?

Время от времени я как бы отделялся от всего остального мира и с кем-нибудь из друзей обосабливался на уголке стола. И о чем мы говорили, кроме одной темы, когда я окончательно назначал время, способы и место? Да вроде ни о чем… точнее, обо всем сразу.

Гарольд… Мой друг и боевой товарищ с самого детства. Главный виновник сегодняшнего торжества. Его бравая капитанша Нина таки немного отошла от ностальгии по своей планете Земля, заинтересовалась проживанием на Оилтоне и согласилась оформить их сожительство официальным браком. Через неделю у них свадьба. Ужасный шрам, от края левого глаза до самого подбородка, Нине вывели в столичной больнице, и мой друг мычал от восхищения:

– М-м! Вот увидишь на свадьбе, какая она стала красивая! Лучше, чем твоя…

– Но, но! – оборвал я его. – Забыл, кому служишь?!

– Ха! – не смутился Гари. – Конечно, не забыл: Оилтонской империи я служу!

И он был очень рад и счастлив. Уж я-то своего друга знаю и вижу насквозь. Правда, и некую долю тревоги в его глазах заметил, как и сумел разгадать ее причины:

– Небось переживаешь, чем в данное время твоя Нинель на своем девичнике занимается?

Гарольд отвел взгляд от сцены, где лихо отплясывали полуголые девицы кордебалета, и скривился:

– Ну, ты ж ее знаешь! Если разгуляется, то…

Он махнул рукой, а я кивнул. Мы все ее прекрасно знали, ибо в свое время даже попали к ней в рабство, будучи на искусственном острове Хаос на древней планете Земля. Но все-таки мой друг сумел приручить эту дикую, свободолюбивую и своенравную пантеру и теперь вот пополнит нашу славную когорту женатиков.

Малыш… Он же наш лощеный и напыщенный аристократ… Сейчас он сидит со мной рядом и, ухмыляясь, потирает раскрасневшуюся скулу, волосы всклокочены, выпуклые глаза горят азартом. И уж никак не напоминает одного из самых известных людей в Галактике, а тем более знаменитого представителя аристократии Агнера Ллойда. Да и шутки его вместе с изречениями сейчас больше соответствуют уровню деревенского рынка, чем почетного Лорда великой Оилтонской империи:

– Как говорят рыбаки: часто в воду нырять – удовольствие терять!

– Э-э-э… – Я крепко задумался, но так и не понял глубинного смысла. – К чему это ты?

– Ну, ты, Танти, уже упился! – возмутился друг. – Больше не пей, совсем не соображаешь… А я это к тому, что чем реже я попадаю в такие компании, тем большее удовольствие получаю. Ну, сам посуди, раньше мы чуть ли не ежедневно жили с полными жилами адреналина. И что? Чувства притупляются, начинаешь действовать без выдумки, бой превращается в рутину: главное ударить как можно больней, а еще лучше сразу убить… А тут – роскошествуешь! Стараешься придать нужное направление удару и высчитать дальность падения противника, и при этом ничего человеку не сделать… Ну не кайф ли, а?

Ему на мальчишник было податься легче всего. Его никто в данный момент не контролировал и дома на часы не поглядывал. Молодая супруга, известная всему миру как Синява Кассиопейская, умчалась на самой дорогой в истории космической яхте к своему родственнику, барону Железного Потока, чтобы лично обрадовать радостной новостью о своей беременности. Естественно, Малыш тоже сильно «радовался» и две недели вынужден был носить Синяву на руках. Вначале по собственной инициативе, потом – потому что жена привыкла. Она бы и его с собой забрала в двухнедельное путешествие, но я, пользуясь своим служебным положением и зная о предстоящем мальчишнике, отмазал друга, надумав для него тысячи причин, по которым он не мог покинуть Оилтон при всем желании.

Ну и, имея философский склад ума, Малыш никогда не переживал о своей любимой. А когда его спрашивали, не беспокоится ли он о ней, отпуская одну порой в весьма рискованные экспедиции, он только пожимал плечами:

– Риск, конечно, есть… и большой… для тех, кто попытается обидеть Синяву! Вон, когда-то я имел глупость с друзьями захватить ее яхту «Саламадра», а хозяйку пленить. Так она меня за это не просто наказала каторгой или там штрафами обложила, а вообще на себе женила. Друзья-то разбежались кто куда, а мне теперь до конца жизни долги отдавать.

Да… было дело… Такую яхту, кроме нас, во всей Галактике никто не угонял… Правда, тогда нас обстоятельства заставили пиратами стать…

Николя…

Уроженец планеты-гиганта Чары, проживший там до пятилетнего возраста. На первый взгляд он просто крепыш, да и только. Но силищи немереной. В его захват боимся даже я попасть и Гарольд, не говоря обо всех остальных. У него с женой Зариной идеальные отношения, как нам всем кажется. Например, сегодня, уходя в нашу компанию, он поставил супругу в известность обо всем и даже выдал место нашей предстоящей дислокации. Напоследок чмокнул Зарину в губки и попросил:

– Только ты Патрисии ничего не говори.

И все мы были уверены, что Зарина таки не скажет. А если на нее надавят официально, как вышестоящее начальство, она сделает круглые глаза и чистосердечно удивится:

– Ну и что в этом такого? Пусть себе мужики детство вспомнят. Меньше нам потом мозги выедать будут.

Это, в общем-то, не встречало понимания у иных женщин.

Они с Николя никогда не ругаются, не повышают друг на друга голос, доверяют друг другу безгранично, а когда встречаются, не могут смотреть друг на друга без уморительно наивной и доброй улыбки. Их в тот момент можно без ножа на хлеб намазывать… М-да, как повидло.

Армата…

Для кого-то он может показаться нудным и ограниченным, когда переходит на разговор о самом любимом в его жизни – о вооружении. Но мы всегда знаем, когда его нужно оборвать и куда повернуть русло разговора. И он в иных делах тоже показывает огромные знания, могущие удивить даже узкопрофильных специалистов.

Наш оружейник отрицает в жизни только несколько вещей. Одна из них – женитьба. Нет, женщин он, конечно же, любит, и даже временами увлекается какой-нибудь на долгое время. Скажем, дня на три… Но не дольше! Потому как личную холостяцкую свободу ценит неимоверно. А когда его начинают подначивать на эту тему, всегда умеет ответить верно и с юмором. К примеру:

– Вчера познакомился с одной красавицей, и вы бы слышали, как она меня ругала, не успев как следует глаза открыть! Представить страшно, что такое придется выдерживать годами… Поэтому, чтобы не слышать ее вопли с лужайки перед домом, где она одевалась, мне пришлось включить полную звукоизоляцию. Так что если я и женюсь, то лишь к глубокой старости. Да и то если не с кем будет в карты поиграть…

Алоис… Наш аналитик. Этого негра, может, не знают в лицо, но несколько гениальных предвидений и подсчетов прославили его чуть ли не на всю Галактику. Он не черный, как антрацит, а приятного шоколадного цвета. А уж по мастерству превращений и переодевания ему в нашей команде никогда не было равных. Умеет на ровном месте и без всяких подручных средств так преобразиться, что мы его несколько раз чуть не убили, принимая за проникшего к нам лазутчика.

Кстати, Алоис, когда мы с ним уединились на краешке стола, пожаловался мне, что жить холостяком ему порядочно надоело. И он, дескать, в последнее время стал устраивать маленькие репетиции, проживая с разными женщинами короткие сроки совместно. С кем четыре дня, с кем три, а кого не выдерживая даже суток. И вот теперь, сидя со мной на уголке стола, с расширенными от сочувствия глазами, он обнимал меня и пускал скупую мужскую слезу:

– И как это вы с ними выживаете?

Что я ему мог ответить? Только выдать расхожую фразу:

– На войне как на войне! – Подумал чуток и глубокомысленно добавил: – Но когда воюют все и долго, война становится позиционной и в ней начинаешь находить массу приятного. Так что… присоединяйся!

Дальше…

Надо только присмотреться, чтобы не сбиться…

Наверное, я иду в перечислении по росту, потому что следующим называю Цой Тана, уроженца Земли. Он с нами сравнительно недавно, но уже зарекомендовал себя настолько преданным и многогранным товарищем, что сегодняшний мальчишник без него ну никак не смотрелся бы. В последние наши мытарства, где он и зарекомендовал себя наилучшим образом, заслужив наше дружеское расположение, Цой Тан прикрывался титулом графа. А когда все закончилось благополучно, то этот титул тогдашний император и отдал в награду знатоку флоры и фауны чуть ли не всей Галактики. Разумеется, титул новоиспеченному графу достался со всеми сопутствующими дивидендами. Плюс ко всему еще и на счетах нашей команды накопились немыслимые средства, которые мы экспроприировали у павших врагов нашей империи и моих личных недоброжелателей. А так как я командир суровый, но справедливый, то и от моих щедрот досталось каждому другу и некоторым нашим ближайшим помощникам по самое «не подавиться бы!».

Так что недавняя невеста Цой Тана, хорошо мне знакомая виконтесса Амалия Эроски, не осталась внакладе, выходя замуж за безродного и нищего самозванца. Он-то ведь ей признался перед их свадьбой, что у него за душой ничего и сам он никто. Только вот красотка виконтесса все равно его с радостным визгом заволокла на брачную церемонию. Потом удивлялись оба весьма и весьма приятным дивидендам, поместьям, замку, премиальным, наградным, боевым, набежавшим суточным и компенсациям за ранения.

Пожалуй, именно Цой Тану сложнее всего было вырваться на мальчишник (если меня не упоминать!). Потому что Амалия тем еще деспотом оказалась в семейной жизни! Ревнивая, до безумия влюбленная и вечно опасающаяся, что ее супруга плохие дядьки то обидят, то нечаянно уронят, а то и похитят со всеми его положительными качествами. И, не скрываясь, плакала от переживаний, когда видела именно меня рядом со своим мужем, считая, что все опасности могут свалиться на ее семейный очаг только из-за моего неуемного характера и жажды приключений. Когда друг мне рассказывал, какими путями и с какими ухищрениями он умудрился сбежать на данную пирушку, я ржал как конь и в изнеможении падал под стол. Ну а когда Цой с мученическим вздохом заявил уже перед всеми собравшимися: «Вы не представляете, что мне придется пережить завтра после возвращения…» – все наши хохотали так, что в какой-то момент показалось: хозяин данного приятного заведения вынужден будет отстраиваться в третий раз. Стены заходили ходуном, и затряслись столики со звенящими бокалами. Я потом даже специально поглядел на вывеску: «Мизантроп-3». Та хоть и перекошена была основательно, но чудом держалась на месте. Хотя, чего скрывать, прицел у меня к тому времени сбился окончательно, я мог и ошибиться… Может, кабачок-кабаре все-таки завалился?..

Кстати, мы дружно решили, что нашего наивного графа, попавшего под жесткий любовный прессинг, надо спасать. Решено было утром загрузить его на улетающий куда угодно боевой корабль и как бы подмазать к какому-нибудь важному делу. Когда проспится и вернется через сутки, Амалия будет счастлива до недержания и даже задумываться не станет, что да где.

Роберт… Наш лучший метатель всего острого, непревзойденный разведчик, талантливый артист и неунывающий весельчак, которого мы чаще называем более привычным, геройски заслуженным именем Молния. Он с нами прошел и пережил очень многое, повзрослел, заматерел, но в подобной пьянке выглядит, словно молоденький олененок-подросток, который совершенно случайно оказался среди маститых степенных зубров. Жениться он не спешит, наращивает боевое мастерство и скорей всего тоже метит на генеральские погоны. Но в этом ему уж и все ветра в парус! Если и становиться кому генералами, то только таким вот достойным, честным, добрым и справедливым людям.

Ах да! Есть еще один друг, но скорей уже лично мой, который в данный момент следит, чтобы меня никто не узнал даже случайно. Он у всех на виду, кто знает – его видит постоянно, но в наших разговорах участия не принимает, разве что изредка даст только для меня ехидный комментарий и снова величественно удаляется в нирвану своих размышлений. Это – Булька, разумный риптон с планеты еще более разумных электромугов. Те когда-то подарили мне это чудо, за победу, а вернее, за создание патовой ситуации в поединке. Правда, я тогда умудрился схитрить, зная один важный момент в строении тел электромугов, но подобные деяния не для истории, и я о них скромно умалчиваю.

Булька мне очень помог в последние месяцы. Во многом. Можно сказать, спасал не единожды, да и вообще без этого верного боевого товарища я бы никогда не добился нынешнего своего положения и не смог бы совершить массу добрых и справедливых дел. Правда, в последнее время мой личный ангел-хранитель стал все больше и больше отдаляться как от меня, так и от воинской службы вообще. Но все равно, не ощущая его тяжесть на плечах, я никуда не выходил надолго, да и он, не ощущая меня и не покатавшись на мне, больше суток не выдерживал нашей разлуки. Здорово нас все-таки скрутило в единый узел «симбионт-человек»! Но как личность самостоятельная, с независимым складом ума, Булька возмечтал стать ученым-химиком. Причем с этаким врачебным уклоном. И как только мы возвращались домой, спрыгивал с меня и как мяч скакал в выделенные ему апартаменты, превращенные в лабораторию, и уже там возился до полного отупения. Все мечтал изобрести новые лекарства от тяжелых болезней.

Уж не знаю, что у него там получалось, но отсыпался он, только катаясь на моей шее. Хорошо хоть, идеально при этом выполнял все просьбы по моей надлежащей маскировке. Правда, и его просьбы приходилось мне в последнее время выполнять. Связаны они были с тем, что в нашем окружении появилось еще сразу три риптона. Ну и как старшему, самому опытному среди них, Бульке приходилось заниматься обучением, дрессировкой и привитием своим будущим коллегам определенных навыков.

Дело того стоило, но на данном мальчишнике я об этом старался не вспоминать, и так весело было. Зато он вспомнил, уже под самое утро, и проанализировал мое состояние. И когда понял, насколько я пьян, закатил мне преизрядный скандал:

«Да ты стал похож на скота! Неужели не мог остановиться? Да тебя придется на носилках домой нести! Или сразу – в больницу! Под капельницы! Я сам с такой дозой не справлюсь! Или ты смерти моей возжелал?!»

«Ну и чего ты так кричишь? – скривился я, хватаясь за виски. – Когда это меня на носилках носили?..»

«Тебе весь список огласить?! Бестолочь пьяная! Я над твоим телом как ювелир над алмазом работаю, все недостатки устраняю, все шрамы вывел, а ты умудряешься до такой степени нивелировать все мои заботы!»

Тем временем мы встали вокруг стола, положив руки на плечи друг другу, и со всей дури грянули нашу любимую: марш космодесантников. Услышав это, большинство завсегдатаев, засидевшихся до утра и до сих пор вынашивавших планы мести за разбитые губы, выбитые зубы и рассеченные скулы, потухли окончательно и стали постепенно покидать кабачок-кабаре. Какими бы пьяными они ни были, прекрасно поняли, что до сих пор мы с ними только развлекались, и уж никак не дрались по-настоящему. Слава космических десантников и наш высокий авторитет на пустом месте не строились.

Я умудрялся и петь, и продолжать общаться с риптоном:

«Вот видишь: пою… И стою… Сам стою…»

«Ага! Стоит он сам! – ехидничал друг, уже усиленно начавший выводить из моей крови алкоголь и вводя вместо него нечто из своих персональных разработок. – Еще скажи, что и весь кружок этих ужравшихся весельчаков поддерживаешь!»

«И скажу… Я такой… Эй! И не смей меня отрезвлять! Удушу! Я не для этого так долго и славно веселился, чтобы домой притопать трезвым!..»

«Ну-ну! Не хочешь – не надо! У меня на сегодня еще три важных опыта запланировано, и мне только отходняка не хватало после твоего лечения! Ха! И кого ты душить собрался?! Ты ж меня даже нащупать не сможешь в таком вот скотском состоянии… Вот я посмотрю, как тебя кое-кто душить станет, когда ты дома окажешься…»

Угроза мне показалась в тот момент несущественной. Я ведь пока доберусь, и сам прекрасно протрезвею. Ну, может, и не прекрасно, но вполне достаточно… А там посплю часик-полтора и вновь вольюсь в рутину ежедневных дел. Патрисия меня все равно в кровати ждать не будет, у нее вылет в шесть тридцать утра на одно важное мероприятие. Я-то об этом знаю, а вот Булька – нет. Так что пусть не портит мне праздничное настроение…

Мы еще выпили и спели в последний раз…Чуть позже поняли, что погорячились: «последний раз» оказался предпоследним. А значит, выпили и спели прощальную…

И стали расползаться по заранее намеченным маршрутам. Мне было по пути с Гарольдом, поэтому мы и добирались вместе. Причем служебные флаеры не использовали, ведь не на работе же! Патриотизм и порядочность не позволяли веселиться за счет империи. Поэтому добирались до своих апартаментов на такси.

Вот тогда и начались проколы. Водитель опознал Гарольда. Все-таки пост мой товарищ занимал высочайший, и его лицо частенько мелькало в последнее время в новостях. Любой информированный, следящий за внутренней обстановкой человек мог запомнить, как выглядит начальник дворцовой охраны и шеф телохранителей всего императорского семейства.

– О! – воскликнул водитель флаера. – Для меня огромная честь подвезти до императорского дворца знаменитого полковника Стенеси! Садитесь… Осторожней! Давайте, я вам помогу…

Мы с другом были пьяны более чем изрядно, но от помощи гордо отказались и загрузились в воздушное такси сами. После чего я по-хозяйски распорядился:

– Во дворец!

– В какой конкретно? – не понял таксист, поглядывая на меня с удивлением.

– Знамо какой, императорский…

Язык у меня заплетался, а у Гарольда еще и сознание стало путаться, когда он с блаженством откинулся на спинку сиденья. Наверное, ему представилось, что вокруг него проверенные подчиненные. Услышав блеяние водилы: «Не уточнит ли господин полковник…» – он вынырнул из дремы и раздраженно пробормотал:

– Че те еще надо? Сказано же тебе было его величеством, значит, не спи… Дави педали!.. Совсем тут распустились без меня…

Затыкать ему рот было уже поздно, да и мне в моем благостном состоянии было все по барабану. Только и хотелось проскользнуть к себе как можно быстрей, до утреннего построения Дивизиона. Они-то меня не узнают, пока Булька прикрывает, но мало ли что… Да и начальника дворцовой стражи подставлять не хотелось… Удовлетворенно отметив краем сознания, что мы уже мчимся над столицей с максимально допустимой скоростью, я пустился в рассуждения:

– Ну разве ты не видишь, как полковник устал после заслуженного выходного? Имеет же он право хоть изредка развлечься в компании ближайших друзей, расслабиться, отвести душу в пении и… и…

Слово «мордобой» – мне показалось не слишком уместным, а ничего иного я подобрать не смог. Покрутил пальцами у себя перед носом, да и плюнул на это бесполезное дело. Так-то я вообще оратор хоть куда, но не в этом же «подуставшем» состоянии выступать! А вот о некоторых тонкостях данного маршрута сумел сообразить:

– Ты это… дружище… с северной стороны подруливай и к четырнадцатому порталу подъезжай. Только тихо, без сигналов и моргания… Договорились?

Судя по тому, как часто и ревностно закивал таксист, что-то он в голову себе эдакое вбил по поводу моей личности. Но я отчего-то больше озаботился не его мнением, а запоздалым осознанием собственной несколько излишней осоловелости. И стал мысленно орать:

«Булька! Спаситель ты мой! Я тут посовещался с народом и понял, что ты был прав! Поэтому разрешаю меня отрезвить! Хотя бы на четверть… А?»

И услышал ехидное:

«Прекрасно помню твое утверждение: по срубленной голове не плачут, если почки отвалились!»

«Э-э-э… что-то ты все перепутал… – Я попытался присмотреться к приближавшейся громаде императорского дворца. – Не мог я такого говорить… ну, никак не мог!..»

«Да ты и меня удушить не сможешь. Однако же грозился… я помню…»

Несмотря на свою вредность, подлечивать он меня стал всеми имеющимися в его распоряжении умениями. Наверное, только благодаря этому я по прибытии на место чинно рассчитался с таксистом, оставил ему отличные чаевые и сумел выдернуть из машины тушу разоспавшегося Гарольда Стенеси. Прошагал с ним на плечах под арку портала и только вошел в дверь контрольно-пропускного пульта, как окаменел на месте, забыв дышать.

Дежурный гвардейский офицер и два караульных замерли, вытянувшись в струнку, и пялились в пространство, а рядом с ними стояла одетая в форму генерала десантно-космических войск моя прекрасная, но сейчас жутко строгая Патрисия. Одним только взглядом она могла отрезвить троекратно лучше, чем Булька, ну а в голосе звучало столько ехидства, что у меня заныли зубы:

– Надо же! Начальника дворцовой стражи доставляют на такси и заносят во дворец династии Реммингов какие-то неизвестные забулдыги! Куда катится мир!..

Глава 2<emphasis>Отступление первое, констатирующее</emphasis>

Бытует такое мнение, что правителем быть хорошо. Особенно когда над тобой уже никого выше нет. То есть ты сам себе князь независимого княжества, президент выбравшего тебя народа, король своего вольного королевства, а еще лучше, когда ты – император. Да еще и не простой император, а стоишь у руля великой космической империи.

Я-то давно знал, что правителем работать – это тяжкий и чаще всего неблагодарный труд. Как ни старайся, как ни рви жилы, надрываясь сразу во всех направлениях, никаких личных преференций не получишь, удовольствия не поимеешь, радости и счастья не испытаешь. Ну, разве что удовлетворение от честно исполненного долга перед отечеством будет к старости согревать сознание или подкармливать некую тень гордыни. Да и то, трудно ведь правильно самому оценить сделанное. Разве что со стороны твои деяния станут видны как на ладони, да и то через призму лет, лишь после твоей смерти, а то и вообще через несколько веков. Только тогда твои труды адекватно оценят на фоне всей остальной истории Галактики. Не раньше!

Это я так думал раньше. А вот когда стал консортом, то есть законным мужем моей горячо любимой и обожаемой Патрисии, то окончательно разочаровался даже в положительных сторонах неограниченного правления. Да что там говорить, я уже на второй месяц взвыл от тоски и отчаяния. Потому что мою любимую угораздило оказаться наследницей престола не какого-то там захудалого княжества, а одной из самых могущественных звездных империй – Оилтонской. И так уж сложилось, что после смерти ее отца и отречения от трона старшего брата Януша Второго вся полнота власти легла на плечи Патрисии. А так как именно я стал ее мужем официально, то не успел даже осмотреться, как послышался скрип и моих костей, придавленных обязанностями, этикетом, заботами и запоздалым пониманием, что ничего сделать не успеваешь.

Как я ни старался, как ни метался во все стороны, первые месяцы для меня превратились в сущий кошмар. Именно тогда, в мелькании торжественных приемов и званых обедов, среди гор поданных для рассмотрения и на подпись бумаг, окунаясь порой всем сознанием в самые мрачные и паскудные моменты творящихся вокруг безобразий, сталкиваясь с корыстностью, алчностью и крайним цинизмом в галактических масштабах, я окончательно осознал, что править – не мое. Ведь стезя настоящего воина, всецело отданного своему призванию, – это сражение с несправедливостью. Бой! Пусть с постоянным риском для жизни, пусть с кровью на лице, но беспощадный бой. Еще раз повторюсь: сражение! То есть когда перед тобой враг, и у тебя одна задача – уничтожить его! Ну, в крайнем случае – разоружить и пленить. Именно к этому я стремился с самого детства, изнуряя себя постоянными напряженными тренировками. Именно поэтому я смог преодолеть очень многие этапы обучения, не сломался нигде, не оступился, попросту выжил и научился свои знания использовать в полной мере.

Но быть правителем – это не воевать! И не убивать всегда и везде противника, который однозначно враг и его по всем канонам бытия следует растереть в порошок немедленно. Хуже всего в правлении – политика, двуличная дипломатия. Ведешь беседу с редкостной тварью, которую и разумным существом язык назвать не поворачивается, и вынужден улыбаться, говорить ничего не значащие слова, выслушивать словесный яд в ответ и… и ничего! Ничегошеньки не делать! Ибо именно такое поведение в данное время диктуют интересы твоей державы. Ибо так положено. Ибо только так следует вести себя на дипломатических приемах и прочих светских раутах.

Конечно, ни я, ни тем более Патрисия с совсем уж кончеными ублюдками не общались, сообразительности и власти хватало подставить вместо себя обученных дипломатов. Но порой все равно случались такие встречи, во время которых моя супруга не столько меня держала за руку, сколько сама искала во мне тот моральный якорь, держась за который можно было не сорваться и не натворить глупостей. Она ведь у меня тоже прошла через все этапы обучения воина: космодесантное училище, боевые практики, академия и несколько специальных курсов для высшего офицерского состава. Успела в своей жизни и повоевать, и меня пленить своим умом, красотой, добротой, честностью, отвагой… ну и всеми остальными качествами, которые я всегда мечтал отыскать в своей девушке, супруге и матери моих детей.

М-да!.. Повезло мне с Патрисией… Хотя долгие годы она умудрялась скрывать свое происхождение даже от меня…

Ладно! Не о том я думаю… А о чем? Ах да! О тяжкой доле правителя только что вспоминал. И, кстати, именно мое недовольство своими обязанностями консорта и стало причиной наших первых семейных ссор. Я горячо спорил со своей любимой и доказывал, что мои обязанности следует пересмотреть кардинально. Хотелось оставить на своих плечах только армию, космический флот и все прочее, что связано с обороноспособностью империи. Но увы! Моя ушлая императрица не желала тянуть лямку самых грязных и неприятных государственных дел в одиночку. Поэтому она не просто мне возражала или там спорила. Хуже! Она даже порывалась меня порой поколотить, настолько я ее выводил из себя своими здравыми и логическими рассуждениями. Понятное дело, даже такой отличнице рукопашного боя, как она, с таким валенком не справиться, но она все равно пыталась меня захватить в болевой прием. И не раз… И порой я, пытаясь сделать ей приятное (да и себе тоже), поддавался… Чего уже там! Вот такая она у меня…

Но если отбросить в сторону наши физические развлечения во время жарких споров, то я все равно победил. А именно: я добился, что любые инспекции войск имел право проводить только консорт. То бишь, опять-таки я.

И это дало мне хоть немного возможности вздохнуть полной грудью и заняться теми делами, которые и следовало делать профессиональному военному. И я постепенно, тайно от супруги, стал готовить и курировать некие нужные Оилтонской империи операции, а порой и сам в них с огромной радостью, под иными именами и под иной внешностью, участвовать.

Все и началось с того, что для одной важной во всех отношениях операции мне пришлось собирать старых и подбирать новых членов боевого отряда. Лишь тогда я в некоторой степени порадовался своим неограниченным возможностям, которые давало мне нахождение на вершине власти. Хотя путь к победе все равно оказался сложным, политым потом и кровью.

Но буду все-таки придерживаться хронологии исторических событий.

Все началось с предварительного разговора, который я провел с каждым из друзей во время такого памятного мальчишника. А уж потом стал подбирать остальных исполнителей. Тем более что задуманное дело так просто, с наскока не решалось.

Глава 3<emphasis>Императорский дворец династии Реммингов</emphasis>

Еще одна сложность предстоящей операции заключалась в том, чтобы о ней раньше времени не узнала императрица. Ну да, та самая Патрисия Ремминг, которая сейчас нам с Гарольдом загораживала проход и делала вид, что меня не узнала.

От звука ее голоса Гарольд несколько протрезвел и тут же сполз с моих плеч. Вполне так себе крепенько встал на ноги, постарался шире приоткрыть щелочки чуть припухших глаз и, нисколько не тушуясь, пробормотал:

– Осмелюсь напомнить вашему императорскому величеству, что сегодня у меня выходной.

– Да я в курсе, Гари, – дружбу между нами всеми мы нисколько не скрывали ни от народа, ни тем более от проверенной в лояльности дворцовой стражи. – Только вот почему тебя пытается пронести контрабандой какой-то премерзкий и подозрительный тип?

– А-а, этот, что ли? – Начальник стражи одной рукой почесал в затылке, пытаясь включить соображалку, а второй панибратски похлопал меня по плечу. – Да мы этого парня используем для специальных заданий по наружному прикрытию дворца. И сегодня как раз проверяли одну из наработок… А что это ваше императорское величество не на совещании?

Мое умение менять внешность, да и само существование риптона считались одной из высших государственных тайн. И о моем друге-симбионте до сих пор знали только мои друзья, супруга, Синява Кассиопейская, Зарина, барон Зел Аристронг и его сын Артур… да и всё, пожалуй. Даже мои недавно отыскавшиеся родители не ведали о наших с Булькой умениях в трансформации.

Как следствие, легенд и наработок для сокрытия моих свойств хамелеона имелось предостаточно. А в данную секунду мне ничего, кроме язвительного тона и многообещающих взглядов, от моей любимой не грозило. Другой вопрос, что начальник стражи сразу понял самое важное: раз императрица не на запланированной встрече, значит, случилось что-то важное. Не тот уровень, чтобы из-за банальной ревности моя дражайшая супруга стала устраивать засады на загулявшего мужа.

Так оно и оказалось.

– Ночью умер министр энергетики, – пояснила Патрисия, только одним движением пальчика дав сразу две команды: «Пропустить!» – это гвардейцам и «Следуйте за мной!» – это уже полковнику Стенеси вместе с его «наружным агентом». – Ну, а так как совещание касалось его ведомства и он должен был его вести, то… – Она уже шла по коридору в глубь дворца, а мы следовали за ней.

– Причина смерти? – деловито поинтересовался Гарольд.

– Врачи предполагают инфаркт. Умер он в своей постели, рядом с женой. Та случайно обнаружила, что он не дышит. Охрана была на месте, контуры безопасности не потревожены. На место выехал сам Энгор Бофке.

Ну, раз лучший в нашей империи следователь туда отправился, можно было не сомневаться в действенности расследования. Недаром этому пожилому дядьке, кстати, моему старому наставнику и приятелю, давно приклеили прозвище Рекс. Уж такая у него имелась бульдожья хватка, из которой никто не вырывался… Кроме меня, естественно… Но тогда я действовал против Энгора Бофке не совсем честно, пользуясь его тайнами, а сам прикрываясь своими умениями хамелеона. Кстати, наш прославленный Рекс в последние месяцы буквально на пену изошел, пытаясь выведать у меня самыми разными путями, кто мне помогал и как это я так менял внешность и голос во время попыток собственной реабилитации. Причем так настойчиво пытался выведать, что вначале прежнему императору пришлось его своей властью заставить «притихнуть», а потом уже и усевшаяся на трон Патрисия сказала Энгору довольно строго:

– Не стоит копаться в высших государственных тайнах империи, господин Бофке!

– Даже мне?! – возмутился легендарный следователь.

– Вам должная информация будет предоставлена в нужное время! – ледяным голоском отчеканила Патрисия.

Она умела поставить на место любого подданного, не хуже своего покойного отца. И старому служаке ничего не оставалось, как молча проглотить пилюлю, заодно расписываясь в некоторой своей некомпетентности. Ну как же, получается, что не раскрыл косящего под преступника консорта! Позор на его седины!

И, как я подозреваю, он так и продолжал тайно собирать на меня компромат и пытался раскрыть мои тайны.

Но, возвращаясь к неожиданной смерти министра энергетики: у меня по этому событию тоже возникли вопросы. И, убедившись, что нас никто не видит и не подслушивает, я поинтересовался:

– Как-то я сам упустил этот момент, но кому бы была выгодна смерть данного министра?

Патрисия тоже огляделась и сказала вполголоса:

– Меньше надо пьяных на себе таскать, агент, а больше работать! Тогда бы ты не забыл, что именно министр энергетики участвует непосредственно в приеме заказов на стахокапус, подписывает главные торговые договора и принимает предварительную оплату. А уж размер этой оплаты ты и сам знаешь прекрасно…

Да уж! Стахокапус! Сколько мы за него пролили пота и крови! И если бы только чужой крови!..

Уже несколько месяцев вся Галактика стоит на ушах, обсуждая появление на космическом рынке этого таинственного живого растения, которому даже приписывают частичную разумность. Стахокапус все средства массовой информации уже записали на шестую строчку после чуда создания изолирующего гравитацию притана, прибора связи крабера, Способа Телепортации Вещества, разработки омолодителей последнего поколения и нейтронно-кварцевых двигателей вкупе с Лунманским прыжком. А некоторые вообще ставили появившееся на рынке растение на первое место. И не казались неправыми.

Можно сказать, что в единочасье Оилтонская империя стала самой богатой, самой перспективной и наиболее независимой государственной структурой в Галактике. Потому что только первые суммы авансов от многих соседей на поставки стахокапуса враз превысили официальные прибыли Доставки. Новое растение мечтали получить все. А уж за возможность покупки патента и технологии выращивания начались настоящие дипломатические сражения. Да иначе и быть не могло – любой соображающий человек сразу понимал астрономическую выгоду.

К примеру, я дословно помню, как Малыш мне в свое время обрисовал главные положительные качества данного растения:

«Стахокапус представляет собой уникальное растение, способное аккумулировать в себе перепады температуры. И самое главное свойство-умение: потом отдавать накопленное в регулируемом режиме. То есть если стахокапус поместить на год в полярных областях планеты с нормальной атмосферой и очень низкой температурой, то он потом в течение трех-четырех лет может поддерживать в помещении на экваторе объемом почти сто кубометров температуру двадцать пять градусов выше нуля. Это при том, что в обычном случае в данном помещении стоит жара до пятидесяти градусов. И наоборот: если продержать стахокапус с десяток месяцев в раскаленной пустыне, то он впоследствии будет поддерживать тепло в доме полярника несколько лет. Ты только вдумайся в эти числа! Это же революция в мире техники, быта, дизайна, экономии драгоценных металлов, газа, ресурсов… Да всего!..»

И тогда еще и сам Малыш не осознавал значимости сказанного им слова «всего». Ведь как бы ни облагораживали планеты, как бы ни делали климат мягким и отрегулированным, в любом случае в большинстве миров и пустыни оставались, и полярные области изобиловали льдами и пугали низкими температурами. То есть бесценные в иных местах холод или жара пропадали втуне. А стахокапусы давали возможность создать нужную температуру в любых частных и общественных постройках без оснащения оных холодильниками, котельными, охлаждающими установками, батареями и так далее и тому подобное. Да пусть удивительное растение обойдется в три раза дороже, чем вся система инсталляции охладительной или нагревательной аппаратуры, и то нововведение будет намного предпочтительнее, удобнее, чище и целесообразнее. Причем несомненным плюсом было то, что живые аккумуляторы разных по полярности температур брали из атмосферы для своего питания втрое больше углекислого газа, чем кислорода, и выдавали кислорода в полтора раза больше. Ну и плюс там выделяли не влияющие на экологию крохи азота, озона и ксенона.

И в итоге получалось, что все сложности были связаны с выращиванием стахокапуса и его дальнейшей перевозкой с места на место. Срок жизни растения пока определить точно не было никакой возможности, но его создатели, во главе которых сейчас стоял отрекшийся от престола в пользу сестры принц Януш, утверждали:

«Наши расчеты однозначно указывают, что стахокапус живет от сорока до шестидесяти пяти лет!»

И никто в этих словах не сомневался. Все просто хотели купить патент и первые партии выдаваемых в мировую торговлю стахокапусов.

Вот министр энергетики и занимался вопросами общения с основной массой покупателей. И если разобраться, был такой фигурой, которая могла либо кому-то резко помочь, либо страшно помешать своим отказом.

Так что участие великого Рекса в расследовании – шаг более чем рациональный и необходимый. «Как не вовремя он умер! – подумал я. – Теперь и нам тут всем придется лишний раз напрягаться, недосыпать и мудрствовать лукаво. А если еще ему кто-то помог умереть…»

Наше трио дошло до личных покоев императрицы, ну и моих, естественно. К тому времени я уже принял привычный облик и с помощью Бульки чуточку протрезвел. Поэтому соображал намного лучше и шел гораздо ровнее. Патрисия опять перешла на официальный тон, хотя стоявшие на посту гвардейцы и не могли расслышать каждое сказанное слово:

– Мы прощаемся с вами, полковник. И очень хочу надеяться, что хотя бы к вечеру вы сможете вернуться в строй и заняться возложенными на вас обязанностями!

Мой друг Гарольд Стенеси кивнул:

– Несомненно, ваше императорское величество!

Он несколько неловко развернулся и двинулся прочь ну почти строевым шагом. Я тоже, входя в дверь, старался не шататься и состроить как можно более умное лицо. Булька спрыгнул на пол и ускакал, словно демонический мячик. Судя по рассерженному взгляду моей любимой, с лицом у меня не очень получилось.

– Я так устал, дорогая, с ног валюсь, – поспешно сказал я и отправился в нашу спальню.

Под пристальным взором Патрисии разделся догола и потопал под душ. Вот там она и взялась за меня. Выключила горячую воду, и меня обдало ледяной стужей. Я выпрыгнул из-под душа и отреагировал довольно мягко:

– Чтоб руки отвалились у этих… водопроводчиков! Краны какие-то поломанные устанавливают!

Опять отрегулировал воду и встал под душ, но уже лицом к супруге и не сводя с нее глаз. Та этим осталась удовлетворена:

– Вот-вот! В глаза мне смотри, в глаза! И честно рассказывай, где был.

– Что за допрос?! – попытался я разыграть возмущение. – Вины за мной нет, и женской помады на мне – тоже!

– Помада – это пустяки, – равнодушно пожала плечами любимая. – Остаться вдовой не страшно, я не настолько непривлекательная, чтобы не найти следующего мужа.

– О-о-о-о! – затянул я многозначительно, зная, как Патрисия это не любит. – Вот она, значит, какая – твоя ко мне любовь?

– Ну, ты и наглец! И ты смеешь такое заявлять? – Голос ее стал угрожающим. – Каждую минуту моего распорядка ты знаешь досконально, а сам пропадаешь целую ночь неизвестно где? Да еще и водишь за нос наших телохранителей, подставляешь их под наказание за то, что они не знают, как от них скрылся и где теперь находится объект охраны!

– Неправда! Они получили от меня жесткий приказ меня не сопровождать, – стал и я сердиться. – Бывают порой дела, о которых никто знать не должен.

– Ах, какой деловой, только посмотрите на него: еле языком ворочает и ноги подламываются! Позор! И не забывай, кому ты о своих правах заявляешь! Я должна знать все! Так что отвечай немедленно: где был?

Я уже чувствовал себя гораздо лучше и ответил спокойно:

– Зря ты насчет языка и ног, милая, я в полном порядке. А свои секреты, как главный куратор армии и флота, я не то чтобы скрываю, а просто не хочу загружать твою прекрасную головку лишними проблемами… Зачем они тебе? Просто поверь мне на слово: у меня все под контролем, можешь лечь и расслабиться…

– Расслабиться?! – разъярилась моя любимая. – Да мне выспаться некогда! А тут вместо того, чтобы в кои-то веки позавтракать со своим мужем и напомнить ему о своем существовании, я вынуждена метаться по всему дворцу в его поисках! И хуже всего, что никто даже понятия не имеет, куда он спрятался!

– Точно! – Я выскочил из-под душа и начал поспешно вытираться полотенцем. – Как же я мог забыть?! Как же у меня из головы-то вылетело?! То, что у меня есть, в сто раз лучше завтрака!

Патрисия посмотрела на меня с подозрением:

– Ты о чем?

– Извини, моя принцесса, просто у меня от выпивки чуток соображение запаздывает, потому сразу и не вспомнил. Идем, сейчас все сама увидишь!

И, схватив ее за руку, потянув в нашу спальню. Когда мы уже пересекли порог, любимая стала о чем-то догадываться и притормаживать. Но я уже набрал обороты, подхватил ее на руки и забросил на кровать. И, невзирая на яростные вскрики, взвизги и сопротивление, принялся осыпать любимое лицо поцелуями и освобождать желанное тело от неуместной на данном ложе формы.

– Да что ты себе позволяешь?! Животное! Сюда могут прийти с докладами!

Хотя я-то прекрасно видел, что сопротивление оказывается мне скорее для проформы и крики звучат довольно приглушенно, чтобы ненароком стража чего не подумала и не бросилась слишком резво в императорские покои.

Да и я продолжал сыпать убедительными аргументами:

– Я ведь с вечера побоялся тебя беспокоить, зная, что ты с самого утра встаешь и тебе надо выспаться. А сейчас-то, сейчас! Мы можем и имеем полное право хоть раз спокойно заняться личными любовными удовольствиями! Это и в самом деле безобразие, то мы в разъездах, то валимся от усталости… А тут такой случай… Ну как его упускать-то?..

– Скажи вначале, где ты шлялся всю ночь? Иначе ничего не получишь! – сделала Патрисия отчаянную попытку хоть в такой вот ситуации подтолкнуть меня к покаянным признаниям.

Ха! Не на того напала! Я усилил натиск, заключил любимую в объятия и атаковал ее ушки возбуждающими обещаниями ласк и пламенными признаниями в любви. Женщинам надо об этом иногда напоминать.

Ну и, вполне естественно, Патрисия сдалась под таким бурным натиском. А когда через час мы вместе пошли под душ, она интересовалась моей ночной отлучкой уже не с таким пристрастием, как до того:

– И все-таки, дорогой, где это вы с Гарольдом так изрядно накушались? И по какому поводу?

Я, осчастливленный близостью вне расписания, решил объяснить:

– Через неделю у Гарольда свадьба, вот мы и устроили нечто вроде мальчишника. Этакую пьянку-воспоминание о боевой молодости…

– Да? А во дворце вы себе место не могли для этого дела отыскать?

– Принцесса, ну как можно сравнивать? – фыркнул я от такого непонимания. – Это все равно что заядлому рыбаку предлагать не сидеть с удочкой, а купить рыбу в магазине.

– Не вижу никакой разницы. Главное, чтобы в итоге была рыба на столе.

– Ага! И как ты себе это представляешь? Сидим мы, значит, с Гари, ведем своим мужские разговоры, а ты через каждые полчаса заглядываешь и посматриваешь за нашим поведением? Так, что ли?

– Ну и что здесь такого? – удивилась Патрисия, агрессивно выталкивая меня из-под струй воды. – Зато все спокойны и не надо никуда никого уносить. И я не позорюсь, несясь как дура туда, где в запретную зону вокруг дворца вторглось какое-то такси.

Ну что с ней делать? Я имею в виду женскую логику. А вернее, ее полное отсутствие вот в таких вот простейших житейских вопросах! Хорошо, что я уже предвидел следующий, весьма неудобный для меня вопрос, и сделал опережающий ход:

– Ничего ты не понимаешь в мальчишниках! Поэтому и никаких веселых подробностей не дождешься! А станешь на меня давить, буду врать тебе напропалую.

Скользкая от воды Патрисия вывернулась из моих объятий и поступила нечестно:

– Зачем на тебя давить? Если достаточно только потянуть, и ты расскажешь все без утайки…

– Ай! Что же ты творишь?! – Мне и в самом деле было больно.

– Да ничего страшного, пользуюсь своим положением. Помнишь, когда я была у тебя в отделении, ты как командир ставил меня по стойке «смирно» и целовал часами?

– Часами?! Да мы только на десять минут максимум наедине оставались!

– Ты не возмущайся! Не то будет еще больней… А лучше сразу рассказывай, где вы гуляли и сколько вас было.

– Где – не помню, уже туда изрядно подвыпившими приехали. А собралось нас там человек восемьдесят… Уй! Ты так без детей останешься…

– А ты не ври мне! Танцовщицы были?

– Увы, садалиний заказать не удалось. Они теперь без своей высокопоставленной ученицы не выступают…

Так и продолжался мой допрос, и я говорил только правду. Супруга мне верила, но кривилась, чувствуя, что я все-таки рассказываю не все. Ну и пусть кривится! Даже если раскопает того таксиста и узнает о кабачке-кабаре «Мизантроп-3», и даже заставит взять показания у сидевших у меня на коленях девушек, компромата на меня не отыщет. И о моих договоренностях с друзьями не проведает.

Глава 4<emphasis>Отступление второе, историческое</emphasis>

Предыстория начатой мною секретной операции уходит корнями на десять лет назад. Тогда мы поступили в космодесантное училище. Причем не только мы с Гарольдом, мечтавшие об этом как минимум пять последних лет обучения в школе-интернате. Мы еще и обманом завлекли на армейскую службу нашего третьего друга, Романа Бровера. Казалось бы, этот парень, выглядевший как худой, длинный заяц и имевший это прозвище, ну совсем непригоден для такой деятельности. Но с нашей помощью он и поступил, и выдержал первые, самые тяжкие месяцы адской муштры.

В училище прорвалась и наша одноклассница Клеопатра Ланьо. Вредная, заносчивая стрекоза, она в школе раздражала меня только одним своим видом. Мы все трое были в шоке, когда увидали ее на приемных экзаменах. Дальше, правда, начались чудеса с превращением Ланьо из гадкого утенка в мою любимую девушку, которую я целовал и носил на руках уже к концу первого курса. Причем Клеопатра еще долгие годы потом умудрялась скрывать свое истинное имя и происхождение.

Именно Клеопатра и познакомила нашего пускающего слюни при виде любой девочки Зайца со своей подругой, которая была уже на втором курсе. Ну и нашего Романа Бровера так тряхнуло разгоревшейся любовью к Магдалене, что он стал вытворять престранные вещи. Добился для нее совместной с нами практики, во время которой нам повезло совершить кучу подвигов и геройски спасти Януша Второго – в те времена наследного принца. Это он уже гораздо позже, после подлого убийства его отца, вынужден был взойти на престол и стать императором. А когда я женился на Патрисии, Януш, с которым мы прекрасно ладили и дружили, стал мне шурином и быстренько отрекся от трона в пользу своей единственной сестры. То есть уже тогда некие могучие силы нам помогали в некоторых безвыходных ситуациях, а наши боевые награды или внеочередные звания никогда не задерживались.

Может, именно тогда на просьбы геройского Романа Бровера и обратило внимание высшее командование. Ибо Заяц вбил себе в голову, что, бегая с автоматом и натирая мозоли бронежилетом, до генерала не скоро дослужишься. И, будучи неплохим аналитиком, обладая уникальной памятью и умением разобраться в любом информационном пространстве, решил переметнуться во внешнюю разведку. То есть предложил отправить себя вместе с супругой куда-нибудь в тыл врага, чтобы заниматься там любой деятельностью по усмотрению главного управления.

Дело всегда нужное, и подобные молодые кадры как раз лучше всего и приспособлены к глубокому внедрению в любые структуры возможного противника. Начальство в таких добровольцев вцепляется мертвой хваткой и старается использовать на полную катушку. Да и хохотушка Магдалена, неожиданно для нас всех, согласилась отправиться вместе с Романом хоть в преисподнюю.

Вот друга от нас и оторвали на втором году обучения. А куда отправили и где он продолжал служить Оилтонской империи, мы даже права не имели спрашивать. Только и вспоминали иногда в узком кругу нашего бесшабашного Зайца, который получил секретное прозвище Коршун, и прикидывали, до какого звания он уже дослужился. Все-таки подобным агентам каждый год засчитывался за три, не говоря уже об утроенной зарплате и прочих, связанных с досрочной пенсией, льготах. Правда, уже сейчас, оглядываясь на свою карьеру и на карьеру того же Гарольда, который тоже пару месяцев назад стал полковником, я начинал сомневаться, что Броверы дослужатся до генеральских погон раньше нас.

Уже потом мы узнали, что нашего друга с женой отправили внедряться в промышленные структуры королевства Пиклия, где до сих пор на троне находился злейший враг Оилтона, продажная и мерзкая сволочь Моус Пелдорно. Именно с этим узурпатором в последние годы были связаны главные кровавые потери Оилтонской империи, смерть отца Патрисии и гибель очень многих дорогих и близких нам людей.

Но и этого мало. Благодаря нашему наивысшему допуску, который мы получили несколько лет назад как командир Дивизиона и его заместитель, нам с Гарольдом стало известно о провале всей нашей агентурной сети в Пиклии. Из-за того, что моусовцы использовали людей с удивительными возможностями, а также из-за предательства некоторых наших чиновников и подкупа парочки военных, все усилия нашей внешней разведки в той области Галактики пошли прахом. По некоторым данным, все наши агенты были уничтожены во время арестов или казнены после многомесячных пыток.

Понятное дело, что мы поклялись отомстить за своего друга, как только представится возможность. Увы! Нам тогда так тяжко пришлось, что до сих пор поражаемся: каким чудом сами выжили? Но зато именно в тот тяжкий период мы тоже накрыли огромную сеть моусовской агентуры на Оилтоне. А захватив в плен одну очень коварную даму, которую называли Горгона, мы выяснили у нее много трагичных деталей о печальной кончине наших агентов. Эта самая Горгона участвовала в раскрытии и ликвидации наших товарищей, которые работали с Романом и Магдаленой Бровер. Но! Именно она, а потом и ее подельники в один голос утверждали, что сами Броверы так и не были ни найдены, ни арестованы. Пропали, словно в воду канули.

И у нас появилась надежда, что ушлый и пройдошный Заяц, а правильнее говоря, Коршун, придумал нечто такое, что помогло ему с женой спрятаться. Причем настолько глубоко, что его ни моусовцы отыскать не могут, ни с нами на контакт выйти не удается. Да вдобавок и выбраться оттуда у парочки никак не получается.

Несколько месяцев у нас никак не получалось заняться этим. Вначале свои шкуры спасали, потом порядок в империи наводили. Но как только вздохнули с некоторой (так и хочется скорбно подчеркнуть: «с некоторой»!) свободой, я дал распоряжение работать в этом направлении нашему лучшему аналитику. При таких возможностях, когда у него в подчинении имелась жуть какая огромная мощь всего аналитического аппарата Оилтона, Алоис развернулся в полной мере. Из кучи, казалось бы, никак не связанных между собой фактов он по крупицам собрал мозаику.

Получалось, что за несколько дней до провала всей нашей агентурной сети Роман как-то догадался, а может, и аналитически высчитал предстоящий крах. А так как бежать оттуда у него с женой не имелось ни малейшей возможности, он быстро, решительно и, что важней всего, коренным образом сменил внешнюю окраску своей деятельности. И, произведя несложные манипуляции с документами и чуток подправив свою внешность, стал одним из местных преступников, которые как раз в те дни устроили кровавые разборки между собой. Диктатура Моуса и с негативными элементами подобного толка в своем королевстве боролась весьма эффективно. Припрятавшиеся остатки банд были арестованы, и тех, кто выжил в кровавой мясорубке бандитских разборок, отправили на каторгу. Причем в такой лагерь, где еле выживающие каторжане не имели ни малейшей возможности к побегу.

Если наш друг Роман и хохотушка Магдалена каким-то образом спаслись, то сейчас они влачат жалкое существование. И сами вырваться со страшной каторги никак не в силах, и весточку оттуда передать невозможно. А кто им может помочь? Правильно, только мы! И только нелегальным способом. Потому что намечавшееся возмездие моусовскому режиму, которое готовилось весьма интенсивно в последние месяцы, пришлось отложить на неопределенное время.

И не по нашей вине! А по вине Доставки, которая, со странной настойчивостью поддерживая узурпатора на троне, подняла настолько жуткий вой на всю Галактику в защиту своей марионетки, что наш космический флот был вынужден оттянуться на свои стратегические рубежи и внешнекосмические базы до выяснения обстоятельств.

Конечно, существовали и иные рычаги давления на Пиклию. Хотя бы те же финансовые, к примеру. Хлынувшие на империю реки галакто, при появлении на рынках стахокапусов, могли помочь нам свергнуть любые неугодные Оилтону режимы возле наших границ без единого выстрела. Вся беда таких надежных методов заключалась в одном: страшная медлительность!

Вот потому я и решил – а Гарольд горячо одобрил – срочно собрать команду, разработать планы и в самое ближайшее время тайно прошерстить нужный нам лагерь. Такое дело казалось нам вполне выполнимым. Оставалось только всем незаметно и разными дорогами покинуть Оилтон, а потом точно так же по одному собраться уже в нужном месте королевства Пиклия.

Как раз на мальчишнике я и дал каждому из друзей задание в предстоящих действиях. А что? И тайну сохранили, и гульнули превосходно! Думаю, если Роман Бровер когда-нибудь и узнает о нашем веселье, то одни сутки опоздания нам простит. Он такой…

Лишь бы сам продержался и Магдалену сохранил…

Глава 5<emphasis>Система Красных Гребней, планета Элиза королевства Пиклия</emphasis>

Тупая, монотонная работа.

День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, втекающие в мрачные, без просвета надежды годы.

Тонкое зубило, под осторожными ударами молотка, откалывает кусочки спекшегося и спрессованного тысячелетиями песчаника. Главное, не отколоть слишком большой кусок, тем самым нарушив целостность возможно находящегося в пласте палеппи. Но даже когда в свете нашлемного фонаря мелькнет краешек этого природного чуда, еще не факт, что удастся добыть уникальную ракушку без повреждения. Одно неосторожное или неправильное движение, и волнистый корпус природной драгоценности будет нарушен. Тонкий поверхностный слой пропустит воздух во внутренние ткани, и начнется разрушение. После этого ракушку уже не спасти.

Вынув палеппи из спекшегося плена, необходимо вначале пинцетом удалить все крупные налипшие песчинки. Потом промыть добычу в нескольких растворах. Затем подержать ровно три минуты в цементирующем отвердителе и тут же на две минуты засунуть в камеру с жидким фтором. Тут даже задержка в две секунды сказывается. Ракушка может либо покрыться сетью мелких трещин, либо потерять насыщенный, так высоко ценимый перламутровый цвет. Если все проходит с выдерживанием временных параметров, то ракушку на несколько часов оставляют в фиксирующем растворе. Это уже проще всего.

И в итоге получается ювелирное изделие, сравнимое по себестоимости с ценнейшими минералами. Его после украшения и компоновки с себе подобными покупают во всей Галактике за немалые деньги. Продажа палеппи – одна из весьма прибыльных статей экспорта королевства Пиклия, и работы по добыче этих ценнейших ископаемых ведутся только с двумя выходными в месяц круглый год.

История возникновения…

Как вообще природа создала такое чудо? Исследователям не составило большого труда найти ответ на этот вопрос. Вулканические острова. Весьма питательные моллюски, которые обитают в неглубоких заливах и служат пищей для океанских рыбок, называемых утконосами. Рыбки выедают моллюсков своими изогнутыми клювами, красочные ракушки опускаются на дно. За год-два их заносит песком. Время от времени вулкан извергается, и льющаяся в море лава пропекает песок с ракушками до нужной температуры. И опять их заносит песком, и опять утконосы поедают аппетитных моллюсков. Через тысячелетия эти слоеные пироги песка, лавы и ракушек просели на несколько километров и там подверглись длительному воздействию давления и высоких температур. А еще через десяток миллионов лет какие-то ретивые геологи-исследователи добрались до этих глубин и доставили на поверхность природное чудо, которое кто-то назвал по имени своей дочери Палеппи.

Чудо быстро разрушилось, но состав был определен: нечто весьма похожее на натуральный жемчуг, но прозрачный и с яркой перламутровой насыщенностью внутри. Тогда же быстро определили, что требуется сделать с палеппи, чтобы они сохранили все свои прелестные свойства и стали транспортабельны в виде украшений.

И пошла добыча…

А вот с добычей, особенно в производственных масштабах, сразу возникли большие сложности. Со временем шахты прокопали и на суше, что позволило отказаться от дорогостоящих подводных куполов на большой глубине. Но и в недрах оказалось несладко. Давление сказывалось, повышенная температура раздражала, частые смены рабочих в течение суток страшно поднимали себестоимость добычи, а непрерывное мотание клетей вверх-вниз приводило к неоправданным жертвам.

По причине повышенного давления и температуры нельзя было и поднимать породу на поверхность большими пластами, что, несомненно, могло бы резко увеличить добычу. Ракушки трескались и разрушались, если не проходили внизу полного процесса очистки и окончательного затвердевания. Вот потому и приходилось старателям корячиться только внизу, на глубинах.

Правда, со временем выяснилось, что если пожить внизу больше месяца, то организм человека начинает привыкать к условиям жизни на глубине. Большинство работников переставали пользоваться защитными скафандрами с экзоскелетом, у них улучшилось зрение, жара стала привычной, и условия существования сделались чуть ли не комфортными. Стало бытовать мнение о пользе пребывания внизу, и разнеслись слухи об излечении некоторых болезней у тех шахтеров, кто соглашался оставаться внизу на месяц и более.

Понятное дело, народ уловку работодателей раскусил и ни в какие лечебные свойства глубинных шахт не поверил. Да и клаустрофобию никто не отменял! Какой дурак согласится торчать на глубинах долгие месяцы? Станешь богатым, зато превратишься в пускающего слюни дебила? Желающие подобного обогащения путем умопомешательства перевелись быстро.

Тогда правящий в то время король, забрав эти территории под власть короны, переименовал вольные прииски палеппи в лагерь строгого режима и стал засылать в шахты преступников и недовольных его правлением. Вот с тех пор и пошло, что прибыльная статья экспорта Пиклии держится на подневольном труде уголовного сброда и политических противников. Над ними внизу стояли мастера, они же оценщики сдаваемых ценностей да регистраторы рабочего времени. Ну и довольно малое количество надсмотрщиков, жестко следящих, чтобы уголовники не перебили друг друга и не вздумали эксплуатировать один другого. Мастерам и надсмотрщикам, которых меняли раз в две недели, помогали боевые роботы и камеры наблюдения. За всю трехсотлетнюю историю каторги с нее ни разу не сбежал ни один узник.

Попытки заменить людей роботами предпринимались не раз и не два. Но какую только уникальную, точнейшую технику не опускали вниз и не пытались откалибровать окончательно на месте, ничего из этой затеи не получалось. Использовать людей оказалось и продуктивнее, и несравнимо дешевле.

Именно поэтому каторга на планете не просто выживала во все времена и считалась хорошо себя окупающей, а медленно и неуклонно разрасталась. Хорошо еще, что геологами были определены окончательные запасы залежей палеппи. По их расчетам, добыча могла продлиться еще тридцать, максимум пятьдесят лет, если не отыщется новое «слоеное поле». Именно поэтому разрастание тюремно-исправительного объекта не форсировалось, и никто, даже нынешний узурпатор трона Моус Пелдорно, не настаивал на резком увеличении добычи перламутровых украшений.

Так что тем, кто попал на прииск с пожизненным сроком, переезд на новое место не светил. Как ни улучшалось здоровье внизу, как ни привыкал организм к запредельному существованию на глубинах, все равно всплывал моральный фактор, и люди, получившие пожизненные сроки, угасали, прожив максимум двадцать – двадцать пять лет. Последний рекорд был установлен совсем недавно: один знаменитый вор прожил на Донышке, как сами называли свою юдоль скорби заключенные, двадцать семь с половиной лет. Огромный срок! По мнению большинства, такой временной отрезок лишний раз подтверждал, что семейные пары вытягивают намного дольше.

Это уже давно заметили и содержатели каторги. Поэтому процентное соотношение женщин и мужчин всегда поддерживалось как шестьдесят к сорока. Вдобавок женщины лучше чувствовали с годами породу, и именно они чаще всего работали с молотками и зубилами на последней стадии выемки ценности из породы. Тонкая, филигранная работа! Создание семей, как и наличие имеющихся – только приветствовалось. Хотя и проживание в ранге холостяка никто не запрещал. И жить сразу с двумя женами не возбранялось.

Причем не всегда так называемая семейная ячейка образовывалась на тяге представителей разных полов к сексуальной близости. Порой между ними была только чисто платоническая дружба, чувство взаимоуважения и некое родство душ, позволяющее им делить вместе все тяготы здешнего существования.

Большинство же заключенных попадали сюда на определенный срок. И если такие счастливчики доживали до конца своего срока и отправлялись на поверхность, это считалось настоящим праздником и добавляло остальным житейского оптимизма. Еще чаще в истории упоминались случаи, когда на поверхность поднимали невинно осужденных, дела которых были пересмотрены, апелляции признаны основательными, и невиновного освобождали от каторжного труда. Были и такие случаи, когда после апелляции начальника лагеря дело лучших добытчиков пересматривалось и срок тяжкого исправительного труда сокращали. Все верили в подобную счастливую звезду для себя и рвались к трудовым рекордам изо всех сил.

Все, кроме двух каторжан. Один – парень, высокий, худощавый и на первый взгляд неуклюжий и рассеянный. Вторая – его родственница, этакая ловкая, неунывающая женщина с блестящими от задора и оптимизма глазами. Имена они имели вполне обычные для подданных пиклийской короны: Си Га Лун и Ве Да Лисса.

Мало того, в первые месяцы своего пребывания на Донышке эта парочка всеми силами скрывала свои опасения, что вдруг за ними явится надсмотрщик в сопровождении боевого робота и скомандует: «С вещами на выход!»

Это означало бы, что поспешный и не совсем чистый обман с документами вскрыт и судьи загорелись желанием выяснить, кто это скрывается под именами весьма и весьма нехороших уголовных элементов. А под именами выживших при разборках уголовников скрывались резиденты оилтонской разведки Роман и Магдалена Броверы.

То, что Си Га Лун и Ве Да Лисса чего-то опасались, опытный аналитик высмотрел бы в нескольких мелких деталях и в линии поведения. Парочка ни разу не пожаловалась на свою долю, не проклинала жестоких судей и только в случае крайней необходимости что-то там вякала насчет своей прошлой жизни. Они сразу стали довольно вежливо, с уважением относиться к мастерам и надзирателям; ровно и без эмоций – к коллегам; и без огонька – к своему каторжному труду. А почему без огонька? Да потому что передовики, пахавшие все свободное время, выделялись, фиксировались мастерами в первую очередь. Им предоставляли для жительства более приличные стационарные модули, выдавали усиленные пайки, вплоть до деликатесов и сладостей, и самое главное, они могли подавать апелляции наверх, чтобы их дело пересмотрели и срок каторги хотя бы скостили. За таких продуктивных работников мастера стояли горой, поддерживали во всем и порой по собственной инициативе, будучи на поверхности, старались разобраться в делах своих любимчиков и как-то им помочь.

Вот такой «ненужной помощи» влипшие в неприятности резиденты опасались больше всего. Первые год-полтора. Потом немного успокоились. Все-таки понимание наивысшей опасности – угрозы гибели превалировало над желанием улучшить условия существования.

Другой вопрос, что такое существование, в конце концов, и самых отчаянных оптимистов сведет в могилу. А значит, следовало жить хоть какой-то надеждой. А надежда была весьма хрупкая. Очень сложно было передать весточку на свободу. Каждого каторжанина, которому повезло выбраться наверх, тщательно допрашивали с применением домутила. Выискивали при этом все контакты с поверхностью и перепроверяли их пятикратно. Так что, даже отыскав надежного товарища, еще нельзя было быть уверенным, что условная фраза в рекламном объявлении или знак, нарисованный в общественном месте, дойдут до высшего руководства.

Мало того, Роман Бровер сомневался и в компетентности самого командования. Ну, появится в газетах и на информационных форумах объявление, обозначающее для грамотных людей: «Мы живы. Сидим в узилище» (имелся и такой сигнал на всякий случай) – а толку? Естественно, что командование пошлет неких, скорей всего желторотых агентов разбираться. Те начнут копать, как и куда делись такие-то. Попросту ходить, выискивать свидетелей, дотошно их выспрашивать и рыться в секретной информации. А подобные действия для опытных моусовских контрразведчиков, что красная тряпка для быка. Их местный шеф, правая рука Моуса, граф Де Ло Кле, отлично вымуштровал. Живо и самих агентов зацапают, а там и до лживых каторжан доберутся.

Поэтому семейной паре, а точнее говоря, отважным разведчикам из Оилтона, ничего не оставалось, как ждать и надеяться только на две вещи: на некий счастливый случай или на разгром, полное уничтожение моусовского кровавого режима. И если уж так разобраться, то шансов у них получалось немало: Оилтонская империя намерена была сделать все, чтобы устранить с политической арены своего главного и непримиримого врага.

Правда, годы шли, Моус продолжал здравствовать и злодействовать, а каторжане так и работали ежедневно на страшных, уже порядком им осточертевших глубинах.

Одно и то же…

День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, втекающие в мрачные, без просвета надежды годы.

Тупая, монотонная работа…

Глава 6<emphasis>Столица Оилтонской империи</emphasis>

Мне все-таки было позволено высшей императорской милостью поспать пару часиков после такой бурной ночи и не менее бурного утра. Патрисия умчалась по своим делам, коих у нее в любое время дня и ночи имелся вагон и три тысячи маленьких тележек. А я как сибарит пороскошествовал на нашей внушительной по размерам, хотя почему-то все равно называющейся двуспальной, кровати.

Встал на удивление бодрый, посвежевший и в отличном настроении отправился в столовую в надежде чем-нибудь поживиться. Завтрак уже давно прошел, но наши повара привыкли, что я могу появиться ну в совершенно неурочное время, и не удивлялись, когда я им вместо легкого завтрака мог заказать плотный, с десятком блюд ужин.

На этот раз я, не мудрствуя лукаво, попросил легкий перекус и вскоре уже с наслаждением делал первый глоток ароматного горячего кофе. Но долго мне поблаженствовать не дали. Первым, кто мне сегодня испортил настроение и нагрузил проблемами, оказался Энгор Бофке, немеркнущая величина в мире имперского сыска. Оправдывая свое прозвище, Рекс, заглянув в столовую, грозно ощерился, смешно принюхался к запахам кофе и целеустремленно двинулся в мою сторону. И начал еще издалека:

– Танти, надо поговорить!

Я сделал вид, что его и не услышал и не увидел, даже когда он уселся за стол напротив. В воспитательных целях решил проучить затаившего на меня вселенские обиды следователя. И только по истечении минуты как бы наткнулся на него взглядом и с душевными нотками воскликнул:

– О! Господин Бофке! Какая неожиданная встреча! Доброе утро! Присаживайся, дружище! Как тебе сегодняшняя погодка?

Раз он меня только в официальных случаях называет положенным титулом, то и я не собираюсь выказывать к нему слишком уважительное или трепетное отношение. Времена его наставничества в далеком прошлом; смею надеяться, что у меня и без него знаний хватит разобраться в следственных тонкостях. Дружить он со мной не желает, значит, буду к нему относиться как к любому иному следователю, подвизающемуся в службе имперской безопасности.

Кофе я ему не предложил, и он ехидно попытался меня подначить:

– Спасибо, я уже пообедал.

– Ну, тогда расскажи, как дети твои поживают? – в тон ему продолжал наглеть я.

И мне удалось своего собеседника разозлить.

– Слушай, Ветер! (Под этим кондовым псевдонимом я во время последних пертурбаций много кровушки попил из Рекса!) Я на службе!

– Везет же некоторым! – выдал я с завистью. – Отработал свое – и домой, к детям… А я вон даже ночью, в кровати – и то считаюсь на службе. Дети появятся – тоже работа: будущих наследников и принцев воспитывать… Ненормированный круглосуточный рабочий день…

Бофке понял, что трепетного внимания к своей особе он от меня уже в который раз не добьется, поэтому решительно перешел к делу:

– Что это такое?! – И припечатал к столу то, чем наверняка пытался меня ошарашить.

Я не спеша доел круассан, запил его остатками кофе и только потом стал отвечать:

– Ну, если применить особые дедуктивные методы, которыми меня когда-то пытался обучить некий дядька Энгор, то понять легко: перед нами полиэтиленовый пакетик, а внутри него записка на небольшом клочке бумаги…

– Не юродствуй! – оборвал меня следователь. – Ты писал?

Самое интересное, что писал и в самом деле я. Только вот когда это было и кому я эту записку передал, никак не мог припомнить. На стандартном квадратике плотной бумаги, которые использовали на совещаниях во дворце, было написано несколько слов:

«Не слишком ли много ты требуешь?»

Расценивать написанное можно было как угодно: от дружеского вопроса по поводу заказываемой на ближайшую вечеринку выпивки до смертельной угрозы во время какой-нибудь торговли на миллионы. Все зависело от того, где эту записку отыскали и при каких обстоятельствах. А зная, куда ранним утром отправился Рекс по долгу службы, нетрудно было догадаться, с чем это все связано.

Поэтому, отставив неуместный для ситуации тон, я стал посильно оказывать помощь в расследовании:

– Пока не могу припомнить: кому и когда написал нечто подобное… – И как консорт, тут же воспользовался своим правом знать все остальное: – Где это нашли?

Энгор скривился. Все-таки вопросы привык и страшно любил задавать только он. Однако и он до конца наглеть не стал, соображал прекрасно, какая у меня власть, и догадывался о моих скрытых возможностях. Поэтому со вздохом ответил:

– Этой ночью умер от инфаркта министр энергетики…

– Знаю.

– …и смерть вполне здорового человека от инфаркта вызвала у нас подозрения. Патологоанатомы утверждают, что остановка сердца произошла слишком странно, хотя до причины так и не докопались. Обыск ведется везде и со всем тщанием. И на рабочем столе покойного, в его деловом календаре, на позавчерашнем дне, лежала эта записка. Твой почерк мы опознали и без экспертов, они только дали официальное заключение.

Рекс замолк, а я перешел на сухой официальный тон:

– И какие выводы вы сделали, господин Бофке?

Тот пожал плечами:

– Пока мало данных для предварительных выводов. Но если хотят подставить консорта, – уголок его рта дернулся в насмешке, – то делают это слишком топорно. Одной такой запиской забравшегося на вершину власти человека не свалишь. Другой вопрос, если самые смелые предположения вдруг окажутся правдой…

– В каком направлении будет двигаться следствие?

Энгор с явной язвительностью развел руками:

– А это зависит от желания сотрудничать со следствием каждого заинтересованного лица. Но что я могу обещать с полной гарантией, так это обязательное возмездие от богини правосудия любому человеку, какой бы высокий пост он ни занимал.

Я-то этому профи доверял на все сто, в его лояльности и честности не сомневался, а вот он мне все никак не мог простить скрытности, из-за которой у него не получалось понять полную картину происходивших недавно грандиозных событий. Может, чуть позже, в интересах все того же следствия, придется поведать ему о некоторых тайнах, да и о Бульке тоже, но пока я не видел в этом смысла. Пусть ветеран сам корячится в расследовании, может, чего и достигнет без лишнего вмешательства.

Поэтому я только с этаким барским пафосом одобрил:

– Похвально! Весьма похвально твое стремление добиться справедливости. Со своей стороны, я тоже обещаю помочь всем, что в моих силах. А конкретно: надеюсь, что вспомню, когда я это писал и кому. Единственное, что могу утверждать со стопроцентной гарантией: данный вопрос не был обращен к покойному министру. И записка никак не могла быть написана в последние шесть, а то и семь месяцев. Скорей всего она появилась еще до моего неожиданного отъезда на планету Земля. Или в тот трехмесячный период, когда я пропал из Старого Квартала, но еще не улетел на Землю.

Рекс задумчиво убрал записку в карман:

– Попробуем сделать экспертизу. Может, для определения возраста и хватит… И все равно, Танти, такая попытка тебя очернить смотрится несколько несуразно. Допустим, когда тебя моусовцы держали в плену и пытались вырвать государственные тайны, они все равно на тебя ориентировали свои некоторые далеко идущие планы. Ну и могли тебя заставить писать сонмы разных записок на все случаи жизни. В том числе и для попыток компрометации некоторых чиновников или для попыток их шантажа или подкупа. Но тогда получается, что в нашем окружении остается человек, а то и несколько, ниточки от которых ведут в те самые печальные для тебя три месяца. Возможно ли такое?

Ну, раз он сам, да еще и вежливо, приглашает меня поделиться своим мнением, то я никогда не откажу подобающе оформленной просьбе:

– Вряд ли в наших рядах остались моусовцы или даже шпионы Доставки. Скорей, здесь уже стали действовать иные силы, которые просто использовали доставшееся им от наших врагов так называемое «культурное наследство». Уверен, что результаты моих допросов, видеозаписи и оставшиеся документы хранились где-то далеко, в нейтральном месте. Но это ведь не значит, что в том месте не пересекались интересы иных разведок. И сейчас, когда началась подковерная война за покупку патентов и за приобретение первых партий стахокапуса, некогда нейтральные нам силы могли стать если уж не врагами, то недоброжелателями. И не тебе ли не знать, Энгор, что добрая половина обитателей Галактики душу дьяволу заложит, союзника утопит и папу продаст, как только появится возможность заработать парочку миллионов галактов…

– А вторая половина обитателей, – в тон мне продолжил Бофке, – если появится возможность заработать больше парочки миллионов, еще и маму родную пристроит рабыней на плантации.

Я тут же деловито поинтересовался:

– А ты к какой половине относишься?

Глаза моего собеседника блеснули угрозой:

– Мне повезло. Я – то исключение, которое призвано заставить любого обладателя миллионов жить с оглядкой и бояться справедливого возмездия за свои прегрешения.

Уж слишком серьезная у него была физиономия, и я не удержался от ерничества:

– Коллега! Что же ты раньше молчал?! Я бы подсказал Ветру, и он бы принял тебя в свой отряд. Ты бы тогда сразу таких предателей, как генерал Савойский, вылавливал и иже с ними! Ты ведь помнишь, как он мне помог восстановить доброе имя? Вот! И тебе бы он помог, если бы ты был с ним более открытым и дружелюбным…

– Обойдется и без моего дружелюбия, – проворчал Рекс.

Вспоминать о своих просчетах в работе он не любил страшно. А таких просчетов у него, которые я, к счастью, успевал ликвидировать со своими друзьями, оказалось немерено. Припомнить хотя бы тот момент, когда заговорщики пленили императора Януша Второго и уже вводили ему домутил, желая выведать главные тайны о стахокапусе. Тогда положение спас Николя, положивший парализующим выстрелом всех скопом в кабинете первого человека империи, но и себя отключив на несколько часов отдачей. Ну и мой своевременный звонок Энгору помог справиться с ситуацией и повязать банду Соляка. Следователь тогда со стаей своих подручных успел вовремя, хотя от быстрого бега по коридорам дворца чуть инфаркт не получил.

Он встал и пробурчал вместо прощания:

– Танти, надеюсь, что ты отнесешься к этому делу серьезно!

Да так и ушел, ни приятного аппетита не пожелав, ни спокойной ночи.

А раз я не сплю, то пора и остальных на ноги поднимать. Я достал крабер и набрал номер Алоиса. Когда кто-то хрюкнул мне в ответ, я начал с максимальным воодушевлением:

– О, юный мавр! Надеюсь, ты уже бодр и полон сил! Поэтому не станешь мне плакаться, что ты больной старый негр и тебя уже все достали?

– Не стану… – согласился друг. – Потому что еще сплю-у-у…

Затихающая гласная в конце слова показала, что он и крабер вот-вот выронит из рук, проваливаясь обратно в сон. Пришлось выбить частую дробь ногтями себе по зубам, подавая знак «Наивысшее внимание!». Старая привычка и может кому-то из посторонних показаться глупой, но в нашей команде она действовала безупречно.

– Что случилось? – уже целиком проснувшимся голосом спросил Алоис.

– Умер министр энергетики. Есть подозрения, что ему помогли уйти в мир иной. Еще и меня пытаются подставить.

И я пересказал все, о чем мы поговорили с Бофке.

– А я ведь предупреждал, что с этими стахокапусами официальный Оилтон еще намучается, – напомнил наш аналитик о своих экскурсах в ближайшее будущее. – Следовало для этого дела подвязать специально созданный отдел.

– Ага! Умник выискался! Тебя ведь уже спрашивали: из каких шишей этот отдел создавать и кого там поставить у руководства? И что ты ответил?

– И сейчас отвечу: не моего ума дело. Есть там всякие начальники по кадрам, командиры Дивизионов, консорты и прочие. Вот пусть у них голова и сохнет. Мне и так выспаться не дают. В кои-то веки себе выходной выбил! Знал, как после вашего мальчишника чрезмерные дозы алкоголя скажутся на старом, израненном…

– Ну, все! Хватит плакаться, а то прямо сейчас отправлю в омолодитель! Поднимай свою черную задницу, и за работу! Отыщи мне всех и вся, что может вывести нас на недавнего обладателя этой странной записки. Мне кажется, это единственный стоящий след. Причем необязательно, что к возможным убийцам министра. Вполне возможно, и к тем, куда ведет ложный, отвлекающий след.

– Не волнуйся, Танти, отыщу! – чувствовалось, что Алоис уже встал с кровати и разговаривает на ходу. – Наших ребят будешь подключать к этому делу?

– Нет. Пусть постепенно и вразнобой выдвигаются к точке нашего рандеву. Уже больше никак нельзя откладывать попытки по розыску и спасению Броверов.

Закончив разговор с Алоисом, я стал названивать остальным членам нашей боевой команды.

Глава 7<emphasis>Отступление третье, козырное</emphasis>

Каждый из нашей команды до системы Красных Гребней должен был добираться отдельно от остальных и разными, окружными путями. При этом у каждого возникали свои специфические сложности, которые приходилось решать с помощью давно запланированных и, казалось бы, совершенно не имеющих отношения к делу мероприятий. Такие превентивные меры по сохранению наивысшей тайны диктовались не только опасениями о возможном наблюдении за нами моусовских разведчиков.

Хотя, казалось бы, чего проще: я, как имеющий на то право и полномочия консорт, инициирую разработку тайной операции, и мы, нисколько не скрываясь от вышестоящего командования, отправляемся в бой. Но как раз в словосочетании «вышестоящее командование» и крылась главная закавыка. Кто считался выше меня и имел право изменить ход подобной операции, а то и запретить ее проведение? Да только один человек: ее императорское величество. А от моей любимой «принцессы», при решении такого вариативного вопроса, можно было ожидать чего угодно. Во-первых, она, будучи уверенной до сих пор, что Роман и Магдалена Броверы погибли, ни на каких условиях не разрешила бы нам рисковать жизнью. И как руководитель империи имела на это все права и рычаги влияния.

Во-вторых, поверь она в аналитические выкладки Алоиса и загорись желанием помочь нашим друзьям, было бы только хуже. Императрица могла бы использовать сразу три вида помощи, которые нас ну никак не устраивали.

Первый: устроить маневры одного из космических флотов. Армада как бы ошибочно атакует планету Элиза в системе Красных Гребней, каторжан освобождают, дело сделано. Увы, когда мы такой вариант просчитали, то поняли: так товарищей, коль они живы, мы погубим с вероятностью восемьдесят пять процентов.

Второй: Патрисия направила бы на планету Элиза нескольких лучших агентов разведки, ставя уже именно перед ними конкретную задачу. А те без соответствующей экипировки и сопровождения погибают там с вероятностью семьдесят пять процентов. При этом и Броверам на выживание дается всего десять процентов.

Ну и третий: моя любимая если уж решится на отправку нашей команды, то только вместе с собой (а зная ее характер, я в этом не сомневался). При этом соглашаясь быть не командиром, а моим замом. А вот этого, пусть она даже с нами рвалась на дело в должности рядового, никто из нас был допускать не вправе. Место консорта, начальника стражи и всех остальных, в случае появления вакансии, всегда найдется кем прикрыть. А вот императрица у нас одна. Детей у нее нет. Ее старший брат Януш, уже побывавший императором и отрекшийся от престола в силу своих моральных соображений, не имеет права повторно надеть корону. И в случае кончины последней представительницы династии Реммингов в Оилтонской империи разгорится борьба за трон. Начнутся беспорядки и прочие, не поддающиеся контролю или предвидению, неприятности. Конечно, порядок будет восстановлен, и на троне в любом случае окажется единственно верная личность – нынешним силам, сосредоточившимся вокруг трона, хватит для этого и решительности, и мускулов. Но сколько же рек крови при этом прольется!

Вот по этим-то причинам мы и ни единым намеком не хотели давать ее императорскому величеству поводов для беспокойства.

И решили все это дело провернуть сами: быстро, сердито и без лишнего, совершенно ненужного ажиотажа. Тем более что только у нас в команде было четыре уникальнейших козыря.

Основной козырь – это Булька. Только благодаря ему я умел менять свой облик, отпечатки пальцев, сетчатку, голос, становиться выше на три, а то и пять сантиметров, не дышать минут десять под водой, моментально заращивать на себе раны и в короткое время сращивать поврежденные артерии, ткани и сухожилия. Ну и масса иных полезных свойств и качеств, предоставляемых мне моим симбионтом, делали меня беспримерным, самым лучшим в истории человечества шпионом, разведчиком, диверсантом, лазутчиком и так далее и тому подобное. Я внешне мог собой заменить многих. Жаль, что не самого Моуса – он был сантиметров на десять ниже. И это в определении именно моего участия решало все.

Самым слабым звеном в нашей команде являлся Цой Тан. Он не умел хорошо стрелять, не умел бросать ножи, в рукопашной схватке проиграл бы Амалии, плохо бегал и еще хуже скрытно ползал. Не умел взломать коды доступа или толком воспользоваться уже имеющимися, и его могла «спалить» все та же женушка Амалия, подняв ненужный скандал на тему: «Кто-то похитил моего мужа-а-а-а!.. А-а-а!!!»

Что могло положительно охарактеризовать нашего друга, влившегося в нашу команду на Земле, так это верность, отзывчивость, открытость, честность, владение очень многими языками и бесподобные знания флоры и фауны массы изученных человечеством планет. Но, увы, все эти положительные свойства нашего товарища, как ни горько это было осознавать, меркли на фоне второго главного козыря в предстоящей операции.

Этот козырь у нас появился четыре месяца назад, во время моего торжественного бракосочетания с Патрисией. Тогда мой кровный (в полном смысле этого слова) друг Булька настолько переел (вместе со мной, естественно), что вдруг заявил со стоном:

«Танти, мне плохо!.. Прощай! Кажется, я умираю…»

Хорошо, что я в тот момент находился не за общим столом и не в беседе с нужными деятелями, съехавшимися на нашу свадьбу со всей Галактики. Опрометью бросился в наши комнаты, где уже имелась оборудованная специально для Бульки научная лаборатория. Порой ведь и у риптонов бывают некоторые болячки, которые он лихо устранял, «закусывая» два оголенных провода, по которым струился ток с напряжением от двенадцати до двадцати восьми вольт. Ссадив своего друга на стол с проводами и реостатами, я, посредством контакта рукой с его телом, озабоченно выспрашивал, что ему подать, как помочь и чем побрызгать. Иногда, для лучшего вывода алкоголя или яда из крови, мы использовали теплый или контрастный душ.

Но Булька только плакался на непонятные боли и умолял не убирать руку с его тела, тем самым облегчая последние минуты жизни. Все-таки плохо вот так жить существу, которому кто-то из родителей в юности закинул необработанным пластом информацию в эфемерный мозг, а потом и отдал в руки человека, так и не воспитав и не объяснив очень нужные вещи. Часть информации мой друг так и не освоил во время взросления на моих плечах, часть не сумел вскрыть, а что-то вообще отверг со свойственным ему пофигизмом. И, как итог, ничего о себе толком не знал.

Вот потому он и думал, что умирает, когда на самом деле у него настала пора… деления. И на моих глазах от деформированного комка плоти, которым выглядел в тот момент несчастный риптон, отделилось, сползло, натекло, отвалились, отслоилось (затрудняюсь дать точное определение, потому как плохо соображал в тот момент и глаза мои слезились от расстройства) нечто темное, общей массой килограмм-полтора.

«Все! – стонал Булька в предсмертной панике. – Я начал разлагаться!… Прощай, Танти…» – и его специфическое бульканье стало затихать.

А я завороженно уставился на новый, начавший самостоятельно формироваться комочек. Потом комочек качнулся из стороны в сторону и… покатился (я в тот момент чуть смехом не подавился!) к своему мамапапе. Ткнулся ему в бок несколько раз подряд и, уморительно пискнув, покатился неспешно к краю стола.

Чисто инстинктивно я попытался преградить путь только что сформировавшемуся чаду второй рукой и чуть не поседел от истошного вопля в моем сознании:

«Не трогай его! У тебя уже есть я!»

Ничего не оставалось, как, судорожно проглотив комок в горле, пошутить:

– Поздно! Ты уже умер!

Как бы не так! Живее всех живых мой риптон оказался! Проворно вырастил у себя длинный отросток в виде тонкой ленты и оградил риптоненка этаким внушительным забором. И поделился родившимся у него мнением:

«Наверно, так и должно было быть. А я-то распереживался в последнее время, думал, что на меня болезнь свалилась – ожирение. Почти три лишних килограмма набрал! Хм! И вот кто бы мог подумать…»

Я решил уточнить:

– Так ты передумал умирать?

«И не стыдно тебе? А еще друг называется! – стал укорять меня Булька. – Посмотрю, как ты будешь реагировать на детей, которых родит твоя Патрисия! Вот тогда я над тобой посмеюсь и поиздеваюсь!»

– Да ладно тебе!

«Кстати! Беги-ка ты лучше к своей невесте, а то или ее уведут завистники, или она сама сюда примчится и мне все торжество испортит…»

Ну, я и вернулся на свадебное пиршество, облегченный на двадцать пять килограмм и успокоившись о судьбе моего друга. А может, и зря я так поспешил оставить Бульку? Может, следовало как раз в те первые минуты и решить весьма и весьма важный вопрос: «А кому будет принадлежать отпочковавшийся риптоненок?»

Потому что когда я малость пришел в себя после свадебных пертурбаций, этот вопрос уже был решен Булькой самостоятельно:

«Учитывая склонности, привязанности и общегуманитарные ценности всех известных мне людей, а также руководствуясь высокой исторической ответственностью перед своим потомством, я выбрал для Вулкана достойного носителя!»

Я сбил весь пафос его вступления вопросом:

– Почему это ты выбрал для малыша такое странное имя?

«А чем оно тебе не нравится? Мощь, пламя, неукротимость и сила в одном флаконе! Не правда ли?»

– Неплохо звучит, но мог и со мной посоветоваться! Все-таки в нем и моей крови предостаточно.

Но риптона смутить не удалось, излишней деликатностью он тоже не страдал:

«Ничего страшного с тобой не случится! Зато получишь право выбрать имя для следующего нашего малыша…»

– Но мне лучше знать, кто для Вулкана лучше всего подходит на роль друга и носителя.

«Да я и не сомневался, что наши мнения в этом вопросе совпадут! Поэтому уже час назад дал возможность Цой Тану прикоснуться к малышу, познакомиться с ним, запомнить матричную структуру своего организма…

Я, конечно, рвал и метал, потому что одаривать наше самое слабое звено таким невероятным бонусом – это все равно что школьнику, подвизающемуся на подносе патронов для армейских ветеранов, вручить ультрасовременный гелемет или сразу два игломета. А обиженным ветеранам показать кукиш с маслом и оставить дальше воевать с винтовками.

Скандал у нас получился пренеприятнейший, и после него мы сутки не разговаривали друг с другом, а я вообще хотел было отказаться от риптона. Он сам пошел на мировую, найдя меня в виртуальном информатории и осторожно коснувшись руки:

«Танти, если мы будем ссориться и ты от меня откажешься, я ведь умру, – сказал он и, пока я набирал воздуха в грудь, поспешно добавил: – И я признаю, что был не прав, погорячился. Следовало вначале и в самом деле с тобой посоветоваться…»

Да и куда бы мы делись? Все равно бы помирились… Но с тех пор Цой Тан ходит во дворец на работу, где ему официально подсунули синекуру попроще и только из-за нежелательности присутствия возле него Амалии. Все-таки наличие еще одного риптона – это уже невероятная тайна, о которой мы даже Патрисии, после бурного совещания, решили ничего не говорить. И в одной из комнат Булька резво и постоянно муштрует новую пару человек-симбионт для самых различных боевых и житейских ситуаций. Для ее императорского величества было придумано объяснение: дескать, специалист по флоре и фауне усиленно помогает гениальному ученому Бульке в новых разработках.

После свадьбы Малыша я отправил его вместе с Синявой в так называемое свадебное путешествие с далеко идущими планами. Уже во второй раз великолепная яхта «Саламандра» доставила свою хозяйку к планете электромугов, но теперь не в роли пленницы, а в роли повелительницы когда-то пленившего ее пирата. Я поставил Малышу конкретную задачу: «Делай что хочешь, борись с кем угодно, подкупай как сумеешь, ползай на коленях и умоляй, но кровь из носа раздобудь у кошмарных и агрессивных аборигенов хотя бы десяток риптонов!»

Увы! Электромуги лишний раз подтвердили свою репутацию жутко несговорчивых и негостеприимных существ. Что только Малыш им не обещал, что только не устраивал и как не старался развлечь, толку никакого не добился. И только будучи уже в паре с Синявой, которая захватила с собой на планету новую игру, разработанную в Железном Потоке, добился частичного успеха. Игра по сути своей простая, когда в ней немножко разберешься, и основанная на столкновении стальных шариков на нескольких гравитационных уровнях. Она аборигенов дико заинтересовала.

Они требовали дать игру им в руки, чтобы присмотреться как следует и разобраться в тонкостях, а госпожа Кассиопейская пустила в ход приемы базарной торговли. Приемы, честно говоря, недостойные аристократов, и потом Малыш плакал от… смеха, когда рассказывал о подробностях торга. Но факт оказался фактом: щупальца электромугов возложили на шеи молодоженов по одному риптону. Взамен электромуги получили два десятка игр и с увлечением окунулись в омут новой забавы. Конечно, игрушка для них оказалась простейшей, и когда хитрые гости улетали, им вслед уже хлестали молнии и раздавались угрозы, но вояж с натяжкой можно было считать удачным. Хотя бы один из лучших бойцов – Малыш стал достойным носителем «мечты разведчика». Потому что Синяву мы тоже приравнивали к слабому звену, которому вообще в нашей команде было не место.

Правда, она хорошо бросала ножи, отлично владела рапирой, а в рукопашной могла поломать до смерти сразу троих таких ботаников, как Цой Тан. Поэтому волей-неволей нам пришлось включать настырную и настойчивую госпожу Кассиопейскую в наши предстоящие расклады. Хочешь не хочешь, а подобные козыри из колоды даже последние дураки не выкидывают.

Эти риптоны, которые были на пару недель старше Вулкана, обучалась, в основном, отдельно. Можно сказать, в семье аристократов-молодоженов. Для этого использовали составленные Булькой методички и учебные пособия. Мало того, когда Малыш с супругой навещали меня во дворце, ветеран собирал молодежь в своей лаборатории и непрерывно, часами вел обучение разным шпионским премудростям. Благо, арсенал мы с ним во время интенсивных приключений собрали огромный. Молодые риптонята внимали, а потом уже со своими носителями закрепляли навыки.

Малыш назвал своего симбионта Свистуном, а Синява своего – Одуванчиком. По поводу имен у нас сразу же появились анекдоты. Их героями были все четыре риптона. Большинство анекдотов придумывал ветеран Булька, и сам же громче всех над ними ухохатывался. Потому что все время почему-то у него полными лопухами и недоумками получались именно носители. А вот риптоны – прямо такие все белые, пушистые, хоть картины с них рисуй да в рамки вставляй.

Но как бы там ни было, обучение шло полным ходом, и наши козыри, если можно так выразиться, уже доросли до тузов. Именно поэтому я приказал форсировать начало операции по поиску и спасению Романа и Магдалены Броверов.

Пошла жара!

Глава 8<emphasis>Столица Оилтонской империи</emphasis>

В течение четырех дней в Пиклию отправились Армата и Николя с Зариной. Они, естественно, очень хотели побывать и гульнуть на свадьбе Гарольда и Нины, но дело превыше всего. Иначе было бы слишком подозрительным, отправься мы все в разные стороны одновременно.

Да и кому-то следовало заявиться в тылы врага заранее, осмотреться там на месте и составить первое мнение о предстоящих действиях. Ну а все остальные члены нашей команды метались как угорелые, стараясь завершить текущие дела и последние приготовления к операции. Да и некоторым из нас следовало поднапрячься изрядно, чтобы их отъезд выглядел естественным.

В этом плане Гарольду Стенеси было легче всего. Потому что после свадьбы он отправлялся со своей супругой в свадебное путешествие. Понятное дело, на такой должности, как начальник дворцовой стражи и командир отряда телохранителей императорской семьи, много не попутешествуешь, и ему выделили всего неделю. Ни он сам, ни его боевая невеста нисколько не сожалели, что и эту неделю им придется провести не где-нибудь на райском курорте или на планете с экстремальным туризмом, а в кропотливой и рискованной деятельности по спасению четы Броверов.

Гораздо сложней было придумать причины дальнего и долгого путешествия для нашего графа Цой Тана и его нового, тайного для всех друга Вулкана. Тут была разработана многоходовая комбинация. Сразу после свадьбы четы Стенеси все семейство Эроски отправлялось на планету Леири, для вступления в права собственности на подаренный им остров. Подарок был сделан от имперской канцелярии за подвиги семейства Эроски во время вторжения, бунтов и при раскрытии вражеских агентурных сетей. Причем имя Амалии тоже стояло в списке героев, потому что она и в самом деле умудрилась оказать несколько раз неоценимую помощь нашей контрразведке. Как следствие, ей отвертеться от поездки ну никак не получалось. Да она и сама была в восторге и предвкушении.

Ну, а ее обожаемого супруга, которого она боялась отпустить самостоятельно перейти дорогу с пешеходами, строгим приказом оставляли для продолжения важной работы в императорском дворце. То есть в надежном и безопасном месте. Амалия уже смирилась с предстоящей разлукой, хотя так и рвалась все время во дворец. Все-то ей хотелось рассмотреть и пощупать рабочее место Цой Тана. Пришлось для ее успокоения и призывов вести себя достойно использовать как ее боевого кузена Корта, так и не менее геройскую мать, которую я всегда любовно называл тетушкой Освалией.

А чтобы потом не было скандалов в семье, для неожиданного отъезда самого Цоя была придумана отличная причина. Якобы стало известно о месте проживания его отца, знаменитого путешественника, исследователя флоры и фауны. Дескать, отец приболел и, узнав о живом сыне, сам никак не мог ринуться к нему навстречу, вот молодому графу и придется отправиться в дальний путь. Если потом у Амалии возникнет вопрос: «А где же твой папа?» – Цой ответит, что двух людей с одинаковыми именами и с одинаковыми семейными обстоятельствами попросту спутали. Чего только не случается в великой Галактике!

Ну а уж про меня – отдельная песня. Скрыться от любимой на некоторое время должны были помочь мои вновь обретенные родственники. Алоису и нанятым им людям удалось выяснить мою родословную как раз в момент возвращения мне доброго имени и восстановления всех моих прежних заслуг и регалий. С младшим братом Цезарем, еще не зная, что он мне родственник, я познакомился и близко подружился на состязаниях за руку принцессы. Ну а родители, узнав, что у них сын (да еще какой!), прибыли в столицу несколько позже. Да и вообще сам факт нашего счастливого воссоединения, это настолько немыслимая и волшебная история, что до сих пор в нее никто особенно не верит. Почти все средства массовой информации дружно решили, что это вполне нормальный и оправданный рекламный трюк. Ибо жениться наследнице престола на каком-то безродном, никому неизвестном сироте – дело несуразное и постыдное. Вот, мол, спецслужбы Оилтона поднатужились и претворили дивную сказочку в жизнь, превратив безродного обывателя, пусть и прославленного героя, не в кого-нибудь, а в герцога.

Мне было по глубокому вакууму, что там говорят и обсасывают в желтой прессе. Я чувствовал сердцем и верил всей душой. Да и первая встреча окончательно отбросила прочь самые мизерные сомнения. Мой отец Октар оказался даже внешне именно тем мужчиной, которым я мог представлять себя в его возрасте. Мать… о ней я теперь постоянно вспоминал, радуясь, что у меня есть женщина, которую я могу смело называть мамой. Причем ею оказалась та самая женщина, которую я видел в своих детских, да и юношеских снах. Но если раньше ее образ был расплывчатым, то после первого же взгляда на Диану Малрене он отложился в моем сознании окончательно. Отныне я был уверен на сто процентов, что это именно величественная, родная и добрая Диана мне всегда и снилась!

С братом, как я уже сказал, мы познакомились раньше, но когда нас представляли друг другу и он понял, с кем боролся за руку и сердце ее высочества, то чуть с ума не сошел от счастья. Для него обретение родного брата стало, похоже, большим событием, чем собственное появление на свет.

Ну и еще оказалось, что у меня есть две милых сестрички десяти с половиной и двенадцати с хвостиком лет. Вначале тихие и стеснительные, они потом так разошлись и расшалились, что если у кого еще и оставались бы сомнения, они бы сразу и окончательно развеялись: одна и та же кипящая кровь в наших жилах! Такие же непоседы, баловницы и отчаянные сорвиголовы, каким и я был в детстве.

Тогда мои родные побыли с неделю и поспешили обратно домой. Уж слишком неожиданно они сорвались с места, узнав обо мне. Вернулись они через три недели, на мое бракосочетание с Патрисией, и тоже пробыли неделю. Еще один раз они на четыре дня прилетали на коронацию моей супруги и возведение ее на престол Оилтонской империи. И каждый раз настоятельно звали меня в то место, где я родился. Да мне и самому жутко хотелось побывать на своей родине, но текучка не давала свободно вздохнуть, не то чтобы выкроить недельку-полторы для путешествия.

Но когда пришло время, волей-неволей пришлось воспользоваться приглашением родных, ибо главная система нашего герцогства, Звездные Блики, располагалась в сравнительной близости к королевству Пиклия. Почти рядом с той самой системой Красных Гребней, где и находилась планета Элиза с нужным нам лагерем. Совесть, конечно, меня мучила, что придется еще и родных подключать к готовящемуся обману моей любимой супруги, но почему-то я был уверен: они все поймут и поддержат меня во всем. Тем более что я был намерен посетить Элизу только в апогей всей нашей операции, когда друзья подготовят пути-дорожки для главного удара и эвакуации как участников акции освобождения, так и возможных узников Донышка.

Ну и вдобавок младший брат Цезарь с удовольствием поучаствует в нашей операции. От такого великолепного, профессионального воина ни одна боевая команда не откажется. Он, командуя большим конвоем военных кораблей, должен был поддержать наши действия в случае глобального военного столкновения с флотом Пиклии.

Кстати, я довольно грамотно и заблаговременно подвел Патрисию к проявлению инициативы. И она уже настаивала на моей поездке на родину. Мне следовало совершить попутно два деяния: привезти сестричек для обучения в высшей дипломатической школе Старого Квартала и окончательно уговорить брата Цезаря на переход на службу в Дивизион. Все-таки он как бы заочно сдал все экзамены, завоевав второе место в длительной борьбе за право стать мужем ее высочества. Причем и сама борьба, и предложенные претендентам испытания не имели аналогов в истории. О сестричках уже договорились, согласие от всех было получено. Ну а если еще и Цезарь окажется в столице, то и родителям ничего не останется, как перебраться в Старый Квартал. Чего им там прозябать, в ничего собой не представляющем нищем герцогстве?

Я все оттягивал поездку на родину, ссылаясь то на страшную загруженность, то на предстоящую свадьбу мое лучшего друга. Но уже после свадьбы сказал, что точно отправляюсь. Моя любимая меня так серьезно благословила, что я даже боялся той минуты, когда придется, глядя в укоряющие глаза, отчитываться о проделанной работе.

Так что теперь главное – не сглазить.

Ибо могло случиться все, что угодно. Да оно ежедневно случается. Пример: та же неожиданная смерть министра энергетики. Вроде и ничего страшного или революционного, но…

Тот умер, того убили, там стряслось, тут загорелось, и такое светопреставление могло начаться, что мы до Броверов еще не один год добираться будем. Только и твердил про себя как заклинание: «Ромчик! Коршун ты наш! Вы, главное, там продержитесь!» А уж о том, что Алоис изначально ошибся в своих выводах и наших резидентов на каторге нет, я даже думать не хотел. «Там они! Там! – говорил я себе при малейших дуновениях сомнений. – И мы их оттуда вытащим!»

При обсуждениях предстоящей операции было не раз предложено задействовать и иные силы. Их у нас насчитывалось предостаточно. Я имею в виду силы неофициальные, которые никто бы не смог идентифицировать как посланные спецслужбами Оилтона.

То же самый герцог Лежси, у которого имелась небольшая частная армия, сравнимая по мощи разве что с Дивизионом. Несмотря на то что мы с Мишелем несколько раз знатно поцапались, вплоть до мордобития и синяков по всему телу, наши отношения перешли в разряд самых дружественных и доверительных. Тем более когда ему были предоставлены все записи и видеосъемки материалов, в которых он сомневался. Напоследок и его якобы похищенная невеста подробно рассказала, как ее скорей уговаривали согласиться на похищение, а потом предугадывали каждое желание и сдували с нее пылинки во время короткого пребывания в роскошных апартаментах. Тогда Лежси понял, что таковы были обстоятельства, и простил вынужденные хитрости моей команды окончательно.

И именно он не просто частенько повторял, а прямо и открытым текстом настаивал:

– Танти! Моей армии застаиваться нельзя! Тем более что сволочей по всей Галактике до сих пор ползает немереное количество. И знаю, что ты в стороне от разборок с преступниками никогда не останешься. Поэтому требую: всегда давай мне знать и бери с собой! Понял? Иначе…

Я сжимал кулаки, становился в боксерскую стойку и говорил:

– Да я всегда готов!

Помимо этого, у нас в помощниках числились внутренние войсковые соединения барона Аристронга. Мой старый друг Зел и его сын Артур, с которым мы дружили с не меньшей силой, готовы были двинуть своих воинов на какие угодно разборки. Только и стоило дать координаты и описание преступников. И совсем не потому, что они считали себя обязанными мне спасением их жизни, а потому что и сами жестко относились к любым нарушителям мира, порядка и спокойствия.

Имелись у нас и отлично себя зарекомендовавшие сыскные агентства. И еще несколько команд наемников, в честности которых, лояльности и умении сохранить тайну мы нисколько не сомневались.

Да только мы приняли решение пока никого из них не привлекать. Если вдруг что-то пойдет не по сценарию, возникнут трудности или потребуется дополнительная огневая поддержка – есть краберы. И попросить о чем-то – минутное дело.

Чем малочисленней группа боевиков, участвующих в операции, тем больше шансов сделать дело тихо, быстро и без жертв. Уж кого-кого, а нас этой истине с юношеских лет обучали.

Только бы чрезвычайные обстоятельства нам не помешали.

А дело с умершим министром энергетики все больше закручивалось в весьма неприятную и даже опасную спираль. Эксперты пришли к выводу, что, с большой долей вероятности, вечером перед своей кончиной министр был опоен неким средством, которое через восемь часов после употребления резко сгущает кровь. Что весьма опасно во время сна. Бодрствуй человек, он бы заметил, что ему становится хуже, поднял тревогу, и его могли бы спасти. А так чиновник умер во сне, и, будь он не настолько важной фигурой в империи, его смерть прошла бы по разряду «неполадки со здоровьем».

Энгор Бофке, со своей стороны, тоже «грыз землю» и раскопал довольно много стоящего материала. Были поминутно проверены все дни министра в последний месяц его жизни, отслежены контакты, и уже выявившиеся детали заставили крепко призадуматься. Человек, который подсунул в пищу сгущающий кровь препарат, исчез. Им оказался полномочный представитель торгового консорциума с колоритным названием «Процветание». Его последний след чуть ли не в полночь был зафиксирован возле терминалов космопорта. А вот ни в одном из протоколов или в списке пассажиров полномочный представитель так и не всплыл. То есть гарантии, что он покинул Оилтон, никто не давал. Но так как положение не военное и выбраться со столичной планеты намного проще, чем на нее попасть, то любой человек при желании мог убраться в космос, не оставляя указаний о маршруте.

Руководство консорциума само не знало, что случилось с его представителем и куда он нежданно запропастился. По крайней мере так было с их стороны заявлено официально. Тогда как агенты и аналитики выявили определенные связи пропавшего, будем уже откровенно говорить, отравителя, с некими полукриминальными структурами, которые огромные капиталы, нажитые нечестным путем и на игровом бизнесе, вкладывали в крупнейшие предприятия не только своих систем, но и целой Галактики. И эти самые структуры облюбовали себе значительную часть рынка холодильных установок и бытовых нагревательных приборов. Вот с этого места Энгору Бофке стали видны некие далеко идущие ниточки. И опытный сыщик сделал правильные выводы.

Другой вопрос, что вот так прямо, имея на руках только косвенные доказательства и выводы аналитиков, нельзя было заявить во всеуслышание о конкретных виновниках, преследующих конкретные преступные цели. Если уж и выступать с обвинительными речами, то их следовало подкрепить более существенными и вескими доказательствами.

Но хуже всего, что на покойного министра пало вполне обоснованное подозрение в заведомо продуманном участии в переговорах с исчезнувшим представителем консорциума. То есть он и в самом деле потребовал, скорей всего, для себя некий откат или предварительную мзду за первые, проданные в должные руки партии стахокапусов. Ведь это было вполне естественным мнением каждого потенциального покупателя: если я скуплю как можно больше чудесных тепло– и хладоаккумуляторов, то пока на рынок пойдут большие партии этого остродефицитного товара, я в своих лабораториях сделаю то же самое. И без всякой покупки немыслимо дорогого патента закидаю рынок своим нелегальным товаром.

Поступило предложение чуть ли не первому лицу, и похоже, что глава энергетической промышленности Оилтонской империи решил сыграть ва-банк, запросив нереально огромную мзду. Покупателям показалось это неслыханной наглостью, и его попросту убрали. Так могло показаться на первый взгляд.

Но Рекс копнул еще глубже и из своих размышлений сделал неожиданный вывод: министра могли убрать совсем иные силы, а на консорциум с полулегальным капиталом просто умело перевели стрелки. Причем записка, написанная мной, могла как раз и оказаться в руках тех самых иных сил, о которых следователи пока не имели ни малейшего понятия.

Сразу же возник вопрос: а кому это нужно? Кому будет выгодно, если вдруг вся мощь карательных санкций падет на голову консорциума «Процветание»? Ведь не секрет, что сил Оилтону хватит для распыления в прах не одного такого консорциума, причем сил как явных, так и тайных.

По мнению знаменитого Рекса, выгодно могло быть всем. В первую очередь королевству Пиклии, правящий режим которого являлся нашим злейшим врагом. Мало того, Моус Пелдорно, по печальному недоразумению незаконнорожденный сын одного из предыдущих наших императоров, еще и претендовал на ту самую корону, которая сейчас украшала головку моей любимой женщины.

Во вторую – воду могла мутить Доставка. Крупнейшая промышленная конгломерация Галактики, владеющая патентами на производство притана, краберов и устройств телепортации дистиллированной воды, получила от нашей империи весьма болезненный щелчок по носу и жесткое предупреждение: еще раз попытаетесь вмешиваться в наши внутренние дела, предадим огласке все ваши неблаговидные делишки, которые вы творите по всей Галактике. Благо, что у нас компрометирующего материала как на Дирижеров, так и на всю Доставку целиком скопилось предостаточно. Благодаря мне и подвигам моих товарищей мы сумели выжать в допросах такую неблаговидную для зажравшихся Дирижеров информацию, что она еще несколько лет будет вполне актуальна.

То есть действовать нагло, как было раньше, против нас не смогут. А то дошло до того, что Дирижеры без обиняков советовали, кого назначать министрами, как проводить внешнюю политику, и указывали, куда не стоит влезать со своими новыми промышленными разработками. Помню, когда я узнал об этом, меня чуть ржавчина не съела. И я в порыве бешенства готов был разорвать руками попавшую ко мне для приватного разговора руководящую крысу Доставки. Крысу, конечно, впоследствии пришлось отпустить, но выдоили мы ее по полной программе. И теперь представители Доставки в нашей империи ведут себя тише воды и ниже травы. Мало того, они стали быстро терять позиции на нашем внутреннем рынке. А в банковском деле им нанесла сокрушительный апперкот наша новая банковская корпорация «Лугов и оилтонцы».

Между прочим, в создании этой корпорации тоже есть моя заслуга. Уже давно я обратил внимание на оборотистого оилтонского банкира барона Джека Лугова. А после возвращения себе доброго имени устроил встречу с этим оборотистым и, главное, крайне патриотично настроенным дельцом. На этой встрече я предложил барону создать банковское объединение, где вращалась бы одна треть государственных денег, одна треть его и пожелавших вложиться в дело бизнесменов Оилтона и последняя треть поступала бы от продажи акций на внутреннем рынке. Помню, поначалу Джек с тоской покачал головой и заявил вполне откровенно и со знанием дела:

– Не потянем… Прогорим… Доставка попросту нас задавит…

Но я ведь тоже к встрече подготовился с немалым тщанием и толикой фантазии. И в ответ на такие тоскливые заявления стал только чуточку приоткрывать те секреты, которые выболтала захваченная нами для допроса крыса. А напоследок изложил подробную концепцию наших действий. После чего мнение Лугова изменилось в диаметрально противоположную сторону:

– Ха! Да мы теперь этих козлов так поимеем! – Он чуть подпрыгивал своим огромным телом от восторга, и мне показалось, что крепчайший стул под ним сейчас разлетится в щепки. – С такими сведениями и козырями в руках они через год, максимум два, вообще закроют все свои филиалы у нас! Аферисты поганые!

В итоге новое банковское объединение вот уже четыре месяца как делает невиданные успехи по бескровной национализации наших родных, нажитых нашим же народом капиталов. Министр финансов просто плачет от счастья, Патрисия хвалит меня при каждом удобном случае, газеты воспевают прозорливость барона Лугова и превозносят тех подданных, кто не побоялся рискнуть и купил облигации. А наши конкуренты кусают локти, рвут на себе волосы и от досады лишились сна.

Ну и понятное дело, что Доставка так просто своими интересами не поступается. Рычагов у них много, задумок, как загрести жар чужими руками, – еще больше. Так что скорей всего спецслужбы наших основных конкурентов в Галактике и задействованы в последнем деле. Теперь бы только доказать четко вину, и не надо даже скандалить: я просто звоню кому надо, выкладываю выводы следствия и ехидно так предупреждаю:

– Не уберете свои поганые ручки, отрубим их по плечи. А может, и голова при этом отвалится.

Думаю, этого будет достаточно.

Для пользы дела, посоветовавшись с Алоисом и Патрисией, я все-таки приоткрыл некоторые секреты Энгору Бофке. Имея на руках подобные материалы, Рексу будет намного проще найти нужный след и свести воедино все ниточки.

В конце встречи следователь на меня не злился. И вроде как не обиделся. Зато я впервые его увидел готовым расплакаться от расстройства:

– Ну, Танти! Ну ты… – Он не договорил, махнул на меня рукой и с бормотанием ушел.

А я, обменявшись мнениями с Булькой, который тайно присутствовал при разговоре, поспешил вместе с ним на очередную встречу. На этот раз следовало незаметно пообщаться с профессором Сартре и обговорить с ним некоторые детали.

Глава 9<emphasis>Императорский дворец династии Реммингов</emphasis>

Детали нашей беседы касались законной вотчины нашего ученого друга, наставника и покровителя. Когда-то в лучшие времена он купил в системе Блеска, на самой окраине нашей империи, довольно солидную и красивую недвижимость. Огромный замок в предгорьях, пару примыкающих к нему долин с садами и прочей приятственной лесной порослью. Планетка невзрачная, малонаселенная, да плюс еще в пограничье. Когда закрутилась карусель неприятностей на Оилтоне, чуть больше двух лет назад, ученый скрылся благополучно в направлении своего замка, где надеялся пересидеть смутные времена. Но, увы, там в его отсутствие, не без помощи выходцев из местного населения, прочно обосновалась банда космических разбойников. Пираты тогда и самого Сартре чуть не убили при встрече, пощадив только по причине его необычных врачебных умений.

Самого профессора удалось оттуда спасти на форсажных скоростях Малышу и Синяве. Но именно, что только спасти, практически выкрав. В то сложное время нам некогда даже было подумать о мести, а уж тем более о должной зачистке частной собственности великого ученого. А ведь мы давали слово разобраться со всей строгостью, и это не пустой звук. Свои обещания мы стараемся выполнять всегда. Пусть и с запозданием, но качественно.

С этого я и начал разговор с Сартре:

– Хочу сразу извиниться, что до сих пор не очистили твой замок от захватчиков.

– Ой, Танти! Да я уже и забыл про него! – замахал руками профессор. – И по этому пустячному поводу ты сейчас теряешь время?

– Ничего не поделаешь, тварей надо уничтожать везде и всегда. И делать это со всей последовательностью и неотвратимостью. Иначе что получится? Одних пожалели, про вторых забыли, третьих оказалось некогда навестить, и вот уже по всей Галактике половина звездных королевств, а то и империй, такие как Пиклия. Нет уж! Обязательно наведаемся и накажем виновных. Тем более что сделаем это по пути, не теряя на это много времени.

– Не лучше ли тебе послать туда соединение пограничных линкоров? Ведь это их обязанность пропалывать сорняк на границах и наводить порядок на захудалой периферии.

– Верно. В другом случае я так бы и поступил, – пришлось мне пуститься в объяснения. – Но тут вдруг стало интересно, почему мы об этом замке, да и вообще о планете, ничего не знали. Ведь мы тогда тебя искали весьма интенсивно. Ну, я и дал просчитать все, что показалось интересным, Алоису. И наш не белый друг выяснил одну интригующую деталь: и замок, и вся планета идеально подходят для глубоко законспирированной научной базы. После моего похищения, а впоследствии излечения на Земле, мы только благодаря таким вот запасным «космодромам», тайным счетам и тайникам с оружием смогли добиться справедливости и уничтожить чуть ли не поголовно всех наших врагов.

– Да-а? – заулыбался профессор. – Действительно стоящее дело… Но я помню, как ты плевался и кричал: «Зачем консервировать такие гигантские средства?! Это же полный абсурд!»

Я скривился от досады. В самом деле, было и такое в истории. Тогда весьма дальновидные и опытные люди решили и в одной интересной комете нечто припрятать, и счета в разных точках Галактики открыть на всякий случай, ну и ходы подземные прорыть под столицей и императорским дворцом такие, чтобы о них ни одна сволочь не заподозрила. А я, когда меня поставили об этом в известность, хватался за голову и открыто возмущался. Невзирая на то, что это были сам император и лучший тогдашний воин, командир Дивизиона Серджио Капочи (к огромному моему сожалению, ныне уже покойные…). Но они настояли, да еще и меня лично, как умеющего противостоять любым допросам под домутилом, заставили помотаться по Галактике, расталкивая средства куда требуется и пряча все остальное, что только может понадобиться в жизни.

Если бы не их предусмотрительность, то сейчас и мы с Сартре вот так бы тут не сидели, династия Реммингов бы оборвалась, а на месте этого дворца могли быть закопченные руины.

Так что пришлось признать:

– Молодой был, неопытный. – Я развел руками. – А теперь вот сам готов дуть на холодное…

– Да я только «за»! – воскликнул профессор. – Для хорошего дела я второй замок куплю и вам подарю, у меня теперь средств хватает.

– Ладно, с этим мы разберемся. – Я решил перейти к основному вопросу: – Вот карта прилегающего поселка, а вот и план самого замка. Все снимается и записывается, так что прошу ответить на все мои вопросы, а потом и добавить свои личные соображения. Надо будет ребятам впоследствии подумать, как захватить это все без жертв с нашей стороны и с как можно меньшими разрушениями.

– Понял! – посерьезнел владелец недвижимости. – Готов отвечать!

Ну и полтора часа у нас ушло на чисто технические вопросы и уточнения. Заскочить в замок, очистить его, а потом оставить там на некоторое время кого-нибудь из наших мы намеревались на обратном пути. То есть уже после завершения операции на планете Элиза. Со временем, когда наш человек наведет в окрестностях замка окончательный порядок, забросим туда все, что надо, вкупе со строительными роботами, и за два-три месяца резервный научно-исследовательский институт будет готов. Со всеми сопутствующими охранными структурами и несколькими линиями пассивной автоматической обороны.

Потом туда уже нагрянет сам профессор в качестве приемной комиссии, и запасной научный «космодром» начнет официально отсчет своего неофициального существования.

В тот момент мне все казалось просто и ясно. Да и Алоис просчитывал варианты выполнения всех поставленных задач за два, максимум три часа. Когда все подготовлено и продумано, больше времени на зачистку от мусора и не уходит.

С ученым мы встречались в одной из тайных комнат, в которую даже Патрисия редко захаживала. Но зато были уверены, что здесь никто не подслушает и не подсмотрит. Расставшись с Сартре, я отправился в малый конференц-зал, где меня уже терпеливо ждали одиннадцать представителей средств массовой информации. Там видеть меня мог каждый желающий, конечно, если бы он имел пропуск на данную встречу. А допуск и мое личное приглашение получили только самые доверенные, несомненно, честные, крайне патриотичные и лояльно настроенные к династии Реммингов и к нынешней императрице. Я сотрудничал именно с ними уже давно, гордился такими знакомствами и всегда твердо знал, что этим людям можно поручить любое эпохальное задание. Как истинные профессионалы, они сделают свою работу лучше всех и, что не менее важно, честней, чем остальные.

Они нашей команде очень помогали раньше, рассчитывал я на их помощь и сейчас. А предстоящее дело касалось свадьбы полковника Стенеси и землянки Нины. Следовало так преподать материалы, а потом и должным образом расписать все бракосочетание, чтобы и народ получил максимум интересной информации, и наши враги ничего лишнего не разнюхали, и нужную нам в воспитательных целях мораль преподнести. А как подобное устроить? Лучше всего, в идеале – отвлечь широкие массы какими-то интересными историями из жизни жениха и невесты. Все эти истории я знал лучше всех остальных, они были согласованы и с самими помолвленными, так что теперь только и оставалось рассказать их и распределить между собравшимися прославленными журналистами и директорами крупнейших информационных корпораций.

Во-первых, в совершенно иной, более романтической и возвышенной версии пошла история самого первого контакта безоружного Гарольда и кровожадной пиратки. Теперь он уже не выступал как ее личный раб, а скорей как попавший к злодеям в плен в неравном бою, после тяжелых ранений рыцарь. А она выглядела как сострадательная, но гордая и настойчивая островитянка, которая решила во что бы то ни стало помочь сразу ей понравившемуся чужаку. Потом начались свидания, стыдливый поцелуй и отчаянные кровавые поединки героя в честь своей прекрасной дамы сердца. Апофеозом стало сражение Гарольда с мутантом, которого и танком было трудно с ног свалить.

Следующая история – побег с Хаоса, а потом и борьба Гари и Нины за жизни тысяч людей, когда пришлось иметь дело с наваждениями гигантского моллюска Спейлоуда. Затем еще несколько жутко интригующих историй из ранней биографии молодоженов и напоследок подача тех материалов, которые были наиболее выгодными, правильными и своевременными для официального Оилтона.

За рассказанное мною иные информационные агентства готовы были бы заплатить огромные деньги, а впоследствии попытаться их вернуть, добавив некоторые мерзкие, негативные подробности. Тем самым они бы привлекли к себе обывателей и заронили бы в их головы нехорошие мысли, а то и злобу, ненависть, зависть. Тогда как нужные нам журналисты напишут интересные статьи, люди будут читать, слушать, смотреть только их, и соответственно только их выводы и нужная мораль осядут в сознании миллиардов подданных Оилтонской империи.

Вроде как некрасиво спекулировать на таком деле, как свадьба близкого друга, но иначе никак! Раз уж находимся фактически на самом острие тех, кто формирует внутреннюю и внешнюю политику, старается изжить укоренившиеся пороки, борется с негативными тенденциями и пропагандирует здоровый патриотизм, то мы просто обязаны не упустить ни малейшей возможности для консолидации народа, для его правильного воспитания и формирования должных интересов развития.

Вот мы и не упускали. Вот мы и старались.

Глава 10<emphasis>Там же</emphasis>

А мой план рабочего дня консорта был выполнен пока только на треть. Все основные официальные встречи, диспуты и совещания были запланированы на послеобеденное время. Мы с Патрисией согласовали время нашего обеда заранее, вставив его в небольшое «окошко» нашего дневного распорядка. Неважно, что на час раньше обычного, зато побудем вместе.

К сожалению, и это не получилось. В смысле: пообедать наедине. Потому что на выходе из конференц-зала меня перехватил один из моих многочисленных секретарей:

– Ваше сиятельство! К вам гость!

Обращались они ко мне в кулуарах и коридорах несколько проще, на чем я сам категорически настоял. Потому что к обращению «ваше императорское величество» никак не мог привыкнуть, постоянно вздрагивал и смотрел по сторонам, выискивая это самое величество. Другой вопрос, что и обращение по имени тут никак не прокатывало, субординация и положение не позволяло. А уж древние церемониймейстеры да главный оплот рода Реммингов маркиз Винселио Грок и некоторые прочие радетели за правила и соблюдение традиций вообще меня чуть живьем не съели за недопустимое, как они кричали, панибратство с подчиненными. Так что пришлось остановиться на компромиссном варианте. Раз уж я вдруг урожденный герцог, то пусть будет «сиятельство». Все-таки и проще, и короче.

– Откуда свалился и кто такой?

– Барон Артур Аристронг.

– Ха! Здорово! Вот уж шустрый парень, ждал его только к вечеру. Ладно, веди его светлость в нашу столовую, и пусть там сервируют еще для одного.

Я поспешил предупредить императрицу, что обедать мы будем не одни. Она выходила из ванной комнаты и при виде меня, стремившегося ее обнять, надула губки:

– Мне уже показалось, что ты про меня забыл! На две минуты опоздал!

– Неправда! Еще целая минута до начала обеда! – парировал я, внес ее в ванную обратно, поставил и начал мыть руки. – Ты знаешь, кто к нам в гости прибыл? Артур Аристронг! Ну и я его пригласил с нами пообедать. Заодно прокрутим его с нашим сватовством. Иного времени просто нет… Ты не против?

Моя любимая смиренно вздохнула:

– Разве я в этом дворце что-то решаю?..

– Ну да… помню твое отношение к Артуру! – Я попытался грозно нахмуриться.

Супруга дернула плечиком:

– Ты о чем?

– Думаешь, я забыл, как ты сидела у него на коленях почти голая и позволяла себя щупать?

Она прямо вся порозовела от возмущения, а может, и от смущения:

– Ну, ты нахал! При чем тут Артур? Ведь это был ты!

– Но ты думала, что он!

– Неправда! Я тебя сразу узнала! – горячилась моя любимая, готовая меня разорвать уже тянувшимися ко мне пальчиками, но не допустить сомнений в ее целомудрии. – Как тебе не стыдно?!

– А почему это мне должно быть стыдно? – сделал я невинные глаза, опять подхватил императрицу и практически понес в малую столовую. – Это ведь не я сидел у него на коленях!

Был такой очаровательный момент в наших отношениях, когда в ресторане «Фаворит» я скрывался под внешностью Артура, а моя принцесса явилась под маской танцовщицы. Ну и я тогда всласть поизмывался над ней, от всей души показывая, насколько в нее влюблен и тем самым лишая воли к сопротивлению. Она чувствовала, что это я, и поддавалась искушениям, а я этим бесстыже пользовался, получая ни с чем не сравнимое удовольствие.

Сейчас услада моего сердца не знала, что вытворить, чтобы я перестал возводить напраслину на ее доброе имя и не смел больше вспоминать подобные неувязки, из которых при желании можно было раздуть какой угодно компрометирующий материал. Она даже рассердилась и попыталась вырваться из моих объятий, но я успел ее утихомирить, прошептав на ушко:

– Сладкая моя, я от тебя без ума! Люблю! И ночью не лягу спать, пока тебя не дождусь!

Ее гнев сразу улетучился, глаза перестали опасно щуриться, и она только выдохнула надутыми капризно губками два нехороших слова в мой адрес:

– Аферист-наговорщик!

Мы сели за стол, и я потряс колокольчиком. Тотчас две других двери открылись, и наше краткое одиночество закончилось. Через одни двери камердинеры стали вносить блюда, а через вторые секретарь провел нашего старого и знаменитого на всю империю друга:

– Ваше императорское величество! Его светлость барон Аристронг!

На долгие расшаркивания у нас не было времени, поэтому мы поздоровались кратко, со смехом двинули друг друга по плечам, тут же уселись, и я со всей присущей именно нынешнему консорту строгостью отослал из столовой всех посторонних. До сих пор не могу привыкнуть к подмеченным сценкам, когда вокруг высшей знати суетится обслуживающий персонал, а «лица высшего общества» могут вести при этом страшно секретные разговоры, а то и обсасывать интимные подробности совокупления друг с другом.

Я же быстро приучил слуг к железной, не хуже чем в Дивизионе, дисциплине: движение кисти, и все бегом убрались из помещения, а двери за собой плотно закрыли. Во-первых, я обожал находиться со своей любимой наедине и лично накладывать ей вкусности в тарелку. Она тоже не гнушалась за мной поухаживать. Ну и, во-вторых, как вот в данном случае, у нас всегда было о чем посекретничать с теми, кого мы приглашали на такие чисто семейные трапезы.

Я взглянул на своего, не побоюсь этого слова, воспитанника и ученика:

– Ну, рассказывай, с какими проблемами прибыл?

Артур чистосердечно удивился:

– Я тебе поражаюсь! Ну, какие могут быть у меня проблемы?! Выхожу в любое людное место нашей империи, поднимаю руку (и то не всегда!), а все окружающие уже смотрят мне в рот и готовы только из дружеского расположения выполнить любое мое пожелание. Все хотят со мной дружить, красивые женщины переспать, а деловые люди обещают миллионные прибыли и долю в любом деле, лишь бы я дал право вписать свое имя в первую строчку пайщиков или акционеров. А уж без приветственных криков в спину и счастливых женских взвизгов я теперь и шагу ступить не могу. Честно говоря, иногда утомляет такое внимание.

Моя супруга тут же нравоучительно заметила:

– А нечего разрешать пользоваться своим именем, внешностью и титулом кому ни попадя! Впредь тысячу раз подумаешь, чем на такое согласиться!

Она, конечно же, ерничала. Хотя никто в мире не мог предположить изначально, к чему приведет моя изумительная гримировка с помощью Бульки, а потом и удивительные события, с нами произошедшие. Притворяясь Артуром, я прошел все отборочные испытания, победил всех своих соперников и стал кандидатом номер один на место супруга Патрисии Ремминг. При этом меня пытались убить раз сто, врагов погибло человек триста, а болеть за меня и переживать стала вся наша огромная империя, а также, благодаря верному освещению моей тогдашней деятельности прессой, и четверть всей Галактики. Да еще и напоследок я своим выступлением устроил скандал. Вместо того, чтобы мчаться лобызать свою завоеванную по всем правилам уникального отбора суженую, я выступил с речью и отказался от такой высокой чести. Еще и по-рыцарски объявил, что, дескать, Тантоитан мой учитель, меня научил всему, а значит, сильней меня и более достоин обладать наследницей престола. Ну и напомнил, что принцесса и лучший воин современности (это я так загибал о себе, любимом) любят друг друга и мечтают соединить свои сердца навечно.

Что потом было! Случившееся даже скандалом назвать язык не поворачивался. Народ выплеснулся на улицы, начались стихийные митинги, понеслись требования самых полярных толков, среди которых заставить жениться барона Аристронга на принцессе или лишить его наследства (во всех смыслах!) – были еще не самыми крайними. Местами начались спонтанные погромы, гигантские драки между сторонниками разного мнения… Пришлось поднимать по высшему приоритету боевой тревоги все силы правопорядка, задействовать резервистов и местами даже для успокоения масс подключать армию. Дошло до того, что стали говорить о фальсификации всего проходившего отбора и требовать казнить за это всех троих. То есть меня, Артура и с какого-то перепуга еще и Патрисию.

Хорошо, что мы вовремя общим мозговым штурмом сообразили, что делать, и дали по всей империи экстренное сообщение. Мол, в такое-то время перед видеокамерами в прямом эфире выступят ее высочество Патрисия Ремминг и ее возлюбленный, герой хаитанских событий, герой сопротивления Вторжению – памятной всем попытки пиклийцев захватить столицу, неоднократный спаситель как самой империи, так и представителей семьи Реммингов. И они сами расскажут о своей романтической любви. О подвигах Тантоитана Парадорского вспомнили все и сразу, и, конечно же, всем стало интересно, что такого скажет бравый воин, которого в любом случае можно было считать одним из лучших.

Так что через трое суток после моей, а точнее говоря, речи Артура вся империя замерла перед экранами и голографическими проекторами. А мы вдвоем просто стали рассказывать историю нашего знакомства, затем сближения, потом любви…

Наш Алоис и его коллеги-аналитики выбрали сценарий и сам способ нашего разговора просто изумительный. Мы сидели вдвоем в плетеных креслах, на солнечной веранде деревянного дома и болтали о том, как будем рассказывать друг о друге нашим внукам. При этом не стеснялись хвалить друг друга и говорить то, что имеет право сказать человек о своем любимом.

Патрисия признавалась, как она ревновала меня к коню после первой же нашей стычки в интернате и как она специально устраивала так, чтобы позлить меня сильнее. Я удивлялся, как это мы тогда ни разу даже не подрались. Она припоминала, как однажды подсмотрела меня в компании веселившихся от моего рассказа друзей, и ей страшно захотелось тоже быть рядом на правах товарища. После чего с уверенностью заявила, что я всегда готов был сражаться за друзей, даже если противник очень превосходил нас по численности. С моей стороны неслись похвалы ее удивительным знаниям, потому что девочкой она училась только на «отлично». После чего Патрисия достала памятный знак, врученный мне за противодействие диверсантам, которые пытались пробраться в школу и уничтожить там принцессу, и рассказала, как я в одиночку уже тогда остановил кучу вооруженных и натренированных бандитов.

Ну и так далее и тому подобное.

Мы вошли во вкус и так разоткровенничались перед камерами, что нас порой приходилось осаживать присутствующим в студии специалистам. Ведь очень многое было и до сих пор остается под грифом «совершенно секретно», и уж настолько расслабляться не стоило.

Но зато эффект от нашего выступления превзошел все ожидания. Ни один человек не оторвался от экрана до самого конца. А мои заключительные слова были встречены волнами оваций и восхищенных воплей. Хотя ничего нового я не сказал:

– Я сделаю все, чтобы моя любимая была счастлива! А для нее счастье неразрывно связано с процветанием и повышением уровня жизни всех жителей нашей независимой Оилтонской империи! Так что можете быть спокойны: мы чаяния народа не подведем.

И хоть получилось несколько напыщенно, но после предыдущих наших откровений все было принято и понято правильно. Нам поверили. Нас простили. В нас больше не сомневались. Вздохнули с радостью и облегчением. И за нас теперь были готовы перегрызть глотку любому провокатору или разжигателю смуты.

Ну и вопрос с бароном Артуром Аристронгом стал понятен всем без исключения. Раз ученик настолько силен, то в умении и бойцовских качествах его учителя не стоит даже сомневаться. Но в любом случае поступок Артура был оценен по наивысшей шкале рыцарства и невероятной искренности. Потому что так сражаться и так рваться к победе только за возможность соединить сердца возлюбленных означало невероятное самопожертвование и сразу переходящую в легендарную доблесть.

То есть сам победитель отборочных турниров стал после этого еще больше любим и еще более популярен. К тому же это означало, что он совершенно свободен и является первостатейным женихом, а значит…

Вот тогда и началась для молодого барона интересная, если можно так выразиться, жизнь.

Вот почему он, появившись в столице и поспешив на встречу со мной, едва сумел это сделать – герою буквально не давали проходу.

– Значит, ты просто явился гульнуть на свадьбе нашего общего друга Гарольда Стенеси? – спросил я.

– Официально, ваши императорские величества, – барон перешел на торжественный тон и вежливо нам поклонился, – так оно и есть. Я не мог не откликнуться на присланное приглашение. Но! Говоря между нами, все-таки одна проблемка у меня появилась. Вернее, не так у меня, как у моего отца. Кстати, я привез от него лично несколько бочонков твоего, Танти, любимого коньяка в подарок…

– Он столько не выпьет! – строго вмешалась в разговор Патрисия. – Разве что когда уйдет на пенсию. Ты лучше говори, что за проблема.

– Да вот, дошел до отца слух, что у нас в империи отыскалась чуть ли не целая планета с несметными залежами нейтриноселта. Это правда?

От Аристронгов мы это и не собирались скрывать, поэтому я подтвердил:

– Точно! Есть такая радость в нашем стане! А что не так? Или Зел хочет поделиться с нами своими опытными шахтерами?

Хотя беспокойство старшего из Аристронгов я понимал. Он являлся у нас в империи лидером в добыче жутко дефицитного элемента, который использовался как добавка к топливу нейтронно-кварцевых двигателей. Нет топлива – значит, плохо с разгоном и переходом межзвездных кораблей в Лунманский прыжок в подпространстве. И все космические путешествия, перевозки, передислокации флотов не могли бы осуществляться на большие расстояния из-за отсутствия довольно дорогого и редкого вещества. А это для космического государства – коллапс.

Аристронга пытались сжить со свету все злодеи Галактики только за имеющиеся у него шахты на планете, где добывали уникальное сырье. Поэтому в свое время империя сделала все, чтобы спасти погибающий род и наказать оголтелых преступников. Ну и мне с друзьями удалось отличиться в этом благородном деле.

А вот сравнительно недавно, за две недели до нашего бракосочетания, я с Патрисией отправился в Зулисон, на встречу с крупными промышленниками Оилтонской империи. И там случилось чудо: одна из красоток, сидевших в зале, передала моей любимой записку: «Продаю пять тонн нейтриноселта». Лаконично, но зато как емко! Ибо такое количество было сопоставимо с годовой добычей этого вещества у нас в империи. Да плюс двадцать тонн приходилось закупать на стороне, оплачивая немыслимыми взятками только саму возможность встретиться и договориться с поставщиками. Ну а когда мы побеседовали с женщиной, которую звали Гилана Баракси, и узнали о возможных поставках нейтриноселта в дальнейшем, готовы были ее на руках носить и отдать им в распоряжение как минимум один из космических флотов для прикрытия их планеты.

Уже сейчас мы инициировали невиданный толчок строительству как линкоров, так и прочей космической техники, которая прокладывает дороги между звездами. Если такой темп сохранится, то уже через два, максимум три года никто и никогда не посмеет косо посмотреть в сторону нашей империи. И все благодаря душевному расположению именно к династии Реммингов самой Гиланы Баракси и ее мужа Николая Матеуса. Начни эти бывшие, пусть и случайно осужденные, каторжане продавать всю добычу из недр своей планеты той же Доставке, мы так и остались бы по многим позициям в глубокой… хм, черной дыре.

А так мы, образно выражаясь, на лихом коне мчимся к светлому будущему!

Опять-таки, попутно помогая нашим благодетелям. К примеру, наши дипломаты постарались приложить все усилия и возросшее наше влияние на международной арене в решении одного важного вопроса. Получилось – превосходно! Итогом оказалось избрание на совете Союза Разума чрезвычайным и полномочным послом в отроге Гаибсов именно Николая Матеуса. Что тоже являлось для нас политически выгодно.

Ну и мы совершенно не скрывали от всего мира, что закупки нейтриноселта на стороне прекращаем на неопределенное время. Естественно, что слух докатился до Зела Аристронга и он испугался. Ну, как – испугался? Такого тертого калача ничем не испугаешь, он сам кого угодно так постращает, что мало не покажется. Да и денег у него – попугаи не клюют, хватает. А жадностью и стремлением к незнамо какому богатству он тоже не страдал. Наверное, заволновался по другой причине: «А уж не обиделся ли на меня новый консорт империи?»

Судя по ответу Артура, его отец и в самом деле волновался:

– Если нужны опытные шахтеры, только позвони. Отправим куда надо уже сегодня. Только вот почему мы не в курсе того, что тут творится? Вернее, не тут, а на рынке сбыта нейтриноселта?

– Ну, раньше мы просто не имели права раскрывать некоторые наши карты, – стал объяснять я. – Зато теперь, когда все взято в жесткие клещи обороны и гарантирована полная неприкосновенность одной невероятно важной нам системы, мы можем постепенно сбросить некоторые ведущиеся поставки нашим ближайшим союзникам.

Наш гость не скрыл удивления:

– Неужели так много нашли?!

Право отвечать у меня перехватила Патрисия:

– Сам посчитай. Раньше мы покупали двадцать тонн. Вскоре нам понадобится шестьдесят. Но покупать мы больше не будем и лет на триста – пятьсот о данной проблеме вообще забудем.

– Ничего себе! – ошарашенно протянул Артур. Потом большими глотками выпил шампанское, явно не почувствовав вкус, и в глазах у него появилась растерянность. – Так теперь что, наши добычи будут покупаться за полцены?

– Позоришь своего учителя! – вспылил я. – Где твое рациональное мышление? Если мы попытаемся снизить закупочную цену, вы запросто станете продавать нейтриноселт кому угодно, чуть ли не дороже. А зачем нам это? Неужели ты нас за дураков держишь?..

– Все! Понял! – скривился с досадой Артур. – Понял я! Извини, погорячился! – И тут же по открытости своей признался: – Но ты же моего батю знаешь, он бы и за треть цены продолжал отгружать добычу в прежние руки…

Теперь уже я на него зашипел с досадой, прикрываясь рукой, якобы чтобы нас никто не подслушал:

– Тс-с-с! Ты чего так разоткровенничался?! Как друг – я тебя понимаю и лояльность к империи ценю. Но если вдруг услышит ее императорское величество? Для нее друзей в финансовых вопросах не существует. Есть возможность, она и мне зарплату наполовину урежет и глазом не моргнет. А потом будет удивляться, почему мне средств для содержания любимой жены не хватает…

– Ладно тебе из меня сквалыгу делать, – обиделась Патрисия. И сама же со вздохом себя разоблачила: – Я сразу посчитала, еще на первой встрече с Гиланой Баракси, что нам занижать закупочные цены на внутреннюю добычу невыгодно. Так что, Артур, скажи своему папочке, чтобы спал спокойно. Кстати, как там всякие убийцы и разбойники? Больше не прутся к вам косяками, табунами и колоннами?

– Иссякли! – хохотнул барон. – Все кончились. Вначале их Танти проредил до основания, а потом он же доконал последних придурков заявлением о протекторате Оилтона над баронством.

Тоже наша отличная наработка. После договоренностей с обоими Аристронгами было решено немножко сфальсифицировать действительность. То есть якобы барон подписал все бумаги, по которым после его смерти и смерти его наследника все его состояние (в том числе и шахты) переходили в собственность Оилтонской империи. И теперь, как ни убивай хозяев планеты, все равно с этого ничего не поимеешь.

Тогда как на самом деле никакого соглашения подписано не было, лишь достигли устной, дружеской договоренности. Мы ведь со своей стороны только и желали барону избавиться от возможно запоздавших в пути наемных убийц. И покушаться на его собственность, политую кровью родных, никто из нас даже в мыслях не собирался.

Правда, по некоторым разведданным, пришло сообщение, что Зел Аристронг все-таки оформил некие официальные бумаги о наследстве. Похоже, в любом случае барон решил перестраховаться в пользу Оилтона. А значит, нам надо постараться, чтобы наследников в роду Аристронгов прибавилось. Вот-вот в вотчине барона должен был родиться ребенок, которого вынашивала его личная телохранительница в прошлом, а ныне мачеха Артура. Причем он с ней по-настоящему дружил, несмотря на то что мачеха на пару лет младше него.

Самого Артура следовало немедленно женить. Это была вторая причина, по которой его пригласили на свадьбу Гарольда. Причем никто не собирался пускать дело на самотек или там ждать, пока знаменитого на всю Галактику героя вдруг приберет к своим ручкам некая роковая, подлая душой и не слишком щепетильная в средствах красотка. Мы подыскали нужную кандидатуру, которая по всем параметрам подходила Артуру в супруги. И теперь следовало с максимальной осторожностью и высочайшей ответственностью подойти к незаметному сватовству.

Патрисия сразу призналась, что она пас:

– Я только все испорчу. Меня сразу же раскусят.

Поэтому пришлось мне и это дело взвалить на свои плечи. И когда мы перешли к десерту, я перевел разговор на «сладкое». Правда, подано это блюдо было в упаковке секретности, огромной просьбы о помощи от меня лично и игре на рыцарских чувствах:

– Слушай, Артур. Тут у меня к тебе личная и довольно тайная просьба.

– Говори, Танти. Любая просьба от тебя или задание – это шанс хоть как-то отблагодарить за все…

– Ладно, ладно! – строго оборвал я его. – Вот только не надо уподобляться твоим же поклонникам. Мы люди военные, должны быть сдержанны в изъявлении благодарности. Сегодня ты мне помог, завтра я свой долг выполню без всяких условий и напоминаний. Но это когда мы на поле боя и вокруг враги. А вот бывают случаи, когда дело деликатного свойства… Понимаешь, надеюсь?

– Я весь внимание!

– Тут надо заняться защитой одного наивного и не приспособленного к жизни человека. Он настолько не умеет за себя постоять и легко поддается на провокации, что в голове не укладывается. И руки опускаются, и жалко, и возиться некогда…

– Ну, понятно, – кивнул Артур с улыбкой. – Такое же ходячее недоразумение, каким вы меня приняли и взялись перевоспитывать на Нирване.

– Ха! – не смог и я удержаться от одобряющего смешка. – А ведь точно! Хотя ты все-таки мужчина! – Я покосился на мою нахмурившуюся супругу и попытался пояснить свою мысль: – Естественно, что я не мужской шовинист, презирающий наших лучших друзей женщин. Понимаю, что они равны с нами во всех правах и прочее, прочее, прочее. Только вот, как командир и радетель чисто воинской дисциплины, всегда предпочитал командовать бойцами мужского пола. Их можно как следует погонять, перевоспитать, приложить крепким словцом и быть уверенным, что все будет воспринято правильно. А в итоге мужчина станет только сильней…

– Так речь идет о женщине? – прищурился Артур.

Все-таки наши выводы оказались верными. Как ни возмужал баронет, как он ни стал физически силен, несокрушим и даже величественен, в душе у него все-таки остался один, но весьма неприятный страх. А может, и некий комплекс неполноценности, как знать. Он продолжал опасаться женщин вообще и тех, кто посягает на него, – в частности. Ведь недаром он утверждал, что самое неприятное для него – это настойчивые попытки многих красоток попросту соблазнить героя империи.

Наступала самая деликатная часть разговора, и я ее разыграл с присущим мне талантом циничного и невоспитанного мужлана:

– Да какая она женщина? Так, недоразумение одно…

В этом месте Патрисии полагалось меня усовестить, но возмутилась она более чем от всей души:

– Ну, знаешь ли! Думай, прежде чем что-то говорить!

– Дорогая, извини, я совсем не в том смысле, что ты подумала, – поспешил я сказать, кривясь от досады.

Моя милая демонстративно отвернулась, всем видом показывая, что мне потом, наедине с ней, мало не покажется. Так что когда я повернулся к другу, в его глазах читалось сочувствие и понимание. Что и требовалось для моего дальнейшего монолога:

– Дело в том, что эта девица несколько страшненькая… м-м… не так сказал, прошу прощения. Некрасивых женщин не бывает. Точнее говоря, она не умеет ни одеться как следует, ни украшения подобрать, ни макияж нанести. Про характер вообще умолчу. Примерно такая же вздорная и несформировавшаяся, как и ты в семнадцать лет. Ну и еще раз про наивность: она у нее зашкаливает все разумные пределы. Хотя по сути своей честнейший, добрейший, патриотически настроенный человек. А самое неприятное, что ее тоже вздумали извести до смерти. Понятно, что не за ее неумение одеваться прилично и правильно…

– Неужели она кого-то убила? – вырвалось у Артура.

Пришлось ему растолковывать, что дело сложней и проще одновременно. Фаина, как звали бедняжку, сестра нашего боевого товарища, которому при неудачном столкновении с одним знатным человеком пришлось его убить. Суд оправдал деяния невольного убийцы, но впавший в горе отец, а также иные родственники, невзирая на порицание подобных действий, поклялись извести как самого воина, так и его родственников. А у того и так никого нет, кроме младшей сестренки.

И что делать, спрашивается? Ну, без вины виноватого товарища удалось отослать временно в дальний гарнизон с секретным заданием, а вот куда пристроить его родственницу? Гарольду, как командиру ее брата, и по должности не положено ее опекать, и по статусу жениха, а потом и молодожена, убывающего в свадебное путешествие. Мне – тем более не по рангу. Приставлять к Фаине телохранителей тоже не с руки по этическим и ведомственным причинам, в которые я не стал вдаваться. Вроде можно было бы зачислить девицу на воинскую службу, ибо она пару раз даже участвовала в операциях как помощница дальнего плана, да она сама категорически не хочет связывать себя контрактом.

А наемные убийцы-то наверняка уже вышли на охоту!

Этот мой рассказ почти во всем был правдой. Фаина и в самом деле являлась сестрой Ульриха, того самого, который был близким соратником Алоиса и участвовал в легендарной поимке Горгоны – Галины Стоурми. Ульрих и в самом деле, буквально в целях самообороны, несколько перестарался и придавил одного зазнавшегося идиота. В любом случае мы бы того в тюрягу отправили за сопротивление властям и подстрекательство, а так труп – это труп. И все родственники этого дворянчика осатанели, клянясь в кровной мести Ульриху. Ведь его непосредственное участие в нашей команде и близкое сотрудничество с самим консортом мы вынуждены были тщательно скрывать. Вот и получилась так, как есть.

Единственно, что не было сказано, да и, надеюсь, никогда не всплывет на поверхность, что Фаина работала на нашу контрразведку в полной мере и с максимальной готовностью. И к слову сказать, могла, когда надо, выглядеть нищенкой, а если придется, то и роль герцогини сыграть великолепно. Самое важное, что ее лояльность и преданность делу ни у кого не вызывали сомнения. После бесед с Алоисом, Гарольдом и Малышом и получения одобрения от Патрисии я лично в течение нескольких часов беседовал с Фаиной. Результатом мы оба остались довольны. Девушка удовлетворилась тем, что я на нее не надавил, как мог бы при своем положении, а просто мягко посоветовал очень тщательно присмотреться к молодому барону Аристронгу и взять над ним должную опеку. То есть формально ей предоставлялся свободный выбор. Ну а я тем, что понял по многим признакам: Фаина однозначно является тайной поклонницей, если не ярым фанатом известного на весь мир героя. Следовательно, если парень сам не взбрыкнет и как следует озаботится судьбой наиболее подходящей ему женщины, его матримониальное состояние можно будет переправить из одной ипостаси в несколько иную. К чему весь этот спектакль и разыгрывался.

Вот тут моя просьба и сформировалась окончательно в дельное предложение:

– А что означает появление Фаины в компании общеизвестного героя, который прущие на него колонны лиходеев рассеивал только одним взглядом? Правильно! Даже самые тупые киллеры и им подобные уроды сразу вернут аванс заказчику и постараются забыть о данном им задании как о кошмарном сне. Так что моя просьба проста: возьми Фаину под свою опеку.

Еще когда я сказал, что девица страшная, Артур расслабился, успокоился и только понимающе кивал. А сейчас решительно заявил:

– Ожидал от тебя чего-то более серьезного, но и к этому делу отнесусь со всей ответственностью. Если она сама не будет против, готов держать возле себя и опекать ее день и ночь, пока в этом не отпадет необходимость.

– А не смутит, что некоторые станут плевать тебе вслед, выкрикивая, что у тебя вдруг появилась такая неприглядная пассия?

– Пусть только попробуют! – грозно нахмурился мой ученик и воспитанник.

Внутренне я облегченно вздохнул и сказал:

– Ну что ж, пробуй. Она пока тоже поселилась в гостевых покоях и тоже приглашена на свадьбу Гарольда. Так что секретарь проводит тебя к ней сразу, как мы допьем наш чай. У нас, как сам понимаешь, каждая минута расписана.

– Да я и мечтать не мог, что повезет к тебе так быстро пробиться, да еще и пообедать за одним столом с ее императорским величеством!

Патрисия стрельнула глазищами в мою сторону и язвительно улыбнулась:

– О! По некоторым утверждениям моего ревнивого супруга, я с тобой, Артур, не только обедала. Но даже и на коленях восседала. Неужели у тебя такое из головы вылетело?

– Э-э-э? – растерявшийся барон стал краснеть, я и пришел ему на помощь:

– Спокойно, дружище! Это их императорское величество так шутить изволят после сытного обеда.

– А-а-а… – протянул с пониманием наш гость. Наверняка прокручивая в своем сознании варианты, как может шутить императрица, когда голодна или сильно нервничает. Еще и на меня при этом глянул с сочувствием, чем вызвал у моей жены возмущенное фырканье и благородный гнев.

Она решительно позвонила в колокольчик и приказала заглянувшему в дверь секретарю:

– Проводите его светлость к госпоже Фаине! – А когда мы остались одни, требовательно уставилась на меня: – Ну?

– Дорогая, ты была великолепна! – попытался я отделаться лестью. – Сыграла как великая актриса!

– Что? Ты продолжаешь надо мной издеваться? И мой справедливый гнев принимаешь за розыгрыш?

– Ну а как же? Мы ведь договаривались. Неужели ты не поняла, что я не считаю женщин друзьями человека, а… – Подскочив к ней, стал зацеловывать ее очаровательную шейку, ушко и щечку. Дождался, пока моя любимая начнет таять, и прошептал: —…А считаю, что они лучшие и самые преданные друзья человека! – И пока она только стала хмуриться и поджимать в гневе губки, деловито напомнил: – Дорогая, ты уже опаздываешь на пять минут на деловую встречу с консульской группой Союза Разума. Очень тебя люблю и буду ждать ночью в нашей кроватке.

Она заполошно вскочила на ноги и, распрямляя на ходу спину и приподнимая подбородок, величественно двинулась к выходу. Я едва сумел расслышать обещание шепотом: «Попробуй только не дождаться!» – и успел зазвонить в колокольчик. Не хватало еще, чтобы моя любимая, будучи в таком великолепном виде, сама себе двери открывала.

Глава 11<emphasis>Королевство Пиклия, то же самое время</emphasis>

Уже во второй раз за последние несколько лет Дирижер Барайтис тайно прибывал в столицу звездного королевства. И в преддверии намеченной через час встречи с ним Моус Пелдорно метался по своему кабинету и бушевал от ярости:

– Опять этот наглый коротышка будет выкручивать мне руки и требовать, чтобы мы вляпались в очередное дерьмо! Опять он будет вякать про огромные кредиты, которые они нам подсунули в виде старых морозильников и списанных боевых флаеров! И опять этот подлый колобок сделает круглые глаза, когда я стану напоминать, что они любят загребать жар чужими руками! Ненавижу этого скользкого гада!

Сидевший за его столом, продолжая что-то выстукивать на виртуальной клавиатуре, граф Де Ло Кле сочувственно кивал, хотя слушал монарха вполуха. Второе лицо в звездном королевстве, шеф разведки и тайной полиции, он уже давно свыкся с экспансивными выкриками и выходками своего старого соратника, подельника и друга. И уже даже не вспоминал о том, что будь у него шансы усидеть на троне в одиночку, дела королевства шли бы троекратно лучше, чем в данный момент. Просто смирился и старался отыскать спортивный интерес в преодолении любых, валящихся на его голову трудностей.

Вот и сейчас, вместо того чтобы спокойно и вдумчиво выслушать дельные рекомендации своего главного советника, король мечется по кабинету и ведет себя как малолетний мальчишка. Не солидно. Глупо. Бессмысленно.

Только вот если начать с ним спор, будет только хуже и еще бессмысленнее. Лишь напрасно время утечет.

Моус Пелдорно в последние месяцы несколько поумнел. И если в ответ на свои восклицания не получал протесты, начинал задумываться, анализировать и успокаиваться. Вот и сейчас, пометавшись по кабинету только пять минут вместо обычных пятнадцати и словно перед публикой разразившись цитатами и руганью, сообразил, что делает это втуне. Единственный зритель на него плевать хотел и аплодировать не собирается. Но хуже всего – и спорить не желает.

Поэтому пришлось рявкнуть уже конкретно:

– Де! Ты чего примолк?

– Жду, пока у тебя вся дурь из башки вместе с паром уйдет, – меланхолично ответил тот. Сделал паузу и, не дождавшись воплей, удивленно уставился на монарха: – О! Неужели ты готов меня слушать?

– Издеваешься? – угрожающе насупился Моус. – Думаешь, тебя трудно казнить как изменника родины?

– Ха! Да хоть сто раз! Как и сто раз я тебе уже задавал вопрос: хочешь собственной казни? Тогда казни меня. Или устрой мне несчастный случай с летальным исходом.

Коронованный узурпатор прекрасно знал, до какого предела можно доходить в угрозах, как и то, что без своего подельника он может и нескольких дней не усидеть на троне. Поэтому ядовито улыбнулся и пробормотал:

– Не с моим счастьем… Вот если бы у меня была в женах Патрисия… Ха-ха! Ладно, так что ты мне хочешь втюхать для торговли с этим недомерком?

Граф знал, что Пелдорно в сидячем положении менее склонен к артистическим импульсам, поэтому предложил:

– Ты вначале сядь.

Король грузно рухнул в кресло для посетителей и развязно разрешил:

– Давай, булькай!

Де Ло Кле и на эту вульгарность никак не отреагировал, отметив только самое главное: Моус готов слушать, а значит, серьезно обеспокоен тайным визитом высочайшего гостя. А это – уже хорошо. И на этом стоит и можно построить дальнейший разговор.

– Так вот, – начал он, отодвигая виртуальную консоль. – Наши аналитики очень много поработали в последнее время и пришли к весьма неожиданному заключению. Вон, даже ты не раз замечал и открыто возмущался, почему представители Доставки так беззубо себя стали вести на внутреннем рынке Оилтонской империи в последние месяцы. Никакого давления, ни единой санкции, ни единого возмущения. А ведь ты только посмотри, что Оилтон творит! Они оттеснили крупнейшие компании инвесторов, которые раньше хозяйничали на их внутреннем рынке. Их новые банки наподдали под зад банкам самой Доставки, и те вынуждены сворачивать свою деятельность. Они начали полную модернизацию своих производств и сейчас бешеными темпами наращивают мощь космического флота. И самое отвратительное и опасное, они начали перепродавать свои постоянные контракты на закупку нейтриноселта своим союзникам. О чем это говорит?

Моус еле удержался, чтобы не вскочить на ноги, но и в сидячем положении у него получилось выкрикнуть громко и пафосно:

– О том, что эти сволочи вообще обнаглели! И их надо укоротить на голову! А самым первым – их подставного консорта!

Граф возвел глаза к потолку и со стоном покачал головой:

– М-да… Слышь, Мо, лучше оставь свои лозунги для площадей, а? Ну мне-то хоть раз можешь ответить по-человечески?

– Твою мать! – Король откинулся на спинку кресла, но перешел на свою самую жесткую манеру общения: – Чего ты от меня хочешь? Если рожаешь идею, то рожай ее до конца, а не нервируй меня вопросами!

Такой разговор устраивал Де Ло Кле еще больше. Уж он хорошо знал, что его старый друг в таком образе и был истинным. И воспринимал все гораздо правильнее. Теперь можно было и не дополнять речь вопросами. Оборотень превратился в волка и готов выслушать продуманный план охоты.

Ну и шеф разведки стал его выкладывать:

– Так вот, благодаря всем нашим сведениям и работе аналитиков, удалось понять, почему Доставка поджала хвост в вотчинах Оилтона. Каждая империя или звездное королевство только и мечтает, как бы вырваться из-под недремлющего ока Дирижеров и сорваться у них с крючка. Честно говоря, я даже завидую, что нашим проклятым врагам удалось так грамотно и технически верно уйти от опеки и зависимости. Причем бытующее мнение, которое расходится по всей Галактике, что Патрисия и ее хитро сделанный консорт просто отыскали экономистов-волшебников да нажились на новом продукте с несуразным названием стахокапус, – в корне неверно. Ибо! Какие бы ни появились гении в экономике и как бы ни хлынули в казну потоки прибылей только от продажи первых партий стахокапусов, Доставка – это невиданная мощь. Она может успешно конкурировать с кем и с чем угодно. Они не испытывают страха, и потеря нескольких триллионов галактов для них пустяк.

Граф сделал паузу, достал из кармана пиджака маленькую флягу с коньяком и сделал несколько глотков. Буркнув, что у него в горле пересохло.

Но сидевший напротив него волчара насторожился: если граф балуется алкоголем перед такой ответственнейшей встречей, значит, потерял уверенность. Значит, предчувствует немалые неприятности или значительные осложнения. Ну а если вообще уйдет в запой, как он сделал после уничтожения всего десанта на Оилтоне после Вторжения, то можно и с трона свалиться.

Поэтому Моус Пелдорно не стал подначивать подельника, а только вежливо поддакнул:

– Конечно, на Доставку это совсем не похоже…

– Вот! Вот именно – не похоже! – оживился граф. – И теперь мы совершенно уверены: Оилтон каким-то образом получил компромат на Доставку и теперь, гордо расправив плечи, идет к своей полной и окончательной экономической, а дальше можно прочитать между строк «и политической», независимости.

– В чем заключается компромат и как они его получили?

– Тут у меня только догадки… Вроде как на несколько дней выпал из всего галактического пасьянса Дирижер недр Сельригер. Он имел неосторожность наведаться на Оилтон, к финалу отборочных игрищ за твою Патрисию. А потом неожиданно подал в отставку, якобы по состоянию здоровья. Хотя на новейших омолодителях легко бы до ста двадцати дотянул. Вот мне и видится, что этот бешеный консорт со своим Дивизионом сумел как-то взять этого Сельригера и выпотрошить…

– Так давай и мы Барайтиса тоже – кряк! – Король сжал пальцы, имитируя удушающий захват.

– Нельзя. У каждого Дирижера стоит блокирующая система в мозгу, против которой домутил, словно глюкоза. Уже были случаи в истории… Потом войска Доставки уничтожали государство и были в своем праве… Да я тебе рассказывал не раз!

– Помню… Эх, а как же оилтонцы умудрились допросить такого кита?

– Увы! Тут у меня даже догадок нет. Но компромат они точно вытянули огромный. Если бы он и у нас был, наша предстоящая беседа с Барайтисом протекала бы совсем в ином ключе. Я бы даже разрешил тебе на него покричать, побрызгать слюной, а то и парочку раз заехать ему кулаком в ухо!

– А ногами попинать? – с придыханием уточнил напрягшийся узурпатор, и его старый дружок мечтательно улыбнулся:

– Имей мы такую остойчивость, как Оилтон… вместе бы попинали! Но! Мечтать не вредно, а лучше надо придумать, что мы можем из всего этого поиметь для себя лично.

– То есть не имея компромата и желанной независимости?

– А что нам еще остается, как только не воспользоваться арсеналом хитрости и древним правилом всех победителей: «Разделяй и властвуй!» Вернее, не столько разделяй, как вставляй палки в колеса, и не так властвуй, сколько любуйся с безопасного расстояния, как другие пытаются свернуть друг другу голову. В данном случае нам лишь и надо, что свести в крупном военном конфликте Доставку и Оилтонскую империю.

– Ух ты! Неужели ты знаешь, как это сделать?

– Думаю, что знаю! – кивнул Де Ло Кле. – Надо, чтобы Доставка приблизилась к грани банкротства и к конфронтации с Союзом Разума. И бросилась очертя голову мстить своим врагам и разоблачителям.

– Ход твоей мысли уловил. – Моус дергался в кресле от нетерпения. – И разоблачителем, конечно же, станет официальный Оилтон? И сейчас они свой имеющийся компромат не оглашают, потому что понимают, к чему это может привести?

– Мо! Да ты гений! Вот можешь ведь соображать, когда надо! – польстил узурпатору его правая рука и главная опора. – Может, догадаешься, и при каких обстоятельствах официальный Оилтон обнародует для всей Галактики компромат на Доставку?

Монарх задумался. Этак серьезно, надолго, на целых сорок… секунд. Потом все-таки признался:

– Сдаюсь! Ты умней! Тем более, на тебя работает вся разведка и все наши аналитики. Говори, у нас и так мало времени осталось до встречи.

– Толчок, а потом и полное разоблачение последует только… – Граф сделал короткую паузу и раскрыл великую тайну своих выводов: —…Только после убийства Патрисии Ремминг… Но! Прошу, дослушай меня до конца! Это должно быть не простое убийство! А убийство, подстроенное так, чтобы оилтонцы без тени сомнения решили, что императрицу убили по указке Дирижеров.

Монарх вскочил на ноги и вновь заходил по кабинету из угла в угол. Он постоянно и с очень давнего времени носился с идеей похищения Патрисии и насильственного ее замужества с ним. И если убийство всех остальных представителей династии Реммингов он горячо одобрял, то ни разу не разрешил покушаться на тогда еще просто принцессу.

И сейчас, глядя на своего старого дружка, граф немножко запаниковал:

«Чего это он? Неужели у такого безбашенного скота могут быть какие-то любовные чувства? Ну, ладно там, портрет Патрисии у него в спальне висит… ну ладно, он все ее выступления просматривает, словно душевнобольной, но не до такой же степени предаваться пустопорожним мечтаниям! Этак я еще пожалею, что раньше времени раскрыл свои планы… Хотя именно перед беседой с Барайтисом и надо их было озвучить. Надо ведь устроить так, чтобы и о нашем участии в убийстве в первую очередь не заподозрили Дирижеры. Не то сдадут с потрохами… Да что там сдадут: сами войска введут, и мокрого места от нас не останется…»

Но король Пиклии не подвел. Принял решение сравнительно быстро и, вновь плюхнувшись с разгона в кресло, с сожалением развел руками:

– Ну, раз надо, значит, надо! Но учти, я потом в честь моей любимой такой мавзолей отгрохаю, что все живые от зависти удавятся!

– Мавзолей? – уронил челюсть Де Ло Кле. – Не ожидал, что ты ее так любишь!

– И не только! Назову ее именем города и улицы, внесу в летопись национальных героев на первую строчку, с искренними слезами на глазах поклянусь перед народом и буду мстить ее убийцам… – Поняв, что его занесло не туда, Моус поправился: – Ну… тем, кто как бы на нее готовил покушение… Надеюсь, у тебя уже и эта деталь продумана?

Внутренне хохоча над своим подельником, граф кивнул и стал излагать суть готовящегося покушения. По его словам, в бытность сотрудничества еще со Шпоном (он же Дирижер Доставки по недрам, а ныне уже пропавший с горизонта Сельригер) удалось получить контакт с одним из агентов своего высокого покровителя. Агент Доставки знал мало, решал еще меньше, но когда в Старом Квартале в последний раз спецслужбы накрыли почти все сети вражеских разведок, один пиклийский резидент проявил похвальную инициативу, сработал на упреждение и попросту выкрал вышеупомянутого агента Доставки. Со своими помощниками провел допрос и узнал об одном вроде проходном связном. А вот когда выловили связного, а после него по цепочке еще одного, уже резидента, то умудрились выйти на глубоко законспирированную группу диверсантов, которые только и жили для выполнения одного, пусть даже самоубийственного приказа.

Причем группа из трех человек прошла некую психологическую обработку, после которой до поры до времени даже сами не помнили, кто они на самом деле и для чего предназначены. Но после получения от резидента пароля, а потом и кодовых слов, готовы были выполнить любое задание или уничтожить любого человека. Такие зомбированные агенты стоили настолько дорого и были настолько редки, что доступ к ним имел только один человек. А этим человеком и оказался допрошенный по всем правилам резидент. Остальные, даже сам Барайтис – шеф разведки Доставки, не знали теперь, где эта группа и как она выглядит, а значит, вынуждены были внести их в списки как «недосягаемые или арестованные».

Зато знал пиклийский разведчик. И мог в любой момент отдать нужную команду. Тем более что члены группы сумели пробиться довольно далеко по иерархической лестнице и теперь трудились в столице, довольно близко к ее императорскому величеству. Предварительные проверки и глобальные чистки они прошли и теперь не вызывали подозрений у служб безопасности.

Так что, по мнению Де Ло Кле, получалось очень изящное действо. Его службы руками агентов Доставки уничтожают Патрисию и делают все, чтобы у следователей не возникло сомнений в причастности к преступлению именно Доставки. Озверевший консорт, который, поговаривали, не только герой, но и сумасшедший от любви к своей супруге, поднимает армию и флот по тревоге и выбрасывает компромат против Дирижеров и созданных ими структур. Доставке ничего не остается, как пушками и бомбами заткнуть несущиеся в их сторону разоблачения.

Дальше почти стопроцентно начнется война между огромными силами. Понятное дело, что Союз Разума, получив изобличающие материалы на Доставку, тут же встанет на сторону Оилтона. И вот тогда в полыхающем пожарище, чем черт не шутит, в Старый Квартал и может заявиться единственный, пусть и незаконнорожденный претендент на императорскую корону. Правда, до этого придется поголовно вырезать Дивизион и самые преданные консорту воинские части, опять-таки, не забыв его самого и всех его ближайших соратников, но это уже было бы делом техники. А то и раздутой гражданской войны. В мутной воде всегда легче поймать золотую рыбку и получить наивысшие дивиденды.

Все эти размышления и выводы были выплеснуты на голову Моуса Пелдорно, который смотрел на товарища с восхищением и радостно кивал.

– А ведь может получиться! – нервно потирал он ладони. – Ну, ты, Де Ло, голова! Недаром свою зарплату… хм… да и прочие комиссионные получаешь. Только почему ты мне это только сейчас рассказал? И как раз перед встречей с Барайтисом?

– Да потому что раньше еще все продумано не было, да и сейчас некоторые детали операции требуют доработки. А по поводу предстоящей встречи с Дирижером… причина проста. Ты должен будешь разыграть непритворную радость, когда тебе начнут приказывать оставить Оилтон в покое. А потом немножко как бы опомниться и начать бешеный торг хоть за какие-нибудь, пусть мизерные подачки от Доставки.

– А они могут такое приказать? – сузил глаза начавший сатанеть Моус.

– Ой! Только не начинай все сначала. Сам ведь кричал недавно, как тебе умело и нагло выкручивают руки и заставляют лезть в дерьмо. Включить запись?

– Да ладно тебе… Это я просто репетирую…

– Мм! Молодец! А я и вправду поверил, – заулыбался граф. – Только смотри не переиграй. Шеф разведки и обороны Доставки таких артистов, как ты, наверняка не раз перочинным ножиком разделывал.

– Не волнуйся, моя экзальтированность – мне помощница. Не переиграю! – Моус коротко хохотнул. – И торговаться буду как дьявол! А знаешь почему?

Де Ло Кле молитвенно сложил руки:

– Наверное, из-за любви к Патрисии?

– Ты знал! Ты знал! – превратился вдруг монарх звездного королевства в раздраженного, обкуренного наркотой идиота. Но тут же без перехода хитро улыбнулся и продолжил нормальным голосом: – Мне вдруг представилось: а вдруг Доставки не станет? И что получается? А получается сказка: мы никому ничего не должны! А? Как тебе моя мысль?

– Феноменально! – кивнул граф и скосил глаза на часы. – Ты тоже недаром зарплату короля получаешь, сам до такого вывода додумался… Ладно, двигаем в малый зал совещаний, пять минут осталось…

По пути он продолжил вполголоса поучать монарха, как себя вести. Хотя даже он, со своими мозгами прорицателя, не смог бы точно предсказать, о чем поведет разговор высокий гость. Но в случае возникновения иных проблем можно было бы устроить перерыв.

Так что, уже когда сидели за столом и смотрели на открывающуюся перед гостем дверь, Де Ло Кле посоветовал:

– Если мы ошиблись – импровизируй и затягивай время.

К их счастью, могущественный и, казалось бы, все знающий Барайтис и в самом деле прибыл выкручивать руки по предугаданной теме. С того и начал, после обмена короткими, воистину деловыми приветствиями:

– В последнее время в Галактике произошли существенные изменения в политике. И вы, как наши непосредственные, самые верные союзники, должны будете помочь всеми имеющимися у вас средствами.

Моус кивнул:

– Да мы за вас в огонь и воду! Но средств у нас только и осталось, чтобы самим с голоду не умереть. А вот если вы нам поможете чем-нибудь существенным, то у нас будет, чем вам помогать.

Дирижер вежливо, но весьма ядовито улыбнулся:

– У вас уже скопилось столько нашей помощи, что вы лет десять можете воевать безбоязненно со всей Галактикой. Поэтому вначале внимательно выслушайте, что мы от вас требуем…

– Ну вот, раньше просили, а теперь требуют… – пробормотал Моус.

Пришлось графу Де Ло Кле деликатно тронуть монарха за локоток: не хами. И при этом с извинением посмотреть на высокого, пусть и маленького роста, гостя. Мол, нервничает человек, вы же его знаете.

Тот и в самом деле знал, поэтому стал говорить, глядя в глаза шефу моусовской разведки и тайной полиции:

– Предстоит модернизировать все производства. Для этого вам дается как минимум два года и запрещается даже палкой замахиваться на ваших соседей! Никакой войны или малейших враждебных действий. Понятно?

– Га-а-а! – ощерился улыбкой Моус, от счастья чуть не вскакивая на ноги и еле удерживая себя от намерения обнять и облобызать своего благодетеля. – Так это же…

Но тут же был остановлен болезненным толчком в локоть и недоуменно оглянулся на картинно улыбавшегося графа. Тут же, видимо, вспомнил, что от него на этой встрече требовалось в первую очередь, и стал «сдавать взад»:

– А что нам за это будет? Неужели мы даром подготовили весь наш флот для вторжения в Оилтонскую империю?!

Хорошо он импровизировал, достойно сучьего потроха. И Дирижер это прекрасно понимал. А вот талантливую игру сразу двух актеров он просто не в силах оказался рассмотреть, несмотря на весь свой опыт и звериное чутье.

Ему хоть и было неприятно продолжать беседу, но есть правила взаимоотношений между «дающими великанами» и «клянчащими шавками», которые нельзя изменять. Поэтому гость печально вздохнул и спросил:

– Ну, и чего вы хотите?

Для него главное было уже ясно: пиклийцы просто счастливы, что их не гонят на войну и дают такое огромное время на модернизацию.

Торговля началась.

Глава 12<emphasis>Императорский дворец династии Реммингов</emphasis>

Патрисия добралась до наших апартаментов ровно к полуночи, сильно уставшая, а потому и чрезмерно капризная, раздраженная и даже сердитая. На мои предложения съесть что-то вкусненькое огрызнулась:

– Хочешь, чтобы я стала жирной коровой? Мне три раза после обеда пришлось создавать видимость вечернего застолья!

– Ну, тогда стаканчик сока? – попытался я угодить любимой.

– Обойдусь! И так тошно… – С этими словами она закончила раздеваться и пошла в ванную комнату.

– Тогда давай я тебе массаж сделаю, прямо под струями воды?

– Знаю я твой массаж! У меня и так все тело стонет… Лучше уже под водными процедурами расслаблюсь… – Но так как я не отставал и продолжал делать попытки поглаживаний и пощипываний, стала сердиться: – Танти, жди меня в спальне!

Ну и мне захотелось ее немножко отвлечь, поговорив на более приятную, отстраненную от работы тему:

– Ничего, дорогая, послезавтра отдохнем и расслабимся. Мне кажется, Гарольд свою свадьбу устраивает весьма и весьма интересно, с выдумкой…

Вот тут меня императрица и обломала. Перекрывая шум воды, сказала, как припечатала:

– Ты губу на свадьбу сильно не раскатывай! Отдохнешь и расслабишься по пути к своим родным. А послезавтра у нас, помимо свадьбы, в то же самое время еще четыре мероприятия назначено. Так что у Гарольда мы пробудем всего лишь час на официальной церемонии. Максимум полтора!

– Как же так, дорогая?! – возопил я, пытаясь просчитать в уме, кто это нас так подставил. – Мы ведь четко оговорили этот день: никаких мероприятий! Я всех предупредил! Что за неожиданные изменения?!

– Ничего не поделаешь, дорогой супруг! Сам знаешь, насколько дела государственные важней всяких утех и развлечений.

– Любимая! Но ведь это свадьба моего самого лучшего друга! Это же свадьба самого Стенеси! Ну как же так? И он на нас обидится до глубины души!

– Ой ли? – Патрисия уменьшила напор воды, в очередной раз оттолкнула мои руки, автоматически пытавшиеся ее выхватить из-под душа, и полным ехидства голосом продолжила: – А может, на тебя обидится кто-то другой? А может, ты сам только и мечтаешь на этой свадьбе хоть с кем-то уединиться?

– Ты о чем? – стал изображать я недоумение, уже сообразив, о ком идет речь.

В нашу бытность пленниками острова Хаос на Земле мне вначале приходилось притворяться неполноценным, заросшим бородой придурком. И хотя жили мы почти в шикарных условиях и кормили нас чуть ли не деликатесами, все равно мы находились в роли рабов, ходили с ошейниками и были почти все время разобщены. Владелицей сектора, а значит, и нашей хозяйкой, была Нина, на которой сейчас Гари и женится, но у него-то сразу дело с ней к любви пошло. А мне в этом отношении несколько не повезло, деликатно выражаясь.

Меня, как неполноценного, подгребла в свою собственность Эльза, кузина нашей рабовладелицы, жутко сексапильная красотка, любящая экстрим в постели. Вот она надо мной фривольно и потешилась вместе со своей служанкой и ближайшей подругой, которую я по своей наивности принял за рабыню и слишком ей доверился. Обе девицы удовлетворяли со мной свою похоть, не сильно интересуясь мнением придурка, и, применяя ласки, использовали мое тело. А мне ничего не оставалось делать, как молча терпеть и, стиснув зубы, получать удовольствие – чего уж там скрывать? – от наших постельных утех. Даже когда кузина со своей подругой разоблачили меня как вполне полноценного человека, поползновения на мое тело не прекратились, а, наоборот, увеличились по количеству и по качеству. Хорошо, что нам всей командой, кроме тяжело потрепанного в поединке Гарольда, удалось сбежать с Хаоса, потом удачно угнать «Саламандру», самую крутую яхту в Галактике, и умчаться на просторы космоса.

Понятное дело, что о своих невольных прегрешениях я никому постороннему и полслова не сказал. Да и мои друзья скорей бы собственным языком подавились, чем проболтались. Но ведь недаром императрица умеет пользоваться всеми имеющимися в ее распоряжении службами безопасности, сыска и дознания. Наверняка что-то смогла выведать, а то и всю правду. Тем более что кузина нашей Нинель несколько раз неосторожно пыталась прорваться ко мне на личную встречу. Пришлось с ней на эту тему самому Гарольду проводить воспитательные беседы, которые вроде как девицу образумили. Да и мой друг умеет запугать кого угодно. Я не в курсе, что он там конкретно выговаривал Эльзе, но мог и припугнуть тихим устранением не только ее одной, но и всех, кто мог от нее услышать неосторожные рассказы. При возможностях Оилтонской империи подобная акция могла иметь место и затянуться не более чем на десять минут.

Ну и вот, в момент раздражения и излишней усталости моя ревнивая, хотя, в общем-то, и здраво всегда рассуждающая супруга, проговорилась о том, что знает о моем неблаговидном прошлом. И хотя я за собой вины не чувствовал, ибо так сложились обстоятельства, но все равно подобные разговоры были неприятны и настораживали.

Моя любимая, после естественно разыгранного недоумения с моей стороны, только разозлилась:

– Почему бы тебе прямо сейчас мне во всем не сознаться?

– В чем именно?

– А что ты вытворял на острове Хаос?

– Вытворял? Хм! – Весь мой вид говорил о непонимании. – Да мало ли что в том ужасном плену было. Не буду же я тебе в подробностях пересказывать пережитые нами трудности, мерзости и неприятности.

– Да неужели? Прям одни мерзости там вас терзали со всех сторон? А твой дружок себе вон невесту среди тех «неприятностей» даже выбрал. И как же это ты себе нескольких девиц в подружки не завлек? Уж о свободе нравов на этом Хаосе весь мир наслышан.

Она вышла из душа, и я ловко завернул ее в огромное, как простыня, полотенце и понес в спальню, говоря на ходу:

– Дорогая, ты ведь прекрасно знаешь, что люблю я только тебя. И я, по-моему, не давал тебе повода усомниться в этом. А если у тебя плохое настроение, то это не значит, что и мне следует обязательно испортить настроение, затевая скандал на пустом месте. Ты ведь знаешь, что я тогда превращусь в зверя и буду терзать твою сладкую плоть до самого рассвета. И ты потом будешь весь день сонная и рассеянная… Зачем тебе это?

– Нет! – задергалась она, не в силах выпутаться из полотенца. – Ты мне признайся, с кем ты крутил шашни на Земле?

– Ах, вот ты какая? Тогда в угоду тебе признаюсь: со всеми подряд! И можешь не сомневаться, если для встречи с тобой мне придется прокладывать маршрут через постель какой-нибудь куртизанки или власть имущей особы, я закрою глаза и сделаю это!

– Ага! – тут же сообразила моя женушка. – Значит, и мне можно будет оправдывать свои измены тем, что я спешила к тебе?

– Дорогая, прошу не путать необходимость со спекуляцией, – постарался я стать максимально строгим. – И ты не равняй те обстоятельства, в которые меня засунула судьба, со своими. Если бы не друзья, я вообще бы умер как оголодавшая брошенная собака. Еще и ты меня на весь мир ославила, заявив, что разыскиваешь ради казни на треунторе.

Этим упоминанием неприятных моментов в наших отношениях мне удалось добиться желаемого. Патрисия и смутилась, и вину свою почувствовала:

– Да ладно тебе… Я просто хотела, чтобы тебя отыскали и доставили ко мне живым. А треунтор мне посоветовал упомянуть для этого дела маркиз Грок.

Дело шло о самом ужасном и мерзком виде казни, какой еще продолжал существовать официально в нашей империи. Меня тогда моусовцы крупно подставили, подстроив так, будто это я убил и отца Патрисии, и командира дворцовой стражи Серджио Капочи, и министра. А самого меня лишили сознания, выкрали для допроса и трехмесячных пыток. И умом я действия своей любимой понимаю и прощаю. А вот в сердце заноза сидит: вдруг как в отсутствие принцессы или взошедшего на престол Януша и в самом деле поймали бы меня да казнили? Кто этого престарелого маркиза Грока знает, что у него в голове творится?

А треунтор – это… Лучше и не вспоминать о его существовании!

Вот и моя супруга сразу стала чувствовать себя виноватой. И уже выглядела не такой неприступной, а готовой идти на уступки. Но все-таки попыталась вернуться к теме моего пребывания на Хаосе:

– Но я так и не дождалась от тебя правдивого ответа…

– Не занимайся глупостями, моя прелесть! – оборвал я ее. – Ведь нам давно пора переходить к процедурам, весьма способствующим появлению наследников престола!

– Но я устала…

– Вот поэтому и не стоит затягивать беспредметные разговоры до утра! – Я наконец освободил желанное тело от полотенца и приступил к его ублажению. Разве что напоследок сказал: – И завтра же я своей властью распоряжусь об отмене всех мероприятий в день свадьбы нашего друга еще со школьных лет. А когда будем гулять и веселиться, я буду неотлучно только при тебе и упреждать каждое твое желание… Так что ты точно отдохнешь хоть немного от государственных дел…

Как заставить свою принцессу расслабиться в блаженстве и перекрыть желание разговаривать, я знал прекрасно, так что времени нам хватило на все. Даже выспаться получилось.

Императрица с утра выглядела свеженькой и бодрой. И мне спать лишней минуты не дала:

– Вставай, лентяй и хвастунишка! Если ты желаешь меня веселить и опекать на свадьбе неотлучно, то я посмотрю, как ты уже сегодня разрешишь завтрашние вопросы.

И мне пришлось вскакивать на ноги, уже с первого шага морща лоб в мысленных потугах и интенсивно, для лучшего кровообращения в голове, потирать то виски, то макушку. События предстоящего дня завертелись перед моими глазами, словно картинки вращающегося калейдоскопа.

И что больше всего обидно, что и вопросы-то были какие-то все больше ненастоящие, мишурные, картонно-шаблонные. И хорошо, что для их решения я обладал достаточной властью, настойчивостью и независимым суждением. В последние месяцы церемониймейстеры и так выли и рвали на себе волосы от того сонма поправок и новшеств, что я ввел не только в императорском дворце, но и в протоколах и распорядке дня самой императрицы. Но еще больше недовольных оказалось среди дворянства империи.

Дело в том, что раньше время до и в течение завтрака и час, а то и два после него восседающий на троне правитель империи практически убивал. Точно так же использовалось два часа после обеда и три часа перед сном. Хотя последние уходили чаще всего на бал, торжественный ужин или пышный дипломатический прием. Но все равно, вдуматься только в эту цифру! Восемь, а то и девять часов бессмысленных расшаркиваний, сплетен и льстивых взглядов! Это время уходило в никуда, потому что отводилось для утренних церемоний и встреч с особо приближенными придворными. Естественно, что за века космических экспансий и преобразований традиции медленно видоизменялись, и уже отец Патрисии во время этих утренних и прочих пустопорожних разговоров умудрялся решать массы воистину важных для империи дел.

В военное время Патрисия тоже сама сильно урезала возможности придворных общаться со своим идолом. Ну а я прикрыл эту шарашкину контору окончательно. А когда все недовольные взвыли и поползли ко мне с гневными петициями, я их встречал одним только вопросом:

– А что вам, собственно, от ее императорского величества надо?

– Мы имеем право ее видеть! – отвечали властолюбцы.

– Раз, а то и два раза в неделю даются балы, – говорил я им с каменным лицом. – И там вы можете лицезреть владычицу империи сколько душа пожелает.

– У нас важные и срочные новости! – возражали любители сплетен и наговоров.

– Для их приема имеются доверенные представители ее величества, которые донесут до ее сведения все самое важное. Мало того, по всему дворцу расставлены почтовые сейфы, записки и письма из которых ложатся на личный стол императрицы, и никто, кроме нее, к этому столу доступа не имеет!

Понятное дело, что на сплетников и на их записки я плевать хотел с небоскреба! Этими писульками занимался доверенный человек, и уже после сортировки самое интересное попадало ко мне или к Гарольду. До самой Патрисии Ремминг доходили только единицы. И если вдруг кто-то из дворянчиков все-таки прорывался к ней и пытался с негодованием поинтересоваться, почему нет никакой реакции на его послание, императрица его с угрозой в голосе осаживала:

– Значит, там не было ничего достойного или интересного для меня. Но все лежит в должной папке и с нужными пометками. И если соберется достаточный компромат, вашими жалобами или петициями займутся соответствующие службы. А может, и лично консорт. Причем начнут проверку с вас и с вашей деятельности.

В последнее время императрица стала мой титул использовать как волшебную палочку. Слишком ее достанут знатные да родовитые подданные, она сердилась и без особых затей отправляла их ко мне. Что интересно, в половине случаев ко мне так никто и не приходил. Ну а со второй половиной, кроме некоторых исключительных и действительно достойных случаев, я не цацкался. Знал, чем прижать, куда надавить и как выправить искривленное сознание почти каждого титулованного индивидуума. А после того как я показательно разобрался с несколькими, оставив их нищими, самым страшным моим вопросом, которым я встречал особо вредных и заносчивых просителей, считался:

– А как у вас с уплатой налогов за прошлый и предыдущие годы?

Даже у самого честного и законопослушного обывателя начинали потеть ладошки, трястись коленки, и он сразу забывал о сути своей незначительной, как правило, просьбы. А уж как остро жалел, бывало, что не обратился, как и положено, по инстанции.

Были еще и такие, которые мне нагло заявляли в глаза:

– Тема моей личной беседы – военная тайна!

Или:

– Мне надо поговорить о великом открытии!

– Ну, с этим так сразу ко мне! – весело восклицал я и, невзирая на титулы и прежние заслуги говорящего, приглашал в отдельную комнату для разговора. Если тот начинал упрямиться и возмущаться, именем империи приказывал его арестовывать как шпиона и препроводить в комнату для допросов силой. Тому, или той (попадались и такие дуры!), заламывали руки и волокли куда надо. Чем наглей был временно арестованный, тем дольше его держали без встречи со мной. И только один-единственный сумел как-то выкрутиться и получил крупную денежную компенсацию за свои страдания. С более чем десятка человек я сбил спесь и наглость до такой степени, что в моем присутствии некоторые придворные удалялись на максимально возможную дистанцию.

Еще я любил ошарашить пристающего ко мне индивида вопросом в лоб:

– Где имели честь защищать нашу Оилтонскую империю?

Или:

– Есть ли боевые награды?

А если не было, то:

– Почему?

На такое, да еще и герою, да еще и обладателю высших наград – Изумрудных Листков, не ляпнешь: «Не нуждался-с!» Или: «Да пошло оно все!» Знали и очень в это верили, что за такую грубость я мог и зубы вколотить в глотку. А то и глотку сломать вместе с шеей. Хорошо были наслышаны, что я за павших во время Вторжения воинов или за гнилое словцо в их адрес мстил до тех пор, пока враги оставались живыми.

Вот и накануне свадьбы я лихо поработал. Начал с того, что разогнал толпу собравшихся придворных бездельников, которым Патрисия обещала лично растолковать сегодняшние политические реалии в Галактике.

– Газеты читайте и смотрите программу «Императорский курьер»! – орал я. – Ее императорскому величеству сока в течение дня попить некогда, а еще и вам тут мозги вправляй!

Ну и чтобы бездельники не возмущались и не роптали по закоулкам дворца, я, не отходя от кассы, нагрузил добрую половину их обязанностями и невероятно важными для империи поручениями. Благо оных у меня хватало на три месяца вперед и от их количества голова пухла. Мой секретарь все сказанное мною записывал на инфокристалл и потом мне должен будет доложить о выполнении.

А я только внутренне похохатывал: выполнят – прекрасно! Будет нам с Патрисией облегчение. Не выполнят – тоже не беда, сами вытянем. Но в последнем случае я теперь всегда мог с омерзением скривиться и, повернувшись к секретарю, уточнить:

– Это тот самый, который не смог обеспечить поставку свежих овощей и фруктов Восьмому флоту? – и впоследствии, прикрываясь пошатнувшимся благом империи, издеваться как мне только заблагорассудится.

Кажется, многие это поняли, поэтому расходились нахмуренные и опечаленные.

Затем успел отменить три устаревших правила из протокола, назначить две новых должности, обладатели которых обязаны были еще более тщательно просеивать поток рвущихся к императрице подданных, и аннулировал одну церемонию, обязывавшую членов императорской семьи присутствовать на тризне в день смерти основателя династии Реммингов.

– Да на кой это надо?! – возмущался я, для убедительности своих слов встряхивая в воздухе главного церемониймейстера за лацканы его парадного сюртука. – Ведь празднуем его день рождения – и этого для увековечивания памяти предостаточно. Все остальное – от лукавого и от такого зла, как религия. Отменить и вычеркнуть из всех списков обязательных мероприятий! – Поставив несчастного на пол, я уточнил почти ласково: – Понял? Ведь ты меня…

– Да знаю, знаю вас… – пробормотал несчастный, вздохнул и с поникшими плечами потопал в только ему известном направлении. В его походке так и просматривалось: «Этак я скоро совсем без работы останусь…»

А вот в этом он был не прав. За все время своего пребывания консортом я упразднил всего лишь три ну совсем несуразные должности, о которых в современный космический век и вспоминать-то стыдно. Мало того, уволенные люди просто были переведены на другие места работы, а не вышвырнуты на улицу. Потому что у меня имелись стойкие жизненные стереотипы: в богатом правовом государстве бедных, безработных и бездомных не должно быть по умолчанию.

И раз положено во время императорского приема выставить в зале столько-то лакеев в золоченых ливреях – значит, выставим. Пусть даже эти слуги остальные шесть дней в неделю будут бездельничать или белыми тряпочками протирать и так чистые стены.

То есть я в тот день, если говорить откровенно, просто отгонял одних бездельников и выискивал работу для других. Зато прочно оградил свою любимую от лишних треволнений, хлопот и нудных заседаний, которые разные сволочи пытались взвалить на ее плечи.

Глава 13<emphasis>Кабинет шефа внешней разведки</emphasis>

Единственная полезная встреча и стоящий разговор у меня состоялся ближе к вечеру, когда я встретился с шефом нашей внешней разведки генералом Эрли Мангом. Совсем недавно я только знал о его существовании, настолько этот тип был засекречен, подчиняясь непосредственно самому императору. Он еще и родственником числился, приходясь Патрисии троюродным дядей, но права на престол не имел. Даже я сам, будучи на должности командира Дивизиона, ни разу не столкнулся с этим внешне спокойным и неприметным человеком. Только и получал результаты его работы, которые император считал нужным до меня довести.

После моего бракосочетания, а потом и восшествия Патрисии на императорский престол Эрли Манг перешел в ранг моих подчиненных, и мы с ним стали встречаться как минимум раз в неделю. Вполне умный, дальновидный и опытный разведчик, генерал, тем не менее, вызывал во мне постоянное чувство недовольства, а точнее сказать, неудовлетворенности его действиями. Несмотря на нужную, своевременно поступающую информацию, работа внешней разведки меня не радовала. А ведь это Манг занимал пост шефа разведки последние три года. Ведь это его подчиненные прозевали создание у нас сети пиклийской агентуры, это они не сумели упредить вражеский замысел и спасти от убийства тогдашнего императора Павла, Серджио Капочи и многих, многих других. Потом опять разведка прозевала кучу шпионов у нас под носом, целые здания, переполненные ракетами, и готовящиеся попытки вмешательства в наши внутренние дела. Тогда положение вещей кардинально изменило только наше вмешательство из глубокого подполья и наши действия, проводимые вопреки всякой легальности и на грани вселенского риска.

А если вспомнить о просчетах в добыче информации из кулуаров Доставки… Как бы она ни была сильна и огромна, следовало и в ее среде иметь своих людей, а то и полноценных резидентов. Мы ведь до сих пор не знали, как Дирижеры реагируют на наше вытеснение их с оилтонского рынка и какую пакость могут замыслить в ответ.

Именно с этой последней мыслью я заявился в тайный кабинет шефа разведки, уселся в кресло и потребовал:

– Докладывайте, что интересного!

Ну тот и стал скороговоркой засыпать меня горой полученной информации. Не знаю, какого он был мнения о моих аналитических способностях, но, кажется, считал меня скорее выскочкой, чем героем, пробившимся к своему достойному месту. Хотя ни разу на меня не посмотрел косо, действовал с уважением, всегда терпеливо выслушивал мои советы, записывал что-то порой и впоследствии никогда не забывал доложить, что сделано по тому или иному моему предложению.

Но вот эта его скорострельность подачи материала говорила о многом. Понимаю, что он тоже человек невероятно занятой и наверняка толком не высыпается, но именно в его скороговорке виделось истинное отношение ко мне: «Кем бы сейчас ни был, все равно останешься перекачанным туповатым солдафоном! И до моего понимания дел и проблем ты никогда не дотянешься!»

И зря он так думал. Как бы моя реакция ни запаздывала во время доклада, я улавливал почти все. Ну и вдобавок, каждую нашу беседу записывал на инфокристалл, о чем имел право никому не сообщать, а потом этот инфокристалл передавал Алоису. Вот не знаю почему, но своему не белому товарищу я доверял просмотр и просеивание информации с большим доверием, чем генералу Мангу и его помощникам. Только вот пока ни одного крупного просчета наш негр у шефа разведки не заметил.

Я напрягся, как только пошла информация и Дирижере:

– Барайтис, как всегда, мотался по своим тайным поездкам две последние недели. Основные его визиты нам удалось отследить. Сегодня он вернулся в свой центральный офис. Единственное, пока продолжаем уточнять, где он находился позавчера и вчера. По нашим предположениям и возможным расстояниям Лунманского прыжка, скорей всего Дирижер разведки и обороны конгломерации находился вот в этой зоне. – Эрли ткнул указкой в висящую над столом проекцию нашей части Галактики. – Некоторые аналитики предполагают, что мог быть совершен визит к сквокам, которые со слезами на своих пьяных мордах врут всему миру о внутренних трудностях и наступающем голоде. Возможно также посещение вот этих систем…

В это момент я и встрял:

– Стоп! А почему вы склоняетесь к визиту именно к пьяницам? (Сквоки были наибольшими потребителями алкоголя во всех известных мирах.)

– Потому что они наши враги.

– Тогда почему вычеркиваете из списка Пиклию?

Шефа разведки смутить не удалось, у него и это было просчитано:

– По времени не получается. У него был всего один час для спуска на планету.

– Вполне хватит для обсуждения контракта.

– Барайтис – слишком обстоятельный человек. Он не будет метаться, как дешевый клерк. Да и его служба безопасности не допустит встречи, пока не проведет оцепление и проверку места переговоров.

– Ну да, я в курсе… Но ведь Барайтис очень рисковый человек и хорошо умеет заметать следы. А также отлично скрывает направление своего главного интереса. Не правда ли?

Впервые за все время наших общений Эрли Манг неприязненно посмотрел на меня. И я догадался о ее причине:

«Да он же ревнует! Ведь ему по должности положено знать об имеющемся у меня компромате на Доставку! Его об этом проинформировали, но не сказали, каким образом этот компромат раздобыт! А уж о самой сути компромата – и крошки ему не перепало! Конечно, он будет на меня зол, мягко говоря. По большому счету, меня это не волнует, но как бы это не отразилось на деле… И все равно, работает дядечка плохо… Вдобавок, эта инфа о Барайтисе не прокачана на все сто… Явно не прокачана! И он становится на дыбы… Ладно, сам продумаю…»

Демонстративно взглянув на часы, я спросил:

– Что еще?

Никакой ценной, на мой взгляд, информации больше не оказалось. Так что вскоре я уже мчался на флаере к Алоису. Его вотчина находилась в одном из пригородных дворцов, который мы конфисковали у погибшего при аресте заговорщика – герцога Давида Рибенгола. Причем так оформили переход здания и прилегающих территорий в силовое ведомство, что никаких сплетен на эту тему не возникло. Все думали, что это дальние родственники покойного хозяина быстренько избавились от залитого кровью поместья, продав его каким-то нуворишам.

Естественно, что наш кудесник превращений и лучший аналитик не просто ждал меня, сложа руки, а еще в начале моего вылета, получив от меня по краберу должные данные, запустил свои аналитические машины, подпряг имеющихся у него помощников, да и сам задумался. И когда я появился возле его виртуального вычислительного центра, то сразу услышал:

– Привет, Танти! Задал ты нам работенки, но оно того стоит. Скорей всего, Барайтис и в самом деле наведывался на Пиклию. Потому что скрывать визит к сквокам не имеет никакого смысла. А вот причины этого предполагаемого визита к Моусу не так прозрачны, как хотелось бы.

– Но что превалирует, позитив или негатив?

– Когда это мы от Дирижера, который встречается с нашими врагами, получали позитив? Это несовместимые понятия.

Вот тут в моей голове и проскочила историческая идея, принесшая нам впоследствии как много дивидендов, так и массу головной боли. Но тогда я воскликнул с юношеским запалом:

– О, мавр! Ты не прав! Позитив может быть, да еще и гораздо чаще, чем негатив. Догадайся, что для этого надо?

Алоис выглянул из туманного облака, чтобы рассмотреть меня и убедиться, что я не издеваюсь над ним. И пожал плечами:

– Понятия не имею. Скорей всего, смена монарха Пиклии на лояльного к нам правителя.

– Не факт, мой друг, не факт. Гораздо надежней, если Дирижером станет наш человек. Ну, или человек, преданный делу и интересам справедливости. О! И как? Здорово я придумал новое для тебя направление работы?

Мой друг осуждающе помотал головой:

– Да придумать можно что угодно! А вот как подобную идею воплотить в жизнь? Например, я хочу стать… стать… ну, допустим, владельцем Железного Потока. И какой толк от моего желания? Есть алгоритмы, изменить которые не в силах даже самые смелые или нелепые мечты.

– А вот и неправда. Шанс у тебя имелся. Смотри! Если бы Гарольд взял с собой на Землю не Малыша, а тебя, вся твоя жизнь могла пойти по другому пути. Тогда ты мог бы успокаивать Синяву Кассиопейскую после ее пленения, ты бы мог ей понравиться и сейчас бы был вместо Малыша ее супругом. А чья она любимая внучатая племянница? Правильно! Барона Монклоа, который владеет Железным Потоком. А что дальше? Легко предположить, что гигантский концерн, где производят лучшие космические корабли в Галактике, перейдет во владение Синявы. И, читай дальше между строк: ее супруг и станет полноправным владельцем.

Алоис, признавая мою полную победу, поднял руки вверх:

– Да, тут я признаюсь, не хватило фантазии…Но вот со своим Дирижером в Доставке – это уже из области полного абсурда.

– Но-но! – Я отставил ногу и выпятил грудь. – Не забывайся! Это о чьей идее ты заявляешь, что она абсурдна? Консорт задачу поставил? Суть ясна? Вот и действуйте! Потому что воплотить идеи в жизнь – это уже непосредственная задача таких исполнителей, как ты.

Наш лучший аналитик посмотрел на меня, скривившись, и, почесав за ухом, выдал с неподражаемой завистью:

– Эх! Хорошо быть женатым на императрице!.. Наверное, я тоже приударю за Патрисией… Она с тобой разведется и выйдет замуж за меня… Ха-ха! Вот тогда я тебе столько идей накидаю, что горькими слезами заплачешь и поймешь, как трудно приходится…

– Старому, больному негру, – слезливо продолжил я за него, – которого командование никак не выгонит на пенсию! Знаю я твои присказки… надоели!.. Давай лучше про Барайтиса, и какой ты там негатив высмотрел?

– Неужели сам не догадаешься?

– Нет! Скорей позитив найду. И знаешь какой? Доставку мы настолько прижали, что они скорей всего запретят Пиклии даже из рогатки в нашу сторону выстрелить.

Резона в моих словах было много. Но с сомнением поцокавший языком Алоис придерживался иного мнения:

– Как бы не получилось с точностью до наоборот. Они сами ничего не могут, зато Моусу прикажут, и тот будет бросать солдат на наши амбразуры до последнего. Даже скорей всего так и будет. Сами они станут отнекиваться: «Мы ни при чем! Это полоумный монарх Пиклии никак не уймется, все пытается завладеть престолом Оилтонской империи!» А для отвода глаз введут санкции, наложат эмбарго, потребуют окружить пиклийцев кордонами и даже официально порвут с ними всякие отношения. С них и не такое станется… Лишь бы нагадить…

– Может, и так… – я задумался. – В самом деле, они в таком случае останутся как бы вне нашего гнева… Но с другой стороны, Барайтис прекрасно понимает: как только Доставка перестанет официально поддерживать Моуса, мы тут же выдвигаем свои флоты в атаку, и часы узурпатора сочтены. Так что такая версия развития событий никак не проходит.

– Ну да… и тут ты меня уел… – негр опять на пару минут нырнул в облако своего аналитического боефикатора. Хотя голос его продолжал раздаваться и оттуда. – Мелькнула тут у меня еще одна абсурдная искорка догадок… но не знаю, как ты ее воспримешь…

– Ты уж, будь добр, вначале эту искорку предъяви народу, – проворчал я. – А там посмотрим.

– Да могу и предъявить, мне нетрудно… Суть в следующем… Надо копнуть на тему: что и кому выгодно? Доставке выгодно в нашу сторону даже громко не дышать, поэтому они и своих союзников, как ты и предполагаешь, загонят в казармы надолго. Выгодно ли это Пиклии? Еще как! На месте короля Моуса и его первого министра Де Ло Кле я бы за такую возможность ухватился руками и ногами. Ведь есть шанс модернизировать спокойно флот, перестроить промышленность, как следует успокоить собственный народ. Ко всему я бы попытался под требование Барайтиса выклянчить и для себя некие льготы, поставки, кредиты и добавочный эшелон всякой всячины. Верно? – Он выглянул из боефикатора, и увидев, как я кивнул, продолжил: – А вот выгодно ли такое перемирие узурпатору Пелдорно и графу, его подельнику по разбойничьему ремеслу? Ведь по сути им глубоко плевать как на само королевство, так и на весь народ, им главное нагадить нам. Но и Доставку они вряд ли любят. Наверняка за глаза плюют ядом и готовы этого Барайтиса забить ногами до смерти. И хуже всего, что они не настолько тупые, чтобы не понять то, о чем говорится уже по всей Галактике: «Оилтон держит Доставку за глотку!» – Алоис сделал эффектную паузу. – И вот тут у Моуса возникает уникальный шанс нагадить всем, кого он ненавидит.

Я уже и сам догадался о возможных последствиях реализации такого шанса. От усиленной деятельности мозга, возле уха, где когда-то враги просверлили в моем черепе дырочку, даже что-то заболело, и я пожалел, что не прихватил с собой Бульку. Симбионт умел за две, максимум двадцать две секунды убирать у меня любые неприятные или болезненные симптомы. А теперь вот приходилось самому массировать.

Проблема и в самом деле могла назреть пренеприятнейшая. Если наши кровные враги вздумают нам устроить пакость, то наверняка постараются все инсценировать так, будто бы диверсию, а то и громкое убийство совершили именно агенты Доставки. Причем доказательства должны быть не просто «железные», а «стопудово железобетонные». Сотни врагов мы уничтожили в бою и отправили на каторгу, но многие могли и затаиться под видом простых горожан или новоселов столицы. Да и не обязательно многие, для страшной диверсии хватит и нескольких подготовленных боевиков. И пиклийцы постараются подстроить так, чтобы след Доставки в преступлении был явным!

Идем дальше. Кто или что у нас самое ценное и уникальное, потеря чего наиболее болезненно отразится на всей империи? Иного мнения и быть не может – только императрица. На таких людей, как я и мои товарищи, как бы мы ни были опасны и как бы на нас ни скрежетали зубами кровные мстители, тратить наиболее законспирированных агентов они не станут. Ну, разве что попытаются устроить нечто, могущее прихлопнуть одновременно нас (пусть и одного меня) и Патрисию.

Не знаю, как способности у других, но надо всегда ориентироваться на самые невероятные, а это хоть чуточку, но больше, чем у нашей команды. А о нас я без ложной скромности могу сказать: нам по плечу любое, пусть даже самое немыслимое дело.

А придя к таким выводам, я не сдержал досадливого стона:

«И свадьба завтра… так некстати… И ко всему мы за Броверами собрались! Вот же незадача: одно к другому липнет…»

Наблюдавший за мной Алоис спросил:

– Тан, ты думаешь то же самое, что и я? Что делать со свадьбой и с начавшейся операцией? И как при этом спрятать Патрисию?

– Ничего другого в голову не лезет, – ответил я. – Ну, насчет свадьбы, с точки зрения усиления безопасности, у нас с тобой еще целая ночь впереди и почти полдня в запасе. А вот с Броверами как быть?

– Там еще проще. Попросим императрицу сказаться на неделю-полторы больной, упрячем ее понадежней, и вся песня. Я-то ведь тут остаюсь и буду все держать под контролем.

Теперь уже я с сомнением цокнул языком:

– Был бы я еще уверен в том, что моя супруга захочет отсиживаться полторы недели в каком-нибудь подвале или прятаться на чердаке…

– А вот тут, господин консорт, я вам отвечу вашими же словами: «Наше дело маленькое: подать идею. А уж ваше – уговорить свою любимую женушку, чтобы она вняла голосу здравого рассудка!» Каждому свое!

И в этом негр был прав. Хотя мне легче было бы прикрывать любимую собственным телом, чем заставить ее прятаться от возможного покушения самостоятельно.

Глава 14<emphasis>Королевство Пингия</emphasis>

Понятное дело, Патрисия сильно удивилась, когда ближе к полуночи не застала меня в спальне. И сразу же перезвонила на мой личный крабер:

– Танти, ты где шляешься?

– Извини, милая, но у меня тут появилось несколько сложностей, которые решаются в рабочем порядке.

Когда я говорил таким тоном, любимая сразу понимала, что я и в самом деле занимаюсь очень серьезными делами. А дергать и отвлекать меня уточняющими вопросами – только даром время терять. И свое, и мое. Но хоть пошутить, а тем самым посочувствовать мне, она попыталась:

– Так это значит, что я могу наконец-то толком выспаться?

– Сочувствую, моя принцесса, но это так…

– И ни слова мне не скажешь в оправдание своей отлучки?

– Прелесть моя, на завтра я освободил тебя от всех дел, так что с утра можешь преспокойно прихорашиваться и набираться сил. А уж во время церемонии, до того и во время застолья я тебя основательно введу в суть решаемого мною сейчас вопроса. Ложись спать, принцесса, и пусть тебе приснится что-нибудь сказочное и приятное!

– Да уж, приснится тут… – не удержалась от капризного ворчания моя любимая. – То ты меня мучаешь и мнешь полночи, то мне вообще не к кому прижаться…

– Обещаю завтра же ночью все наверстать. Спокойной ночи!

Императрица отправилась почивать, напоследок уточнив еще, люблю ли я ее, и удовлетворившись моим искренним заверением:

– Даже больше, чем раньше!

Эту фразу она запомнила. И с чисто женской непосредственностью потом ко мне приставала. Но это уже было в день свадьбы. А ночь накануне она провела более чем преспокойно и прекрасно выспалась.

Чего совсем нельзя было сказать обо мне, о моих товарищах, куче наших подчиненных, личном составе Дивизиона, ну и о самом женихе. Что интересно, сам Гарольд, когда узнал о задуманных мною мероприятиях и основательных изменениях в церемонии, не высказал никакой досады или недовольства. Только и кивнул:

– Раз надо, значит, сделаем.

А когда выяснил все, еще и сам стал добавлять дополнительные меры безопасности. Все остальные тянули лямку бессонной ночи, как и полагается бравым воякам, готовым переносить все трудности и лишения в служении родной империи.

Понравилось мне и отношение к делу командира Дивизиона. Эту элитную часть, состоявшую только из одних офицеров и занимавшуюся защитой императорской семьи, окрестностей императорского дворца и вопросами дальнего сопровождения, я поднял по тревоге ближе к рассвету. И стал ставить задачу старшим командирам:

– Обстоятельства изменились, и теперь для безопасности свадьбы полковника Стенеси будет задействован весь состав без исключения. Вестовые разосланы и за теми, кто в отпуске или получил на эти дни увольнение.

Я сделал паузу, ожидая вопросов, но их не последовало. Все деловито и сосредоточенно ждали инструкций. Даже командир Дивизиона, полковник Минри Хайнек, выглядел озабоченным, но готовым ко всему. Хотя как раз от него я и ожидал какой-нибудь реплики.

Вообще-то, с этим человеком у нас в последние месяцы установились нейтрально-настороженные отношения. Как воин и физически развитый боец, он вполне справедливо занимал свое место. Можно сказать, что он почти входил в десятку тех лучших, которые определялись по физическим тестам на дивизионной полосе препятствий. Мало того, несмотря на внешний вид упрямого солдафона и кажущееся самодурство, Хайнек и по критериям тактики, стратегии и общих знаний мог поразить и переплюнуть очень многих. Поэтому я, после того как стал консортом, очень тщательно и долго обсуждал кандидатуру Минри в смысле: оставить его командиром или нет. Все мои боевые товарищи, и в том числе моя любимая, высказались веско: «Оставить!» Поэтому он и остался на должности командира элитного офицерского Дивизиона.

Но подспудно я все время ожидал от него какого-то недовольства, игнорирования, пакости и еще неизвестно чего. И эти мои ожидания базировались на наших давних отношениях. Еще в нашу бытность курсантами-стажерами Хайнек запал на Патрисию, которую принял за простого боевого офицера. Ну и, естественно, сразу невзлюбил меня, ее жениха. А ведь ни он, ни я тогда даже не представляли, что моя обожаемая принцесса, как я ее называл, и в самом деле «ее высочество»! Самая что ни на есть настоящая наследница престола династии Реммингов. Моя девушка поводов Хайнеку, который в то время был одним из заместителей Серджио Капочи, не давала, но самонадеянный майор (тогда еще) что только не вытворял, чтобы хоть как-то нас разъединить, а самому со своей симпатией сблизиться.

Да и в последующие годы он вел себя выжидающе, похоже, втайне надеясь, что я где-то обязательно сверну себе голову, и он подхватит принцессу из рук погибшего героя как эстафетную палочку. Не вышло… Когда я пропал, а по иной версии сбежал, он даже пытался поучаствовать в отборочном турнире для знати, который Патрисия устроила с большим размахом и где призом должна была стать она сама. Он напрашивался, а она запретила… Я знаю, я подслушивал этот разговор… И, вспоминая тон и слова, сказанные Минри, вообще-то ничего не могу ему инкриминировать. Ну, обожествляет он Патрисию, ну, любит ее искренне, и что теперь? Ее вон пол-империи готово на руках носить! Ну… может, чуть меньше, все-таки женщин у нас больше… И мне теперь каждому морду бить, доказывая, что моя супруга принадлежит только мне? Вот то-то и оно!

Так что подоплеку напряженных отношений с моим преемником на посту командира Дивизиона я умом поднимал прекрасно, а вот сердце все как-то билось тревожно и не в лад. Если такой вояка вздумает на почве безответной любви изменить родине или устроить какую-то пакость, то ни мне не поздоровится, ни всей империи. Талантов, сил и возможностей у него предостаточно. И весьма подозрительно получалось, что он до сих пор, в свои тридцать восемь лет, не то чтобы не женился, а вообще не был сильно замечен в пристрастиях к женскому полу. Связи, конечно, у него случались, но кратковременные и спорадические. По его же словам, попадались ему «не те, не соответствуют!». И нетрудно было догадаться, до какой вершины попавшиеся кандидатки не дотягивают.

Пока я вводил командный состав Дивизиона в суть предстоящих изменений, у меня мелькнула неплохая идея:

«А ведь подобное упущение при работе с кадрами следует исправлять! И как можно быстрей! Пусть и зазорно консорту быть свахой для такого неприятного типа, но ведь не лично я буду к нему в постель девиц таскать. Это дело тонкое, подбор следует провести по науке, и не мне этим заниматься. Для этого есть Зарина и Алоис и целая туча собранных специалистов. Вон, Артуру подобрали должную девицу, и мне почему-то видится, что Фаина окрутит нашего «национального героя» в два счета. Причем все будет по любви, сводники останутся в шоколаде, а родная империя – в тройной выгоде. А уж о таком столпе трона, как Минри Хайнек, сама Судьба требует позаботиться. Конечно, женщину, подобную Патрисии, найти невозможно, это и к гадалке не ходи… но! Бездельничать ведомству Алоиса и вспомогательным службам Зарины не придется».

Вот такие у меня побочные мысли возникали во время важных, можно сказать, краеугольных дел. Потому что безопасность моей любимой принцессы следовало усовершенствовать, усложнять и видоизменять круглые сутки.

Как только рассвело, отделения и взводы сил правопорядка, а также воины Дивизиона стали ручейками рассасываться в нужных направлениях и занимать определенные для них позиции. Громадное количество переодетых в гражданские одежды сотрудников спецслужб тоже стало выходить на улицы и вливаться в потоки людей. Новшеств и дополнительных мер мы предприняли чуть ли не втрое больше, чем планировали раньше, так что кому-то было радостно от приближающегося праздника, а кто-то работал на износ, парясь в бронированных жилетах и скафандрах облегченного типа. Хорошо еще, что погодка к скрытому ношению тяжестей и оружия располагала: ветерок, в меру прохладно и чуток пасмурно, с проблесками солнышка из облаков.

Хотя то же самое можно было сказать и о наших потенциальных врагах. Всех подряд встреченных горожан и гостей столицы ощупывать не станешь, а выборочные проверки и народ раздражают, и толку от них мало. Ведь никто не в силах по внешнему виду отличить опытного диверсанта от простого обывателя. Глянешь – морда зверская, перекачан, напряжен и двигает глазами во все стороны агрессивно, волочешь такого на проверку и разочарованно отпускаешь: обычный садовник, который с самого утра перенервничал, воспитывая великовозрастную дочь. Или смотришь, с виду примерный подданный, благообразное личико, костюмчик, тросточка… Не иначе как вышел на утренний променад. Можно сказать, его солдатня просто от скуки решила проверить и попросила зайти в передвижной пункт с лайзмером, прибором для проверки сетчатки глаза. И кто бы мог подумать, что это один из преступников, который давно разыскивался отделом по борьбе с наркотиками. И ведь держался, гад, до последнего, ни лысина не вспотела, ни улыбочка не увяла… пока у него три килограмма пыльцы лаукешеста не обнаружили. А к слову сказать, за килограмм этого забористого природного галлюциногена наши судьи сразу отправляют преступника на каторгу лет эдак на пять. Хотя лаукешест не вызывает необратимого привыкания и зависимость от него излечивается в течение нескольких месяцев.

Но почин был сделан, бдительным воякам объявили по общей связи благодарность и обещали поощрение, от чего все остальные тоже оживились. Раз есть первые результаты, пусть и не относящиеся непосредственно к делу, значит, бдение проходит не зря. К тому же за такие вот продолжительные и крупномасштабные акции бухгалтерия всегда насчитывала участникам соответствующее материальное вознаграждение.

Но выявить диверсантов или убийц только визуально или случайно все равно представлялось невероятно трудной задачей. Поэтому внушительная группа операторов сидела в своих виртуальных боефикаторах и проводила осмотр и сканирование множества людей с помощью летающих миниатюрных устройств, которых у нас в последнее время имелось более чем предостаточно. Опять-таки, благодаря личному участию в деле Синявы Кассипейской и ее родственнику барону Монклоа. Потому что именно в Железном Потоке в наше время и творили эту новейшую, страшно дефицитную и дорогостоящую технику.

При желании или по просьбе агента, оператор имел возможность просканировать большинство людей на предмет наличия оружия, взрывчатки и большинства опасных ядов, которые переносились в емкостях и могли быть распылены или взорваны над жертвами. Невероятно эффективно и удобно. И даже если учитывать многочисленные повреждения, а то и случайное уничтожение устройств в процессе их работы, все равно их применение было по себестоимости дешевле, чем тотальное перекрытие улиц и поголовные проверки с обыском. Не говоря уже о моральном аспекте. И в этот день мы впервые применили буквально все, что у нас имелось из закупленной у барона Монклоа шпионской аппаратуры.

Маршрут проезда праздничного кортежа с участием принцессы был изменен и сокращен втрое. Я справедливо посчитал, что все равно почти сто процентов подданных нашей империи увидит каждое движение и жест своего и моего идола на экранах громадных визоров и виртуальных проекторов. А те, кто будет толкаться в толпе, надеясь присмотреться вживую, а если повезет, то и коснуться божественной ручки, перебьются. Все равно толком ничего не увидят и не услышат.

Да и не она, по сути, является главной персоной на свадьбе. Жених и невеста, вот те да, пересекут столицу чуть ли не всю напрямик, когда будут направляться в главный дворец торжественных событий, а потом еще кусочек пригорода наискосок, когда их узы уже будут скреплены по имперским законам. И отвлекать от них внимание орущих, бросающих цветы горожан на императрицу я посчитал плохим тоном. Цветов у нее и от меня хватает, да и друг пусть похвастается красотой Нины. А то она, как ни похорошела после удаления шрама, в любом случае померкнет на фоне потрясающей Патрисии Ремминг.

По крайней мере, именно так я собирался объяснить своей жене суть проведенных мною изменений. Естественно, не забыв после этого подробно потолковать и о визите Барайтиса к Моусу.

Сама свадьба, со всеми своими атрибутами празднества, проходила в замке-крепости Мираж, одной из древних достопримечательностей нашей центральной планеты. Гигантское четырехэтажное здание стояло массивным полукругом и являло собой верх архитектурного искусства шестивековой давности. Внутри полукруга – парки, фонтаны, скверы; снаружи – дивные сады с редкими деревьями со всей Галактики. И вся «жилая зона» – территория с постройками и парками – окружена глухой восьмиметровой стеной, опутанной сигнализацией и исключающей проникновение через нее, сквозь нее или под ней любого лазутчика. Я ночью не поленился, смотался и лично проверил, как там обстоит дело с охраной. В Мираже мы могли находиться и праздновать весь вечер и всю ночь, ни о чем не беспокоясь, а потом на одном из боевых флаеров спокойно добраться до императорского дворца.

С воздуха и из космоса за крепостью были обязаны присматривать силы воздушного и космического флотов империи.

Ну и в конечном итоге явление Патрисии народу сократилось всего до трех моментов: выезд «из дому», прибытие и переход по парадной площади во дворец торжественных событий и официальные поздравления молодоженов уже после церемонии на площади сзади дворца. Самое большое беспокойство у меня вызывали последние два места. Где я и сосредоточил максимум возможных сил. Помимо этого, воины и агенты, отстоявшие на своих постах на первой точке, после убытия императрицы вместе со мной на свадьбу обязаны были мчаться на вторую и третью точки и там уже самим импровизировать, как им в голову взбредет.

Ну и самое мощное, а точнее сказать, новое в нашей истории – участие сразу четырех риптонов, которые вместе со своими носителями образовывали ближайший круг вокруг нашего драгоценного объекта охраны. Впервые мы были готовы прикрывать Патрисию такой плотной и многообразной защитой. Я находился от супруги справа, Синява с Малышом – слева, а сзади, впритык, следовал Цой Тан. Естественно, что подпрыгивающая от счастья Амалия во время такого выезда даже не слишком-то присмотрелась к своему супругу. А граф заметно потолстел, все-таки при его росте нацепить на себя двадцать килограммов живой плоти – это что-то! По сравнению с ним даже у Синявы не особо бросался в глаза неожиданно появившийся животик, расширившиеся таз и плечи, вдруг ставшие как у культуристки.

Самое потрясающее, что риптоны чувствовали запахи с миллионами оттенков, могли переговариваться телепатически на расстоянии пяти, а то и семи метров, и тем самым держать нас, то есть своих носителей, в курсе всего происходящего рядом с нами действа, но нашим органам чувств неподвластного. То есть пользы от них было стократно больше, чем от лайзмеров, миноискателей, поисковых собак и даже бронежилетов. И, только оговорив с друзьями каждый наш шаг, каждое действие и каждый сигнал, я со спокойной душой констатировал:

– Кажется, мы сделали все, что только возможно. Или у кого-нибудь есть какие-то замечания?

Сам я появился у своей супруги за полтора часа до выезда, поцеловал во встревоженные глаза и потащил ее обедать. Вроде бы предстоящее вечером обжорство предполагало некий пост, как накануне, так и с самого утра, но… есть хотелось не по-детски. Время уже было как раз для трапезы, да и пока дождешься свадебного банкета, можно будет в голодный обморок упасть.

Бульку, пробывшего со мной всю ночь и первую половину дня, я отправил на часик отдохнуть в его родную лабораторию, пообещав и на его долю съесть одну-полторы порции. Он всегда очень трепетно относился к нашему питанию, утверждая: «Лишние жировые накопления я у тебя ликвидирую, а вот если мы свалимся от недоедания, тут уже ничем не смогу помочь!»

Так что, оставшись наедине с любимой, я мог преспокойно поэтапно объяснить все свои действия. В начале моего рассказа о визите Дирижера Барайтиса в Пиклию Патрисия беззаботно посмеялась:

– Мне кажется, что вы с Алоисом явно преувеличиваете. Нельзя быть настолько мнительными, иначе мы с тобой даже из спальни не выйдем.

– Увы, дорогая, пока хоть одного нацеленного на тебя профи не поймаем, успокаиваться нельзя. И после этого все будет зависеть от того, как мы его раскрутим, что выясним и какие выводы сделаем.

– Все равно ты не прав! – стала злиться императрица.

Пришлось, для общего блага, ткнуть ее в самое больное место:

– Не хочу тебе напоминать трагические часы более чем двухгодичной давности, но придется. Тогда твой отец, Серджио, да и я, были уверены, что у нас все под контролем, все враги повержены, убийцы ликвидированы и мы можем почивать на лаврах. И ладно бы только я, молодой дурак, так подумал! Но твой отец! И Серджио! И что в результате получилось?

– Не надо!.. Я все и так помню… – сразу сникла моя обожаемая принцесса, и у меня кольнуло в сердце от жалости к ней.

Только вот деликатничать я посчитал в данном случае неуместным:

– Мне самому горько об этом упоминать… Но сейчас, когда мы только-только поднялись с колен и стали расправлять плечи, наши враги и могут устроить неожиданную подлость. Тем более что мы об их шагах можем только строить предположения и делать не всегда верные выводы. Знали бы мы, что творится в мозгах Моуса и Де Ло Кле, хитросделанного коротышки Барайтиса и вечно поддатых сквоков, я бы так не переживал и настолько не перестраховывался. Но увы! Наша разведка тут очень много недорабатывает, о вражеских планах мы ничего не знаем. Поэтому, милая, приходится исходить из наихудшего и дуть на холодное. И ничего не случится, если ты меньше будешь мелькать на открытых местах. Правильно?

Моя супруга капризно надула губки и, как все женщины мира, заладила о своем, о выстраданном:

– Я и так никуда не выхожу! У меня куча уникальных платьев, а мне их попросту некуда надеть! Мало того, что ты запретил ежедневные балы и приемы, так ты теперь меня и на улицу выпускать не желаешь!

– Стоп, стоп, стоп! – опередил я готовые показаться на ее глазах слезы. – А не ты ли вчера горела желанием только показаться на свадьбе и сбежать на твои совещания?

– Ну и что? Это я так говорила, зная, что ты все уладишь. А потом за свои старания получишь от меня что-нибудь приятное…

– Только вот не надо дурить маленьких и доверчивых! – фыркнул я. – Скажи спасибо, что мы получаем возможность гулять, веселиться, объедаться и танцевать весь вечер и всю ночь. Так что успеешь сменить пять платьев, если не больше. А чтобы ты себя не чувствовала одинокой ни одной минутки, я даже готов помогать тебе в переодевании. Согласна?

Взгляд Патрисии стал игривым и озорным:

– Тебя только пусти мне помогать, ты же теряешь голову и думаешь только об одном. И платья на мне помнешь, и прическу…

– О, точно! Хорошо, что напомнила! Чтобы я чуток упокоился в этом плане, кончай объедаться и побежали в спальню. У нас будет минут сорок, вполне успеем…

– Обойдешься! – Тон императрицы стал надменным и холодным, а рука предупреждающе потянулась к колокольчику. – Только после прибытия с бала, перед нашим расставанием…

– Ладно… если так и мы никуда не спешим, то я поставлю тебя в известность и о последующих мерах безопасности. Сегодня мы продержимся, но потом меня не будет, да и Гарольд так некстати уматывает в свадебное путешествие. Так что, моя драгоценная, для тебя вводится режим полного затворничества, и до моего возвращения ты из дворца ни ногой.

Патрисия вначале и злиться не стала, только уточнила:

– Ты, наверное, шутишь?

– Нисколько! Все распоряжения мною уже отданы, твой распорядок дня изменен на ближайшие полторы недели, и уже продумана и заготовлена для передачи в народ информация о твоей болезни и лечении…

– Да что ты себе позволяешь?! – вспылила моя любимая. – Может, ты меня еще и в клетку посадишь или в стальной кокон затолкаешь?!

– Принцесса, не капризничай, ты сама понимаешь, что это для нашего же с тобой блага делается. Да и что в этом такого? У тебя совещаний, дел и приемов хватит и в самом дворце на год. Практически ты и так никуда особо не выходишь. Сама только недавно плакалась, что сидишь постоянно в четырех стенах…

– Вот именно! Но одно дело, когда я сама загружаю себя работой, а другое – когда не уполномоченный для этого консорт сажает меня под домашний арест и выдумывает для меня страшные болячки! Позор! Ужас! И, кстати, чем это я должна заболеть?

На ее въедливые, свирепые реплики и вопросы я постарался отвечать с максимальной мягкостью и терпением:

– Об этом мы тоже с тобой договаривались, не далее как недели две назад. И тема была для тебя весьма и весьма важной. Вспомнила?

Судя по тому, как она сморщила носик и замолкла, – прекрасно вспомнила. Время-то шло, и в последний месяц стало известно, что народ обеспокоен отсутствием слухов, а то и конкретной информации о возможном наследнике. То есть императрица по каким-то причинам не беременеет. А значит, в противовес пустому месту, сразу возникли неприятные сплетни, утверждающие, что больна либо она, либо я. Что уж никак не способствовало созданному нами образу гармоничной и образцовой пары.

Свой имидж надо поддерживать и лелеять. В том числе и в плане рождения престолонаследников. Но, как ни странно, сколько мы ни старались, ничего у нас не получалось, Патрисия не беременела.

А ведь любой человек в Галактике знал: достаточно пройти курс омоложения в современных медицинских устройствах, и любая женщина избавится от всех болячек и патологий, а то и вновь станет девственницей. До недавнего времени подобные устройства, называемые омолодителями, стоили баснословно дорого, устанавливались только в самых крупных медицинских центрах, и очередь на их посещение, несмотря на высокую стоимость, была расписана на годы вперед. В последний месяц было громогласно заявлено, что Оилтонская империя резко увеличит количество омолодителей и, не считаясь с баснословными расходами, оборудует такими устройствами каждую районную больницу. И теперь народ с напряжением ожидал, когда мы претворим такое грандиозное обещание в жизнь.

Но это – для всех. Однако понимали ведь, что уж императрица-то с консортом имеют льготный доступ к уже имеющимся омолодителям. И возникал резонный вопрос: так какого вакуума они не подлечатся? И почему вообще молчат на эту тему?

Вот я и воспользовался моментом, совмещая трудности с давно назревшей необходимостью, и приготовил такое заявление:

«Ее императорское величество взяла отпуск для поправки здоровья. Отпуск продлится одну-полторы недели».

Объяснив все это супруге, я добавил:

– Вот пока меня нет, и старые проблемы свои утрясем.

– Но я здорова! – напомнила она. – Да и ты тоже… Может, все-таки пока без омолодителя обойдемся?

Я пару секунд смотрел на нее в упор, потом бросил взгляд на большие настенные часы и решительно кивнул:

– Попробуем еще раз! Полчаса у нас есть!

Как говорится, к удовольствию обеих сторон, и успели, и попробовали.

Правда, потом, как, наверное, все женщины мира, Патрисия запаниковала, что она не успеет собраться. И начались метания, шум, гам, толкотня камеристок и швей настолько сумбурная, что я тихонечко ретировался. Фрак свой оставил на манекене, который как бы подтверждал мое присутствие возле любимой супруги, а сам отправился в последние четверть часа проверить некоторые текущие дела. А именно: очень хотелось узнать, как развивается знакомство между Артуром Аристронгом и нашей подставной золотой птичкой Фаиной. Нет ли у них каких-то нежданных сложностей?

Выяснилось, что волновался я зря. Мой ученик влип в расставленную для него ловушку не просто одним коготком, а всем своим наивным телом. Потому что бросился мне навстречу, словно к ангелу-хранителю:

– Танти! Ну вот что мне делать?

– А что случилось-то?

Пышно, но некрасиво разряженная Фаина сидела в дальнем уголке гостиной. Мы с ней обменялись вежливыми поклонами. Мой друг перешел на шепот:

– У нее очередной приступ панического страха! Причем сразу в двух направлениях. Первое: она боится снять этот костюм огородного пугала и надеть нечто современное. И второе: она вообще боится выходить на улицу, из-за этой вот записки.

Он подал мне клочок бумаги, и я прочитал еле разборчивые каракули: «Ну все, курица! Жить тебе осталось пару часов!»

Все правильно, так и планировалось. Да и служба охраны сделала вид, что начала расследование после возмущения национального героя. Но проявить дружеское сочувствие и оказать должное содействие не помешает. Я тоже перешел на шепот:

– А ты себя вспомни, каким ты овощем казался в первые дни нашего знакомства. А? Но ведь у нас руки не опустились, мы тебя раскрутили и расшевелили, заставили поверить в нас и в первую очередь в самого себя. Поэтому и ты не гони события и сразу по всем позициям не напирай…

– Что же делать? Не на себе же ее волочь на свадьбу Гарольда!

– Ладно, учись, пока я добрый… – пробормотал я и приблизился к девушке. Оглядел ее и притворно нахмурился: – А что это на вас, милочка, за платье?

– Это мне матушка завещала, – тихим голосом ответила Фаина. – Самое лучшее…

– М-да! Слов нет, и спорить не могу. Но, честно говоря, оно несколько устаревшее… А потому предлагаю вам выбор: либо вы немедленно переодеваетесь в новое платье, которое вам выбрал ваш опекун барон, либо вы будете плестись в самом конце свадебного эскорта! Итак, ваш выбор!

Девушка с круглыми глазами мастерски разыграла терзавшие ее сомнения и еле из себя выдавила:

– Лучше уж в конце… но только в мамином платье…

– Отлично! Я распоряжусь! Быть на площади через четверть часа!

И, чуть ли не чеканя шаг, покинул гостиную отведенных девушке апартаментов. Барон выскочил за мной с недовольным бормотанием:

– Ну и что ты натворил?!

– Все в нужном нам парсеке! – заверил я его. – Главное, что она теперь не боится выйти на улицу и будет на свадьбе под твоей защитой.

– Да, но теперь над ней все будут смеяться и тыкать пальцем. А могла бы выглядеть как конфетка. Фигурка у нее вон какая замечательная, и в другом платье она бы…

– Да ладно тебе! Где ты там фигурку высмотрел? – фыркнул я с сарказмом. – И вообще, я тут просто мимо проходил, некогда мне, так что встретимся на площади! И это… помягче с ней, поделикатнее… но! В то же время и спуску не давай, проявляй строгость!

Артур растерялся от моих противоречивых советов. И пока пытался сообразить, я быстро ретировался и успел оказаться возле своей супруги в самое нужное время. Она стояла перед зеркалом во всю стену и придирчиво осматривала каждую сборку своего платья. Мокрые от пота камеристки ползали вокруг нее на коленях, поправляя то тут, то там. Две секунды, фрак на мне, и я уже у стены примерочной делаю вид, что стою там неизвестно сколько времени.

Не прокатило. Взгляд любимой заметил меня в зеркале, и она запричитала:

– Ну и где тебя носит, когда меня надо поддержать? Ты только глянь на этот ужас!

Я с пафосом воскликнул:

– Ты неотразима! Такой обворожительно-прекрасной я тебя еще не видел!

– Правда? – прищурилась императрица, но сразу заметно стала успокаиваться.

– Несомненно! С твоим нынешним прелестным видом мог бы соперничать только твой вид в подвенечном платье!

Моя любимая мило улыбнулась и соизволила тронуться на выход. По пути возложив свою ладошку на мой угодливо подставленный локоть.

Все, дальше уже от меня почти ничего не зависело. Теперь все в руках наших телохранителей, дворцовой стражи, агентов спецслужб, офицеров Дивизиона и стоявших в праздничных караулах гвардейцев. Хотя я все-таки очень надеялся, что все эти силы, поднятые на ноги и нас окружавшие, не понадобятся. Праздник никто нам не испортит. И хуже от этого не будет: станем считать сегодняшний день генеральной репетицией.

Примерно так же считал и риптон, удобно растекшийся по всему моему телу:

«Что самое главное в командире? Это умение найти работу для подчиненных!»

«Это ты к чему, дружище? Жалеешь, что я тебе не дал побездельничать возле реторт и пробирок?»

«Да нет, не жалею. Мне с тобой всяко интересней и полезней. Просто к тому говорю, что никогда мы таким дружным составом не выступали еще. Жаль, что Армата, Николя и Зарина уже убыли на Элизу, но зато их места заняли мои ученики! Вулкан, Свистун и Одуванчик!»

«А-а-а, вот ты к чему… Теперь и сам командиром стал, и своими бойцами решил похвастаться?»

В открытом флаере мы отъехали от дворца, пересекли главную площадь империи, заполненную народом, и вся кавалькада нырнула в наглухо перекрытую улицу. После чего последовал мой первый облегченный вздох. На этой фазе нашего передвижения приспособленные для действий «хамелеон» флаеры закрывались наглухо, меняли цвет и даже несколько внешний вид, после чего перестраивались совсем иным порядком. Непосвященным казалось, что наш флаер так и продолжил двигаться вторым в колонне, когда в авангарде уже двигалась иная группа, только охраняя, а мы скромно затерялись на последних позициях. Весь город пересекли гораздо быстрее, чем медленно движущийся кортеж с молодоженами, и оказались у дворца торжественных событий гораздо раньше начала церемонии. Причем опять в наглухо перекрытой и затемненной сверху улице перестроились и сменили окрас флаеров. И выбрались на площадь не со стороны главного проспекта, по которому ожидалось наше прибытие, а с боковой улицы. Тоже мое изменение, которое могло спутать карты гипотетическим злоумышленникам.

По всем правилам, вначале во дворец заходили жених с невестой и только потом – ее императорское величество со свитой. Я и тут не поленился все изменить. Почему, спрашивается, мы не можем войти раньше и преспокойно расположиться на отведенных нам местам? Легко!

К вящему восторгу собравшейся толпы и средств массовой информации, мы без всякой предварительной огласки стали пересекать парадную площадь, раздавая во все стороны улыбки и приветственно помахивая руками. И неважно, что сделали это с иного направления. Зрители ревели, кричали и что-то даже пытались скандировать. Три огромных экрана, прикрывающих жилые дома по краю, тут же изобразили крупным планом ее императорское величество и ее осчастливленного супруга. Так что большинство людей, чтобы лучше видеть и запечатлеть каждое мгновение, развернулись к экранам. И кричали, именно обращаясь к нашим изображениям. Гомон толпы еще больше усилился. Но голоса в наушниках общей связи каждый из нас все равно слышал превосходно.

Потому и напряглись все одновременно, когда услышали голос Алоиса, координирующего всю операцию прикрытия:

– Тревога! Замечен слишком подозрительный субъект! Когда вы стали въезжать на площадь, он явно занервничал и теперь интенсивно старается протиснуться к центральной оси вашего предполагаемого маршрута. Операторы «пчелок» направили к нему свои устройства для обследования…

Вот и наши летающие миниатюрные шпионы пригодились! Но как оно дальше пойдет? Пока наработок было предостаточно.

Я тут же дал незаметный никому со стороны сигнал нашему водителю, и флаер плавно остановился. Потому что если сейчас взлететь свечой в небо, то могло быть только хуже: раз террориста прозевали, могли и ракету-перехватчик не заметить в окрестных строениях. Вон сколько окон! И ведь не в каждом торчат улыбающиеся лица!

Такие вот спонтанные остановки всегда были в стиле Патрисии. Она, свесившись с борта транспорта, могла со всеми поздороваться за руку, а то и подхватить по очереди некоторых малышей на руки и устроить фотосессию для представителей средств массовой информации. А нам как раз бы не помешало потянуть время и правильно сориентироваться в обстановке.

Моя супруга тоже мой жест заметила, означающий для нее: «Общение с народом, по среднему отрезку времени!» То есть минут на пять, на шесть.

Ну а моей милой только разреши то, что она сама обожает. Так что она расстаралась, как и следовало ожидать. И здоровалась, и даже обнималась с рвущимися к ней подданными. Ловко подхватила вначале двухлетнюю малышку на руки и с минуту позировала с ней. Потом то же самое проделала под восторженный рев народа с полуторагодовалым карапузом, который мило улыбался и пытался лихо стащить с головы императрицы корону.

А операция прикрытия, можно сказать, перешла в свою самую опасную, пиковую фазу. Сухой голос Алоиса только и мог, что констатировать нависшую над площадью угрозу:

– Человек укутан взрывчаткой и коробами с разрывными, разлетающимися в стороны шариками! По первой же команде «Лечь!» быть готовыми сразу завалиться на землю! Пилот: готовность «ноль!».

Глава 15<emphasis>Там же</emphasis>

От переживаний мы все взмокли. Даже такой опытнейший симбионт, как Булька, не справлялся с охлаждением моего тела! По лицу потекли капли пота. Императрице тоже следовало выполнить приказ Алоиса, чтобы хотя бы чуток прикрыться бортами флаера. Сделав вид, что она чуть покачнулась, Патрисия, поддерживаемая мною под локоток, уселась с карапузом на сиденье. При этом мы продолжали улыбаться и делать вид, что ничего жуткого не происходит.

А голос Алоиса звенел от напряжения:

– «Пчелка» с парализующей иглой уже рядом. Диверсант явно не успевает к выбранному месту!.. Атака в висок!.. Есть поражение! Тело падает в толпу… Опасность взрыва! Народ в том месте чуть раздался в стороны… Человек лежит лицом на камнях, руки раскинуты… Отключился сразу и наглухо! Вроде не успел коснуться сенсоров активации взрыва… Наши агенты рядом… Под видом оказания помощи человеку пытаются вынести его осторожно с площади… Больше никого с подозрительными действиями не замечено… Тяните время еще минут пять… Но на ноги не вставать! Водителю быть готовым к экстренному взлету! Величествам еще раз: продолжайте сидеть! Спокойнее… Бдеть за остальными! Операторы! Камеры, камеры держать! Вот… хорошо… На упавшего больше никто не обращает внимания… Никто не пытается перекрыть его вынос… Вынесли… Пытаемся идентифицировать личность по считанным отпечаткам пальцев…

Мы же продолжали бесплатное, но в данный момент вынужденное шоу: общались с народом. Стоявшие в оцеплении гвардейцы довольно жестко держали линию, так что за флаер никто из обывателей не цеплялся и давки пока вроде не создавалось. Поэтому, вернув ребенка осчастливленным родителям, Патрисия затеяла беседу с теми, кто стоял рядом с нашим бронированным транспортом.

На экранах народ как по мановению волшебной палочки закрыл рты, настолько всем хотелось еще и услышать, что говорится и о чем.

Стоило отдать должное телевизионщикам и их узконаправленным микрофонам. Буквально через минуту из динамиков по периметру огромной площади послышалось вполне разборчиво:

– …неужели так трудно? – закончил вопрос один из подданных империи.

– Не трудно! – послышался, а вернее, грянул усиленный аппаратурой обворожительный, спокойный голос моей любимой. – Тем более что средства у нашего государства очень скоро появятся и для этого. Вопрос о сносе устаревших кварталов столицы и возведении на их месте ультрасовременных зданий будет рассматриваться уже в конце текущего года. Скорей всего, и новые проекты будут приниматься на конкурсной основе. Самые лучшие наши архитекторы получат возможность показать свои таланты. Наверное, и окончательный отбор устроим с опросом мнения всех жителей столицы.

Ну вот, новые заботы. Устаревшие здания на улицах спального рабочего района мы планировали сносить года через два, не раньше. А теперь разволновавшаяся императрица явно поторопила события. И ведь придется в самом деле форсировать модернизацию, главный город империи должен соответствовать своему статусу.

Да еще и народ встретил это выступление восторженным ревом.

Но в данный момент не это меня тревожило, да и всех, кто был в курсе происходящего. Краем уха прислушиваясь к продолжившемуся диалогу, мы ждали с трепетом условного слова от нашего координатора. Не того, что «Лечь!», а того, которое «Отбой!». А он все никак не давал расслабиться:

– Тело уже в закрытом флаере, замаскированном под «Скорую помощь». Начинаем транспортировку на улицу вашего последнего перестроения… Взрывчатка на теле слишком уж сложно уложена… Агенты опасаются трогать… Саперы на подходе… Но в остальном пока все чисто, если санитарный флаер взорвется, на площади никто не пострадает… Поэтому продолжайте двигаться во дворец.

Да уж! Этот неизвестный пока камикадзе, похоже, заставил поседеть не только меня! И если бы он занял верную позицию заранее и не стал так спешить с перемещением, то мы бы его и не заметили. Вот тебе и полная блокада! Вот тебе и тотальное оцепление!

Обиднее всего, что вся моя хваленая сила и проворство не смогли остановить убийцу заблаговременно. Да и что бы я сделал, разорвись рядом заряд огромной силы? Хорошо, если бы попросту завалился на террориста, собственным телом принимая на себя разлетающиеся шарики.

Забыв об условном барьере в сознании, я наверняка выкрикивал свои мысли. Потому что Булька начал меня успокаивать:

«Не ругай себя! Ты и так сделал за ночь максимум, и хорошо, что внес кучу изменений да выгнал на улицы всех. Если бы не это…»

Тут риптон прав, моя паранойя спасла энное количество людей от убийцы-смертника. А мой симбионт продолжал:

«Но думаю, что надо быстрей помочь в идентификации парализованного типа. Пусть к телу поспешит Вулкан, он самый натасканный по определениям запахов. Вернее, Цой Тан пусть пошевеливается…»

Но я уже и так понял суть, признал своевременность предложения и развернулся к застывшему в напряжении графу. Его риптон уже обо всем информировал своего носителя, и тот готов был хоть на ходу выпрыгнуть из флаера, только не мог сообразить, как это сделать. Да и счастливо посматривавшая на толпу Амалия со своим эгоцентризмом могла все испортить.

Поэтому требовалось мое веское слово, и оно последовало одновременно с плавной остановкой нашего транспорта:

– Цой, давай немедленно дуй на ту улицу, по которой мы сюда выехали! Легко проскочишь вдоль линии оцепления! – Следующее предложение уже адресовалось менявшейся в лице Амалии: – Сидеть и не рыпаться! Продолжай улыбаться и ни о чем не волнуйся, помощь твоего мужа необходима в определении одной непонятной зверушки.

Тон моего голоса никак не соответствовал улыбке на лице, разве что колючий взгляд выдавал страшное еще напряжение. Поэтому строптивая супруга нашего штатного ботаника даже не пикнула, хоть и заметно побледнела. Правда, все-таки чуть дернулась, пытаясь выйти следом за графом, но тут я перешел на злобное шипение:

– Сидеть! Улыбайся! – после чего повернулся лицом в направлении нашего движения, давая команду двигаться дальше.

Мои действия верно понял и сразу оценил Алоис. А так как многие не ведали о существовании риптонов, и даже Патрисия не знала, что их больше одного, то он выразился завуалированно:

– Верное решение, консорт. Скорей всего, и шарики отравлены, так что придется выяснять тип и свойства яда. Лучше Цоя с этим никто не справится!

Естественно, что Патрисия в данном утверждении сильно засомневалась, потому что покосилась на меня. Но версия, выдвинутая нашим аналитиком, подходила как нельзя лучше, поэтому будем ее и придерживаться.

Остаток площади пересекли быстро. Флаеры разместились на оцепленной стоянке, и я, не дав своей любимой покрасоваться на верхней площадке парадной лестницы, чуть ли не затолкал ее в здание. Ругаться и возмущаться она не стала, скорей даже посочувствовала:

– Ты весь мокрый. Да и я… платье надо менять…

– Успеваем! – И подобное было предусмотрено. – У нас еще минут десять времени.

И мы быстро, впятером, поспешили в специально отведенную для этого комнату. Только вот Малыш и Синява все понимали, тогда как Амалия недоумевала. Бесцеремонно дергая меня за фалду, она спросила:

– А почему не садимся? Что-то случилось?

Пришлось и тут действовать несколько невежливо. Да и мешала бы она нам при переодевании. Подозвав жестом распорядителя, я силой вложил в его руку кисть Амалии и приказал:

– Проводить ее сиятельство на место!

Тот был из наших служак, поэтому сразу стал умело действовать, перекрыв движение недовольной красотке собственным корпусом. Из комнаты переодеваний я всех вытурил только одним жестом и выразительным взглядом. А потом стал помогать супруге переодеваться.

– Кошмар! Что ж такое случилось? – бормотала она. – И почему мне так жарко стало?

– Да потому, моя милая, что я бы предпочел тебя видеть в скафандре «Гратя»! И удобнее, и безопаснее, и вентиляция отменная, и выглядела бы ты раз в сто эффектнее.

– Я уже с тобой почти согласна… Осторожно! Прическу испортишь! – Тут она заметила, что Малыш со своей супругой и не думают переодеваться, хотя и для них имелись комплекты: – А вы чего стоите?

– Да все нормально! – ответила парочка почти в унисон, вытирая влажными салфетками лица.

Императрица посмотрела на меня:

– А ты чего так «поплыл»? Уснул твой Булька, что ли?

«Уснешь тут с вами! То их похищают, то убивают! И почему я не достался простому крестьянину?!» – вспылил мой друг, но я его раздраженные высказывания дипломатично не стал озвучивать, просто приукрасил его действия:

– Работает, как никогда. Тебе привет передает…

– Взаимно! – Она уже меняла нижнее белье, прикрываясь мною от Малыша, который и так не смотрел в нашу сторону. – Но зачем ты графа неведомо куда отправил? Без него бы не справились?

Вместо меня ответил все слышавший Алоис:

– Он и в самом деле может сильно пригодиться. Но как только освободится, мы его незаметно опять в строй вашей компании подкинем.

– А что нового по телу?

– Как раз начали разминировать. Саперы говорят, что ничего сложного… Причем уверены, что вся система делалась в страшной спешке, с применением подсобных материалов и даже с риском непроизвольного срабатывания устройства…

– Ага! Значит, времени у камикадзе не было достаточного для подготовки?

– Вот именно! Саперы утверждают, что взрывчатка сделана в пределах одних, максимум полутора суток… Простейшая… Но мощная… Есть! Разобрали! Опасность взрыва миновала. Ага! И поступила наводка на идентификацию тела. Есть адрес! Ближайшая группа выдвигается туда с обыском. Ну и это… Цой приступает к работе… Ищет яды…

Конечно, если кто подсмотрит из неосведомленных, то этот поиск выглядит странно. Ботаник просто положит руки на человека и замрет, мысленно переговариваясь со своим симбионтом. На самом деле именно риптон и будет выполнять невероятный объем работы, начиная от состояния здоровья камикадзе и кончая запахом предметов, которые отыщутся у него в карманах. Единственно, что заставляло переживать, так это хватит ли у Вулкана опыта и умений для такого крупномасштабного исследования.

Об этом не только я переживал.

«Все ли он сделает? – волновался Булька. – Лучше бы я отправился! Ах да!.. Консорта так просто из флаера не вытолкаешь…»

«Еще и сопротивляться буду! – добавил я. – Мое место возле Патри…»

То, что говорил Цой Тан, мы слышать не могли, зато нам его слова сразу дублировал Алоис. При этом он всеми силами пытался сделать вид, что возле тела еще и агенты остаются, продолжая обыск:

– О! Нашли странный пульт дистанционного управления. Был прикреплен к внутренней стороне браслета с часами. Занятная штучка… Саперы приступили к предварительному осмотру…

– Может, это нечто от гаража, ворот дома или транспортного средства? – задавая вопрос, я двигался вприсядку, расправляя оборки нового платья на супруге. С другой стороны мне помогала Синява Кассиопейская. И пожалел на мгновение, что выгнал камеристок… Зато говорить можем спокойно.

– Совсем непохоже… Тоже сделано из подручных средств… Ух ты! Говорят, что и дистанция действия всего лишь метров пятьсот по прямой и на открытом пространстве.

Наверное, не только Алоис сообразил, что это могло значить. Никак у террориста имелся соратник с другим взрывным устройством? Или некое место было заминировано, и если бы мы там проехали, беды бы не миновать.

В который раз я услышал от риптона похвалу за мое стремление к перестраховке.

Но тут же возникал вопрос: если у убийцы имеется подельник, зачем тогда пульт управления? Следовательно, все-таки мина? Окружающую местность проверяли и прощупывали в течение последних суток, заранее заложить взрывчатку террористы не смогли бы. Значит, принесли только недавно? Как и кто? Удастся ли отыскать этого человека? И где он оставил свой смертельный груз? И вдруг он сделал это именно в том месте, где мы и выйдем из здания? Вдруг он уже протолкался к тому месту, на которое мы, не угадав, и сунемся? Объявить общую тревогу и начать вывод людей с площади одновременно с обыском каждого? Тоже не факт, что получится без жертв…

Операторы миниатюрных летающих шпионов работали с максимальным напряжением. Но ведь людей десятки тысяч! В такой толпе, даже зная конкретного человека, и то найти проблематично.

Вопросы носились в голове, как рой рассерженных пчел, не находящих выхода. А тут еще и свадебный кортеж с молодоженами стал въезжать на площадь. Следовало что-то предпринимать.

– Цой Тан закончил работу, – многозначительно проинформировал наш аналитик, и это меня подтолкнуло к единственно верному решению:

– Патри, остаешься в здании, что бы ни случилось, и держишь возле себя Амалию! Малыш, Синява, за мной! Встречаем молодых! Алоис! Графа к нам! Делаем план «Записки». Живей…

Конечно же, императрица осталась жутко недовольна. Но когда я говорил таким тоном, и тем более после последних событий, когда принятые мною титанические усилия оказались не напрасными, она и слова не сказала против и не стала влезать со своими советами. Тем более о такой наработке она знала, и понимала, для чего я ее запустил в действие: чтобы лично присмотреться к тем, кто пробился к зданию ближе всех. Именно эти люди, а вернее, террористы среди них, и будут наиболее опасны в любом случае.

На выходе нас уже встречал работник спецслужбы. Он приготовил по внушительному пакету мини-комплектов, которые мы между собой называли «разовая кляуза». В каждый комплект входили кусочек красивого картона, с гербовыми печатями вверху и завитушками по углам, и прикрепленный к этой картонке самописец. Подобные штуковины раздавались на мероприятиях, подобных этому, и давали возможность каждому из подданных написать жалобу, замечание, пожелание, а если оных не было, то просто панегирик в адрес императрицы. Эти записки передавали в почтовый флаер, и считалось, что ими занимается лично ее императорское величество.

Тут же к нам подскочил Цой Тан, и мы все четверо стали плотной кучкой, как бы рассматривая новые образцы и раскраску картонок. На самом деле мы соединили руки, чтобы Вулкан мог быстро передать Бульке собранную информацию. А тот много насобирал, даром что молодой! Две минуты пришлось стоять под недоуменными взглядами толпы.

Уже и Гарольд взошел по парадным ступеням, поглядывая в нашу сторону призывно и задумчиво одновременно. Но я ему махнул рукой, показывая: мол, двигай, и начинайте церемонию, а мы чуть позже присоединимся.

Вслух же я распределил сектора поиска между каждым из нашей четверки носителей, и мы двинулись раздавать горожанам «разовые кляузы». И только приблизившись к своему участку, я понял, что выбрал не тот. Сюда следовало направить нашего ботаника или, в крайнем случае, наследницу барона Монклоа. Потому что передо мной предстала толпа дам разного возраста, достатка и сословий. Видимо, для них тут бургомистр выделил отдельный квадрат, куда они с энтузиазмом и натолкались, словно сельди в бочку. С огромными прическами, со смешными сумочками и в платьях такой давности, что надетое Фаиной могло показаться последним писком моды, эти расфуфыренные фанатички, увидев меня, прямо взвыли от счастья. Ну, еще бы, сам консорт их заметил и именно к ним подался раздавать бланки под записки для императрицы. И как раз в моем секторе линия оцепления чуть не была прорвана напором бойких бабулек, степенных матрон и экзальтированных, словно накачавшихся наркотиками, девиц.

Понимая, что второго камикадзе явно не отыщу, я старался двигаться с солидной скоростью, просто касаясь пальцами жадно подставленных ладоней и изредка кладя на них комплект с самописцем. Понятное дело, что Булька в таком бедламе мне ничем не мог помочь, только и пожаловался тихонько:

«Какого вакуума они все так громко орут? Ладно, когда ты был бароном Артуром…»

«Обижаешь? – с раздражением сказал я скорее машинально. – Все ведь знают, что это я обучал Артура, потому и не сомневаются, что я лучше».

«Ага! Ты как все самцы: еще скажи, что любая с тобой прыгнет в постель, невзирая ни на какие моральные запреты. И смотрит на тебя, вывалив язык на подбородок от вожделения!..»

Естественно, заявить подобное мне бы совесть не позволила. Хотя дух противоречия хотел было возмутиться. Но именно словосочетание «смотрит на тебя» меня почему-то встревожило. И я даже приостановился, пытаясь понять, что же меня смутило. Своей интуиции, не раз меня спасавшей, я привык доверять.

Осмотрелся, автоматически протягивая комплекты взревевшим от радости почитательницам, и только тогда уловил основную неправильность. В третьем ряду, а может, и во втором с половиной (трудно понять в такой давке) стояла женщина лет двадцати пяти. И вроде не сильно отличалась от своих соседок: роскошное старинное платье с глубоким декольте, довольно неплохие натуральные украшения в ушах и на шее, высокая, настоящее произведение искусств, прическа. Но! Взгляд совершенно потухший, равнодушный. То есть она никак не подходила под определение «вывалив язык на подбородок от вожделения!». Женщину толкали со всех сторон, пытались оттереть назад, но она довольно активно держала позицию, работая локтями и не выпуская из рук синюю сумочку. Как раз в тон вставкам на платье.

Интенсивно мысленно общаясь с Булькой, я для задержки времени этаким игривым голосом крикнул в толпу:

– А как вы относитесь к участию в этой свадьбе ее императорского величества?

Ответили, наверно, человек сорок одновременно, создав настоящую какофонию. Зато мы с риптоном успели заметить, как при упоминании об императрице глаза странной дамы буквально загорелись интересом. То есть она, скорей всего, только и пришла взглянуть на Патрисию Ремминг. И я, прикусив передатчик, тихо сказал Алоису:

– Ну-ка, для меня сюда подгоните специально несколько «пчелок»!

– Они рядом с тобой. Кого хочешь проверить?

Еще не совсем убежденный, я почти шагнул в толпу, раздавая комплекты и восклицая:

– Не все сразу! Попрошу говорить по очереди! – и ткнул картонкой прямо в сумочку дамы, которая опять стояла с потухшим взглядом. – Берите!

Она машинально взяла, и пальцы наши соприкоснулись. Я удержал ее и спросил:

– Вот вы, красавица, что думаете?

Та растерянно уставилась на свои пальцы, которые крепко оказались зажаты моими, и стала краснеть от волнения.

В этот момент все и закрутилось. Первым закричал Булька:

«Внимание, Тан! У нее такой же запах, как у того камикадзе! – Мой друг успел сделать первые анализы. – И частицы его плоти под ногтями!»

Тут же заорал наш аналитик, которому сообразительные операторы за несколько мгновений до того выдали шокирующую информацию: «В прическе у объекта взрывчатка с рассеивающимися элементами поражения!»

– Тан! Уходи немедленно! Бегом! Она может быть на дистанционном пульте! Уложим без тебя!

Я тут же выпустил пальцы дамы и стал двигаться дальше влево, крича какой-то подпрыгивающей от нетерпения бабушке:

– А вы что скажете, уважаемая?!

Но прошел мимо, чтобы успокоить если не саму смертницу, то тех, кто готов ее подтолкнуть к смерти. Ведь вполне возможно, что дистанционный пульт управления как раз и предназначался для подрыва этой прически с сюрпризом.

Внимание спецов, сидевших на управлении «пчелками», сейчас было сконцентрировано на синей сумочке в руках дамы. Уж слишком рьяно она за нее держалась, а это могло стать для нас огромной проблемой. Ведь могла существовать «отжимная кнопка». То есть активация уже произведена, и взрыв сдерживается лишь вдавленной кнопкой. Стоит ее только отпустить, как грянет взрыв. О количестве невинных жертв в таком случае страшно даже подумать. И хуже всего, что никакого отчаянного агента женского пола, которая сейчас подобралась бы к террористке и сжала ее руки с сумочкой, поблизости не было.

А я сам упустил единственно верный момент! Надо было полностью перехватить ее руки! Сразу! И тогда у меня был отличный шанс!

Опять-таки, если не существует иного пульта дистанционной инициации взрыва.

«Возвращайся! Рискнем еще раз! – в азарте завопил Булька. – Мне кажется, ничего у нее в сумочке такого нет!»

«Ну, раз нет, то нет и смысла возвращаться», – решил я.

Да и все сроки затягивания атаки на диверсанта вышли. Я отошел на безопасное расстояние и по команде Алоиса присел, а он со стоном выдавил:

– Пошла игла с парализующим ядом!..

Видимо, «пчелка» сработала на «отлично». Потому что атакованная женщина беззвучно рухнула в толпе столичных дам, и тут же послышался чей-то крик:

– Дура! Смотри, куда падаешь!

Почти сразу раздались другие голоса:

– Врача! Девушке дурно! Помогите! Она без сознания!

Во-первых, в линии оцепления из гвардейцев отыскалось два очень доверенных человека из спецслужб, которые уже получили команду оттереть публику в сторону и проследить, чтобы никто не касался синей сумочки. Во-вторых, так как вокруг дворца была зона для стоянок флаеров, то еще одна машина, замаскированная под «Скорую помощь», прямо-таки въехала в край бурлящей толпы. Ну, и в-третьих, к ним уже мчались опытные специалисты по разминированию. Самое обнадеживающее, конечно, помимо отсутствия взрыва, это довольно спокойное отношение людей ко второму уже падению в толпе. Ну, упали в обморок… Ну и что? Мол, каждый раз нечто такое случается. Потому и дежурят машины с врачами.

Я же дисциплинированно прошел периметр выделенного мне сектора, все так же тщательно присматриваясь ко всем и пытаясь визуально выделить в толпе каждого подозрительного человека. Паранойя у меня уже зашкаливала. Ведь если есть два смертника на площади, то почему и третьему не появиться? А то и (озноб по коже!) четвертому! Знал бы, что так все получится, зубами и ногтями держал бы Патрисию дома и никуда бы она у меня не вышла! Пусть бы хоть головой об стену билась! И пусть на меня бы потом Гарольд до конца жизни за такие действия обижался!

До того разнервничался, что пошел уже по сектору, который достался Малышу. Меня дружно стали возвращать в действительность и требовать вести себя нормально как Булька, так и Алоис.

«Кончай бродить вокруг да около! – заявил риптон. – Тут дальше и без нас справятся. Мы свое дело сделали».

– Поторопись в здание! – сказал наш чернокожий аналитик. – Там всеми силами задерживают начало церемонии из-за твоего отсутствия. И остальные трое носителей тебя уже ждут у главного входа.

Я двинулся на парадное крыльцо. Там остановился, с тоской обвел глазами людское море и в какой-то момент захотел толкнуть речь, которая и заключалась бы в трех фразах: «Бегом по домам! Объявляю комендантский час! Кого поймаю на площади последним, отпинаю!»

Я мог и в самом деле такое устроить. Данная мне власть еще и не такое позволяла. Но тогда уж точно от народной любви ко мне только один пшик останется.

Видимо, вся гамма чувств отразилась у меня на лице, и к уговорам Бульки подключился наш смешливый и циничный аристократ. Загородив от меня площадь своим высоким телом, он с ехидством спросил:

– Никак тебя потянуло на вторую женитьбу? Ха! Вот я расскажу Патрисии, как ты для себя выбрал сектор с красотками!

В наушнике нервно рассмеялся Алоис, и меня немного отпустило. Стиснув зубы от досады, я первым поспешил на отведенное мне место. Еще и не пристроился как следует рядом со своей любимой, как грянула величественная музыка и церемония началась.

Конечно же, слышавшая все перипетии событий императрица до сих пор получала комментарии Алоиса. И прекрасно понимала, что произошло, насколько я взвинчен и насколько она была близка к страшной опасности. Наверное, и свое возмущение припомнила по поводу излишних якобы действий с моей стороны, по усложнению периметров охраны. Поэтому просто протянула ладошку и положила на мой дергающийся кулак. Еще и виновато заглянула мне в глаза. И прошептала:

– Ты у меня самый лучший!..

Несомненно, что это мне помогло успокоиться гораздо быстрей, чем интенсивный, с искорками массаж, которым риптон жестоко терзал мое тело. Легкие задышали спокойно, кровь стала растворять чрезмерно впрыснутый адреналин, и я уже более адекватно и вдумчиво стал воспринимать подаваемую нашим координатором информацию. Так что воспоминания о самой свадебной церемонии у меня остались смутные. Я больше слушал Алоиса и даже пытался давать разные советы и команды. Но там и в самом деле дальше хорошо справились и без меня и моих ценных указаний. Тем более что предварительная работа нами была проведена верно, и людей хватало на все.

Глава 16<emphasis>Замок Мираж</emphasis>

Отлично сработали службы розыска и захвата. Хотя никого из сообщников захватывать не пришлось. Но зато вскоре пришло четкое убеждение, что преступников действовало только двое.

Это позволило мне несколько ослабить драконовские меры, и мы все-таки добрались до неприступной твердыни – замка Мираж. Хотя было пару моментов, когда я уже порывался объявить о неучастии императрицы в дальнейшем празднестве. И только совокупность поступающей информации да тоскливое личико моей любимой заставили меня скрепя сердце разрешить наш выезд в пригород.

А информация шла сплошным потоком.

Только-только разминировали «даму с прической» и начали выяснять ее данные, как боевые группы оцепили район проживания первого камикадзе и проникли в его довольно внушительную, по его средствам, квартиру. А почему разговор зашел о средствах? Потому что слишком уж обывательская профессия была у него: парикмахер. Обычный человек, с ничем особо не выделяющимся именем Саша Горец. Прибыл в столицу из окраинной системы девятнадцать лет назад, когда ему было двадцать два, ничем не выделялся, сразу стал парикмахером. Не участвовал, не привлекался, не мелькал и не высовывался. Этакий невзрачный мещанин с ножницами и расческой.

Конкретные корни и происхождение – выяснялись. Каким образом вдруг к нему в столице попала по наследству квартира – тоже рыли. А вот обыск в жилище и опрос ближайших соседей подкинули следствию кучку интересных деталей.

Детали – по соучастнице. Года три назад появилась у Саши Горца постоянная сожительница. И до того была, но та вроде погибла. Сейчас «новенькой» уже тридцать лет. Тихая, скромная и точно такая же незаметная. Правда, имечко у этой девицы оказалось более эффектное, чем внешний вид: Анжела Гарибальди. Некоторая путаница изначально просматривалась в ее родословной, но по всем описаниям как раз та самая, «с прической». Причем и красотой обычно Анжела не блистала, чаще появляясь на улице этакой серой мышкой.

Жила парочка мирно, не скандалили, гулянки с друзьями не устраивали, да тех у них и не было, посуду не били, мебель каждую ночь не передвигали. Да и на работе господин Горец, в отличие от иных коллег по профессии, не славился словоохотливостью. Работал молча или напевая под нос мелодию популярного на данной неделе шлягера. Ни любопытства не проявлял, ни в душу не пытался залезть. Про таких подумать, что он шпион или вражеский агент, – это себя перестать уважать.

И тем не менее! Доставленная в квартиру поисковая аппаратура, творящая чудеса, недоступные человеку, вскоре отыскала уйму доказательств, что пара являлась глубоко законспирированными диверсантами, работающими на Доставку. Пренеприятнейший вывод! Правда, лишний раз подтвердивший, что моя заинтересованность визитом Барайтиса в Пиклию имеет под собой основание.

А то, что убийц направили на дело явно не Дирижеры, вытекало из того, что ушедшие на смерть камикадзе не уничтожили в квартире те самые доказательства причастности к нашим политическим и экономическим конкурентам. Ведь любой смертник, уходящий на такое дело, обязательно получает приказ «зачистка следа», исполняя который, может и сжечь свое жилище, лишь бы никто не догадался, чья рука его направляла. Можно было, конечно, предположить, что камикадзе сами не знали, что и для чего у них упрятано в глубине стен и под плиткой полов. То есть когда надо, резидент им приказал: «Достаньте то-то и там-то! И на дело!» Это косвенно подтверждали и последние депеши, которые были получены и сохранены на кристалле аж целых одиннадцать лет назад. Хороши шефы! Настолько законспирировали своих агентов, что только раз в десять лет к ним обращаются?

Но все равно: никак не клеится! Но зато возникают догадки.

Ведь за последние одиннадцать лет сколько мы тут пробравшихся к нам сволочей накрошили? Да не счесть! Так что мог попасть под раздачу и тот резидент, который только и имел выход на тщательно законспирированных убийц. А может, и не только под нашу раздачу! Скорей всего, под удар моусовской разведки. Они его захватили, допросили да и утопили где-нибудь в канализации. А вот убийц оставили на месте да и доложили своему шефу Де Ло Кле.

Конечно, представшая картина не могла гарантировать стопроцентной ясности всех помыслов наших врагов, но общая концепция в колею укладывалась прекрасно: весь мир понял, что мы держим Доставку за горло, Дирижер предупредил пиклийцев, чтобы те не шалили, а подлый Де Ло Кле задумал нас стравить в кровавом столкновении лбами.

М-да! Хитро, подло, цинично и без малейших укоров совести!

И ведь самое противное, что мы, зная, кто и где виноват, не можем официально наказать Пиклию! Потому что по всем официальным параметрам виновата Доставка!

Уже участвуя посильно в застолье и даже танцуя со своей супругой время от времени, я основной долей своего разума продолжал оставаться в сегодняшнем «деле». И все подкидывал да подкидывал Алоису новые задачки и каверзные вопросы. Один из них нам показался довольно стоящим и нуждающимся в плотной разработке. А именно: передать Доставке всю информацию о камикадзе, все детали попыток покушения, как следует пригрозить и накричать и потребовать наказать виновных. Деваться им будет некуда! И только вопрос величины отступного останется: кого они нам сдадут? Но в любом случае, подлым Моусу и Де Ло Кле ох как достанется!

Только еще не помешает захватить того, кто два дня назад прибыл к парикмахеру и приказал подготовить самоубийственное покушение на первого человека в империи. Наверное, это трудно будет сделать, но выложиться придется всем. И я буквально музыку в зале перекрикивал, когда, увлекшись, орал в невидимый никому микрофон передатчика:

– Всех! Ты слышишь меня? Всех зарядить на поиски этой сволочи!

На меня чуть ли не ползала оглянулось, да и Патрисия вилкой угрожающе помахала, призывая к сдержанности, но я только отвернулся к стене, продолжая общаться уже громким шепотом. Призывал поднять, заставить, найти, оцепить, взять и разорвать, если надо, голыми руками!

Наконец мой черный друг не выдержал:

– Слышь, Танти, раз ты все равно удовольствия от свадебных яств не получаешь, то давай поменяемся? Ты здесь будешь всех «поднимать», а я хоть чего горяченького поем, впервые за последние сутки…

Совесть моя проснулась и заставила смутиться. Скромность стукнула по лбу и ехидно спросила: «Не много ли на себя берешь? А то надорвешься, всем кругом шнурки завязывая!» И рациональность мышления укорила: «Ну, нельзя же так! Они там и без тебя справятся!» Тут же зашевелилась моя огромная любовь к Патрисии, раскидала сомнения и приказала: «Займись более нужным делом! Развлекай жену и не забывай, как она, в череде серых будней, ждала этого праздника».

Ну а я, как только вспомнил, что завтра утром мы расстанемся на целых полторы недели, да еще и обманывать мою милую при этом придется, то сразу с обливающимся кровью сердцем бросился к любимой женщине. Ну и постарался наверстать все свои упущения за первые часы и супруге предоставить все мною ранее обещанное. И развеселил ее, и накормил лучшими вкусностями, которые вначале пробовал сам, и затанцевал почти до смерти.

Глядя на меня с императрицей, и остальные наши друзья разгулялись так, что излишний официоз и чопорность развеялись, как туман под солнечными лучами. Инициировали конкурсы, викторины и веселые розыгрыши. Раздавали фанты, а потом заставляли друг друга разыгрывать уморительные сценки или читать потешные стихи. Как-то к слову и в тему посыпались анекдоты да афоризмы. Поэтому уже часам к пяти утра пришло полное, всеобщее понимание: а свадьба-то удалась! И еще о-го-го как удалась!

Каким жутко напряженным ни выдался день, как ни страшно было осознавать всю грозящую нам опасность и сколько нервных клеток ни сгинуло, все равно свадьба Гарольда Стенеси и его прекрасной Нинель навсегда войдет в нашу историю именно ярким, счастливым морем воспоминаний. А некие сложности, возникшие по ходу и отлично устраненные, только лишний раз дадут повод похвастаться в глубокой старости: «Здорово мы тогда приготовились! Все предусмотрели!»

Ну и самое главное – я окончательно успокоился: обоих камикадзе взяли. К тому же отныне Патрисия просидит у меня взаперти, в полной изоляции! Ни слова не пикнет, никуда из дворца и носа не покажет до моего приезда. Разве что в больницу при императорском дворце будет наведываться ежедневно по поводу предусмотренных нами омоложений и обследований. А дальше видно будет.

К наступлению дня убийц уже приведут в себя и помаленьку начнут допрашивать. И, естественно, что как только мы к завтрашнему вечеру выйдем из Лунманского прыжка возле Элизы, нам главный аналитик расскажет все, до сих пор нам неизвестные подробности дела.

Так мне виделось и думалось, пока мы с супругой добирались до наших апартаментов. Попытка моей любимой просто «немножко» поговорить, лежа в постели, меня нахваливая и заговаривая мне зубы, ей не удалась. Такой озабоченный тип, как я, сразу раскусил ее замыслы:

– Хочешь, чтобы я заснул? А потом полторы недели грыз локти, стеная, что не усладил желанное тело перед нашим расставанием? Зря! Сама же потом жалеть будешь!

– Тебе хорошо, ты сутки отсыпаться будешь… – попыталась поворчать моя любимая, хотя уже сама полным ходом тянулась мне навстречу, награждая ответными ласками и поцелуями.

И мы с пользой провели время.

Глава 17<emphasis>Маршрут Оилтон – Элиза</emphasis>

Когда я уже провалился в нирвану сна, меня разбудил сигнал личного крабера. Звонил Алоис:

– Ты уже не спишь, или как? – Он знал, что через полтора часа я должен быть в космопорте.

– Нет, еще не сплю! – бодро отрапортовал я и, как порядочный командир, поинтересовался: – А ты хоть вздремнул пару часиков?

– Только полтора, господин консорт! – рявкнул он, словно истовый служака.

– Странно, что ты не заводишь свою привычную волынку про старого и больного мавра… – удивился я.

И получил ехидное:

– А когда все не спят, то и самому словно праздник. Но вопрос не в том, тут с тобой сильно хочет поговорить Энгор Бофке. Прям умолял меня выйти с тобой на связь и попросить ему позвонить.

– А ему чего не спится? Вроде не молодожен, как Гарольд или я.

– Ха-ха! В следующий раз ему так и заявлю! – развеселился Алоис. Но сразу же и к объяснениям перешел: – Мы-то ведь все это дело «Парикмахер» под себя подгребли, полностью. И когда Рекс попытался влезть, мы его отшили, заявив, что это внутреннее дело военной контрразведки. Но Энгор все никак не успокоится и дальше пытается влезть. Причину не говорит, обещал только тебе все объяснить.

Я задумался, направляясь в ванную комнату, где уже вовсю плескалась моя ранняя пташка.

– Так что, советуешь позвонить ему?

– Иначе бы я тебя и не беспокоил. Уважь старика, твой наставник, как-никак. Да и не враг он нам, а скорей самый что ни на есть союзник…

– Ладно, ладно! Уговорил, ушлый ты наш. Вот сейчас зубы почищу, экипируюсь и свяжусь с нашим хваленым Пинкертоном.

Пока освежился и вышел прощаться, моя радость уже закончила одеваться и поправляла прическу перед зеркалом. Немного уставшая на вид, но бодрая, глаза сияют, на губах полуулыбка. У меня даже сердечко кольнуло от ее радостного вида: я тут переживаю за нее, уже скучать по ней начал, а она радуется! О, еще и меня подгоняет:

– Ты до сих пор не одет?! Или пользуешься своим положением консорта? Мол, все равно подождут?

– Хм! Ради хорошего дела готов и воспользоваться… – Я захватил жену в объятия и с чувством прижал к себе. – А если бы тебя еще и раздеть… тогда точно опоздаю…

– Ты же меня сейчас раздавишь… – шептала моя любимая с полузакрытыми глазами, но не делая попыток вырваться. – И к тому же я тебе в последние сутки разрешала делать со мной что только ни вздумается. А сегодня – все, не до развлечений, мне целый день мотаться…

– Неправда, я запланировал тебе в обед два часа сна.

– Это уж как получится…

– Только попробуй не отдохни! Потом проверю и накажу… всех, кто не уследил!

Мы перешли на поцелуи, обменялись кучей ласковых и нежных слов, и моя любимая умчалась по насущным для империи делам. А я тоже не стал простаивать, быстро оделся и заскочил за Булькой в его лабораторию. Мой незаменимый друг, помощник и защитник перемещался по столу и, пользуясь выдвинутыми псевдоконечностями, довольно лихо заканчивал укладывать в единую горку коробочки, пакетики, баночки, трубочки и герметичные капсулы из гибкого прозрачного пластика. Как я стал с тоской замечать, каждый раз личный арсенал риптона, которым он пользовался для моей маскировки, защиты, лечения и профилактики отравлений, все увеличивался и увеличивался. Даже на глазок вся эта груда материала и веществ тянула килограмма на три, не меньше. И это плюс к более чем двадцатикилограммовому весу самого риптона.

Поэтому, усаживаясь спиной к столу, я не удержался от иронии:

– Как хорошо, что мне хоть твоего Вулкана не пришлось на себе носить до его полного взросления.

«Размечтался! – Булька уже деловито размещался на моем теле и паковал во все для него удобные места мой багаж. – Такого счастья, как носить на себе сразу двух риптонов, никогда ни один человек не сподобится. Как говорит наш друг Малыш, на чужой каравай пистолет не наставляй!»

– Да вроде не так… – задумался я, припоминая. – Он говорил: «За чужой каравай, сколько влезет, выпивай!»

«Вечно ты все перепутаешь, со своей ущербной памятью, – ворчал риптон, заканчивая свою передислокацию на тело носителя, то бишь меня, ущербного. – Так… вроде все погрузил… Будем двигать?»

– А разве не присядем на дорожку? – съязвил я. – Ты-то ведь не двигаешь, хоть и движешься.

«Не придирайся к словам! Поехали… Считай, что я уже посидел, у тебя… на шее».

Пришлось со вздохом вставать и делать привычные уже наклоны в стороны, прогибы и приседания, проверяя, не колет ли где или не давит лишняя плоть под одеждой на размер больше. Так мы всегда проверяли компоновку прихваченного Булькой снаряжения, которое он размещал так, чтобы всегда было «под рукой» в случае необходимости. Да и сам я проверял свою подвижность, порой делая замечания, если мне что-то мешало. Все-таки мое призвание воевать, а значит, всегда быть готовым к боевому столкновению с противником.

Мой багаж, уже давно собранный, находился на корабле, так что я, не затягивая прощание со своим семейным гнездышком, поторопился в космопорт. А так как завтракать не было сил после ночных излишеств, то занялся делами уже в несущем меня флаере.

Первым делом подключил к нашему разговору личный крабер, который держал связь с Алоисом (пусть сразу будет в курсе, что к чему, чем потом пересказывать), а по второму связался с Энгором Бофке.

– Извиняюсь, что так рано бужу, – начал я с привычных для наших разговоров колкостей. – Знаю, как тяжело старому человеку вставать спозаранку.

– Знаешь? Ну, тогда со мной как-нибудь на досуге поделишься. Я тоже хочу знать, что меня лет через двадцать ожидает, – парировал Рекс и перешел к делу: – Ты по моей просьбе звонишь?

– Естественно. Поэтому сразу говорите причину. А вернее, почему эта причина не была названа Алоису.

Следователь тяжело вздохнул:

– Мне кажется, что у нас опять где-то «утечка» пошла. Твоему мавру я, естественно, доверяю, но вот что вокруг него творится, понятия не имею…

– Утечка? Странно! Вроде не так давно весь «мусор» вычистили. Теперь уже если кого и подозревать, то только Доставку. Да и не во внедрении в наши ряды своего шпиона, а в тотальном прослушивании всех краберов в Галактике.

– Тоже нельзя эту версию со счетов сбрасывать, – грустно согласился Бофке. – Но факт остается фактом: где-то в моем окружении, а может, и чуть выше, что-то утекает на сторону. Попытались арестовать одного подозрительного типа, который тесно общался с тем самым сбежавшим представителем консорциума торговцев, так и он исчез куда-то, словно плевок в вакууме.

– Сочувствую. Но с этим-то ладно, двурушника не вы сами, так общими силами отыщем, а вот чем вас наши вчерашние камикадзе заинтересовали?

– Так в том-то все и дело, что ваш парикмахер и в деле покойного министра замешан, пусть пока это и не доказано. Наш покойник у него бывал, стригся, два раза. Об остальном можно только догадываться. Но сам понимаешь, насколько это странно. Люди-то слишком разные: министр и кудесник расчески.

– Что-то я сомневаюсь в их связи, – признался я.

Если преступная связь все-таки имелась, то наша версия о глубокой законспирированности убийц и отсутствии их связей с шефами начинает трещать по швам. Тогда кто истинный заказчик покушения?

«Да, – посочувствовал Булька. – Придется Алоису и дальше сутками не спать».

– Но все равно, – продолжал Бофке, – мне крайне необходимо иметь доступ к вашим материалам, а еще лучше и самому участвовать в допросе этого Саши Горца. Даю слово, что кроме меня никто о полученных от вас сведениях не узнает.

Пришлось задуматься. С одной стороны, удобней самим информировать следователя, чем допустить его ко всем материалам. Но, с другой стороны, если уж Рексу не доверять, то вообще жизнь опротивеет. Тем более что вопрос не стоял о наших принципиальных тайнах. К примеру, таких, как мое шоу под личиной Артура Аристронга, наша начинающаяся операция по поиску Броверов или тайна о наличии у нас сразу четверых риптонов.

Так что пауза длилась недолго:

– Хорошо, я сейчас позвоню Алоису. Больше ничего срочного? А то я полтора суток буду вне досягаемости.

– Да нет, со всем остальным и самим полномочий хватит справиться.

– Ну, тогда удачи! – Я отключил устройство связи со следователем и поинтересовался во второй крабер: – Ну как, все слышал?

– Несомненно. Инфу ему передам. Часа через два можно будет вопросы задавать, не раньше… Все-таки парализующие «пчелки» – это еще та гадость! Валят с ног похлеще пули в висок.

– Ты не о том рассказываешь. Что с нашей схемой получается? Полный швах?

– Зачем спешить с выводами? Подождем результаты допросов, тогда и видно будет, – резонно заметил мой друг. – Ты уже в порту?

– Да, как раз иду на посадку.

– Патрисия ни о чем не догадывается?

– К нашему счастью – нет. Думает, что я полтора суток спать буду.

– Ну а что там с нашим сводничеством? Получилось у Фаины вызвать к себе интерес у барона Аристронга?

– О! – с оживлением припомнил я перипетии прошедшей ночи. – Если судить внешне, то дело идет полным ходом. Артур всю свадьбу оберегал свою подопечную от косых взглядов и неосторожных словечек. Даже один раз чуть драку не затеял из-за какой-то неудачной шутки. Хорошо, что рядом Роберт Молния оказался и все разрулил. Но, кажется, наш герой перестарался и так «дооберегался», что слишком близко подпустил к себе Фаину. Та к утру уже держалась только за него, словно они стали единым целым. Так что скоро и на шею ему усядется и ножки свесит.

– М-да! Бедный малый… А мог бы еще пожить немного на свободе…

– Ну, ты глянь на него! Сам только недавно плакался, что жениться хочет, а теперь издевается над Аристронгом?!

– Да я больше шутил по пьяни, а ты и поверил! – хохотнул Алоис. – Не раньше, чем лет через пять на семью решусь. Тем более что при нынешнем поколении новейших омолодителей репродуктивная молодость продолжается до ста лет.

– Нет уж, так долго ждать я не намерен! Надо будет тебе помочь с этим делом…

– Не смеши меня, командир. Я тебе не наивный Артур, который банальную подставу не заметит, меня твои штучки не возьмут!

– Ну-ну…

– И, нукай не нукай, на мне далеко не поедешь. Где сядешь, там и упадешь! – самоуверенным тоном заявил негр и сменил тему: – Так, постоянно пополняющийся пакет информации уже в корабельном планификаторе, Роберт подтвердил факт нормального приема. Будешь спать или сразу приступишь к изучению?

– Пока взлетим да разгонимся – буду изучать, – ответил я. – А потом часик посплю, как минимум. Гулянка славная нас получилась! – И нагло довел свою прежнюю мысль до логического завершения: – Мы тебе свадьбу не хуже закатим! И при этом ты не на службе будешь, а рядом со своей невестой и среди друзей.

– Ага! Это ты сейчас так говоришь, а как вновь на кого всю работу взвалить, то опять на старого и больного негра. Да и кто меня тут может заменить?

– Да, дружище, тут ты прав. Лучше тебя никого нет! – И я решил уже сразу подсластить давнему другу горечь отсутствия на свадьбе. – Мы тут с Патри посоветовались и решили за вчерашнее твое руководство всеми операциями представить тебя к высшей награде. Так что будет и у тебя второй Изумрудный Листок, спешу первым поздравить от всей души!

Говоря последнюю фразу, я уже встретился у трапа с Робертом и пожимал ему руку, хотя расстались мы с ним всего часа четыре назад. Молния недоуменно расширил глаза, тыкая второй рукой себе на грудь. Мол, мне, что ли, второй Листок? У него ведь тоже один уже имелся.

И во время довольного мычания Алоиса я не удержался от смеха. Мавр сразу растерянно замолк, так что пришлось ему поспешно объяснять ситуацию, чтобы ненароком не обиделся и не решил, что я его разыгрываю. Посмеялся и он, добавив, что Гарольда уже поблагодарил за доставленные со свадебного стола деликатесы, теперь и меня прощает за неуместный смех. Настроение я ему поднял прилично. А значит, сейчас устроит себе часик обильного завтрака с бокалом водки да и отключится на пару часов.

– Иначе упаду, глаза слипаются… Ну, а вам счастливого пути! Когда прилетите, свяжемся.

В самом деле, мавр сделал свое дело, мавр имел право и на целый выходной. Ну а начало допросов с пойманными убийцами и без него проведут. Тем более когда там будет такой опытный следователь, как Энгор Бофке.

А я, забравшись в наш небольшой сравнительно корабль, сразу дал команду на взлет и отправился в обучающий комплекс чтения и подачи информации – планификатор. Удобная штука, между прочим. Лег туда, расслабился, почти в дрему впал, а все накопленные и по порядку рассортированные документы, карты, планы, схемы и прочее так и мелькают перед глазами в четко выверенном для сознания каждого индивидуума режиме.

В моем случае, еще и двойная польза идет: Булька тоже и обучается и запоминает. А у него память, несмотря на отсутствие мозга в привычном человеческом понимании, чуть ли не лучше моей. Поэтому в случае каких-то затруднений у меня в головушке есть у кого спросить подсказку, совет, а то и полную схему с любыми пометками. Инфы по Элизе, уже собранной Арматой, Николя и Зариной, накопилось великое множество, вот потому я (а правильнее, мы с Булькой) и улегся в удобное ложе-кресло.

А командование кораблем, который выглядел внешне как боевая единица классификации УБ-6 (ударный брандер шестой модификации), принял Роберт, который летел со мной сугубо официально. Да и по занимаемой им сейчас воинской должности ему как бы полагалось в космических путешествиях быть рядом с консортом и всеми силами содействовать его быстрому, удобному и безопасному перемещению в пространстве. То есть его назначили командиром специальной летной флотилии, в которой числилось до сорока звездолетов самых различных классов и модификаций, начиная от легкой прогулочной яхты и заканчивая тяжелым линкором. Немного наш подполковник Молния званием пока не дотягивал до нужного масштаба, на его месте раньше были чины не меньше чем генеральские. Но это дело наживное. Как говорит Малыш, уже подло спрыгнувший с воинской службы: «Были бы кости целы, а погоны к дурной голове нарастут!» Но мы-то знали, что говорит он так от зависти, потому что, получив должность Лорда Оилтонского адмиралтейства, стал сугубо гражданским человеком. И никакие звания ему больше не светили. Так и умрет подполковником.

Еще на нашем корабле из старых проверенных вояк присутствовали Шекун и Ульрих. Они отлично сработали во время моей эпопеи под личиной барона Аристронга, получили по два внеочередных звания, по Изумрудному Листку и тоже занимали сейчас довольно солидные воинские должности в окружении императрицы. Потому и летели со мной на полных правах. Мало кто знал, что мы собой представляем и куда держим путь. Широкой огласке не предавалась и версия о том, что я еду на родину, а потом вернусь с сестричками и братом. Для всех я – на очередных военных учениях, проводимых Первым флотом, который защищал столичную планету Оилтон.

Тот же Артур, к примеру, не догадывался, что майор Ульрих, он же брат Фаины – в столице был в эту ночь, дежурил в космопорте, потому что являлся шефом его спецохраны и режимно-пропускного контроля. Ну и попутно готовил вместе с Шекуном то многочисленное снаряжение, которое мы брали с собой на запланированную операцию. Кстати, майор-интендант Шекун с недавнего времени заведовал резервным императорским арсеналом, в котором чего только не было. Там, помимо всего самого наилучшего и действенного, собирались самые диковинные виды оружия, которые в нормальном бою применять не было смысла. Но вот при определенных, очень специфических операциях – самое то, что здравый смысл прописал!

Наш УБ-6 сопровождали три корабля прикрытия, как бы по должности моей так полагалось и по положению. Ну и для отвода глаз. Ибо троица сопровождения, делая с нами полный разгон, все-таки не войдет в Лунманский прыжок. Считалось, что в точке выхода из подпространства нас ожидает целое боевое соединение Первого флота, с которым и начнутся учения на первом этапе. Та же императрица думала, что к моей родной системе Блеска мы двинемся уже в сопровождении двух фрегатов, причем не прямиком, а путая след и вводя в заблуждение возможных наблюдателей. Потому, мол, и продлится наше шатание по подпространству более полутора суток.

На самом же деле, мы уже через три часа вынырнули далеко за границей вражеского королевства Пиклия, тут же развернулись и сделали следующий, но уже коротенький прыжок в сторону системы Красных Гребней и там затаились в газовой туманности местного разлива. Но таились мы там недолго, ровно столько, чтобы перегрузить весь наш багаж на иной корабль, который внешне был копией пиклийских рудовозов, используемых независимыми геологами, да принять на борт Малыша с Синявой, которые прилетели в туманность на внешнекосмическом челноке. Снаружи наше корыто-рудовоз никто бы не принял всерьез, зато, имея полную боевую начинку целого фрегата, мы могли отбиться от весьма и весьма превосходящих сил противника.

Войдя в систему, мы зависли на геостационарной орбите вокруг Элизы, где подобных рудовозов насчитывалось тысячи. Ведь эта планета, хоть и славилась в Галактике именно здесь добываемыми палеппи, еще и других полезных ископаемых имела приличное количество. Так что на первом этапе у нас с проникновением, как и ожидалось, никаких проблем не возникло.

Теперь предстояло самое главное: влиться на короткое время в жизнь аборигенов, а четверым из нас при этом еще стать этими самыми аборигенами из столицы, большинство из которых имели изумрудно-зеленоватый оттенок кожи.

Глава 18<emphasis>Система Красных Гребней, планета Элиза</emphasis>

Система Красных Гребней была знаменита только двумя особенностями: добычей уникальных палеппи на планете Элиза, которая была четвертой от местного светила, и планетой Покруста. Небольшая Покруста находилась под эгидой Союза Разума, являясь заповедником, и туда никто не совался. Кроме того, там было мало полезных ископаемых, а в джунглях обитали агрессивные племена первобытных людей, которые с дубинами бросались даже на штурмовые космические глайдеры с максимальной броней. Дикарей по каким-то шибко умным планам пытались медленно (в течение тысячи лет!) поднять до приемлемого уровня цивилизации. Если они не умрут от ядовитого зверья и крепких дубин в собственных руках, проламывающих недоразвитые головы.

Но нас интересовала только Элиза и конкретный город на ее поверхности.

Во время подготовительных мероприятий мы выяснили все и знали, кому и какую роль придется играть, а кому и как работать на подстраховке в виде обычных воинов, рабочих, обывателей, чиновников или наемников. Ну и заранее, путем сложных перечислений средств и неоднократной смены владельца, была куплена солидная по виду самого здания, ангаров и территории, но обанкротившаяся контора, которая до того занималась всем понемножку: добычей, транспортировкой, перепродажей, откровенной спекуляцией и торговлей подержанным оборудованием и экипировкой для шахтеров.

На складах этой конторы до сих пор находилась гора всякого хлама. Несколько сотрудников, мечтающих, чтобы им все-таки выплатили задолженность по зарплате, охраняли все, до чего руки дотягивались, а на должности управляющего все еще восседал наглый вороватый тип, который, по нашим сведениям, весьма активно пытался организовать продажу остававшегося на складах оборудования по цене металлолома.

То есть новый хозяин уже доходящего до дна предприятия прибыл с несколькими своими помощниками и специалистами как нельзя вовремя.

Роль нового шефа досталась Малышу. Его супруга Синява вынуждена была играть роль любовницы по принуждению, у которой высшее инженерное образование, но крайне стервозный характер. Вторая, более незаметная роль – целительница и специалист-электронщик. Ну а нам, всем остальным, как бы приходилось быть в распоряжении злобного, тиранящего всех и вся владельца предприятия. Именно крайне беспринципная сволочь, именно полный гад и подонок – такую роль впервые выпало играть нашему аристократу, радетелю за утонченное нравственное поведение и ценителю тонкого юмора.

И причина была проста: именно такой циничный пиклиец существовал на самом деле. И именно он любил скупать обанкротившиеся мелкие предприятия, умел обновить их фасад, умудрялся ловко получить помощь от королевского департамента разработки недр и космической разведки, а потом не менее ловко либо продавал погибшее уже давно на корню дело какому-нибудь лопуху с деньжатами. Либо весьма удачно закрывал предприятие и получал все от того же многострадального государства компенсацию за риск и утраченную выгоду.

В деле злоупотреблений в королевстве Пиклия имелось много лазеек и комбинаций, которые для истинных, врожденных аферистов и таких вот любителей нечестной наживы были манной небесной. Вот потому мы и посмеивались над Малышом, пытаясь его поддеть и разозлить:

– Опустился наш аристократ, пал нравственно… Вот-вот превратится в последнего космического отщепенца!

На что он философски и со смирением фаталиста отвечал:

– А что делать, если вокруг меня соберутся самые наглые, вороватые и низменные изгои? Только и придется за ними присматривать со всей строгостью, чтобы последний галакт не утащили.

По новым документам, нашего друга величали Пьером Сиккертом. Настоящий Сиккерт сидел в одной из приграничных тюрем и с тоской ждал разбирательства своего не совсем честного дела. Дело наши люди положили под сукно, зато до сих пор выпытывали у афериста все детали его жизни, начиная с самого раннего возраста. Тот отвечал с готовностью и рвением, лишь бы уменьшить предстоящий ему тюремный срок. И все свои махинации раскрывал как на духу.

Так что подставной Пьер Сиккерт, прибывший на планету Элиза со своей командой, прекрасно знал куда идти, что делать, кому давать взятки и с какой долей наглости общаться с каждым встреченным на пути чиновником, ревизором или откровенным бандитом. Задача на неделю «стать своими в тылу врага» очень облегчалась тем, что мы не собирались кого-то обманывать, рисковать со взятками или торговать заведомо лежалым и бракованным товаром. Пусть от нас и будут ожидать всего этого, но мы, наверное, приятно удивим тамошних жителей и администрацию своим благонравием. Ну, разве что господину Сиккерту надо будет поддержать свой имидж нехорошего и подленького человека. Ему придется не только хамить и говорить пошлости, но и давать взятку, тыкать кулаком в зубы и во все остальное.

Правда, так называемая любовница и в самом деле становилась стервозной, когда Малыш начинал рассуждать о необходимости жертвовать всем ради выполнения поставленной цели. Например, когда он утверждал, что ради великого дела разведчик может и с королевой переспать, Синява соглашалась:

– Может! – Но тут же, совсем иным тоном добавляла: – Если не женат! Потому что в противном случае и его жена имеет все права переспать с тем же соседом, который в трудную минуту всегда готов одолжить пачку соли.

– Но это совсем разные вещи, – пытался аристократ мягко увещевать заносчивую и резкую миледи. – Ведь одно дело – выполнять долг перед отчизной и совсем иное – потворствовать низменным желаниям ничего не решающего соседа.

– Ну как же! – У нашей боевой подруги на эту тему имелась целая философская притча, и мне повезло это услышать: – Все в этом мире взаимосвязано. Смотри! Разведчик при выполнении задания должен быть спокоен за свои тылы. Иначе он может разнервничаться, что-то упустить и глупо погибнуть у самого королевского ложа. А тут у его одинокой жены кончилась соль. Она идет за ней к соседу, а тот не дает. В результате суп невкусный, стресс, горечь, невнимательность, пожар и дом сгорел. Сообщение разведчику о трагедии – он в шоке и погибает…

– Ну, ты и выдумщица!.. – воскликнул я в тот момент, не удержавшись.

А Кассиопейская продолжала:

– И другой вариант: соль щедро презентована, и в знак благодарности женщина дарит соседу пару поцелуев и все остальное по согласию. Стресса нет, дом цел, разведчик со спокойной душой, взгромоздясь на королеву, выпытывает у нее нужные секреты и уверен, что в тылу у него все спокойно. И как вам такой патриотизм? Разве не прелесть?

Тогда мы хорошо повеселились, но после посадки на Элизу Малыш почему-то ни единым жестом не сделал поползновения в сторону иных, весьма и весьма привлекательных красоток. А было на кого клюнуть, и буквально на первом же шагу по поверхности планеты. Потому что к нам подскочила секретарша нынешнего управляющего, этакая знойная блондинка сексапильной внешности и с влажными от желания губками. Безошибочно и преданно уставившись в глаза нового хозяина, она затараторила:

– Сердечно рада видеть вас, господин Сиккерт, на нашей планете и встречать лично! – При этом она не только пожала протянутую для приветствия руку Малыша, но и прижала ее к своей груди, почти не прикрытой вырезом. – Как добрались? Как самочувствие?

– Нормально… – скривил губы подставной аферист, непроизвольно при этом косясь на свою супругу, которая даже растерялась от такой встречи. – А почему управляющий не прибыл?

Девица умудрилась пристроиться под правой рукой у Малыша и, когда двинулись к выходу, все норовила его поддержать за локоток.

– Увы! После получения от вас сообщения я так и не смогла до него дозвониться! – хотя сразу, только по бегающим глазкам, можно было догадаться, что никто никому и не пытался дозваниваться. Да и дальнейшие слова это подтвердили: – Меня зовут Сара! Сара Чешинска! И в чем я вам сразу хочу признаться, господин Сиккерт… – она сделала паузу, оглянулась по сторонам и томно облизала губки розовым язычком, – так это в огромных злоупотреблениях, которые творятся в конторе в последние дни.

Конечно, новый владелец впавшей в банкротство шарашки просто обязан был отреагировать на такой сигнал:

– М-да? И что же там творится? И кто в этом виновен?

– Увы! Все тот же управляющий Ганс Цеппер! Например, назавтра уже запланировано вывезти треть списанного оборудования, которое размещается в шестом и седьмом складах. А сегодня приходили монтажники, желавшие начать разборку демонстрационного ангара. Оказывается, у них якобы есть документы на его покупку. Хорошо, что я вовремя увидела ваше сообщение, выгнала всех с территории, сказав, чтобы пришли завтра, и поспешила к вам навстречу.

Трудно было понять, чем эта сексапильная блондинка руководствовалась, докладывая о таком, – то ли управляющей ей сильно нагадил и не поделился, то ли в самом деле была помешана на честности и справедливости. Сразу так и не поймешь. Но на нового шефа конторы она произвела явно хорошее впечатление.

– А ты молодец, Сарочка! – похвалил он губу. – А что интересного расскажешь об остальных работниках?

– Все, что только может вас заинтересовать! – с готовностью заявила секретарша и, безошибочно определив свою главную конкурентку, победоносно стрельнула глазами в нахмуренную Синяву. – У меня вот здесь инфокристалл, в котором собраны все данные на каждого, оставшегося работать, и даже на тех, кто уже сбежал или уволился. Пока будем ехать, я вас бегло с ними ознакомлю.

Когда мы вышли на стоянку транспорта, то увидели, что грузиться придется в автобус. Громадный, колесный, жутко устаревшей конструкции и давно не крашенный. Но Сара Чешинска не смутилась под нашими недоуменными взглядами, а пожаловалась с таким апломбом, словно совершила подвиг:

– Это единственное, что мне удалось отыскать для передвижения! Но зато автобус вполне исправен.

– И то счастье! – проворчал межзвездный аферист и со вздохом шагнул на первую ступеньку.

Мы с ехидными смешками потянулись с сумками за ним следом, а в салоне уже звучал голос бортового навигатора:

– Дамы и господа! Добро пожаловать на Элизу! – видно было, что секретарша Сара Чешинска очень старалась.

Глава 19<emphasis>Планета Элиза, город Нароха</emphasis>

Мы ехали по пыльным и запущенным улицам населенного пункта и никак не могли поверить, что мы во вражеском королевстве. Конечно, у нас в подобных городах намного чище и благороднее, иного просто совесть градоначальникам не позволит, но, несмотря на грязь в каждом углублении и в каждом закутке, люди здесь казались совершенно идентичными нашим. Одевались вполне добротно, можно сказать богато, вид – деловой, прически вполне современные, улыбаются открыто, здороваются, как и в остальной Галактике. Да и зеленокожих выходцев из столичной системы здесь мелькают буквально единицы.

А вот поди ж ты, самые наши кровные враги!

Даже коротышек-сквоков у нас в Оилтонской империи не настолько ненавидели, как пиклийцев.

Даже Доставкой восхищались и уважали за ее историческое прошлое, гигантское настоящее и невидимые для простого обывателя перспективы будущего.

А здесь почему-то все пытался сработать заложенный глубоко в сознании стереотип: «Бери автомат и стреляй всех подряд! Кругом одни сволочи, насильники и убийцы!»

Судя по сжатым губам других пассажиров да по комментариям Бульки, который мне передавал информацию от остальных риптонов, примерно такие же мысли бродили в головах и у моих товарищей. Все посматривали на местных жителей хмуро и с непониманием. Да и бойкий голос секретарши, которая тараторила не переставая, как-то раздражал, становился с каждой минутой все неприятнее. При всей помощи, которую девица нам как бы оказывала, возникало ощущение, что и все остальные здесь такие же гниды, крысы и готовые утопить своего ближнего «стукачи». Так и хотелось эту сексапильную самочку попросту придушить. В автобусе все больше и больше сгущалась грозовая обстановка.

И, пожалуй, только Малыш, расположившийся у лобового стекла и ловивший каждое слово секретарши, был иного мнения. Потому что стал командовать, с удовольствием входя в образ прожженного циника:

– Эй, Добряк! Ты слышишь, как над нами успели поиздеваться?

Я помнил, что Добряк – это я. Но заторможенность исчезла только после укола током в шею. Это меня так мой друг симбионт возвращал в суровую действительность.

– Извините, шеф, задумался! – прорычал я сиплым пропитым голосом. – Вспоминал, как нам в джунглях Тапари пришлось ядовитых ящериц жрать от голода…

Сара Чешинска вздрогнула, оглянулась на меня и под шепоток шефа, который стал меня ей представлять, начала бледнеть. Одно дело в порту просто увидеть пожилого грузного мужчину со зверской мордой, изувеченной шрамами, а другое дело понять, что именно я отныне в нашей конторе буду занимать должность начальника внутренней полиции. Увы, и мне стартовая роль досталась – не кусок рафинада. Бывший ветеран спецназа, дважды судимый уголовник, злобный мизантроп и садист – вот короткий перечень биографических данных существующего в реале зеленокожего пиклийца. И у него в самом деле такая фамилия – Добряк, ставшая к тому же именем, прозвищем и пугалом для всех, кто ненароком встанет у этого безбашенного скота на дороге.

Этот тип тоже сидел у нас крепко под замком и вынужден был признаться во всех своих прегрешениях. А два его соратника по скользкому дельцу почти все сказанное подтвердили. Антропометрические данные у нас сходились идеально, вот потому я и стал Добряком. Да и документы были самые что ни на есть настоящие, взятые вместе с арестованным, позволяющие наниматься к любому работодателю заплечных дел мастером.

Вот потому Пьер Сиккерт и продолжил с нажимом, давая дополнительную информацию через своего риптона:

– Придется тебе немедленно арестовать управляющего и немножко с ним поразвлечься. Я хочу, чтобы этот Ганс Цеппер к разговору со мной уже во всем сознался.

Второй строкой шло сообщение от Бульки:

«Он просит, чтобы ты выглядел поубедительнее, покровожаднее…»

– Сделаем, шеф! – просипел я. – Когда он сожрет свои яйца, собственноручно им же и поджаренные на огне, то запоет как соловушка!

Ну и остальные мои товарищи, не успев убрать злые огоньки из глаз, так глянули на секретаршу, что та чуть в обморок не свалилась. И потом ей пришлось долго прокашливаться, прежде чем продолжить доклад.

Долго ехать нам не пришлось. Вдали показалось море и портовые сооружения городка – это был северо-восточный пригород Нарохи. Автобус, поднимая пыль с грязного асфальта, въехал на территорию нашей собственности. Внешний вид разоренного хозяйства навевал уныние. Не надо было быть специалистом, чтобы понять: вложенные нами сюда деньги и те, что мы только намеревались вложить, уже не вернутся никоим образом. Покосившиеся сараи, видимо, считавшиеся складами; куполообразный ангар на переднем плане; разная техника и транспорт, стоящие на приколе по всей территории; несколько малых флаеров, скорей всего, частные. И массивное трехэтажное здание, которое было не только конторой, но и наполовину жильем. В нем частенько раньше обитали прикомандированные специалисты или гости, а также имелась дежурная часть с комнатами отдыха для сторожей.

Нового шефа встречали только сторож – угрюмый, сильно располневший мужчина и пожилая женщина, неожиданно оказавшаяся бухгалтером. Неожиданно – по той причине, что, как правило, эти «счетоводы» и сбегают самыми первыми с рушащегося предприятия. Именно об этих двоих Сара Чешинска поведала во время своего «стукачества» только хорошее, и Пьер Сиккерт, поднимаясь на крыльцо, обрадовал их вместо приветствия:

– Дня через три-четыре выплатим задолженность по зарплате вам двоим и тем, кто остался на рабочих местах. Остальные будут предъявлять претензии нашему начальнику по режиму, господину Добряку. Через час пусть все, кто тут есть, соберутся возле моего кабинета.

Потом он отдал распоряжение Ульриху и Шекуну, чтобы те быстро осмотрели с двумя воинами территорию, проверили охранный периметр и прикинули: что из имеющегося и в самом деле следует продать на металлолом, а что годится для работы или реставрации. Хоть нам и не хотелось возиться с такими проблемами, но следовало создать видимость преобразований.

Роберту Молнии и еще двум профессионалам по диверсиям ставилась задача до вечера превратить жилую часть здания в удобные как для обороны, так и для проживания объекты. Им же было поручено с суперсовременными приборами проверить помещения на наличие подслушивающей или подсматривающей аппаратуры. Только после этого мы могли бы доставить сюда наше оружие и другие необходимые для диверсионной и разведывательной деятельности устройства.

Цой Тану, который среди нас имел наиболее насыщенный оттенок зеленой кожи, досталась роль снабженца. Он и оставшиеся четверо спезназовцев из нашего сопровождения, на малом флаере, который принадлежал секретарше, поспешили в городок, чтобы принять и доставить к конторе купленные нами заранее средства передвижения. Потому что перемещаться всей компанией на старинном автобусе – это же маразм чистой воды!

Два спецназовца остались при мне и стали быстренько наводить справки, где в данный момент может находиться ушлый управляющий. С ним следовало плотно пообщаться в самые ближайшие часы. В крайнем случае, если тот вздумает сопротивляться, стянув вокруг себя большие силы местных соратников, придется его попросту сдать местным властям со всеми потрохами и имеющимся на него компроматом. Каким бы ни было королевство Пиклия коррумпированным и уголовным в среде чиновников, полиции и судей, но в данном случае машина правосудия должна была усечь деятельность подобного преступника, как минимум, продолжительной каторгой. Так что управляющему будет полезней пообщаться именно с нами. Конечно, ему будет больно, и даже очень, но это все-таки лучше, чем суд и тюремное заточение.

Так мы предполагали.

Трое наших друзей, прибывших по отдельности в Нароху на пять дней раньше, обязаны были действовать с других направлений, хотя для отвода глаз мы и их могли взять официально в штат наших сотрудников. Но пока они собирали материал и пытались выйти на контакт с нужными нам людьми.

Армата занимался борделями и платными женщинами (повезло неженатому!), ну а Николя с Зариной пытались выйти на местных уголовных авторитетов, коих, правда, тут было мало, и под авторитетов они не косили. Так, мелкое жулье типа конторского управляющего, и совсем уж не чета такому крупному аферисту как Пьер Сиккерт. Такими были наши первые разведданные. А уж как все на самом деле обстоит, и предстояло выяснить нашей проверенной боевой тройке.

Я же, как начальник по кадрам и внутреннему режиму, с ходу с максимальным рвением приступил к просмотру предоставленных дел на оставшихся в конторе сотрудников. Помимо уже виденных двух да секретарши, имелось еще четверо. И что самое поразительное, так это сам факт полной, можно сказать, положительности всех шестерых. То есть либо они тут все сговорились, подчистили информацию о себе и с помощью Сары Чешинской пытаются втюхать дезу наивным новичкам, какие они бархатные да кисейные, либо это и в самом деле золотые мастера и преданные своему делу люди. Ну а так как второго не может быть по умолчанию в таком месте, да и в таком королевстве, то я серьезно настроился порвать их всех вместе с сексапильной девицей. Да и по нашим предварительным наметкам мы собирались выгнать взашей всех, кто оставался, и набрать для отвода глаз совершенно иных, посторонних людишек. Причем выбирать предполагали самых ленивых и нерасторопных, для смеха, так сказать.

Но просмотр дел и попытки сверить их по общей базе данных никакого толку не принесли. Все равно сведения об оставшихся работниках появлялись только положительные. Пришлось вызывать каждого по отдельности и проводить собеседование, пытаясь неожиданными вопросами заставить человека раскрыться. Мало того, по второму пласту моей умственной деятельности мне постоянно поступала информация от Бульки, который, в свою очередь, ловил ее от Свистуна и Одуванчика. Те в соседней комнате продолжали принимать доклады от Сары и уже перешли к вопросам более глобального характера, выходящего за пределы интереса конторы.

Оказалось, что девица Чешинска и в самом деле сделала ставку на приезд нового шефа во всем. Как говорится, пошла ва-банк. И, несмотря на свой внешний, весьма обманчивый вид, не пыталась заниматься соблазнением или развратом ради карьеры. Потому что оказалась честнейшим человеком, примерной семьянинкой, имела мужа и маленького ребенка. А с данной конторой ее связывало только одно: неуплаченная за последние полгода заработная плата. Поэтому у нее был единственный выход: во всем разоблачить вороватого управляющего, тем самым заработав себе и тем, кто остался, солидное количество баллов. Ну, а не получилось бы, пришлось бы тотчас забирать свои личные вещи с рабочего стола и убираться в город в поисках новой работы. Мало того, Сара, проработав на этом месте четыре года, была феноменально проинформирована о многих тонкостях работы, знала лично кучу посредников, поставщиков, смежников и клиентов, имела неплохие знакомства в мэрии и отлично разбиралась в конъюнктуре рынка.

И сейчас она сыпала обстоятельными ответами практически на любой вопрос, которые задавало только что прибывшее новое руководство. Такая добровольная помощница могла оказаться положительным бонусом в нашей сложной и непредсказуемой операции.

Ну и несущаяся от красотки информация весьма помогала мне в определении личностей оставшихся здесь работников. Им тоже задолжали зарплату за период от трех до шести месяцев, так что заинтересованность с их стороны просматривалась немалая. Но при этом, как они ни пугались моего вида, каждый сумел перебороть в себе моральное неприятие такого начальника по кадрам и отвечал на вопросы прямо и откровенно. За одни такие ответы я готов им был тут же, не вставая из-за стола, выплатить задолженность по зарплате. Стоящие и умные люди, лояльные и преданные делу. С такими можно горы ворочать. Да и они сами смело заявляли: контора, если верно отрегулировать ее деятельность, может давать стопроцентную прибыль каждый месяц.

И, естественно, сразу возникал вопрос: а почему же тогда данная шарашка так нелепо рухнула в пропасть банкротства? Причина оказалась банальной до неприличия: прежний владелец попросту спился, плюнул на все дела и случайно, а может, и руководствуясь иными, никому неизвестными критериями, поставил на место управляющего не только вора, а вообще полного уголовника, идиота с замашками клептомана. Потому что умный человек продержал бы контору на плаву, имея шикарные возможности для личного обогащения раз в десять большие и на постоянной основе.

Хуже всего, что никакие жалобы работников, просьбы и даже угрозы не доходили до отуманенного алкоголем сознания прежнего владельца. Мало того, тот как-то, будучи в пьяном угаре, еще и продал свою компанию на торгах. И хорошо, что нам удалось ее через сложную цепочку посредников купить.

При этом, хоть средств ушло на покупку и взятки посредникам довольно много, мы считали сделку весьма удачной по причине довольно близкого расположения конторы к Донышку. Ну и косвенно сама купленная компания могла быть поставщиком оборудования для лагеря и выполнять некоторые услуги по ремонту и техническому обслуживанию массы используемой в шахтах техники.

Так что в итоге и второй этап – «прибытие и размещение» – можно было считать весьма успешным. Даже частично решался третий этап – «контакты и знакомства», – потому что оставшиеся на местах работники готовы были землю рыть, лишь бы не лишиться перспективного отныне, как они считали, места работы.

Теперь оставалось самое главное: добраться до списков всех каторжан. Еще лучше – просмотреть их личные дела и всмотреться в фотографии. Ведь имелись предположения, что наши резиденты как-то умудрились кардинально и лица свои изменить. Вроде не могли успеть сделать это качественно, но вариантов для такого дела имелось предостаточно. Потому что истина любого артиста, имеющего макияж, гласит: ухудшать – это многократно легче, чем улучшать. А все остальные помнят с детства: ломать – не строить. Как следствие, обезобразить себя шрамами и прочим гораздо легче, чем придать своему лицу идеальную красоту.

Глава 20<emphasis>Там же</emphasis>

С управляющим нам повезло, его даже вылавливать не пришлось. Часа через два после нашего прибытия Ганс Цеппер сам примчался на флаере, в сопровождении парочки подвыпивших дружков и с явным намерением карать виновных. Молодой, лет тридцати на вид, с огромной и наглой мордой, он никак не смахивал на инженерного работника или обремененного интеллектом чиновника. Для полного образа уличного гопника ему и его молодчикам только бритых голов не хватало и тяжелых бейсбольных бит в руках. Правда, сам Ганс, выделяясь зеленоватой кожей, наверняка причислял себя к элите королевства Пиклия. И, еще выходя из флаера, ругался и брызгал слюной. Видимо, факт изгнания монтажников, которые прибыли разбирать демонстрационный ангар, его возмутил до глубины души.

Не обращая внимания на скромно посторонившегося Роберта, прибывшие ввалились в здание и двинулись в кабинет. Перед ним, в небольшой комнатке, располагалось рабочее место секретаря. А так как ее там не оказалось, то разозленный управляющий ворвался в кабинет и рявкнул с порога:

– Вот ты где! Собачья самка! Что это ты себе позволять начала?! Нюх потеряла?! Командовать вздумала? Так я тебе сейчас твой нюхальник живо сверну!..

При этом он ни малейшего внимания не обратил на восседавших за столом Малыша и Синяву и вошедшего за его друзьями следом невзрачного с виду Молнию.

Сара, не будучи дурой, живо вскочила со стула, оббежала стол и встала за спиной нового шефа, а тот, словно небрежно отмахиваясь от пролетающего мимо комара, мощно и метко швырнул прямо в лицо надвигающемуся идиоту сделанное под старину тяжелое украшение в виде пресс-папье и чернильницы. Чернильница оказалась еще и полна чернил. Ударившись в лоб обнаглевшего работника, она разбилась, залив чернилами ему лицо и забрызгав стены.

Сознание недомерок от удара не потерял, но завыл от боли так, что даже я, уже выбежав в коридор и спеша на помощь, вздрогнул. А его вой тут же сменился довольно внятными словами:

– Убейте их всех!

Вшивый уголовник даже не понял, на кого он нарвался, и решил продолжить свои действия, опираясь на грубую силу. А кого он, уже и так выбывший из расклада, да его накачанные алкоголем собутыльники пытались убить? Да по большому счету, с ними и сама миледи могла справиться, а уж если бы за них взялся Малыш, с его крайне циничным отношением ко всякой подобной мерзости вообще, а к пиклийцам в особенности, то весь кабинет пришлось бы отмывать не от чернильных пятен, а от кровавых сгустков.

Хорошо, что наш Роберт не дал парочке дебилов добраться до хозяйского стола. Пожалел, можно сказать… Два удара сзади по шеям, и два бессознательных тела. Когда я влетел в кабинет, оглушенные оседали на пол расслабленными кучками. Правда, в их руках, засунутых за отвороты курток, уже были зажаты рукояти пистолета и парализатора. То есть оба ублюдка в своих грехах уже шагнули намного дальше деревянных бит и попыток испугать кого-то рычащими криками.

Ну, тем нам и проще, не надо никого жалеть и проявлять излишний гуманизм.

Очень удобно, что, находясь в одном помещении с посторонними, мы могли общаться между собой беззвучно. Наличие риптонов на наших телах давало невероятное преимущество и в этом. Ну, разве что при такой беседе шло минимальное запоздание при обмене мнениями.

«Что с ними делать? – скорей рассуждал я, приближаясь к продолжавшему завывать управляющему, у которого с рассеченного лба лилась кровь. – Добить бы сразу, да и все дела…»

«Нам еще с Сарой надо сохранить человеческие отношения, – не одобрил насилие Малыш. – Все-таки работаем вместе… А вот помучить их и поспрашивать – не мешало бы…»

Ну а Синява заявила категорически:

«Только не здесь, ребята! Бросьте их в подвал, они чуть отойдут и будут рассказывать все, о чем только ни спросите!»

«Ну как же не здесь, – возразил я, – если это жлобье вон что вытворяет!»

Протерший глаза от крови и чернил Ганс Цеппер рассмотрел, что вокруг творится, и понял: он со товарищи в глубоком навозе. Парочку коллег, лежащих без движения, шустро обыскивает какой-то парнишка, вырывая вещи прямо с карманами и кусками одежды, а рядом стоит тип с такой добродушной харей, что лучше сразу самому повеситься, чем дождаться от него хоть одного вопроса. Но, видимо, вешаться молодчику показалось долгим делом, и он, доставая пистолет, решил застрелиться. Наверное…

Такого шанса я ему, конечно же, не дал. Пистолет аккуратно забрал, а чтобы и впредь неповадно было за оружие хвататься, безжалостно сломал ему на каждой руке по три пальца. Теперь он оставшимися мизинцами и безымянными мог только в носу поковыряться, да и то с трудом.

После этого я сказал:

– Придется с этими горячими парнями пообщаться в подвале… Вы уж извините, шеф, что они вас побеспокоили…

– Да ладно… Только ты уж попроси этого невежливого Ганса отремонтировать офис и очистить стены от чернильных пятен за его счет. Ну и пресс-папье – антикварная вещь…

– Постараемся сговориться, не сомневайтесь! Да и предчувствие меня терзает, что парни они хорошие, просто выпили лишку…

Как раз к концу нашего диалога Роберт закончил обыск управляющего, а в кабинет вошли два бойца из нашей команды. Я схватил Ганса за шкирку и без напряга поволок в подвал. За мной следом поволокли его подельников, а наш Молния отправился к флаеру, там тоже не мешало все осмотреть и прощупать.

Все уже найденное было сложено Синявой на стол, и она приступила к тщательному осмотру. Через какое-то время наша связь через риптонов оборвалась из-за увеличившегося расстояния, но мы перешли на низкочастотную, которая используется во время боевых операций. Так что я слышал каждое слово в кабинете.

– Краберов нет, – бормотала себе под нос миледи. – Только стилизованные под них поделки местной мобильной связи. Оружие – то, что ты видел, плюс по длинному шилу у каждого на креплении у запястья. Документы…

Малыш тоже продолжил разговор с секретаршей, вежливо напомнив ей, что в ногах правды нет, только красота, да и то не у всех:

– Поэтому присаживайтесь, Сара. Мм?.. На чем это мы с вами остановились?

– Вы поинтересовались, где мы сможем быстро заработать и нельзя ли это сделать, наладив контакт с лагерем…

– Именно! Ведь они сразу могут сделать крупный заказ, верно?

– Несомненно, еще как могут, – согласилась секретарша. – Если бы удалось учудить нечто такое, мы бы в течение одного месяца крепко встали на ноги. Но, видите ли, господин Сиккерт, подобное сотрудничество с Донышком невозможно по трем причинам.

– Хотелось бы услышать эти причины.

– Донышко – это исправительно-трудовое учреждение, принадлежащее государству. Поэтому все оборудование и комплектующие идут только по государственным разнарядкам, и поставки курирует королевский департамент соблюдения законности. Вторая причина: начальник лагеря очень не любит наших местных деятелей любого розлива. Так открыто и заявляет, что мы здесь все воры, аферисты и обманщики.

Малыш покачал головой:

– Надо же! Мне кажется, уже этого достаточно, чтобы к нему не соваться. Но все-таки выслушаю еще и третью причину с вашими комментариями.

– Она противоречит первой, – улыбнулась Сара многозначительно. – Потому что барон Фре Лих Кири, начальник лагеря, уважаемая, высоко ценимая в столице личность. Мало того, что он из древнего рода, так еще в молодости был дружен с нынешним королем Моусом Пелдорно, и совсем недавно монарх ему даже почетный орден вручил «За высшие заслуги перед короной»…

– Оп-па! – воскликнул я в свой микрофон. – А у нас такой информации нет! Кто это из наших так недоработал? – понятное дело, что все шишки в любом случае свалятся на «старого и больного негра».

– …поэтому начальник лагеря может много чего себе позволить. В пределах разумного, конечно. Вот Фре Лих Кири и заключил договор на техническое обслуживание шахтного лифтового оборудования с одним залетным дельцом по имени Ат Ра Кадор. И тот, почти ничего не делая, вот уже пять лет гребет деньги лопатой. Как они к этому пришли, оттуда этот Ат Ра Кадор взялся и на чем они между собой сговорились, никто не ведает, но завидуют все. Уж больно куш огромный, обслуживать такое предприятие.

Конечно же, тут Малыш притих, потому что ему приходилось разбираться в куче последовавших советов и вопросов от нас. Чтобы мы ему не мешали, он даже цокнул условно языком, призывая помолчать и намекая, что сам разберется:

– То есть, в принципе, при благоприятном стечении обстоятельств мы смогли бы перехватить этот выгодный контракт?

– Если только в принципе…

– А на чем они могли все-таки сойтись?

– Догадок много, но большинство склоняется к тому, что делец – дальний родственник барона Кири. Возможно, по линии жены.

– А может быть такое, что они сговорились и каким-то образом толкают «левые» палеппи на сторону?

– Исключено! – Сара даже головой замотала, отрицая саму мысль о подобном. – Жемчужные перламутрицы (как у нас тут их чаще называют) – слишком большая ценность, и внизу оборудовано несколько независимых друг от друга счетчиков, которые дают информацию непосредственно в королевское казначейство.

– Хм! Но разве нельзя обойти счетчики еще внизу? А потом подать наверх, в обход всех остальных каналов?

– Вряд ли такое возможно. – Секретарша и в самом деле знала невероятно много для своего молодого возраста. – Ротация мастеров и надсмотрщиков идет постоянно, причем замену присылают только со столичной планеты, выбирая кандидатов из самых лояльных короне людей.

Ну да, мы это и сами прекрасно знали, потому что как раз среди мастеров и надсмотрщиков подбирали наиболее подходящих нам по комплекции мужчин, намереваясь их как-то заменить и самим спуститься в Донышко.

Огромные сложности имелись и с наружной охраной лагеря, где тот самый барон Кири постоянно что-то менял и улучшал. Кстати, там тоже смена охранников происходила каждые полгода при длительности службы в год. Так что и там никаких злоупотреблений, помогающих хищениям, вроде не могло ожидаться. И тем не менее, сам факт некоторых наших упущений в разработке операции настораживал. То мы дружеские отношения с самим Моусом прошляпили, то еще что-то важное упустим… Так и результата не добьемся.

Малыш в своих расспросах решил дойти до крайностей:

– Хорошо, предположим такой вариант: этот самый Ат Ра Кадор неожиданно умирает, а его фирма лопается как мыльный пузырь. Кто его заменит?

– Никто! Барон Кири ни с кем не пойдет на сотрудничество. Я уже говорила, он здесь никому не верит и ко всем относится с откровенным презрением. Даже к самым богатым.

– А может быть такое, что заезжий делец имеет компромат на барона?

Сара улыбнулась, прежде чем довольно смело ответить:

– Господин Сиккерт, вы сами своим вопросом на него и ответили. Все может быть. Только у нас-то подобного компромата нет. Хотя… может, я зря так утверждаю?

– Увы! – Ее новый шеф причмокнул от досады губами. – Нет ничего. Но очень… очень хотелось бы отыскать! Вот только как это сделать?

Последними словами он не столько задавал вопрос, сколько размышлял вслух. Но как отличный физиономист, да и за два часа общения уже хорошо изучивший активную секретаршу, заметил, как по лицу той проскользнула тень сомнения. Вроде что-то припомнила эдакое, но сама же и отвергла. А может, и не решается рассказать. Поэтому, чтобы еще как-то поощрить лояльность работницы и заставить ее выложиться полностью, Пьер Сиккерт решил помахать ну просто преогромным пряником:

– Вообще-то я вами очень доволен. Честно говоря, совершенно не ожидал встретить такое самопожертвование, решительность и мужество в нежном и ранимом женском теле. Ваша осведомленность поражает, знания – выше похвал, ну и умение ориентироваться в обстановке сразу ставит на несколько степеней выше по положению. Мне даже кажется, что с должностью управляющего данным филиалом вы, Сара, справитесь превосходно. Вся сложность только в том, что я со своей командой не могу здесь торчать неизвестно сколько времени. Передо мной задача: в течение недели поставить предприятие на ноги и, утвердив руководство, получать четкую и стабильную прибыль. Выгодный контракт с королевским лагерем – самый желанный для нас выход. Поможете в этом – поставлю вас управляющей.

Женщина стояла, подавшись вперед, и с порозовевшими щеками не просто слушала, а непроизвольно стала кивать после каждого предложения.

– Только учтите, – продолжал шеф, – мои помощники умеют очень многое. Но таких филиалов у меня хватает, поэтому им нельзя, да и нет такой возможности засиживаться на одном месте. Оттого их надо использовать по максимуму. Даже скажу откровенно: не стесняясь в выборе средств. Все трения с законом я беру на себя. Ваше дело и дело тех, кому вы лично доверяете – это подсказать своевременно направление, в котором мы свои усилия приложим наиболее эффективно. Поэтому, если есть что сказать, подумайте, посоветуйтесь и сразу же ко мне или к начальнику по кадрам…

Видимо, Сара вспомнила меня, красивого и добродушного, который волок окровавленного Ганса Цеппера за шиворот, вздрогнула и мотнула головой:

– Лучше уж к вам!

– Да как хотите. Просто я не всегда буду на месте, а если дело срочное…

– Ну, тогда, конечно, и к господину… – она сглотнула, – Добряку обращусь. Но… тут у меня одно воспоминание мелькнуло.

– Смелее! – поощрил секретаршу Малыш. – Каждая мелочь для общего дела может пригодиться.

Та вздохнула с сомнением, но дальше говорила с уверенностью:

– Тут у господина Ат Ра Кадора один помощник недавно в аварию попал. Он у этого дельца вроде как самый поверенный был, наверняка многое знал, и уж если имелись какие темные делишки, то тоже был в курсе.

– Был, жил… Все в прошлом времени? Умер, что ли?

– Пока нет, но через пару дней точно умрет. Моя соседка в городской больнице работает, врачом, так что меня постоянно в курсе всех событий держит, у нас окна кухонные напротив, и мы, когда ужин готовим… – Она запнулась. – В общем, помощник после аварии находится в коме, и состояние его ухудшается. Ат Ра Кадор первые два дня навещал пострадавшего чуть ли не каждый час и все время названивал, справлялся о самочувствии. А как узнал, что тот помрет скоро, так и опечалился: «Жаль, незаменимый работник был, – говорит. Потом вздохнул и добавил: – А все равно менять пришлось бы, старый уже, на пенсию ему пора… было…» И ведь явно загнул, пострадавшему еще и шестидесяти лет не исполнилось, здоровенный мужик, до ста дотянул бы…

Она умолкла, вполне справедливо полагая, что сказала все самое главное. Если новый владелец и в самом деле настолько умен, крут и готов действовать с жесткой, на грани фола инициативой, то и сам поймет, что надо делать и в каком направлении двигаться.

«Молодец, девка! – похвалил ее участвующий в обсуждении Булька. – Этакий козырь нам всем подкинула. Только вот успеем ли мы его использовать? Точнее, какой вариант будет нам более приемлем по скорости?»

Я и Роберт к тому времени уже заканчивали выспрашивать болезного Ганса Цеппера, и предварительный вывод наш был единодушен: мелкий уголовник, подсевший на наркоту и спортивный тотализатор. Причем ублюдок неисправим. Таких недоносков как раз и следовало отправлять в места не столь отдаленные, чтобы добывал там редкостные и хрупкие «перламутрицы», как их называют местные.

А так как гаденыш частенько то кричал, то завывал, сбиваясь с мольбы на угрозы, то мы поставили наши рации только на прием и были в курсе ведущегося наверху разговора. Вот потому и могли теперь принять участие в обсуждении. Первым делом я обратился к своему риптону, как самому старшему и опытному среди остальных:

«Второй вариант – доставка пострадавшего к омолодителю последнего поколения – понятен. Пару ребят послать с ним можно. В обратную сторону сразу пойдет информация от Алоиса. Думаю, что брошенный умирать человек не слишком будет благодарен своему шефу за такую бесцеремонную отправку на пенсию. Ну а первый вариант – это твое непосредственное вмешательство в лечение?»

«Твое консортское величество правильно мыслит! – похвалил и меня великий ученый Булька. – Так что чем быстрей вы нас к тому бедолаге доставите, тем лучше».

«Для него? И почему вас?»

«Для всех! А нас, потому что вчетвером лечить человека раз в десять легче. Неужели забыл, как я тебе выкладывал свою концепцию по замене поврежденных участков…»

Чувствуя, что это надолго, я прервал своего друга:

«Помню! Отлично помню!»

И уже вслух скомандовал Роберту:

– Оставляем этих здесь, по разным подвалам. Пусть для начала посидят без воды и без хлеба, а вечером уже со всеми поговорим более подробно…

Наверх мы поднялись, обсуждая, как будем добираться до больницы, какие причины используем для проникновения к пострадавшему и кто нам в этом может помочь. Оказалось, что поможет все та же Сара, которая просто попросит свою же соседку, чтобы та пособила прибывшим родственникам несчастного с ним попрощаться. Правда, она предупредила, что не помешало бы соседке хоть что-нибудь подарить, чтобы та не вздумала никому сболтнуть о визите.

Лучше и не придумаешь! Риптоны обследуют тело, и если сами не справятся с его починкой, то дальше уже будем топтаться по обстоятельствам. А уж чем подмаслить одного из врачей, а если придется, то и нескольких, у нас найдется.

Только двинулись к выходу, раздавая распоряжения остающимся, как на подворье стала приземляться и заезжать купленная нами для передвижения техника. Цой Тан быстро справился. Поэтому мы отправились в больницу на одном из самых добротных, хотя и просто выглядевших флаеров. Нас было пятеро – четыре носителя и местная красотка.

Что интересно – Синява, когда окончательно познакомилась с сексапильной Сарой и узнала о ее семье, совершенно успокоилась и своего супруга больше грозными взглядами не протыкала. Хотя нам пришлось несколько ломать заранее составленные для каждого образы. Любовница шефа получалась нисколько не стерва. Сам шеф – нисколько не жадный, не тупой и не ограниченный. Ушлый снабженец – весьма словоохотливый малый, сыплющий анекдотами и подмеченными во время своей отлучки деталями. Ну а самый страшный, Добряк – вполне спокойный, измученный своими обязанностями пожилой человек.

А на самом деле я просто вел интенсивную беседу со всеми риптонами и Малышом. И на повестке у нас стоял один вопрос: что мы можем прокачать из той новости, что барон Кири дружен с самим Моусом?

У меня сразу стал складываться такой план: под видом Фре Лих Кири к узурпатору трона проникает кто-то из наших и уничтожает нашего главного врага. В идеале не одного, а вместе с графом Де Ло Кле.

Меня несколько пассивно поддерживали Булька и Одуванчик. А Вулкан и Свистун выискивали просчеты в моем плане.

Категорически против высказался только Малыш, при невмешательстве все слышавших Синявы и Цой Тана. И я понимал нашего умника-аристократа прекрасно. Он знал, кому отводилась роль, так сказать, «нашего человека». Мы и такой вариант планировали, как принять внешность самого барона Кири и уже в таком виде нечто учудить, приказать, распорядиться, ну и так далее.

Из всех нас по росту и комплекции на роль подставного начальника лагеря подходила только миледи. А уж какой она боец, да тем более в сражении с опытными телохранителями или воинами спецназа, забывать не стоило. Будь барон моей комплекции, я бы как-то мудрил, отыскивая путь к Моусу. А отправить госпожу Кассиопейскую на верную смерть я не имел права.

После этого спора мысль уничтожить Моуса и его главного подельника таким вот способом стала довлеть надо мной постоянно. А уж уверенности в себе мне хватало всегда.

Наш спор оборвался прилетом к больнице. Вернее, посадку мы совершили раньше и последние две улицы проехали на колесах. Не хотелось привлекать внимания к прибытию Сары. Секретаршу мы еще в пути снабдили низкочастотным передатчиком, каким и сами пользовались, и в режиме постоянной работы теперь слышали каждое ее слово, попутно имея возможность дать подсказку или одобрить те или иные действия. Вдобавок снабдили ее и денежными средствами: несколько сотен галактов в купюрах разного достоинства. По утверждениям нашей местной помощницы, этого должно было хватить, чтобы главврач лично выкатил для нас любое бесчувственное тело. А при должной нашей настойчивости – и несколько тел. Причем просто усыпленных, из числа выздоравливающих.

Слышали мы каждое слово, и улыбались непроизвольно: умение торговаться шло приятным бонусом к возможной для женщины должности управляющего.

– Привет! Есть дело на миллион! – сразу ошарашила она свою соседку. – Хочешь заработать?

– Глупый вопрос! Конечно, хочу! – отозвался другой женский голос.

– Но только мои двадцать процентов. Идет?

– У-у-у, жадина… Конечно, идет! А сколько всего?

– Пятьдесят, твоих получается сорок.

– И с кем надо переспать?

– Дура! Все гораздо проще. Тут четыре родственника появилось…

– Мои? – заволновался голос.

– Ну, точно, дура! Дослушай сначала. Они родня того самого, что в коме. И уж очень хотят посидеть возле него, так сказать, попрощаться. И чтобы никто не мешал им час, а то и два… традиции у них такие… И вот они хотели идти к главврачу и официально просьбу свою оформлять, а я им и говорю чисто в шутку: «Дадите пятьдесят галактов – уже сегодня свидитесь со своим покойником». Они и согласились! Богатенькие!

– Так он еще не умер!

– А ты помалкивай, говори, что вот-вот умрет. Иначе начнут скандалить, почему не лечите.

– Ну, ты молодец! Недаром тебя у нас в доме самой умной считают, – порадовалась врач и тут же перешла на деловой тон: – Пусть подходят в северное крыло, к двери с буквой «Л». Я там буду через пять минут ждать!

– А им никто не помешает?

– А теперь ты – дура! Разве не знаешь, что я могу за сорок галактов учудить?

Посмеиваясь, мы выбрались из флаера и поспешили к названной двери. Пока все складывалось удачно.

Глава 21<emphasis>Там же</emphasis>

Сара за нами бегать не стала, зная, что мы все слышим, и мы с ней встретились уже на месте, возле запасного выхода. За дверью нас встретила этакая взъерошенная, очень похожая на сороку врач, раздала каждому по огромному халату и заставила надеть шапочки и бахилы. Похоже, тут существовали какие-то странные доисторические правила для посетителей. Затем, удовлетворенно оглядев всех пятерых, «сорока» повела нас по коридорам и лестницам, не используя лифт.

Нужный нам человек находился на шестом этаже, в отдельной и весьма маленькой палате. Там только и хватило места, чтобы поставить вокруг кровати четыре стула. Малыш, уже чуть ли не вновь наклеив на себя сущность аристократа, с благодарностью кивнул Саре:

– Спасибо, госпожа Чешинска. Теперь бы нам хотелось остаться с родственником наедине.

– Да, да! Мы вас оставляем! – сказал врач и деловито добавила: – Вам никто не помешает. А если что, мы будем за дверью.

Обе соседки вышли в коридор, а мы, вернее, наши уникальные помощники, приступили к работе.

Чем наши симбионты отличаются от остальных, известных в Галактике, так это, самое главное, наличием разума. И вторая важнейшая особенность: они при первичной настройке на тело одного носителя потом уже не могут перенастроиться на иного. И если привычное для них существо умирает, то и риптон долго не проживет. Поэтому даже простое прикосновение к иному носителю для них недопустимо, если они не находятся в контакте со своим единственным породненным организмом. Например, когда мы раньше производили некие изменения в человеке, я просто накладывал руки на нужную часть тела, а Булька творил, исследовал, изменял то, что нам требовалось. При этом он порой перетекал на иной объект чуть ли не половиной всей своей массы.

Когда же мы вчетвером расположились вокруг лежащего в коме человека, усевшись на стулья, и возложили на него руки, через минуту он практически скрылся под чуть ли не сорокакилограммовой толщей плоти симбионтов. Друг к другу, кстати, они могли спокойно прикасаться даже в наше отсутствие.

И уже через пять минут Булька огласил первую, весьма поразительную и приятную новость:

«А ведь наш пациент в сознании! Только у него полностью отсечена связь разума с моторикой, и он по своей воле даже моргнуть не может. И дыхание у него затруднено, поэтому он в любом случае умер бы через несколько дней из-за катастрофического уменьшения кислорода в крови…»

«И какова причина отсечения разума от тела?» – поинтересовался я.

«О! Это не причина, а комплекс причин. Легче перечислить, что у него не повреждено. Только позвоночник пострадал сразу в нескольких местах, и вообще удивительно, как он сразу на месте происшествия копыта не откинул, как у вас, людей, говорится…»

«Ты, конечно, извини, дружище, – начал я поучать риптона, которого через своих симбионтов слышали и мои товарищи, – но выражение о копытах применяется, как правило, только к врагам и очень плохим людям..»

«Ну да, ну да! Знаю я вашу двойную бухгалтерию! – заявил Булька. – Когда это пиклиец – то жуткий враг, которых надо уничтожать всех подряд. А как только из объекта можно что-то выдоить, так он уже защищенный всеми гуманитарными правами ценный источник информации. И уже не «копыта откидывает», а «склеивает ласты»!

Ничего мне не оставалось, как ответить в стиле «сам дурак»:

«Какой же ты циник! А еще ученым притворяешься!»

Понятно, что на такой выпад мой риптон молчать не стал, и мы закатили скрашивающую ожидание перебранку, в которую порой и Малыш вставлял словцо-другое. Но при этом работа симбионтов велась с максимальной интенсивностью. Вначале они сделали десятка два уколов в нужных местах, отключая болевые рецепторы, которые могли помешать при общении. Затем постарались подключиться к мыслительной деятельности человека. И вскоре Булька возмутился, словно благородная девица, воспитанная в пансионе:

«Святые парсеки! Как же он похабно ругается! О-о-о-о!.. Танти, ты по сравнению с этим дядькой – наивный и добрый мальчик…»

«А поконкретнее? – тут же встрял Малыш. – Мало ли, вдруг придется для истории какой дать в описание…»

«М-да! И этот тип называет себя аристократом с высшим философским мышлением? – поразился риптон. – Зачем тебе это? Над тобой же твоя миледи потешаться станет! Ибо тут такие обертоны звучат, такие словосочетания…»

«Ладно, тогда не надо полного перевода, – оборвал я его. – Скажи только: почему он так нас ругает?»

«А он о вас и не знает. И нас он никак ругать не может, хоть и чувствует на себе. Ругает он своего работодателя, который бросил его здесь помирать. Когда тот был здесь в последний раз и цинично заявил о досрочном уходе этого здоровяка на пенсию, тот все услышал и теперь прекрасно понимает свое положение. А сейчас, ощутив наши прикосновения, решил, что его решили удавить даже досрочно, не дожидаясь его естественной кончины. А человек этот сильный, очень волевой, и даже в таком безнадежном, жутком состоянии хотел бы прожить эти несколько оставшихся ему дней. Умирать все равно не хочет… Вот потому и клянет этого Ат Ра Кадора…»

Ну, такое нам было только на руку. Вряд ли настолько желающий жить человек простит своему шефу предательство и останется к нему лояльным. Скорей всего, он согласится сотрудничать с откровенными врагами, лишь бы напоследок отомстить подлому дельцу, которому был верен долгое время.

Теперь риптонам только и оставалось, что наладить мыслительный контакт с находящимся в коме человеком. Кстати, по ходу обследования, лечения и попыток выхода на контакт, наши симбионты стали собирать и отрывочную информацию о самом человеке, основываясь на его проклятиях и кратких, всплывающих в сознании картинках. К тому же мы запустили в действие всю нашу аналитическую машину, выйдя на связь по краберу с Алоисом. И личность неизвестного нам пока типа оказалась не то чтобы уникальной, но уж точно неординарной.

Стил Берчер, уроженец малоизвестного королевства на краю Галактики. Пятьдесят девять лет. Старатель, наемник, геолог, воин-офицер спецназа одной из центральных звездных империй, торговец редкими минералами, ювелир, оценщик драгоценностей и прочее. Официально в данный момент – старший консультант и пайщик предприятия «Элизашахтлифт», хозяином которого и являлся Ат Ра Кадор.

Стил Берчер был трижды женат и имел шестерых детей от этих браков. Причем, как выяснилось, со всеми из «бывших» оставался в хороших отношениях и помогал всем детям материально. Хотя те все были уже взрослыми и сами довольно крепко стояли на ногах. Накоплений у Берчера оказалось неожиданно много, и все они по завещанию делились между тремя матерями его детей.

Со своим нынешним работодателем, а то и компаньоном, по некоторым подозрениям, вместе уже пятнадцать лет. И это именно при нем Ат Ра Кадор поднялся до нынешних высот в бизнесе. Дальше уже пошла информация о них обоих, причем несколько противоречивая. По официальным данным, ничем иным, кроме лифтов всех типов и их технического обслуживания, дельцы не занимались. Филиалов в других местах Элизы у них насчитывалось сорок пять, и около сотни – на иных планетах королевства. Дела у них шли стабильно. Но в то же время нельзя было утверждать и о большой прибыли. Самое интересное, что сам факт существующего договора между «Элизашахтлифтом» и королевским лагерем нигде не афишировался. По крайней мере, вот так, с ходу, нашим поисковым системам ничего отыскать не удалось.

А вот дальше шли некие торговые операции, полностью покрытые мраком. Обозначались они расплывчатым словом «бартер», суть не пояснялась, налогом облагались только общим и разовым. Но не стоило быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: именно эти самые операции и позволяли дельцу Ат Ра Кадору и его официальному помощнику жить на широкую ногу. Кадор, как выяснилось, вел переговоры о покупке звездного баронства в системе Пастушьей Свирели, а чтобы замахнуться на такую собственность, надо быть незаурядным дельцом на пограничье Пиклии.

Происхождение средств могло быть и вполне честным, наследство, например, или там огромный выигрыш, но пока такой информации не было. Как и не удалось понять, имел ли подобные планы о большой покупке и сам Стил Берчер.

Попутно я успел попенять нашему мавру за упущение:

– Барон Фре Лих Кири знаком с самим Моусом Пелдорно, а мы узнаем об этом от никому не известной секретарши.

– Много она знает… слишком… – проворчал Алоис. – Вы бы к ней, ребята, присмотрелись получше: вдруг она агент пиклийских спецслужб? Никогда не поверю, чтобы такие вот красавицы еще и умными были.

– Но-но! – опередил мое возмущение Малыш. – Прошу не обижать наших жен!

– И лучше начни рассказывать, что там диверсанты-камикадзе интересного говорят, – предложил я.

– Да пока ничего важного… – явно скривился Алоис на далеком Оилтоне.

Но больше ничего добавить не успел. Потому что нас перебил Булька радостным восклицанием у меня в голове:

«Есть контакт! Клиент нас услышал! Еще минута-вторая объяснений, и он окончательно осознает, с кем говорит. Пока его разум сопротивляется… Реалист, вакуум его сожри! Утверждает, что такого не бывает…»

«А вы ему рассказали о риптонах?»

«Еще чего! Просто вешаем ему лапшу, что здесь люди из внутренней экономической разведки одной из торговых гильдий. Они ищут компромат на Ат Ра Кадора и его подельников и готовы за это срочно вывезти его, Стила, к омолодителю последнего поколения. Он знает об этом медицинском устройстве… Говорит, что, осознав себя после катастрофы, сразу подумал именно о таком дальнейшем своем спасении. Денег для этого – что у него, что у его компаньона – с избытком… О! Опять сорвался на ругань… Ай, как некрасиво ругается… Все-таки он некультурный человек…»

«Да ладно тебе, – вступился я за Стила. – Ты учитывай его тяжкое положение и крушение всех надежд. Вроде и выжил, а товарищ его предал, заявляя нагло, что средств нет, да и вообще пора такому старикану на пенсию. Да и воспитание учитывай. Вон, наш Малыш, насколько культурный, высокообразованный, музыкально развитый человек, а тоже всякие загибы из нехороших слов собирает для истории. И умеет ругнуться не хуже нашего простого парня Гарольда…»

«Так, внимание! Мы его убедили, что наша аппаратура ему и страдания облегчила, и может вести диалог на мыслительном уровне. Сейчас мы как бы подключаем к беседе старших по должности коллег, которые и будут выспрашивать и давать последующие гарантии на выживание. Кого выводить с ним на прямой диалог? Ведь он сможет слушать и общаться только с одним из вас».

Вроде полагалось Малышу разговаривать, раз уж он официально числится местным боссом. Но все равно ведь Берчер ни обо мне не узнает, ни голос мой никогда не различит, поэтому я решил сам с ним говорить, как главный в команде:

«Подключай на меня! – И когда Булька подал условный сигнал покалыванием моей кожи, перешел в режим общения: – Господин Берчер, приветствуем вас! И надеемся, что наше вмешательство принесло вам облегчение и дало новые надежды на выживание!»

«Приветствую и я… – неуверенно отзывался лежащий в коме человек. – Надежды? А что вы обо мне знаете?»

«Мне перечислить имена всех ваших шестерых детей или назвать рост ваших жен? – съехидничал я. – Или назвать номер части, в которой вы служили, будучи офицером спецназа?»

«Понял. Хотя я сам только и помню имена детей, а остальное…»

«Значит, начинаем общаться в открытую?»

«Наверное… Но вы забыли представиться».

«А зачем вам мое имя? Тем более что мы сто процентов не знакомы и никогда не пересекались. Когда мы вас обновим на омолодителе, вот тогда и сами увидите, с кем общаетесь…»

«А сколько я вам буду должен?» – стало пробивать мужчину на вопросы.

«Ничего. Если сейчас предоставите нужную нам информацию. А мы инсценируем вашу смерть, врач отправит ваше тело в крематорий, а уже через час вы будете на орбите. Затем еще три часа пути и сутки, или сколько там надо в омолодителе. И прошу вас, не задавайте вопросы, лучше быстрей отвечайте на наши. Время поджимает, наши товарищи подвергаются страшной опасности каждую минуту, и мы торопимся их спасти…»

«Понял. Готов отвечать! – перешел на решительный тон Стил Берчер, хотя тут же несколько смущенно добавил: – Правда, никак не пойму, где я, что со мной и на каком я свете, но!.. – Опять его интонации наполнились злобой: – Только ради мести этому подлому, неблагодарному ублюдку я готов на все! А если мне представится еще и возможность увидеть своих детей и внуков, то большего я и не хочу. Еще и отдам вам все свои сбережения. И поверьте, они немалые!»

«Я уже говорил, не для опустошения ваших карманов мы здесь. Поэтому первый вопрос, из которого будут исходить и последующие: что связывает Ат Ра Кадора и барона Фре Лих Кири?»

Берчер все сразу уловил и только уточнил:

«Вы спецслужбы Пиклийской короны?»

«Совсем нет. А что это меняет?»

«Да я их как-то не очень жалую, поэтому мне приятней будет исповедоваться лицам посторонним, связанным с Большим Космосом…»

«Так оно и есть. Можете считать нас полномочными представителями Союза Разума. Приступайте!»

И наш новый кладезь ценнейшей информации приступил к выдаче на-гора своей удивительной истории.

Прошлую жизнь, полную приключений, он опустил, знакомство со своим компаньоном-предателем двадцать лет назад обрисовал двумя словами, а вот их совместную деятельность описал подробно. По его словам, тогда еще абсолютный сопляк, но полный амбициозных планов Кадор как-то слишком много стал выспрашивать о рынке ювелирных украшений, на котором Стил тогда уже чувствовал себя как рыба в воде. При этом постоянно намекая, что недурственно бы поработать вместе и срубить хороших денег на перепродаже «разных там алмазов и прочих ценных минералов». Именно так он расплывчато обозначал перспективы. И выпытывал о тех надежных оптовых покупателях, которые никогда и ни при каких обстоятельствах не выдавали продавца.

Берчер, не будучи дураком и давно прощупав своего нового товарища по всем моральным и психологическим параметрам, понял: у дотошного новичка в большом бизнесе и в самом деле есть нечто на продажу. Причем весьма ценное, много и вроде на постоянной основе. И в порыве откровения легко разыграл главное представление. Мол, есть только один-единственный оптовый покупатель, которого самые близкие зовут Большой Боб, или Двабэ, который только Стилу и доверяет и может купить у него все, что угодно. Хоть алмаз величиной со слона. А почему только у него? Да потому, что он старый боевой товарищ, вдобавок дальний родственник и напоследок – сильно обязан Берчеру за спасение своей жизни.

Ат Ра Кадор во время того разговора попытался уточнить:

– А если кто-то придет к нему от твоего имени, он купит?

– Не просто не купит, – усмехнулся тогда Стил, – а еще и уничтожит пришедшего вместе со всеми, к кому от него потянутся ниточки. Потому что свою роль старается держать в тайне.

Тогда Кадор на несколько дней пропал, умчался советоваться со своим сообщником, а когда вернулся, сразу начал с делового предложения:

– Твоя взяла, Берчер. Мы поняли, что без тебя ничего не получится. Поэтому даем тебе десять процентов от чистой прибыли. Согласен?

– Нет! За подобное посредничество берут двадцать.

– Не жадничай, нам известно о доле в пятнадцать процентов. Вот столько и можем дать по максимуму.

– Согласен, – не стал больше спорить Стил. – А что будем продавать?

И вот после этого с немалым изумлением узнал, что продавать они с Ат Ра будут палеппи!

Глава 22<emphasis>Планета Элиза, город Нароха, нижние уровни лагеря Донышко</emphasis>

В последние дни Роман приметил, что Магдалена стала несколько сдавать морально. Казалось бы, стойкости духа любимой женщины можно было позавидовать, да и сама она мужа чаще подбадривала, чем он ее, но вот в глазах все больше просматривалась страшная, беспредельная тоска. Все-таки длительное пребывание на каторге стало сказываться. Эдак еще месяц-два подобной беспросветной жизни – и может произойти психологический надлом, последствия которого трудно даже предположить.

А так как все обычные средства отвлечения от действительности были перепробованы сотни раз и уже фактически не действовали на заторможенное серостью будней сознание, то следовало запускать рискованную программу действий, которая обозначалась словосочетанием «подготовка к побегу». Хотя побег отсюда считался делом невозможным.

Проснувшийся задолго до утреннего гудка мнимый мафиози Си Га Лун тщательно продумал все свои предстоящие слова. При этом он чутко прислушивался к дыханию своей любимой женщины, которую здесь звали Ве Да Лисса, и сразу понял, в какой момент она проснулась:

– Доброе утро, моя прелестница! – Несмотря на незавидное положение, Роман Бровер не утратил восторженного отношения к женщинам вообще и к своей жене – в частности. – Сегодня у нас особенный день.

– Привет! – вздохнула Магдалена. – Чем же он особенный?

– С сегодняшнего дня мы начинаем серьезно готовиться к побегу. Так что данное утро можно даже считать эпохальным!

Женщина вновь вздохнула:

– Если ты надо мной издеваешься или так шутишь, то мне дадут второй пожизненный срок…

– За что?

– За убийство своего сына.

По всем документам они проходили как мать и сын. И хоть и жили вместе в автономном модуле, считалось, что сексом они не занимаются.

– Вот она, твоя забота обо мне и любовь! – с надрывом воскликнул «сожитель». – А вот скажи, драгоценная, почему особо рьяных и удачливых в добыче каторжан стараются и накормить лучше, и жилые модули выделить покомфортнее, и амнистию им устроить, и даже пожизненное наказание исправить на определенный срок?

– Странный вопрос, и ответ на него нам давно известен.

– Ты не совсем права, моя умнейшая! Потому что я задал тебе не один вопрос, а сразу много вопросов. Улавливаешь суть?

Магдалена нахмурилась, пытаясь вдуматься, но у нее и тогда не получилось:

– Понятия не имею! Давай, сознавайся, и я, может быть, буду к тебе не так сурова.

– Хорошо, давай обсудим мою мысль с другой стороны. Наш барон Фре Лих Кири самое что ни на есть заинтересованное лицо в повышении добычи палеппи. Ибо от этого зависит его жизнь, карьера, благосостояние и так далее и тому подобное…

– Так это и так понятно. Он только этим и занимается. И все твои прежние вопросы это и подтверждают: он всеми силами и средствами старается выделить тех, кто выполняет полторы-две нормы. И формы поощрения у него самые действенные. Ты посмотри, сколько деятельных людей только на наших глазах умудрились вырваться с каторги! Это же удивительно! Здорово! Феноменально!

– Постой, дорогая! Ты опять не о том подумала. Давай еще раз начнем сначала. Наш барон Кири очень заинтересован в увеличении добычи. Так? А теперь я спрошу несколько иначе: почему он старается всеми силами уменьшить добычу?

Магдалена даже привстала на локте, чтобы получше рассмотреть мужа и оценить его состояние. Настолько странным показался ей вопрос. И во взгляде сквозила нешуточная тревога и озабоченность, ведь случаев частичного или полного помешательства на каторге имелось предостаточно.

Обижаться на жену за такой взгляд Бровер и не подумал. Лишь подвигал бровями, хитро улыбнулся и подмигнул. Магдалена сразу успокоилась насчет его умственного состояния и задумалась над его вопросом. Но ничего сообразить не смогла:

– Ты меня, конечно, извини, может, я совсем отупела на этой каторге, но никак не могу понять: ты меня разыгрываешь или тебе просто заняться нечем? Если это шутка, то она неуместна. Хотя настроение, должна признать, ты мне немножко поднял. А если вот заняться нечем, так сейчас прозвучит гудок и тебе придется трудиться, как муравью, до самого отбоя.

Роман одной рукой обнял жену, а второй стал перебирать ее волосы:

– А третий вариант ты даже рассматривать не хочешь?

– Что сегодня великий день?

– Нет. По поводу того, что начальник каторги – аферист, пройдоха и преступник.

– Ну, это ясно по умолчанию: любой чиновник королевства Пиклия – для нас преступник, жулик, казнокрад и прочее. Но не надо, романтичный ты мой, из этого открытия делать праздник и объявлять по этому делу выходной день.

На каторге дней, в которые разрешалось не работать и не сдавать палеппи, было не очень много: одно воскресенье в две недели, первый день нового года, день восшествия на престол Моуса Пелдорно и его же день рождения. Все остальные дни любой каторжанин должен был отметить одной найденной, а вернее, сданной оценщикам жемчужной перламутрицей.

Так что выходные тут, на Донышке, очень ценились. Можно не идти на построение перед завтраком, можно не видеть гнусных морд надсмотрщиков и препротивных, порой, своих товарищей по несчастью, вечером не надо отчитываться и можно даже вообще не выходить из своего жилого модуля, кроме как поесть в столовой.

– Была бы моя воля, сегодня бы устроил праздник, – заявил Бровер. – И назвал бы его «Днем откровения».

Его любимая женщина стоически вздохнула:

– Ладно… У нас осталось две минуты до подъема, давай, откровенничай.

– Вот смотри: как только появляется очередной передовик, что с ним происходит? Любого, кто начинает сдавать две палеппи в день, и это продолжается больше месяца, переводят на усиленное питание. Это – раз. Второе: через три месяца такой же работы каторжанину предоставляется модуль с улучшенными условиями проживания. Идем дальше. Год такого трудолюбия – это уже льготы и в иных сферах наших местных отношений. Такие работники получают статус «исправившихся трудом» и могут не являться на ежедневные построения. Вопреки всем правилам. Так?

Магдалена кивнула:

– Согласна, что это не по правилам, но барон здесь – царь и бог, и может творить все, что пожелает. Тем более, это способствует увеличению добычи ракушек.

– Ой ли?! А давай вспомним, многие ли удерживаются на этих самых улучшенных условиях проживания? И долго ли? Месяц, два, реже три, после чего растолстевший и обленившийся каторжанин уже не в силах давать две нормы – хоть он бы треснул от усилий. Следствие: он опять в общем строю. Конечно, это его, как правило, заставляет собраться и вновь вырваться в передовики. Но можно заметить, что во второй раз уже трудно добиться повышенных результатов, в третий – еще сложней. А тех, кто добился льготных условий проживания в четвертый и пятый раз, можно сосчитать на пальцах одной руки.

Тут загудел сигнал подъема, и оба встали и принялись умываться и одеваться, совершая давно привычные и отработанные движения. Но это не мешало Роману говорить:

– Рассуждаем дальше, о тех, кто рвет жилы ради досрочного освобождения. Эти – стоят несколько особняком, но, что более всего странно, их нарушения режима совершенно ненаказуемы. И вот здесь наш барон делает самую главную, по моему мнению, ошибку.

– Что выпускает этих преступников на свободу?

– Не в том, что выпускает, нет! А в том, что делает это слишком быстро. Прикинь, как бы на его месте поступали начальники в других исправительно-трудовых лагерях? Да они бы любое увеличение добычи обставили кучей дополнительных требований, почти невыполнимых. Каторжники бы бились из последних сил, умирали от недосыпания, недоедания, но добиться пересмотра дела, а то и скорой амнистии за отличную работу, не смогли бы. Нет, такие случаи, конечно, имели бы место, но именно для поощрения остальных, чтобы у тех не опускались руки. Почему же наш барон Кири настолько добр?

После построения и завтрака наступило время получения материалов и инструментов, и разговаривать было некогда. И только оказавшись на месте добыче и приступив к работе, продолжили разговор «праздничного» дня.

– Мне теперь представляется, что вышедших на свободу узников уничтожают, – сказала Магдалена. – А потом распространяют об их жизни слухи, хотя их уже нет в живых.

Бровер тихонько рассмеялся:

– Да нет, ты не права! Факты говорят о другом.

Да, факты говорили о другом. Многие попавшие сюда прекрасно знали о распорядке, способах добычи и как сделать две нормы. Значит, им на свободе рассказывали об этом. Кроме того, новички передавали старожилам привет со свободы от тех, кто вырвался отсюда и теперь здравствует. Ну и самое главное, что бывали рецидивы. Три каторжанина находились здесь по второму разу, а совсем недавно умер от старости этакий ветеран хо́док на Донышко, попавший сюда за прегрешения различной тяжести в третий раз.

– Хотя, возможно, некоторых и в самом деле убивают, – поправился Роман. – Может, вовсе не из-за того, что они здесь были, а может, по причине «он слишком много знал». Но это отдельные случаи, а не система. Разве что настораживает тот момент, что сюда ни разу не вернулись рекордсмены по добыче палеппи. А ведь такое даже на нашей памяти ожидалось два раза. Но один покончил с собой в следственном изоляторе еще до суда, а второй кандидат на повторное пребывание здесь умер от разрыва сердца сразу после суда. По моим соображениям, начальнику лагеря вновь пускать сюда рекордсменов не выгодно… О! Ты только посмотри!

Роман наткнулся на краешки сразу трех скрытых в спекшемся грунте палеппи, и ему стало не до разговоров. Что смог – очистил сам, а потом настала очередь Магдалены. Окончательную очистку и выемку ракушек из наслоений в подобных семейных парах проводила именно женщина. Все-таки эта работа требовала большей деликатности, кропотливости и выдержки. Хотя и некоторые мужчины умели очищать сказочные находки не хуже, чем женщины.

Ракушки еще следовало вынуть, окончательно очистить, потом завершить процесс химической обработки, но тут проблем не предвиделось. А это означало, что остаток рабочего дня, да и добрую половину завтрашнего они могут потратить на то, чтобы продолжить исследование старых, заброшенных или частично заваленных штолен. Норму они давали, а к большему не стремились, порой даже припрятывая добытые излишки на последующие дни.

Когда уже работали в своей полевой лаборатории, Роман продолжил разговор:

– Задам еще один вопрос: может ли каждый каторжанин давать две нормы? Особенно если эту двойную норму узаконить?

Магдалена чуть подумала и кивнула:

– Наверное, может. Куда ему деваться?

– Давай копать дальше. Кому в первую очередь выгодно существующее положение? Только каторжанам, которые не желают сильно горбатиться и уже смирились со своими сроками или с пожизненным заточением. И мы понимаем, что их мнение учитывалось бы в последнюю очередь. Идем дальше. И мастера, и стражники – люди здесь временные и вряд ли дойдут до того, до чего додумался я. Для этого здесь следует пожить несколько лет. Установленный порядок вещей кажется им единственно верным. Передовики? Им тем более не надо распинаться на каждом углу, что стань они начальниками Донышка – королевство сразу получит двойное количество жемчужных перламутриц. Они ведь тоже не все соображают, а слишком умные будут молчать как рыбы. Ну а кто много болтает, того упокоят быстро и тихо…

– Я тебя поняла, – сказала Магдалена. – Барон Кири все, что здесь добывают сверх нормы, забирает себе и продает. И, возможно, делится прибылью с Моусом… Но нам-то какая выгода от этого знания? Как оно нам может помочь при организации побега? Или ты собрался шантажировать начальника лагеря своими выводами?

Бровер рассмеялся:

– Радость моя! Я тебе не давал повода считать меня уж настолько глупым и наивным. Во-первых, мы и доступа к барону никакого не имеем. Не ужинаем с ним и не сиживаем с бокалами вина у камина. А во-вторых, узнай здешний царек о нашем разговоре, нас бы уже завтра не стало. Геологическими роботами Фре Лих Кири прекрасно может управлять, и находясь на поверхности. Несчастный случай, коих здесь мало, но они имеют место…

– Так как же все это может помочь нашему побегу?

Бровер пригнулся к самому ушку супруги и зашептал:

– Уверен, что существует неучтенный канал доставки палеппи на поверхность! Вот нам и следует высчитать, где он и как нам по нему сбежать с Донышка.

Глава 23<emphasis>Планета Элиза, город Нароха</emphasis>

Стил Берчер уложился в своих покаяниях в один час. Второй час мы потратили на уточнения и выяснение некоторых вопросов, напрямую не связанных с обсуждаемым делом. В то время наши комментарии уже слушали по краберной связи Алоис, Гарольд, прибывший недавно со своей группой воинов с Земли, и троица внедрившихся агентов: Армата, Николя и Зарина.

Крохотную палату пришлось покинуть только Малышу, потому что нужно было как можно скорей договориться с кем следовало в больнице и не допустить поспешной кремации тела после якобы вот-вот готовой наступить смерти нашего подопечного. И, конечно же, он начал обработку с соседки нашей секретарши:

– Он совсем плох. Так и не приходит в себя и через минуту-другую умрет…

– Ну, это вам так кажется, – авторитетно заявила врач. – Он еще сутки, а то и все трое протянет в коме, сердце у него отличное.

– И тем не менее! По нашим традициям, тело должно быть захоронено возле могил предков, поэтому мы хотим его забрать. Готовы уплатить пять тысяч галактов.

Любящая деньги, падающие с неба, женщина тут же превратилась в госпожу «сама деловитость». Хотя и показалось вначале, что она бросится на грудь такому щедрому незнакомцу, обовьет его ногами и станет вопить от счастья.

– Сделаем! – сказала она только одно слово и умчалась по коридору.

– Мне кажется, она побежала за топором, – задумчиво выдал подставной Пьер Сиккерт. – И сейчас с удовольствием поможет Стилу Берчеру поскорей отправиться в мир иной…

– Вряд ли… – засомневалась Сара Чешинска. – Просто она вынуждена, да и рада будет поделиться этими деньгами с главврачом. Они ведь еще и любовники. А что, удалось выспросить у пострадавшего нечто важное?

– Сравнительно, – неопределенно покрутил рукой в воздухе ее шеф и тут же перешел на официальный тон: – Госпожа Чешинска, за вашу преданность предприятию и проявленную инициативу в его восстановлении с этого момента вы становитесь главным управляющим. А та мелочь, что у вас осталась после торговли за проникновение сюда, остается в вашем распоряжении, как премиальные. Возражения или пожелания есть?

Красавица только и выдавила из себя:

– Буду стараться еще больше… Вот увидите, дела у нас поправятся…

– Не сомневаюсь. О! Уже бежит… бегут!

В коридоре показались врач и солидный мужчина. Последний даже здороваться не стал:

– Думаю, что после смерти вашего родственника забрать его тело отсюда не составит труда. Мы все оформим и уладим…

Риптон Малыша тем временем продолжал общение со своими собратьями через закрытую дверь и сообщил:

«Все готово, они могут входить. Но ты тоже руки на тело положи!»

«Понял, Свистун! Спасибо!»

А вслух наш аристократ выдал с максимальным прискорбием:

– Увы! За минуту до вашего появления мои родственники сообщили, что Стил Берчер умер. И сейчас они в мистическом единении с его душой. Мне тоже следует с ней проститься, поэтому и я возложу руки на его тело… Ну а вы можете преспокойно заниматься своими делами. То есть смерть, к примеру, запротоколировать… Или как там у вас это делается?

Как делается, мы уже прекрасно знали. И риптоны нас заверили, что обмануть регистрирующий прибор им не составит труда, тем более что те практически во всей Галактике стандартные. Так что Малыш уселся на свое место, возложил руки на ближайшие к нему участки тела, и мы все вчетвером тихонько и сосредоточенно замычали. Смешно получалось и дико, но так настоял Булька:

«Получится загадочно и очень похоже на медитативное общение с духом умершего. Так что мычи, голубчик, не стесняйся!»

Главврач вскоре вкатил в палату агрегат на колесиках, еле с ним протиснулся к кровати, стараясь не потревожить мычащих как бычки «родственников», и наложил на изломанное тело Берчера с десяток присосок и датчиков. Две минуты – и бесстрастное устройство констатировало смерть пациента и внесло эти данные во все доступные для него реестры.

Хотя главврач несколько озадаченно и почесывал макушку:

– Ну надо же!.. Как это бедняга умер так… хм… не вовремя… А ведь мог… мог еще сутки продержаться… Но чего уж тут поделаешь… мы и так сделали немыслимое, поборовшись за его жизнь и подарив ему столько дополнительных мгновений бытия… – Он убрал присоски, доверил укатить агрегат своей коллеге и обратился к Малышу: – Уважаемый! Давайте пройдем ко мне в кабинет для оформления бумаг на забор тела. Прошу за мной!

Прекрасно слышавший и воспринимавший каждое слово Стил даже засомневался.

«Все? – зачастил он вопросами, которые риптоны трансформировали уже в наши сознания. – И так быстро? И он ничего не заподозрил? И как это у вас получилось?»

«Мы еще и не то умеем! – пришлось передавать ему в ответ. – Но главное, что мы всегда выполняем свои обязательства перед лояльно к нам настроенными помощниками. Так что теперь можете спокойно отдыхать во сне до самого омолодителя. А уже потом придется и дальше отвечать на некоторые вопросы. Наверняка они у нас возникнут по ходу дальнейшего следствия».

«Да я готов не спать и отвечать прямо сейчас!»

«Увы! Зато мы не располагаем пока временем. Теперь придется сделать некие превентивные шаги, после вашего рассказа…»

С одной стороны, это было хорошо, что деньги в королевстве Пиклия решают все. Но, с другой стороны, мы и бесплатно могли утрясти свое дельце, потому что и в самом деле забирали официально мертвое тело. А состряпать поддельные документы о том, что Стил наш сын родной или внезапно отыскавшийся папа, – сущий пустяк для спецслужб великой Оилтонской империи.

Через десять минут мужчины – носители риптонов спешили в расположение конторы, а Синява Кассиопейская осталась в больнице, чтобы проследить за доставкой тела на орбиту.

И хорошо, что миледи не видела мою встречу с Гарольдом, Нинель и одной весьма горячей особой из их сводного отряда. Не то чтобы Синява была слишком уж правильной в этом плане, но она была дружна с императрицей и наивна в некоторых житейских вопросах, а потому могла когда-нибудь в шутку и ляпнуть: «Да на твоего Танти любая красотка готова повеситься! Вон, к примеру, на планете Элиза одна Эльза на него запрыгнула… Ха-ха! Правда, смешно звучит: Эльза на Элизе?!»

Моя Патрисия наверняка бы вежливо посмеялась, а вот потом мне могло и не поздоровиться. Потому что кузина Нины и в самом деле повела себя при нашей встрече в кабинете Малыша ну очень несдержанно. Что смотрелось неправдоподобно: ведь я был в образе и подобии побитого жизнью ветерана, а она так и оставалась стройной и головокружительно прекрасной молодой женщиной. Вместо того, чтобы чинно со мной поздороваться, как я ожидал, за руку, она прыгнула на меня, обвила руками и ногами и, пытаясь целовать меня в шею и щеки, словно оголодавшая вампирша, затараторила:

– Ох, Танти! Как я рада тебя видеть! Ты только представь: меня к тебе не хотели пускать ни на Оилтоне, ни в любом ином месте! Это кошмар! Я в шоке! И так сильно по тебе соскучилась!

За это действие я больше всего разозлился на Гарольда:

– Ну и зачем было говорить о моем внешнем виде?! – Я со всей сноровкой лучшего воина современности старался уворачиваться от настойчивых поцелуев в губы. – Нет чтобы сказать, что Танти где-то в другом месте, выполняет задание…

Но тут вмешалась Нинель:

– Как тебе не стыдно?! Тебе жалко сказать малышке пару ласковых слов? Или у тебя что-то отвалится при этом?

Конечно, она за свою кузину готова была глотку кому угодно перегрызть и баловала ту без меры. А подкаблучник Гари только виновато разводил руками: видимо, он и сам не ожидал, что так получится. Тогда как его молодая супруга продолжала сыпать обвинениями:

– Как соблазнить малышку на Хаосе – так он первый, а как сказать при встрече доброе слово, так ведет себя как невоспитанный бука.

Ну вот, либо положение начнет выходить из-под контроля и потом уже трудно будет все вернуть на круги своя, либо следует немедленно принимать меры. И я решил применить жесткие средства перевоспитания. Двумя несильными, но точными ударами под ребра на некоторое время лишил Эльзу возможности дышать, оторвал ее от себя и отбросил так, чтобы она была подхвачена вовремя возникшим на ее пути Робертом. Молния сработал как обычно, не позволив красавице постыдно упасть – мягко зафиксировал в своих объятиях и дал возможность восстановить дыхание.

Я же перешел на ругань:

– Какого вакуума?! Мне что теперь, с каждой девицей целоваться, которая меня когда-то опутала? Еще одно такое движение – и оторву голову любой, кто посмеет на меня вот так запрыгнуть! А потом порву на куски любого, кто попытается что-то вякать в ее защиту! Это раз! И второе! Мы на боевом задании, поэтому предупреждаю в первый и последний раз: никаких, даже самых незначительных нарушений воинской дисциплины не потерплю! Меры буду принимать самые строгие, вплоть до крайних! Всем понятно?

Первым гаркнули мои ребята, во главе с самим Гарольдом:

– Так точно!

Им вторила Нина, и что-то испуганно попыталась просипеть и сама Эльза. Я резко шагнул к ней и гаркнул с изрядной злобой:

– Что ты сказала?!

– Это была шутка, дружеская… Прошу меня простить… – уже более внятно выдала некогда использовавшая мое тело рабовладелица.

Нина смотрела на меня сердито и с обидой, словно я забрал у ребенка конфету. Гарольд мне незаметно поощрительно подмигнул. Все остальные члены нашей команды отнеслись к выволочке с пониманием, старались не смотреть в нашу сторону и не хихикать. За самодура меня никто не считал, и даже после того, как я стал консортом, никто бы меня не смог обвинить в излишнем снобизме, зазнайстве или авторитарности. Скорей, наоборот, я отменил командный стиль работы и всеми силами старался руководить людьми с позиции равных совещательных мнений.

А вот таким взбешенным, как сейчас, меня уже несколько месяцев не видели. И то, когда меня довели до такого состояния, я был ранен, в крови и только что вышел из боя. Мы тогда разворотили военизированное гнездо моусовцев в нашей столице, на окраине Старого Квартала. И что сейчас мне оставалось делать? Прояви я слабость и сомнения, такая агрессивная, разбалованная, живущая во вседозволенности девица, как Эльза, моментально сядет мне на голову и кататься вознамерится. А мне это триста лет рядом не лежало! И хорошо еще, что поздороваться со мной в кабинет поспешила только одна нимфетка, озабоченная недостатком секса. Во дворе нашей новой частной собственности я в группе землян заметил и Ренату, которая когда-то мастерски притворялась бесправной рабыней, хотя на самом деле являлась не менее активной участницей, а также инициатором большинства эротических развлечений.

Уж не знаю, чем думал полковник Стенеси, когда разрешил своей Нинель набрать всю эту нестроевую братию на нашу ответственную операцию в тылу самого жестокого и злейшего врага. Но раз уж взял и те согласились, то пусть не пеняют на тяжкую службу и мысленно за это благодарят именно Эльзу. Да и в данный момент они мне тут мешали.

– Комендант! – обратился я к Роберту, который был не прочь и дальше держать соблазнительную, на полголовы выше него, постанывавшую красавицу. – Вся группа под командованием Нинель Стенеси поступает в распоряжение майоров Ульриха и Шекуна. Немедленно приступить к ремонту, покраске и подготовке к срочной продаже всей имеющейся у нас на складах техники. Выполнять!

– Есть! – гаркнул Молния и, подталкивая перед собой Эльзу, мотнул головой ее старшей кузине и скомандовал: – За мной!

Та выходила из кабинета с плотно сжатыми губами и опасно поблескивающими глазками. Чувствую, что именно с ней мне еще придется не раз столкнуться в самое ближайшее время. Вплоть до открытой ссоры может дойти и попытки вывести у меня из-под дружеского контроля самого Гарольда.

«Ну, в этом вопросе ты зря сомневаешься! – заверил меня Булька. – Твой друг свою супругу быстро пообломает и на место поставит. И зря ты его в подкаблучники зачислил…»

Скорей всего, риптон прав, но ухо теперь придется держать востро, у Нинель еще тот характер! Но сейчас на носу другие имелись вопросы, а если наметятся проблемы, то будем их решать по мере поступления.

Малыш с Цой Таном засели в самом уголке кабинета, на одном из диванчиков, и тихо переговаривались, а Гарольд только успел спросить по поводу наших дальнейших планов, как на связь с помощью краберов вышли Армата, Николя и Зарина.

– Привет, командир! – жизнерадостно поздоровался от имени всех уроженец планеты Чари, вглядываясь в экран своего устройства. – Чего это ты такой… хм… невеселый?

Зарина почти угадала:

– Наверное, Гари осмелился оспаривать приказы консорта.

А тактичный Армата тут же перевел разговор в нужное русло:

– Нам явно подфартило, и мы за несколько дней недаром почти все злачные места посетили.

– Во-во! – оживился я в предвкушении полезных сведений. – Все-таки не на курорте находитесь. За каждый потраченный галакт придется отчитываться.

Николя сделал вид, что говорит в сторону, только для своей жены и нашего специалиста по вооружениям:

– В самом деле, злой: за питание решил высчитать из командировочных… – И с фальшивой улыбкой воззрился на меня: – Обязательно отчитаемся, начальник! А если говорить по делу… Наша легенда сработала, нам в уголовной среде поверили. Как следствие, удалось выйти на местных авторитетов. Те тоже схавали дезу, что мы ищем некую девицу, спрятавшуюся от кровной мести на Донышке. Да и щедрое угощение, как всегда, сказало свое веское слово. На нужных людей мы вышли, те вели себя с нами более чем откровенно. Тем более что мы никаких государственных тайн не выпытывали и ни в чьи интересы влезать не пытались. Нам уже довелось беседовать долго и подробно с целыми тремя бывшими каторжанами, которые вышли на свободу в течение последних четырех лет. На подходе (встречаемся через два часа) – еще двое, которые проживают в соседних городах, потом еще трое. Но уже к данному моменту мы собрали чуть ли не полный список всех каторжан, и, наверное, в этом перечне уже обозначены все женщины. Их на Донышке двести сорок две. Около восьмидесяти из них – в возрасте от тридцати до сорока лет. На них больше обращают внимания, и они лучше запоминаются. Ибо молодые быстро ломаются морально и к работе уже почти не годны. А те, кому за сорок, становятся равнодушными.

– На вредных производствах всегда так, – заметил Малыш. – Хотя меня с воинской службы выперли, можно сказать, в полном расцвете сил…

Я только глянул на него уничтожающе, на большее времени не было. Потому что это длинное чучело отказалось от службы само, даже отвергнув предложение надеть мундир адмирала космического флота. А теперь врет, что его вытурили.

«Ладно! Я ему это припомню!» – подумал я скорей для Бульки, который тоже все рвался в великие ученые.

Доклад продолжила обстоятельная и дисциплинированная Зарина:

– По составленному нами перечню и уже имеющимся индивидуальным данным, подходит шесть женщин. Каждая живет постоянно со своим мужчиной, попали примерно в интересующее нас время и имеют максимальную схожесть с Магдаленой Бровер.

– В жизни чего только не случается, – опять беспардонно встрял Малыш. – А если наша резидент поменяла партнера? Или проживает вместе с подругой и одним сожителем на двоих?

«Нет, он меня тоже решил сегодня довести до белого каления! – рассердился я. – Не знает ни Магдалену, ни Романа, а языком мелет, что помелом. Они быстрей друг дружку удавят, чем согласятся сменить «партнеров»!»

Но вслух я ничего сказать не успел, Зарина продолжила ровным тоном:

– Таких особ гораздо больше, и под наши параметры поиска уже попадает более двадцати женщин. Но мы очень надеемся на предстоящие встречи с бывшими каторжанами, наверняка они дадут окончательную картину уже к утру.

Скорее всего, Гарольд рассуждал точно так же, как и я: «Достаточно мне будет просмотреть описания каждой выбранной ребятами женщины, как я выловлю Магдалену! Тем более если рядом с ней находится Заяц! Все-таки это наш с Танти одноклассник и друг детства!» Потому что попросил друзей:

– Не только визуально записывайте ваши беседы, но и сделайте это на бумаге. Мне так будет легче сравнить и выбрать… И что там по общему плану лагеря набралось?

– Тоже почти готов, – обрадовал нас Николя. – У трудившихся на Донышке каторжан выработалась фотографическая память, и они знают почти каждый метр глубинных пространств, а то и сумеют ходить там с завязанными глазами. – И поинтересовался: – Ну, а вы что интересного нарыли? Раз решили эвакуировать завербованного человека на Оилтон.

Тут уже мне предстояло как командиру разъяснить новую дислокацию и дать должные предупреждения. С последних я и начал:

– Вы там втроем поосторожнее с данной минуты действуйте. Выяснилось, что начальник лагеря обильно ворует, а так как речь идет о миллионах галактов, то любого назойливого чужака уберут моментально. Даже фамилию не спросят…

– А хоть бы и спросили? – послышался голос Арматы. – Нам сказать нетрудно.

Мы и в этой операции продолжали лихо пользоваться разработанными нашим знаменитым профессором Сартре биохимическим средством внутреннего применения. После него любые допросы человека с помощью домутила и ему подобных средств становились неэффективными. Допрашиваемый себя отлично контролировал и мог врать напропалую, сливая врагам опасную для них же дезинформацию.

Но расслабляться не стоило, поэтому я пригрозил:

– Не слишком-то надейтесь на исключительный ум нашего ученого гения. Раз он нечто новое создал, то и враги могут до подобного додуматься. А то и нечто опаснее домутила сварганить. К тому же напоминаю, что я сказал: «Уберут моментально!»

– Поняли. Теперь объясняй все остальное.

И я начал объяснять.

Начальник лагеря оказался очень хитрым, терпеливым и дальновидным преступником. Вначале он придумал сложную схему учета и контроля, при которой часть палеппи не регистрировалась. Как он это сделал, мы пока понять не могли. Как не знали этого и сообщники барона Кири. Но наверняка ушлый начальник воспользовался полным доверием нынешнего монарха Пиклии, с которым он был дружен, да и всей династии Пелдорно.

На втором этапе, когда дивных ракушек насобиралось огромное количество, Фре Лих Кири привлек к делу племянника своей жены, которого нянчил и воспитывал еще ребенком. Соответственно – и доверял всецело. Ат Ра Кадор только и обязан был выйти на тайного, не задающего лишних вопросов оптового скупщика уникальных палеппи. И тот, пусть и с помощью ныне уже официально усопшего Стила Берчера, это сделать сумел. Бизнес наладился, разросся и в данный момент приносил немыслимые барыши. А тут еще и сам посредник, все тот же Стил Берчер, по собственной вине попал в катастрофу. Все факты говорят о непреднамеренности, так что вряд ли оптовый покупатель начнет что-то подозревать и выдвигать обвинения. А это значит, еще пятнадцать процентов оседает в карманах барона и его исполнительного племянника.

Но зря они так быстро списали из мира живых того, кто знал о них очень и очень много. Оказывается, из подвала дачного домика на берегу моря, принадлежащего теще барона, ведет в недра узкая, постоянно обновляемая штольня. И выходит она наискосок в нужном месте лагеря. Понятно, почему обновляемая: грунт вокруг проседающий, ломкий, порой и воды морские просачиваются, так что ступенек или постоянных креплений там нет. Но ведь можно в таком случае воспользоваться автоматической, толщиной всего полметра, глубинной капсулой «Недроход» – радиоуправляемой гипроторфной торпедой с вибрационным толкателем. Их использовали для разведки топей, сыпучих песков и даже комет, состоящих из незамерзающего органического желе в виде суспензии и пыли.

Мы сами такие торпеды использовали когда-то для хранения в комете Ведьма документов, кодов и стратегически важных банковских реквизитов.

Вот и барон Кири весьма ловко использовал это специфическое устройство. Оставалось тайной, кто заполнял емкости «Недрохода» сказочными ракушками. Но это было не столь важно, да и почти с полной уверенностью можно было предположить, что робот. Потому что именно его, а не мастера или надзирателя, начальник лагеря мог запрограммировать еще на поверхности. Ведь вся система надзора за шахтами находилась именно в его руках, и самому спускаться вниз или посылать на риск доверенного человека не было смысла.

И вот теперь, с этими знаниями, у нас появлялся новый вариант действий: банальный шантаж. Мы досконально узнаем о силах барона и о его возможностях, а потом посылаем ультиматум: поднять на поверхность таких-то и таких-то, и мы молча, вместе с освобожденными, навсегда исчезаем с горизонта.

Вроде все просто и понятно… Но как получится на самом деле?

Глава 24<emphasis>Там же</emphasis>

Наступила наша первая ночь во вражеском королевстве. Пока все работали в поте лица, мне следовало связаться с родственниками и все с ними тщательно обговорить. Ведь они меня ждут через полтора часа и даже не знают, насколько я не спешу на эту встречу. Конечно, мой прилет ожидался только инкогнито, без всяких банкетов или почетного построения гвардейцев в порту, но некие мероприятия дома все-таки планировались, к встрече со мной готовились отец, мать, младший брат Цезарь, и наверняка за час до моего первого шага по родной планете будут оповещены и младшие сестренки.

И теперь нужно было попросить родню о сотрудничестве. Если позвонит им вдруг императрица и в упор спросит: «Где мой супруг? – и тут же потребует: – Дайте ему немедленно крабер!» – отец или мать должны не растеряться и самым естественным тоном ответить: «Да, он здесь! Сейчас… сейчас…» А потом, не вызывая малейшего подозрения у Патрисии, воскликнуть: «Ах он, негодник! Опять отправился с виночерпием в подвал за новой порцией коньяка! Как только вернется, перезвонит!» Или застрял в ванной комнате. Или занимается с какой-нибудь фрейлиной рукопашным боем (лучше уж так озадачить мою жену, чем ляпнуть, что я в королевстве Пиклия провожу тайную операцию!). А ведь к этому не просто надо быть готовым постоянно, но и уметь ответить радостно, без страха перед высшей представительницей правящей династии Реммингов.

За отца я не волновался. Октар Малрене за несколько наших встреч показал себя молодцом. Истинный воин, настоящий аристократ, умнейший человек и прочная опора императорского порядка. Этого ни на испуг не возьмешь, ни глотку не придавишь. Солидный мужик, все понимает, и проблем с ним не будет. Особенно если ему все откровенно рассказать.

С братом и того легче. Я с ним близко сошелся еще на турнире за руку принцессы, когда находился в обличье барона Артура Аристронга. Этот молодой парень – вылитый я лет десять назад. Во всем! Недаром вся наша команда некоторое время была уверена, что Цезарь – это мой клон. Ну а критиковать самого себя за несообразительность я повода не давал. Почти…

О малолетних сестричках тоже не стоило беспокоиться. Им как изложат историю, так они ее и будут повторять.

А вот с матерью дело обстояло хуже. Во-первых, она патологически не умела юлить, быть скрытной и уж тем более говорить неправду. Ее легко было ввести в растерянность простым, но прямым вопросом; вогнать в краску, коснувшись интимной темы; узнать все секреты мужа или семьи, сказав хорошее слово о герцоге или похвалив деток.

А во-вторых, Диана Малрене несколько переволновалась, когда узнала, что у нее есть старший сын. Когда ей рассказали о моей подмене в роддоме больной девочкой, которая так и умерла в младенчестве, она долго не могла поверить в это. А когда получила на руки все доказательства, то вбила себе в голову, что это она виновата в такой подлой подмене. Ведь проведи она обследование плода в период беременности, преступление не могло бы случиться по умолчанию. А она не провела. Пошла на поводу у семейных традиций. Как следствие – тридцать с лишним лет даже не догадывалась, что у нее есть такой красавец, как я.

Зато теперь готова была просить прощения у меня и всех остальных родственников до скончания своей жизни. И любое упоминание обо мне для матери стало в последнее время как момент предынфарктного состояния. Мать очень боялась меня потерять во второй раз. Когда я ей звонил, она переставала дышать, соображать и видеть из-за помутнения зрения, пока ей терпеливо не втолковывали: «Да все нормально! Танти позвонил просто для того, чтобы узнать, как наши дела, и передать привет от Патрисии…»

Отец тяжело вздыхал, брат мотал головой и экспансивно разводил руками, но ничего сделать они пока не могли. Только и надеялись, что время безосновательные страхи Дианы Малрене развеет окончательно.

Но сейчас это следовало учитывать. Если вдруг Патрисия позвонит свекрови (а если она что-то заподозрит, то так и сделает!), моя мать от перепугу расскажет все. Даже то, чего не знает. Так что это слабое звено моего плана следовало накрепко приковать некими хитрыми разговорами именно к брату Цезарю и моему отцу, герцогу Октару Малрене.

Вот с последнего я и начал:

– Приветствую, отец! Ты один? Надо поговорить строго наедине.

– Да я сразу заметил, что вызов с твоего крабера, и тихо удалился из зала. Мать там затеяла развешивать украшения – шарики, серпантин… Но я-то понял, что по времени ты еще должен быть в Лунманском прыжке.

– Вот и здорово! А теперь слушай причины, по которым пришлось изменить планы и сроки моего прибытия.

Узнав обо всех событиях, отец поинтересовался:

– Может, помощь прислать в виде торговцев или вольных шахтеров?

– Спасибо, своих прятать некуда. Да и тогда ты становишься не просто покрывающим мои грешки, но и соучастником операции, которую императрица не утвердила своей высочайшей властью.

– А, ерунда, дело семейное, разберетесь…

– Ты так считаешь? А как ты маму на должную волну настроишь?

Пауза продлилась недолго:

– Придется сыграть на ее материнских чувствах.

– Это как? – забеспокоился я. – И выдержит ли она такую игру?

– Не переживай, играть придется в хорошем смысле этого слова. Вот сам посуди, если Диана узнает, что ты приболел, или у тебя вдруг на лице прыщик выскочит…

– Только не это! – Мой испуг не был наигранным. – Она сама вместо сиделки будет и вместо спиртового компресса.

– Ну да, тут мы бессильны… если ты рядом с ней. Но мы на время вас как бы разлучим. И для этого имеется отличный, пусть и надуманный повод: три огромных прыща у тебя на лице. А то и целые чирьи.

И пока я кривился от отвращения, Октар Малрене и поведал о своей задумке. Столицей нашего герцогства был самый крупный город Лерсан. Так же называлась и главная планета нашей окраины. А вот соседняя планета, богатая вулканической деятельностью, называлась Курортом не просто так, а за шибко лечебные термальные воды. В век космической экспансии туда начали наведываться толстосумы, попытались разрекламировать полезность вод на всю Галактику, да только акция потерпела фиаско. Эксперты ничего особо ценного не нашли, утверждая, что подобного добра хватает не просто в каждой системе, а чуть ли не на каждом крупном планетном спутнике.

Облом. Моему родному герцогству разбогатеть так и не удалось. Но зато среди местных жителей термальные воды стали панацеей чуть ли не от всех болячек. Мало того, они и в самом деле избавляли от сыпи, прыщей и угрей. Два-три дня купания, и кожа преображалась.

Вот отец и придумал: меня где-то просквозило, появились болячки. Омолодителя в Лерсане нет. А Патрисия органически не переваривает даже малейшего прыщика. Вот потому, если мать желает сыну добра и счастья, она просто обязана будет молчать о лечебных водах Курорта и врать то, что ей скажут. На пару дней хватит, а там видно будет. В крайнем случае, если и проговорится во время краберного разговора, Патрисия все равно ничего толком не поймет, и потом можно будет выкрутиться.

Отец пообещал, что с Цезарем поговорит сам, чтобы я не тратил время. Мы напоследок обменялись несколькими советами, после чего я со спокойной душой и совестью вернулся к своим делам.

Глава 25<emphasis>Там же</emphasis>

Так как дел у нашей команды было невпроворот, то я после разговора с отцом решил по мере своих сил и возможностей подключиться к процессу сбора информации. А так как начальник кадров и режима просто обязан быть в самой гуще местной жизни, то я и подался вместе с Николя и Робертом в те самые злачные места, где они договаривались встретиться с получившими свободу каторжанами.

Причем подались мы не вместе, а как бы по отдельности: Николя своей дорогой, а я с Молнией и Цой Таном – по другому пути. Чуть позже к нам намеревались присоединиться Малыш и Гари со своими супругами. Причем перед уходом Николя мне многозначительно показал несколько потертые костяшки своего кулака:

– Бары и рестораны здесь отличные, с оружием не пускают. Да и столы сервируют пластмассовыми вилками и ножиками. Умора! Но… зато весело!

Подобные традиции на таких вот пограничных планетах, полных шахтеров, наемников и аферистов, только приветствовались. Любому владельцу увеселительного заведения легче установить на входе установку тотального контроля, чем потом разбираться с полицией по поводу ножевых или огнестрельных ран на телах разбушевавшихся посетителей. Случались, конечно, и увечья некоторых клиентов, не совместимые с дальнейшей жизнедеятельностью, но тут уж как судьба распорядится. А вот вина с владельца за смертоубийство снималась сразу.

Имелись на входе и камеры хранения, хоть для автоматов или отбойных молотков, но мы-то прибыли на флаерах и в них всю нашу боевую амуницию и оставили, назначив охранять добро двух воинов спецназа. Никого из команды Нинель с собой не взяли, те так и трудились на складах конторы, помогая Ульриху и Шекуну привести технику в товарно-приемлемый вид.

И что мне больше себе понравилось в собственном настроении, так это ощущение вновь обретенной свободы. Нет, не той свободы, которая позволяет мужу, вышедшему во время отсутствия жены за порог, пускаться во все тяжкие. Подобное мне и в голову не приходило. А вот тяжести и хлопоты, свалившиеся на меня вместе с почетным званием консорта, – достали до печенок. И серьезно так достали, давно… ну, разве что на мальчишнике перед свадьбой Гарольда мы слегка оттянулись. Я тогда даже себе позволил быть чуть пьяненьким.

И вот сейчас я вновь на короткое время могу относительно расслабиться. Все дела утрясут другие, звонить Патрисии мне предстоит ближе к полуночи, когда там у нее на Оилтоне наступит утро. Могу выпить и поесть местные экзотические блюда от пуза, могу ввязаться в драчку и ощутить себя вновь юным и задиристым курсантом…

«Вот по поводу экзотических блюд, – вмешался в мои мысли совершенно забытый по его привычности Булька. – Самое правильное дело. С него и начнем веселье! Ибо драться на твой пустой желудок – мне никакого удовольствия, да и сытости в ударе током не хватает. Давай закажем что-нибудь мясное, жутко калорийное и перенасыщенное протеинами. А?»

Как только он заговорил о мясе, как и мне захотелось того же:

«Ты, наверное, специально мой аппетит раздражаешь именно воспоминаниями о мясе? И в кровь тестостерона добавляешь?»

«Еще чего?! – возмутился риптон. – Лучше вспомни, когда ты последний раз ел как следует? И скажи спасибо, что я тебя на своих натуральных стимуляторах поддерживаю!»

Пришлось промолчать и заняться изучением меню. Этот ресторан считался одним из лучших в городе и самым дорогим. Но и блюда тут подавались воистину редкие. Я был, мягко говоря, поражен, когда прочитал одну из строк: «Рыбное дерево с плодами кустарника кугурди». И рядом стояла цена: раз в десять меньшая, чем в лучшем ресторане Старого Квартала.

Внешне я свое удивление сдержал легко. И даже прикинулся простаком, обращаясь к официанту.

– Что это такое? – Мой палец ткнул в нужную строчку. – И почему так дорого?

– О! Берите, не пожалеете! – посоветовал тот. – Настоящий деликатес. Эти деревья и кустарник выращивает наш шеф, недалеко от города.

– Ладно, тогда заказываем. И еще… – Я начал перечислять блюда под диктовку Бульки, который, в свою очередь, совещался с Вулканом и его носителем Цой Таном. Роберт в нашей компании был самым неприхотливым едоком и наворачивал все, что называлось пищей даже с некоторой натяжкой.

Когда официант умчался на кухню, наш великий ботаник и натуровед не выдержал:

– И как у него язык поворачивается врать?! – он сам попробовал это блюдо не так давно, но уже успел выучить всю имеющуюся по этой теме информацию. – Эти растения растут только в одной системе, на планете Лаишар, и лишь по причине особого излучения тамошней звезды!

– Ну и чего ты возмущаешься? – удивился я. – У нас появился прекрасный повод уличить ресторан во лжи и набить кое-кому их несознательные морды! Ха-ха! При этом можем и не заплатить за ущерб ввиду нашей личной моральной травмы.

Драться Цой Тан не умел и не любил, но вот правду любил отстаивать всегда и везде. Поэтому кивнул и нахмурился:

– Обязательно набьем!

Роберт тоже не удержался:

– Эх, ребята! Чувствую, сегодня мы знатно повеселимся! И после нашего отдыха ресторан закроется на длительный ремонт. Ха-ха!

Но тут во мне стали просыпаться здравые командирские рассуждения. Все-таки ставить под срыв всю операцию по спасению Броверов из-за желания подраться – дело явно легкомысленное. Мало ли как все может обернуться. Да и Булька мне посоветовал проявить сдержанность, поэтому я сдал назад:

– Слишком к себе внимания привлекать не станем, но шеф-повара обязательно прилюдно опозорим.

Стол мы заняли большой, и вскоре за ним стали собираться и остальные наши товарищи. Каждого из них возмущенный предстоящим обманом Цой Тан вводил в суть дела и добавлял:

– Добряк и комендант этим лгунишкам точно морду набьют, а я от всей души добавлю.

Гарольд уважительно похлопал нашего ботаника по спине и пробурчал:

– С твоим участием это будет жестокий мордобой!

Ну а Малыш пофилософствовал в своем репертуаре:

– Куда катится мир? Ловцы бабочек готовы дебоширить в ресторанах!

– Ну, я пока еще никого не покалечил, – справедливо заметил Цой Тан.

А там и заказанное экзотическое блюдо принесли. Три порции. С видом смертников, поедающих ядовитую змею, мы начали есть, и… я получил удовольствие от изумительной пищи! Цой Тан и Роберт, судя по их лицам, тоже. Это было именно рыбное дерево и плоды кугурди, а не какие-то заменители.

Когда официант принес другие блюда, я сказал:

– Для всех остальных – тоже по порции! Это раз! Второе! Не скрою, что ваш повар нас поразил: очень вкусно и обильно. Так что, в-третьих: мы хотели бы лично высказать ему свою благодарность и задать несколько вопросов насчет выращивания этих редчайших видов флоры.

– Хорошо, – кивнул парень. – Он подойдет к вам, как только освободится.

Когда он ушел, Малыш повернулся к своей супруге:

– Не повезло нам! В кои веки собирались увидеть битву титанов, и сорвалось.

Синява Кассиопейская тоже не единожды в своей молодой жизни пробовала это роскошное блюдо.

– Только женщина сумеет правильно оценить любое кулинарное творение, – заявила она. – Так что ждите нашего с Нинель вердикта! – Правда, тут же покосилась на мое грозное в нынешнем макияже личико и благоразумно добавила: – Конечно, нашему Добряку я верю безоговорочно, такие люди не имеют права на ошибку… но ведь и он иногда ошибается…

– Когда это? – возмутился я. – Выдай хоть один пример!

– Да их сотни! – воскликнула миледи. – Подло лишил меня собственности. Затем израненную и обескровленную посадил под тюремный замок. Отказывался от моей откровенной помощи и предложения сотрудничества. Заставлял общаться с насильниками и демагогами…

– Э-э-э! – возмутился я, прерывая этот поток напраслины. – Это кого ты обозвала насильником? Своего любимого человека?

– Неважно, кем он стал сейчас! В первые минуты я его воспринимала как насильника, стремящегося воспользоваться моей слабостью и беззащитностью. И готова была разорвать его на части вместе со всеми остальными!

Стоило посмотреть, с какой мимикой, несмотря на свое новое обличье, Малыш встречал каждое слово своей молодой и любимой женушки. А судя по тому, как он прокашлялся, готовясь что-то сказать, дело могло закончиться семейным скандалом. Хорошо, что тут к нашему столу подошли двое – официант и солидный человек, полностью отвечающий моим представлениям о шеф-поваре.

– Лучший кулинар города, да наверняка и всей нашей системы Красных Гребней! – заявил официант и с едва уловимой иронией добавил: – Господин Ратарк милостиво согласился выслушать ваши похвалы в свой адрес.

«А парень-то не промах! – констатировал Булька. – Придется дать ему при расчете хорошие чаевые».

Я согласился с риптоном и еле заметно кивнул нашему ботанику, который только недавно, после указа императрицы, стал графом. Он начал с комплиментов:

– Господин Ратарк, мы восхищены вашим искусством готовить! Блюдо великолепное! Спасибо вам огромное!

– И вам спасибо за столь лестную оценку моего труда, – с достоинством произнес повар, только чуть склонив свою благообразную голову с седой шевелюрой.

– Не стану скрывать, – продолжал Цой Тан, – вначале я усомнился в вашем блюде. Однако это именно рыбное дерево и плоды кустарника кугурди, говорю это, как специалист! Но как вы умудрились выращивать здесь растения, произрастающие только на Лаишаре? У меня это в голове не укладывается! Такое просто невозможно!

Ратарк улыбнулся и горделиво подбоченился:

– Все в этом мире когда-то случается в первый раз. И я рад, что мне довелось стать одним из первооткрывателей. Есть у меня кое-какие секреты, но раскрывать их я не собираюсь. Моя плантация уже достаточно велика, и вскоре я смогу обеспечить рыбным деревом и плодами кугурди добрую треть Галактики!

– Почему же вы тогда до сих пор работаете поваром? – поинтересовался Гарольд.

– Это не совсем так, – последовал ответ. – Некоторые сведения мы не особо афишируем, но и скрывать их не вижу смысла: практически я и есть владелец и этого ресторана, и еще нескольких в нашем городе, и десятка – по всей планете.

– Это же величайшее научное открытие! – вскричал наш граф-ботаник. – Вы же настоящий гений!

От таких восхвалений повар несколько смутился и покраснел:

– Это совсем не так. Я просто хороший исполнитель и скрупулезный последователь другого человека, который сейчас занимается исследованиями в одном очень диком и трудном для выживания мире. Это мой старый друг и соратник, с которым мы прошли через многие трудности и испытания. Вот он – да, он – самый великий и достойный славы ученый. Лучший в Галактике специалист по флоре и фауне, непревзойденный экспериментатор, исследователь и открыватель тысяч новых видов растений и животных.

Цой Тан криво улыбнулся:

– Таких ученых во всей Галактике – раз, два и обчелся. Что-то вы, голубчик, своего друга явно перехваливаете.

– Нисколько не перехваливаю! – рассердился Ратарк. – Мой друг может смело стоять либо на первой позиции, либо на второй. Любое растение определяет с одного взгляда, любое живое существо классифицирует моментально. Где он только не бывал, в какие только опасные авантюры не ввязывался, с какими только монстрами не сражался! Да он, если хотите знать, даже в личном поединке электромуга победил! А вы в курсе, какие это сильные существа?

Мы уже сидели с раскрытыми ртами, только и переводя взгляды с рассказчика на неожиданно раскрасневшегося и вспотевшего Цой Тана. Своему носителю даже Вулкан не успевал помочь справиться с бушующим в крови адреналином и со страшным переживанием. Наш граф громко глотнул:

– Господин Ратарк, а этот ученый… он с Земли?

– Да! – поразился тот. – А как вы угадали?

– И у него есть семья? – чуть ли не шепотом спросил наш друг.

– Увы! Все его родственники погибли во время каких-то массовых народных волнений в столице тамошнего государства… И единственный сын тоже… Было это лет семнадцать назад.

– И как его зовут? – спросил Цой Тан и, словно бросаясь в ледяную воду, закрыл глаза и сам назвал имя: – Юсима Тан из древнего рода Уке?

Повар нахмурился и вместо ответа крепко задумался. При этом он обводил нас весьма и весьма подозрительным взглядом. На видоизмененного графа, который сейчас красовался изумрудной кожей пиклийца и разыгрывал из себя совсем иного человека, он и не смотрел почти. И наконец поинтересовался:

– Откуда вы знаете Юсиму Тана?

Граф прекрасно сообразил, что надо отвечать:

– Мы хорошо знакомы с его сыном, который безуспешно пытается отыскать след отца уже больше шестнадцати лет. И он нам много про Юсиму рассказывал.

Все равно такое признание не вызвало у Ратарка должного доверия:

– А вы кто, собственно говоря, такие?

И правильно он сомневался: подобных совпадений в Галактике не случается. То есть совершенно посторонним людям какой-то там ученый и даром не нужен. Тем более столичным типам с центральной планеты звездного королевства. Откуда они могут знать парня с далекой Земли? С какой стати он стал бы много рассказывать про своего ближайшего родственника? Разве что восседающие за столом типы разыскивают Юсиму Тана, чтобы отомстить за что-то. Ибо случайно отыскать след давно утерянного родственника, находясь на другом краю Галактики, – дело немыслимое.

Хотя… это как посмотреть. Ведь только что на наших глазах произошло редчайшее, исключительное событие, и мы стали ему свидетелями. Конечно, сомнения и у нас оставались, и у самого Цой Тана, но все они могли разрешиться, и мы продолжили разговор.

Глава 26<emphasis>Планета Элиза, лагерь Донышко</emphasis>

Магдалена признала выводы своего мужа неправильными:

– При нынешних системах контроля нашего начальника лагеря давно бы уличили в воровстве. Еще допускаю, что он мог украсть сотню-другую ракушек, продать их и неплохо обогатиться, но поставить это дело на поток и воровать постоянно – подобное выходит за рамки здравого рассудка.

– Правильно! Ты, как всегда, права в самом главном, моя прелесть! – обрадовался Роман. – Точно так же думают и все остальные. Вплоть до Моуса. А барон Кири этим пользуется. Шоры в сознании мешают любому проверяющему заметить это воровство. И они ничего не видят там, где все лежит на свету.

– А ты вот взял и так вот легко все рассмотрел? Ай да молодец! Ай да талантище аналитических наук! Никто из ревизоров ничего не накопал, а тут тихий уголовник вот так взял, раз и обо всем догадался! Может, ты еще скажешь и точное количество палеппи, которое барон Кири ворует ежедневно?

– Увы! Точное сказать не могу, – развел руками Роман. – А вот приблизительное – запросто. Каждый день начальник лагеря ворует от пяти до десяти жемчужных перламутриц. Нетрудно высчитать и время передачи посылки – это наш единственный в две недели выходной. Жилая зона отсечена от разрабатываемых пластов наглухо, туда не пробраться, и что там творится, мы понятия не имеем.

– Но ведь и мастера с надсмотрщиками туда тоже войти не могут, – заметила Магдалена. – Как же происходит отправка посылки? И кто ее забирает наверху?

– Ответ прост: никто! Ибо барону Кири не нужны ни сообщники, ни свидетели. Ведь наверняка каждый второй посылаемый сюда мастер – это внештатные агенты моусовской охранки, которые стучат на каждого первого. А тот, в свою очередь, стучит на второго и на вышестоящее начальство. То же самое творят и надсмотрщики, которым наверняка обещана крупная премия, если они отыщут хоть малейшее злоупотребление. И я тебе еще раз напоминаю: любого робота можно так перепрограммировать в обход основных его действий, что никакой оператор сбоя не отыщет. Поэтому посылку передает, а скорей всего и доставляет наверх какая-нибудь шибко умная и проворная железяка.

– Но каким образом? Ведь движение наверх по всем стволам и тоннелям фиксируется. Вон как мастера хвастаются, что наверх без регистрации и учета ни один комарик не проскочит.

– Да, по всем официальным ходам – не проскочит. А по старым, заброшенным?

– Не ты один такой умный, все ищут эти «старые и заброшенные», чтобы, не корячась над двумя нормами, просто сбежать. А нет их! Наглухо обвалились. А будь такие, то их бы обнаружили по перепадам давления.

– А ты себе представь, что есть такой шахтный ствол, который после каждой доставки посылки наверх перекрывается наглухо опять на две недели. Может такое быть? Может! Но где он находится? Попробуешь предположить сама?

Магдалена попробовала:

– Наверняка в самых дальних, давно не используемых и выработанных ответвлениях.

– Нет! Барону нельзя рисковать техникой, посылая ее в самые гиблые места. Ищи ближе.

– Ага! – проворчала Магдалена. – Ты еще скажи, что посылку забирают сразу возле центрального склада и основного хранилища!

– Моя прелесть! Ты у меня самая умная и догадливая. Я над этой проблемой бился месяцами, а ты на первой минуте угадала.

Магдалена решила, что муж над ней попросту издевается. Но, присмотревшись к нему, решила уточнить:

– Ты это серьезно? Да там нет ничегошеньки, даже отдаленно напоминающего неучтенный шахтный ствол!

– Ой ли?! А та постоянная осыпь и плывун из расщелины уходящей в сторону континента каверны, где все время работают уборочные экскаваторы?

Разведчица задумалась, прикрыв глаза и вспоминая то самое место, где они проходят по два, а то и по шесть раз на дню. В самом деле, нехорошее место, аварийное, с постоянно просачивающейся морской водой и жидкой кашицей из мельчайшего песка. Сами каторжане называли зев широкой расщелины «болячкой» и старались возле нее и лишней секунды не задерживаться. Ей припомнилась одна, раньше не замечаемая странность: на следующий день после выходного песка и воды возле «болячки» было раза в три больше обычного. Вроде так и надо, ведь выходной, никто не работает, даже роботы в своем большинстве находятся на профилактическом осмотре. Но! Ведь излишняя вода и песок – это аварийная обстановка. А при ней роботы действуют без промедлений и невзирая на выходной день.

И если принять во внимание слова Романа, то и в самом деле получалось: некто открывает проход из расщелины, тем самым выплескивая из нее воду и песок.

Магдалена посмотрела на мужа совсем другими глазами:

– Сообразительный ты мой, гений аналитики! Если ты прав и мы сбежим из этого ада, я разрешу тебе вытворять что угодно…

На эту тему у них в семье имелись интимные шутки, и мужчина сразу оживился:

– Даже приводить домой на некоторое время иных женщин?

– Даже это! Но с одним условием: одну приводишь себе, а для меня – двоих мужчин. Две себе – мне четверых. Ну и так далее…

– Договорились! – согласился Роман. – Вот теперь и прикинь, как удачно все складывается: нам только и надо будет каким-то образом, после вечерней поверки последнего рабочего дня, проникнуть в рабочую зону и остаться там на выходной день. Тоннель вскрывают, мы пробираемся в него и!.. Вот она, желанная свобода!

– А робот нас не убьет? – засомневалась Магдалена. – И тот, кто посылку будет забирать, нас не задушит? А люк тоннеля перед нами не захлопнется? А воздуха в наших геологических скафандрах хватит? А наверху нас не встретит барон Кири с иглометом? И еще тысячу «как и почему» могу тебе наговорить!

– Согласен, нет совершенства в этом мире, – с улыбкой мудрого учителя изрек Бровер. – И мой план еще нуждается в технической доработке. Но! Он уже существует, и надо приступать к его выполнению немедленно! Хотя, если у тебя есть иной план нашего побега, я с удовольствием его выслушаю. Итак?

Магдалена долго думала, а потом сказала:

– Не могу понять, в чем твой просчет, но вот чувствую, что он существует. Хочу надеяться, что к моменту нашего побега мы упущение твое выявим и примем надлежащие меры. А сейчас я могу сказать только одно: ты у меня молодец! – Она поцеловала его в губы и уже совсем иным, шутливым тоном добавила: – Только вот соображаешь ты слишком медленно. Мог бы гораздо раньше, как истинный кавалер, отыскать для меня выход на свободу.

– Извините, мадам, буду исправляться!

Глава 27<emphasis>Планета Элиза, город Нароха</emphasis>

Вести дальнейшую беседу я доверил Малышу. Он и смотрелся более располагающе, и даже под новой внешностью пиклийца не потерял своего аристократического лоска. Да и риптоны позволяли обмениваться нам мнениями по любому возникающему вопросу.

– Присаживайтесь, господин Ратарк, – начал он более чем вежливо и радушно. – У нас для вас и для вашего друга есть удивительная новость: его сын Цой Тан жив и стал вполне самостоятельным, можно сказать, известным ученым. Во время беспорядков в Токио ему пришлось бежать и некоторое время скитаться по просторам родной планеты. Потом он нанялся в один из воинских отрядов и покинул Землю. Сейчас он работает в моей команде специалистом-консультантом по флоре и фауне. И вместе с нами находится в этом городе.

– И я могу его увидеть?

– Да хоть сейчас! Мой помощник попросту пойдет и сменит Цоя возле аквариума. Он ведь настолько помешан на всяких рыбках, птичках и тычинках, что даже с нами ужинать отказался ради своих экспериментов. Готовы вы его подождать десять-пятнадцать минут?

Цой Тан недовольно поморщился – ведь он готов был отлучиться на одну минуту, сменить внешность и вернуться за стол. Хорошо, что мы все дружно сумели убедить его через Вулкана, что спешить не нужно.

– Конечно! – воскликнул Ратарк. – Тогда я пока пойду на кухню.

Он ушел, и мы стали действовать. Николя сопроводил нашего ботаника к флаеру. Вдвоем они улетели со стоянки, приземлились неподалеку на темной малолюдной улице и тут же вернулись. Только из флаера вышел уже совсем иной человек: не уроженец столичной планеты Пиклии, а его сиятельство граф Цой Тан собственной персоной. Конечно, имелся риск, что этого очень известного на Оилтоне в последнее время дворянина опознают моусовские спецслужбы. Уж слишком граф засветился вначале своей близкой дружбой с национальным героем бароном Артуром Аристронгом. Потом всех еще больше поразило неожиданное сближение безызвестного графа с императрицей и с консортом. На этом фоне даже женитьба на виконтессе Амалии из древнего рода Эроски показалась сущей мелочью. Так что на нашего друга уже наверняка заведено досье, куда вносится каждый его известный шаг.

Но обстановка здесь вроде была спокойной, да и мы держали руку на пульсе событий. И уж очень хотелось, чтобы отец Цой Тана и в самом деле отыскался. Вдобавок, вернувшись в свое истинное обличье, наш товарищ замаскировался вполне привычными для данного места и времени вещами: плащом с высоким воротником, шарфом и шляпой.

К моменту его возвращения произошла куча событий: вернулся за наш стол господин Ратарк, подали приготовленные блюда нашим опоздавшим товарищам, а я преспокойно доел свою внушительную порцию, оставив огромную тарелку практически чистой.

– Неужели так понравилось? – улыбнулся повар.

– Не то слово! – ответил я искренне. – Давно не получал такого удовольствия!

– Тогда предлагаю вам вторую порцию, за счет заведения.

Соблазн был велик, но я отчаянно замотал головой:

– Нельзя! Никак нельзя! Вдруг наступит пресыщение? Не хотелось бы лишаться такой роскоши. А так я еще и завтра приду, и послезавтра… О! Кстати! А заказы на дом вы принимаете?

– Вообще-то нет, но для вас сделаем исключение.

Он замолчал, увидев идущего в нашу сторону мужчину в надвинутой на глаза шляпе, которого сопровождал уже знакомый ему Николя. Цой Тан уселся рядом с владельцем удивительных плантаций рыбного дерева, и их представили. Потом наш ботаник полностью раскрыл лицо и дал себя рассмотреть. Наш новый знакомый воскликнул:

– Очень похож! Почти копия! Юсима таким был в молодости, когда я с ним только познакомился. Кстати, я и тебя, парень, на руках держал, когда тебе было два годика. Как раз твой день рождения отмечали…

Сходство сходством, но это началась проверка.

– Не помню, кто меня тогда на руки брал, но уж никак не вы, уважаемый, – возразил Цой Тан. – Два года мне исполнилось, когда я находился только с матерью и ее сестрой в глухой деревне. Через месяц мать погибла, а еще через два за мной приехал отец и забрал с собой. И как ни было ему тяжело и сложно со мной, он умудрялся с тех пор брать меня даже в некоторые экспедиции. И я прекрасно запомнил тот момент, когда мой отец лишился левого уха…

– Так уж и уха! – фыркнул шеф-повар. – Твоему папаше только четверть уха оторвало снайперской пулей аборигена….

– Не пулей, а стрелой…

– Ну да, пулю он тогда в бедро поймал…

Оба сидели, смотрели друг на друга, и улыбки расплывались все больше и больше. Вскоре, когда последние сомнения исчезли даже из интонаций, Ратарк раскрыл тайну местонахождения своего товарища и компаньона:

– По сути, он согласился лететь со мной сюда на постоянное проживание и заняться прибыльным выращиванием рыбного дерева и кустарника кугурди. И так как все делается по его методикам, то шестьдесят процентов прибыли я честно откладываю на его банковский счет. Он и помог мне вначале поставить дело на поток, а потом зачастил на планету Кияра в созвездии Рыжих Туманностей. Отыскал там некие жутко заинтриговавшие его растения, от которых никак оторваться не может…

– А крабер у него есть? – с надеждой спросил Цой.

– Увы! Вроде и денег уже хватает, а все никак не обзаведемся этими дорогостоящими игрушками. Так и общаемся последние полгода только посредством космической почты. Порой сообщение в одну сторону идет три, а то и четыре недели.

Наш граф уставился на меня глазами преданной, готовой на все собаки. И мне ничего не оставалось сделать, как со вздохом пообещать:

– Ладно, гляну, что удастся по этому поводу сделать… Вдруг кто из наших знакомых на этой Кияре будет в ближайшее время, так что либо весточку от тебя передаст, либо крабер твоему папаше доставит… – Я вспомнил рабочую легенду исчезновения Цой Тана с Оилтона и рассмеялся: – Вот уж мистическое совпадение! Мы ведь как раз собирались твоего отца поискать через общегалактический банк памяти, а он и сам вдруг объявился!

В самом деле, получалось, что придуманная для Амалии отговорка оказалась пророческой, и если граф объявится на Оилтоне с отцом, то это даже некоторые подозрения императрицы на мой счет развеет, как ветер развеивает туман. И польза для всего нашего дела получится преогромнейшая.

Это признали все, удивленно хмыкая и кивая. Разве что Малыш возразил:

– Не сам объявился, а господин Ратарк о нем сказал. – Он взглянул на шеф-повара: – За что вам спасибо от всей души. Но, как я понял из ваших слов, у него какие-то сложности? Иначе зачем ему бояться каких-то странных незнакомцев? У Юсимы Тана есть враги?

Шеф-повар потер подбородок в явном сомнении, не решаясь вот так, с ходу, поделиться проблемами своего друга. Еще и на меня покосился так, словно я смахивал на недавно упомянутого электромуга. Граф понял колебания нового знакомого и, наклонившись к нему, зашептал на ухо:

– Да вы не смотрите, что у нашего начальника по кадрам такая отпугивающая внешность. Он верный товарищ, до крайности добрый и справедливый человек и полностью соответствует своему прозвищу Добряк.

Передавший мне эти слова Булька добавил от себя:

«В первый раз слышу такое точное определение твоего характера: добрый до крайности. Не находишь, что это звучит несколько пугающе? Типа: кто против моей доброты слово пикнет, тому башку сверну. А? И приврать ты всегда мастер…»

«Фи, как не стыдно! Кому это я так насильно идеалы доброты впаривал? – возмутилось мое добрейшество. – Да я если и обманываю, то только врагов или явных злодеев».

«Неужели? Значит, обман твоей жены, которая вдобавок императрицей является, приравнивает ее к врагу-злодею?»

От этого напоминания мне и в самом деле стало стыдно. Но признаваться риптону, что он меня уел, не хотелось, поэтому я применил право командира менять тему разговора, а то и вообще прерывать его в нужный момент:

«Потом поговорим! Ты мне мешаешь слушать интересный рассказ!»

Ратарк и в самом деле перешел к повествованию. Оказалось, что всемирно известный исследователь фауны и флоры – человек еще и авантюрного склада характера, не чуждый тяги к приключениям и готовый всегда стать на защиту справедливости. В одной из своих экспедиций он наткнулся на жуткое безобразие: колонисты пытались истребить аборигенов, а также полуразумных собак маклир, которые жили в идеальном мире со своими старшими братьями по разуму. Колонисты задумали обрызгать все растения и, в частности, фрукты и овощи, которыми в основном питались аборигены и собаки маклир, ядом, вызывающим необратимые последствия в организме, которые вели к смерти ровно через месяц. Да что задумали, то и совершили. И жизнь людей и собак оказалась под страшной угрозой.

Но с максимальной эффективностью сработал находящийся на планете и ведущий изучение маклир Юсима Тан. Он не только сообщил в Союз Разума о совершаемом преступлении, но и успел создать вакцину, после применения которой смерть представителям двух местных видов уже не грозила.

После этого часть колонистов была схвачена силами космического правопорядка, часть разбежалась по Галактике, часть сумели как-то выкрутиться, сославшись на свое незнание. И для всех трех групп ученый стал злейшим врагом. Не все высказывали угрозы вслух, но оставшиеся на свободе старались приложить максимум усилий для уничтожения Юсимы Тана. Дошло до того, что он теперь не может чувствовать себя в безопасности чуть ли не в каждом уголке Галактики.

Услышав это, Цой Тан сказал:

– Ничего! Я знаю место, где ему предоставят такую работу, что он не сможет отказаться и будет занят на тысячелетия! И бояться ему больше не придется!

Малыш осадил его:

– Не надо так категорически решать за него. Возможно, твой отец будет иного мнения. Тем более что такие люди, как он, никогда и ничего не боятся. Опасаются – да, принимают меры предосторожности – тоже. Но не боятся. Верно я говорю?

Последний вопрос был обращен к господину Ратарку. Тот тяжело вздохнул:

– Увы! Как раз в этом мой друг совершенно далек от здравого смысла. Ему глубоко плевать, кто, где и почему ему угрожает. Слишком он бесшабашный… – Он помолчал и взглянул на Малыша: – Ну, что ж, обо мне вы знаете, о моем друге – тоже… А сами какими судьбами в наши края попали?

– Работа, будь она неладна, – с досадой ответил Малыш. – Пытаюсь со своей командой спасти обанкротившееся местное предприятие…

– И как? Получается спасти? – вежливо поинтересовался Ратарк.

– Перспективы есть, но сейчас нам как посредникам нужен новый, желательно крупный контракт на техническое обслуживание старого и на поставки нового оборудования. А с этим в Нарохе туго. Знали, что здесь есть лагерь с шахтами, но влезть туда никак не получается, просто не имеем выхода на барона Кири.

– И я с ним не знаком, – сказал Ратарк. – Поговаривают, что он закостенелый мизантроп.

– Вот то-то и оно…

– Но пособить в этом вопросе постараюсь. Начальник лагеря благоволит только уроженцам центральной планеты Пиклии. К нам он относится со спесью, но мой метрдотель тоже с ним одного цвета кожи. При этом хочу добавить, что отличный, компанейский мужик… И вот они как-то там ладят между собой, и барон чуть ли не каждый день у нас обедает. В последнее время пристрастился к нашему фирменному блюду и заказывает чуть ли не двойную порцию рыбного дерева с плодами кугурди. Думаю, если мой распорядитель толково о вас расскажет, то вы со своей прекрасной дамой могли бы завтра с ним пообедать вместе. – Шеф-повар посмотрел на нашу миледи, которая с изумрудной окраской кожи стала только привлекательнее.

Малыш расцвел:

– Ну, спасибо! Мы и так у вас в долгу за новости об отце нашего товарища, а если вы еще и встречу организуете, мы ваш товар по всей Галактике станем рекламировать и нахваливать. А то и сами организуем у вас оптовые закупки.

– Будем благодарны за рекламу. А по поводу завтрашнего обеда сейчас пойду поговорю с метрдотелем.

Когда он ушел, мы принялись обсуждать сам факт возможной встречи с бароном. Не будет ли наша назойливость или желание пообщаться именно с начальником лагеря воспринята всеми, и им в том числе, как некое посягательство на интересы короны? Ну, может, и не так громко будь сказано, но вездесущие службы сразу плотно заинтересуются Пьером Сиккертом и скупленной им на корню конторой. Дважды два сложить будет просто: либо ушлый аферист надеется заключить выгодный контракт с государственным предприятием, либо ищет пути, как это предприятие обокрасть, поиметь и так далее.

Но после всеобщего обсуждения через риптонов пришли к выводу, что нескольких дней нам будет достаточно, а потом мы отсюда спрыгнем и нас больше никто никогда не увидит на этой планете. Ну, если моусовский режим будет свергнут, может, когда и нагрянем с более мирными намерениями.

Итог наших обсуждений выразил Роберт:

– Может, никакого толка от этого обеда и не будет, кроме дополнительного осмотра объекта риптонами, но глупо упускать из рук то, что само в них плывет.

Малыш не преминул пофилософствовать на эту тему:

– Само в руки плывет только то, что не тонет! И мне, если честно, общаться с таким зеленомордым ублюдком, как Фре Лих, – противно.

– Не поняла? – нашла повод обидеться его супруга. – Я тебе перестала нравиться из-за цвета кожи? Но ведь все здешние мужчины на меня оборачиваются и облизываются…

– Это они не от вожделения, а от желания тебя перекрасить, – ревниво пробурчал наш аристократ.

Я поглядел на часы:

– Сами тут все решайте, а мне надо отчитаться перед вышестоящим начальством. Роберт, пойдем со мной.

И мы вышли. Мне следовало поговорить со своей любимой, которая уже должна была проснуться.

– Привет! – ответила Патрисия на мое приветствие. – Ты как там?

– Да как обычно: уже по тебе скучаю!

– Да и мне без тебя одиноко…

– Ты хоть отдыхаешь? Я ведь составил для тебя щадящий распорядок.

– Ты шутишь?! Какой может быть отдых, когда на мои плечи еще и твои обязанности свалились! Мне пообедать некогда… Чем занимаешься? Как тебя встретили?

– Отлично меня встретили! Даже слишком нагрузили своей опекой. Чуть ли не с ложечки кормят. Я согласился посетить местные купальни с целебными термальными водами…

– Ой, ты же сам смеялся над теми наивными, которые в тех водах по полжизни проводят.

– Одно дело смеяться, находясь вдалеке, другое – когда любой косой взгляд в сторону купален истолковывается местными жителями как оскорбление их национального и прочих достоинств. Тем более что тут и в самом деле очень красиво…

Я принялся с упоением описывать просмотренные мною специально видеоматериалы. Патрисия слушала меня минуты три и наконец перебила вопросом:

– Так тебе там нравится?

– Да, в общем, ничего… хотя что я тут успел толком рассмотреть?.. Вот чуть позже собираюсь взглянуть на подземный водопад… ну и постараюсь там искупаться…

Моя супруга сразу перешла на иной тон, приказной:

– Только делай это без своих привычных попыток доказать, что ты ныряешь глубже всех и можешь прыгнуть с любой высоты!

– Не получится при всем желании: приходится вести себя солидно, соответствовать высокому титулу консорта. Ну, все, дорогая, иди завтракать. И сваливай все дела на других. Имеешь полное право и даже обязана так делать! Или я рассержусь и уже сегодня рвану обратно!

– Ладно, ладно, сердитый ты мой! За собой смотри, а то как бы я не приехала…

– Вот это будет здорово! – постарался я изобразить радость. – Кидай все и мчись сюда! И мне так спокойнее будет. Тебя ведь без меня никто толком и защитить не сможет. Да и вечно тебя тянет нарушать составленное мною расписание…

Мою любимую подобная опека порой бесила, чего я добился и в этот раз, избежав всяких неудобных вопросов.

– Ладно, мне некогда, – сказала Патрисия. – Вечером, как освобожусь, я тебе позвоню…

– Но я в это время еще спать буду.

– Ах да!.. Ну, тогда…

– Я тебе сам перезвоню в это же время завтра.

Я выключил крабер, с облегчением вздохнул и подмигнул наблюдавшему за мной Роберту:

– Ну вот, еще сутки полного спокойствия с этой стороны у нас есть. Теперь пора в контору и начать плотное общение с Алоисом.

– Разве не будешь участвовать в беседах с бывшими каторжанами? – удивился Молния. – Ты ведь собирался послушать самого «свеженького».

Речь шла об одном ветеране Донышка, который оттрубил свой срок до конца и вышел на свободу только неделю назад. Его другие бывшие каторжане характеризовали как самого знающего и авторитетного.

– Ты прав.

Вернувшись за стол и узнав, что Армата с Зариной отправляются на эту беседу в отдельный кабинет ресторана, я к ним присоединился со словами:

– Хочется живьем послушать человека, побывавшего «там». А вы, ребятки, – это уже к остающимся, – не стесняйтесь, заказывайте по второй порции. Когда еще нам такие огромные подадут и так дешево…

Гарольд обрадованно потер руки. Раз контора платит, можно и повеселиться.

Глава 28<emphasis>Там же</emphasis>

Уже в отдельной комнатке, убедившись в том, что прослушки нет, и заказав напитки, я решил, пока наш собеседник не пришел, переговорить с Алоисом на тему: «Как узнать Броверов и как удостовериться в их присутствии на Донышке?» Ибо вся имеющаяся информация, помимо нас, обрабатывалась еще и лучшими аналитиками Оилтона.

Наш прославленный негр поприветствовал нас бодрым голосом (видимо, в кои-то веки хорошо выспался) и приступил к докладу:

– Броверами могут быть четыре пары, но все они требуют уточнений по их биографиям и, в первую очередь, по датам поступления. Существующая там система умолчания и полной независимости любого человека от других каторжан очень способствует сохранению личных тайн. Кстати, этот момент нас весьма заинтриговал. Есть в этом какая-то неправильность и некий скрытый смысл. С одной стороны, вроде такая система помогает одним уголовникам избавиться от давления со стороны других уголовников. Все живут в своем изолированном мирке. Но у нас тут появилось мнение, что при такой обособленности каждого от каждого возникает питательная среда для всяких злоупотреблений. Мало того, что люди не знают о своих соседях, кто он, откуда и за что срок тянет, так еще общая численность зэков никому точно неизвестна. В том числе, это и мастера могут не знать, работая каждый только на своем участке и общаясь только со своими подопечными. И если начальник лагеря что-то слегка изменил в системе учета передовиков, то у него появляется поле для хищений в любых устраивающих его масштабах.

– Да это мы и так уже поняли, – стал я поторапливать друга. – Но как Броверов отыскать? Чем надо в первую очередь интересоваться? Тут с минуты на минуту каторжанин подойдет…

– В идеале, лучше всего покопаться в картотеке дел заключенных, имеющихся у начальника лагеря. Но раз пока нет такой возможности, уточняйте сроки попадания вниз двух пар из четырех – они очень спорны. Ну и выпытывайте, кто сидит тише воды ниже травы и не стремится к амнистии. Наши резиденты, скорей всего, просто боятся пересмотра их дела, их могут изобличить в подмене и в присвоении чужих имен.

– Добро! Крабер оставлять включенным или ты сильно занят?

– Оставляй, – решил Алоис. – Буду прислушиваться краем уха.

Сделанный на Оилтоне выбор полностью соответствовал нашему. Разве что менял места пар-кандидатов на лестнице большей вероятности. То есть мыслили мы правильно и теперь собирались сделать окончательный выбор. Да только наш гость вскоре загнал нас в тупик своими ответами. Изможденный, высохший и жутко болезненный на вид мужчина своим уверенным голосом крайне контрастировал со своим внешним видом. Если, глядя на него, складывалось впечатление: этот доходяга и до конца вечера не доживет, то своим голосом он доказывал обратное: «Я вас всех переживу!»

Мало того, вчерашний каторжанин, еще неделю назад добывший свою последнюю палеппи, поражал ясностью рассуждений, логичностью выводов и уникальной памятью. Несмотря на свои пятьдесят лет и двенадцатилетний срок тяжелой работы на Донышке, мужчина помнил чуть ли не каждое слово, сказанное при нем в интересующий нас период.

О причине, по которой он угодил на каторгу, было сказано со вздохом, но без проклятий на свою судьбу:

– По моей неосторожности, как оператора стапельного крана, погиб коронный ревизор из столицы.

Хотя по данным, которые собрали прибывшие сюда заранее Николя, Зарина и Армата, получивший двенадцать лет каторги оператор скорей всего специально устроил этому ревизору скоропостижный конец: поговаривали, что тот был редкостной гнидой.

За свой рассказ он потребовал немалую сумму, но деваться нам было некуда. Заработав на нас, мужик собирался уже этой же ночью улететь на другой конец Галактики.

Да и информация того стоила. Во-первых, он очень подробно описал всех, кто, по его мнению, подходил под выданное нами описание искомой женщины. Теперь из списка можно было исключить две пары из финишной четверки. Одна женщина прибыла на Донышко за неделю до ареста наших резидентов, а другая через два дня после ареста. Тут судьи с уголовниками не цацкались, отправляя на каторгу чуть ли не сразу, но в любом случае пять дней на разные процессуальные закорючки уходили.

Во-вторых, наш дорогостоящий информатор еще и остальные пары из предварительного списка вычеркнул с помощью массы известных ему подробностей, при которых кандидатки не дотягивали до образа Магдалены.

В-третьих, очень наблюдательный и никогда не высовывавшийся там, внизу, каторжанин, тоже сделал вывод о недобросовестности барона Кири. По его мнению, начальник лагеря явно что-то там мутил с ракушками и однозначно грел на этом руки. Хотя рассказчик так и не смог понять, каким образом и через кого из мастеров ведется подача наверх неучтенных, а вернее, украденных палеппи. Ну и, в-четвертых, наш информатор неожиданно для нас понял из наших вопросов главное: мы ищем все-таки больше пару, чем одну женщину. И описал самые подходящие, по его мнению, пары и дал им полные характеристики.

Честно говоря, мы не ожидали таких изменений в списке кандидатов. На первые места выдвинулись совсем не те, кого высчитали мы и наши хваленые аналитики во главе с Алоисом. Наш собеседник оставил в списке только двух женщин: одна жила в маленьком семейном модуле со своим братом, а вторая – со своим сыном. Никаких контактов интимного плана у этих двух пар не просматривалось, никто их в кровосмешении не подозревал, они просто относились к разряду «семейные», и таких пар на каторге было еще несколько.

У нас тут же разгорелся спор сразу на нескольких уровнях: в реале, по краберной связи и через риптонов. Подавляющее большинство склонялось к мысли о том, что хитрые Броверы и в самом деле могли изобразить из себя брата с сестрой, тем более что фамилии у них были одинаковыми. А поскольку они и внешне были похожи, то речь действительно могла идти о Романе и Магдалене.

Пожалуй, только я не спешил сбрасывать со счетов иную точку зрения: наша подруга притворилась моложавой матерью, а друг – ее рано родившимся сыночком. Наш король превращений и маскировки Алоис меня за такие мысли высмеял, добавив напоследок:

– Танти, не отрывайся от действительности! И не держи пиклийцев за полных идиотов.

Но категоричней всех высказывался Булька:

«Ты выдаешь желаемое за действительное! Ну не могут простые люди, не имея на себе риптонов, настолько измениться, чтобы из одногодков превратиться в пару мать – сын!..»

«Но Магдалена на полтора года старше Романа», – попытался я размышлять, но был прерван издевательским бульканьем:

«Где-то я не уследил, и господин консорт явно перегрелся на солнышке!..»

Тогда я попытался оперировать воспоминаниями:

«Никто из вас не знает Бровера так хорошо, как я и Стенеси. Можно сказать, что мы росли на глазах друг у друга, и даже наши школьные прозвища теперь мне кажутся значимыми. При всей его научной одержимости и умении оперировать фактами Заяц был и наверняка остается жутким выдумщиком и фантазером. И недаром мы его частенько называли более полным прозвищем: Хитрый Заяц. Уж на что мы с Гарольдом умели выкрутиться в любых сложных ситуациях, а все равно Ромка чаще находил более простое, но в то же время совершенно не видимое вначале решение. Что-то как ляпнет порой дикое и несуразное, так мы с Гари ржем полчаса, словно жеребцы, а потом задумаемся и чешем озадаченно в затылках: мол, а сами-то почему такую очевидность не приметили?..»

«Ну это понятно, – с издевкой заметил риптон. – Потому вашего друга и взяли в разведку, а вас оставили бегать с автоматами…»

«Вот как ты правильно подметил! – не только не обиделся, но даже обрадовался я. – Самые умные и сообразительные – во внешнюю разведку, а уж таким, как мы с тобой, что останется? Тылы охранять… Но мне кажется, Бровер не один вариант прикрытия на случай провала сумел подготовить, и у них с Магдаленой все было сделано заранее. Сам знаешь, насколько трудней из старого человека сделать молодого, даже с твоими возможностями. А вот обратный процесс любому артисту под силу. Тем более в наше время макияж для артистов месяцами не смывается без специального раствора, и наша резидент уж одну неделю следствия и суда могла оставаться и старой, и сгорбленной, и страшненькой. И кто их там мог сильно проверять и прощупывать? Есть преступники – сознались в вине. Против каторги не возражают, ногами не упираются – разговор окончен! Никакой судья не усомнится и на повторное расследование дело не пошлет… И еще… давай более подробно нашего информатора расспросим о его ощущениях. Хоть и выглядит неважно, зато ясность мысли и память достойна всяческого уважения…»

Я ткнул карандашом в строчку с заинтересовавшими меня именами:

– А поподробнее о своих выводах по их поводу можете рассказать? Нам это очень важно.

Еще бы было не важно! Жилые модули в лагере занимали большое пространство бытового сектора и раскинулись на пересечении многих тоннелей, на трех уровнях и довольно далеко друг от друга. При нашем нападении на Донышко все будет решаться за секунды, нам просто физически некогда будет метаться среди уголовников и выспрашивать их, кто есть кто. Вышли в строго рассчитанную точку, забрали своих и мчимся наверх, словно в Лунманском прыжке.

Наш информатор и в этот раз отвечал обстоятельно, вдумчиво, словно от этого зависела и его личная свобода:

– Понимаете, жизнь на Донышке, при всей своей жути и гротеске, еще и некоей мистической силой обладает. Я это к тому, что человек, проживший внизу более месяца, вдруг обретает «второе дыхание». Причем не всегда это просто резко улучшившееся внутреннее состояние. Порой у некоторых просыпаются никогда ранее не замеченные умения, которые списывают на пребывание в адской, кошмарной обстановке. Кто-то начинает лучше слышать, у кого-то улучшается зрение или чувствительность пальцев. А кто-то, по моему мнению, может даже как-то изменять свою внешность. Всякие там легенды про невероятное обретенное здоровье – скорей всего ерунда, хотя и эти россказни я бы не стал отметать скопом. Что-то и в этих сказках есть… И вот что еще скажу: дружба играет на каторге не последнюю роль в выживании. Без нее там – никак. Причем дружба не обязательно семейная, она может быть и между посторонними людьми, которые готовы просто порой встретиться друг с другом и выговориться от всей души. Кто на это не идет – умирает очень быстро…

– А к нашему делу это как относится? – спросил Николя.

– Вот к объяснению этого я как раз и подошел. У меня было несколько друзей и две женщины, с которыми мы делили все тяготы заточения и рабского труда. Но в то же время я всегда пытался отыскать новых друзей, особенно среди вновь прибывших. И очень тщательно к ним присматривался в первые дни и даже месяцы. Для меня это еще являлось дополнительным интересом в жизни. Поэтому за Ве Да Лиссой и ее якобы сыном Си Га Луном я наблюдал с особым тщанием, будучи сильно ими заинтригован. Они мне сразу бросились в глаза своими странностями. Нет, внешне женщина может казаться лет на десять, а то и больше, младше своего возраста, и сам факт их конкретных родственных связей у меня отрицания не вызывал. Вроде как… Ну, мать, ну, сын, что здесь такого?.. Но когда я ставил себя на место Си Га Луна, у меня возникала четкая уверенность, что так сын с матерью вести себя не может. И другой любой мужчина из мне известных тоже так бы себя не вел. Понимаете, внешне вроде все правильно: взаимопомощь, поддержка, семейственная опека и так далее…. Но! Все это несколько шатко и неправильно на подсознательном уровне. А вот когда я их представлял мужем и женой – все получалось идеально. Что и привело меня в первый месяц наблюдений к выводу: темнит эта парочка, явно они не мать с сыном…

– Но потом вы поменяли свое мнение?

– Как бы поточнее выразиться… мне пришлось поменять свое мнение под воздействием обстоятельств. Изначально броская молодость Лиссы увяла, она, видимо, научилась пользоваться чудесами Донышка, обретя «второе дыхание». То есть уже к третьему месяцу никто и не сомневался, что она старше своего сына лет на шестнадцать. Ну и вдобавок, день на восьмидесятый их пребывания на каторге случилось так, что эта парочка зажала меня в одной из выработок, где не имелось камер наблюдений и куда не захаживали роботы. Этот Лун просто подошел ко мне с одной стороны, а его мама с другой, и так спокойно, равнодушно поинтересовался: «Ты нас с кем-то спутал?» И вы знаете, за двенадцать лет каторги я в тот момент испугался больше всего…

– Такого простого вопроса? – фыркнул Николя.

– Я не трус. И во время разборок с уголовниками ничего не боялся. А тут струхнул как никогда… Потому что, глядя в их глаза, вдруг понял, что меня сейчас убьют. Ничего у них при себе не было, даже стамески и молотка, но я был уверен, что даже женщина меня отправит к праотцам одним небрежным движением руки. А все из-за их глаз: холодные, равнодушные, всезнающие и готовые на все. Пришло ко мне понимание, что если что-то скажу не так или начну врать, то меня больше ни о чем не спросят вообще. Поэтому просто выдавил из себя: «Ищу с кем дружить для взаимопомощи и поддержки!» А он мне и говорит: «Мы – сами по себе. В помощи не нуждаемся!» Ну и я сразу сказал: «Понял. Извините. Больше не побеспокою!»

Я мысленно продолжал спорить с Булькой, утверждая, что действия парочки вполне соответствуют моим понятиям о полной конспирации, а вслух подбодрил рассказчика, прерывая повисшую паузу:

– То есть вы разошлись мирно?

– Да. Они пару мгновений постояли, не переглядываясь, а словно общаясь мысленно, затем расступились и дали мне дорогу. С тех пор я старался в их сторону вообще не смотреть, чтобы они ненароком что-то плохое обо мне не подумали…

– И вы никому об этом не рассказывали?

– Никому и никогда!

После таких разъяснений мой риптон не то чтобы смирился с предложенным вариантом новой пары, но, по крайней мере, уже не так рьяно против него возражал. Хотя вопросов недавнему каторжанину подкинул больше десятка. Еще больше вопросов задал через меня Алоис: у него там много чего в его аналитических раскладах не сходилось. Закончилась наша продуктивная беседа тем, что ветеран Донышка нанес на схемы лагеря все известные ему обозначения, подтверждая, дополняя или чуток поправляя те данные, которые у нас уже имелись. После чего получил причитающиеся ему галакты и ушел. Следить за ним и лишний раз предупреждать о молчании мы не стали. Человек он умный, и сам наверняка понимает: молчание это не только золото, но и жизнь.

Он заинтересовал Алоиса – видимо, тот узрел в бывшем операторе-крановщике своего коллегу с нераскрытым потенциалом. Поэтому и настоял, чтобы мы дали нашему клиенту один адресок, где в нашем дальнем филиале работало несколько человек по сбору информации. Если пожелает, может туда податься. Авось и пригодится в работе, которая требует вот такого умения все замечать и анализировать. Оператор поблагодарил и сказал, что подумает.

Мы тоже покинули ресторан и подались к местам ночевки. Кто спал в уже оборудованных комнатах конторы, кто в гостиницах. Ну и радовало, что на завтра метрдотель уже договорился с бароном Кири о том, что компанию тому за столом во время обеда составит уроженец столичной планеты королевства вместе со своей зеленокожей пассией.

Глава 29<emphasis>Там же</emphasis>

Ну и самое для нас приятное, можно сказать, основополагающее, помимо частичного определения судьбы наших товарищей, это наличие убойных фактов, которые мы теперь могли использовать для шантажа. То есть появился шанс не делать страшно рискованные операции по прорыву в лагерь, захвату лифтов, уничтожению центрального пульта охраны и выводу из строя массы вездесущих сигнальных потоков. Теперь мы можем попросту тихо-мирно прижать начальника Донышка к стенке и сделать предложение, от которого тому никак нельзя будет отказаться: за наше молчание ты нам выдаешь нужных каторжан. После чего мы расходимся навсегда и страшно довольные друг другом.

Казалось бы, чего проще? Чуть ли не завтра, во время обеда, Малыш скажет, что ему нужно, и уже к вечеру наши друзья будут с нами. Причем с нашими нынешними силами, связями и знаниями, и тем более с омоложенным Стилом Берчером, который вскоре встанет на ноги, мы даже могли отпугнуть Двабэ, того самого Большого Боба, оптового скупщика палеппи, который думал, что о нем никто посторонний не знает.

Но тут существовал один страшный, опаснейший аспект, не выяснив который и не перепроверив десять раз мы не имели никакого права соваться к барону Кири с попыткой шантажа. Вся наша операция могла накрыться черной дырой, если вдруг выяснится, что мы начнем шантажировать исполнителя приказов самого Моуса. Ведь существовал и такой момент: если они дружны, и давно, то узурпатор трона мог попросту дать команду старому приятелю. Мол, давай, воруй, сколько удастся, продавай, а прибыль разделим соответственно. То, что идет на нужды королевства, – это одно, а то, что в наши карманы и будет отложено на черный день, – совсем иное.

Могло такое быть? Еще как могло! В таком случае прикрытие барона-воришки ведется на самом высочайшем уровне. И как только начнется попытка шантажа, вокруг Элизы повиснет военный флот Пиклии, а мы в лучшем случае окажемся на Донышке в роли пожизненных каторжан.

До такой степени опростоволоситься никак не хотелось. Лучше уж возьмем объект штурмом, если будет оставаться хоть один процент сомнения из ста. Именно по этой причине мы продолжали разрабатывать полным ходом и наш первый вариант освобождения Броверов.

Правда, и отдыхать стоило своевременно.

Но, вернувшись в нашу контору, мы узнали от Ульриха не очень приятную новость:

– Последние несколько часов вокруг так и крутятся некие подозрительные личности. Такое впечатление, что готовятся к штурму и освобождению придурка Ганса Цеппера. Да и он недавно подтвердил, что о его маршруте уголовники знали и наверняка поспешат на выручку.

– Экий этот управляющий противный малый! – возмутился Малыш со смешком. – Уже и на нарах почивает, а все равно гадости устраивает. Но, с другой стороны, в ресторане-то нам подраться так и не удалось, а значит, сейчас с огромным удовольствием отведу душу и разомну кулаки.

Гарольд его тут же приструнил:

– Тебе бы только руками махать! И женился вроде – а никакой солидности. Уже и не напоминаю о том, что под аристократа косишь. Тебя только трудом надо исправлять, драчуна этакого… На работу!

– Легко! – с готовностью заявил шеф конторы под личиной Пьера Сиккерта. – Я работы не боюсь, я на нее могу часами смотреть.

Гладя, как мы беззаботно похохатываем, миледи спросила:

– Ребята, шутки шутками, но что вы собираетесь со шпаной этой делать?

– Разве с ними можно что-то сделать? – удивился я. – Только расстрел!

– Сам ведь требуешь, чтобы никаких терок с местными властями не возникло. А тут оружие применять собираетесь? Грохот, шум, пламя с дымом!..

– Ну, ты жестокая, дорогая! – скривился Малыш. – Мы ведь не собираемся реактивные минометы применять.

Тут оживилась Нинель:

– Точно! Давайте их мечами порубим? У нас этого оружия полно: тихо, без шума и без пыли, и убираться потом легче.

– И ты туда же… – недовольно помотал головой Гарольд. – Если наш кадровик сказал «расстрелять», значит, так и сделаем. Но опять же: без шума и без крови. Даром мы, что ли, с собой парализаторы дальнего боя волокли?

– Тем более к себе можем привлечь внимание, – не сдавалась Синява. – Вы что, сдавать их полиции не собираетесь?

Теперь уже недовольным выглядел Малыш:

– Дорогая, что ты так настойчиво лезешь не в свое дело? Мы с тобой люди сугубо гражданские и поставлены здесь исполнять роль босса и его стервозной любовницы. Вот и соответствуй! А как и чем успокоить местную шпану, пусть у военных чинов голова пухнет. Идем-ка лучше проверим, как устроили нашу спальню и мой кабинет.

И они под наши пошловатые шутки удалились на третий этаж. Мы остались довольны: стремление госпожи Кассиопейской всюду влезть и покомандовать порой сильно утомляло и мешало. А тут даже моего участия в драчке не предвиделось, ребята и без меня прекрасно справятся. И местной полиции жизнь облегчат, и легенду для этого придумают. Тем более что минометы ни одна из сторон применять не собиралась. Друзья и подельники Цеппера – из-за боязни уничтожить своих же, а нам шум и в самом деле был не нужен.

Я отправился в отведенные для меня апартаменты. Хотелось перед сном в спокойной обстановке обсудить с Алоисом дела, творившиеся в мое отсутствие на Оилтоне. Поводы для беспокойства были.

– Приготовили пакет обвинений для Доставки? – начал я с вопроса.

Наш мавр не стал жаловаться на недостаток времени, а заявил просто:

– Рано. Еще не закончена поисковая операция по следам пойманных камикадзе. И допросы придется вести пару дней, чтобы выяснить все окончательно. Причем допросы пока только одного парикмахера. Этот Саша Горец еще тем спецом оказался! Он и химик, и травник, и гипнотизер ментального фона, и разработчик наркотиков с галлюциногенными веществами. У него в подвале целая современная лаборатория оказалась. А вот его сообщница Анжела Гарибальди – совсем посторонняя, она не имеет никакого отношения к террору. Он ее просто давно соблазнил, пристрастил к легким наркотикам, а когда понадобилось – запрограммировал на определенное действие: протолкаться как можно ближе к императрице и никому не давать трогать свою прическу.

– То есть она никакая не камикадзе?

– Ни сном ни духом! Сейчас ее приводят в нормальное человеческое состояние в омолодителе, и вскоре я лично буду вести повторный допрос.

– Лично? – удивился я. – А больше некому?

– Да в том-то все и дело, что по некоторым косвенным данным мы поняли несколько моментов, сильно меня обеспокоивших. Раньше у парикмахера была напарница, вполне обученный и сознательный диверсант, тоже прошедшая высшую спецшколу Доставки. Но как это ни абсурдно звучит, она погибла в воздушной катастрофе несколько лет назад. Никакие навыки и умения выживать в экстренной обстановке не помогли.

– Ой какая хорошая смерть! – зацокал я от восхищения языком. – Все бы наши враги сворачивали себе головы еще на выходе из собственного дома!

– Размечтался! – хмыкнул Алоис. – Тогда и мы бы с тобой были простыми фермерами или садовниками.

– Согласен!.. А что еще вы поняли?

– Что в группе убийц был кто-то третий.

И, все больше меня озадачивая, наш лучший аналитик поведал о тех фактах, следах и словечках Саши Горца, по которым и были сделаны такие неприятные для нас выводы. Третий член группы – это мужчина, причем, как и положено в таких случаях, – самый невзрачный на вид, без особых примет. Скорей всего, тоже мастер превращений. Где он скрывается и как существует в системе столичного быта – парикмахер не знал, не полагалось для конспирации. Только и дал минимальный портрет да ничего не значащее прозвище: Буратино. А может, что-то и значащее, но не для Саши Горца.

Судя по первому допросу, этот Буратино тоже получил команду на экстренные действия, направленные на уничтожение императрицы любой ценой. И теперь вот, пока его не выловят или не уничтожат, над Патрисией Ремминг будет висеть еще один дамоклов меч в виде готового на все камикадзе.

От такой новости и я уже задышал неровно. Если бы я находился рядом с любимой, то переживал бы за нее гораздо меньше, а так… сразу глупые мысли полезли в голову. Хорошо еще, что Алоис, а вместе с ним и Булька призвали меня к здравому рассудку и убедили, что пока ничего страшного не произошло. Я похвалил себя за предусмотрительность:

– Это просто здорово, что я заставил Патрисию сиднем сидеть во дворце и перекроил весь ее распорядок на ближайшие две недели.

– Ну да, тут ты молодец, – согласился мавр. – Но мой тебе настоятельный совет: предупреди свою супругу, чтобы не вздумала своевольничать и поддаваться на уговоры разных там министров. Я ей через пару часов пошлю доклад о появлении Буратино на горизонте, но ты ведь знаешь, как она относится к таким докладам. Да еще от меня, да еще в твое отсутствие. Как бы, наоборот, не воспылала желанием лично курировать ход всего поиска и не стала лезть, куда ей и по штату лезть не полагается.

И тут он был прав. Причем из чувства такта не напомнил, но я прочитал это между строк, что моя жена к нашему лучшему аналитику никогда толком и не прислушивается. И не то чтобы она негра недолюбливала или не считала профессионалом своего дела, а скорей излишне самоуверенно мнила себя несколько выше по сообразительности, была убеждена, что и без аналитика прекрасно видит все происки врага и их своевременно раскроет. А уж если она себе что-то вобьет в свою очаровательную головку, то разубедить ее в ошибочности такого решения очень проблематично.

Поэтому мне ничего не оставалось, как твердо пообещать:

– Не волнуйся, дружище, предупрежу. Тем более что Патрисия после покушения на свадьбе Гари и сама прекрасно понимает, насколько близко тогда над нами пронеслась тень смерти.

– Очень на это надеюсь! Так, что еще? Вроде все тебе рассказал. Сведения о дружбе барона Кири и Моуса – пока в разработке… Вот… И пойду гляну, что там с той излеченной наркоманкой… До связи!

Мы распрощались, и я уже собрался рухнуть на поставленный для меня в уголке кабинета топчан, когда кто-то эдак вежливо постучался в дверь. Что могло означать не совсем уместного визитера. И я даже знал, из какой команды этот визитер заявился. Правда, не смог угадать, кто именно пришел.

– Чего стучаться, входи! – крикнул я. – Чай, тут не спальня какой-нибудь девственницы!

Вот тогда и предстал передо мной старый знакомец, которого я до этого лишь мельком увидел в команде землян и поздоровался только издали. Он посматривал на меня с недоверием и настороженностью, ибо никак не мог поверить, что это именно я прячусь под маской страшноватого на вид Добряка:

– Привет, Танти! Никак не привыкну к твоему новому личику… И как только научились такое делать?

– Секрет нашего личного хирурга, – ухмыльнулся я отрепетированной улыбкой бандита с большой дороги. – А ты, док, по какому вопросу на ночь глядя? И, кстати, чего это так тихо во всем здании?

– Так ведь к отражению атаки готовятся. И дружно делают вид, что все спать легли. Причем на внешней охране вообще никого не оставили.

– Правильно, – одобрил я решения своих товарищей. – По видимым мишеням могут из темноты и пальнуть в первую очередь. А то и подранить сдуру.

– Ну а пришел я к тебе, как врач…

– Так я вроде не жаловался на недомогания!

– …вернее, как врачеватель ран душевных, – продолжал мой старый знакомый. – Небось помнишь, как мне порой приходилось сразу между нескольких огней крутиться и при этом еще и справедливость защищать?

Я кивнул. Док и в самом деле много хорошего нам сделал, когда мы попали в плен на Хаосе. А потом еще и незаметно для аборигенов помог нам во время побега. Этот человек в команде землян мне казался самым симпатичным.

Жаль только, что его сегодняшняя миссия вряд ли принесет ему уважение или благодарность. Потому что я верно угадал причину его прихода. Да он и сам не стал оттягивать разговор:

– По поводу Эльзы пришел, кузины Нинель…

– Ну, я в этом не сомневался, – пробурчал я. – И что дальше?

– Да девка с ума начинает сходить…

– А я тут при чем?

– Да ты не перебивай, выслушай вначале, – скривился док. – Она на тебя как на мужчину не покушается, смирилась давно. А сегодняшний случай, так это у нее просто гормоны взыграли и давнее ожидание встречи. Она-то ведь после тебя ни одного мужчины не имела, а темперамент у нее о-го-го какой! Да и не тебе рассказывать… Ну, вот она и вбила в голову, что ты при встрече легко решишь все ее проблемы. Прямо ты для нее вроде как божеством стал… Мы ее отговаривали, а когда ты вечером к себе ушел, Нинель кузине порядочный скандал закатила. И пригрозила отдать замуж за первого встречного. В общем, дошло до того, что Эльза заявила, что выйдет замуж только по твоему слову…

– Это как? – поразился я.

– А вот кого ты ей выберешь, с тем она и жить станет. В любом ином случае грозится на себя руки наложить. И это – более чем серьезно. Уж можешь мне поверить.

Ну и как тут мне было реагировать? Только волчьим воем:

– О-о-о! Дружище, ты не прав! Я вам что, сваха? Или сводник? Без меня разобраться не можете? Или у тебя успокоительных средств не хватает?

– Танти! Ты не обижайся и не горячись. Тебе только и надо, что поспрашивать у воинов, кто желает взять в жены эту красотку, и все! Ведь сам же знаешь, насколько она прекрасна и обворожительна. Причем воительница! Фурия с мечом и иглометом!

– Слышь! – раскрылись у меня глаза. – Ты ее так нахваливаешь, словно сам давно тайно любишь. Вот ты и женись на ней!

Стоило видеть, как бедный док отчаянно замотал головой.

– Ты о чем?! Да я с ней не совладаю! Она же меня через десять минут в котлету превратит! И как у тебя язык поворачивается о тайной любви говорить?! Я скорей тайно мечтаю, чтобы она вышла замуж и оказалась от меня как можно дальше! Ей надо подбирать воина – такого, как ты. Ну, или чуть хуже… Никто другой с ней не справится. Неужели у тебя нет таких?

– Ну, ты даешь! На такую подлость по отношению к своим друзьям и боевым товарищам я пойти не могу. Они же потом меня со свету сживут!

– Да не может такого быть! Неужели нет у тебя на примете такого солдафона, который бы с этой фурией справился? И почему обязательно друг? Пусть он будет твоим соперником или там недоброжелателем. Ну, или просто не совсем приятным тебе человеком…

И тут меня словно молнией шарахнуло.

– Есть! – заявил я с выпученными от озарения глазами. – Есть такой человек! И я как раз недавно думал, что было бы здорово его женить! – И уже посмеиваясь, злорадно пробормотал: – И я почему-то не сомневаюсь, что этот солдафон точно на Эльзу клюнет… Ха-ха!

Словно в ответ на мой смешок, с чердака над нашей головой с низким гулом заработали дальнобойные парализаторы. Уголовники не стали дожидаться глубокой ночи и пошли в атаку на нашу контору. Ну, а мои боевые товарищи деловито встречали их во всеоружии.

Глава 30<emphasis>Планета Элиза, лагерь Донышко</emphasis>

Весь последний день перед выходным уголовная парочка мать – сын не столько трудились, тщась выполнить норму, как пытались отыскать новое, более обильное место для последующих старательских разработок. Подобное не возбранялось, да и вообще в плане выбора места работы каторжанам предоставлялась полная свобода. Хоть все вместе в одном проходе копайтесь. Хоть в заброшенные штреки закапывайтесь. Разве что в последнем случае рекомендовалось прихватить с собой спасательный геологический робот и стараться держаться в поле зрения его объективов. Обвалы в неиспользуемых закоулках происходили довольно часто.

Но поиск места был скорей официальным поводом. На самом деле парочка подыскивала точку, откуда можно было бы пробраться с жилого уровня на рабочий. Ведь все официальные выходы после вечерней поверки и подсчета каторжан будут наглухо перекрыты. Просадка и разрушение старых штреков шла постоянно, и хотя роботы заделывали образующиеся нелегальные проходы между уровнями, отыскать их не составляло труда. Но! Когда те были не нужны! А вот когда требовались в срочном порядке – как назло, не попадались.

И только во второй половине дня, чуть не оказавшись заваленными рухнувшими с потолка обломками породы, Броверы отыскали и расширили узкий лаз, пробив его из рабочей зоны снизу вверх. Еще и не поленились его хорошенько замаскировать в верхней части: мало ли какой надсмотрщик вдруг вздумает слишком ретиво выполнять свои обязанности и прогуляться по подведомственной ему территории.

Там же, на месте прохода, постарались припрятать и заранее собранный инструмент. Любой, который только смогли отыскать или стащить из арсенала роботов-ремонтников. Неизвестно ведь было, как и чем придется действовать, когда проход из расщелины с зыбучими песками откроется и явится курьер за посылкой с жемчужными перламутрицами. Также оставили в двух разных точках запас воды и сэкономленных продуктов. О скафандрах и экзоскелете тоже не забыли. Толку они никакого не давали для адаптировавшихся каторжан, но могли пригодиться при выходе на поверхность.

Магдалена очень переживала о завершающей стадии побега:

– Ну, выберемся мы на поверхность, а дальше что? Ни средств, ни одежды, ни помощи!

– Там уже будет легко! – с завидным оптимизмом заявил Роман. – На поверхности мы зубами удержим собственную свободу и любому глотку перегрызем, кто нам помешать вздумает!

– А мне хочется при этом зубы не потерять, – возразила жена. – И очень жалею, что мы никого не подготовили на поверхности заранее. Правда, нам даже не к кому за помощью обратиться.

– Ну, что поделать…

– Могли подружиться с теми, кто свои срока заканчивал. С тем же оператором, например, который неделю назад на свободу отправился.

– Да, – согласился Роман с неохотой. – Я тоже жалею, что мы с ним ближе не сошлись. Пожалуй, самый приличный из всех… Но ведь мы планировали дружеское сближение с избранными, когда наш срок станет приближаться к завершению…

– Только не надо о грустном! – осадила его жена. – Сам же меня настраиваешь на скорую свободу и тут же напоминаешь, сколько лет мы тут прятаться собрались.

Так и прошел весь день в подготовке к побегу. О риске и призрачности старались не думать. Хотя и понимали, что вся затея основана на ничем не подкрепленном размышлении. Ведь если «почтальонов» окажется несколько, да еще и возглавляемых лично бароном Кири, шансы прорваться без оружия стремительно падали. А при сражении враг сможет поднять тревогу. Наверняка при передаче посылки в зоне нет ни одного охранного робота, но как только сработает сигнал тревоги, они ринутся туда и выковыряют виновников суматохи из самой узкой щели и достанут из самой глубокой шахты.

Ну, а призрачность предстоящего действа заключалась вообще в его существовании. Все могло оказаться просто выдумкой. Или именно завтра посылка по каким-либо причинам будет отменена. Тогда каторжанам ничего не останется, как, проторчав сутки в напрасном ожидании, вернуться в опостылевший жилой модуль.

Но о грустном старались не думать, а как будет все на самом деле – увидят по ходу событий. А уж с их умениями и знаниями – что-нибудь да сымпровизируют.

К вечерней поверке вышли как обычно, стараясь ничем не выдать творящегося в душе ажиотажа. Но по каким-то причинам, а может, просто случайно, к ним на построении пристал заключенный, живущий по соседству. Вообще-то, он говорил редко, считался мизантропом, а тут вдруг на него накатило пообщаться:

– Вам тоже не верится, что завтра выходной?

– А ты с чего веру потерял? – ответил встречным вопросом Роман.

– Да что-то в работе не везет, – пожаловался сосед. – Второй раз подряд за двухнедельный отрезок двойную норму не выполнил. То ли руки трясутся, то ли глаза подводят…

Это означало, что если он до следующего выходного не наверстает темп добычи, его сбросят с льготного режима до первого уровня. Туда, где никаких поблажек не делали, усиленного питания не выдавали, а бонусы для жилого модуля в виде дополнительной энергии и чистой воды аннулировали. Дело, в общем-то, для Донышка привычное, да и с соседом подобное «падение» происходило не впервые. Но сегодня он явно был в глубоком психологическом кризисе и как никогда нуждался в моральной поддержке.

Вот Магдалена и попыталась ее оказать:

– Ты бы завязывал жил бобылем, вон, сколько женщин свободных вокруг. Думаю, что многие согласились бы с тобой вместе работать. Только не надо стесняться, подходишь и предлагаешь открытым текстом… Естественно, из тех, кто и сам норму не дает. Другие, скорей всего, тебе откажут.

– Ну вот, к этому я и веду, какая может быть стеснительность, – кивнул мужчина и отозвался на свое имя, названное при перекличке: – Здесь! – Взглянул на стоявших неподалеку женщин и скривился: – Да и никто из них мне не нравится… Только одна во всем лагере нормальной кажется…

Роман уже догадался, о ком идет речь, потому что не раз ловил взгляды соседа, обращенные на его как бы мать. Поэтому добавил в голос озлобленности:

– Ты прав, выбирать особо некого… Я даже и не пытаюсь… А матери моей еще трудней: дала клятву отцу даже мысленно не изменять, и я готов ее в этом поддерживать до конца. Если какой урод только словом постарается примазаться к ней – сразу ему голову сверну! – И выкрикнул: – Здесь! – потому что назвали имя Си Га Луна. И тут же как бы успокоился: – Но ты если хочешь нашего содействия в знакомстве – говори. Мы выбранную тобой красавицу попытаемся уговорить и тебя обрисовать в самом лучшем свете. Не будем даже рассказывать, что ты человеконенавистник и садист-душитель с замашками некрофила… Ну, говори, кто она?

– Не заморачивайся, – буркнул сосед и отвернулся.

Он и в самом деле получил пятнадцать лет каторги за удушение в состоянии крайнего опьянения своей престарелой соседки. И пару раз с тоской пересказывал этот постыдный момент в своей жизни. Причем утверждал, что ту старую скотину, которая портила жизнь всем окружающим, в любом случае стоило отправить к праотцам. И даже гордился своим деянием. Пожалуй, только сегодня он впервые выглядел смущенным и расстроенным от такого прямого упоминания о совершенном преступлении. И Магдалена опять пожалела его:

– Сынок, да сколько можно тыкать ему этой бабкой в глаза? Тем более что она сама виновата в своей смерти.

– Точно, Лисса! Еще как виновата! – с жаром воскликнул сосед, вновь повернувшись к ним. – Я вам раньше не рассказывал, а сейчас признаюсь: та старая стерва занималась доносительством в тайную полицию. На всех кляузы строчила и не одного хорошего человека под тюрьму подвела. Вы думаете, почему мне пятнашку дали, когда за любую другую бабку больше семи-восьми лет не впаяли бы? Да все по той же причине! Пытались во мне агента Оилтонской разведки выявить! И очень старались при этом, суки! Очень старались!..

От любых бесед на подобные темы Броверы уклонялись всегда и резко. Но тут, так сказать, в преддверии возможного побега, парочка внутренне напряглась, лихорадочно продумывая, каким образом можно воспользоваться откровениями соседа. Тем более что тот был родом из крупного города, который находился всего лишь в сорока километрах от Нарохи. И добраться туда бегом можно было за несколько часов.

Магдалена сочувственно покивала:

– Таких и у нас пытались давить, как собак шелудивых. – И это утверждение «ярой уголовницы» нисколько не уходило от истины. – Наверняка ты в своем квартале остался истинным героем?

– Ну, если мой подвиг не забудут, что людям весьма присуще, то я до смерти буду кататься как сыр в масле. Благодарны мне были все. А когда я находился в предварительном заключении, то мне такие передачи с деликатесами передавали, что все караульные завидовали. До сих пор за судьбу своих родственников я совершенно не волнуюсь: и отец, и сестра, и племянники обогреты, ухожены и при хорошей работе.

– Да-а… – задумчиво протянул Роман. – А у нас вот никого из друзей да знакомых не осталось. Всех во время беспорядков и облав уничтожили… Если что, то моей кузине и обратится некуда. Только она одна и осталась… Даже не знаем, как можно ей весточку отправить и к каким людям отослать за помощью…

Сосед понял, что он может стать полезен, и воспрянул духом:

– Так это же проще простого! Договоримся со следующим, кто на поверхность уходит, и пусть поможет малышке. Отправит ее к моим от моего имени, и те для нее все что угодно сделают! – А так как перекличка закончилась, он заговорщическим тоном предложил: – Айда ко мне, на пару «капель»?

Более чем щедрое предложение, ибо на каторге «каплями» называли спиртовые соединения, которые можно было пить. Само собой разумеется, что о торговле или выдаче спиртного здесь не шло и речи, но и полностью перекрыть нелегальное производство спирта в полевых условиях не получалось при всем желании начальства и существующем надзоре мастеров. Наличие химического оборудования для очистки палеппи и умение каждого каторжанина работать с должными растворами и соединениями позволяли желающим производить «капли». Тут, конечно, уже кто как умудрялся обойти закон и кто как усердствовал на этой ниве. Попадали под штрафные санкции из-за пьянки редко, но фактически у каждого имелось в запасе немного запретной «микстуры».

Вот и сосед сгоряча решил устроить маленький праздник для отдельно взятого маленького коллектива. А так как Броверам следовало выспросить все как следует про нужных людей, то они решили не отказываться от приглашения.

– Ну, разве что по две «капельки», – сказал Роман. – У нас уже весь выходной расписан, собираемся с визитами несколько семей обойти. Так что усердствовать не стоит…

Сосед ревниво нахмурился, но ничего не сказал. Вроде и не замечал особой дружбы матери и сына с кем-то, но мало ли что. Ведь у каждого свои секреты. Он кивнул и повел приглашенных в свой жилой модуль.

«Капель» у него хватало. И стало понятно, почему он в последнее время перестал давать двойную норму: человек банально спивался в одиночестве.

Так подумал бы любой другой каторжанин. Но хорошо обученные разведчики напряглись после подачи закуски из холодильника: макароны с редкими здесь, внизу, кусочками рыбы калча. И многозначительно переглянулись. Калча считалась местным деликатесом, но порой и самому бездарному перепадала порция-вторая. А вот с простейшими, казалось бы, макаронами у соседа вышла промашка. Именно такой сорт, с повышенным содержанием яиц, выдавался в льготных порциях для передовиков, дающих не менее трех норм по добыче палеппи. Причем считалось абсурдным обмениваться ими или продавать за иные блага. Ну а после этого становился весьма подозрительным и спирт. Сразу расхотелось его пить.

А сосед уже разлил порции алкоголя по весьма экзотичным для данного места глиняным кружкам и собрался сказать тост. Следовало что-то срочно делать, потому что просто так отказаться от угощения, уже войдя к соседу в его модуль, было бы кощунственным нарушением всех устоявшихся традиций.

Хорошо, что на такой случай у Броверов был припасен вариант отступления. Раздирая ногтями лицо, Магдалена рухнула на пол и забилась в конвульсиях. Опрокидывая столик с выпивкой и закуской, Роман повалился на свою «мать», лишая ее свободы действий и делая вид, что определенным образом растирает ей тыльную часть шеи.

– Что это с ней? – скорей прошептал, чем воскликнул ошарашенный сосед.

– Дай глоток воды! – потребовал гость, и только когда влил матери несколько глотков жидкости сквозь сцепленные зубы, стал объяснять: – Это с ней часто случается, когда она отца вспоминает. И хорошо, что завтра нам работать не придется, без напряжения быстрей придет в себя… Помоги вынести!

Вдвоем они вынесли все еще содрогающееся тело наружу, где уже сам Си Га Лун подхватил «мать» на руки и с некоей озлобленностью отогнал от себя пытавшегося помогать мужчину:

– Это ты ее своими приставаниями вывел из равновесия!

– Да я, наоборот, только помочь хотел! – стал оправдываться тот.

– А вот, видишь, как оно получилось…Не приставай пока! Послезавтра на утренней поверке встретимся и пойдем работать вместе. Тогда и расскажем о нашей просьбе, о помощи родственнице наверху. Пока!

А пока нес свою якобы мать к их жилищу, тихонько ей говорил:

– Мне удалось намочить чистую тряпочку в том спирте, пока он воду тебе приносил…

– Я заметила.

– Попытаемся что-то выяснить в нашей лаборатории. Кажется, нам не повезло: в такой ответственный момент, и вляпались неизвестно во что!

– А вдруг они просчитали наши все действия и теперь пытаются вывести из игры? – прошептала, еле шевеля губами, Магдалена. – Барон Кири может иметь сообщников и среди каторжан.

– Только этого нам не хватало! – прошипел Роман.

Глава 31<emphasis>Планета Элиза, город Нароха</emphasis>

Операция по обезвреживанию подельников бывшего управляющего конторы прошла, как и ожидалось: без единого громкого крика или автоматной очереди. Все шестнадцать нападавших были оглушены выстрелами из дальнобойных парализаторов еще при их попытках перебраться через забор, потом быстро приведены в сознание в подвале, жестоко избиты и крайне эффективно допрошены в течение часа.

По совокупности их показаний, вся эта банда под управлением Ганса Цеппера уже ни за что не открутится от попадания на так интересующее нас Донышко. Их уже не могли спасти ни нижние полицейские чины, которые их покрывали после мелких безобразий, ни заготовленные для крупных взяток суммы. Потому что для сдачи властям мы вызвали к нашей конторе самых злобных и неподкупных церберов местного правопорядка. А накопленные девятнадцатью бандитами средства мы быстро сняли через фиктивных абонентов и перевели, куда посчитали нужным. Да плюс еще новый владелец конторы Пьер Сиккерт выдвинул против старого управляющего и его сообщников огромную кучу обвинений и претензий.

Так что бандитам теперь долгие годы предстоит работать старателями.

А на вопрос полиции: «Как же вы этих козлов с автоматами и гранатами так легко повязали?», мои ребята чистосердечно признались:

– Да вот этими парализаторами и завалили, сделав засады по периметру внешнего забора, – и показали разрешенное здешним охранникам оружие ближнего боя.

– А чего они такие побитые?

– Так ведь у нас старье, а не оружие. Вот после падения приходилось шевелящиеся тушки еще и кулаками успокаивать.

Следователи, конечно, верили слабо, но крыть им было нечем, а обвинение в превышении нам если и предъявят, так не раньше, чем после постановления судьи. А на это могло уйти не меньше пяти дней. Так долго мы здесь прохлаждаться не собирались в любом случае. Так что знание законов, даже в тылу врага – это сила!

Все эти пертурбации со сдачей арестованных полиции меня не касались. Отправив дока после нашего разговора и рассмотрев в окно, как бодро переносят оглушенные тушки, я со спокойной совестью завалился спать. Людей у нас для подобных дел хватит на три полных смены. Так что как начальник по кадрам имел полное право не пачкать руки.

Утро началось с подведения итогов вчерашнего дня и беседы с незаменимым даже за тридевять систем Алоисом.

– Доклад ее величеству я сделал, – оповестил друг в первую очередь. – И она его выслушала вроде со всей серьезностью, но и ты со своей стороны добавь пару слов, когда она проснется. Арестованная камикадзе Анжела Гарибальди оказалась вполне милой, непосредственной и доброй девушкой. Сама не может понять, как это она ответила на приставания парикмахера. Свое сожительство с ним сейчас воспринимает как смутную череду пасмурных дней, неприятных уколов, и бесовского бормотания, и тоскливых вечеров, каждый из которых заканчивался принудительным сексом. Но что интересно, некоторые детали она запомнила превосходно, как и смогла со своей точки зрения описать виденного ею несколько раз Буратино. Больше из нее мы вряд ли вытянем, хотя еще и под домутилом чуть позже допросим.

– Естественно, допросите! – хмыкнул я. – Вообще удивляюсь, что ты сразу с этого не начал, а миндальничаешь, как с честной обывательницей.

– Танти, девчонка ни в чем не виновата и сама старается помочь следствию, в чем только может.

Не понимал я мягкотелости нашего аналитика. Особенно припомнив тот момент, когда сам приседал и потел на площади, ожидая каждую секунду взрыва заминированной прически на голове этой Анжелы.

– Еще бы она отказалась помогать! Каждое полезное слово, сказанное ею, – это уменьшение ее срока заточения в тюрьме строгого режима.

Наш негр, видимо, слишком близко принял к сердцу судьбу несознательной камикадзе, потому что вздохнул с досадой:

– Все равно надо будет сделать все психиатрические экспертизы. Мне кажется, она после них может быть оправдана. Потому что еще раз повторюсь: это невинное и ни в чем не замешанное существо.

– Да делай с ней что хочешь, – вспылил я. – Главное – отыщите этого деревянного Буратино! Кстати, может, его прозвище связано с профессией? Может, он плотник, столяр или краснодеревщик?

– Не волнуйся, командир, эти версии мы тоже проверяем.

– А вдруг он затесался в штат работников дворца?

– Ну, не паникуй… – попытался Алоис меня успокоить.

– Ага! Забыл про Соляка? Как тот с подельниками оглушил императора Януша и вколол тому домутил для допроса?! Тогда только чудо нас спасло!

– Да помню я, помню…

Но его заверения как-то слабо меня утихомиривали. А как только я представил себе супругу привязанной к спинке кресла и совсем беспомощной, как в случае с ее старшим братом в не таком далеком прошлом, так мне чуть не поплохело. И я уже в который раз пожалел, что не рядом с Патрисией.

– Вот незадача! Лучше бы я ее с собой сюда взял! Тут и то спокойнее!

Теперь меня уже стали стыдить сразу двое: наш славный мавр и мой ангел-хранитель Булька. Причем делали это одними и теми же словами, только чуть переставленными в предложениях. И сказано было по сути, что истерить вредно, от этого начинается ранний климакс, седеют волосы и выпадают зубы у подчиненных. Ну и некоторые старые больные негры раньше срока будут сведены в могилу.

Я ответил черным юмором:

– Если с ее величеством что-то случится, мы все будем сведены в могилу!

«Так вот как у вас, у людей! – ехидно прокомментировал риптон. – Клятва во время бракосочетания о смерти в один день – это совсем не шутка и не абстрактное понятие».

– Интересно, она уже спит? – спросил я у Алоиса, жалея, что не позвонил Патрисии чуть раньше.

– С этим все в порядке, – ответил наш всезнающий аналитик. – Да и попробовала бы она не лечь спать вовремя, имея такого ревнивого мужа.

– Да я не о том! – вырвалась из меня досада. – Просто лишний раз хотел напомнить о запрете на выход из дворца до моего возвращения.

– Да я так и понял. Хотя советую поменьше с ней разговаривать. Ибо во время моего доклада она меня засыпала странными вопросами о твоем вояже на родину. Так что будь осторожен.

Упоминание и в самом деле нелишнее, и мы уже все втроем обсудили те вопросы, которые Патрисия задавала Алоису, и хорошенько обмозговали, что они могли повлечь в разговоре со мной. Это помогло хорошенько подготовиться к разговору. Хотя я все равно решил напирать при общении с супругой на монолог на отвлеченные темы. Уж в таких делах я истинный мастак заговаривать зубы.

Затем Алоис предложил тему для срочного обсуждения: он все-таки настаивал на безотлагательной отправке Дирижеру Барайтису резкого ультиматума. Выдвинуть в нем уже все собранные обвинения, подкрепить их доказательствами и предложить единственно возможный выход для нечистоплотных на руку деятелей Доставки. А именно: по-хорошему сдать весь имеющийся материал на Буратино и добровольно высветить все сведения о других подобных террористических группах. Если Барайтис на сотрудничество не пойдет, немедленно начинать по всем возможным и невозможным каналам распространение компрометирующей Доставку информации.

Выходило, что Дирижерам просто некуда будет деться. Ради сохранения своего престижа они безропотно сдадут и десяток своих глубоко законспирированных резидентов, террористов или саботажников. Надо только пригрозить правильно, сказать, что аресты мы и так вот-вот предпримем и легко после этого определим истинное желание к сотрудничеству.

Попутно Барайтису следует дать понять, что наша сторона в курсе о том, кто истинный заказчик покушения на императрицу. Пусть Доставка приструнит своих обнаглевших и расшалившихся холопов Моуса Пелдорно и Де Ло Кле.

Мы с Булькой уточнили некоторые позиции ультиматума, и он был одобрен к отправке уже сегодня. А по времени Оилтона – ближе к утру.

Ну и напоследок наш главный аналитик огорчил довольно неприятным известием:

– Нашим поисковым системам и агентам на местах удалось отыскать истоки крепкой дружбы барона Кири и узурпатора королевского престола в Пиклии. Оказывается, в свое время начальник лагеря очень крупно спонсировал побег Моуса из мест лишения свободы, а потом щедро оплачивал гулянки этого урода и его авантюрные увеселения по всей Галактике. Так что…

Ну да, все было ясно и без лишних слов. Раз Пелдорно задолжал барону, то мог попросту позволить ему воровать некую часть палеппи, а потом и тайно продавать их на стороне. Вплоть до того, что оставлять при этом все средства в кармане барона. Подобными методами пользуются все нечистоплотные политики, благодаря таким образом тех, кто помог им добраться до главного места у государственной кормушки. Система обмана и воровства, наработанная за многие тысячелетия человеческой цивилизации, действовала и в Пиклии.

Значит, использовать простейшую комбинацию, где основной дубиной станет шантаж, вероятно, у нас не получится. Что меня не могло не расстроить:

– Жаль, очень надеялся провернуть это дельце бескровно… И, скорей всего, зря Малыш пойдет на обед с этим хитро сделанным бароном…

– Не просто зря, а еще и риск дополнительный, – заметил негр. – Почему-то не сомневаюсь, что начальник лагеря заранее постарается навести справки о сотрапезнике по своим каналам и не упустит шанса устроить несколько словесных проверок. И как бы ни был наш великий и ушлый аристократ натаскан в словоблудии, может и прогореть на какой-нибудь мелочи.

– Действительно, – согласился я, прислушиваясь к одобрениям Бульки. – Постараемся открутиться от обеда… Правда, мы надеялись на личный контакт с бароном, чтобы снять все параметры тела и хотя бы отпечатки пальцев. Все-таки подготовиться – очень важно.

– Ничего не поделаешь. Придется вам его глушить и «брать на поруки» в самом начале операции.

– Ладно, будем смотреть по обстановке…

На том наша связь с Оилтоном и закончилась. Но еще полчаса пришлось потратить на разговор с Лерсаном, столицей моего родного герцогства. Отец отнесся к делу моего прикрытия более чем серьезно. К данному моменту подавляющая половина его подданных была уверена на сто процентов, что консорт Оилтонской империи прибыл на центральную планету звездного герцогства инкогнито и теперь вовсю совершает экскурсионные поездки, принимает грязевые ванны и полной грудью вдыхает целебный воздух желанной родины. Для этой цели некто моей комплекции, прикрывая лицо то шарфом, то тенью широкополой шляпы, появлялся в разных местах города, порой один, порой в компании с младшим братом Цезарем. Ажиотаж царил соответствующий: все радовались и умилялись.

Правда, были и сложности. Как и предполагалось – с младшими сестричками. Они места себе буквально не находили, возмущаясь и выходя из себя: «Как это так?! Танти уже со всеми виделся и со всеми общался, чуть ли не всю планету осмотрел, а с нами даже не поцеловался?! Неужели специально заскакивает домой только тогда, когда мы спим?»

Пришлось отцу им чуть «приоткрыть великую тайну» и поведать, что Танти не просто так прибыл повидаться с семьей, а потом и захватить брата с сестрами с собой на Оилтон. Ему, дескать, предстоит отыскать и вернуть короне некие древние сокровища. А так как это должно пока содержаться в страшном секрете, то консорт мечется повсюду, пытаясь успеть сделать еще и важнейшие государственные дела. Вот через пару дней он окончательно освободится, и все уладится.

Малышки вроде успокоились. Ну и мать держалась молодцом. По крайней мере, не паниковала, не рвалась к краберу, чтобы поговорить со мной лично, и не металась в душевных терзаниях на тему: «А нет ли здесь моей вины?»

Была и одна настораживающая нотка в разговоре с отцом. Что-то слишком уж многочисленный дополнительный поток туристов, под три тысячи человек, ожидался в ближайшие дни на захолустную по всем понятиям планетку. Подобный бум, без всяких предшествующих ему новшеств на грязевых курортах и рекламы, выглядел, мягко говоря, странно.

– Может, это твои поклонники хотят на тебя полюбоваться? – выдвинул версию отец. – Но почему их так много?

– Ха! Их гораздо больше, но дело не в них. Там и наших агентов да службистов полно прилетает, человек за сто. Плюс двадцатка воинов Дивизиона и столько же спецов из ведомства Гарольда. Но вот остальные – очень сомневаюсь, что это все поголовно мирные обыватели. Кто-то явно постарался создать такой бум. Так что просеивайте каждого сразу, начиная с космопорта.

– Постараемся так и сделать, – пообещал отец и добавил по-военному: – У меня все, новостей больше нет.

– Это радует! – рассмеялся я. – Но вы там все равно как следует готовьтесь, потому что когда мы все появимся большой толпой, то вам скучно не покажется!

– Давно бы так! Ждем не дождемся!

Отключая крабер, я вздыхал грустно и с гордостью одновременно:

«Все-таки мне очень повезло с родными! Они все такие милые… Хорошо!»

Глава 32<emphasis>Там же</emphasis>

На обеде неожиданно стал настаивать сам Малыш:

– Вы за меня не волнуйтесь! Любой скользкий вопрос сразу прочувствую и выкручусь. Если что, Свистун тотчас поможет да подскажет. Ну а уже вы все – моему риптону инфу сбросите. Да пусть барон гением разведки и обмана окажется, все равно мы его коллективно переиграем.

И наш старый боевой товарищ был прав. Ко всему прочему, мы ведь еще окончательно не сбросили со счетов вариант операции с шантажом. Да и отпечатки пальцев начальника лагеря хотелось снять. А на самый крайний случай, мы этого барона прямо в ресторане можем повязать вместе с его охраной. По поводу последнего действа мы как раз и решили напрячь все свои силы в оставшееся время. То есть встреча в любом случае не помешает.

Конечно, имелись и сомнения иного толка. Самое главное из них высказал Малышу полковник Стенеси:

– Почему ты так настаиваешь на обеде? Не желаешь ли ты, голубчик, лишний раз поесть за счет конторы?

– Ой, братец, желаю! – чистосердечно признался наш Лорд. – Еще как желаю! И не «лишний раз», а всю оставшуюся жизнь. Как сказал философ Боендаль: «Не сдерживай, мой юный друг, души корыстные порывы!»

Гарольд прищурился и сказал с издевкой:

– Ты хоть пей в меру, юный друг!

– Вот тут ты прав втройне, мой унылый предводитель охранников. Ибо говорится: когда пьешь, нужно знать меру, иначе можно недопить. И вообще, хватит меня поучать. Сам, небось, завидуешь как плебей, что это не ты со своей Нинель в изумрудном макияже будешь вкушать деликатесы с местным представителем дворянства?

– Вот сейчас дам в глаз, и сразу станет понятно, что это из тебя плебей получится с фиолетовым отливом! – перешел на рык бравый полковник.

– Ну вот, – с жалостью вздохнул аристократ. – Словесные аргументы кончились, в ход пошли угрозы применения силы. Таких солдафонов уже и званием генерала не перевоспитаешь. О! Кстати! А как ваш давнишний спор на тему, кто первым станет генералом? Все-таки Роме Броверу в тылу врага год за три идет. А их глубокое законспирированное подполье на каторге уже и как один к пяти потянет.

Был у нас такой спор, в самом деле, на первом году учебы в космодесантном училище. Мы тогда все втроем, не зная, что с нами за одним столом сидит наследница императорского престола, распинались друг перед друг другом, утверждая, что это именно он первым получит генеральский чин. Причем в тот момент Патрисия явно симпатизировала именно Роману в плане присвоения ему внеочередных званий.

Сейчас же мы с Гарольдом озадаченно переглянулись, задумались, и Гарольд сказал:

– Не помню, вроде ему звание успели поднять до майора?..

– Угу! Но потом он стал числиться как пропавший без вести, и продвижение по служебной лестнице замерло, – пояснил я.

– Но ведь если мы бойца вернем его ведомству, то родина просто обязана будет ему задним счетом набавить все недоданные бонусы?

– Вроде да…

– А если припомнить, что еще в юные годы этот поклонник девочек ходил у нынешней императрицы в фаворитах, – многозначительно напомнил Гари, – то в любом случае этот Заяц нас обскачет.

– Точно! А что это для нас значит? – улыбнулся я, зная, что и мой друг не завидует в таком деле никому.

– Да то и значит, что ему придется первому проставляться в ресторане «Фаворит» за генеральские погоны! – хохотнул Гарольд. – Уж мы его раскрутим!

Ну да, за исполнение нашей мечты, увидеть Романа и Магдалену живыми, мы бы им и все свои звания отдали без раздумий. Это особенно понравилось Бульке. Правда, он скорее ерничал, чем соболезновал:

«А ведь вы с Гари наверняка будете разжалованы за самовольную, ни с кем не согласованную операцию. Скажу тебе по знакомству и как ближайшему другу, что императрица бывает очень зла и мстительна в гневе!»

«Тоже мне новость! Тебе еще повезло не видеть самых агрессивных вспышек моей супруги. Иначе от тебя бы остался только десяток маленьких Вулканчиков. Ха-ха!» – Я ничего не опасался, так как имел все полномочия проводить любую операцию, не испрашивая разрешения у ее императорского величества.

Мой прорвавшийся смех Гарольд воспринял за одобрение предстоящей раскрутки на банкет и добавил:

– Наверное, и его супруге не меньшее звание добавят. Вот тут уже наши жены обзавидуются.

Нинель, прохаживавшаяся рядом с ним в своей манере «тигрица в клетке», остановилась и пожала плечами:

– Чему тут завидовать? Лучше быть вольной амазонкой, чем подневольной генеральшей.

Тем самым она невольно напомнила мне, что все тут, и она в том числе, не просто на пикник или в круиз приехали, а обязаны пахать как пчелки. Тем более к ней, как к главной нашей рабовладелице, у меня навсегда остались подспудные мотивы мстить и наказывать. Вот я и показал ей, насколько она вольная амазонка:

– Все, разговоры закончили! Гари, отправляешься со своей группой к ресторану и готовишь захват барона со всеми телохранителями. Берешь для усиления Шекуна и пятерых «грузчиков конторы». Все сложности сразу обсуждаем по краберу. Вопросов нет? Тогда вперед и с песней!

Что-то там Нинель попыталась булькнуть, но в таких вот ситуациях полковник Стенеси мог и до крайностей дойти. Раз приказ получен, то он как командир группы не позволял своим подчиненным ни разгильдяйства, ни неуместных вопросов. И, несмотря на официально длящийся медовый месяц, мог не только рявкнуть на свою супругу, но и… В общем, «вольной амазонке» хватило только предупреждающего взгляда супруга и его окаменевшего лица. Она выскочила из помещения первой, не дожидаясь Гарольда.

Глядя им вслед, Малыш изрек, обращаясь к жене:

– Как все-таки хорошо, что ты меня уговорила бросить воинскую службу. Гражданским лицам живется не в пример вольготнее.

Синява не стала ему поддакивать, а настороженно взглянула на меня. И, несмотря на свою молодость, оказалась права гораздо больше, чем муженек, который был старше ее на тринадцать лет. Потому что и для него нашлось задание, от которого он, как подчиненный консорта, не имел права отказаться:

– А господин Лорд адмиралтейства пусть соизволит немедленно перейти в свободную комнату со своей помощницей и помощниками, связаться с аналитическим отделом господина Алоиса и заняться полномасштабной подготовкой к предстоящему обеду. Не приведи судьба ему хоть на один вопрос Фре Лиха Кири ответить неправильно или с заминкой! Все понятно? Тогда больше не смею задерживать!

Естественно, что мнящий себя пупом аристократии Агнер Ллойд не мог уйти, не оставив за собой последнее слово. Он жеманно подал руку своей жене и уже почти на выходе со вздохом признался:

– Ты знаешь, дорогая, мне уже и Лордом разонравилось работать. Наверное, я вскоре соглашусь на твои уговоры стать вольным торговым представителем нашего родственника барона Монклоа. А уж свои проценты от продажи я такие накручу… – Уже еле слышно донеслось: —…что мне все консорты и даже императоры завидовать будут…

Я не стал опускаться до его уровня и кричать вслед что-то обидное. Лишь перевел взгляд на единственного, кто остался со мной в комнате. Наш шустрый и ловкий Роберт всем своим сонливым видом показывал готовность к любому действию, хоть к немедленному застолью, хоть к продолжительному сну. И я не удержался, чтобы его не проверить:

– Что у нас с домутилом и дайенскими шариками?

– К допросам и к специальным арестам на удержание у нас готово все. Каждому лично раздал по два шарика.

Дайенские шарики – это одно из весьма удобных средств обездвиживания врагов. Помогает десятикратно лучше, чем обычные наручники. Полуживое существо, которое накладывается на голову арестованного, обволакивает ее в виде тонкой непрозрачной пленки, и этому сществу можно задать определенную команду действий. Очень удобная вещь, и очень хорошо настраивает арестованного на допрос.

– А что с заказанной новой техникой?

– Первая партия придет после обеда.

– А что со старой рухлядью?

– Распродается как горячие пирожки и вывозится из ангара и складов сплошным потоком. Мы даже выручку с этой продажи получим раза в два больше, чем предполагали.

– Ладно, комендант. – Я посмотрел на себя в зеркало, убеждаясь, что Булька завершает изменение моей внешности в Добряка. – Тогда идем помогать продавать мешающий нам хлам прошлых столетий. Клиенты прибыли?

– Уже час, как Сара Чешинска их водит по ангару и складам. На нее глянуть – так просто гейзер деловой активности! И как мне удалось подслушать, она продает подкрашенное старье чуть ли не втрое дороже от указанных тобой скидок.

– Да-а?.. Интересно!.. Куда же тогда смотрел прежний владелец конторы? Такую девку проморгал!

– А то ты не знаешь, куда он смотрел? В стакан он смотрел! – Мы уже вышли во двор и двинулись в демонстрационный ангар. – А проявил бы дальновидность, сменил бы управляющего – было бы что до конца жизни пропивать.

В ангаре мы разошлись в стороны, пытаясь быстрей отыскать среди нагромождения остовов проходческих машин и кучами мечущихся по проходам автопогрузчиков нашу местную палочку-выручалочку. Кое-где бродили группки покупателей, виднелись и одиночные посетители. Мне навстречу неожиданно бросилась наш конторский бухгалтер, прижимая какую-то папку к груди.

– Господин Добряк! – В ее взгляде смешались страх перед моей внешностью и надежда на помощь. – Там Степан Шкудун с Сарой ругается!

Я ускорил шаг, поворачивая в указанном направлении и расспрашивая на ходу пристроившуюся ко мне женщину:

– А кот такой этот Шкудун?

– У него контора нашего профиля, и это именно его люди вчера приходили разбирать этот ангар. Степан твердит, что дал Гансу Цепперу задаток и…

– Понятно! – Мне хватило перечисленного, чтобы оценить неразборчивость нашего конкурента в средствах. – А это кто такие?

Путь нам преградили двое детин ростом выше двух метров и шире Гарольда в плечах раза в полтора. Бухгалтер перешла на еле слышный писк:

– Телохранители Шкудуна…

– Куда прешь, дядя?! – стал поднимать ручищу мне навстречу один из бугаев.

Ну, на таких я с самого раннего детства всегда зол и никогда с ними не церемонюсь. Тем более что времени на них тратить было нельзя, за ближайшим поворотом могли обижать нашу мадам Чешинску. Поэтому я со словами «Это мой ангар!» только два раза и крутнулся юлой, лишая одного урода надолго зрения, а второго валя с ног ударом в висок. После чего быстро сделал последние прыжки к месту основного действия.

Там уже было все закончено до моего прибытия. Молния и тут успел подсуетиться в своем лучшем стиле. Правда, на этот раз не стал применять метательные предметы и убивать, а без труда воспользовался своими иными умениями. Вдвое превосходящий его по весу Шкудун елозил окровавленным и сопливым лицом по цементному полу и униженным голосом умолял Сару простить его за грубый тон. Правая его рука была заломлена за спину, а Роберт держал только парочку пальцев этой руки и терпеливо подсказывал кающемуся грешнику, что надо говорить и как следует вести себя в будущем. А увидев мой одобрительный кивок, поведал:

– К нам сюда ночью шестнадцать человек с гранатами и автоматами пытались вломиться. Вашего друга Ганса пытались освободить из подвала, где над ним проводили допрос с пристрастием. Не ты ли, козел, их к нам послал и вооружил автоматами?

Тот завопил, перемежая чуть ли не каждое свое слово ахами и болезненными стонами:

– Нет! Я не имею к ним никакого отношения! И Цеппер мне никакой не друг!

– Неужели? А ведь все шестнадцать бандитов и Ганс с двумя дружками теперь готовятся к каторге, где мечтают стать лучшими в добыче палеппи. И если на тебя дадут показания как на соучастника, тебе тоже светит познать счастье добытчика жемчужных перламутриц. Готов?

– Нет! Не надо! Сжальтесь! Я по незнанию допустил невежливость, больше никогда так себя вести не буду!

Вокруг нас уже собралась кучка посетителей и примчавшихся на шум охранников. И, судя по их довольным лицам, никто этого зажравшегося борова не любил. Они поглядывали на наказание, только радуясь унижению Шкудуна и стараясь запомнить каждое слово из ведущегося разговора.

Роберт вошел во вкус воспитательной деятельности, увидев, с каким восторгом и уважением на него смотрит наша красотка управляющая:

– Запомни, козел, простую истину: в мире нет вечных двигателей, зато хватает вечных тормозов. А чтобы они не тормозили развитие общества, их попросту уничтожают. И чем быстрей, тем лучше. Поэтому, если ты мне попадешься во второй раз в подобной ситуации, лучше сам ляг на землю и тихонечко умри. Так хоть тебе больно не будет. Понял?!

Последнее слово он гаркнул, нагнувшись и отпустив пальцы, в самое ухо своего пленника. Тот так дернулся от испуга в сторону, что еще больше расцарапал свою харю, тяжело перекатился по полу и, кажется, даже потерял сознание.

После чего большинство уставилось на меня с предвкушением. Наверное, решили, что я сейчас вырву печень у бедного Степана и съем ее на глазах у всей публики. Если уж невзрачный с виду комендант так поиздевался над хамом, то что сделает с тем же хамом очень импозантный по внешности господин Добряк? Наверняка я разочаровал публику, ибо лишь приглашающе махнул рукой Саре:

– Госпожа Чешинска! Начинайте продажу! А здесь и там, – эти жесты уже относились к охранникам и указывали на три тела, – охрана сама приберется.

И мы всей толпой устремились к отведенному для торгов месту.

Жизнь в нашей конторе и вокруг нее постепенно налаживалась. И что интересно, я с каждым часом начинал себя чувствовать все проще и спокойнее. Сковывающая поначалу ненависть к пиклийцам почти исчезла. Здесь оказалось вполне достаточно нормальных и порядочных людей, которых я готов был всемерно защищать от разного рода беспредельщиков, негодяев и прирожденных сволочей.

То есть теперь уже не только к уму, но и к сердцу пришло твердое понимание: здесь живут вполне приличные люди, а вот прорвавшихся к власти Моуса и Де Ло Кле следует уничтожать любыми, пусть даже совсем не легитимными средствами.

Глава 33<emphasis>Там же</emphasis>

К походу в ресторан наш владелец конторы приоделся с особым лоском и вычурностью. Не менее эффектно смотрелась и его молодая пассия, играющая роль пусть и временной, но яркой любовницы. Хотя больше всего меня волновало, насколько они готовы к интеллектуальной дуэли со своим сотрапезником. На словах утверждали, что готовы, а вот как жизнь покажет?

По своей глубинной сути, обед мог превратиться в начало крупномасштабной операции по захвату лагеря и проникновению к нужному нам жилому модулю. И все это следовало решать по ходу обеденного разговора или, в крайнем случае, по окончании обеда. Причем решать не кому-либо, а мне, как командиру всего затеянного мероприятия.

А для этого мне необходимо находиться рядом с бароном. Все отдельные кабинеты в ресторане имели звуконепроницаемые перегородки и проверялись перед трапезой телохранителями начальника лагеря на наличие подслушивающих и подсматривающих устройств. Это мы прекрасно знали, поэтому ничего такого устанавливать и не собирались. У нас имелись самые лучшие и никем не засекаемые методы общения друг с другом – риптоны. Поэтому мы с Цой Таном располагались в соседнем помещении, тоже посматривали через окно в общий зал и тоже привели с собой одну-единственную даму. Понятное дело, что из своих, и полностью посвященную в наши дела. Зарина тоже надлежаще приоделась по случаю обеда, хотя ее деловой с виду костюм, в случае необходимости, позволял действовать в самой экстренной и боевой обстановке. Она сегодня была неулыбчивой и с помощью четырех краберов поддерживала постоянную связь с остальными нашими группами.

Нет, мы, конечно, и блюда себе заказали. Не могли же мы отказаться от такого деликатеса, как рыбное дерево с плодами кугурди! Да по такой смешной цене! Плюс там салатики разные, заливной язык и бонбули (мои любимые!) в собственном соку.

Мы втроем уселись за стол минут на двадцать раньше, и подали нам все почти сразу. Так что первые фразы встречающихся сторон и их представление друг другу слышали уже не на пустой желудок, что заметно снизило мою агрессивность. Ведь недаром говорят: сытый голодного не понимает.

Не в том смысле, что я не понимал смысла ведущейся беседы, просто воспринималась она уже без лишнего нервного напряжения.

– Несмотря на свою молодость, – рассказывал Пьер Сиккерт о своей спутнице, – госпожа Гридер является лучшим инженером-электронщиком в своей отрасли и вскоре займет место главного руководителя по всем техническим проектам моего консорциума.

– О! Поздравляю вас с таким ценнейшим приобретением! – с подспудной иронией сказал барон Кири. Он прекрасно понимал, что любовница его сотрапезника лучшая только в делах амурных. – В ее годы – и такая головокружительная карьера!

Пока он и предположить не мог, что сидящая рядом с ним девушка и в самом деле разбиралась в электронике на уровне человека, получившего три высших специальных образования. Новые знакомые и не торопились показывать всю глубину своих познаний. На некоторое время, после сделанного заказа, Сиккерт перешел к рассказу о своей деятельности, довольно сжато, но грамотно расписывая ее в самом выгодном свете. При этом сделал ставку на завтрашнюю продажу новых уникальных устройств, геологического оборудования и скафандров. И когда, казалось бы, настала пора переходить к конкретным предложениям о деловом сотрудничестве, чего уже с улыбкой ожидал сотрапезник, Малыш увел разговор совсем в иную сторону:

– Моя работа тем более мне интересна, что я имею прекрасную возможность путешествовать. Где я только уже не побывал, что только не увидел и каких только блюд не перепробовал.

В последующие полчаса он расписывал экзотическую пищу иных миров, втянул в этот разговор и барона. Тот оказался тоже весьма неплохим знатоком кулинарии разных уголков Галактики, и беседа на эту тему получилась более чем увлекательная.

Правда, начальник лагеря с сожалением констатировал, что необходимость находиться на боевом посту не разрешает ему отлучаться с Элизы более чем на несколько дней.

– Сочувствую от всей души! – сказал фальшивый уроженец планеты Пиклия. – Но зато вам еще проще: не так далеко уже и заслуженная пенсия, когда можно будет предаться удовольствию познания иных миров в полной мере.

– Ну да, пенсия – это хорошо! – Барон сказал это с таким видом, словно он не собирался уступавать свое рабочее место еще как минимум лет сто. Да и последующие слова это подтвердили: – Хотя омолодители последних поколений, как говорят, делают чудеса с телом человека. Поэтому, если мне удастся отсрочить старость лет на двадцать, а то и тридцать, то никакой пенсии я у короля и выпросить не смогу.

– Может, он будет и прав, – легко согласился Малыш. – Потому что воистину ценные кадры не подлежат замене.

После чего он предложил тост за родную Пиклию, представители которой в любом месте королевства и даже за его пределами всегда были, есть и будут самыми, самыми, самыми…

Такой лестный тост барону понравился, и он было, начиная с этой темы, попытался перехватить бразды правления беседой в свои руки. Но Малыш ему не дал:

– Тем более что сейчас появляются новые умения человека, воплощаемые не только в медицинских устройствах, омолаживающих организм. Скоро прирученная электроника так активизирует мозг человека, что он сам себя сможет оздоровить и омолодить. Может, и не все подряд и не сразу, но лучшие целители уже начинают появляться в разных уголках Галактики.

И выдал такую порцию удивительных фактов из новых умений гомо сапиенс, что Фре Лих Кири был поражен и заинтригован. И засыпал господина Сиккерта совсем не теми вопросами, которыми собирался изначально. При этом у него так и прорывалось недоверие – такого, мол, быть не может.

– Уж я бы знал! Или хотя бы краем уха слышал! – утверждал он с горячностью. – Я все-таки слежу за новостями.

– Вы извините, ваша светлость, но подобные открытия не спешат просочиться в средства массовой информации, – деликатно возразил ему Малыш. – И не только потому, что это морально повредит самим целителям, умения которых только зарождаются. Это может создать неверное мнение в обществе, настроить простого обывателя против человека, который способен его излечить накладыванием руки…

– Но я-то не простой обыватель!

– К этому и веду, господин барон. И даже готов все разложить на вашем личном примере. Вот давайте вернемся к началу нашего приятственного застолья. Признайтесь, вы ведь не поверили в то, что госпожа Гридер и в самом деле талантливейший инженер-электронщик?

– Ну что вы, что вы! – нисколько не смутился Фре Лих. – Как можно сомневаться в ваших словах? Тем более глядя на такую прелестную девушку.

– А зря не сомневаетесь! И я буквально настаиваю на проверке. Вы ведь тоже опытный специалист, и вам ведь не составит труда задать Маше несколько каверзных вопросов по теме?

– Ну… вообще-то….

– Я и не сомневался! Поэтому – задавайте! Если она не сможет ответить более чем на один ваш вопрос, я готов оплачивать все наши трапезы в этом ресторане до своего отъезда. А неделю, а то и полторы мы здесь пробудем обязательно. Пусть это будет мизерным, но хоть каким-то интересом в нашем споре. Итак, первый вопрос!

Царек местного лагеря вежливо улыбнулся, хитро прищурился и решил-таки наказать заезжего зазнайку с его юной, но наверняка бестолковой курочкой. И задал первый вопрос. Попроще, для затравки. Потом резко поднял планку. Затем вообще полез в дебри обсуждаемого пласта знаний.

Ответы следовали почти без раздумий. А если паузы и возникали, то небольшие, показывающие, что девушка концентрируется для правильного и полного ответа. Через четверть часа барон Кири откровенно выдохся и не скрывал своего восторга:

– Невероятно! Да вы, Машенька, воистину гений!

Еще бы он не восхищался! Мало того, что Синява и в самом деле знала невероятно много, так еще ее по ходу дела, через ее риптона, консультировала такая уйма разумных существ и вычислительных машин, что она могла бы легко выиграть все галактические конкурсы игр на энциклопедические знания.

Кстати, у меня мелькнула именно такая мысль:

«Почему бы в системе Датарга (там проводились такие конкурсы) не учудить нечто подобное? При этом можно будет убить сразу несколько зайцев: деньги лишними не бывают; пощипать организаторов конкурса – владельцев консорциума «Процветание», они мне хорошо должны за прошлые свои прегрешения; выдвинуть на уровень всемирной славы нужного кандидата и попутно прославить Оилтонскую империю, в которой живут и здравствуют такие вот уникальные знатоки. А? Ну не молодец ли я?!.»

«Время покажет! – бесцеремонно оборвал мои мечтания Булька. – Не отвлекайся!»

Разговор и в самом деле подходил к самой интересной части.

На восхищение сотрапезника наша миледи скромно потупила глазки:

– Спасибо, что заметили, ваша светлость!

Видимо, нотка ехидства была все-таки уловлена, потому что Фре Лих стал горячо доказывать, что такое, дескать, случается крайне редко – красота плюс гениальность, потому он и не поверил сразу. Сейчас же приносит кучу извинений и готов сам оплачивать все трапезы с такой приятной и умной собеседницей.

– Так это еще не самое главное! – многозначительно воскликнул Пьер Сиккерт, прервав заверения своего нового знакомого. – Мы к чему продемонстрировали знания Маши? Да чтобы вам было легче поверить в то самый высший дар целительства, который скрывается от простого обывателя, но… – Он сделал длинную многозначительную паузу. – Но доступен в некотором роде и мадам Гридер!

– Мм? Не может быть!

– Ну вот, опять не верите! – с досадой развел руками Малыш.

– Да не то чтобы я не верю… Просто сразу подобное в голове не укладывается. Как? Почему? И какие… я все-таки жутко извиняюсь, есть этому доказательства?

– О-о! Разговор на эту тему может быть долгий и не до конца открытый. У Маши есть свои секреты. Могу только сказать, что свои таланты и умения она развивает с помощью все той же электроники. Ну и некоторых особенных средств и практик, связанных, между прочим, с огромным риском для жизни. А чтобы дальше не быть голословными, Маша может показать свое самое высокое умение. Которое вроде и простое по сути, но является обязательной, первой ступенькой к более высоким умениям. Называется оно: постановка диагноза. Потому что любое излечение человека изначально требует от лечащего знаний как методов лечения, так и сути болезни.

– Ага! Понял! То есть мадам Гридер может отыскать у любого человека все его болячки и скрытые, вялотекущие болезни?

– Совершенно верно! – воскликнул Пьер. – Она накладывает руки на человека, сосредоточивается и через короткое время уже видит основные негативные изменения в организме.

– И куда она руки прикладывает? – насторожился барон.

– А куда угодно, хотя вполне достаточно положить ладони на ладони. Пять минут концентрации – и она знает, что человеку надо лечить в первую очередь. И если вы сомневаетесь в моих словах… ха-ха, по глазам вижу, что и здесь вы явно сомневаетесь, то можете попробовать. Маша, ты готова?

Та понимающе и многозначительно усмехнулась:

– Женщина готова всегда…

Ну и Фре Лих отбросил прочь последние сомнения:

– А и в самом деле, попробуйте. Я согласен.

Но девушка как-то задумалась. Словно вдруг потеряла веру в собственные силы. Ее любовник даже растерялся на какой-то момент:

– Ты что, плохо себя чувствуешь?

– Нет, со мной все в порядке. Но ты ведь знаешь, что концентрация для меня не проходит бесследно. Это для меня как забег на трехкилометровую дистанцию.

– Маленькая моя, – стал сердиться Пьер, – только вот не надо таким способом набивать себе цену. Я тебе все компенсирую.

– Ну почему только ты? – невинно хлопая ресницами, удивилась Маша. – За показ своих чудес я хочу попросить его светлость показать мне одно чудо…

– Ты о чем? – вконец растерялся Сиккерт, но барон Кири выдал с апломбом:

– Если это – не измена короне, то я готов.

– Ну, вот и отлично, – заулыбалась девушка. – Давайте свои руки сюда, ладонями кверху, а я накладываю свои. Чуть массирую для расслабления… Так мне лучше приоткрывается ваша аура здоровья… Так, теперь мы оба закрываем глаза и сидим несколько минут в молчании. А ты, Пьер, можешь пока рассказать, какими именно рискованными для жизни способами я достигаю нужной экзальтированности в своем продвижении к целительству.

– А может, не стоит выдавать твои тайны?

– Какие же это тайны? Я никогда это ни от кого не скрываю и даже хвастаюсь своими подвигами. Начинай…

Она замерла с закрытыми глазами, а барон, подсмотрев через приоткрытые щелочки век, как шеф конторы озадаченно чешет в затылке и недовольно вздыхает, подбодрил его:

– Ну, раз ваша дама сердца разрешила, рассказывайте! Не стесняйтесь!

Малыш помолчал и все-таки начал:

– Да что там рассказывать… все это выглядит как сущее хулиганство. И называть эти рискованные эксперименты подвигами язык не поворачивается. Ну а суть заключается в том, что со специальным электронным прибором на голове мадам Гридер куда только не прыгает, падает, спускается, ныряет и взлетает. По ее теории личностного развития и совершенствования дара, ей обязательно нужны стрессовые, экстремальные ситуации, при которых мозг получает какие-то особые, паранормальные толчки к перестройке. Например, она в прозрачных батискафах покорила уже три гигантских водопада, где погибли многие подобные смельчаки. Спускалась в скафандре высшей космической защиты в жерла дремлющих вулканов, которые могут каждую секунду вскипеть выбросом раскаленной лавы. Прыгала с парашютом или с планирующим крылом со всякого рода скал, мостов, краев глубоких ущелий. С десяток последних таких «подвигов» я наблюдал лично и, честно говоря, чуть не поседел. В общем, где только не отыщется самое мрачное и страшное место, моя инженер-электронщик уже там со своим диковинным шлемом… Кошмар, короче…

Пока он говорил, героиня его рассказа делала свое дело. Причем ее ладони не просто лежали на руках сухощавого, невысокого барона, она двигала пальцами, терла, давила или ослабляла давление.

Шестидесятидвухлетнему мужчине такие действия явно доставляли удовольствие. Он расслабился, хотя при этом еле скрывал скептическую улыбку. Мол, знаем мы вас, экстрасенсов и прочих! Знания – это хорошо, в них можно поверить, будучи образованным и умным человеком. Но вот мистику к ним примешивать – никак не стоит!

И каково же было его удивление, когда после пяти минут прямого контакта и еще пяти минут, потраченных «на восстановление сил», девушка стала не спеша описывать, какие у него имеются проблемы со здоровьем:

– Двукратно завышена норма триглицеридов в крови, увеличены почки, фиброз печени третьей степени, понижен гемоглобин, просматривается отек правого легкого, дискинезия желчного пузыря, ну и боли в левой ноге, последствия какого-то старого перелома.

Взгляд у барона остекленел, челюсть отвисла, и он с минуту напоминал дебила. Чем и воспользовалась миледи:

– О! Вижу, что у вас и с глазами не все в порядке… – Он приблизила свое лицо вплотную, чуть не коснувшись своим носом носа барона, и скомандовала: – Смотрите прямо мне в зрачки! Так, хорошо… теперь влево… вправо… Вверх и вниз… Замрите! Хм! – дело было сделано, сетчатка глаза сфотографирована риптоном на молекулярном уровне, и девушка удовлетворенно откинулась на спинку стула. – Зрение тоже не помешало бы подлечить, потому что астигматизм явно прогрессирует. Уверена, что линзы уже не помогают… Верно?

– Мм?.. – стал приходить в себя Фре Лих. – Ну да, не помогают… Глаза жжет уже после часа ношения… Понять не могу, откуда у меня это чушь с глазами?.. – Тут до него дошло и все остальное, и кожа его даже поменяла изумрудный цвет на темно-зеленый: – И откуда вы все это знаете?!

Девушка вздохнула и пробормотала:

– Ну, раз вы такой недоверчивый… считайте, что в газете вычитала! – И демонстративно отвернулась, словно обиделась.

– Нет, вы не подумайте… – пустился в объяснения барон. – Я поверил! Точно поверил! Только я настолько поражен, что… что даже растерялся! Не знаю, что и сказать…

– Тогда давайте просто выпьем, – предложил Пьер и разлил местный самый лучший ром по фужерам. – А я скажу тост: за нашу целительницу, которая обязательно прославится на весь мир! Ура!

Начальник лагеря хлебнул ром, словно простую воду, машинально запил его шампанским и принялся рассуждать:

– Конечно, я понимаю, все, ну, или очень многое, можно узнать в медицинской карте… хотя моя точно засекречена… Можно кое-что определить по внешним признакам… Что-то можно подслушать в моих жалобах в кругу семьи… Но чтобы все?! Буквально все, о чем я знаю и о чем мне говорили разные, независимые друг от друга врачи?! Невероятно! В голове не укладывается никак…

– А, ерунда! – отмахнулся Малыш, начиная притворяться подвыпившим. – Я уже привык, а ведь знакомы мы с Машей всего лишь неполный год. Хотя в первые месяцы тоже не верил и устраивал ей такие проверки! У-у!.. А она с каждым разом совершенствуется, у нее все лучше получается…

Мадам Гридер посмотрела на своего любовника с некоторым высокомерием и перевела взгляд на барона:

– Так что, поверили? И готовы расплачиваться?

– Готов! Поверил!.. А чем?

– Денег мне не надо, хватает… А вот от экскурсии в экстремальное место я никогда не откажусь. – Она опять наклонилась вперед, заглядывая в глаза начальника лагеря. – Вы поняли, о чем я?

– Э-э-э… не совсем… – признался тот.

– Ну как же, поговаривают, что у вас на Донышке – сущий ад. А это как раз то, что меня больше всего прельщает. Итак: устраиваете мне экскурсию?

Фре Лих Кори растерялся, не зная, как пойти на попятную:

– Но сегодня уже поздно… а завтра выходной…

– Вот и отлично! Не будем мешать каторжанам и прогуляемся по штрекам в гордом одиночестве. Я согласна!

– Да нет… как раз в выходной точно нельзя… разве что с самого утра?.. Нет, лучше ближе к вечеру…

– Пусть будет к вечеру! Главное, чтобы там было жутко и опасно! – радовалась девица, словно маленький ребенок при виде конфеты.

Реагируя на это, Малыш сделал вид, что испугался:

– Нет! Меня туда и за миллион галактов не затянешь!

– А ты там и не нужен! Мы сами с бароном прогуляемся. Правильно?

Тот кривился и никак не мог понять, почему он все-таки соглашается:

– Ладно, договорились. Я своих слов на ветер не бросаю.

У нас вроде всего хватало для немедленного начала операции. Но раз уж получено было такое невероятное согласие на такую желанную для нас экскурсию, пришлось мне дать отбой намечающимся уже сейчас действиям.

Довелось отложить освобождение Броверов еще почти на двое суток. И я со вздохом пожелал моим друзьям, чтобы они потом на меня за такую отсрочку не обижались.

Глава 34<emphasis>Планета Элиза, лагерь Донышко</emphasis>

У себя в модуле Броверы сделали анализ спиртного на тряпочке и вроде ничего страшного не обнаружили. Обсудили со всех сторон нежданное приглашение своего соседа и все равно признали экстренное отступление более чем правильным. Вряд ли кто сумел разоблачить готовящихся к побегу маму с сыном, но, кажется, нечто против парочки замышлялось. Сосед мог спиртом ввести их в состояние, пригодное для допроса, или же неуместными в его модуле макаронами, а то и другой закуской отравить своих гостей. От расстройства желудка тут вроде никто не умирал, но ни попадать в санитарный отсек, ни уж тем более открыть счет случаям смертей от отравления не хотелось.

Выходить решили по отдельности и в разные стороны. Пусть наблюдатели видят, если таковые имеются, что они не пошли под ручку в конкретное место. И лучше побродить по жилой зоне несколько дольше, чем привести за собой к щели кого-то из шибко любопытных каторжан.

Магдалена прихватила сэкономленное угощение и подалась к своей, пожалуй, единственной знакомой на другом конце жилой зоны, с которой она поддерживала приятельские отношения. Роман вообще отправился «прогуляться» с пустыми руками. И через час блужданий, издали наблюдая друг за другом и проверяя, нет ли «хвоста», оилтонские резиденты добрались до точки предстоящего перехода. Да и там еще некоторое время все вокруг тщательно высматривали и ощупывали, опасаясь установки поблизости фиксирующего робота надзора.

И только когда убедились, что никто за ними не следит, достали припрятанные инструменты и приступили к расширению замаскированной еще днем щели. Полчаса – на эту работу, час – на спуск вниз всего, что взяли с собой, и час ушел на то, чтобы как можно тщательнее скрыть образовавшийся проход. Для этого пришлось выкладывать над головой крупные куски породы, а потом, дернув за веревку, обрушивать заранее заготовленный запас песка и мусора. Жаль, что посмотреть, как это выглядит с той стороны, не было возможности.

В выходной утренняя поверка не проводилась, да и на вечернюю являлись лишь те, кто не выполнял норму. Но это не значило, что в течение дня пары пропавших каторжан не хватятся по любой из многочисленных причин и не объявят глобальный розыск. То есть в любом случае следовало тщательно скрывать, куда и на какой уровень они незаметно перебрались.

Завершив все дела с маскировкой, загрузились инструментами, припасами и экипировкой и подались к определенной для побега точке. Предполагали, что там может находиться робот охраны, а то и несколько, – это считалось самым сложным аспектом побега. Ну и помимо роботов следовало обойти стационарные камеры наблюдения, с помощью которых оператор на поверхности мог обозревать все основные тоннели. С камерами было легче всего, уже давно каждая была примечена и зафиксирована в памяти. Поэтому путь хоть и получился извилистый и длинный, зато спокойный и безопасный.

На подходах к нужной расщелине оставили припасы в укромном месте и стали красться, пытаясь высмотреть неучтенную засаду. Как оказалось, опасались не зря. Нечто новое и совсем несоответствующее данному месту возвышалось на пространстве пещеры перед расщелиной.

Броверы замерли и стали присматриваться при тусклом аварийном освещении.

– Кажется, это робот – укладчик складского инвентаря… – наконец сказала Магдалена. – Тот самый, марки «Жираф».

– Чушь! Откуда ему тут взяться? – удивился Роман. – Сходство есть, но его присутствие здесь – это все равно, что наличие робота-газоноукладчика в одном из штреков.

– И все-таки присмотрись лучше. Вон, по бокам видны прижатые к корпусу манипуляторы. А цилиндрические подъемники сжаты и опущены.

– Хм! Сходство есть, и несомненное… Но какого вакуума «Жираф» тут делает?

– Что делает? Да, наверное, подтверждает твои слова о сообщниках барона Кири. Люди ему не нужны, а робота можно перепрограммировать. Но с охранным, спасательным или проходческим этого делать не станешь, их в первую очередь может проверить любой ретивый ревизор. Тогда как данный робот управляется оператором с поверхности. Считай, самим начальником лагеря. Памяти, а тем более фиксирующей произведенные действия, «Жираф» не имеет. Как, впрочем, и почти вся остальная складская техника. Ну а дальше тебе и подсказывать не надо…

Действительно, Роман уже и сам додумал очевидное. Общий учет внизу и контроль – тоже в ведении барона Кири и возможного его сообщника, действующего наверху. Четко и предельно жестко фиксируется лишь количество палеппи, увидевших дневной свет и поднятых наверх официальными каналами. Этот там уже ни добавить, ни убавить. А вот внизу можно творить что угодно, особенно когда имеется неучтенный, никем не контролируемый путь на поверхность.

Схема преступной кражи проста: робот закладывает в свой рабочий отсек один или более контейнеров с ракушками, а потом выезжает в выходной день к нужной точке и ждет почтальона. Когда посылка забрана, получает команду вернуться на место, на склад.

Рассуждая в том же направлении, можно понять, что в данный момент здесь нет ни одного наблюдателя с охранными функциями и ничего здесь не фиксируется. То есть можно смело передвигаться и творить что хочешь. Но! Учитывая при этом, что в любой момент тайный тоннель раскроется и оттуда явится кто-то или что-то за посылкой.

Естественно, что Роману сразу захотелось окончательно проверить свои предположения. Да и Магдалена против этого не возражала. И они, кратко оговорив свои действия при различных неожиданных обстоятельствах, ринулись к «Жирафу».

Да, этот робот считался простейшим и не подлежащим какой-либо ревизии. А когда находился в таком вот энергосберегающем режиме, то и смотровые камеры его, опущенные на шарнирах вниз, бездействовали. И уж открыть и заглянуть в его небольшой грузовой отсек не составляло специалистам труда. Так что через пару минут они ошарашенно разглядывали сразу три компактных продолговатых контейнера, в каждом из которых располагалось по пятьдесят жемчужных перламутриц.

– Что б ему метеорит печень разорвал! – воскликнул Роман. – Да этот барон ворует по максимуму! Я столько и предположить не мог, а он ну совсем не стесняется.

Они закрыли грузовой отсек и поспешили к своим вещам.

– Имей мы сообщников наверху и возможность с ними общаться, могли бы попросту шантажировать начальника лагеря, – сказала на ходу Магдалена.

– Неизвестно. А вдруг он в сговоре с самим Моусом? И большая часть средств идет на тайные счета именно узурпатора?

– М-да, действительно, реальный вариант… Но в любом случае, наши знания можно было бы использовать…

– Например?

– Да просто захватить партию палеппи, готовых к продаже. Логично?

Роман усмехнулся:

– Да будь тут нормальная команда из наших, то можно было бы легко и весь лагерь захватить. Если не всю планету.

– Нет, это уже была бы открытая война… Хотя… Оилтону давно пора вырезать моусовскую клику, узурпировавшую власть…

Они надели прочные геологические скафандры с экзоскелетами, вооружились переделанным из проходческих устройств оружием, приспособив для этого буры с головками из искусственных алмазов, и, притаившись в разных местах, принялись ожидать почтальона.

А напоследок пожелали друг другу удачи и договорились, что по возможности прибывшего сверху человека следует взять живьем. Но если их будет двое или больше, то придется уничтожать всех как можно быстрей и надежнее. Секунда промедлений при встрече или капелька сомнений может обернуться срывом такой уникальной для побега возможности.

Пока им везло, и хотелось, чтобы так было и дальше. Пребывая в засаде, они волей-неволей представляли то, что тут может произойти. В робот «Жираф» была заложена программа, не позволявшая ему поднимать манипуляторы на человека. То есть его в раскладе предстоящего боя можно было не учитывать. А вот как себя будет вести почтальон? Скорей всего, у него четкие инструкции: уничтожить каждого, кто ненароком может прикоснуться к тайне хищений палеппи. Вот это и будет самый опасный, рискованный момент противоборства. Кто в нем победит, тот и…

А дальше мысли заходили в тупик. Ведь победить будет мало. Наверняка наблюдатель наверху зафиксирует движение посторонних и предпримет меры по торжественной встрече. То есть вся схема побега выглядела необдуманной. Радовало хоть то обстоятельство, что, если силы будут явно неравны или побег станет нереальным, всегда можно спокойно вернуться в жилой модуль.

Ожидание утомляло. Если бы хоть приблизительно знать время появления почтальона! А так приходилось только вглядываться в полумрак. Благо, что можно было пить, есть, а то и обмениваться жестами. Ну и представлять, как нечто откроется, кто-то выйдет и… и так далее.

Неожиданно у «Жирафа» загорелись бортовые огни и шевельнулись манипуляторы. Тотчас послышался странный гул и почувствовалась легкая вибрация. Грунт вздыбился, и на поверхность стал толчками выползать толстенный длиннющий цилиндр. Ожидаемый почтальон прибыл снизу, вытолкнув кучу песка и прочей мелкой породы. Было понятно, что проход под скалами впоследствии легко перекрывался ссыпающейся массой мягких пород. Разведчики с огромным изумлением узнали в появившемся объекте гипроторфную торпеду. Они в свое время и это чудо техники изучали, его применяли чаще всего именно со злодейским умыслом или в шпионских целях. Что хуже всего: данная торпеда, несмотря на свою десятиметровую длину, никак не могла быть использована для перемещения человека, слишком узкой была ее грузовая камера.

Изготовившиеся к побегу разведчики застонали от разочарования и бессилия, продолжая оставаться на местах и наблюдать за разворачивающимся действом. «Жираф» деловито шагнул к куче мокрого, точнее, к луже жидкого песка и первым делом развернул торпеду на сто восемьдесят градусов. Направил, так сказать, на обратный путь. Затем деловито вскрыл все нужные лючки и переложил драгоценные ракушки в чрево неразумного почтальона. А когда сделал свое дело, погасил бортовые огни, развернулся и равнодушно поспешил к складским помещениям. То есть он не собирался ни освещать уход стального собрата, ни присматриваться к возможным сложностям на последнем этапе, ни передавать на поверхность картинки окружающей обстановки. «Сделал дело – в гараж дуй смело!»

И этим решил воспользоваться Роман Бровер, в мозгу у которого закрутились варианты дальнейших действий. Он ринулся к торпеде, которая после запуска вибрационного толкателя начала дергаться как припадочная, двинул киркой по лючку на защите программного управления и вскоре уже копался во внутренностях, светя себе нашлемным фонарем.

Длиннющий цилиндр уже почти полностью погрузился в песок, а четыре метра его носовой части вонзились под скалу, когда перепугавшаяся Магдалена попыталась образумить мужа.

– Кидай эту железяку! – закричала она. – Отцепись от нее! Тебя сейчас засосет в зыбь! Бросай! Я тебя умоляю!

Жидкая грязь уже полилась в отсек управления и программирования, когда гипроторфная торпеда замерла. А потом, постепенно, ее даже выдавило на пару метров обратно в пещеру.

– Ну и зачем ты это сотворил? – подойдя, спросила Магдалена. – Какой нам от этого толк? Если этот вор-барон через час-полтора не дождется своей посылки, то поднимет тревогу по всему лагерю. Понимаешь, чем это чревато для нас?

– Моя божественная, не паникуй. Или ты запамятовала, за кого тебе повезло выйти замуж? Я могу перенастроить торпеду и отправить ее совсем в иное место.

– И какая нам от этого польза?

– О-о! Пользы вагон и три маленькие тележки! Главное, успеть все сделать в течение часа. За мной, моя милая, здесь нам сторожить нечего… Хотя ракушек тут – нам бы хватило на всю жизнь…

И он помчался в тоннель. Супруга его догнала, когда он оседлал маленький робот, используемый для стыковки тюбингов и секций путем дуговой сварки. Этот робот, которого называли «жучком», мог и резать железо. Через пару минут Роман уже отрезал трехметровый кусок обсадной трубы, которая использовалась для прокладки коммуникаций.

Глядя на его действия, мадам Бровер сразу догадалась о задумке своего мужа:

– Да ты никак с ума сошел?! Неужели хочешь прицепить эту трубу к торпеде и в ней выбраться отсюда?

– Почему бы и нет?

– Нас же расплющит давлением! Или попросту убьет кессонной болезнью во время перепадов! Неужели ты этого не понимаешь? Мало того, если труба оторвется от торпеды где-то на жестком стыке пород, мы останемся там навсегда… Нет! Я и сама туда не влезу, и тебя не пущу! Лучше досидеть оставшиеся нам десять лет, чем так рисковать!

– Не волнуйся, я все уже просчитал, – пробормотал Роман, продолжая работу. – Главное, чтобы хватило энергии для вибрационных толкателей. Потому что расход может втрое превысить норму…

– Вот видишь!..

– А в остальном мы ничем не рискуем. Торпеда по одному и тому же маршруту передвигается годами без поломок и сбоев. Маршрут выверенный. Края платформы нам не мешают. Давление наши скафандры и труба выдержат… Добавим внутрь несколько титановых тюбингов поперек… Прорвемся!

– Да чем ты думаешь?! Хуже ребенка… А наверху что будет?

– На последних трех сотнях метров мы уйдем чуть в сторону, а там уже как удастся и с кем повезет сразиться…

Магдалена знала суть действия этого устройства, проходящего сквозь толстые слои породы, а еще лучше преодолевающего топкие пространства. Выйдя на поверхность, оно остановится, отработав свою программу, а хвост в виде трубы может так и остаться в грунте. Как в таком случае вырваться из трубы? Никакой экзоскелет не поможет. Уже не говоря о том, что в городе и его окрестностях любой обыватель скорей всего выдаст беглых преступников полиции, если сам не применит оружие при задержании. Разве что наткнешься на ближайшего родственника или давно тебя ожидающего подельника. Ни первых, ни вторых у фальшивых уголовников на данной планете не существовало. Да и вряд ли они бы отыскали неких благодетелей во всей Пиклии.

И ближайшие полчаса интенсивной работы госпожа Ве Да Лисса не столько помогала своему якобы сыну, сколько пыталась отговорить его от рискованной, если не сказать абсурдной затеи. Но мужчина словно с ума сошел, настолько его опьянил лишь предполагаемый пока глоток свободы. Он только и твердил как заведенный:

– Вот увидишь, у нас все получится! Вот увидишь!

И прекрасно понимавшая всю несостоятельность его идеи Магдалена, тем не менее, согласилась. У нее уже давно назрела необходимость покинуть эту страшную каторгу, и она не имела моральных сил оспаривать действия мужа. Лучше уж умереть сейчас, чем мучиться здесь еще долгие, долгие годы.

Через сорок минут они прицепили сооруженный цилиндр с заостренным концом, к которому крепились титановые тросы, к торпеде. Роман сразу же бросился к отсеку управления и программирования, заговорил с азартом и уверенностью:

– Только и надо, что поменять задание!.. Ха! Вот изменяем маршрут на последнем участке… Теперь даем задачу еще по поверхности двигаться как минимум двадцать метров от точки выхода…

– Но это может привлечь к нам внимание. А то и спровоцировать разрушение жилых построек, – уже не спорила, а уныло констатировала его супруга.

– Лес рубят, топоры летят! – напомнил Бровер древнюю пословицу, перефразировав ее на свой манер. – Кто не спрятался, я не виноват! О! Кажется, дело почти на мази… Подгоняй сварного жучка! Заварим лючок отсека наглухо, на всякий случай.

Она ему повиновалась, делая все движения и операции чисто машинально и уже заранее прощаясь с жизнью. Все-таки следование за гипроторфной торпедой на таких глубинах и в таких грунтах попахивало не иначе как самоубийством.

– Все, оставляй меня и забирайся внутрь, – скомандовал Роман. – Сразу проверь герметизацию скафандра! Быстрей, быстрей! Потом будешь помогать мне там умещаться среди тюбингов! А ведь мне еще надо будет тыльную крышку притянуть… Готова? – Он оглянулся на сделанную наспех дополнительную ступень к свободе и услышал изнутри нее стук. – Ну… пусть нам повезет!

И, опустив руку в отсек управления, запустил установленную программу. Теперь у него оставалось только две минуты, чтобы заварить лючок и самому забраться в обрезок трубы.

Вроде успел… Хотя герметизацию проводил уже во время движения. При этом еще и фонариком светил себе под ноги, где сквозь узкие щели вокруг лючка стали просачиваться струйки жидкой грязи.

Но, несмотря на это, с оптимизмом отстучал по ногам своей любимой подруги, жены и любовницы условный сигнал:

«Скорость отличная! Свобода близка!..»

Глава 35<emphasis>Планета Элиза, город Нароха</emphasis>

Время, после сытного обеда в ресторане, у нас понеслось буквально вскачь. Весь вечер и почти всю ночь мы принимали новое оборудование и новые образцы самой уникальной и современной техники, размещали это все для завтрашней демонстрации в ангаре и были заняты этим по уши. Мне с трудом удалось выкроить время, чтобы поговорить с любимой. И при этом еще постараться вести себя естественно, радостно и не терять инициативу в разговоре. А что самое лучшее во время скользкого разговора с непредвиденным результатом? Правильно: решительное и непримиримое наступление по всем фронтам.

При этом я еще без всякого зазрения совести пользовался своими знаниями и выгодой положения. Ведь ее императорское величество только встало, было раздражено, не выспавшись, и плохо соображало. Поэтому мои слова могли считаться хорошим гипнозом:

– Опасность бродит где-то вокруг дворца! Поэтому не вздумай даже в окна выглядывать! А чтобы сомнения тебя не терзали, вспомни, каким чудом и всеобщими усилиями всех спецслужб нам удалось предотвратить покушение на тебя во время свадьбы Стенеси. Если бы хоть что-то сорвалось, представь, сколько людей могло погибнуть.

Патрисия все-таки нашла в себе силы возмутиться:

– Дорогой! Ты там развлекаешься в отпуске? Вот и отдыхай себе от дел, а я уж тут на месте как-то сама разберусь!

– Ну, ты знаешь, мне прилететь – только до космопорта добраться! – сразу перешел я к конкретным угрозам.

И неожиданно получил согласие:

– Хорошо, прилетай! К вечеру успеешь?

– Легко! Сейчас только отменю торжественный ужин и пойду половинить вещи сестренок. Они столько приготовили с собой в дорогу багажа, что я в шоке. Представляешь, до того дошло, что даже отец потакает их вещизму!

– М-да, действительно, лишние вещи ни к чему…

– Вот ты у меня молодец! – воскликнул я. – Всегда настаиваешь только на лишних патронах, а мне никто не верит, когда я рассказываю. Так что я тебе вскоре звякну и дам поговорить с отцом. И ты попросту прикажи ему взять на девочек лишь по три баула, не больше! Иначе только погрузка растянется до утра…

– Нет! В это дело ты меня не вмешивай! – тут же запаниковала моя супруга. – И я твоим родственникам не указ!..

– Как же так?! Ты ведь императрица!

– При чем здесь мой титул?! И вообще, это я пошутила с твоим приездом, грузитесь не спеша, только меня на эти мелочи не отвлекай. У меня и так голова кругом от этих дел и забот…

– Но ты обещаешь выполнять распоряжения охраны?

– Обещаю, обещаю!.. Все, пока, я и так позавтракать едва успеваю!

– А поцелуй?!

– Крепко целую и обнимаю! И сам веди себя там хорошо!

Я шумно выдохнул, отключив крабера, и потряс кулаками. Мол, знай наших! На что Булька скептично заметил:

«Это она сонная и уставшая с тобой ругаться не хочет… А если выспится да все свои вопросы к тебе продумает?»

«Вот для этого и нужны друзья! Чтобы в случае угрозы прикрыть товарища грудью!»

Я резко перескочил на другой пласт разговора, обращаясь к выглядывающему в окно Гарольду:

– Что там слышно и видно интересного?

– Носятся, как угорелые. Ха! Работают! Даже вон Малыш в роль вошел: ну, истинный владелец галактического консорциума.

– А твои как там справляются?

– Обижаешь, командир! Моя команда все более дисциплинированнее становится день ото дня. Я даже для Дока работенку отыскал не по его основной профессии. Пашет, как инфузория туфелька.

Оставив без внимания недоуменный вопрос Бульки, при чем здесь инфузория, я, отсмеявшись вместе с полковником Стенеси, вспомнил о своей вчерашней идее:

– Ты в курсе, что Эльза готова выйти замуж за любого, кого я ей сосватаю?

– Да уж, наслышан…

– Так вот я решил, что полковник Минри Хайнек, наш нынешний командир Дивизиона, ей будет прекрасной парой. Не правда ли?

Глаза моего друга от восторга стали как блюдца, и он так расхохотался, что чуть не вывалился из окна во двор. И в самом деле, никто кроме нас двоих не знал все стороны характера этих двух уникальных личностей. И весь гротеск ситуации заключался в том, что могла получиться единственная в своем роде термоядерная парочка, каждое телодвижение или фраза которой могут стать шлягерами, бестселлерами и всегалактическими анекдотами.

Причем Гарольд почему-то ни капельки не сомневался, что старый и закоренелый холостяк Хайнек (тайно до сих пор влюбленный в мою супругу) клюнет на такую золотую рыбку, как Эльза. Когда он чуть восстановил дыхание после хохота, то сумел из себя выдавить:

– Все! Влип Минри! Допрыгался!.. Как говорится: большому кораблю – большую торпеду! – И, чуть помолчав, со стоном сделал вид, что пожалел нашего боевого командира и некогда даже куратора-воспитателя: – Неужели ты его так и не простил за солдафонское к нам отношение?

– Наоборот, хочу таким вот необычным образом его поблагодарить за опеку и за науку. Если бы не он, я бы мог и потерять свою принцессу.

– Здорово! – одобрительно кивая, резюмировал мой друг детства. – Твоя политика личных отношений претерпела существенные изменения в проекции когнитивных отношений психосоматики.

Я уставился на него сразу в четыре глаза и услышал голос моего второго «я»:

«Это Гари стал таким умным или мы с тобой настолько поглупели?»

Пришлось спросить вслух:

– Это ты за сколько ночей выучил?

– Не забывай, у меня два высших образования, – ухмыльнулся полковник. После чего заметил некие безобразия во дворе и стал орать прямо через стекло: – Это притановый космический скафандр? Так какого вакуума вы его здесь решили вынимать из упаковки? Волоките в ангар, там для него место! Вы хоть представляете, сколько эта штуковина стоит?! И где Роберт шляется? Это его прямая обязанность за такими ценными вещами присматривать.

Обеспокоенный полковник пулей вылетел из помещения, решив покомандовать на месте. Да и можно было его понять: мы этот скафандр, стоивший сумасшедшие деньги, завтра не так для продажи решили выставить, как для престижа нашей возрождающейся конторы. Этот кожух-мини-корабль для человека со всеми удобствами и манипуляторами мог, благодаря притановым вставкам, самостоятельно выдвигаться в открытый космос прямо с планеты, а потом еще и перемещаться по системе на миниатюрном нейтронно-кварцевом двигателе.

Вообще-то, мы завтра собирались много чем поразить местных деятелей большого бизнеса. Да и барон Кири обещался наведаться с утра. И нам было что показать не только ему, но и прочим избалованным толстосумам. Имелось даже несколько геологопроходческих роботов последнего поколения, которые только начали производить в Железном Потоке – их еще никто не видел в широкой продаже. Риск, конечно, имелся: заинтересуйся служба безопасности Пиклии, откуда у нас такие каналы поставок, нам было бы трудно ответить откровенно. Не признаваться же, что красавица с изумрудной кожей, некая Маша Гридер, является на самом деле Синявой Кассиопейской, внучкой барона Монклоа!

Еще больше образцов новой техники мы планировали показать на рекламных стендах и с помощью виртуальных проекторов. Поскольку на то, чтобы собрать здесь все самое нужное и прибыльное, у нас не хватило бы ни времени, ни пространства.

И, спрашивается, зачем нам были такие траты и зачем настолько лезть из кожи в желании удивить?

А чтобы легче было оправдать наличие у нас такой техники, которая за три часа пробьется в адский климат Донышка, доставит туда отряд боевиков, а потом еще и заберет наверх двух наших спасенных товарищей. Естественно, что такое развитие операции планировалось только в самом крайнем случае, когда все остальные направления нашей деятельности окажутся бесперспективными.

И, кстати, именно против этого крайнего варианта больше всех возражал Алоис вместе со всем своим аналитическим отделом. Дескать, если что-то вдруг сорвется, то мало того, что пострадает очень много наших воинов, так еще и война с Пиклией будет обеспечена.

«Тут возможно только два варианта, – сообщил я Бульке. – Либо мы проделаем все без сучка и задоринки, либо… либо уже давно пора разгромить моусовскую клику, засевшую на центральной планете! И периферия не слишком бросится защищать короля-узурпатора. Заметил, что люди здесь вполне нормальные? Зачем им лезть в несправедливую войну?»

Словно услышав мои мысли и ругань во дворе, мне позвонил наш мавр:

– У вас там все в порядке? Потому что ко мне на стол только что легла депеша от самого Барайтиса. Ответ на наш ультиматум.

– И как это должно быть связано с нами? – спросил я.

– Уже с полчаса как Дирижер по разведке и обороне пообещал принять самые строгие меры к тем, кто решил опорочить доброе имя Доставки. Вот мне и стало интересно: что скажут о жизни в Пиклии очевидцы?

– Тут и говорить нечего: как было, так и есть. Моусовцев на фонарях не вешают, об отречении узурпатора от трона и речи не идет. А что там Барайтис пообещал по выдаче своих агентов?

– О! Ответил весьма обтекаемо, хоть и многообещающе. Мол, он не в курсе, что и как, но уже дал задание подчиненным собрать все документы для передачи. И искренне сожалеет, что сам не догадался сделать это раньше.

– М-да… – Впору было удивляться готовности лидеров крупнейшей галактической конгломерации к сотрудничеству. – Либо оттягивают время и готовят какую-то страшную пакость, либо…

Дальше фантазия буксовала. Подсказки и размышления Бульки тоже не подходили. Алоис продолжал:

– На всякий случай я пустил через штаб приказ по флоту начать полномасштабные учения, заодно смещаясь по границам, и находиться в боевой готовности номер два. Не возражаешь?

Ну да, такой приказ следовало согласовать с консортом. Но я за свои прерогативы не цеплялся:

– Все правильно, молодец. И если будет Патрисия возмущаться, ссылайся на мое распоряжение.

– Кстати, о ее императорском величестве… Как старый друг, скажу: твое отсутствие несколько… хм… негативно сказывается на характере твоей супруги. Тебе никто кроме меня не пожалуется, но она тут всех гоняет по дворцу и строит, как в лучших традициях нашего старины Хайнека. Строгая стала до невозможности и…

Он замялся, подбирая нужное слово, и я подсказал:

– …и стервозная? Ха! А так вам и надо! Зато будете больше ценить, уважать и лелеять своего консорта.

Тут уж мавр не выдержал, стал укорять меня в издевательствах над друзьями, запугивании, раздувании авторитарности и вообще в негативном отношении к старому, больному и… ну и так далее. Хорошо, что наш аристократ связался со мной по селектору:

– Господин Добряк! Пройдите, пожалуйста, в ангар! Требуется ваша консультация.

Так что разговор с Алоисом я быстро завершил уже на ходу и опять включился в круговорот организационного становления нашей конторы, купленной с потрохами на вражеской территории.

Поспать мне удалось четыре часа, да и то лишь после настоятельной рекомендации Бульки, который следил за нашим распорядком дня похлеще иного персонального доктора. Но с точки зрения целесообразности, он был прав. Какой смысл мне лично вникать во все мелочи и хвататься за распаковку оборудования и устройств, если всем этим легко могут заниматься опытнейшие бойцы моей команды и старые проверенные товарищи. Вот я и завалился спать.

И прозевал во сне очередные неприятности на свою голову и уже вполне привычные приключения на собственную филейную часть. Да и не только на собственную…

Хотя начало дня, как мы его назвали, «демонстрационного», никаких неприятностей не сулило. Наш громадный ангар сиял чистотой и невиданными на планете Элиза экземплярами техники. С двенадцати часов по местному времени двадцать девочек с эффектной внешностью стали сопровождать первых посетителей от стенда к стенду. Мы же, знатно позавтракав, обсудив последние новости и все наши предстоящие действия, затесались в прибывающие во двор толпы потенциальных клиентов.

Глава 36<emphasis>Там же</emphasis>

Честно говоря, организуя показ-выставку-продажу, мы не собирались сильно наживаться и вообще не ставили себе целью продать имеющиеся у нас новинки. Поэтому вдвое взвинтили цены, шокируя прибывших толстосумов. И если бы нашлись желающие купить хоть что-то, принадлежавшее нашей команде в качестве спецсредств, то так, глядишь, и вся операция окупилась бы. Как следствие, мне никто и никогда бы не предъявил обвинений в чрезмерном расходовании государственных средств.

А возможность покупок существовала вполне реальная. Мы предлагали такое эксклюзивное оборудование, которое еще не скоро поставят на столичную планету Пиклии. А почему? Да потому что Моусу вначале следовало попросить о помощи Доставку. Потом Дирижеры должны дать своим эмиссарам и помощникам соответствующие задания. Те, в свою очередь, обязаны пробиться с помощью взяток к подножию гигантской пирамиды, которая называется Железный Поток. А там уже приближенные лица барона Монклоа должны как-то вырвать у своего босса нечто сделанное сверх расписанного на года плана и отдать это нечто, в конечном итоге, в руки узурпатора пиклийского трона. Ха! Нереальная схема.

Тогда как у нас проще: Синява звонит своему дедушке, делает заказ, и тот недрогнувшей рукой отправляет любимой внучке все, что успел отобрать среди уже готовых к отправке заказов. При этом барон Монклоа нисколько не беспокоился за свою безупречную репутацию. Если на него наезжали возмущенные задержкой клиенты (если умудрялись, даже будучи королями и императорами, доехать до столь высокого пика!), то он громогласно рвал и метал, грозился уволить всех своих помощников и напоследок восклицал: «Пусть только попробуют не разобраться в течение недели!» – а сам после этого даже косо не смотрел на своих ушлых помощников. А те деловито доставали договора и затыкали ими рты самым недовольным. Потому что там маленькими буковками в конце основного текста указывалось: «Ввиду экстренных ситуаций поставщик имеет право задержать поставки на период до трех месяцев». Конец цитаты и всяких претензий.

Но это там, в большом Космосе, творились такие безобразия.

У нас же все чинно и благородно. Разве что проведенная всего за день рекламная кампания свела с ума как наших возможных конкурентов, так и потенциальных покупателей. Причем при расхваливании готовой к продаже продукции указывалось конкретно: «Продаются единичные экземпляры! И только по причине финансовых трудностей консорциума и для поддержки дочернего предприятия в городе Нароха. Следующие подобные выставки-продажи состоятся не ранее чем через несколько лет».

Вот народ и обезумел! Вот и поперся рядами и колоннами, надеясь ухватить для себя нечто самое, самое, самое… Тем более что у нас «это самое» и имелось в невиданном ассортименте.

Тот же барон Кири потому и прибыл ближе к обеду, что опять-таки не верил, что и такое под руководством Пьера Сиккерта возможно. В целительские способности Маши Гридер поверил, а вот в наличие экспериментальных образцов техники, доставленных прямо из Железного Потока, сомневался. Мягко говоря…

Ну и мне лично, как якобы наиболее опытному среди подчиненных Сиккерта, пришлось не только сопровождать основную группу самых крупных толстосумов, среди которых, пятым по счету, вполне солидно смотрелся начальник лагеря, но и демонстрировать некоторые, особо эффектные поделки современной космической техники.

Код доступа к самым уникальным устройствам и возможность ими воспользоваться имели в нашей сборной всего несколько человек: Малыш, Гарольд, Роберт Молния и я, естественно. Гарольд не мог в показе участвовать, потому что официально был как бы тоже гостем нашей конторы. Роберт выглядел слишком несолидно, ну а шефу всего предприятия как-то не по чину было влезать в скафандры или лихо разъезжать по специально приспособленному участку двора на проходческих геологических агрегатах. Он разгуливал в баснословно дорогом костюме. Вот потому пришлось мне все взваливать на свои плечи, а попутно и самому знакомиться с новой, жутко интересной техникой. Так что это я скорей не дал бы другим занять мое место основного демонстратора.

Вот я и развлекался. Вернее, мы вдвоем развлекались. Ибо Булька тоже радовался новым игрушкам как ребенок. И вначале все шло на «отлично». У меня получалось все, клиенты были готовы тоже на все, и даже сам барон уже верил во все. А каждое слово из уст Пьера Сиккерта воспринимал как истину в последней инстанции.

И так благополучно продолжалось до тех пор, пока кто-то из толстосумов, находившихся рядом с бароном Кири, не возжелал полюбоваться на полет пританового скафандра в видимом пространстве. Через риптонов мы безотлагательно попытались выяснить личность этого человека, и мне как-то сразу не понравилось его слишком близкие отношения с главным конкурентом нашей конторы здесь, в Нарохе. С тем самым, который без должного уважения относился к госпоже управляющей Саре Чешинской и которого вчера Роберт так удачно исцарапал мордой об цементный пол. Кстати, сам Степан Шкудун, уже на удивление подлеченный и подмазанный белилами и посыпанный пудрой, тоже находился в числе зрителей, но где-то далеко, на самом периметре, стараясь не попадаться нам на глаза.

Честно говоря, инструкцию по эксплуатации пританового летного скафандра я еще и сам толком не изучил. Только и пробежал глазами, а вернее, сфотографировал с помощью Бульки первые несколько десятков страничек. Да и вообще, на такую дорогостоящую штуковину, которой могли баловаться только миллиардеры, вообще не ожидалось никакого спроса. Ибо вещь сия по стоимости превосходила приличную космическую яхту и ценности как боевая единица или как спасательный модуль не представляла. Так, повыеживаться перед обывателями да пустить пыль в глаза себе подобным – вот и все, на что было способно это уникальное устройство. Просто разработчики и дизайнеры Железного Потока решили сделать почти невероятное, напряглись, поднатужились – и сделали. А вот какой идиот это купит – их уже не интересовало. Впрочем, как и барона Монклоа. Он-то больше всех был уверен: на его цацки всегда идиотов в Галактике две кучки найдется.

Наверное, именно по совокупности всех этих причин я, после просьбы о демонстрации, не сразу бросился втискивать свою тушку в створ пританового скафандра, а сказал:

– Агрегат сложный и дорогой. Может, просто почитаете технические характеристики?

Демонстративно отвернувшись от меня, толстосум уставился на Пьера Сиккерта:

– Странные у вас понятия о торговле! Я хочу увидеть в действии то, за что готов заплатить.

Тут и барон Кири, за спиной которого стоял улыбчивый Цой Тан, вмешался:

– Конечно, я покупать такую вещицу не собираюсь, но уж больно хочется взглянуть, как она действует.

– Дамы и господа! – театрально воскликнул Малыш. – Конечно же, вы сейчас все увидите! – и посмотрел на меня.

Я лучше всех подходил на роль испытателя: в легком скафандре фирмы «Гратя», одном из лучших в Галактике. Кивнув, я направился к притановой штуковине и стал втискиваться в приемную щель. И тут зазвонил крабер барона Кири. Он почему-то вздрогнул от еле слышного сигнала. Похоже, никто и никогда его по этому номеру еще не беспокоил без предупреждения или оговоренного времени для звонка. Приставив устройство к уху, Фре Лих не стал отходить далеко, и благодаря способностям сразу трех риптонов, находившихся поблизости, мы услышали каждое слово разговора:

– Фре! – сказал его компаньон по бизнесу краденными палеппи. – У нас проблемы. Торпеда так и не вернулась до сих пор из недр.

– И большое опоздание? – не слишком-то занервничал барон.

– Больше часа.

– Не страшно. Случалось и дольше. Порой и два лишних часа ждать приходилось.

– Но это тебе! А у меня такое впервые! – волновался Ат Ра Кадор. – В голове не укладывается, что там могло случиться.

– Уладим! – Лицо начальника лагеря было бесстрастным. – Тем более что я через час сам буду на месте.

– Но у тебя же намечена экскурсия с этой молодой целительницей? – удивился компаньон. – Не лучше ли ее срочно отменить?

– Одно другому не мешает. Спасибо за звонок. До свидания!

Всем своим видом показывая, что разговор шел о чем-то несущественном, барон вернулся к остальным и улыбнулся:

– Еще не взлетел?

Я-то к тому времени уже был готов к взлету. Но пришлось отвлечься на оживленный обмен мнениями в нашем внутреннем кругу по поводу какой-то торпеды и внешне на разговор с бортовым интеллектом, которого разработчики снабдили томным женским голосом. Вот он меня и ошарашил первой фразой:

– Приветствую тебя, Обладающий мною!

– Ух! А ты кто такая? – вырвалось у меня.

– Твоя фея-хранительница! Призванная продлевать твои годы в радости путешествий и обеспечивать безопасность в потоках познания! – последовал пафосный ответ. Разработчики явно решили поиздеваться над первым клиентом.

Проводя подготовку к старту, я решил поставить эту фею на место:

– Теперь слушай мою команду: ни звука больше не произносишь, пока я тебе не задам вопрос. Или только в случае изменения обстановки. За нарушение пойдешь в переплавку.

То ли искусственный интеллект и в самом деле испугался, то ли был настроен на выполнение любого желания клиента, но приказ был выполнен. Больше я от него не услышал ничего, не касающегося дела. И при деятельном инструктаже Бульки стал поднимать массивную обертку для человеческой плоти в воздух.

Конструктивные особенности пританового скафандра позволяли отсекать тяготение планеты в регулируемом режиме и взлетать в космическое пространство прямо с поверхности, используя массы спутников, соседних планет системы и местного светила. И в начальной стадии использование миниатюрного нейтронно-кварцевого двигателя не предполагалось по умолчанию. Но по тем же нормам использования прогрев двигателя начинался автоматически сразу же после запуска всей системы. В мои же обязанности входило задать должные параметры перемещения в пределах одного, максимум трех километров над поверхностью, после чего совершить мягкую посадку на месте взлета минут через восемь после начала демонстрации. Забираться в стратосферу у меня и в мыслях не было.

Вначале все шло по графику. Я поднялся на двести метров и сместился на полкилометра вначале влево, потом вправо. Затем сделал более сложную фигуру: стал подниматься вверх по довольно широкой спирали. И вот на третьем витке этой спирали и на третьей минуте полета бортовой интеллект заговорил явно из-за нештатной ситуации. Потому что программу безопасности никто не собирался аннулировать, а по ее законам любое, выпадающее из обусловленных параметров действие снаружи классифицировалось как потенциальная опасность для клиента.

– Внимание, опасность! Сотрясение и разрушение стены складской постройки. Причина: появление гипроторфной торпеды из толщи грунта в районе фундамента! Торпеда – без внешнего оружия. Но возможна начинка с ядерным содержимым. Выползла на поверхность и дальше двигается, ломая внутренние перегородки…

Да я уже и сам видел на внешнем экране, как разваливается один из наших складов с недавно полученными новейшими устройствами и агрегатами. Кто-то целенаправленно уничтожал наше достояние!

Само собой, я тут же приостановил взлет по спирали, собираясь направиться вниз. Во дворе бойцы моей команды уже двигались, выполняя короткие команды коменданта Роберта, а Малыш поднял руки вверх, привлекая внимание клиентов и собираясь что-то сказать.

И вот тут, на четвертой минуте полетного времени, слева от меня что-то взорвалось. Меня ударила воздушная волна, я моментально оглох и, как показалось, лишился выдавленных глаз и всех открытых участков кожи. А затухающее сознание только и услышало вопль Бульки:

«Танти, не дыши! Нас травят! Жидкий, нервно-паралитический…»

Я почти ничего не соображал, в подсознании мелькали видения. Это были то какие-то кошмары, то сцены из прошлой жизни… и вдруг все сменилось лицом Патрисии. Она смотрела на меня с тревогой. Все это продолжалось, по моему восприятию, минуту, не более. Потом я очнулся, с ужасом прислушиваясь к собственному телу и стараясь понять, что происходит вокруг. Противно пахло сгоревшей изоляцией и разлагающимся высокопрочным пластиком. Меня трясло и швыряло так, словно притановый скафандр поместили на вибрационный стенд. В спазматически сжимающиеся легкие врывался раскаленный воздух, я перестал чувствовать сначала собственные ноги, а потом и руки.

«Наверное, я грохнулся наземь, – появилось первое объяснение случившемуся, – и сломал позвоночник…»

Вибрация вдруг сменилась жуткими ударами со всех сторон, будто уникальный скафандр начали пинать неведомые великаны вместо футбольного мяча. Потом один из великанов завладел мячом и резво покатил его к воротам соперника. Удар! Вратарь отбил! Еще удар! Штанга! (Мои ошпаренные взрывом и ядом глаза при этом, наверное, вывалились из глазниц!) И последний удар, после которого скрежет и хруст прорвались сквозь мои залитые кровью уши. Гол?..

Тишина и навалившийся покой навевали мысль, что гол последний, все решивший, и мяч так и оставили в воротах.

«Аллегории у меня, однако… – при этой мысли мне показалось, что мозги мои вытекли и я пользуюсь чьими-то чужими. – Булька?! Это ты за меня думаешь?..»

Мой друг молчал, как оранжерейное растение. То ли тоже оглох, то ли онемел от впечатлений. Поэтому я сам постарался воспользоваться тем, что у меня осталось: способностью мыслить:

«Если я думаю, значит – существую. Если существую, значит – живой. Если живой – друзья меня скоро доставят в омолодитель – и все у меня срастется… Правда, Патри будет очень злая… ну да… очень! Может, меня после беседы с ней опять положат в омолодитель? Ага, скорей всего… Но это ерунда, переживу… А вот что с Броверами? В любом случае их обязаны спасти, несмотря на катастрофу со скафандром… Или это не катастрофа? Неужели кто-то сбил меня управляемым снарядом? А почему тогда был крик о яде? И что с Булькой? И почему это мы так странно падали? Если мне не изменяет здравый смысл (вспомнить бы еще, что это такое!), то мы вроде катились в глубокую пропасть. Что тоже странно, на территории нашей конторы таких ям нет… Или мне все это показалось? Скорей всего…»

Меня очень грела надежда, что я уже в госпитале. А может, уже и в чреве спасительного медицинского устройства, которое мне вернет жизнь, силы, молодость, здоровый позвоночник и… естественно, друга Бульку. Почему-то верилось, что и его подлечат вместе со мной.

Только и осталось мне, что спокойно ждать…

И прислушиваться к первым звукам…

Эпилог<emphasis>Время – неизвестно, место – неизвестно</emphasis>

Хотя первое, что уловило мое выздоравливающее тело, это был запах. Причем запах довольно странный и неуместный для госпиталя: резкий аромат смятой, истекающей соком травы и перемолотой листвы.

«Наверное, лекарство! – бодро подсказала память. – Помнишь, какой гадостью тебя лечили на Земле от беспамятства? Вот и здесь нечто такое…»

Потом стал частично возвращаться слух. Он отчетливо разобрал пение птиц и какое-то странное бормотание.

«Вот оно, современное лечение! – обрадовался не до конца сотрясенный мозг. – В палате выздоравливающего даже клетки с птицами певчими поставили!»

Правда, вскоре пение стало слишком уж назойливым и раздражающим, словно птицы орали от голода или от нехватки слушателей. И более разборчивым для моего слуха стал голос, явно женский и вроде приятный. Он монотонно повторял одну и ту же фразу:

– Приветствую тебя, Обладающий мною!

Вначале я мысленно улыбнулся. Потом стал раздражаться: что за глупые шутки?! А вот после двадцатого повтора вместе с ужасом стало наваливаться понимание, что я не столько умер, как сошел с ума. И уже никакой омолодитель меня не спасет от пожизненного маразма!

От страха, возмущения и нежелания так закончить свою жизнь я попытался закричать, и у меня неожиданно получилось. Хрипло, тихо, но получилось! Правда, легкие заныли так, словно по ним кто-то колотил тяжеленным молотом и отбил все внутренности.

Затем я попытался открыть глаза. И у меня это тоже получилось! Что-то мне мешало видеть четко и ясно, может, кровь на веках или госпитальные повязки, но я видел! Осчастливленный возвращением зрения, я даже вначале не слишком присматривался к увиденной картинке. А вот когда присмотрелся, то почувствовал еще один орган своего многострадального тела: что-то неприятно сжалось ниже спины. Потому что картинка виднелась с ракурса «на боку» и являла собой густое переплетение лиан, травы и поломанных веток, в гуще которых деловито копошилось солидное по размерам животное, очень напоминающее бобра. А может, и некую иную разновидность грызунов, тут мне явно не хватало познаний нашего штатного ботаника Цой Тана.

Но самое печальное, что, сопоставив рамку картинки с надоедливым женским голосом, я четко осознал: ни в какой госпиталь меня не везут и уж тем более не засовывают в омолодитель! Я все так же продолжаю оставаться в притановом домике-скафандре!

Логика все-таки попыталась вникнуть в ситуацию:

«Неужели я свалился в городской зоопарк?»

Потому что на планете Нароха бобры, как я хорошо помнил, не водились.

«Далеко же меня занесло! – огорчился, но и одновременно обрадовался я. – Но все равно легче! Наверняка помощь в пути, друзья уже близко!..»

Но неожиданно бортовой интеллект сменил пластинку:

– Неопределенный фактор опасности в виде аборигена. Интеллектуальный уровень от одной десятой до пятнадцати сотых. Возможна неконтролируемая агрессия!..

Логика захромала на две ноги, но, тем не менее, выдавила на поверхность бытия вполне достойное объяснение:

«Заповедник. Загон с орангутангами. Или с одним Кинг-Конгом».

Все бы ничего, хотя я никак не мог припомнить, откуда тут взялся заповедник. Да тут мой взгляд прошел по рамке обзорного окна и уставился на хронометр, отсчитывающий минуты с начала демонстрационного полета. Шел двадцать восьмой час с момента моего взлета…

Логика растаяла бесследно. Печаль и страх навалились с новой силой, а мое врожденное предчувствие шепнуло:

«Как бы абориген не оказался людоедом!..»

И тут мне удалось шевельнуть пальцами рук. И чуть ли не сразу шевельнул ногами. А раз чувствительность возвращается, то, значит, позвоночник цел!

И я окунулся в очередной этап борьбы с негативными обстоятельствами.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Юрий ИвановичЗащита Звездного ПрестолаКн. 2. Непобедимые

Глава 13602 год, система Красных Гребней, планета Покруста

Опасность приближалась, и теперь уже отчётливо слышался хруст, удары, треск, словно по окружающим джунглям пробирался мамонт, пробивающий себе дорогу ударами гигантского хобота. Деловито грызущий ветку бобёр замер на мгновение в раздумье, а потом всё-таки решил ретироваться в противоположную от приближающегося шума сторону. Только и взмахнул на прощание своим хвостом-лопатой.

А мои ноги и руки ещё толком не слушались, и хвала судьбе, накачанным тренировками мускулам и, скорее всего, моему ангелу-хранителю риптону, что я их вообще ощущал. Поэтому в данный момент единственным моим возможным оружием являлся голос. Только с его помощью я мог либо отпугнуть местного неандертальца, либо упросить это сделать кого-то другого.

Мой симбионт, риптон Булька, не отзывался. Значит, вся надежда оставалась на бортовую программу моего хвалёного пританового скафандра. Раз она заметила опасность, значит, и ещё что-то сможет. Поэтому я постепенно усиливающимся голосом начал командовать:

– Доложить о неисправностях и о возможностях устранения приближающейся опасности!

Создалось впечатление, что искусственный интеллект задумался, отвечать или не отвечать хамоватой и много о себе мнящей начинке. А может, пауза возникла по причине банального прощупывания всех его искалеченных звеньев и модулей. Но ответ всё-таки неизменным, томным женским голосом последовал:

– Проведено поэтапное исследование всех систем и первые ремонтные работы. Это позволило вернуть в строй около шести процентов имеющихся в нашем распоряжении функций. И теперь общая функциональность достигла четырнадцати процентов. При определённой помощи Обладателя эти показатели могут увеличиться до тридцати одного процента. Но для этого надо провести некоторые работы как в корпусе, так и снаружи. Приостановить опасность можно только одним способом: заменив синюю секцию номер три анализа воздуха на красную секцию номер восемнадцать подачи ампул с усыпляющими инъекциями.

Пытаясь сфокусировать зрение на покорёженных внутренностях скафандра, я начал выискивать, что тут синее, а что красное:

– Указать местоположение названных секций!

– Синяя номер три у левого виска… – Мне показалось, или в самом деле женский голос стал раздражённо-нетерпеливым? – А красная номер восемнадцать под правой рукой, на уровне пояса, на четыре часа.

С той, что «у виска», проблем не было, я её сразу увидел, а вот сменную пришлось нащупывать долго.

– Взлететь можем?

А чем чёрт не шутит? Вдруг и в самом деле нечто из кусочков притана осталось, и мы сейчас раз, и поднимемся из опутавших нас лиан.

– Можем. Но только если нас кто-нибудь подбросит! – последовал неожиданный ответ. – И чем сильнеей подбросит, тем выше взлетим.

Вот те раз! Да эти умники из Железного Потока в эту штуку ещё и чувство юмора впихнули?! Поразительно!

Я заменил секции и подумал:

«А может, здесь вообще краберная связь непосредственно с какой-то дамой-оператором существует? У-у-у! А где мои краберы?! Что же я про них забыл?! И можно ведь спросить, где мы находимся!»

Пытаясь расстегнуть в неудобной позиции свой нательный скафандр «Гратя» и дотянуться до внутренних карманов, я продолжал выпытывать:

– Где мы находимся?

– Точные координаты определить невозможно из-за повреждений систем ориентации, которые окончательно перешли в нерабочее состояние во время первого удара о поверхность.

Эта заумная штуковина с чувством юмора явно решила надо мной поиздеваться, и я стал раздражаться всё больше:

– А примерно где мы находимся относительно места первого удара о поверхность?

– В ста двадцати метрах юго-восточнее и в девяноста шести метрах ближе к уровню моря данной планеты, – последовал невозмутимый ответ, который меня взбесил ещё больше.

– Ржавчина тебя разорви! Я хочу услышать координаты того места, где произошел первый удар о поверхность!

– Отвечаю по порядку. Ржавчина меня разорвать не может по причине ее отсутствия в моих сегментах сознания. А точные координаты… – Она отбарабанила градусы, минуты и секунды долготы и широты, а потом, не снижая темпа, добавила: —…Материк Терналь, западное полушарие, планета Покруста, система Красных Гребней.

Я прекратил возню с нательным скафандром и глупо хихикнул:

– Где, где?! – Получив повтор доклада слово в слово, рассмеялся ещё больше: – А как это нас угораздило сюда попасть?

Ответу воспрепятствовало развитие событий снаружи. Вначале задрожали ветки и свисающие на экран обозрения лианы, потом их словно смело мощным порывом ветра, а моему взору открылась фигура здоровенного, пожалуй, выше, чем два метра ростом варвара. Причём на неандертальца или совсем уж дикаря этот тип не очень походил. Из одежды – только что-то вроде просторных шорт до колен. Подобие мокасин с завязками на икрах. Широкие пояса как на талии, так и наискось через грудь. На этих поясах висело много всякого оружия: каменное боло, праща, мешок, вероятно с камнями, каменный топор, легкий лук, колчан со стрелами, бронзовый меч без ножен, дубина с несколькими шипами, моток волосяной верёвки, какие-то скребки, нож каменный и нож вполне современного вида.

Шрамами, вихрастой причёской до плеч и злобным лицом варвар мог уложить в обморок не одну женщину. В руке он держал огромный кривой нож-мачете, которым и прорубал дорогу ко мне в гости.

Присев словно для прыжка, это чудовище стало рассматривать наверняка вожделенный для него трофей.

– Рекомендуется усыпление агрессивного объекта двойной порцией блокирующего препарата, – посоветовала моя невесть кем спрограммированная девица.

Увидев, что варвар берётся за ручку своего мачете двумя руками и собирается скорее всего рубить чудо научной мысли на части, чтобы посмотреть, что у него внутри, я скомандовал:

– Усыпить!

И тотчас две ампулы вонзились аборигену в шею.

Варвар взревел как медведь и неосознанно попытался растереть ужаленные иглами места. Но тут же стал заваливаться, словно могучий дуб. Хорошо, что завалился назад, на проложенную им просеку, и только частично перекрывая мне видимость подошвами своих мокасин.

А моя помощница вдруг неожиданно перешла на полную классификацию и описание только что усыплённого ею дикаря. Видимо, при ударах её машинное сознание было повреждено. Поэтому я не стал ругаться, а вежливо поинтересовался:

– А как твоё имя… э-э-э… милашка?

– Ты вправе назвать меня как пожелаешь, Обладатель! Но не забывай, выбирать лучше такое, которым ты бы хотел назвать свою любимую женщину.

– Ох, у тебя и запросы! – я опять с пыхтением усилил свои попытки добраться до краберов. – Может, тебя ещё и именем какой-нибудь древней богини назвать?

– Не обязательно именем, можно и просто «богиня», – последовал скромный ответ.

Тут я не удержался и нервно расхохотался. И мне сразу захотелось в туалет. А сделать это было проблематично, потому что система жизнеобеспечения моего индивидуального скафандра была повреждена на шестьдесят процентов. По крайней мере, такая информация высвечивалась в виртуальном облачке экрана чуть ниже моего подбородка, слева.

Наверное, именно это неудобство и спровоцировало мои весьма желчные слова:

– Имя тебе будет Язва! А теперь, Язва, слушаю твой краткий отчёт: как мы сюда попали?

– Как прикажешь, Обладатель! – И опять мне послышался неуместный для искусственного интеллекта сарказм. – Если коротко, то благодаря твоему ручному управлению.

Тут я не выдержал и ругнулся нехорошими словами, пожелав Язве ржаветь в чёрной дыре и одновременно прожариваться в протуберанцах звезды спектрального класса О. Затем напрягся, пытаясь вскрыть изломанный и помятый корпус пританового скафандра и выбраться из него. Потому что в таком положении я ни защищаться не мог, ни краберы достать, ни облегчиться после суток пребывания неизвестно где. При этом я уже рычал:

– Каковы причины моего перехода на ручное управление? После чего это произошло? И каким чудом мы залетели на вторую планету системы, если были на четвёртой?!

– Причины твоего перелёта мне неизвестны, Обладатель. На мои рекомендации насчет более безопасного курса ты не реагировал. Переход на ручное управление произошел после взрыва внутри скафандра неидентифицированного предмета. Ядовитые испарения и капли парализующего вещества мне удалось убрать из скафандра. А ты продолжал настойчиво использовать нейтронно-кварцевый двигатель в форсированном режиме и несколько раз значительно смещал траекторию полёта. Когда ты вознамерился вонзиться на максимальной скорости в планету Покруста, то, по имеющимся у меня инструкциям, был признан невменяемым или потерявшим сознание, и мне пришлось в аварийном порядке перехватывать управление. После чего удалось в экстренном и наиболее жёстком режиме посадки опуститься на планету. Безопасно опуститься на расположенное выше нашего теперешнего места плато помешали слишком большая набранная тобой скорость и, скорее всего, неосознанные попытки постоянного перехвата управления.

«Ух! Как меня торкнуло этим ядом! – Я переживал за своего друга Бульку: – Я-то выжил, он меня спас, а вот что с ним самим случилось?!»

Риптон мог не просто отдать все свои силы до последней капли на моё спасение, но и погибнуть при этом. Но радовало хоть то, что ощущаемая мною плоть симбионта явно не охлаждалась и не перегревалась и воспринималась как вполне нормальная. А это скорее всего означало, что симбионт просто впал в сон после крайнего перенапряжения. Такое у него не раз случалось. Но хуже всего, что в данный момент он мне ничем не мог помочь. А эта Язва хоть и умела ехидничать, ничего толкового по собственной инициативе подсказывать не собиралась.

Поэтому пришлось сконцентрироваться и самому всё решать:

– Создать оптимальные условия для моего выхода наружу!

– Усилители натяжек и сервомоторы открывания повреждены…

– Опробовать все возможности для смещения скафандра на пол-оборота вправо!

– Действия невозможны… Нет доступа к регулировке притановых заслонок…

– Тогда поворот влево!

– Невозможно… Нет контакта…

От такого разговора мне стало совсем невтерпеж, и от злости тело окончательно обрело чувствительность. Только и оставалось, что поднапрячься да раскрыть помятую скорлупу этого чуда для межпланетных путешествий.

Эти усилия принесли результаты. Что-то хрустнуло (в том числе и у меня в сочленениях), треснуло (надеюсь, не мои кости!), и погрузочная щель (как она именовалась в инструкции) со скрипом открылась. Правда, не до конца, но вылезти было можно.

– Следить за окружающей обстановкой, – дал я команду Язве и со стоном протиснулся между створок.

Выбравшись из скафандра, я взгромоздился ногами на чудо космической техники и осмотрелся.

Неподалеку простирался неровный склон, густо усеянный кустарником, невысокими деревьями с лианами и какими-то кучами то ли мха, то ли грибов. Всё это вместе взятое наверняка и смягчило перемещение пританового скафандра к тому месту, где я сейчас стоял. Там, где мы кувыркались, виднелась не то чтобы просека, но явно заметная полоска поломанной и помятой флоры. Абориген прибыл с противоположной стороны, там был пологий участок, заросший кустарником, метров в сто длиной, дальше текла река, а за ней сплошной стеной стоял тропический лес. Радовало то, что в поле зрения не было никакого шевеления.

Только после этого я позволил себе отойти в сторонку и облегчиться. А минут через пять мне наконец-то удалось достать и рассмотреть все три крабера. Один был раздавлен, словно по нему грохнули молотком. И это во внутреннем кармане «Грати» плюс ещё внутри иного «домика»! Второй, при всей внешней целости, тоже не подавал признаков жизни. Надо будет заменить батарею. А третий, к моей несказанной радости, оказался работоспособным. От кого имелись вызовы, я даже смотреть не стал, а сразу набрал нашего главного аналитика Алоиса. Уж кто, как не он, должен знать о событиях за эти вот последние двадцать восемь часов.

– Привет, дружище! – бодро начал я. – Быстро рассказывай, что за это время произошло?

Мавр что-то просипел, потом смешно хрюкнул и заорал так, что наверняка перепугал всех своих помощников:

– Танти?! Это ты?!

– И не сомневайся! И я тоже рад тебя слышать. Но зачем же так кричать?

– Ты где?! Что с тобой случилось?

– На планете Покруста. Сбой в режиме управления скафандра. В нем взорвался какой-то предмет с нервно-паралитическим ядом. Как там ребята?

– О-о-о! Об этом – позже! Я тут всех подниму и куда надо направлю! А ты немедленно звони Патрисии! Мы уже не знаем, что врать! Сказали, что ты забрался в какую-то пещеру с термальными водами и забыл второй крабер. Она сейчас вроде спать должна, но разбуди и скажи, что всё в порядке. А первый крабер, мол…

– Утонул?

– Точно! Звони! Потом опять – мне!

И я сделал звонок на крабер её величества.

– Привет, моя принцесса, у меня всё в порядке, здорово и жутко интересно! – сразу постарался я её ошарашить напором слов. – И в следующий раз мы с тобой вместе обязательно совершим сюда экскурсию…

Меня прервал совсем не сонный голос моей любимой:

– Ты мне зубы не заговаривай! Почему вовремя не позвонил?

– Да ты представляешь, вместе с Робертом свалился в горячий источник. Пока выбрались, пока хохотать перестали, а краберы-то наши – тю-тю! Накрылись!..

– А с какого вакуума ты вдруг попёрся в какие-то пещеры?! – негодовала Патрисия. – Ты приехал с родными побыть или в горячей воде поплескаться? Да я тебе тут вместо кровати ванну поставлю с кипятком! Так и будешь отныне в ней спать!

– Фи! Дорогая, что это у тебя за садистские наклонности вдруг появились? – попытался я перейти в наступление. – Кипяток? Вместо кровати?

– А то, что я, имея на завтра насыщенный дневной распорядок, до сих пор не сплю? – соответственно женской логике стала выкрикивать любимая. – Это тебя не волнует? Почему я должна переживать, куда это ты запропастился?

– Всё, успокойся! – перешёл я на командный тон. – Я не ребёнок и сам знаю, как мне лучше проводить пусть и короткий, но отпуск. Ты лучше расскажи, как ты выполняешь мое распоряжение не выходить из дворца?

– А что? Уже нажаловались? – рассердилась императрица. Из чего я понял, что её величество ведёт себя совершенно не так, как я ей предписывал. Так что теперь уже я рассердился:

– Так вот почему ты на меня набрасываешься по каким-то мелочам?! Потому что сама за собой вину чувствуешь? Вижу, что мне больше ничего не остается, как мчаться в космопорт и возвращаться в Оилтон! Или ты творишь безобразия специально? Чтобы не дать мне возможности полюбоваться своей родиной?

Она поняла, что роли наши поменялись, и попыталась перехватить инициативу:

– Чего это ты на меня раскричался? И так мне весь сон перебил своими выходками, так ещё и кричит!

Это был прекрасный повод завершить разговор:

– Ладно, моя принцесса! Тогда ложись и спокойно спи, зная, что я люблю тебя крепко-крепко! И очень хочу тебя обнять и всю зацеловать… Как только прилечу, так и сделаю! Бай-бай, моя прелесть!

Выключил крабер и минуты две на него смотрел, боясь, что Патрисия перезвонит для продолжения разборок. Не перезвонила. Значит, успокоилась. Ну а через несколько часов, когда она утром проснётся, я уже буду знать, что говорить и как.

Следовательно, можно опять звонить Алоису.

Мой звонок прозвучал, когда он разговаривал с Гарольдом и Малышом.

– Мы уже отправили с орбиты наш УБ-шесть к Покрусте, – сообщил Гарольд. – Часов через шесть они будут у тебя. Продержишься?

– Постараюсь… если варвары не сожрут, – покосился я на лежащего аборигена.

– Но через какую чёрную дыру ты попал к этим дикарям?

– Понятия не имею. Встроенный робот утверждает, что в момент отравления я случайно перешёл на ручное управление.

– Надо же! А мы тут чуть с ума не сошли! Всю Элизу вверх дном перевернули! Внимание всех спецслужб наверняка к себе привлекли. Да и вообще тут такое творится!..

Моё сердечко заныло от плохих предчувствий:

– При моём спонтанном взлёте никто не пострадал?

– Нет, с этим всё нормально, – вступил в разговор Малыш. – Когда нейтронно-кварцевый двигатель заработал в максимальном режиме, от тебя только светлая полоска в небе осталась, да нас всех мягко повалило на землю порывом горячего ветра.

– Да-а-а… повезло.

– Ты бы знал, как ещё кому-то повезло и всем нам вместе взятым! – голос нашего Лорда адмиралтейства был ликующим. – Твой взлёт и наше общее падение отвлекло толпу от полуразвалившегося склада. А там…

– Точно! – воскликнул я, вспоминая увиденное зрелище и доклад Язвы за две секунды до взрыва. – Неужели нашу контору решил кто-то атаковать?

– Вот ни за что не угадаешь, кто к нам явился в гости! Или всё-таки попробуешь? – и все трое захихикали.

Меня их поведение раздражало. Вместо конкретного доклада начинают вести себя как маленькие дети! Ладно, обрадовались, что с командиром всё в порядке, и отправили корабль по мою тушку. Но что за смех, когда склад разрушен, техника пострадала, и вдобавок привлекли внимание пиклийских спецслужб? Никак ребята дурью маются и вообще забыли, по какому поводу мы на Элизу явились?

– Чего там гадать, надо просто включить логику, которой у вас никогда не было в головах, – язвительно сказал я. – Раз торпеда выползла из земли, следовательно, к нам пожаловали шахтёры или каторжники. А поскольку из всех знакомых у нас там, «внизу», только двое могут без спроса заявиться в гости к друзьям, то, значит, прибыла чета Броверов.

Некоторое время царила напряжённая тишина. Я даже заволновался, думая, что случилось нечто неприятное одновременно и на Оилтоне, и на Элизе.

– Ал, ты что, ему уже всё рассказал? – наконец услышал я шепот Гарольда.

– Ты за кого меня держишь? – обиделся аналитик. – Я когда-то тебе врал?

– Но тогда откуда он узнал о Броверах? – поинтересовался Малыш.

– Чего вы там шепчетесь? – вмешался я. – За моей спиной сговор устроили? Признавайтесь!

Друзья немного помолчали, и Гарольд неохотно согласился:

– Признаёмся… Только вот ума не приложу: если ты такой сообразительный, то почему ты до сих пор не…

Он замялся, видимо, вспомнив, что титула выше, чем консорт звёздной империи, не существует, но ему на выручку пришёл Малыш:

– Почему ты до сих пор не генерал?

– Хм! А куратор всех воинских соединений, он же главнокомандующий космическим флотом – разве не выше по всем понятиям? – Я лихорадочно соображал, что значат слова «узнал о Броверах». Боясь поверить мелькнувшей догадке и скрывая радостную дрожь в голосе, я постарался говорить как истинный солдафон: – Так что там с Броверами, как их самочувствие? Докладывай, Стенеси!

– И ты даже не порадуешься? – поразился тот.

– Пока их не увижу и не пощупаю – нет!

– Ух ты какой!..

– Да он просто ляпнул первое, что в голову взбрело, – догадался Малыш. – И случайно попал… пальцем в глаз…

– А с Броверами относительный порядок, – сказал Стенеси. – Потрепало давлением, пока на поверхность торпеда их вытащила, но, по заверениям Дока, ничего смертельного им не грозит. Очень медленно, но зато уверенно идут на поправку.

– Стоп, стоп, стоп! – зачастил я словами. – Так если они у нас, то почему ещё не в «омолодителях»?

Я пока не думал о том, что парочка сумела как-то втиснуться в узкое багажное отделение торпеды. Меня волновало состояние их здоровья.

– Да потому что вся планета блокирована и взлёт не разрешается ни одному кораблю. Идёт тотальный обыск по всей Нарохе, да и по всей Элизе, попутно.

– Это из-за моего влёта в притановом скафандре?

– Не угадал! «Ха» – три раза. Это из-за побега двух наиболее опасных преступников из лагеря. Из-за побега, совершённого впервые в истории.

И мои друзья, дополняя друг друга, поведали как историю самого побега каторжан, так и событий, ему предшествовавших. А также присовокупили к этому первые результаты следствия, идущего в связи с покушением на мою персону. И теперь я знал, как всё начиналось и чем закончилось.

Способности нашего с Гари друга детства высчитать не только сам факт хищения драгоценных ракушек начальником лагеря, но и способ, время и место передачи – поражали! Роман, как ни был слаб и немощен, находясь вместе со своей женой в декомпрессионной камере, смог всё-таки шёпотом рассказать самое основное из истории их мытарств и о том, как они вырывались на свободу. Всё просчитали, ко всему приготовились, во всём удостоверились. Но самое феноменальное – когда они осознали, что за крадеными ракушками не явился «живой» почтальон, наш прославленный Заяц… прошу прощения, легендарный отныне Коршун, моментально нашёл выход из, казалось бы, безнадёжной ситуации. За один час соорудить и прикрепить к торпеде прицеп на двух пассажиров – это не каждый научно-исследовательский институт сообразит. А уж пойти на такой риск, как проход в негерметичной трубе через области зыбучих песков и жидкого грунта с большими перепадами давления, – никто в здравом уме не решился. Любой специалист сразу бы перечислил десяток причин, по которым пассажиры не смогли бы добраться живыми из глубин до поверхности.

Но! Они добрались! Да ещё по счастливой случайности гипроторфная торпеда выбралась на дневной свет в одном из складов нашей конторы, там и проползла двадцать метров по заложенному оборудованием полу, вытащив за собой конический прицеп, и только потом замерла.

И как раз за пару секунд до этого на меня и было совершено покушение. Я в тот момент демонстрировал в полёте ту самую новинку космической техники, которая, раскуроченная, лежала сейчас у моих ног. Потеря сознания, неуправляемый полёт и, самое главное для зрителей, – вспышка и запуск двигателя в режиме форсажа. Хоть и миниатюрный, нейтронно-кварцевый двигатель спровоцировал сильнейший воздушный удар своим стартовым выхлопом. И это не просто повалило всех людей наземь, но и окончательно отвлекло нежелательных свидетелей от треска со стороны частично разрушенного склада, куда выползла из недр торпеда.

Ещё виднелась белая инверсионная полоска от моего вонзившегося в стратосферу пританового скафандра, как оставшиеся на земле риптоны заставили своих носителей мобилизоваться и верно оценить обстановку. Они все трое уловили направленные им мысли моего Бульки, поняли всё о природе взрыва, о его ядовито-паралитических последствиях и вдобавок ко всему сумели уловить целенаправленный сигнал в сторону скафандра, который и вызвал гибельный взрыв. Благодаря тому что на мне ещё и личный «Гратя» имелся, мой риптон сосредоточил все усилия на спасении моей головы и шеи. Судя по всему, ему это удалось.

А Малыш тем временем продолжал:

– На того, кто нажал пульт дистанционного управления и вызвал взрыв, указали не только наши риптоны, но и тот толстосум, который потребовал от тебя демонстрации. Поднявшись на ноги, он отыскал взглядом ворочавшегося в задних рядах Шкудуна и зарычал: «Степан! Тварь ты этакая! Что же ты творишь, гад?!» Оказалось, что наука, данная конкуренту Робертом, не пошла впрок, и он решил хоть как-то отомстить нашей конторе. Поэтому заложил бомбу внутри притановой новинки с помощью своего кузена, который работает в таможенной службе космопорта, а потом подговорил толстосума на содействие для демонстрации. Потом, мол, сюрприз будет.

– Вот уж!.. – я сорвался на ругательства, страшно сожалея, что мы того гада не прибили при первом же удобном случае.

Оказалось, Шкудуна и сейчас не убили, этому воспрепятствовал поднявшийся на ноги барон Кири.

– Как главный представитель пиклийской законности в системе, я запрещаю самосуд! – начал кричать начальник лагеря. – Арестовать преступника! Отыскать немедленно его сообщников и прочих лиц, потворствующих преступлению. И всех – в следственный изолятор! – Он и сам тогда разошёлся, осознав, что мог погибнуть в такой вот ситуации, и добавил солидную кучу ругательств, самым мягким из которых было: – Распустились тут, козлы поганые, ворьё и уголовщина! Всех на каторгу упеку, всех!

То есть показал себя столпом справедливости, доблестным представителем пиклийской короны в борьбе против преступности, честнейшим и принципиальным человеком.

Правда, уже минут через двадцать покинул место событий, не забыв извиниться перед Машей Гридер и вежливо попросив отложить её экскурсию по штрекам подземного лагеря хотя бы на завтра. Естественно, что в связи с создавшейся экстренной обстановкой шибко образованная в электронике целительница и не подумала возражать. Она уже от своего риптона знала, что на складе Роберт отыскал нечто, в котором находились неизвестные люди. И там сейчас велись спешные работы по изъятию этих людей из странного, страшно деформированного куска трубы.

Барон Кири со своими сопровождающими убыл, остальные посетители тоже покинули площадку перед ангаром, а парочка полицейских чинов, оказавшаяся среди визитёров, приступила к расследованию инцидента. Причём действовали эти чины без церемоний: в предоставленном для них помещении вкололи Степану Шкудуну домутил и стали допрашивать.

А наша команда получила, можно сказать, двойной шок: от переживаний о моей доле и от того, что из покорёженного «прицепа» вытащили находившихся без сознания Магдалену и Романа Броверов. Правда, в ступор никто не впал, у наших парней и девчат была хорошая закалка. Действовали они правильно, и единственное, до чего не додумались, да и то из-за моей пропажи, – бросить всё и вместе со спасшимися каторжанами в экстренном режиме покинуть планету. Думали, что я где-то здесь совершил посадку, и меня следует отыскать. Да оно и понятно: заявись они на Оилтон без утерянного где-то консорта, последствия трудно было бы предсказать даже такому аналитику, как Алоис. Не спасла бы команду и демонстрация положительных итогов всей операции, а конкретно: спасённых резидентов.

Так что большинство наших приняли самое активное участие в поиске умчавшегося неизвестно куда пританового скафандра. Того, что я с четвёртой планеты системы с какого-то перепугу оказался на второй, никто и в шутку предположить не мог. Но космические силы для розыска меня по всему материку решили задействовать. И для этого отправили к Элизе с десяток военных кораблей, замаскированных под торговцев. Правда, изначально задачу перехода не ставили, благодаря чему потом не пришлось давать никаких объяснений.

Посланные корабли отправили от Элизы назад, на места базирования, ибо через полтора часа после убытия начальника лагеря по планете была объявлена тревога первого уровня. Все силы полиции и спецназа были брошены на розыск опасных, сбежавших с «Донышка» преступников. Нашим людям разрешали продолжать поиск пропавшего испытателя вместе с новинкой космической техники, но вот поддержка с орбиты отпала. А находившаяся там УБ-6 (универсальная бригантина шестой модификации), зависшая в потоке транспортников и рудовозов, особой помощи оказать не могла.

Зато теперь и меня, и сбежавших Броверов разыскивали все государственные службы Элизы. Утверждения Дока, что пострадавшие при побеге каторжане находятся пусть и в тяжёлом, но стабильном состоянии, позволили оставшемуся за меня командовать Гарольду не торопиться с побегом, а спокойно выжидать.

Конечно, слово «спокойно» при поиске пропавшего друга, командира и второго лица в империи вряд ли подходит. Что только мои друзья не передумали и как только не переволновались. А после того как меня стала выискивать недовольная моим долгим молчанием императрица, все чуть ли не запаниковали.

Так что мой звонок Алоису оказался для друзей бальзамом на раны. И они были готовы говорить со мной, не переставая, радуясь такому удачному стечению обстоятельств. Потому что никто уже не сомневался: вскоре меня снимут с дикой планеты, и мы ринемся завершать несколько оставшихся мелких делишек.

Но увы. Как говорится, аналитик предполагает, а обстоятельства, случайности и накладки распоряжаются по-своему.

Глава 2

Меня оторвала от разговора мелькнувшая на периферии сознания мысль моего симбионта:

«Воды! Надо много воды!..»

«Сам бы мог догадаться и предпринять нужные действия! – упрекнул я себя. – Ведь были же случаи отравления, и не раз!»

Когда риптон очищал мою кровь от ядов, лучшим средством для него самого являлось длительное наше нахождение под струями воды в душе. Вся гадость вымывалась, и наше общее состояние резко улучшалось. Правда, душа тут не было, но зато имелась река, в которой ну никак не могли течь токсичные отходы какого-нибудь вредного производства.

Только сразу броситься к реке не позволяли здравый смысл и соображения безопасности. Вначале следовало помочь Язве в работе по восстановлению некоторых функций пританового скафандра. Если наладится хотя бы связь с орбитой, уже хорошо. По прибытии УБ-6 посланный с нее челнок легко меня отыщет и эвакуирует вместе с обломками. Бросать такой ценнейший, единственный экземпляр в Галактике было бы неразумно.

Первым делом я, пользуясь подсказками томного женского голоса, поменял повреждённые секции на резервные. Дальше сращивание и ремонт искусственный интеллект будет вести сам, как и поддерживать со мной связь через устройство связи моего личного скафандра. Его создатели из Железного Потока дадут за него двойную цену.

Поэтому я тщательно замаскировал Язву ветками и лианами. Хоть река сравнительно недалеко, но раз тут бродят такие вот аборигены, то лучше спрятать от их хозяйского глаза аппетитную диковинку. Ну а потом я в коротком раздумье уставился на варвара. Можно было его связать… Мне ещё тут не меньше пяти часов торчать, так почему бы не провести время в разговоре с местным жителем?

Но я ведь ничего не знал о животном мире. Хотя, помимо бобра, успел рассмотреть и цветастое тело немаленького удава, который пересёк созданную варваром просеку метрах в десяти от нас. Съесть моего гостя (или это я его гость?), может, и не съедят, но умертвить могут. Поэтому я принял соломоново решение: связать связал, но на месте не оставил. Взвалил аборигена на плечи и, покряхтывая, понёс к реке.

И только через пару десятков метров понял, что погорячился. Всё-таки некие токсичные вещества у меня в крови ещё оставались. Да и туша оказалась тяжеленной. Пока доковылял до берега, весь взмок. Но один только вид чистейшей воды меня взбодрил.

Пристроил аборигена в выемке между прибрежными корягами, там же припрятал свой багаж и оружие пленного, ещё разок внимательно осмотрелся и вошёл по колено в быструю воду. И уже там тоже не сразу приступил к оздоровительным процедурам, а замер, присматриваясь к виднеющейся живности. По описаниям знал, какие монстры могут водиться в таких реках. Но приметы показывали, что совсем уже жуткой напасти здесь быть не должно. Рыбки безбоязненно тыкались в ткань моего скафандра, более крупные их товарки шевелились против течения на глубине, виднелись два рака, сцепившиеся из-за какого-то белесого кусочка. И я, больше не сомневаясь, зашёл в воду по грудь, расстегнул скафандр и опустил его вниз, оголяясь по пояс. Компоновка «Грати» и защита любых внутренних устройств позволяла ещё и не то творить с лучшей моделью лучшего скафандра. Ещё и присел, оставив на поверхности только нос.

Вода была холодной, поэтому пришлось вовсю напрягать для согрева мышцы. Минуть через пять мой друг Булька стал приходить в себя. Его первая мысль напоминала стон-блаженство:

«Уф-ф, хорошо-то как!»

«Извини, дружище, что сразу к реке не бросился. Пока нашим позвонил, пока осмотрелся… Да и голова не сразу соображать нормально стала».

– «Ничего… – риптон всё интенсивнее шевелился у меня на теле, группируясь больше на плечах и руках, стараясь, чтобы вода как можно быстрее вымывала из его плоти капли яда. – И что там наши? Справляются без нас?»

«Ну ещё бы, чтобы такая команда – и не справилась! – повеселел я. Раз мой друг проявляет любопытство, значит, скоро придёт в форму. – Мало того, фактически и цель нашей операции достигнута: Броверы под нашей опекой!»

Я мыслеобразами пересказал всё, что услышал от Алоиса, Гарольда и Малыша, и Булька обрадовался как ребёнок:

«Здорово! Вот это операция! Ты должен наградить их Изумрудными Листками!» – это была высшая награда Оилтонской империи.

«Всю команду?»

«Почему всю? – изумился мой друг. – Только Броверов! Это – редкостные герои и наипервейшие умники. Чтобы такое придумать, надо быть гениями! Ну а все остальные… и я в том числе (чего уж там скрывать!) ничего не заслужили! Это же надо так опростоволоситься: прошляпить бомбу в новой технике! Ну не позор?!»

Так и сидя по уши в воде, я скорбно покивал, соглашаясь. Недоработали мы! Как ни была новая техника упакована и защищена от кражи, а вот внутрь нам здоровенную свинью всё-таки подсунули. А мы и не проверили! Если бы не симбионт, от меня могло и мокрого места не остаться. Ну и программа аварийного спасения Язвы не подвела, вырвала управление из моих рук. Только за одно это изувеченный притановый скафандр следует вернуть в Железный Поток. Там конструкторы плакать будут от радости, что смогут исследовать своё детище после такой вот экстремальной ситуации. А барон Монклоа за возврат и рекламации на такой эксклюзивный космический скафандр ещё и от себя доплатит.

Я просидел в воде минут тридцать и был вынужден выбираться на берег по двум причинам: потому что побоялся превратиться в ледышку и потому что от коряг послышался недовольный рык, переходящий в вой. Варвар пришёл в себя и вроде как пытался подать сигнал о своей беде. А может, просто никак не ожидал увидеть себя, такого мощного, красивого и несокрушимого, в качестве пленника. Когда я приблизился к нему, поправляя на себе «Гратю» и проверяя функциональность оставшихся целыми устройств, абориген всеми силами пытался выкатиться из ямки наверх, где виднелся кончик припрятанного мною мачете.

Заметив меня, он застыл на месте, словно превратился в изваяние. А я уселся так, чтобы обозревать окружающую местность. Ещё и трофейное мачете в руки взял, рассматривая его да соображая: кто это из «добрых» прогрессоров тут роздал оружие и только ли холодное? Включил переводчик (местный язык имелся в компе хвалёного «Грати»), постарался дружески улыбнуться нахмуренному, приготовившемуся к смерти пленнику и приступил к разговору:

– Ну что, герой, давай знакомиться? Меня зовут Танти! – Ударяя себя в грудь, повторил по слогам: – Тан-ти! А тебя как зовут?

Ответ меня поразил:

– Что в имени тебе моём, чужак? Ты лучше скажи, какого вакуума ты меня усыпил, да ещё и связал? Неужто поджаривать перед едой собрался?

Увидев, как у меня отвисла челюсть, он усмехнулся и продолжил:

– Никак меня за полного дикаря принял? Тоже мне, цивилизованный… – ехидство улавливалось без всякого перевода. – А без имени моего мы никак не договоримся? Или в твоём племени этому придают первостепенное значение? Так сказать, краеугольная тайна бытия? Тогда давай так: я представляюсь, и ты меня развязываешь. Договорились?

Первым из нашей пары «чужаков» стал лучше соображать Булька:

«Не развязывай его! Слишком он подозрительный! Как бы потом сам нас не зажарил. Ты только посмотри на эту груду мышц. Сражаться с ним мы не сможем, все мои запасы электричества на нуле… Разве что ядом его отравим? У меня тут чуток осталось…»

Такие кровожадные мысли риптона не вызвали у меня поддержки. А уж своё мнение, что передо мной питекантроп, я отбросил сразу и навсегда. Вряд ли этот парень получил высшее образование, но что-то мне подсказывало, что он и на галакто кое-что понимает. Да и вообще мог оказаться из числа тех представителей Союза Разума, которые курируют эту планету и пытаются устроить местному населению прорыв из каменного века сразу в космический.

Но ведь и я умею ехидничать и ёрничать не хуже остальных. И раз пленник о себе такого крученого мнения, то сделаю вид, что пошёл у него на поводу.

– Ну что ж, меня это тоже устраивает… Поэтому имя ты мне своё не говоришь, я тебя не развязываю, и продолжим беседу так, будто ты отвечаешь на уроке учителю. Первый вопрос: чем ты занимаешься?

Варвар занервничал, нахмурился и опять интенсивно зашевелился, пытаясь выбраться из пут. Это он зря, у меня ещё никто не вырывался. И я тут же с улыбкой припомнил, что у меня ещё и дайенский шарик есть, который для любого пленённого человека – то ещё испытание.

Моя улыбка вызвала возмущение варвара:

– Да ты, я вижу, совсем плохо соображаешь, чужак! Какое ты имел право приземлиться на нашу планету без разрешения наших вождей?! Или ты не знаешь о запрете на посещения?

О запрете, создании тут заповедника и изоляции Покрусты я знал прекрасно, но не собирался объяснять, что совершил аварийную посадку. Поэтому продолжил тоном терпеливого учителя:

– Ответ неверный. Поэтому спрошу еще раз, несколько иначе: какого лешего ты сюда забрёл?

Кажется, упоминание лешего в местном переводе звучало слишком уж солидно. Потому что незнакомец странно скривился, словно съел нечто кислое, чуточку подумал и, кажется, сказал правду:

– Разведчик я и охотник. А здесь проходил, чтобы понаблюдать, не спускаются ли с гор кочаги и не бродят ли в окрестных джунглях.

– Кто такие кочаги?

– Да как тебе сказать… – варвар задумался, глядя на меня с прищуром: – По характеру такие же, как ты. Тоже никогда не поздороваются, а сразу либо убивают, либо руки-ноги вяжут и на костёр волокут…

– Спасибо, ты мне тоже понравился! – буркнул я после подсказки Бульки.

– Живут эти кочаги в горах, в пещерах, и порой собираются в ватаги, да спускаются на равнину. При этом приносят много бед и горя своим необузданным, кровожадным нравом. Наши учителя пока ничего не могут с ними поделать.

Видимо, на Покрусте не все аборигены поддавались перевоспитанию, и не с каждым дикарём удавалось найти учителям и прогрессорам общий язык. Да как и везде в иных, подобных этой планете местах. И вспыхивали войны, реками лилась кровь, и шли жестокие разборки при дележе власти. Хотя, по всем подсчётам, жертв всё-таки было гораздо меньше, чем если бы всё шло само собой, естественным, так сказать, ходом планетарного развития. Тогда бы погибли миллиарды, как в войнах, так и при повальных болезнях, а так прогрессоры за три, четыре, шесть поколений совершали громаднейший переворот в сознании людей и выводили их на космические просторы.

У такой идеи имелись и противники, утверждавшие, что при вмешательстве извне любая «дикарская» цивилизация теряет свою индивидуальность и неповторимость. Но таких балаболов в Союзе Разума не слишком-то и слушали. А особо крикливых и рьяных привозили вот в такие места на экскурсии. Помогало. И очень!

Похоже, на равнинах Покрусты к данному времени удалось и школы организовать, и мануфактурные производства, и города построить, а вот в труднодоступные районы планеты так и не шагнула нога цивилизованного человека.

Варвар опять занервничал, когда до нашего слуха донёсся еле слышный, несущийся откуда-то с плато птичий крик. Тон его стал этаким елейным и демонстративно дружественным:

– Согласен с тобой дружить и даже называю своё имя: Тарас! И, пожалуйста, развязывай меня быстрее. Раз слышен крик охотничьего ястреба кочаги, значит, и сами они где-то поблизости, а если нас заметят, то тебя даже твоя космическая шкура не спасёт!

Прислушавшись по внутренней связи к Язве, которая раз в минуту делала очередной доклад о ведущемся ремонте, я понял, что она из-за своей маскировки, поломок и неудачного расположения вряд ли сумеет определить опасность, если та сосредоточится на плато. И мне ничего не оставалось, как поверить варвару с таким редким именем. Развязывая на нём путы, я спросил:

– А откуда у тебя такое экзотическое имя?

– Учитель наградил за прилежное учение, – пробормотал Тарас, сам освобождая ноги. – А вообще меня зовут… – и мне послышалось нечто вроде «Гразрмандртымкхрым». В принципе можно было и такое выучить, или сократить раз в девять, но вся равно волна благодарности от меня унеслась в сторону доброго учителя.

– Ты мне мой нож отдашь? – спросил, насупившись, новый знакомый. Видимо, на меч, висящий у него на поясе, он не слишком-то полагался.

Но я свалился на эту планету, не имея при себе ничего из дельного оружия. Потому что маленький пулевой пистолет во внутренней кобуре «Грати» не считался таковым. Как и два метательных ножа, оказавшихся у меня скорее в силу привычки параноика иметь при себе хоть что-то колюще-режущее. Ведь у меня не было никакого резона ходить на демонстрации нашей техники увешанным оружием с ног до головы. И неудобно, и подозрительно, и кругом столько наших воинов, что командиру просто несолидно таскаться с гелематом или игломётом.

Поэтому я мотнул головой:

– Нет, не отдам. У меня приличного оружия нет.

Варвар поднялся на ноги, оказавшись выше меня на голову, со скепсисом поинтересовался:

– А не слишком ли он для тебя тяжёлый? – Он меня явно недооценивал. Да и не знал, что со мной ещё и помощник есть.

Я отступил в сторону и крутанул трофейным оружием несколько лихих восьмёрок.

– Ну как? Справляюсь?

– О-о-о! – в раскрывшихся до предела глазах Тараса появилось уважение и даже некоторая восторженность. – Танти! Ты учитель по навыкам боя с мечом?

Мой багаж опыта, знаний и умений позволил мне ответить так:

– Могу быть и учителем…

– Тогда поспешим в наш город! Тебе цены не будет. У нас там такие…

Пришлось его оборвать в самом начале восторженной речи:

– Нет, нет! Никуда отсюда мне уходить нельзя. Видел ту раскуроченную штуковину в кустах? Вот я на ней сюда и свалился нечаянно из космоса. Но товарищи уже знают, где я, скоро прилетят и меня заберут.

– Жаль… – разочарованно протянул абориген. – Наши учителя мечами орудовать не умеют… И твердят всё время, что в нашем будущем им не будет места…

– Правильно твердят, – заверил я. – Подобное оружие останется только для спорта и развлечений…

Но Тарас меня уже не слушал. Он напряженно вглядывался в верхний край склона, откуда опять раздался крик птицы.

– Что-то слишком близко… – пробормотал он. – Как бы эти подлые коротышки сюда на охоту не нагрянули… А вдруг и они увидели издалека, как что-то упало с неба?.. Надо убираться отсюда как можно быстрей…

– Неужели они такие страшные? – усмехнулся я.

– Когда поодиночке – то нет. А вот уже с тремя и мне придётся сражаться изо всех сил. Если же их много… Надо уходить на тот берег.

Теперь уже я осмотрел скептически всю его громоздкую амуницию:

– Как же ты реку переплывать будешь?

– С трудом, – пригорюнился гигант. – Могу и утонуть с таким грузом. Плавать я не мастак. Но чуть выше по течению есть брод. Воды мне по подбородок. Э-э… а тебя я поддержу…

– Ты за меня не переживай, я в своей второй шкуре никак утонуть не могу. Ещё и тебя вытащу со всем твоим скарбом. Хорошо, двигаем к броду.

Но не успели мы пройти и тридцати метров вверх по течению, как Тарас замер на месте, вглядываясь в противоположный берег. Затем выхватил свой простенький с виду лук и мастерски послал стрелу в густое сплетение кустарника. Там кто-то заорал, и пятеро кочаги выкатились из кустов на коротких кривых ногах. Прикрывшись круглыми щитами, они стали что-то угрожающе выкрикивать. Казалось бы, безрассудство, ведь Тарас постепенно и этот квинтет мог перестрелять. Но он уже взглянул на склон и крикнул:

– Смотри!

Я быстро повернулся туда и все понял.

Оказывается, пробравшиеся на тот берег кочаги специально подняли шум, чтобы мы не услышали приближения их спускавшихся по склону соплеменников. Увидев, что мы их обнаружили, те перестали красться и ринулись вниз с неотвратимостью лавины. Было их человек сорок.

Мне ничего не оставалось, как скомандовать:

– Прыгаем в воду! И крепко держись за меня!

Мы с брызгами ухнули в несущуюся прохладу, и течение быстро понесло нас. Варвар вцепился в меня. Видимо, доверие к учителям со звёзд в него уже вросло накрепко. Наши преследователи взвыли и открыли стрельбу из луков. Мне-то что, превратил капюшон «Грати» в шлем, ещё чуток добавил себе плавучести, да и плыву, наслаждаюсь окружающими пейзажами. А вот голову Тараса пришлось прятать. То окуну её, то собой прикрываю… Нож в левой руке служил мне рулевым веслом.

Кочаги оказались настырными, они продолжали нас преследовать, стреляя на бегу. Но мне их стрелы были не страшны – по голове, плечам и шее довольно ощутимо постукивало, но и только.

«Несмотря на свои короткие, да ещё и кривые ноги, отлично бегут! – восхитился Булька. – Не иначе как это силы местного Дивизиона, у которых в горах шикарная полоса препятствий для тренировок имеется!»

«Похоже, – согласился я, поднимая голову варвара над водой и давая ему подышать. – Но только мне не нравится, что мы так далеко от Язвы удаляемся…»

«Так и они тоже! – утешил меня друг риптон. – Иначе оставят от эксклюзива только рожки да ножки. Ха-ха! Ещё и скальп с Язвы сняли бы!..»

И то правда. Крабер у меня есть, из любого места сообщу своим, где нас подобрать. Потом и за притановым чудом заскочим. А пока можно расслабиться, понаблюдать за бегущими… э-э-э… спортсменами.

Дикари были гораздо ниже двухметрового Тараса. Рост самых высоких из них не превышал ста семидесяти сантиметров. У них были широкие плечи и внушительные животы, и оставалось только поражаться, как они умудряются мчаться с такой скоростью, перепрыгивая через препятствия. Они смахивали на сквоков – я с этими вселенскими пьяницами преизрядно навоевался на Нирване и получил за тогдашние сражения свой первый Изумрудный Листок.

Преследователи постепенно избавлялись от амуниции. Сначала бросили щиты, потом луки, колчаны со стрелами, мечи и пояса. Наконец дело дошло до курток, безрукавок под ними, и даже браслетов и золотых цепей на шеях. По поводу последних присмотревшийся к ним Булька поражённо констатировал:

«А ведь работа вполне приличная! Такие ценности простые дикари делать не умеют. Неужели они цепи на равнинах награбили?»

«Будет у кого спросить – поинтересуемся», – пообещал я.

Кочаги бежали в одних штанах, оставив на ногах сапоги и держа в руках ножи. Кажется, их охватил буйный охотничий азарт, и они уже ничего иного в этой жизни не воспринимали. Только одно светилось у них в глазах: настичь жертву!

Однако путь их не был усеян цветами. Один за другим они сходили с дистанции, и причины были разными: то лежащее поперёк берега дерево, то яма, то корень… Да и сил бежать уже не хватало. В конце концов преследователей осталось пятеро – самых сильных и стройных.

«Спать хочу ужасно, – вдруг виновато признался риптон. – Как ты без меня, справишься?»

На него частенько после перенапряжения спячка нападала. Если бы у нас имелась должная подзарядка, он бы сейчас был бодрее самых бодрых, а так…

«Справлюсь. Отдыхай спокойно, дружище!»

Через некоторое время Тарас сказал:

– Впереди водопад!

Значит, кочаги так настойчиво нас преследовали не зря, соображали, что нам придётся на берег выбираться.

Падать в пропасть не хотелось, но и вступать в схватку с кочагами тоже.

– Держись, прорвемся! – я, не выпуская из руки нож, крепко обхватил варвара.

Река сузилась, сжатая скалами, и мы вместе с водой полетели вниз…

Глава 3

К счастью, водопад оказался не очень высоким – метров пятнадцать, не более. Нас отнесло от него, и я повернул к берегу. Нужно было как можно скорее выбираться из воды, потому что Тарас, похоже, захлебнулся.

Выволок его тяжеленную тушку на плоский камень, да там, по щиколотки в воде, и провёл спасательные мероприятия. Благо ещё было не поздно. Пока его тошнило водой, сделал парню взбадривающий укол. Наконец Тарас окончательно пришел в себя, и мы уселись на берегу.

– Кочаги! – вдруг выплюнул он, словно ругательство. – Никак не уймутся!

Пятеро горцев показались вверху, на скалах. Не дожидаясь, пока они начнут спускаться, мы встали и зашагали по берегу, удаляясь от водопада.

Через некоторое время варвар сказал:

– Наверняка они меня узнали. Давно поймать пытаются.

– Зачем?

– Да немало я их порубил в сражениях и стрелами дырок в них наделал… Один раз лавину на них обрушил… Ну и не так давно их подвесной мост через Жёлтое ущелье сжёг. А они этому мосту кланялись и цветами украшали.

– Ага! То есть ты их святыню уничтожил?

– Ну, если бы они только кланялись ему, я бы не сжигал. Но они постоянно по нему все свои воинские силы туда-сюда перебрасывали. Прямо наказание какое-то в том районе у нас было. То по Шмелиному удар нанесут, то в окрестностях Гранхи разбой учиняют. А сейчас, как моста не стало, сидят в своих горах, да только зубами щёлкают от злости.

– Почему же ваши учителя их не перевоспитывают?

– Да они нам даже оружие дать не хотят, только учат, – с обидой ответил варвар. – Неправильно они нас к цивилизации выводят, ну совсем неправильно! Ведь у нас каждый день люди гибнут в стычках с кочаги! Посёлки горят, возле гор никто селиться не хочет…

Я молчал, но мысленно одобрял неведомых наставников варваров. Дать оружие тем, кто тебе внимает и готов учиться, – это проще всего. А вот научить не употреблять это оружие друг против друга – вот где сложность. И при всей его образованности Тарас ещё не скоро поймет всю мудрость прилетевших из космоса опекунов и прогрессоров.

Воспоминание о космосе навело меня на мысль, что надо бы связаться с Алоисом.

Переводчик я отключил, предупредив идущего впереди быстрым шагом гиганта, что мне надо переговорить со спасателями. Судя по тому, как равнодушно он взглянул на крабер у меня в руке, такое устройство было ему знакомо. Что сразу в моих глазах подняло уровень здешних миссионеров как минимум на одну ступеньку.

– Привет, дружище! – сказал я Алоису. – Из-за нападения диких горцев пришлось сплавиться по реке ниже водопада. Сейчас с одним из местных спешу уйти как можно дальше от неприятностей. Как я понял, ближайший к нам городок в предгорье – это Шмелиный. Туда и идем.

– А что с притановым скафандром? – поинтересовался мавр. – Неплохо было бы после такого экстрима вернуть его разработчикам.

– Будто я не понимаю! Припрятал на месте падения, но если его дикари отыщут, то от него даже Язвы не останется… – Услышав удивлённое хмыканье, пояснил: – Это я такое имя искусственному интеллекту дал. Шибко умная и язвительная программа попалась… Ну а у вас там как?

– Да вроде всё идёт по плану. Тревогу по твоему поиску сняли, хотя все в шоке от того, куда и как тебя забросило. Разве что я с некоторым опасением жду, когда проснётся твоя супруга. Ты уж не прозевай, ровно через полтора часа перезвони ей и постарайся заговорить ей зубы, как ты умеешь. А то если она опять набросится на старого и больного негра, он может и не выдержать, впасть в панику и «расколоться». Знаешь ведь, как она меня прижать может…

– Ладно тебе прибедняться… А что там в деле по убийству министра?

– Роем помаленьку. Вместе с Энгором Бофке неплохо получается… На Элизе ребята голову ломают, как всем оттуда смыться. Но пока Малыш невиданными темпами разворачивает деятельность конторы. По-моему, даже чересчур старается, применяя свои личные таланты и способности всей команды. Такое впечатление, что собирается лично на этом обогатиться. Но, с другой стороны, именно такая вот «шумная» политика выбирающегося из банкротства консорциума может благотворно сказаться на общем имидже. И на отвлечении внимания от себя. Пока они последние, кого могут заподозрить в помощи сбежавшим каторжанам. Кстати, официально барон Кири ни словом не обмолвился о краже драгоценных перламутриц. А их всё-таки сто пятьдесят штук. Сам представляешь, какие это деньжищи даже при оптовой продаже. И о гипроторфной торпеде пока ни в одном розыскном циркуляре не сказано. У нас создалось такое впечатление, что начальник лагеря до сих пор не может связать между собой пропажу каторжан и исчезновение механического почтальона.

– Неужели это так сложно? – не поверил я.

– Вроде нет. Там ведь кусок трубы был использован, толстая листовая сталь, тюбинги, сварочный робот. Правда, Броверы за собой пытались убрать, дав команду роботам-уборщикам, но всё равно задачка из простейших – разгадать их трюк с прицепом к торпеде. Только знаешь, что мы тут спрогнозировали? Что скорее всего Фре Лих Кири закроет на днях официальное расследование и объявит о гибели каторжан в одном из старых заброшенных штреков. Там таких мест полно, где даже проходческие комбайны заблудятся и ничего не найдут. Для него это самый оптимальный и выгодный вариант событий. И так же он и торпеду искать перестанет, решив, что та дала сбой, отклонилась от маршрута и застряла где-то в недрах.

Предвидение аналитиков казалось логичным. Тем более что в таком случае начальник лагеря получал отличные возможности продолжать воровство палеппи в прежних масштабах и с прежней наглостью. А если у него в кармане лежало неофициальное разрешение на кражу от самого узурпатора трона Моуса Пелдорно – то и с полной безнаказанностью.

Для нас такое развитие событий было бы самым желанным. Уже только отмена жутко рискованного штурма заставляла вздохнуть свободно. Броверы у нас, и при первой возможности мы красиво и без ненужных эксцессов покидаем планету.

Это я так думал. Но Алоис меня несколько ошарашил дальнейшими рассуждениями:

– Зато у нас появились несколько иные перспективы на обогащение родной Оилтонской империи. Посредник по продажам ракушек, Стил Берчер, час назад вышел из омолодителя свежий как огурчик, с новыми идеями отмщения своим компаньонам. Мне только что подали на стол записи с его шикарными предложениями и выводами наших спецов по рейдерским атакам. И ты знаешь, может получиться одноразовый захват транспорта, который раз в два месяца перевозит палеппи в столицу Пиклии. Причём можно будет устроить так, что подозрение в пиратстве падёт на сквоков.

Мне такая идея не понравилась:

– Нам бы те сто пятьдесят перламутриц вывезти, и вся операция окупится. Но если делать нечего – думайте. Вдруг и в самом деле позаримся на благосостояние нашего врага. Больше ничего срочного? А то у нас тут сумерки наступают, придётся где-то прятаться на ночь…

– Остальное – рутина, – отозвался наш аналитик. – Но ты, как устроишься, дай знать где, чтобы спасатели тебя долго не выискивали.

– Добро! Удачи!

Я выключил крабер и убрал его во внутренний карман «Грати». Вокруг темнело, и я решил проверить систему ночного видения. Опять нахлобучил капюшон скафандра, опустил забрало: работает. Пусть и не со стопроцентным качеством, пропала вся информатика про объекты и расстояния с измерениями, но главное – можно было нормально передвигаться в темноте. И Тарасу подсказывать, куда ногу ставить. Так что до ближайшего городка доберёмся.

Свою программу действий я изложил Тарасу. Однако он возразил:

– Не получится! Ах да, ты же не знаешь…

– И тут злобные кочаги нас достанут?

– Хуже! Нам надо спрятаться из-за ядлей.

– Что за звери? Или это другой клан диких горцев?

– Если бы!

Судя по тому, как гигантский варвар вздрогнул и внимательно осмотрелся, речь шла не меньше чем о саблезубых тиграх.

– Такой большой, а каких-то ядлей боишься! Ха!

Тарас остановился, повернулся и хмуро уставился мне в глаза:

– Я никого не боюсь! Не знаешь – не смейся. От атаки этих тварей тебя даже твоя вторая шкура не спасёт. Два наших учителя погибли где-то здесь, пытаясь изучить ядлей и отыскать их жилище.

– Так кто же они такие?

– Осы! Гигантские осы размером с мой локоть, – сказал варвар и зашагал дальше.

А локоть-то у него о-го-го какой!

У меня по спине побежали мурашки. Такие могут ужалить насмерть!

Я шел вслед за варваром и слушал его рассказ.

Оказывается, эта местность в ночное время считалась самой опасной для всего живого. И если уж приходилось людям здесь ночевать, то они строили наглухо закрытую коробку из брёвен или баррикадировались в пещере. В противном случае их ожидала неминуемая смерть. И дело тут было не только в ядовитых жалах. Ядли могли поражать свою жертву неким ментальным ударом на расстоянии от одного до десяти метров. Если люди не успевали где-то укрыться на ночь, то единственный выход заключался в размещении на шестах как можно большего количества факелов. А чтобы ментальный удар не валил с ног, следовало изрядно хлебнуть крепкого алкоголя. Для этого с собой таскали чаще всего запасы спирта. После чего всё решала меткость лучников, а в ближнем бою ловкость и отвага мечников. Пусть и пьяненькие, но люди справлялись с налетающими осами. Ядли атаковали скорее горизонтально, чем сверху вниз, и хорошо организованный отряд воинов мог неплохо защищаться. Сам Тарас четыре раза в составе разных групп сражался с «гудящей» смертью и своим мачете умудрился раскроить аж целые две осиные тушки.

Где проживают ночные убийцы, никто толком не знал. Предполагалось, что в норах или дуплах больших деревьев. Но сколько днем ни искали, так и не нашли. Мало того, даже большие поисковые отряды пропадали среди бела дня. А гибель двух мудрых учителей, которые очень заинтересовались способностью ядлей к ментальной атаке, положили конец исследованиям и охоте в данном районе. Миссионеров Союза Разума не спасли ни скафандры, ни некое оружие, которое, по описанию, могло быть парализаторами, Варвары и горцы проскакивали эту местность по самому краешку в случае крайней необходимости.

Вот и мой проводник ссылался на сложившиеся обстоятельства.

– Переночуем в известной мне пещере, а поутру двинемся в обход опасной области, – сказал он. – Думаю, что кочаги сюда не суются. По крайней мере, я их следов здесь ни разу не видел.

«Ты только глянь, какие неведомые зверушки во Вселенной встречаются!» – дал о себе знать проснувшийся Булька, вероятно, слышавший рассказ Тараса.

«Чего тут глядеть? Я одну такую зверушку на себе уже который месяц таскаю…»

«Кто ещё кого таскает! – возмутился риптон. – Наверняка у них особенное строение тела и какие-то образования на голове. Иначе ментального удара не будет. Мы с коллегами в последнее время экспериментируем в области ментального общения на расстоянии. И ведь результаты налицо!»

Да, молодые риптоны и в самом деле теперь могли передавать друг другу мысли на расстоянии не шесть или семь метров, а целых… восемь!

О чём я и поспешил напомнить своему другу. К тому же продолжавший рассказ варвар утверждал, что своим строением ядли ничем не отличаются от обычных ос. То есть никаких дополнительных или особенных усиков на голове, а то и антенны в виде тарелки или чаши не имеют. Глаза тоже не отличались чем-то из ряда вон выходящим, а вот жвалами они могли прокусывать прочную древесину. По крайней мере следы таких укусов охотники на кусках древесины в города приносили.

«Как же они летают в ночное время?! – удивлялся мой симбионт. – Что-то в них явно неправильное, неприродное. Это комар может ночью летать, у него строение органов зрения уникальное. А эти как умудряются? Неужели у них сонары, как у летучих мышей, имеются? Вот бы поймать парочку, да исследовать! А? Может, сделаем доброе дело для науки?..»

Тут я не выдержал:

«Мне бы твои заботы! Нам надо самим быстрее выбираться, да Броверов с Элизы выхватывать, а ты про опыты думаешь. Или забыл, что может вытворить её императорское величество, если узнает, где мы и чем занимаемся?»

«Ха! Это ты её боишься, а не я! – заявил Булька с апломбом и тут же меня добил определениями: – Трус и подкаблучник! А вот был бы ты учёным, как я, понимал бы, что нужно жертвовать собой ради науки. И не смейся! Тут твои шуточки неуместны! Ты только представь, какие возможности откроются перед нами, если мы ещё и ментальные удары сумеем наносить по противнику…»

Пришлось осаживать своего друга по-другому:

«Согласен, очень ценное, в перспективе, направление науки… Но! Нам сейчас не до этого. К тому же вдумайся, кто это нам рассказывает. Вдруг местные варвары – лучшие выдумщики в Галактике? А вспомни, в каком состоянии они выходят победителями в сражениях с ядлями? Когда в стельку пьяны. А в таком состоянии чего только не примерещится…»

Тут мы и к месту ночёвки приблизились: это был лаз между камнями, замаскированный толстым слоем мха. Он уводил в глубь крутой горы, поросшей деревьями.

– Живо собираем хворост! – скомандовал Тарас. – И ужин приготовим, и ночью погреемся.

Мы собрали хворост, вошли в пещеру и закрыли лаз здоровенным валуном. Разожгли костер, и я огляделся. Из трёх точечных фонарей моего «Грати» функционировал только один, но, несмотря на достаточный запас батарей, включать я его не спешил. И так света хватало, да и становилось его всё больше. Пещера была просторной и высокой, её дальняя стена находилась метрах в пятидесяти от входа. Дышалось в ней легко.

И тут я услышал странное гудение, словно работал какой-то трансформатор.

– Кто это гудит? – напрягся я, уставившись на невозмутимого варвара. – Ядли?

– Нет. – Тарас взял факел и поманил меня в глубь пещеры. – Тут есть одно место, мне его старый охотник показал. А гудит там ветерок. И что самое замечательное… вот, смотри сам!

Пол пещеры круто ушел вниз, в проход. За поворотом открылась следующая пещера, маленькая, влажная, полная шипения бегущей с большой скоростью воды. Она вырывалась из-под одной скалы, вскипала бурунами в узком русле длиной метров десять и ныряла под противоположную стенку пещеры.

– Подземная река! – торжественно заявил варвар.

– М-да… Впечатляет…

– Знаешь, сколько тут рыбы! – Тарас размотал моток лески с крючками и блесной. – Держи факел над водой.

Не прошло и пяти минут, как на берегу трепыхались четыре здоровенные рыбины, которых нам должно было хватить и на ужин, и на завтрак, и на обед.

Котелка для ухи не было, зато отыскались прутики из прочного, почти не горящего дерева. Ещё большим благом оказалась припрятанная в пещере соль. Ничего другого к рыбе у нас не было, даже хлеба.

Пока рыба жарилась, я разговаривал по краберу. Первым делом поговорил с отцом, согласовывая и уточняя легенду моего пребывания на Лерсане. Отец очень интересовался, успею ли я к тамошнему празднику, называемому энсьерро. На нём прогоняли быков по улицам и устраивали пиры. Герцог Малрене должен был устроить нечто грандиозное.

– Точно не знаю, – сказал я, – но постараюсь успеть.

Потом связался с Алоисом. У того новостей не было.

– Жди звонка от спасателей, скоро они появятся у Покрусты, – напомнил наш аналитик.

– Добро. А ты не забывай присматривать за Патрисией. Если не справляешься, звони сразу.

– Попробую. Если успею… – мавр вздохнул, – …тебе на неё нажаловаться.

– Ха! А ты думаешь, мне тут легко?

Я набрал другой номер, несколько раз улыбнулся до ушей, подбадривая себя, и воодушевленно поприветствовал свою любимую:

– Доброе утро, дорогая! Как спалось?

– Спасибо, плохо! И сон приснился, что ты мне изменяешь!

– Неужели? И с кем? – деловито поинтересовался я.

– Что за вопрос?! Сам факт такого… такого…

Пока она не сказала «безобразия», я продолжил:

– …такого сна предполагает двоякое толкование. Если я изменил тебе с кухаркой, то значит, сегодняшнее совещание по хозяйственным вопросам закончится увольнением нескольких бюрократов. А вот если с королевой или с императрицей, то твоя встреча с чрезвычайным послом Союза Разума закончится блестяще. Уж ты знаешь, как я отлично умею разгадывать твои сны.

Упоминание плотной повестки дня Патрисии её всегда хорошо мобилизовало и выбивало лишнюю дурь из головы, неуместную ревность и совсем уже не присущие ей капризы. Тем более что мы оба прекрасно знали, насколько важна встреча с послом в свете некоторых предстоящих событий. Помогло это и сейчас: императрица приумолкла. А я продолжил:

– Я Алоису дал одно важное задание. Он со своими умниками должен просчитать возможные варианты внедрения нашего человека в Доставку.

– М-м?! Танти, ты о чём? – поразилась императрица.

– Да вот, решили начать подготовку к замене одного из людей в руководящей верхушке всегалактического конгломерата. Пока мы держим этот самый конгломерат за глотку.

– И я ничего не знаю?

– Да я только подбросил идею, так сказать, для затравки. Но ты ведь знаешь нашего умника Алоиса! Он в любом деле отличный вариант отыщет. Так что, может, и получится. Ты отыщи полчасика сегодня и его доводы выслушай.

– И на чьё место мы можем замахнуться? Неужели можем добраться до кого-нибудь из руководителей галактического сектора?

– Дорогая, бери выше! Почему бы нам кого-то из Дирижёров не заменить своим, или полностью лояльным к нам человеком?

– Ну, знаешь ли!..

– Ты, главное, не спеши возмущаться, а выслушай главного аналитика. Тем более данное дело – не на месяц и не на два. Может, у нас это лишь через годы получится. Но стараться надо, сама понимаешь, насколько важно войти в Доставку на правах имеющего голос пайщика. А ведь если стахокапус даст нам хотя бы половину ожидаемых прибылей, мы свою и свою долю в пятнадцать процентов можем выкупить. А в содружестве с союзниками – и больше. Так что советуйся и сразу подумай, как можно толково и дальновидно использовать уже сегодняшнюю встречу.

При этом я словно наяву видел, как моя любимая хмурит бровки и недовольно вытягивает губки. Она очень не любила, когда её планы приходится переделывать на ходу. Пусть даже и по причине появления более хорошей идеи. Она, конечно, и подумает, и послушает, и что-то поменяет при встрече с послом, но сейчас начала нервничать:

– Ладно, без тебя разберусь. И чего тебе неймётся без работы? Поехал к родным отдыхать, так не морочь другим голову. Всё, целую, пока! Веди себя там хорошо, чтобы мне тут ничего такого не… хм… не снилось!

Выключив крабер и пряча его в карман, я улыбнулся притихшему варвару:

– Ну вот, теперь можно и рыбки покушать от всей души.

И получил деревянный шампур с пропёкшимися кусочками местной форели. До прилёта спасателей оставалось всего чуть-чуть, а целые сутки у меня уже были в запасе.

Глава 43602 год, планета Элиза, город Нароха

Роман Бровер всё никак не мог поверить, что он жив, Магдалена – тоже вне опасности, и что они выбрались на поверхность. Но ещё больше его поражало наличие вокруг не просто союзников и друзей, а самого Гарольда. Да ещё и Тантоитан где-то рядом находился! По словам Стенеси, тот просто куда-то временно отлучился.

Терял сознание, потом снова приходил в себя, и первым делом шептал каждый раз одно и то же:

– Где Магда?

Над ним тут же склоняли экраны с изображением жены, которая лежала на соседней кровати. Порой она спала, порой лежала с открытыми глазами, и тогда они переговаривались. Вернее – перешёптывались. Пару раз именно в такие моменты в камеру врывался Гарольд и громыхающим голосом рассказывал последние новости.

О себе, Танти, официальном Оилтоне и империи он помалкивал, отмахиваясь небрежным жестом:

– Ещё наслушаетесь. Я вот лучше рассказу, как вас по всей Элизе ещё продолжают искать…

И вот чувствовалось, что товарищ много чего важного скрывает. А точнее говоря, оставляет некоторые сюрпризы на сладкое. Правда, на некоторые настойчивые вопросы ему всё-таки пришлось ответить. Особенно когда его выпытывала задыхавшаяся от усилий Магдалена.

– Ну вот и чего ты кричать пытаешься? – он оглянулся на тамбур декомпрессионной камеры. – Хочешь, чтобы Док меня отсюда вытурил и больше не пускал? Да слышу я, слышу! И уже не раз говорил, чуть позже всё узнаете… Что? О семейном положении нашем? Да могу и сказать… Я совсем недавно женился. Если быть совсем точным, нахожусь в свадебном путешествии. Танти? Хм! Ну а как ты думаешь, на ком он мог жениться? Не отвечай! Я по глазам вижу! На Клеопатре Ланьо? Ну да, угадала… Да и куда бы наш герой делся? Ха! А уж какая у него свадьба была!.. М-м!.. Нет! Больше ни слова не скажу! Он на меня до конца жизни обижаться будет, если я обо всём раньше него растреплюсь. Так мне по краберу и наказал: «Не смей! Я этого столько лет ждал!» А? Что творится в Галактике? Могу рассказать, минуты две у меня ещё осталось… А вы что, ничего у новеньких каторжан не расспрашивали? А-а, понятно, боялись раскрыться на излишнем интересе? Понятно, понятно… Да не молчу я, рассказываю! Например, сейчас наша империя сильно укрепила свои финансовые и экономические позиции благодаря поступлению на рынок Галактики стахокапусов. О-о! Эти растения вы должны помнить, мы ведь вместе спасали принца Януша, когда он на Хаитане их исследовал. Они, правда, тогда иначе назывались… Помните? Вот времечко было удалое!.. Что? Ну вот видите, этот Док никакого уважения к нашей дружбе не имеет. Вон с какой красной мордой в окно лбом стучится, негодует… Ладно, я у вас и так засиделся, выздоравливайте и постарайтесь ещё продержаться. Как только доставим вас и уложим в омолодитель – все свои мучения забудете!

– Мы выдержим, – прошептал Роман. – Только ты почаще приходи.

Гарольд поклялся, что будет делать это ежечасно, лишь бы Док разрешал, да обстоятельства позволяли. Но пока только и был два раза. Видимо, врач и в самом деле очень строгий или дела Гарольда с головой завалили. Тем более что он поведал во второй раз, как, каким составом и для чего они прибыли на Элизу. И каким образом пытались освободить своих друзей. Ну и размах подготовительных действий не мог не впечатлить. Целую контору организовали, невиданной, эксклюзивной техники навезли, показательные испытания устроили. И всё для того, чтобы втереться в доверие к барону Кири, а потом с меньшими жертвами прорваться в недра, к Донышку.

О том, откуда у них в союзниках зеленомордые пиклийцы, Гари пока не рассказывал. А ведь недавние каторжане успели рассмотреть двоих мужчин и одну женщину, которые принимали участие в выемке беглецов из покорёженной давлением пород трубы. На вопрос «кто такие?» Стенеси отмахнулся, пообещав, что придёт добрый Танти и всё расскажет. Причём слово «добрый» он как-то слишком уж многозначительно произнес.

Во время своего второго шумного визита старый друг особенно радовался:

– Приятная новость: наш Парадорский отзвонился, и теперь известно время его прибытия! Часов через десять, максимум двенадцать уже будет здесь и наверняка затискает вас в объятиях от радости. Так что выздоравливайте быстрей!

– Ну хоть два слова скажи о Клеопатре, – прошептала Магдалена. – А то обижусь, и как встану!.. Где она? Почему не с вами?

– Два слова? Не проблема, могу и два десятка, – хохотнул Гари. – Не с нами она по причине совсем иной должности и несовместимых с боевыми вылазками обязанностей. Ей в последнее время даже автомат не доверяют, больше с бумажками возится. Работает почти все время в столице, в иные места выбирается редко. Детей у них с Танти пока нет, хотя оба горят желанием и стараются вовсю. Когда увидите её – и не узнаете. Настолько похорошела и стала… м-м… этакой…

Он и головой помотал и пальцами у себя под носом покрутил, пытаясь подобрать определение, и ему на помощь пришёл улыбающийся от счастья Роман:

– Величественной?

– Хм! Можно и так сказать…

– Да, она такая! Наверняка уже и в звании вас всех обскакала? – предположил Бровер. – Честно признавайся!

Гарольд почесал в затылке и озадаченно хмыкнул:

– Как тебе сказать… Вроде как и не обскакала… Но всё остальное тебе сам Танти расскажет. Он в последнее время даже мне, старому другу, не разрешает обсуждать его супругу в его отсутствие.

До сведения семейства Броверов некоторые подробности все-таки доходили, пусть и в виде подслушанных чисто случайно разговоров. А уж о Вторжении они ещё до своего ареста знали всё досконально. Разве что имена лучших героев им не были известны. Дошли до них сплетни, что прежний император Павел убит, и на трон взошёл его сын Януш. Потом Януша сменила его сестра и… всё. Остальных подробностей они не знали, как и того, что сейчас творится в политике Оилтона.

– А как там молодая императрица правит, и как допустили убийство её отца? – спросил Роман. – Уж это ты имеешь право рассказать?

– Не имею! – развёл Гарольд руками. – Там есть несколько грустных моментов, которых мне Док категорически запретил касаться.

– Ну а по поводу Януша?

– Тоже нельзя. Но это уже Танти запретил. Потому что в том вопросе есть несколько приятных сюрпризов, которые мы для вас организуем.

Магдалена сразу поняла причину такого странного молчания. Тем более что и она знала о давнем споре между друзьями детства на тему «Кто первый станет генералом». Потому и решила:

– Наверняка они оба использовали своё близкое знакомство с императором Янушем и уже получили генеральские погоны. Вот и не хотят, Ромочка, чтобы ты вдруг умер от острой зависти.

У её мужа на лице проступила тень бледной улыбки:

– Правда, что ли?

– И тут она ошиблась: не генералы мы! – твёрдо заявил Стенеси. – Но сюрприз вас ждёт ещё более приятный и большой. И будь моя воля – сразу бы всё рассказал. Но раз уже мы всей компанией решили таиться до определённого момента, то подождём ещё чуточку… Не пожалеете, я ручаюсь.

Судорожно вздохнувшая Магдалена чуть не закашлялась, заставив замигать сразу несколько лампочек на медицинских устройствах. Тотчас в динамиках послышалось сердитое шипение Дока:

– Гари! Уматывай оттуда! Я ведь тебе запретил волновать пациентов!

Тот с виноватым лицом стал подниматься с сиденья для визитёров, а Магдалена спросила:

– Клеопатра знает, что мы уже на свободе?

– Пока не знает. Всё-таки это – государственная тайна. В том числе и для неё. – И уже втискиваясь в тамбур, пробормотал с некоторой досадой: – Зато как узнает, так обрадуется, так обрадуется!..

Глава 53602 год, планета Покруста

После сытного ужина не только варвара и Бульку, но и меня потянуло в сон. Да и какой смысл бодрствовать или стоять на дежурстве в хорошо защищённой пещере с единственным плотно закупоренным выходом? Спасатели, как только начнут посадку на планету, мне позвонят, получат мои координаты и преспокойно заберут из любой точки. Поэтому я тоже стал впадать в дрёму, слипающимися глазами пялясь на затухающий костер. Наверное, это нас и спасло.

Потому что я заметил упавший на угли кусочек расплющенной глины. Он зашипел, исходя парком, и стал скручиваться, трескаться от жара. Вроде бы ничего такого, отвалился от свода… Но почему расплющенный, словно отпал у кого-то от подошвы?..

Я поднял голову к своду. И первая мысль была довольно глупой, не свойственной тренированному, готовому ко всему воину:

«Они прямо в костёр погреться спускаются?..»

Потому что по верёвке спускалась парочка горцев. Я встрепенулся, ухватил лежавший рядом мачете и, перекатом уходя в сторону, заорал:

– Кочаги! Спускаются со свода!

И вот тут началось сущее светопреставление. Враги посыпались на нашу голову словно из ящика Пандоры. По верёвке они и не спускались вроде, а только за неё руками придерживались, сплошным потоком падали в костёр, на плечи друг другу, раскатывались в стороны и, вскочив на ноги, с воплями ярости бросались на нас с короткими мечами. Стоит отдать должное Тарасу, который взвился на ноги после моего вопля и принялся рубить своих заклятых врагов.

Всё моё человеколюбие как ветром сдуло: я кромсал тела нападавших, словно это были просто лианы или ветки. Костер почти потух, и мне пришлось включить фонарь на плече. Я увидел, что горцы откатили валун от прохода, и в пещеру хлынул новый поток их воющих соплеменников. Причём поток казался неиссякаемым. Вот тебе и тайная пещера! Вот тебе и надёжное место для ночлега! Как оказалось, не только парочка охотников о ней знала, но и дикари давно разведали все её входы и выходы. Нам просто повезло, что верхний лаз, через который просачивались струйки дыма, оказался прямо над костром, и я успел вовремя поднять тревогу.

Но этого было слишком мало. Несмотря на всю мощь Тараса, на моё умение сражаться чем угодно и на солидную мускульную помощь риптона, мы оказались на какой-то момент буквально затопленными массой вонючих рычащих тел, стремившихся нас загрызть, разорвать, зарезать или заколоть. Кое-как отбив уже третий вал, мы отошли к проходу, который вёл к подземной реке. Теперь можно было не опасаться ударов сбоку, и мы с Тарасом продолжили успешно косить врагов. Ведь должны они когда-нибудь кончиться!

В один из моментов на мой мачете не просто навалился, а наделся, словно бабочка, довольно упитанный и тяжёлый дикарь. Как такой пончик и в лаз-то сумел протиснуться? Оружие не просто опустилось вниз под агонизирующей тушей, но ещё и застряло довольно основательно. Я уже упёрся ногой в труп, пытаясь его столкнуть с лезвия, как по моим рукам с обеих сторон нанесли два удара иные ретивые кочаги. И от сильной, пронзившей меня боли не оградили ни ткань скафандра, ни усилия Бульки, создавшего у меня на запястьях значительные утолщения. Оставалось только поразиться, как кости не треснули. Невольно я выпустил мачете из руки и резко отступил на два шага.

Это дало моему симбионту время для того, чтобы ввести обезболивающее в места ударов по кистям. Я подхватил два меча, лежавших возле трупов, и вновь встал на пути горцев разящей намертво мельницей. Постепенно отступив ещё на пару шагов, я приноровился к мечам и через минуту ожесточённого боя даже собрался немного продвинуться вперёд.

Вот тут один из врагов и нанёс коварный выпад из гущи своих соплеменников. Самоубийственный выпад, потому как в его финале один из моих мечей раскроил горцу затылок. Враг нырял рыбкой, со всего замаха нанося мне удар по ноге моим мачете, который я выронил совсем недавно!

Удар пришёлся чуть выше ступни. Прямо по кости. Разрубить всё и вся на свете не дала ткань и уплотнители скафандра. Но в том месте не было больше ничего, Бульке и так не хватало своей плоти для защиты верхней части моего тела.

И кость хрустнула.

Боль оказалась настолько резкой, что я, наверное, на мгновение потерял сознание. Хотя и продолжал орать, словно дикий зверь. Тарас мельком взглянул на меня и выступил вперед, закрывая меня собой. Бой продолжался.

Но варвар не шёл ни в какое сравнение со мной в искусстве боя с мечами. Да и непробиваемая ткань скафандра не защищала его тело. О таком чуде, как риптон, мой знакомый вообще понятия не имел. Так что я понял: долго он не продержится. Горцы продолжали напирать…

Прыгая на одной ноге и придерживаясь за стену, я отступал вниз, в малую пещеру с рекой. Боль мне Булька унял, но встать на раненую ногу запрещал категорически:

«Ты не просто упадёшь, а окончательно повредишь все ткани вокруг перелома! – бил он мне по сознанию ценными указаниями. – И тогда будет десятикратно хуже! А чтобы сделать операцию, надо снять скафандр!»

«Так что прикажешь делать? Не сдаваться же?»

«Ни в коем случае! Съедят! Есть только один выход: прыгай в реку! Куда-нибудь да вынесет, а там и помощь подоспеет».

Я посмотрел на отступавшего ко мне спиной Тараса и сказал:

– Он плавать не умеет…

«Надень ему на голову дайенский шарик! Потом одной рукой будешь держать его за пояс, а второй за шею. А всё остальное я отрегулирую!»

Хороший совет! Это изобретение дайенцев позволяло арестованному дышать, но лишало возможности видеть, слышать и говорить. Снять его без кодового слова было невозможно, при попытке освобождения острые ядовитые струны впивались в лицо, вызывая быструю смерть. Шарик действовал только пять часов. Если его за это время не снимали, то в зависимости от заданной команды: «смерть» или «жизнь», он либо умерщвлял пленника, либо отпускал голову жертвы. Я мог его настроить на защиту головы Тараса от ударов, а риптон своей плотью, обвившейся вокруг шеи варвара, не допустит проникновения внутрь воды.

Теперь нужно было отогнать толпу горцев от Тараса. Это можно сделать с помощью огнестрельного оружия. Пусть оно и маломощное, и всего с двенадцатью патронами, но для задуманного должно хватить.

Допрыгав до бурлящей воды, я достал дайенский шарик, ввел нужную программу и бережно надел на воткнутый между камнями меч. Затем крикнул боевому товарищу, направив свет фонаря ему в спину:

– Тарас! Как только скомандую бежать, разворачивайся и мчись ко мне. А я буду стрелять по горцам! Итак… беги!

Варвар тут же отпрыгнул назад, разворачиваясь на лету, и рванул ко мне. А я уже стрелял чуть ли не очередью.

Стрелок я отличный. Без ложной скромности могу утверждать, что чуть ли не самый лучший в Оилтонской империи. Проверено временем, событиями и теми самонадеянными убийцами, которые пытались со мной посоревноваться в меткости.

Так и тут, ни одна пулька не прошла мимо цели. Причем цели были маленькие: расширенные от злобы глаза горцев. Двенадцать тел упали, а остальные горцы замерли на месте. Задержка получилась недолгой, но нам хватило.

Прежде чем надеть на голову Тарасу дайенский шарик, я сказал:

– Это спасёт твою голову от ударов и от воды. – Поднял капюшон своего скафандра и герметизировал забрало. – Вперед!

Схватив гиганта за пояс, я вместе с ним бросился в бурлящую воду. И поток понес нас сквозь подземные толщи.

Нас крутило и болтало, пока не вынесло в огромную пещеру, заполненную водой. Тут течение явно ослабло, и я сумел нащупать здоровой ногой дно. В пещере царило некое странное свечение, словно светился сам воздух. Мы с Тарасом, разгребая руками воду, добрались до стены, и я помог соратнику снять шарик с головы:

– Ну как? Не задохнулся?

– Все в порядке, – ответил Тарас, осматриваясь.

– Пошли выход искать, вон там какое-то ответвление. Держись сзади и меня придерживай в случае чего, а я впереди… медленно… ногу нельзя нагружать, сломана…

Так мы и тронулись в путь, прижимаясь порой к стене и стараясь, чтобы течение нас не оторвало.

Далеко идти не пришлось. Заливчик оказался освещенным ещё лучше, чем пещера. Свет проникал сюда сквозь щели высоко в стене и что-то мне очень напоминал. Я напряг извилины и вспомнил:

«Булька, точно такое же свечение давали растения на Хаитане! В том самом подземном мире, где мы два раза проходили практику, будучи курсантами космодесантного училища. Помнишь, я тебе рассказывал?»

«Помню также, что ты обещал меня туда свозить на экскурсию. А когда я тебе об этом напоминаю, ты находишь тысячи причин для отказа…»

«Ну, знаешь ли!.. Мне больше заняться нечем, как по Хаитану бегать, молодость вспоминать! Вот если только появится оказия… А здесь скорее всего некие деревья-гнилушки такое сияние дают… Надо бы по щели забраться вверх. Сейчас попрошу…»

«Пока не до этого! – безапелляционно погасил мои намерения персональный доктор. – Ногу твою надо срочно лечить, а вначале скафандр снять. Так что посылай аборигена не вверх, а дальше по краю пещеры! Пусть отыщет сухое место».

Я подчинился и дал задание Тарасу. Гигант кивнул и уже совсем уверенно подался дальше, вдоль стеночки пещеры. Он скрылся за поворотом, а я остался стоять по грудь в воде.

Вернувшись, разведчик доложил:

– Там множество ручейков и луж и сухие площадки есть. А в глубине лабиринта ещё светлее.

Я отправился вслед за Тарасом и вскоре с его помощью выбрался на камни. Принялся снимать с себя скафандр, но тут Булька забеспокоился:

«Танти, ты ничего не слышишь?»

Я замер, ещё и жестом заставив варвара насторожиться. Но сколько ни вслушивался, ничего подозрительного не услышал.

«А ты что слышишь, Булька?»

«Что-то похожее на гомон толпы. Словно болельщики на стадионе: то стихнут, то взвоют, то реветь начинают…»

«Может, тебе мерещится?»

«Может быть… Но такое впечатление, что эта толпа болельщиков состоит… м-м… ты только не смейся, хорошо? Состоит из риптонов… Ага, точно, точно! Словно несколько сот таких, как Вулкан, Свистун и Одуванчик, собрались и дружно орут, передавая мне мысли… Но они где-то далеко… Ладно, давай ногу твою чинить».

Я снял скафандр, и варвар сразу обратил внимание, что нога в месте перелома распухла не столько от повреждения, сколько от инородной массы.

– Что это?! – воскликнул он. – Странная кожа! Твоя ли?

– Чего сейчас в большом космосе только не творят, – авторитетно заявил я, не сомневаясь, что даже такого умного и образованного варвара обведу вокруг пальца с помощью детских сказок. – У нас в комплекте не только бинты и зелёнка, но и вот такая псевдокожа. Сейчас мне надо полежать в полном покое, а ты пока поищи выход.

Варвар кивнул и двинулся в путь. А мой персональный врач приступил к осмотру моей многострадальной ноги.

«Сейчас будет больно, потерпи», – предупредил Булька.

Я следил взглядом за Тарасом. Тот подошёл к одному из отверстий в стене, задрал голову, присматриваясь к сочившемуся оттуда свету, а потом, взобравшись на камень, приблизил лицо к щели.

Тут меня накрыло волной острой боли. Но за мгновение до того, как свет померк в моих очах, я успел рассмотреть, что Тараса словно кто-то ударил «с той стороны» и он, раскинув руки, падает с камня.

Глава 6

Видимо, Булька сделал мне какой-то укол, потому что потеря сознания перешла в сон. И снились мне подземные джунгли Хаитана.

Я мчусь спасать мою обожаемую Патрисию, которая в те молодые годы была ещё боевой подругой по имени Клеопатра. Она уже где-то рядом, я слышу несущиеся из динамиков скафандра призывы поторопиться, но всё никак не могу увидеть её фигурку среди скопища хищных кровожадных растений.

Мало того, заряды к моей винтовке почти закончились, а другого оружия у меня нет. Оступаюсь, неудачно поставив недавно сломанную ногу. Подсознание вопит: «На Хаитане ты ничего не сломал! Это кочаги тебе ногу сломали на Покрусте!» Пытаюсь встать и бежать дальше, ведь моя девушка в опасности! Но встать не получается, нога вновь сломана, а на меня наваливаются жгутары со своими щупальцами с присосками. Вот только что не было этой напасти, а тут со всех сторон копошатся. Причём жгутары все крупные, агрессивные и присоски у них величиной с ладонь. Лупят меня, пытаясь порвать прочнейшую ткань «Грати». Им это удается, и присоски впиваются в мою кожу. Боль нарастает… Неведомо откуда взявшийся в руке мачете помогает мне избавиться от половины щупалец, но тут в скопище жгутаров с грациозностью слона вламывается малаук – ходячий осьминог. Он наваливается на меня, бьёт клювом в грудь и тоже рвёт на части мое многострадальное тело.

Но обиднее всего не то, что я сейчас погибну, а то, что так и не смог помочь зовущей меня Патрисии.

Позор… Досада… И боль, разорви её ржавчина!

Я дернулся – и вырвался из кошмара. Судорожно дыша, с минуту приходил в себя. Позвал Бульку, но тот не откликнулся. Видимо, спал, израсходовав силёнки.

Варвар лежал возле камня. Грудь его вздымалась и опадала, значит, он был жив. Кто же его стукнул по лбу? Причём хорошо стукнул…

Я продолжал чувствовать боль, словно моё тело продолжали терзать жгутары и малаук. Приподняв руку, увидел ранку. Там чернело нечто круглое, сантиметра три в диаметре, уже прогрызшее кровавую дорожку в моей коже.

«Гигантский клоп! Протуберанец ему в почки! – я давно отвык от подобных визитёров, которых моментально отваживал симбионт. – Булька! Нас поедают! Спасай!»

Да только риптон и не думал отзываться, отсыпаясь после работы. Пришлось самому, извиваясь всем телом, извлекать жрущих меня клопов и убивать эту пакость, припечатывая кулаком к камню.

Потом я осмотрел ногу. Булька своё дело сделал и запустил регенерацию. Нога не болела, но ходить пока нужно было очень осторожно.

Я уже собрался направиться к Тарасу, но тут на связь вышел Алоис.

– Спасатели застряли, – сообщил он. – У Покрусты зависли на орбите два линкора Союза Разума и три десятка вспомогательных кораблей. Защитники прав развивающихся планет на их бортах подняли страшный вой на тему, что кто-то уже вторгся без разрешения в заповедную зону девственной планеты, да ещё и бригантина туда собирается десант высадить. Так что дело с твоим спасением затягивается. Причём мы ведь спасаем подданного королевства Пиклия, так что понимаешь, насколько сложней будет тебя забрать. Как у тебя дела?

– Пришлось немножко помахать мечами и нырнуть в подземную речку. Сейчас вот с местным напарником в какой-то светящейся пещере, вакуум знает где.

– Да что же ты творишь! – мне так и представилось, как наш мавр бьёт себя в отчаянии ладонями по ушам. – Вот и отпускай тебя на край света! Сто раз тебе твердил: и без тебя справятся со спасением Броверов! Тем более что те и без вас сумели побег с каторги устроить! А ты…

Он замялся, подбирая словечко похлеще, и я понял, что о поломанной ноге лучше не заикаться. И бодрым, полным оптимизма голосом воскликнул:

– Да всё в порядке! Мы уже держим ситуацию под контролем! И вообще, старина, я тебя не узнаю: ты очень становишься похож своими упреками на мою капризную супругу.

– И она права! – вскипел наш прославленный аналитик. – Тебя нельзя отпускать дальше кухни! Куда ты только ни попадёшь, сразу отыщешь на свою задницу приключения. То он улетел вакуум знает куда, то в пещеру забрался!.. Ха! И он ещё борется за звание самого степенного и порядочного супруга нашего подъезда!

Это мы так с ним порой подначивали друг друга. Он – словно я борюсь за звание лучшего супруга в Галактике, а я – что он претендует на звание величайшего аналитика Вселенной. Но когда хотели больней поддеть друг друга, то уменьшали масштабы до подъезда, а то и комнаты.

– Ладно, ты, главное, кому не следует не проболтайся. А всё остальное уладим!

– Будем думать, как тебя вытащить…

Вот и весь разговор. Я не сомневался, что Алоис найдет выход. И уж в любом случае двинет в данный вражеский сектор ещё несколько кораблей, замаскированных под старателей-геологов или торговцев. Ну и пусть тренируются да отрабатывают разные вводные. Как говорится, нелегко в учении, а легко в раю! А раем у нас в Оилтонской империи назывался заслуженный отдых с полным пенсионным обеспечением. Но чтобы в рай попасть, надо много и продуктивно работать. Вот пусть и стараются.

Я добрался до лежавшего в отключке гиганта. Заметил двух клопов, снял их и раздавил. Тарас еле слышно постанывал. С чего бы это? Хотя боль при поедании кожи приличная, но его только-только кушать начали. И посоветоваться не с кем, Булька так и не отзывался, хотя отголоски его эмоций, а вернее, недовольство попытками разбудить, я ощущал.

Ну ладно, буду сам входить в роль врача. Побрызгал водичкой ему на лицо, благо освежающей жидкости вокруг столько, что хоть водный курорт открывай. Пришлось поусердствовать – только с пятого раза Тарас задёргался, поморщился и с трудом приоткрыл глаза. Они у него были мутными и красными.

– Ты как? – поинтересовался я, совершенно забыв, что переводчик остался вместе со скафандром на месте моего недавнего лечения.

Но о сути вопроса абориген догадался и без перевода: коснулся ладонью своего лба и громко застонал. То есть, мол, башка раскалывается от боли.

Тогда я пальцем указал на светящуюся щель над нами, а потом ткнул себя кулаком по скуле. Ясный вопрос: а кто тебя оттуда приложил? Тем более что дырка как раз только и позволяла, что руку в неё просунуть.

На что мой товарищ по приключениям сделал огромные глаза, что-то затараторил и отчаянно замахал руками. Стало понятно: за щелью не мёд и не сахар, а нечто, можно сказать, запредельно страшное. Ну а слово «ядли», которое не нуждалось в переводе, всё окончательно расставило по своим местам: нам повезло отыскать место обитания гигантских ос.

И они нанесли Тарасу ментальный удар!

Глава 7

Я помог варвару встать на ноги, и мы направились к скафандру.

Когда я включил переводчик, Тарас принялся рассказывать:

– Там целый город! Многоэтажные дома из ячеек! И эти ячейки светятся! А ядлей там сотни! Если не тысячи. И все гудят… Ко мне ринулась одна. Между нами оставалось ещё метров пять, когда я потерял сознание…

А в моём сознании уже чуть не прыгал проснувшийся Булька:

«Я был прав, этот удар похож на общение риптонов! Ха-ха! А гул стадиона, что я слышал недавно, это отголоски ментального фона, которыми ядли давят всё живое как у себя в городе, так и рядом с ним. Это же великое открытие!»

«Не вовремя радуешься, – охладил я его детские восторги. – Мы тут в глубокой дыре сидим, выхода нет, спасатели задерживаются на неизвестно какое время, нога у меня сломана, оружия нет, клопы заедают…»

Как раз один чёрный кругляш шлёпнулся мне на шею и попытался закатиться за шиворот. Пока я его выковыривал, не разделявший моего пессимизма риптон продолжал:

«Ну и чего ты расклеился, как кисейная барышня? Совсем, вижу, отвык от полевых условий и походных лишений! Не смей! – это он остановил мой порыв раздавить клопа ногой. – Он мне нужен для исследований! Аккуратно возьми его и зажми в кулаке».

«И он будет в нас жить?! – возмутился я до глубины своей бездонной души. – Ни за что!»

«Ты что, не понимаешь? Раз эти клопы тут живут, значит, имеют иммунитет против ментального удара ядлей. И наверняка бесчинствуют в их сотах, выедая там яйца или что там ещё может отыскаться вкусненького. А сами ядли клопов убить не могут, слишком те мелкие. Только и могут, что хоботком вынуть из ячейки, да сбросить в воду, чтобы утонули…»

Ну да, мы ведь вначале проскочили большой участок с яркой освещённостью. Там скорее всего и стоят огромные домины из ячеек. Так что клопов следовало изучить.

Тяжело вздохнув, я подобрал сброшенного с себя клопа и под изумлённым взглядом варвара зажал в кулаке. Но и на этом великий учёный Булька не остановился, а потребовал для верности исследований поймать второго клопа и зажать в другом кулаке. Пришлось и тут подчиниться. А заодно придумать хоть какое-то объяснение моих действий отвесившему челюсть аборигену:

– Знаешь, что такое анализы?

Тот кивнул.

– Вот и в моём скафандре есть такие отверстия для закладки туда всякой мелочи. Смотри! – Я приложил кулаки к бёдрам, чуть подержал, разжав пальцы, и показал пустые ладони: – Эти кругленькие вредители уже отправились на анализ.

Варвар посмотрел на меня с уважением:

– Учителя таких скафандров не имеют! Хотя с виду вроде такие же…

– Значит, отстали от новых веяний в науке и технике.

– Точно, отстали, – согласился собеседник. И тут же пожаловался: – Мы их просим дать нам нормальную сталь для мечей, а они говорят, что не знают, как её делать. Хорошо хоть ножи мы у них выклянчили, чтобы сквозь джунгли прорубаться. Но этими железяками сражаться совсем неудобно…

– Ну, как сказать…

– Хо! Да ты настоящий мастер! Сколько кочаги в пещере порубил. Даже наши учителя так не могут… – Он поглядел на отверстие в стене: – Что будем делать?

– А ты что предлагаешь?

– У нас только один выход… – Тарас тяжело вздохнул и кивнул на воду. – Попробовать ещё раз туда нырнуть. Может, вынесет на поверхность. Другого пути нет…

– Ну не надо так грустно. Я звонил друзьям, и они к нам вскоре прорвутся. Небось, учителя твои рассказывали о специальных машинах, которые могут сквозь любую гору за пару часов прогрызться? Вот и нас отсюда легко достанут. Надо подождать.

Варвар успокоился, а Булька стал вещать в моём сознании:

«Отлично! С клопами почти разобрался, последние мелочи выясняю. Теперь бы исследовать сам ментальный удар. Взбирайтесь на камень, ты будешь держать ладонь на лбу Тараса, а он пускай заглядывает в щёлочку…»

«Ты что?! – возмутился я. – Бедный парень туда больше смотреть не захочет!»

«Тогда пусть стоит рядом с тобой и ловит твоё падающее тело, после того как посмотришь ты. И давай, давай, пошевеливайся! Тут такое открытие на носу!»

«На чьём носу?! Ты меня не только без носа, но и без головы оставишь ради своих сомнительных опытов!»

«Сомнительных?! Неужели ты не понимаешь важности события? Если у меня получится исследовать испускаемые ядлями волны, то я… вернее, мы с тобой можем попробовать сами наносить по врагу нечто подобное. Представляешь, ты с пяти метров без всякого оружия валишь с ног любого противника. А?! Ну не мечта ли любого не отягощённого интеллектом воина?! А уж отягощённого – тем более!»

«Представляю… конечно. Но к чему такая спешка? – попытался я образумить своего друга. – Вот прилетят спасатели, принесут нужные устройства, выловим десяток этих ос-переростков и уже тогда преспокойно…»

«Ага! И тогда ты преспокойно раскроешь всему миру страшную военную тайну! – не стал меня дослушивать симбионт. – Верю, что твоим коллегам на УБ-шесть можно доверять, но ты ведь сам знаешь, что с ними обязательно прилетят ретивые деятели из Союза Разума. Вряд ли они без своего контроля допустят на Покрусту даже спасателей. А значит, нам следует действовать самим, быстро, уверенно и без сомнений. Ещё лучше будет вообще выбраться отсюда самостоятельно, чтобы никто это жилище-город ядлей никогда и не отыскал. По крайней мере, в ближайшие годы…»

«Тарас уже о нём знает», – напомнил я.

«Его мы можем забрать с собой, пообещав научить делать нужную сталь для мечей, да искусству боя всё с теми же мечами. Мне кажется, парень болен этим и согласится, не раздумывая».

Хоть и со страшным скрипом, но мне пришлось признать рассуждения друга вполне здравыми. Не знаю, что он там возомнил себе и надумал о действенности этого ментального удара, но если у него что-нибудь да получится – честь ему и хвала. А я, как государственный деятель, должен и в самом деле осознать возможные плюсы от затеи валить противника на расстоянии без оружия в руках.

Так что пусть пробует.

«Хорошо. Но почему мы должны своими головами рисковать? Это же больно. Посмотри на глаза Тараса, они же до сих пор красные!»

«Не переживай! Прикрою я твои глаза и оставшиеся в мозгу извилины! – нетерпеливо пообещал Булька. – Да и капюшон с забралом наденешь. Главное, поторапливайся и не забывай к моим подсказкам прислушиваться. Ну?! Или ты трусишь? А зря! Как говорится, любишь на саночках кататься, люби порой и по голове этими саночками получить!»

«Ладно, уговорил».

– Подсоби на камень взобраться, – попросил я варвара и заковылял к отверстию. – Хочу сам посмотреть. Вроде я не должен получить удар, защита у моего шлема хорошая. Но ты будь готов меня подхватить, если что…

С помощью Тараса я взобрался на валун и постоял там на четвереньках. Потом поднял капюшон и герметизировал шлем. И начал подниматься на одной ноге, приближая голову к отверстию. Уверенности придавали поднятые, готовые подхватить мою падающую тушку руки варвара.

Тут же мой ангел-хранитель обернул мне голову своей плотью, заставив смотреть на мир через тоненькую прозрачную плёнку. То есть меры предосторожности Булька принял.

Единственное, в чём мы оба сомневались: сможет ли он сам выдержать ментальный удар? Всё-таки он тоже живое существо, состоящее из плоти. Поэтому я так медленно и действовал.

Отверстие находилось в полуметре надо мной. Открывшаяся картина поражала. Соседняя пещера возносилась над нашей метров на пятнадцать, а вширь простиралась метров на сорок. Стены ее были почти сплошь покрыты большими светящимися шестиугольными сотами, в которых копошились осы-переростки. Создавалось впечатление, что я смотрю на ночной, ярко освещённый город с многоэтажными зданиями разной высоты и с разными наростами. И в городе этом царила гармония.

Я начал приближать голову к отверстию, и когда до него оставалось сантиметров пятнадцать, один из ядлей меня сумел в дырке рассмотреть. А может, и сразу заметил, только выжидал удобного момента для удара. Вылетев из своей ячейки, ядль устремился ко мне, и метров с пяти нанёс ментальный удар.

За пару мгновений до этого Булька скомандовал мне присесть. Я успел рухнуть на правое колено и скрутиться буквой «зю», но по мозгам шарахнуло так, что я стал туго соображать. Подобное у меня бывало, когда после сауны падал в шезлонг. Дурман в голове и вялость во всём теле.

Тарас, увидев, что глаза у меня открыты, вмешиваться не стал, только с сочувствием глядел на меня.

«Ну и как? – спросил риптон с волнением. – Сознание на месте?»

«Дышу… вроде, – ответил я. – Хотя слабость есть… Словно какой-то едкой отравы нюхнул…»

«Ха! Всего лишь?! – обрадовался мой личный врач. – Значит, всё отлично! И я на правильном пути! Давай, поднимайся, будем второй способ защиты пробовать…»

«Ща-ас! Вот всё брошу и поднимусь! Шустрый какой… Дай хоть в себя прийти!»

– А что это у тебя вокруг головы? – Тарас показал на плоть риптона, которой тот меня пытался предохранить от ментального удара.

– Это скафандр работает. Он многое умеет.

– Но ведь тебе всё равно досталось?

– Однако не так, как тебе. Сейчас ещё раз попробую… Не забудь поймать, если что…

Теперь Булька решил удвоить защиту, помимо внутреннего усовершенствования. Под его руководством я сложил ладони вместе и стал вытягивать руки перед лицом. При этом уже почти ничего не видел в оставленную между ладоней щелочку.

Очередной ментальный удар почувствовал не столько ладонями, как локтями. В них словно электрический разряд проскочил. Хорошо хоть небольшой.

«Молодец! – похвалил меня риптон. – Теперь приставляй ладони к отверстию… Плотней! И медленно приближай глаза к щелочке…»

Пока я это делал, ещё три раза по моим локтям словно пробежал разряд тока, обозначающий очередные ментальные удары. Но когда уже стал осматриваться, никто больше меня не атаковал. Судя по репликам моего шибко учёного друга, в этом была его заслуга: он мысленно передавал ядлям: «Я свой!»

Я без помех обозревал внутренности огромной пещеры, стараясь отыскать выход из нее. Он там был – ведь ядли как-то попадали в пещеру, – но я его не находил.

– Надо искать выход с другой стороны, – наконец заявил я и осторожно спустился с камня, придерживаясь за руку Тараса. – Надоело мне здесь.

– Но ты же говорил, нас спасут.

– Когда это еще будет! Не сидеть же тут без дела. Попробуем облегчить задачу спасателям. А потом улетим вместе с ними. Я решил забрать тебя с собой и обучить лучшим методам боя на мечах. Согласен?

– Как же так? – растерялся Тарас. – Нам же нельзя покидать свою родину ещё сто двадцать пять лет! Так учителя утверждают.

– Надо же, как у них всё тут рассчитано, – подивился я, присматриваясь к другим щелям. – Но есть ведь такое понятие, как случайность, несчастный случай. Можно считать, что, если бы не встреча со мной, ты бы уже погиб. А твоё тело могли либо зажарить на костре кочаги, либо раскромсать ядли. То есть тебя уже в списках учеников не существует, и ты ни перед кем из наставников не обязан отчитываться. Понял?

– Ну… если не обязан…

– И не сомневайся! А мы тебя вывезем на нашу столичную планету, научим всему и сделаем самым лучшим воином.

Правда, мой новый боевой товарищ, хоть и блестел раскрытыми от восторга глазами, всё-таки сомневался:

– А когда я смогу вернуться домой?

– Как только обучишься всему и достигнешь совершенства в боевом искусстве. Ну и вдобавок мы тебя научим делать самую прочную и лёгкую сталь, которая может пробить даже такой скафандр, как у меня!

Конечно, я преувеличивал. Чтобы обучиться всему, не хватит и пары десятков лет. А если Тарас на Оилтоне ещё и в секреты производства станет вникать до мелочей, то лет через сорок вообще забудет, откуда он и куда хотел возвращаться.

Варвар согласился и готов был прямо сейчас отправляться хоть на край Галактики. Он набросился на меня с вопросами, и я уже и не рад был, что так вот сразу заявил ему о предстоящем изменении в его судьбе. Ему интересно было всё: и на чём мы полетим, и выдадут ли ему такой же скафандр, и разрешат ли пострелять из пистолета, и… любопытный парень!

А я продолжал выискивать подходящую щель для осмотра остальной части соседней пещеры. Одна оказалась слишком узкой, с очень ограниченным сектором обзора. Вторая была побольше, но прямо за ней рос какой-то куст, так что ничего не было видно. А третья находилась слишком высоко. И все-таки мои поиски увенчались успехом. Усевшись Тарасу на плечи, я приник к щели и рассмотрел остальную часть соседней пещеры, где протекал один из рукавов подземной реки. И понял, что для сообщения с внешним миром ядли используют затопленный водой тоннель! Он был шириной более метра и с чётко обозначенным правосторонним движением. Покидавшие пещеру осы вереницей ныряли в воду, а навстречу им выскакивали нагруженные добычей другие. Причём некоторые были настолько нагружены, что не сразу взлетали, а разделывали добычу на камнях и потом, в два захода, доставляли её в ячейки.

Осы несли в город куски лиан и ветки, громадные тропические плоды и не менее громадные цветки, листья и всякую живность, от крыс и змей до бобров и обезьян.

– Так, выход мы отыскали, а вот как к нему подобраться? – пробормотал я. – Осы же нас не пропустят…

– Поубивать бы их всех! – кровожадно заявил Тарас. – Только нечем…

– О-о, дорогой, так нельзя! – воскликнул я, слыша точно такое же возмущение от Бульки. – Если все живое уничтожать, то на планете одна пустыня останется.

– Угу… Учителя так тоже говорят, а вон сколько по их вине кочаги развелось! Скоро всех нас истребят.

Ну и как с варваром на эту тему разговаривать? Тем более что сам обещал его научить искусству убивать, чтобы извести всех кочаги. И тут двойная мораль!

Пришлось пускать в ход демагогию, коей любой подкованный житель Галактики мог оперировать к собственной выгоде, как ему пожелается. Тем более в таком вот неравном диспуте с представителем подрастающей цивилизации. А так как сидеть мне было на широких плечах весьма удобно, нога не болела, ментальные атаки не глушили, то я постарался использовать все свои таланты преподавателя и старшего брата. Ну и чего уж там греха таить, таланты искреннего любителя не только флоры, но и фауны.

Лекция на тему «Береги все живое» прошла успешно. Публика не аплодировала, но внимала с достойными похвалы усердием и сопением. И я далеко не сразу сообразил, что сопение скорей всего вызвано не лекцией. Всё-таки мы с Булькой, да ещё и в скафандре, да ещё и с парой выловленных мною клопов весили под сто тридцать килограммов! И все же Тарас, наверное, проникся как следует и теперь даже муравьёв будет стараться обходить стороной.

Надолго ли?

Глава 83602 год, планета Оилтон, город Старый Квартал, императорский дворец

Утренним разговором с супругом Патрисия осталась недовольна. Причём почему именно недовольна, понять не могла. Вроде всё верно, всё правильно, а вот неприятный осадок на душе так и не исчезал.

«Неужели чувство неудовлетворённости от того заедает, что Танти мне запретил дворец покидать? – удивлялась императрица, когда у неё получался небольшой перерыв между совещаниями, встречами или приёмами. – Но ведь он всё логично обосновал. Да и я сама согласна с такими выводами. Третий камикадзе где-то бродит вокруг, и его никак не могут высчитать и выловить. Значит, я не имею права собой рисковать. Или имею? Или это во мне кричит дух противоречия?»

Всё-таки последние, совсем недавно произошедшие попытки покушения на её персону уже в который раз заставили верить в особое умение консорта не только предвидеть, чувствовать опасность, но и грамотно оградить от неё самое дорогое. Как ни казались вначале его меры безопасности в день свадьбы Гарольда излишними и неуместными, а ведь они спасли многие жизни. После такой блестящей демонстрации организаторских и следовательских талантов даже самая тупая и капризная женщина должна слушаться своего супруга беспрекословно.

«Ну понятно, что только в плане безопасности! – тут же уточнила Патрисия. – В остальном я и сама прекрасно справляюсь! – Подумала и грустно вздохнула: – Хотя чего скрывать, когда он командует во дворце, то я даже не устаю за день… Как он только умудряется взвалить нашу работу и наши обязанности на плечи других?»

Она уже не раз замечала, стоило Танти только на пару дней отлучиться, как ворох проблем заваливал императрицу с головой. И чем больше она брыкалась и напрягалась, порой при этом недосыпая, тем всё сложнее становилось находить даже пару минуток для отдыха или занятия чем-нибудь интересным. День превращался в пытку из беготни, рутинных заседаний, ругани и нервотрёпки. И в душе неожиданно начинала просыпаться зависть: «Вот он какой! Уехал, а я тут сама кручусь как белка в колесе!»

С этими мыслями пришло и понимание, отчего на душе неприятный осадок: «Просто я завидую Танти! Он сейчас с родными, расслабляется, знакомится с планетами герцогства, отдыхает и ни о чем не беспокоится! – о том, что любимый как раз и беспокоится о её безопасности, даже находясь вдалеке, и продолжает предпринимать в этом направлении определённые действия, она, поморщившись, постаралась забыть. – И ко всему прочему запретил мне покидать дворец. Тиран!.. А я ведь тоже живой человек, и мне хочется какого-нибудь разнообразия. Хоть бы на какой приём вырваться… Вон, каждый день куча приглашений… Причём я просто обязана быть во многих местах как императрица, мне просто по должности положено!»

Вот так себя раззадоривая и оправдывая, Патрисия Ремминг постепенно пришла к уверенности, что запрет Танти касался только её рабочего времени. А во время отдыха она может себе позволить некоторые поблажки. Например, наведаться на день рождения внучки князя Вертинского, которую она хорошо знала и с которой было приятно поболтать о пустяках. Или податься на бал, который будут давать на днях в посольстве королевства Блеска. Тем более что не наведаться туда – это причинить большую обиду родственнице, которых и так мало осталось. Ведь правящая королева Блеска Стания Ремминг – родная, пусть и редко очень навещаемая тётя, сестра покойного отца. Самой королевы на приёме не будет, но уже прибыли кузены Райт и Ники, а также кузина Светлана с двумя своими маленькими детками. То есть прибыло чуть ли не всё тётино семейство. И хотя встретиться с родственниками можно и здесь, в императорском дворце, во время обедов, ужинов, а то и завтраков, но в любом случае королева Стания будет морщиться, когда узнает, что единственная любимая племянница не нашла даже часа, чтобы посетить посольство Блеска.

И если визит к князю Вертинскому можно и отложить на неделю-вторую, то родственников следовало уважить посещением.

«Только вот если Танти узнает об этом заранее, – подумала Патрисия во время очередного короткого перерыва между своими делами, – то мне точно не поздоровится. А как всё устроить красиво и естественно? Хм! Что бы такое придумать?..»

Проходя рядом с внутренним арсеналом, она случайно столкнулась с братом, которого видела в последнее время совсем редко. В простой и неброской одежде, высокий и нескладный, тот несся куда-то по своим делам, не глядя по сторонам и не замечая как саму императрицу, так и движущихся за ним тенью двух телохранителей. И глядя на него, не верилось, что совсем недавно он восседал на троне Оилтонской империи, величественно носил корону и занимался скучными канцелярскими делами.

Он так бы и промчался мимо, если бы Патрисия его не окликнула:

– Януш! Ты что, на пожар летишь?

– А? – тот замер на месте, вырванный из своих научных скитаний на просторах формул и парадоксов, и стал озираться. – Какой пожар? Где? – Наткнувшись на взгляд сестры, расслабился: – Привет! Всё шутишь и людей от работы отрываешь?

– Ах ты, какой занятой! – вскипела её императорское величество. – А я, значит, бездельем тут вся исхожу и дурью маюсь? Ищу, над кем бы пошутить? Может, хочешь вернуться на моё место? Так я с радостью!

– Тс! Тс! Чего ты расшумелась? – сразу понял свою вину принц и недавний император, косясь на телохранителей и гвардейцев и под локоток отводя сестру в сторону. – Ну чего ты такая агрессивная сегодня? Чем я тебе не угодил? Ах да… – он озадаченно почесал висок. – Танти ведь за родственниками улетел!

– При чём здесь он? Что ты все на него пытаешься свалить? Сам-то хоть раз можешь из своих лабораторий выглянуть и предложить мне помощь? Когда ты был императором, я за тебя больше половины всех дел вытягивала! Не забыл?

– Помню. Ценю. Восхищаюсь. Преклоняюсь. И благодарен буду как минимум двести ближайших лет! – отбарабанил Януш, любуясь раскрасневшейся от гнева сестрёнкой. – Но ты же знаешь, насколько мы оба сильно заняты. Поэтому не ходи вокруг да около, а сразу выкладывай, что тебе от меня надо?

– Не столько мне от тебя, как ты сам обязан выполнять родственные обязанности по отношению к семье. Ты ведь уважаешь тётю Станию и любишь всю её семью?

– М-м?.. Несомненно! И уже догадываюсь, что мне надо будет сделать им от себя подарок, верно?

– Умница, что сразу согласился. Подаришь им несколько часов своего личного времени. И не кривись так, мы тут не одни! На днях приём в посольстве королевства Блеска, и ты просто обязан туда отправиться. И никакие отговорки не принимаются!

Стоило видеть, каким страданием подёрнулся взор принца. Наверняка он жутко пожалел, что попался на пути у своей венценосной сестры, а не заперся на неделю где-нибудь на секретном научном полигоне. Его патологическая нелюбовь ко всяким там приёмам была притчей во языцех. Но тут и случай особый, родственники всё-таки, да и сестра смотрит так, что спорить бесполезно.

Хотя его бывшее императорское величество всё-таки постарался и заявил категорически:

– Один не пойду! Кузина меня убьёт своими попытками сосватать за кого угодно!

Патрисия сделала вид, что задумалась с сочувствием:

– Да-а… она такая… Но я, так и быть, тебя выручу. Сделаем так: все будут думать, что ты идёшь один, но за час до своего выхода, а ещё лучше минут за двадцать, потребуешь, чтобы и я с тобой отправилась. Я к тому времени буду уже готова, так что ждать не придётся. Вот и устроим нашим родственникам такой приятный сюрприз нашим совместным визитом.

Нахмурившийся Януш попытался разгадать, во что его только что втянули, но императрица не дала ему шансов выкрутиться или понять подоплёку её слов:

– Или ты хочешь заменить меня на нескольких совещаниях по научной части? Сегодня, завтра и послезавтра…. Как раз по твоей любимой отрасли…

– Нет, нет! – замахал руками его высочество. – Мы так не договаривались! На приём пойду, но от совещаний уволь, я и так ничего не успеваю…

– Давай хоть сегодня поужинаем вместе, – предложила Патрисия в спину убегающему брату.

От того только и донеслось:

– Постараюсь, ваше императорское величество!..

Она тоже поспешила по своим делам, внутренне торжествуя, что так всё ловко устроила. Если потом Танти начнёт предъявлять претензии, то она всё свалит на брата. Мол, тот отказался идти один, назревал скандал, пришлось составить ему компанию, а две объединённые команды телохранителей и половина Дивизиона в любом случае смогут устранить любую опасность со стороны.

Опять-таки новая мысль проскочила по этому поводу:

«Если бы этого третьего камикадзе отыскали и арестовали, половина проблем по теме выезда в город сама бы рассосалась. А может, я вообще зря паникую и перестраховываюсь? Может, убийцу уже вычислили и схватят с минуты на минуту? Надо будет во время следующего перерыва спросить у Алоиса, он всё должен знать… Ну и у Рекса поинтересоваться, как там следствие по делу убийства министра продвигается…»

И она дала задание одному из секретарей:

– Пусть сюда явится Энгор Бофке с докладом. Во время перерыва я его заслушаю.

Очередное рутинное заседание опять ей сильно испортило настроение, и когда она осталась наедине с лучшим имперским следователем, то готова была метать громы и молнии:

– Почему до сих пор никто из убийц и их вдохновителей не арестован? Почему такое простое дело до сих пор не раскрыто и не обнародовано?

Знаменитый Рекс гнева императрицы нисколько не боялся, хотя и старался отвечать деликатно, уважительным тоном:

– Почти все, кто имел подозрительные контакты с министром, либо исчезли, либо погибли. Арестован только один человек, который контактировал с покойным. Это так называемый Парикмахер, он же Саша Горец. Пока допросы под домутилом ничего конкретного не выявили, и по всем понятиям, визиты высокопоставленного чиновника в простую городскую парикмахерскую выглядят как ничем не обоснованная блажь. Ни самого клиента Горец не помнит, ни каких-либо разговоров с ним. Имеется подозрение, что ему стёрли некоторые участки памяти.

– Разве такое возможно?

– Увы! Осмелюсь напомнить подобное в судьбе хотя бы вашего супруга. Тогда враги его три месяца пытали с помощью особо антигуманных препаратов. Как следствие, он ничего не помнит о времени своего заточения и о деталях своего побега. А потом на полтора года вообще обо всём забыл, превратившись в…

– Не надо об этом! – оборвала императрица следователя. – Почему решили, что парикмахер тоже страдает провалами памяти?

– У него тоже в черепной коробке имеется характерная дырочка. По мнению специалистов, в неё вводили электроды, и делали это несколько недель назад.

– То есть наше предположение о том, что приказ дал резидент Пиклии, неверно?

Патрисия была в курсе основных направлений следствия. По ним получалось, что некогда находившуюся в глубоком подполье тройку киллеров Доставки истинные хозяева попросту потеряли. А контроль над ними получил один из шпионов графа Де Ло Кле. Он же накануне свадьбы полковника Стенеси и дал троице команду на уничтожение императрицы. Но если имелось вмешательство третьих лиц, то складывалась ещё большая головоломка. Получалось, что кто-то ещё продолжал контролировать Сашу Горца. И этими «кто-то» могли быть всё-таки кукловоды из Доставки. А ведь они клятвенно заверяли, что не имеют отношения к попытке покушения, и буквально с часу на час должны были доказать это своими действиями: дать все сведения по третьему камикадзе, который проходил в деле под прозвищем Буратино.

Но этого ещё следовало дождаться, а потом полученными данными, при благоприятных обстоятельствах, и воспользоваться. Да и Энгор Бофке имел другое мнение:

– Не обязательно во всём и сразу обвинять Доставку. Точно так же, как резидент моусовской разведки перехватил управление над троицей киллеров, это мог сделать кто-нибудь иной. Хотя бы представитель силового ведомства, замешанного в деле консорциума торговцев «Процветание». Причём он перехватил управление в совершенно отдельной сфере интересов, не догадываясь об остальных ипостасях Саши Горца.

Патрисия не согласилась с таким предположением:

– Слишком сложно получается. То группа невероятно законспирированная, а то ею помыкают все кому не лень. Такого не бывает.

– Вполне логично рассуждаете, – легко согласился Рекс. – Постараемся разобраться и все выяснить в самое ближайшее время.

– Но есть надежда, что вы всё-таки выловите этого скользкого Буратино не сегодня, так завтра?

– Разумеется, ваше императорское величество! Но нужно учитывать, что искомый нами человек мог сбежать, погибнуть, оказаться под арестом, а то и прекратить свою преступную деятельность. Особенно если он уверен, что выход на него утерян окончательно. Случается, что «утерянный» агент меняет свои жизненные приоритеты, ассимилируется в среду, переезжает на новое место, меняет семейное положение и его отыщут разве что случайно. На каждого из них у хозяев есть прочная привязка, чтобы не сбежали, а то и несколько. Но с годами чувства и привязанности нивелируются, привязки попросту отмирают… Ведь, несмотря на малочисленность группы, мы так до сих пор и не можем понять, кто кому подчинялся и по какой цепочке происходила передача приказов. То ли Буратино дал приказ Горцу, то ли наоборот. Эта информация из сознания арестованного тоже никак толком не всплывает.

– А девица эта, поденщица парикмахера? Как её?

– Анжела Гарибальди. Продолжаем допросы и проверяем каждое её слово. Хотя господин Алоис Полсат уже утверждает, что девушка ни в чём не виновна. Дескать, она сама – жертва. – Заметив удивлённо вскинутые брови императрицы и ее скептическую полуулыбку, следователь добавил: – Держу этот момент под личным контролем.

– Хорошо. Что ещё?

– Только одна просьба, ваше императорское величество. Возникла по причине той самой дырочки в голове Саши Горца. Мы очень нуждаемся в помощи профессора Сартре, а он заперся в своём доме и носа не высовывает. При этом его охрана ссылается на строгий приказ господина консорта никоим образом не беспокоить учёного. Только вы можете тут посодействовать…

Последнюю фразу Энгор Бофке произнес самым нейтральным, можно сказать, равнодушным тоном. Мол, посодействуете – хорошо, а нет – ничего страшного. Но Патрисия уловила напряжение в фигуре Рекса. А это настораживало. И вместо слов «Хорошо, я распоряжусь!», уже готовых сорваться с уст, императрица решила вначале посоветоваться с супругом. И её ответ прозвучал так:

– Хорошо, я подумаю и чуть позже сообщу о своём решении.

Наилучшая форма отказа: не отказывать, а просто отложить решение вопроса на неопределённое время. А там либо причина исчезнет, либо актуальность пропадёт. Но в любом случае ссоры с любимым мужем не будет. Потому что он уже не раз умолял: «Дорогая, если пожелаешь отменить моё распоряжение или приказ, хорошенько вначале подумай. Ещё лучше – посоветуйся со мной. И только потом принимай окончательное решение. Чем меньше мы будем противоречить друг другу, тем слаженней у нас будет получаться работа по управлению. Да и всего остального это касается…»

Так что когда лучший имперский следователь ушёл, Патрисия почувствовала подъём настроения. Всё вроде складывалось отлично. Да и лишний повод появился позвонить любимому внеурочно.

«А то он взял моду звонить мне ни свет ни заря, когда я сонная и ничего не соображаю! – размышляла она, торопясь на очередную назначенную встречу. – А теперь я его поприветствую с добрым утром и напрягу как следует десятком-другим вопросов. Сколько там ему спать осталось? – Взглянула на часы, прикинула и решила: – Вот как раз через часик его и подниму с кроватки! Нечего долго вылеживаться и расслабляться! Я тут одна всё ворочаю, а он!..»

Когда у женщины появляется желание обидеться на своего мужчину, причину она отыщет всегда. Пусть и не сразу.

Глава 93602 год, планета Покруста, горы Лойдака

Патрисия в тот момент и не догадывалась, что я в данную ночь по местному времени и глаз не сомкнул. И поднимать меня с кроватки было проблематично из-за отсутствия оной. А вот мерзкие клопы так и норовили свалиться за шиворот да полакомиться плотью моего симбионта. Благо Булька с ними не панькался и больше в наши телеса не откладывал. А попросту экспериментально уничтожал чёрные кругляши разными изуверскими способами. Тем более что нам повезло оказаться в таком месте, где клопы кишели, соорудив и для себя, по подобию города ядлей, некий инкубатор.

Больше всего страдал от кровососов и кожеедов обнажённый по пояс варвар, да и его шорты не совсем спасали от миниатюрных оголодавших агрессоров.

Но самое главное, что мы с надеждой ждали наступления дня, во время которого ядли вроде должны уснуть. И дело к этому шло. Вначале поредел, а затем и вовсе иссяк поток тех ос, которые ныряли в тоннель с водой и отправлялись за добычей. А потом и возвращавшиеся домой ядли стали выныривать всё реже и реже и с явным замедлением взмывали в свои ячейки. Да там и замирали. Хотя некоторые продолжали копошиться, то ли укладываясь поудобнее, то ли продолжая нести охранные функции. Резко уменьшилось и количество атак, провоцируемых движениями моих рук. Дошло до того, что я мог сунуть руку по локоть и там ею лихо размахивать. Жужжащие переростки из ближайших сот на движение явно косились, но атаковать перестали совсем. Да к тому времени никто уже и не летал в этом дивно светящемся царстве.

– Значит, наступил рассвет… – глубокомысленно констатировал я и сказал Тарасу: – Опускай меня.

«Значит, наступило время пробивать отверстие наружу! – заявил Булька. – Работайте!»

«И чем же мы будем пробивать дыру?»

«Булыжник – оружие пролетариата и диких аборигенов, – поспешил меня наставить на путь истинный мой учёный друг. – И не надо стоять истуканом, ядли могут только час-другой крепко спать после тяжкого ночного труда. Потом проснутся и подгонят вас своими смертельными шипами!»

«Так у меня же нога сломана..»

«Заставь работать Тараса! Учись правильно распоряжаться мускульной силой и трудовыми резервами! И в этом деле бери пример с меня!»

Сразу я брать пример с него не стал, а достал крабер и связался со спасателями. Меня подбодрили, порадовали обещаниями, что вскоре всё согласуют, и сказали, что часа через три все бюрократические проволочки будут преодолены. Тем более что к делу моего спасения подключился лично барон Кири. А его слово в системе Красных Гребней много весило не только для чиновников королевства Пиклия, но и для спасателей природы из Союза Разума.

Ну, раз ещё часа три тут торчать, то я и стал распоряжаться:

– Тарас! Тут нам поступила команда… м-м… а вернее, совет от моего… хм… скафандра, что следует камнями проломить выход наружу. Справишься?

– А если ядли нас покромсают?

– Я заберусь в ту пещеру первым и всё проверю. А ты двинешься по моим следам чуть позже. Если осы начнут летать, вернешься и завалишь дырку камнями. Мы тебя со спасателями в любом случае достанем.

Тарас под моим руководством принялся выбирать наиболее приемлемое для пролома место. Выбрал. Я устроился возле другой щели, намереваясь наблюдать за реакцией ядлей на гулкие удары и расширение щели.

К нашему счастью, они никак не отреагировали. Порода оказалась более чем прочная, и, несмотря на свою непомерную силушку, гигант работал не покладая рук более часа. В конце концов подходящее отверстие было сделано. Осы продолжали вести себя спокойно, так что я решил потихоньку двигаться к заполненному водой тоннелю. Ну а соратнику посоветовал:

– Расширяй отверстие под себя. Но если вдруг крикну, закладывай его камнями.

– Если успею… – скорбно сказал он.

– Ну за мной-то сразу заложи, а долбить начнёшь, если меня не тронут.

Так и сделали. Как только я выполз в соседнюю пещеру, стараясь не потревожить поломанную ногу, варвар уложил камни друг на друга и стал следить за мной сквозь щель. Хотя Булька заверил, что прикроет меня от ментального удара, я всё-таки двигался осторожно. А вдруг ткань моего «Грати» не устоит перед жалами ос?

Но меня никто пока не атаковал. Преодолев половину пути, я услышал, как сзади возобновились удары. Мой товарищ не желал долго оставаться в одиночестве. А я решил сделать небольшой крюк, потому что заметил среди принесенных осами растерзанных останков внушительный кинжал. Два метательных ножа у меня ещё имелись в запасе, но оружие помассивнее, желательно для ближнего боя, мне бы не помешало. Вероятно, это был кинжал одного из горцев, которых мы с Тарасом убили немало. Осы добрались до той пещеры и хорошо попировали.

Кинжал был липким от крови, и я отмыл его в луже. С удовлетворением отметил идеальную заточку и остроту лезвия и прикрепил его к петле на поясе. И пополз дальше.

Оказавшись возле тоннеля, я не стал сразу нырять, а пригляделся к воде. И не зря – там притаились два ядля. Они держались лапками за стенки, погрузившись в воду, и наружу у них торчали только хоботки. Причём своей величиной они отличались от других ос. Этакие специально откормленные, элитарные воины.

«Вот уж хитрые создания! – восхитился риптон. – Оставили в самом важном для города месте охрану. Чуть кто сунется случайно, сразу жало в глаз получит!»

«А мы как мимо этих часовых проскользнём? – озадачился я. – И тем более ничем не прикрытый Тарас?»

«Думай! – воскликнул мой учёный друг. – Не всё же время я тебе буду решения подсказывать».

«Ай, спасибо! Ай, молодец! – съехидничал я. – Как хорошо быть умным и кататься всё время на глупом человеке! А?»

«Ты бы лучше думал, а не самокритикой занимался…»

«А что тут думать: выпускаю тебя, ты к ним подкрадываешься в воде и отрываешь головы. Шейки-то у них тоненькие, на раз оторвёшь!»

Но мой симбионт идею выпустить его в воду как наилучшего диверсанта высмеял, мотивируя свой отказ тем, что оставить меня одного он не имеет морального права.

Тогда я предложил:

«А давай я им эти хоботки кинжалом отрублю. Вдруг захлебнутся?»

Мой друг согласился и добавил:

«Если я правильно сумел понять механизм их ментального удара, то и сам могу ударить в ответ модифицированной мыслепередачей. Эти действия у нас сходны».

Я разрешил ему делать так, как он посчитает нужным. Оглянулся на варвара – Тарас уже высунулся из дыры по пояс и смотрел на меня. Жестами я растолковал ему, в чём дело, и напарник дал задний ход. Оставил торчать только голову и стал ждать развития событий.

Я поднес руку с кинжалом к воде, примерился и со всей силы ударил лезвием по основанию хоботка. Ядля словно парализовало. Его лапки с присосками одна за другой отклеились от каменных стенок и тушка стала медленно всплывать.

«Толкни его опять под воду!» – посоветовал Булька.

Я кольнул острием кинжала в основание отрезанного хоботка. И тут произошло неожиданное. Ядль задёргал лапками, замахал крыльями и, чуть ли не выбив кинжал из моей руки, ринулся на взлёт. Прямо из воды! Выскочил оттуда, словно его подбросила мощная катапульта. Мне показалось, что он сейчас развернётся и на скорости вонзит в меня свое жало. Но атаки не последовало. Остальные осы-переростки в пещере не обратили ни малейшего внимания на своего собрата, когда он свечой взмыл к своду, тупо ударился об него, а потом бесчувственной тушкой упал в рукав подземной реки. Пара мгновений, и вот уже погружавшееся в воду тело унесло неведомо куда.

«Боюсь ошибиться, – осторожно начал риптон, – но скорее всего, перерубив ему хоботок, ты лишил ядля возможности ментально общаться с остальными. А кольнув его в самое уязвимое место, или, иначе говоря, в сосредоточие нервных окончаний, попросту убил…»

«Ну, спасибо, всё разжевал…» – я уже перебрался на другой край тоннеля и приготовился упокоить второго стража.

Второй удар у меня получился аналогичный первому: хоботок был срезан у самого основания. А вот укол остриём в голову осы я нанёс более сильно и значительно глубже, и это дало ещё лучший результат: страж только и дёрнулся разок, да медленно стал всплывать.

«Здорово! – порадовался симбионт за меня и за нас всех. – Путь к свободе открыт! Зови нашего нового приятеля, и в путь! К звёздам!»

Я махнул рукой Тарасу, и варвар пополз ко мне. А я хоть и опустился постепенно в воду, изрядно нервничал, ибо гул вверху стал громче, и десяток обитателей города высунули морды из ячеек.

Нам повезло, что ядли ещё не набрались сил после утомительной ночи и что они вообще на несколько часов впадали в спячку. Другие представители семейства членистоногих, из отряда перепончатокрылых, подотряда стебельчатобрюхих, бодрствуют и защищают свои ячейки круглосуточно. А на этих наверняка невероятно большая масса сказывается.

– Медленно погружайся в воду! – скомандовал я Тарасу, когда тот оказался рядом. – Оставь на поверхности только нос и жди моего возвращения. Я посмотрю, вдруг и на том конце прохода стражи на посту застыли…

– Жду! – коротко сказал варвар.

Я задраил скафандр и отправил в путь. Благо что, только нырнув, увидел не так далеко пятно света – это солнечные лучи пробивали толщу воды. Двигаться пришлось, слегка согнувшись, но, думаю, что и для оставшегося позади гиганта протиснуться здесь не станет проблемой. В конце восьмиметрового тоннеля я опять-таки проявил похвальное благоразумие и не стал спешить, сразу выныривая на поверхность, а начал делать это медленно. И через полуметровую толщу воды расслышал некие порыкивающие звуки. Я осторожно высунул голову из воды и увидел интересную картину…

Глава 10

Два представителя племени кочаги не просто ссорились, а пытались проломить друг другу головы своими шипастыми дубинами. Уж не знаю, что они не поделили, но бой вёлся с целью не просто пустить кровь сопернику, а убить его, никак не меньше. Оба уже имели солидные ранения головы, плеч и рук. Как там внизу у них дело обстояло, я рассмотреть не мог, мешала береговая кромка. Но раз прихрамывали, то и ногам досталось. Меня удовлетворило отсутствие секундантов, зрителей или болельщиков. Я достал на всякий случай оба метательных ножа и приготовился ждать развязки.

Ждать пришлось недолго. Один из бойцов сильно провалился вперёд, промахнувшись дубиной, и после этого получил мощный удар шипом в висок. Дикарь рухнул как подкошенный, не издав больше ни звука.

Победитель присел, прислушиваясь и оглядываясь. Из чего я сделал вывод: бой был незаконным, и наверняка дикаря могут покарать. И скорее всего племя находится где-то поблизости. Иначе зачем победителю так себя вести?

Меня он не замечал, а я видел, как лицо его расслабляется, становится спокойным. Значит, вокруг никого больше нет. Да и дальнейшие действия это подтвердили: кочаги подхватил труп своего поверженного противника, подтащил к берегу и сбросил в воду. Туда же улетела и дубина убитого. Правда, перед этим дикарь что-то поднял с земли и спрятал в своих меховых штанах.

Затем победитель решил смыть с себя кровь, а для этого не нашёл более удобного места, чем тот затон, где притаился я.

Пока он спускался туда, мы с Булькой пришли к согласию. Риптон уговорил меня не убивать дикаря ножом, а дать ему возможность испытать первые наработки ментального удара по противнику. Тем более что и расстояние позволяло, по его мнению. Когда горец встал на берегу на колени и наклонился к воде, до него было метра четыре. Объект предстоящего опыта ополоснул несколько раз лицо, но вдруг увидел мою торчащую над водой голову и замер в недоумении.

Вот тут мой шибко учёный друг и начал эксперимент. Уж не знаю, как он там и что отправлял в мозг открывшего рот, собираясь заорать, дикаря, но результат оказался неожиданным. И в первую очередь, для моего самочувствия. Было такое ощущение, что меня огрели тяжеленной дубиной. Причём не только по голове, но и по всему телу. В глазах завертелась радуга, во рту пересохло, пальцы разжались, выпуская ножи, а ноги подогнулись. Я потерял контроль над собственным онемевшим телом, так меня шарахнуло. Мой симбионт пытался привести меня в норму, но у него не очень получалось. Зато и дикарю досталось по полной программе. Он так и рухнул на берег и приходить в себя не спешил.

Чуток оклемавшись, я мысленно заорал:

«Что ж ты творишь?! Экспериментатор фигов, ржавчина тебя разорви! – после чего ещё кучу слов нагородил ну совсем нелитературных, ибо никак не мог сдержать эмоции чудом выжившего человека. – Ты же нас чуть не угробил!

«Спокойствие! Только спокойствие! – с каким-то нездоровым восторгом воскликнул риптон. – Все мы живы, и всё у нас получилось! Эпохальное событие произошло! Вселенная содрогнулась от моего умения! Слава мне! Ура! Ура! Ура!»

«Ты себе случайно мозги последние не выжег? А то мне страшно становится…»

«Танти, как тебе не стыдно! Ну не совсем удачно первый опыт прошёл, так с кем не бывает? Ты меня вон тоже сколько раз чуть не угробил во время своих приключений, но я ведь тебя за это ни разу не обвинил в сумасшествии. Верно?»

Пришлось признать справедливость его упрёков:

«Ну да, ты прав… Это я сгоряча…»

«Хватит оправдываться, я тебя уже простил. Поторопись лучше за Тарасом… пока его ядли не слопали».

Когда я уже двинулся назад, Булька добавил:

«Тем более что без помощи крепкого человека мы толком с продолжением эксперимента не справимся…»

«Ты хочешь опять нанести ментальный удар?!» – перепугался я.

«Да что с тобой? – удивился симбионт. – Ты стал как нервная барышня, от всего паникуешь. А мне только и надо, что провести исследования этого дикаря и проверить на нём некоторые свои теории…»

«Ты бы лучше меня проверил. Еле конечностями шевелю… И ножи потерял…»

Вынырнув возле дисциплинированно мокнущего всем телом варвара, я стал его консультировать:

– Здесь недалеко, метров восемь. Глаза держи открытыми, но не дыши. Я буду тебе помогать, подталкивать сзади. Шумно не выныривай, соблюдай тишину и сразу выползай на берег. Там лежит оглушенный горец, его убивать не надо, только свяжи его же поясом. Потом осмотришься и поможешь мне выбраться на берег. Понял?

Тарас кивнул, и мы направились по туннелю. Варвар чувствовал себя под водой довольно уверенно – топал по дну, наклонившись вперед, а я следовал за ним. Оказавшись на берегу, деловито занялся лежавшим пленником. Я тоже время даром не терял, нагнулся и отыскал у себя под ногами ножи.

Убедившись, что вокруг никого нет, гигант легко выдернул меня из воды и поинтересовался:

– А зачем тебе пленный? Кочаги выдерживают любые пытки и никогда не вступают в переговоры.

– Делать мне больше нечего, как тайны его племени пытками вырывать! – Я разместился на каком-то деревянном обломке, рядом с горцем, и положил ладонь на его окровавленную голову. – Просто для торжества науки не помешает взять с этой немытой давно головы кое-какие анализы.

– Осторожней! Он если очнётся, то и покусать может, – предупредил Тарас. – Или наложить ему ремень на зубы?

– Думаешь? – засомневался я. Но риптон тут же заверил, что ударит в случае опасности током, и я успокоился: – Справлюсь и так. А ты пока присмотрись к окрестностям. Сдаётся мне, что тут таких коротышек может оказаться неожиданно много. Этот ведь дрался прямо здесь, когда я вынырнул. Убил своего соплеменника и в речку бросил… вон туда…

– Странно, – сказал варвар, осматривая берег. Тут и там валялись ветки и обломки стволов. – В жизни кочаги существует одно незыблемое правило: убийцу своих, будь то воин, ребёнок или женщина, они сжигают на костре живьём. Кажется, только претенденты на место вождя племени могут бороться между собой без оружия. Значит, у этих была очень веская причина нарушить закон…

– Глянь у него в штанах, – припомнил я подмеченную деталь. – Что-то он поднял с земли и спрятал там.

Тарас пошарил в кармане штанов горца и протянул мне мой маленький двенадцатизарядный пистолет. Разрядив его ночью в первой пещере, я отбросил это оружие как уже ненужное. А для дикарей он, наверное, представлял ценность, соизмеримую с царской короной. Вот два соплеменника и стали выяснять, кому обладать находкой.

– Возьми себе, – сказал я. – На память.

Стоило видеть, с какой счастливой улыбкой принял парень мой дар и насколько тщательно упрятал бесполезное оружие в карман своих шорт.

Он направился осматривать окрестности, а я спросил у риптона:

«Ну и что там у тебя, Архимед? Или тебе нравятся другие имена? К примеру, Ньютон, Лунман, Боендаль или Керзес?»

«Боендаль – больше философ, чем учёный, – заметил мой друг. – Я к этим великим людям отношения не имею и должен прославить собственное имя… Кстати! Не пора ли мне сменить имя?»

«А зачем? – удивился я. – Мне и это нравится».

«Издеваешься, да? – обиженным тоном спросил Булька. – Представляешь, как это будет выглядеть? Вручают мне какую-то там премию, и на всю громкость звучит: «Награждается какой-то там Булька!» Тебе самому за меня не будет стыдно? Давай, придумывай мне солидное имя. Именно под ним я и собираюсь публиковать свои научные труды».

«А какое ты хочешь?»

«Ты мой носитель, ты и выбирай. Если мне понравится, я соглашусь. А то, выбрал он, понимаешь ли… что в голову ему взбрело!»

«Зато от всей души! И оно мне очень нравится. По мне, лучше вряд ли отыщется. Оно привычное, родное… да и сам понимаешь».

«Не спорю. Мне оно и самому нравится. И в домашней обстановке, спорах между нами можешь меня называть, как прежде, – разрешил Булька. – Но вот для официальных церемоний и для истории – будь добр придумать нечто звучное и запоминающееся. Иначе… иначе я с тобой разговаривать перестану!..»

«Суровое наказание, – загрустил я, почти не кривя душой. – Что ж такое придумать? Тебе попроще, хорошо запоминающееся, или нечто зубодробительное, пышное и длинное?»

«К примеру?»

«Ну вот тебе простые: Ум Гелий. Хит Лох. Маг Лун».

«Нетушки! Только такого позора мне не хватало! А что из длинного?»

«Да хоть: Любкрепкондарий…» – начал я, но был тут же прерван:

«Тем более нет! Давай нормальные имена!»

Пока я размышлял, запиликал мой крабер.

«Спасатели», – подумал я и сказал:

– Ну и сколько можно ждать?

– И кого же ты ждёшь? – узнал я голос Патрисии.

– Ой! Это ты, дорогая?

– Так кого ты ждешь?

– Здравствуй вначале, и я тоже по тебе соскучился.

– Не сомневаюсь! Привет! Жду ответа.

– Да вот решил взобраться на гору Прелестного Рассвета. И в самом деле, дивная панорама отсюда открывается… Потрясающая! – Эта гора была достопримечательностью моей родной планеты Лерсан.

– Рада за тебя. Но ты так и не ответил!

– Да флаер я жду, вниз пешком топать неохота. Да и ветер тут холодный.

– Не хватало ещё, чтобы ты простудился, – забеспокоилась Патрисия.

– Ерунда. Булька ведь со мной. Да и одежда добротная. И кстати, ты знаешь, что наш славный риптон только что потребовал? Сменить ему имя на более благозвучное. И у меня голова пухнет от спора с ним. Не подскажешь что-нибудь эдакое? А то вот эти ему не подошли…

И я с вдохновением стал перечислять имена короткие, длинные, диковинные и смешные, стараясь отвлечь Патрисию от разговора по существу.

Только её величество надолго на такие уловки не поддалась. Оборвала меня, когда я перешёл к описанию открывшихся мне пейзажей:

– Ну всё, хватит о пустяках! Давай поговорим о деле!

– Давай! – согласился я и тут же нанёс первый укол: – Надеюсь, ты не помышляешь о нарушении запрета и о выходе из дворца?

– Я с тобой хотела поговорить совсем об ином, – заметно напрягся голос императрицы. – И не сбивай меня с мысли…

– На данный момент твоя безопасность – выше всех иных мыслей! И если ты решила выскользнуть на какой-нибудь бал или приём вне нашего дворца…

– Вот только не надо меня строить, как малолетнюю курсантку! – вскипела Патрисия. – Всему есть предел! Сама разберусь, что мне можно делать, а что нельзя. Вокруг меня толпы телохранителей, гвардейцев, офицеров Дивизиона и сотни других, заботящихся об охране моей персоны. Так что в экстренном случае не дадут в обиду!

– Так это в экстренном… – начал было я, но любимая меня уже и слушать не хотела. Она жёстко настроилась на ответы на свои, давно приготовленные вопросы:

– А теперь скажи мне, чем занимается наш профессор Сартре? Что такое секретное ты ему поручил, что к нему даже Энгора Бофке не допускают?

– Хм! С какого вакуума наш учёный вдруг понадобился Рексу?

– В интересах следствия. И я его доклад вместе с просьбой одобрила. Но решила у тебя уточнить.

Она замолкла, ожидая от меня ответа, а я сделал паузу, размышляя. Ради помощи следствию пусть бы профессор и поработал по своему направлению. Но, зная привычку главного следователя выискивать во всем двойное, а то и тройное дно, я подозревал, что тот пытается встретиться с Сартре не просто так. Наверняка ещё какую-нибудь бяку замыслил или что-то разнюхал. Но если переговорить с учёным заранее, вот хотя бы сразу после этого разговора, то можно его предупредить о темах, которых касаться нельзя. И всё будет хорошо.

Я уже собрался ответить, но тут очнулся горец и с диким рёвом попытался вскочить на ноги. Сорвавшаяся с моей руки молния попала дикарю в висок и чуток его приостановила, но не успокоила. А Булька почему-то медлил с ментальным ударом. Скорее всего ему просто сил на него не хватало. Поэтому мне ничего не оставалось, как, уронив крабер за отворот скафандра, заехать дикарю в лоб. Представитель племени кочаги перестал реветь и вновь отрубился.

«Ты его убил?! О-о! Вандал! – завопил риптон. – Зачем ты это сделал?! Такой опыт угробил!..»

Я вновь поднёс крабер к уху, и услышал:

– …вечай немедленно! Что там у тебя происходит?

– Да тут целая толпа молодёжи нагрянула, и парни заорали от счастья как бегемоты. Хотя, по-моему, они должны были помогать своим девушкам, которые ползут к вершине на четвереньках. Вот уж нравы изменились! Где былое трепетное отношение к дамам?

– Да ладно тебе. – Патрисия вздохнула с облегчением. – Так что с Сартре?

– Профессор и в самом деле очень занят. Но меня интересует позиция Рекса. Он ведь всегда все творит с двойным умыслом и до сих пор нам не простил, что мы скрываем от него вселенские тайны. Нужно ли допускать его к Сартре?

– Да, он явно что-то недоговаривает. У меня создалось впечатление, что он даже во мне подозревает если не шпионку, то разрушительницу основ Оилтонской империи.

– Да-а, он такой… Так что решай сама, дорогая. И уже в который раз умоляю тебя: будь осторожна и никуда не выходи до моего приезда. А я компенсирую твоё затворничество одним чудеснейшим, невероятным сюрпризом.

– Так уж и чудеснейшим?

– Это ещё скромно сказано! – заверил я самым счастливым тоном. – И не сомневайся, тебе понравится. Можно сказать, что уже всё готово. Ты только дождись моего возвращения как хорошая и послушная девочка. Договорились?

– Ну хоть намекни, что это?

– Нет, дорогая, так нельзя. Весь эффект пропадёт. Я хочу тебя обрадовать, глядя в глаза, любуясь тобой и наслаждаясь твоей реакцией.

Последовала многозначительная пауза, во время которой Патрисия явно улыбалась. Уж я-то её отлично знаю! Да и промурлыкала она после этого самым ожидаемым тоном:

– Трудно представить даже, чем таким особенным ты меня можешь обрадовать… Но я буду ждать… И только попробуй меня обмани!

– Как можно, принцесса! – перешёл я на самый интимный шёпот. Но заметив бегущего ко мне Тараса, резко сменил тон: – О! А вот и флаер за мной прилетел. Когда тебе позвонить?

– Давай уже утром… Целую!

Я ответил ей тем же и выключил крабер.

– Кочаги! – выпалил подбежавший Тарас. – Голов пятьдесят! Идут по берегу в нашу сторону.

Глава 113602 год, система Красных Гребней, планета Элиза, город Нароха

Несмотря на несколько нервозную обстановку, связанную вначале с пропажей Тантоитана, а потом с задержкой спасательной операции, Малыш всё-таки решил не отказываться от обеда с начальником лагеря. Тем более что это именно барон Кири приложил очень много усилий для наладки контакта и дальнейших переговоров с оккупировавшими Покрусту учёными из Союза Разума. Считалось практически невозможным влиять на данных борцов за чистоту и независимость отстающих цивилизаций, но обстоятельства порой складываются так, что идут вразрез с личными желаниями, галактическими законами и амбициями. Так, например, раз система принадлежала королевству Пиклия, его военный флот мог попросту не пропустить транспорты с продуктами, топливом и техникой для учёных. И тем волей-неволей всё равно пришлось бы покинуть не только окрестности Покрусты, но и вообще систему Красных Гребней. Тем более что трения с узурпатором трона Моусом Пелдорно на этой почве и до того возникали постоянно.

А господин Фре Лих Кири имел выходы и на флотских адмиралов, которые стали в нужную сторону разворачивать свои соединения космических кораблей, да и с руководством учёной группы был в хороших контактах. И тем просто пришлось пойти навстречу спасателям. Так что вопрос с немедленной, а точнее говоря, с сильно запоздавшей посадкой спасателей на планету решили практически бескровно, ограничившись только одними угрозами друг другу и закулисным давлением на кого следует. И в данный момент процесс допуска спасательного корабля на планету близился к завершению. На орбите вокруг Покрусты только и осталось, что провести досмотр спускаемого челнока, проверяя, нет ли на борту запрещённого на дикой планете оружия. Так же запрещались к раздаче дикарям современные станки, новейшая лётная техника, передовые технологии и носители любой, преждевременной для взрослеющей цивилизации информации.

Ну, с этим меньше всего проблем возникло. Замаскированные под местных старателей воины Оилтона и сами по себе были страшным оружием, а задача стояла вполне простая и короткая по времени: опуститься в нужную точку, взять господина Добряка на борт и покинуть планету.

Именно с этой животрепещущей темы начали разговор за столом барон Кири и Пьер Сиккерт, именем которого и прикрывался Малыш. Причём на этот раз они уже общались как старые добрые знакомые, чуть ли не друзья. Да и количество лиц на застолье прибавилось. На этот раз начальника лагеря сопровождали супруга – надменная, холёная дама с изумрудной кожей уроженки центральной планеты и её племянник, тот самый господин Ат Ра Кадор, ближайший подельник и помощник по сбыту краденных палеппи. А с Малышом была миледи Кассиопейская, которая играла роль его любовницы, целительницы и талантливого инженера-электронщика Маши Гридер.

Причём сопровождающие Фре Лиха удостоились трапезы не просто так. Именно об этом он и начал разговор, когда все перезнакомились, уселись за стол и утолили первый голод холодными закусками:

– Постановка диагноза госпожой Гридер, во время нашего первого обеда, меня так потрясла, что я просто не мог не поделиться своим восхищением с супругой. А так как и за её здоровье я всегда и немало опасаюсь, то у меня огромнейшая просьба: осмотреть и её. Если не затруднит…

– Нисколько! – тут же сказала Маша Гридер, глядя на баронессу, как на мать родную. – Я с удовольствием продемонстрирую свои умения в конце обеда.

– А то эти все новомодные омолодители, ради которых мы собрались лететь на столичную планету, нам как-то не внушают доверия, – признался Фре Лих.

– Ну почему же, – возразил Пьер Сиккерт с вальяжной аристократичностью. – Поговаривают, что это пятое чудо света отпихнуло на шестую позицию даже стахокапусы Оилтона.

– Не знаю, не знаю, что там про эти странные растения правда, а что нет. Пока сам не пощупаю руками – не поверю. А вот с омолодителями… Мы собираемся посетить лечебницу в ближайшее время, но там жуткие очереди, всё расписано чуть ли не на год вперед. И меня это возмутило до крайности. Получается, что старому служаке, отдавшему своё здоровье ради блага королевства, не подправят здоровье из-за наглых и беспринципных толстосумов!

И возмущался барон так искренне и с такой патетикой, что, если не знать о его миллионных прибылях на перепродаже краденых ракушек, слёзы на глаза могли навернуться. Малыш плакать не стал, но искреннее сочувствие проявил:

– И в самом деле – несправедливость! Насколько я знаю, вреднее места работы, чем ваш лагерь, нет в королевстве. Так что ветерану и заслуженному патриоту могли бы пойти на уступки. Жаль, что у меня никого нет из близких знакомых среди медицинских светил нашей столицы, но я приложу все усилия, чтобы отыскать хоть кого-то, кто мог бы помочь в продвижении вашей очереди к омолодителю.

Фре Лих радостно заулыбался:

– Спасибо за участие! Приятно, когда земляки поддерживают друг друга.

– То же самое могу сказать и о вас, – учтиво склонил голову Малыш. – И поблагодарить за помощь в решении проблемы господина Добряка, а также в арестах наших нечестных и подлых конкурентов.

– О! За это и благодарить не стоит, моя работа и моя обязанность. Тем более что я этих местных дельцов и махинаторов насквозь вижу: вор на бандите сидит и аферистом погоняет. С ними ни с кем дел иметь нельзя, а если и работать, то с оглядкой и перестраховкой.

– Да, я это уже понял по вашим предыдущим высказываниям. И тем более буду стараться помочь с вопросом об омолодителе.

– А, пустое! – отмахнулся барон, но всё-таки не удержался от покровительственного смеха. – Честно говоря, я и сам решу этот вопрос уже сегодня вечером. И знаете как? – Не зная, что его новые знакомые прекрасно осведомлены обо всей его деятельности, он похвастался: – Сегодня договорился о личном разговоре с его величеством.

– О! Вы с ним знакомы? – как бы не удержалась от завистливого вопроса Маша.

– И очень близко. Поэтому не сомневаюсь, что лететь на столичную планету мы сможем хоть завтра!

Тут и Пьер Сиккерт не удержался от восторженного мычания. Подали горячие блюда, разговор несколько приутих, но после воздания должного кулинарным талантам шеф-повара Ратарка и его помощников Малыш продолжил тему знакомства барона с Моусом Пелдорно:

– А вот мне как-то ни разу не пришлось увидеть короля вблизи. Один раз пытался достать пригласительный на торжественный приём во дворце, но и тут не повезло.

– Ну да, это дело весьма непростое, – с ухмылкой сказала баронесса. – При распределении учитываются только старые заслуги.

Все и без неё знали, что узурпатор на подобные балы допускает только ярых сторонников и проверенных на крови подельников. Фактически всё сомнительное дворянство уже давно было отстранено от двора и вообще к государственной кормушке не допускалось.

Но владелец консорциума сделал вид, что надеется на свои деньги и горит желанием показать свои умения и знакомства перед любовницей:

– Несомненно, всякую шваль и ненадёжных в политическом плане демагогов к его величеству и подпускать нельзя, недостойны. Но владельцы крупного капитала в число таких личностей никак не входят. Поэтому я бы всё-таки хотел осуществить Машину мечту и хоть раз провести её на приём в королевском дворце. Поэтому наберусь смелости и попрошу у ваших светлостей совета: к кому обратиться насчёт пригласительного?

Супруги Кири переглянулись, и барон покровительственно рассмеялся:

– Можете считать, что вы уже обратились к кому надо. Но сразу хочу расставить правильные акценты. При всём уважении к вам, господин Сиккерт, и к вашему умению зарабатывать деньги скажу, что не они самое главное средство для получения пригласительного билета. Наш король в этом деле даже излишне щепетилен, что бы там про него ни болтали злые языки. То есть его распорядителей взяткой не соблазнишь. А вот умение Маши определять любые болезни может способствовать получению личного приглашения от его величества. Естественно, только после моей рекомендации.

На это заявление реакция последовала вполне ожидаемая: Пьер Сиккерт затянул длинное восторженное «О-о-о-о!», а его любовница весьма непосредственно, по причине молодости, захлопала в ладоши, раскраснелась от удовольствия и стала подпрыгивать на стуле. После такой бурной радости никто бы не усомнился в том, что она с пелёнок мечтает увидеть короля Пиклии вблизи.

На самом же деле все основные эмоции от собеседников были тщательно скрыты и бушевали в виртуальном пространстве мыслесвязи риптонов. Велась интенсивная беседа не только между Малышом, его супругой и находящимся в соседнем помещении Цой Таном, но с помощью краберов граф поддерживал связь с Алоисом и оставшимся в офисе Гарольдом. Причём Цой Тану помогали находившиеся рядом с ним Роберт Молния и Нинель со своей кузиной Эльзой.

Несколько неожиданно вся суть пребывания на окраине вражеского королевства перетекала в совершенно иную форму. Спасение Броверов как бы уже произошло, и оставалось только технически организовать их выезд. А вот появление пусть и призрачной надежды добраться к шкуре узурпатора трона Пиклии заставляло интенсивно думать и просчитывать всевозможные варианты уже иного события.

О риске для собственной жизни никто не думал, зато реальные способы уничтожения Моуса Пелдорно сразу заняли все помыслы. До сих пор Оилтонская империя ни разу не делала ставку на уничтожение своего главного врага руками наёмных убийц. А уж тем более – камикадзе. Хоть и были для этого средства и возможности. Ведь как ни укрывайся король, как ни прячься за толстыми стенами и многочисленными спинами своих приспешников, всё равно брутальным способом его уничтожить могли бы попытаться. Но именно брутальным, когда никто бы не сомневался, кто это сделал и кто направил руку убийц. Что для великой и независимой империи было недопустимо. Уподобляться уголовникам императоры рода Ремминг себе не позволяли.

А вот если бы вдруг с узурпатором пиклийского трона произошел несчастный случай или свалила с ног скоропостижная болезнь – это совсем иное дело. Тайно, с помощью нового яда уничтожить своего главного врага – вполне похвально. В большой политике такое допускается, тем более если открыто воевать нельзя, а бездействие и пустопорожняя демагогия ведут к многочисленным смертям среди подданных империи. Раз уж враг действует всеми дозволенными и недозволенными методами, то укоротить его на голову и остаться при этом вроде как ни при чём – это правильная позиция.

Вот члены команды, ничуть не сомневаясь в том, что консорт их действия только одобрит, и задумались над словами барона Кири.

По всем расчётам, начальник лагеря вскоре мог и в самом деле на некоторое время покинуть место своей работы по вполне уважительной причине. Ведь его гипроторфная торпеда, которую он использовал для вывоза палеппи на поверхность, исчезла. И неважно, по какой причине: сбой в программе или неожиданная подвижка пластов. Скорее всего никто так и не догадался, что уникального «почтальона» угнали пропавшие куда-то каторжники. А если и предполагали такое, то могли решить, что рисковые беглецы при использовании торпеды погибли.

А ведь процесс обогащения попросту обязан быть непрерывным по нескольким причинам. Тут и жадность, и срыв поставок, и боязнь лишнего накопления краденного на Донышке. Так что останавливаться на достигнутом никак нельзя, крупного вора временная неудача никогда не застопорит. А вот проблема с доставкой может остановить надолго, а всё из-за отсутствия второго самоходного, курсирующего сквозь грунты устройства. Между прочим, гипроторфная торпеда – не то чтобы уж очень дорогостоящая или редкая штуковина, но тоже на дороге не валяется. Она считается в некоторых государствах с тоталитарными режимами чуть ли не запрещённым к употреблению оружием. И в Пиклии обычными заказными поставками с центральной планеты ее не купишь.

А значит, барону следовало за ней отправляться самому. Потому что даже племянник его жены мог не справиться с такой задачей. Это – просчитали. А вот то, что он решит пособить Малышу и Синяве выбить пригласительный на мероприятие с монархом, не предполагали даже в самых смелых мечтах. Ну а если он ещё и слово доброе перед своим старым другом замолвит и тот пожелает поручкаться с удивительной девицей Машей Гридер, то лучше и не придумаешь. К данному моменту Булька сумел создать и выделить сразу два яда, которые после определённого инкубационного периода, убивали человека в течение пятнадцати минут. И если за это время не доставить пострадавшего в больницу, то уже никакой современный омолодитель не спасёт. Как бы ни был Моус помешан на своей безопасности, всё равно у него имеется куча шансов оказаться вдали от больницы. А ведь ещё следует его ближайшему окружению правильно и вовремя разобраться, что с теряющим сознание узурпатором происходит.

Об этих ядах в начале обсуждения знали лишь носители риптонов, Гарольд и Алоис. Шесть человек только и поняли, чем может закончиться пусть и очень короткая встреча с главным и самым подлым врагом Оилтонской империи. Все остальные лишь направили все свои силы и умения на разработку новой операции под кодовым названием «Встреча».

То есть процесс пошёл.

А за столом разговор не прерывался. Отпрыгавшая своё Маша обратилась к баронессе:

– Ваша светлость, я ведь могу не только вам о ваших болезнях рассказать, но и его величество обследовать!

Фре Лих Кири уже в который раз показал своё умение размышлять верно:

– Сомневаюсь, что вы отыщете у Моуса Пелдорно хоть какие-то болезни. Уж он наверняка побывал в омолодителе одним из первых.

– Вдруг это ему не помогло? – не сдавалась девица Гридер. – Вдруг какая-то тяжёлая болезнь в глубине организма затаилась? Ведь об этих медицинских устройствах чего только не рассказывают. Большинство мнений только восторженные, но ведь ходят слухи, что многие умирали чуть ли не сразу после омоложения.

– Поверьте, наша юная целительница, – не давал себя сбить с толку барон, – все эти слухи рождаются среди обывателей только из-за их плохой информированности. А мне довелось выслушать мнение сразу двух моих старых друзей, которым я полностью доверяю. И они – в восторге. Помолодели внешне лет на десять, а внутренне – вообще лет на тридцать. Ощущения – феноменальные. Ну и утверждают, что риска – никакого.

Вот тут уже молодая женщина воскликнула с явным разочарованием:

– Получается, что я так и не увижу его величество?!

– Успокойтесь, милая. Если вы сможете и моей жене рассказать обо всех её болезнях, то я окончательно поверю в вашу исключительность. А потом и донесу своё мнение до нашего монарха. А ведь он всегда интересуется подобными уникумами, покровительствует науке и искусству и наверняка захочет с вами пообщаться. А уж пригласительный билет при такой заинтересованности – и в самом деле пустяк.

После этих слов Маша Гридер пересела на стул рядом с баронессой и заявила с воодушевлением:

– Я готова. Приступаем?

Для её риптона Одуванчика наступала пятиминутка самой интенсивной и ответственной работы.

Глава 123602 год, планета Покруста, горы Лойдака

Наша позиция подходила для наблюдения за окрестностями, но не для обороны. Даже имей мы луки, нам не удалось бы отбиться от приближавшихся кочаги. Один трофейный меч, да несколько ножей и кинжал – слишком мало для отпора.

Следовательно, надо было прятаться. А до того избавиться от трупа. Не успел я отнять от головы дикаря левую руку и дать команду, как риптон заголосил:

«Ой, как здорово! Он жив! Постарайся его и дальше сохранить!»

«Как ты себе это представляешь?..»

«Дайенский шарик ему на голову, и в пещеру. Мы же там прятаться будем».

«Может, и там, – согласился я. – Если там ядли ещё не проснулись».

И уже ковыляя к воде, сказал варвару:

– Побудь тут, а я посмотрю, спят ли ядли.

Я пробрался по тоннелю в пещеру и обнаружил, что тушки второго ядля в воде нет. То ли гигантское насекомое само очнулось и вылезло, то ли его кто-то вытащил. И, к сожалению, правдой оказался второй вариант. Осторожно выныривая, я ощутил первые ментальные удары, ещё смягченные полуметровой толщей воды. Возле тоннеля сидели сразу три глазастые особи и пытались меня парализовать своими природными силами. По инерции я всё-таки всплыл и успел заметить ещё парочку пикирующих на меня тварей. Повезло мне в том, что я догадался включить свой единственный исправный фонарь. Свет полоснул по фасеточным глазам ядлей, и они отпрянули в стороны. Булька стал меня поторапливать не только восклицаниями, но сразу двумя возбуждающими уколами:

«Назад! Куда тебя несёт?! Моя защита и так на пределе! Возвращайся быстрей!»

Я поспешил назад. Оказывается, обитатели пещерного города не спят в течение всего дня, как мы рассчитывали, а значит, придётся выискивать иные пути для спасения от злобных кочаги. Примерно на середине тоннеля мне дважды сильно наподдали сзади. Ядли последовали за мной и попытались проткнуть «Гратю» ядовитыми жалами. Скафандр не подвел, но что будет, если разъярённые осы вылетят на дневной свет? Опасения у нас с риптоном возникли немалые.

Я выскочил из воды с такой скоростью, словно нога моя уже зажила. Глядя на меня, Тарас сразу всё понял, выставив перед собой вместо щита дикаря и правой рукой сжимая трофейное оружие.

Видимо, нам всё-таки повезло: яркий дневной свет отпугнул ос, и те не стали всплывать из мрачной темноты тоннеля.

Но как нам спасаться? С моей ногой много не побегаешь. Варвар меня тоже далеко не утащит. По всему получалось, что у нас только один вариант для отрыва от преследователей: вновь плыть по реке. Только как на этот раз нас встретят? И главное – чем? Если лёгкие стрелы мой скафандр парировал без напряга, то камни, брошенные с берега, могли повредить начинку «Грати». То бишь меня. Да и Тарас пострадает.

– Как там дальше река? – спросил я у Тараса. – Плыть можно?

– Порогов близко нет, но ускользнуть мы сможем только в случае большой удачи, – сразу всё понял варвар. – У них копья, и заметят они нас издалека. Берег высокий… Да и растянулись они изрядной цепочкой.

Но другого выхода не было. Разве что вдруг прямо на голову свалится спасательный бот с орбиты. Только, увы, помощи так быстро ожидать не приходилось. Следовало хоть что-то придумать самим. И Тарас придумал. Он бросился собирать разбросанные по берегу обломки, а я тут же сообразил, как их использовать с наибольшей выгодой для нас.

Два ствола подлиннее – вдоль. Один короткий – поперёк. Большая ветка – для рук. И вскоре дикарь лежал на такой раме распятый и привязанный. Ну и голый совершенно, потому что на этот плот у нас ушли все ремни, пояса и его порезанная на полоски одежда. Мы с Тарасом, спрятавшись в центре плота под телом, будем им управлять. Нам только и надо, что проплыть мимо цепочки кочаги, а дальше уже обойдемся без живого щита.

– Шарик надевать? – спросил я.

Тарас помотал головой:

– Ничего не видно, очень неприятно…

– Тогда крепко держись одной рукой за ствол, а второй за петельку моего скафандра, вот здесь. Готов? Ну, тогда понеслись!

Я плыл впереди, стараясь не поднимать капюшоном скафандра ноги нашего пленного. Тарас разместился чуть сзади центра плота. Для наблюдения за берегом Булька использовал часть своего тела, выставив его над прикрывающим нас щитом, поэтому мне не пришлось высовывать голову из воды.

Реакция дикарей на увиденное нам здорово помогла. Первые из десяти в стае, бегущие цепочкой, остановились, взирая на странный плот с телом и тыкая в него пальцами. Где-то на уровне второго десятка мы услышали рёв: это они так громко опознали своего соплеменника. А тот вдруг очнулся, приподнял голову и тоже заорал, словно разъярённый вепрь. Ну и предпринял попытки если не разломать плот, то хотя бы освободить свои конечности.

На третьем десятке дикарей, стоявших вдоль берега, рёв оттуда усилился, соплеменники опознали своего окончательно и скорее всего недоумевали: с какого перепугу тот вдруг устроил такое плавание? Наш живой щит на это ответил более членораздельным воплем (если вообще подобный вопль можно назвать членораздельным!), и тут уже вся стая взвыла от возмущения. Видимо, догадались, что дело тут нечисто. Да и рассмотрели окончательно меня и Тараса в воде.

Вот тут кочаги и пустили в ход оружие.

Мы уже неслись мимо пятого, последнего десятка, когда в нас полетели копья и стрелы. У меня и у Бульки создалось стойкое впечатление, что своего соплеменника горцы щадили и старались поразить только меня и Тараса.

Больше всего досталось мне. От страшного удара чуть выше правого локтя я перестал чувствовать руку. Странно, что от боли не отключился. Второе копьё попало мне в грудь, с правой стороны. Ткань-то должна была выдержать, а вот мои рёбра – неизвестно. Треск мне послышался явственный. Но ни вскрикнуть, ни застонать я не смог, так как третье копьё угодило в живот чуть пониже солнечного сплетения, выбивая из меня дыхание и застилая зрение красным туманом. Я даже слышать перестал, что мне советует делать риптон, и на какое-то время выпал из действительности.

Только и успел подумать, перед тем как и моя левая рука соскользнула со ствола: «Что ж мне так не везёт-то в последнее время?..»

Глава 13

Мысли о невезении продолжились и после того, как я очнулся: «Это, наверное, потому, что я обманываю Патрисию… Вот меня судьба и наказывает… Если выпутаюсь из этой неприятности живым, больше никогда ей врать не буду! Что бы ни случилось – никогда! – Данное самому себе обещание не только воодушевило, но и помогло собраться. – И куда это меня несёт?»

Но уже хорошо, что я очнулся, и ещё лучше, что меня несёт вода! Могли ведь нести кочаги! Открыл глаза: в воде с головой. Но утыкаюсь в плот над собой. Руки висят вдоль тела, но от нашего щита не оторвался. Почему? Ага! Вот и ответ на мой вопрос, данный риптоном:

«Это я тебя держу к плоту привязанным. Хотя Тарас так косится на полоски моего тела, что того и гляди в них зубами вцепится. Он ведь выставил уже давно голову из воды и старается держать плот на стремнине…»

«А кто это рычит время от времени?»

«Да пленник наш. Как только начинает орать как недорезанный, варвар на него водой плещет, прямо в рот. Тот чуть замолкает, прокашляется и опять рычит».

Стало понятно, что попавшийся нам дикарь так и не полюбил водные прогулки и не хочет далеко отплывать от родных мест. Но мне было на него наплевать, меня беспокоило собственное тело. Правая рука болела, при вдохе покалывало в груди, а в животе дергался горячий клубок. Симбионт что-то там пытался со мной творить, но добрая треть его тела была задействована на удержании возле плота, следовало разгрузить его от этой заботы. Поэтому я левой рукой ухватился за короткую поперечину рамы, поддал плавучести скафандру и всплыл чуть ли не по грудь.

Тарас взглянул на меня с радостью:

– Жив?! А то мне показалось, что твой… э-э-э… скафандр только труп поддерживает.

– Ну, от трупа я недалеко ушёл, – выдохнул я. – А мы оторвались от этих?

– Давно. Но скоро будут пороги.

– Пороги? Ладно, еще немного проплывем и сделаем привал. Мне бы хоть немного отлежаться…

Через четверть часа разведчик направил наше транспортное средство в затон со скалистым берегом. Отсюда основное русло не просматривалось, прикрытое выступами скал.

С огромным трудом выбравшись на берег, я вытянулся на относительно ровной поверхности.

– А что с этим дикарём делать? – спросил Тарас и опять плеснул водой в морду зарычавшего было горца.

«Он тебе нужен? – поинтересовался я у риптона. – А то как бы не вырвался, а мне бегать за ним лень…»

«Ага, так это у тебя от лени такое желание лежать и ничего не делать? – не преминул поиздеваться мой учёный друг. – Зачем, спрашивается, я тогда тебя вылечить пытаюсь?»

«Пытаешься? И как успехи?»

«Эх, Танти! Тебе бы в больницу, к омолодителю. Даже я со своими умениями бессилен тебя на ноги поставить… быстро, по крайней мере. Одна надежда на спасателей… А дикарь пусть пока лежит под присмотром Тараса, мне бы он очень пригодился».

Когда я дал нужный совет варвару, он подтащил плот с телом повыше и стал присматривать и за берегом, и за пленником. А Булька мне напомнил, что я собирался позвонить профессору Сартре.

«Не нравится мне здесь, – заявил симбионт, пыхтя над моими повреждениями. – Уж слишком тебе достаётся…»

«Согласен».

Я связался с научным гением нашей империи:

– О! Профессор, рад тебя слышать, – сказал я, когда Сартре отозвался. – Там моя супруга тебя ещё ни о чем не выспрашивала?

– При мне только этот крабер, но помощник меня предупредил, что вскоре императрица будет звонить на другой, официальный крабер. М-м… двадцать две минуты осталось до назначенного времени. А что?

– Вот как раз по этой теме и хочу предупредить. Ей о сути своей работы можешь говорить что хочешь, хотя адрес пока не указывай точный. Скажи только, что я решил устроить тайную лабораторию с научно-исследовательским комплексом, а ты готовишь весь список оборудования и медицинских устройств. Но в предстоящем разговоре встанет вопрос о совместной работе с Энгором Бофке. Следователь желает выяснить содержимое мозга Саши Горца, камикадзе, и почему там дырочка в черепе, аналогичная моей.

– О! Неужели совсем аналогичная? – резко заинтересовался учёный. – Надо будет и в самом деле глянуть…

– Вот и посмотри. Главное, никому не проболтайся, где мы и почему. Вроде ничего всплыть не должно, но на сердце у меня как-то тревожно…

«Ага! – не удержался Булька. – И на сердце у него тревожно, и кости в трёх местах поломаны! Что ж дальше-то будет? Прорицатель ты наш!»

Некие интонации в моём голосе уловил и профессор. А может, он просто спросил из вежливости:

– А как у вас там дела?

– Превосходно. Планы выполнили на пятьдесят процентов. Остались технические детали и запланированная акция на обратной дороге.

– О! Так это же здорово! – Сартре всё прекрасно понял об освобождении Броверов. – Но не слишком ли много процентов ты отводишь на зачистку какого-то поместья?

– Так у нас ещё и другие дела есть. Мы тут отца нашего новоиспечённого графа Цой Тана отыскали. Надо будет его захватить в Оилтон. Ну и с родными мне следует массу вопросов решить и всё подготовить, как следует. День, а то два придётся потратить.

– Ну да, понимаю…

Уж я-то прекрасно знал этого умнейшего человека и давно относился к нему как к близкому родственнику, поэтому не только верил, что он поймёт, но и вдруг решил к нему обратиться с деликатной просьбой:

– Там с Патрисией есть проблема…

– В чём именно? – с готовностью поинтересовался профессор. И меня, и мою супругу он знал очень давно, умилялся до слёз, когда видел нас вместе, и поэтому особо ревниво следил за нашими семейными отношениями и вёл себя порой при этом, словно курица-наседка возле своих цыплят.

– Да меня там нет, и Патри может со скуки или расстройства какую-нибудь глупость вытворить. А там убийца-камикадзе вокруг дворца бродит. Выходить-то я ей запретил, но ты ведь знаешь её строптивый характер. Так что присмотреть бы за ней не мешало или загрузить чем-то очень интересным и выматывающим. Чтобы сил больше ни на что не оставалось, кроме как в кровать завалиться… С твоим-то опытом…

– Понял! Думать начинаю немедленно. И всё устрою.

– Вот спасибо! – я несколько успокоился. – А уж когда вернусь, чем-нибудь интересным и помимо «спасибо» рассчитаюсь.

– Как тебе не стыдно?! Ты лучше жене что-нибудь оригинальное привези! – возмутился было Сартре, но тут же с озарением воскликнул: – О! Разве что откроешь ради меня именно ту древнюю бутылку коньяка, которую отыскали при реставрации столицы.

– Уговорил! – скривился я. – Хотя я её обещал открыть после появления у нас с женой ребёнка. Да и ей будет сразу несколько сюрпризов, пусть только ведёт себя хорошо.

На том наш разговор и закончился. Весьма своевременно, между прочим, потому как главный координатор всех наших действий после моего звонка ему воскликнул:

– Долго жить будешь, Танти! Я как раз о тебе думал и уже крабер в руке держал, твой номер набирая, а ты – как по заказу.

– Рад, что тебя потешил. И где же эти спасатели? Или мне своего брата Цезаря к операции подключать? Он живо с орбиты столкнёт этот линкор с правозащитниками и демагогами!

– Чего ты на них так обозлился? – недоуменно спросил Алоис. – То всегда и во всём поддерживал, кричал, что они правое дело творят…

– Ага! Вот тут я рассмотрел это «дело» из самого нутра. Конечно, «зелёные» во многом правы, но слишком растянутый процесс роста цивилизаций – дело ошибочное. Сознание аборигенов развивается, а значит, их малыми частями надо сразу окунать в жизнь Галактики. Тогда ассимиляция пойдёт быстрее и с большей пользой для отставших цивилизаций.

– Ух ты! Смотри, как он разошёлся! Ты там случайно не температуришь? – И, не дожидаясь моего ответа, мавр перешёл на деловой тон: – Бот со спасателями отвалил и уже мчится вниз. Давай свои координаты.

Я сообщил и добавил:

– Пусть осторожнее на посадку идут, вокруг дикарей полно.

– Что значит «осторожнее»? Ребята опустят тебе трос, подтянут, и все дела!

– Да нет, тросом неудобно… – Мне было стыдно признаться, что «лучшего воина современности», как я редко, но все-таки себя называл, поломали какие-то безграмотные пещерные люди. – Пусть приземляются и захватят носилки…

Алоис опешил. Мог бы и накричать, но нас подчинённые слушали:

– Это что там такое грандиозное на Покрусте творится?! А?!

– Да всё нормально, не паникуй. Чуть оступился…. Да и от копья не смог увернуться… Слишком много их в меня полетело одновременно…

Может, мне и послышался какой-то скрип, а может, Алоис и действительно заскрипел зубами. Пауза затянулась, а потом он сказал ровно, как ни в чём не бывало:

– Ладно, ещё четверть часа без носилок продержишься?

– Да я ещё о-го-го! Не надо меня хоронить раньше времени!

– Не знаю как тебя, – погрустнел голос мавра, – но мне точно не поздоровится. Особенно если кто-то узнает о твоём теперешнем состоянии…

– Ничего, дружище! – попытался я его взбодрить. – Всё нормально! Всего-то косточка треснула, до твоей свадьбы заживёт!

– Хочу надеяться… Добро! Отключаю связь, спасатели уже засекли речку на своих боефикаторах. Вначале подбирают тебя, потом притановую «Язву». Жди!

Не успел я спрятать крабер в карман и крикнуть Тарасу, чтобы спускался ко мне, как тот сам закричал:

– Три плота с кочаги! Один за другим! На каждом по три коротышки! И, кажется, меня заметили!

А у меня сил не было не только на то, чтобы драться, а даже на то, чтобы просто скатиться в воду и утопиться!

Так что ничего не оставалось, как опять выходить на связь, поглядывая с надеждой на небо.

Я сказал Алоису, что нас собираются обидеть дикари, получил информацию о боте и крикнул варвару:

– Через пару минут опустится корабль со спасателями! Надо продержаться!

Дикари уже подплывали к берегу, и я, собравшись с силами, отполз подальше от воды. Тарас встал передо мной, намереваясь дать отпор горцам. И тут в небе показался спасательный бот. Находясь в режиме жёсткого торможения, ребята ударили вниз рёвом разночастотной сирены. А это хоть и не оружие в прямом смысле слова, но эффект даёт не меньший, чем парализатор. Дикарей словно посдувало с плотов в воду, и им стало не до нападения, Тарас рухнул на колени, зажимая руками уши, а я чуть не обделался. Челнок приземлился, и сразу шесть человек бросились ко мне.

– Он тоже полетит с нами! – показал я на уже вставшего Тараса и сказал ему: – Давай, грузись!

Пока меня укладывали на носилки, расшумелся Булька:

«Дикаря, дикаря не забудьте!»

«Да на кой он тебе нужен? – изумился я. – После него ребята челнок не отмоют…»

«Танти, я тебя умоляю! Не спорь со мной и дай приказ! Мне эта особь очень нужна ещё для нескольких экспериментов!»

«Меня бы лучше на ноги поставил, чем силы невесть на что тратить…»

«Ты не хочешь иметь оружие ментального удара?! – возопил возмущённый риптон. – А я хочу иметь! И мне твоя шкура дороже нанесённой в челнок грязи! Пусть грузят немедленно!»

Пришлось мысленно вздохнуть, отвести глаза в сторону и распорядиться:

– Ребята! Вон то существо отвяжите от плота и заприте в какой-нибудь каюте с дверьми покрепче. Только постарайтесь без парализатора обойтись и без членовредительства.

Хоть я на них не смотрел, но боковым зрением вытянувшиеся физиономии запротоколировал. Наверняка бойцы подумали, что командир тут, на дикой планете, совсем сбрендил. Даже, прежде чем сдвинуться с места, переглянулись, но всё-таки ничего не сказали. Двое поволокли носилки с моей тушкой на корабль, а четверо рванули к дикарю. Задерживаться на планете никто не собирался. Тарас шел следом за носилками, рассматривая челнок.

Уже из люка я наблюдал, как выполняли моё распоряжение. Кочаги, видимо, решил, что его понесут на жертвенный стол, и попытался оказать самое отчаянное сопротивление. Отвязать-то его было легко, а вот связать оказалось невероятно трудно. Но недаром у меня в команде только лучшие: справились и с этой задачей.

– Господин Полсат распорядился, чтобы мы отправлялись к ближайшему омолодителю, – сказал пилот.

Алоиса я понимал прекрасно. Будь он здесь, лично меня бы оглушил и отправил на Оилтон. А там бы ещё цепями во дворце приковал, чтобы я больше никуда не рыпался и не рисковал своей неусидчивой задницей. И умом я с ним соглашался на все сто. Но ведь опасности уже не было! И Броверов мы спасли! Да и остающихся на Элизе товарищей следовало подстраховать. Мол, вот он я, Добряк, весь из себя сознательный, исполнительный и добрый до невозможности. Почему-то я был уверен, что после моего благополучного возвращения наша команда сразу, без всяких проволочек покинет систему Красных Гребней.

Поэтому я сказал:

– Омолодитель может и подождать, отправляемся к Элизе!

Глава 143602 год, Оилтон, главное следственное отделение империи

Энгор Бофке чувствовал себя озлобленным и страшно обиженным. Такое с ним творилось всегда, когда он чётко осознавал, что его обманывают, но он не может во всеуслышание сказать об этом обмане. Разрешение от императрицы он получил, с профессором связался, поговорил и даже начал совместную работу. Но, несмотря на умение косвенными вопросами выведать самое главное, пока ни на шаг не приблизился к поставленной цели. Учёный муж при всей своей экзальтированности и кажущейся рассеянности ни словом не обмолвился по поводу консорта и его команды. И всё равно опытнейший следователь чувствовал: Сартре во всём этом деле замешан с потрохами и обязательно знает где, что и как. Знает, а потому с особой наглостью и бесцеремонностью обходит самые острые углы в разговоре. Подспудно Бофке даже чувствовал: собеседник над ним тонко издевается.

Естественно, что в ответ хотелось, очень хотелось надавить своей властью. А ещё лучше попросту вколоть профессору домутил и допросить упрямца по всем пунктам и со всей строгостью. Вот тогда бы уже точно всё открылось! Вот тогда бы уже точно главный имперский следователь получил моральное удовлетворение. Потому что цель у него уже который месяц оставалась только одна: выяснить то, что от него скрывают, и вывести Тантоитана на чистую воду. В том, что консорт и сейчас творит некое безобразие без ведома её императорского величества, Рекс знал прекрасно. Вот только для полного разоблачения этого хитрюги-афериста следовало выяснить, где он и что вытворяет конкретно. А уже потом с чувством хорошо выполненного долга устраивать скандал сразу в нескольких направлениях.

Конечно, если бы не срочность остальных дел, которые стояли во главе всего и требовали немедленного разрешения, знаменитый сыщик бросил бы все свои силы на разгадывание именно ребуса с консортом и наверняка быстро всё выяснил. Но над ним довлела задача срочно отыскать виновных в убийстве министра энергетики, а также тех, кто имел преступные контакты с убитым. Ну и попутно хотелось утереть нос подопечным Тантоитана, которые самостоятельно пытались раскрыть дело с убийцами-камикадзе. И хорошо, что от него ничего в данном расследовании не скрывали, кое-какие важные ниточки уже прослеживались, и не через день, так через несколько можно будет сделать окончательные выводы.

Ну а пока хотелось ещё хоть на парочку своих вопросов (причём самых каверзных и неожиданных) получить конкретные ответы от профессора. Тем более что по делу Саши Горца они уже всё обсудили.

– Послушай, Пётр, – по имени, которое знали только единицы, к учёному обращался, пожалуй, только главный имперский следователь. Да и то лишь когда хотел сильно нажать: – А что с твоим поместьем на дальней планете у границы?

Об этом Рекс знал из одного не совсем конкретного подслушанного разговора. Причём где именно находится это поместье, выяснить не удалось. Но такой вот неожиданный и прямой вопрос просто обязан был заставить собеседника раскрыться. Однако профессор и тут выкрутился. Недоумённо пожал плечами, смешно пошевелил бровями и поинтересовался:

– О каком именно поместье ты спрашиваешь? – и тут же с усмешкой добавил: – Тоже хочешь обзавестись домиком и садом?

Ох и не любил Бофке, когда его вместо ответа спрашивали таким тоном! Да и вообще, это он привык задавать вопросы. Но сдержался, раздражение не выплеснул. Даже улыбку выдавил дружескую:

– Некогда мне с садом возиться… А вот замок старинный, как у тебя, купил бы. Может, пригласишь к себе в гости на осмотр?

– Да у меня в обоих до сих пор ремонт не сделан, – вздохнул Сартре со скорбью. – Купить купил, а вот руки не доходят до ума довести. И опять-таки о каком именно ты говоришь? И с чего это вдруг ты решил напроситься ко мне в гости? Сам небось догадываешься, что таких визитёров и на порог пускать нельзя. Сразу начнут законность покупки проверять, потом неуплату налогов выискивать… Знаем мы вас!

– Обижаешь! Делать мне больше нечего, как налогами заниматься! – возмутился Рекс. – Я и не знал, что у тебя сразу два замка, и этот факт удивляет чисто по-человечески: зачем тебе столько?

– Только по большому секрету скажу, и только тебе, – сказал профессор.

Рекс кивнул и демонстративно сжал кулаки.

– Есть один человек, который хочет каждому из детей оставить в наследство замок, – продолжил Сартре. – Но не покупая их, а выменяв на один здоровенный остров на Термидоре. А этот остров и есть моя голубая мечта. Там я хочу провести оставшиеся мне годы. Естественно, что наш обмен я должен хранить в тайне, так что не могу пригласить тебя глянуть на купленные мною замки.

– Понимаю, как же, – скривился Энгор. – У богатых свои причуды…

– Да, им не позавидуешь, – с иронией согласился учёный. – Ладно, я пошел. Если что, звони вечером.

– Добро, свяжемся. Будь здоров! – Рекс, протянув руку, чтобы попрощаться, намертво вцепился в кисть профессора и уставился ему в глаза: – А куда делся граф Цой Тан? Где он сейчас?

– Понятия не имею! – явно соврал поморщившийся от боли Пётр. – Руку-то не ломай!

– Извини! Но как это ты не знаешь? Ведь он в последние дни частенько с тобой вместе работал. Вас только и видели возле секретной лаборатории.

– О-о! Дружище! Тебя, к примеру, с кем только не видят, но это не значит, что ты с теми людьми дружишь и знаешь, куда они исчезнут после встречи с тобой. Например, ты ведь не интересуешься, куда подались схваченные тобой и отсидевшие срок преступники?

– А что, граф – преступник?

– Я этого не говорил! Я только хотел сказать: вольному воля. Хотя и так секрета вроде никакого нет. Граф отправился за своим отцом, весточку о котором доставили совсем недавно. И я рад за парня. Он хоть и любим Амалией, да и всей семьёй Эроски, но отец – это отец… Да и я не прочь познакомиться со знаменитым и талантливым исследователем флоры и фауны. Ладно! До встречи!

И ушел, зарёкшись ещё хоть раз в жизни подавать руку Рексу. А тот смотрел ему вслед и с раздражением бормотал:

– Не прочь он познакомиться!.. Думает, что я в это поверю… И сомневаться не приходится, что этот новоиспечённый граф со своим покровителем консортом опять впутался в какое-то грязное дело… Хм! Ну может, и не совсем грязное, зато точно противозаконное. И когда императрица о нём узнает, кое-кому не поздоровится. Хе-хе! И виновнику никак нельзя будет на мне выместить зло… Ну да, в любом случае я ведь на посту, работаю в поте лица, ничего личного…

Старший следователь добрался до отведённой его ведомству части дворца и, обосновавшись в своём кабинете, стал общаться с помощниками. Кого вызывал к себе, кому звонил. И после каждого доклада и каждого отданного распоряжения заносил тайнописью в папку свои выводы и размышления по этому делу. Постепенно подоплека убийства министра энергетики раскрывалась, ниточки распутывались, скрывающиеся за туманом лжи виновные лица становились видны более отчётливо. Хотя порой некоторые сведения заносились в совсем иную папочку, на которой стояла довольно прозаическая надпись: «Поездка консорта к родственникам».

Один из докладов как раз и касался этой папки. Позвонил внештатный сотрудник имперской следственной структуры, официально служивший интендантом той части империи, где находилась вотчина герцога Малрене, и доложил:

– Теперь уже точно могу подтвердить, что соединение кораблей, которым командует сын герцога Цезарь Малрене, убыло с места постоянного расположения пять дней назад. Перед тем корабли по максимуму загрузились провизией и боезапасом, словно собрались на войну. Официально было заявлено о передислокации с целью проведения учений в рукаве Жёлтой Медузы. Неофициально просочился слух, что соединение спряталось в ближайшей к Лерсану пылевой туманности Витланд-три. Но на самом деле оба утверждения ложные. Удалось подслушать разговор старшего координатора-оператора с капитаном одного из фрегатов. Из него стало понятно, что на самом деле все корабли находятся в ином месте, возле границы с королевством Пиклии. Район – система Красных Гребней. Запись разговора прилагаю отдельным файлом.

– Есть уверенность, что соединением командует именно Цезарь Малрене? – спросил Рекс.

– Никакой. Все убеждены, что младший сын герцога находится на столичной планете и путешествует со старшим братом.

– Хорошо, спасибо!

Следователь прочитал присланный файл и позвонил штатному сотруднику, посланному на Лерсан, чтобы убедиться в присутствии в системе Звёздных Бликов именно Тантоитана Парадорского.

– Ну и что там у вас? Разобрались?

– Никак нет! – по-военному отрапортовал сотрудник. – Не получается зафиксировать личность человека, которого всегда и всюду сопровождает младший сын герцога. Всё время его лицо прикрыто то шарфом, то затемнённым забралом скафандра. А так как визит консорта проходит инкогнито, то даже знающие люди делают вид, что его в упор не видели. Фигура и комплекция человека полностью соответствуют формам его величества. Также сходны жесты и манера поведения. В остальном – полная неопределённость. Причём во дворец он заскакивает редко и в основном только поздней ночью. Не удаётся заранее выяснить, когда и куда он отправляется утром.

– Жаль… А есть уверенность, что его младший брат как раз и есть тот самый сопровождающий?

– Да. Хотя и не каждый день. Например, последние два дня Цезарь Малрене тоже прикрывается наглухо. По этому поводу сегодня на улице подслушал шутку одного горожанина: «Оба брата прячутся так усердно, словно ночами посещают женщин лёгкого поведения!»

– А может, и в самом деле?

– Пока такое не выявлено.

Энгор Бофке недовольно фыркнул, и тон его стал строже:

– Вы один из лучших наших агентов, а дело до сих пор не сделано. Почему?

– Стараюсь изо всех сил, – начал оправдываться сотрудник. – Но я и так действую на грани разоблачения. И работе сильно мешают буквально толпы странных личностей, работающих под видом туристов. По всем отзывам, наплыв посторонних на Лерсан в эти дни превысил все прежние рекорды. Местные жители поражены. Кафе переполнены, гостиницы – тоже. В ресторанах вечером нет свободных мест. Такого бума никто не предвидел и не подготовился. Причём десяток людей мне удалось опознать в лицо: это воины охранных структур полковника Стенеси. Заметил также нескольких офицеров из Дивизиона. Почему-то мне кажется, что и меня могли опознать, я ведь на Оилтоне с ними многими сталкивался по работе.

– М-да… – пригорюнился главный следователь империи. – Если они вас опознают, то подсунут любую дезинформацию…

– Но я ведь тоже маскируюсь.

– Хорошо. Продолжайте работать и постарайтесь выполнить поставленную перед вами задачу: стопроцентная идентификация господина консорта.

На том и распрощались.

А тяжко вздыхающий Энгор Бофке записал в папочку несколько очередных строчек. Увы, пока выкладывать свои соображения императрице не стоило. Скандал мог и не получиться. А значит, придётся и дальше «рыть носом землю» в поисках компрометирующего материала.

Глава 153602 год, планета Элиза, город Нароха

Пока мы перемещались к Элизе, я и поспать успел, и с друзьями поболтать, и подлечиться в корабельном реаниматоре. А Булька полностью восстановился током малой силы. То, что мы уволокли незаконным образом с Покрусты парочку аборигенов, я приказал хранить в секрете, и сам даже в разговорах с Малышом, Гарольдом и Алоисом об этом не упомянул. И не потому, что нас кто-то мог подслушать, а скорее из-за шквала новых деталей и перспектив новой операции «Встреча». Шанс добраться до шкуры узурпатора трона Пиклии меня чуть ли не излечил.

Мой риптон настоятельно советовал пока забыть и о пещере с ядлями, и об изучаемом им ментальном ударе. И я с головой окунулся в расчёты вариантов устранения Моуса Пелдорно. Тем более что именно моё спасение увеличило возможность контакта с недосягаемым до сих пор для нас преступником.

А случилось это так. Пока мы пронзали космическое пространство, барон Кири позвонил королю, и, по его словам, не просто выбил для себя и супруги место уже на завтра в столичных омолодителях, но и за меня замолвил словечко. Мол, невинно пострадавший шеф безопасности, он же начальник кадров одной очень крупной корпорации, находится чуть ли не при смерти. Три моих перелома были расписаны как весьма опасные и требующие долгого лечения. А попросили за него руководитель корпорации и его девушка – весьма близкие приятели Фре Лиха. На эту просьбу монарх отреагировал благосклонно: «Можете пострадавшего привезти, подлечим!» Барон рассказал Моусу и о молодой целительнице Маше Гридер. Фре Лих расписал его величеству все грани необычайного таланта, точность диагнозов и вообще уникальность данного случая настолько красочно, что король сказал: «А вот с таким дарованием я постараюсь лично встретиться! И не обязательно среди толпы придворных».

Очень весомые приглашения.

Мы когда-то мечтали провести в окружение Моуса кого-то из нас, четверых носителей. При имеющихся у риптонов средствах было достаточно, чтобы кто-то из наших симбионтов прикоснулся к преступнику. Мы решили, что следует скопировать кого-то из личностей, приближённых к трону. И лучшей кандидатуры, чем начальник лагеря, было не сыскать. Миледи подержала его руки в своих, заглянула в упор в глаза, и мы получили отпечатки пальцев и образ сетчатки. По фигуре, росту и весу для подмены годилась только всё та же Синява Кассиопейская. Хотя до такой наглости, как послать на смертельный риск молодую жену Малыша, мы ещё не доросли. Молодая женщина могла не справиться со сложнейшей ролью и насторожить узурпатора.

И совсем другое дело, когда он сам добровольно, с огромной заинтересованностью вложит свои руки в руки нашей обладательницы Одуванчика. Естественно, риптон определит все изъяны в здоровье Моуса Пелдорно, хотя, без всякого сомнения, тот уже побывал в омолодителе последнего поколения. Было бы глупо заиметь у себя в столице сразу два (а по иным сведениям, три!) баснословно стоящих устройства и не поправить собственное здоровье. Потому что слухи о помолодевших, полных сил и энергии телах распространялись по Галактике быстрее скорости света. Продлить собственную молодость раза в три мечтали многие.

То есть целительница была как бы и не нужна, но коль монарх проявил к ней интерес, то мы просто обязаны этим воспользоваться.

Но! Вот тут и начинала маячить на горизонте самая страшная опасность. Тем более что уж слишком всё удачно и просто для нас получалось. Ну ладно, Броверы уже с нами, но тут заслуга только их личная, да удачное стечение обстоятельств. И то, если смотреть правде в лицо, мы ведь не вывезли ещё до сих пор друзей с Элизы, да и сами все удачно не эвакуировались. А вот всё остальное наше везение могло быть тщательно создано контрразведкой Пиклии, а также всеми иными службами, которыми руководил очень хитрый, жестокий и невероятно сообразительный граф Де Ло Кле. Не стоило забывать, что именно под его руководством была ликвидирована вся агентурная сеть Оилтона в королевстве, схвачены и казнены почти все резиденты, и наша разведка до сих пор не могла оправиться от этого удара.

Именно опытность, коварство и хитрость наших врагов мы не имели права сбрасывать со счетов. И если бы у нас ещё было достаточно времени!

А так принять решение надлежало в течение буквально нескольких часов. Барон Кири действовал более чем стремительно и самоуверенно. По сути, он сразу предложил всем преогромнейшие пряники: Маше Гридер личную встречу с монархом, Пьеру Сиккерту неплохой контракт на поставки в лагерь новой геологической и космической техники от барона Монклоа, ну и моей тушке – лечение в омолодителе по вполне приемлемой цене. И успел решить в столице все свои личные вопросы, а также (как мы догадывались) купить нужную ему гипроторфную торпеду. А может, сразу и все три штуки.

– Мы вылетаем завтра с утра, чтобы быть в столице к полудню, – сказал он. – Господина Добряка перегрузим к нам прямо на орбите.

Малыш заупирался:

– Как я оставлю контору без своего руководства? Если снимут карантин, то у меня вновь закипит работа. Моим людям надо летать на иные планеты, принимать доставляемые грузы…

– Беглых преступников не отыскали, а значит, ещё двое суток планета будет заблокирована. Таков закон.

– Тогда и нас с вами не выпустят, – резонно заметил Малыш.

– Как бы не так! Никому и в голову не взбредёт, что я на своём корабле стану вывозить с планеты беглых каторжников. За своих пассажиров я отвечаю перед законом и перед короной лично, и тут достаточно моего слова. Кстати, моим завтрашним отлётом наверняка воспользуются некоторые городские чиновники и богатеи. Им тоже срочно приспичит в столицу, и они к нам присоединятся. А вы, между прочим, можете взять с собой кого-то из ваших работников, если хотите. Мой фрегат не круизный лайнер, но две сотни человек перевезёт с вполне комфортными условиями.

Эту беседу Малыша с бароном, записанную на три камеры с разных ракурсов, я просмотрел раз восемь. И тоже не нашёл ни единого опасного для нас словечка или проявления какой-то двойственной эмоции. Получалось, что Фре Лих откровенен, чистосердечен и желает поспособствовать от всей души.

Но вот в общем вся эта идея с приглашением попахивала ловушкой. Допустим, что враг знает о нас всё. Пусть такое и нереально, но тем не менее предположим: нас предали с потрохами. Что тогда? Какова будет главная цель наших противников? Естественно – консорт. Всё-таки самая важная и тяжёлая фигура в политическом раскладе. Да и наиболее мешающая Пиклии.

Дальше. Пусть случайно, по вине тупого конкурента, но я выскользнул с Элизы. Надо меня схватить? Или попросту поджарить? Несомненно! Но при попытке пленить меня или уничтожить наш корабль уйдет с околопланетной орбиты. Остальных можно взять, но это – не то! Без консорта в руках и победа не победа.

Поэтому довольно щедрое и неожиданное предложение барона вылечить за треть цены какого-то малознакомого типа со шрамами должно насторожить даже умалишённого или бесконечно наивного индивидуума. Наивными мы не были, с мозгами, пусть и не раз битыми или сотрясаемыми, тоже вроде полный порядок. А значит должны, обязаны были испугаться и дать задний ход. Ведь пока ещё не поздно заявить, что господину Добряку стало хуже и его отправили в больницу. Сам Сиккерт может сослаться на кучу причин делового характера, ну а Маша Гридер может сказаться приболевшей чисто по-женски или попросту заявить: «Я без Пьера – никуда!»

Хорошо? Вроде хорошо. Если всё-таки нас не попытаются арестовать. Но! Если мы отступим, не воспользуемся приглашением к нашей операции «Встреча», то уже вряд ли в скором будущем такой шанс подвернётся.

– Да и чем мы рискуем в обоих случаях? – вопрошал Малыш, имея в виду себя и остальную команду, находившуюся на Элизе. – Что в первом, что во втором случае нас арестовывают либо здесь, либо на корабле начальника лагеря. Мне кажется, мы даже ради смеха можем с собой и Броверов прихватить в их нелёгком состоянии. Скорее всего и это прокатило бы… Но это я так, к слову…

– Ну да, – согласился Гарольд. – Пусть Танти улетает немедленно, а мы уж постараемся не упустить свой шанс. Если нас всё-таки начнут брать за жабры здесь, постараемся воспользоваться имеющейся у нас техникой и попросту зарыться в недра. А если в космосе, то можно пустить на перехват соединение Цезаря Малрене, а то и герцога Лежси. Мишель наготове и будет здесь через пару часов. Цезарь допрыгнет за час… Но возле самой столицы, если дело осложнится, нас отбить будет многократно сложнее…

Наиболее кратко и резко высказался Алоис:

– Ребята, дёргайте оттуда, а я дам команду на передислокацию к Элизе ещё одного флота. Лучше уж войну затеять, чем этаким орлам без толку головы сложить. Да и Броверы вам такого облома не простят.

Но самое важное, что все три моих товарища и слышать не хотели о моём участии в дальнейших действиях. Ни в каких! Они категорически настаивали на моём немедленном убытии в родное герцогство. С обязательным посещением по пути ближайшей лечебницы с омолодителем. В такой уже ощупывал своё новое тело излеченный нами Стил Берчер. Тот самый Берчер, который сдал нам своих подельников по перепродаже краденых палеппи.

Против моего, а вернее, нашего с ним участия выступал и Булька:

«Танти, тебе надо срочно лечь в омолодитель. А свои советы и пожелания ты можешь высказывать и по краберной связи. Не консортское это дело бегать по джунглям, махать мечом и даже испытывать притановые скафандры. Опомнись! Сам же это понимаешь, а ведёшь себя как мальчишка. Твои друзья и без тебя со всем прекрасно разберутся и из любой ловушки выскользнут…»

«Но когда нет никакого риска…» – начал я, но меня с ехидством перебили:

«Естественно! Какой может быть риск для такого великого непобедимого воина при рубке каких-то диких коротышек? Смешно! Он и плавает как рыба, и бегает словно олень! И скачет не хуже любого козла!»

«Ну, ты вообще уже заговариваешься!»

«Правда глаза колет? – не останавливался риптон. – Твоя главная задача – это управление государством и охрана любимой супруги. Хочу напомнить, для этого ты и женился! Да и у меня дел выше твоей бестолковой головы! Ты себе не представляешь, какие перспективы могут открыться перед Оилтоном, если его воины смогут воспользоваться силой ментального удара! А если ещё этот удар мы сможем усовершенствовать? Да мы не то что Моуса с его пособником Де Ло Кле, мы всех остальных гадов по всей Вселенной за пару лет на голову укоротим, и никто их защитить не сможет, ни в корыстных целях, ни в политических. Согласен?»

И я был с ним согласен, против логики не попрёшь. Да и возражать остальным друзьям язык не поворачивался. И, судя по моему унылому молчанию, все решили, что я вознамерился поспешить на Лерсан.

Хотя на самом деле я продолжал неслышимый диалог с риптоном:

«Ну да, на первых порах, пока от подобного удара не найдут защиту, оружие будет очень действенное. Но почему при его употреблении и меня накрыло?»

«Думаешь, так легко сразу все сделать правильно? Наверняка при испытании пороха много экспериментаторов погибло. А ведь порох – это простейшее взрывчатое вещество…»

«Понятно, понятно! А ты бьешь направленным лучом или удар можно наносить во все стороны сразу?»

«Возможны оба варианта, хотя мне ещё надо потренироваться».

«А с зоной поражения как?»

«У меня должно получиться гораздо лучше, чем у ядлей! – похвастался симбионт. – На то я и разумное существо! При наличии нескольких аккумуляторных пластин должно получаться до двадцати метров. Может, чуточку больше…»

«Феноменально, дружище! – похвалил я. – А сколько ты можешь нанести ударов подряд?»

«Ну-у… если батареи для моей подпитки будут мощные, то раз пять смогу атаковать широкополосным ударом. Если узким лучом – то раз на восемь хватит. А потом усну…»

«Ну вот! А ты говоришь – домой, домой!..»

Я заговорил вслух, поглядывая на экраны, где видел остальных друзей:

– Малыш, ты любишь повторять: не рой яму другому, пусть сам роет. Предлагаю сделать это выражение нашим сегодняшним девизом.

– И кто должен рыть? – нахмурился почуявший неладное Гарольд.

– Барон Кири. Он явно что-то против нас затеял, но не до конца уверен в том, что его замысел удастся, и в том, что обладает полной информацией. Иначе вас всех уже давно бы повязали, да и нас тут, на орбите, постарались прижать. Но если мы откажемся от его предложения, кара может на нас обрушиться моментально. А если мы согласимся лететь в столицу Пиклии, то начальник лагеря постарается нас доставить целенькими и с неповреждённой наивностью прямо в лапы контрразведки и уже там обрабатывать как только им захочется.

Малыш скривился:

– Повторяешься, мы это уже обсудили… Конкретнее про яму, пожалуйста.

– К этому и веду. – Я понизил голос до таинственного шёпота: – Конечно, если нас сейчас подслушивают, у нас ничего не получится…

– Прослушка исключена! – уверенно возразил Алоис. – Иначе вам бы уже давно кололи домутил. А когда поняли бы, что это бессмысленно, то… Ну… сам понимаешь.

– Понимаю, не маленький… Поэтому продолжу. Смотрите: пока Фре Лих не возьмёт меня на борт своего корвета, или что там у него, вас он арестовывать не станет ни в коем случае. Да и потом, повторюсь уже в сотый раз: скорее всего вначале доставит в столицу. Поэтому предлагаю сыграть на опережение. И без меня вам никак не обойтись! А вернее, без нас! Нам ещё тут потренироваться малость надо, но дело того стоит. Как только меня перегружают к вам, начинаем действовать и захватываем корабль барона. Дальше выведываем всё необходимое у него, его супруги и её племянника Ат Ра Кадора, после чего действуем по обстоятельствам. Нас раскрыли – сматываемся. Есть шанс использовать тело Фре Лиха Кири – используем. Но в любом случае приказ от его имени о снятии блокады и о выпуске нашего челнока с Броверами мы обеспечим.

– Да что за глупости?! – вспылил потерявший всю свою невозмутимость Малыш. – Как ты собираешься захватывать чужой корабль в космосе, да ещё с полусотней боевиков на борту?!

– А вспомни, как мы легко и без жертв захватили яхту твоей нынешней супруги, – осадил я его. – Самую лучшую в Галактике! Самую охраняемую! И без всякого кровопролития.

– Уж по поводу крови молчал бы! Как раз Синява чуть и не умерла от её потери, бедняжка…

– Это ты сейчас такой жалостливый, – заметил я. – А при захвате и застрелить мог…

Тут меня перебили возражающие одновременно и Гарольд и Алоис. Малыш тоже не молчал. Да ещё и Булька в сознании продолжал со мной и спор, и обсуждение, и выдвижение требований. Впору было хвататься за голову, затыкать уши и отключать сознание. Был бы я ещё полностью здоров, то действовал бы с напором, находясь без труда сразу в двух потоках сознания. Но общий упадок сил сказывался. Поэтому я взмолился:

– Ребята! Булька! Не все сразу, умоляю! Не то у меня башка сейчас лопнет!

Когда все притихли, я минут пять объяснял своё видение предстоящей операции.

Первым высказал свое мнение потирающий ладонью челюсть полковник Стенеси:

– По-моему, может получиться красиво, нагло и неожиданно для противника… Тем более что ещё несколько часов у Танти в запасе будет. Если они (это он имел в виду меня с Булькой) потренируются и что-то будет получаться… то я «за».

Малыш добавил одну идейку, тем самым как бы соглашаясь со мной:

– Если прибавить Цой Тану пять сантиметров роста, то он вполне мог бы сыграть роль баронессы Кири.

А вот Алоис явно загрустил:

– Понимаю, что при таком раскладе у вас что-то может и получиться… Но вы представляете, на какие маленькие кусочки будет порвана моя многострадальная чёрная кожа, если операция у вас сорвётся? Особенно если вы там не убережёте Танти?

Я взглянул на него:

– Может, не стоит меня хоронить раньше времени? Когда это со мной возились, как с ребёнком?

– Да ты сейчас словно младенец беспомощный!

– Неправда! Я вполне могу передвигаться, и не только! – возразил я, стараясь не обращать внимания на ехидное замечание Бульки:

«Ну да, передвигаться ты можешь… на носилках!»

Хорошо, что остальные друзья этого не слышали, и ещё минут через десять спора сдались окончательно. Разве что наш аналитик, уже запустив все имеющиеся у него мощности на просчёт вариантов, сказал, имея в виду меня с Булькой:

– Только если у вас будут твёрдые результаты! Иначе и дёргаться не стоит.

– Хорошо! – подвёл я итог. – Тогда мы приступаем к экспериментам на пленнике и ещё нескольких добровольцах.

Мои товарищи дружно покривились, а Гарольд озвучил общие опасения:

– Смотри только, ребят не угробь! Или дебилами их не сделай. А то знаю я твоего друга «учёного»… Ради опыта и собственного носителя в мышку превратит.

«Это он от зависти, – нисколько не обиделся риптон. – Когда мы и ему симбионта подарим, он подобреет…»

И мы приступили к экспериментам и подготовке новой операции под названием «Перехват». Имелось в виду, что мы попытаемся перехватить инициативу у нашего врага.

Глава 163602 год, система Красных Гребней

Во время экспериментов пришлось попотеть всем. Что мне, по причине остаточного фона наносимых ударов, вызывающих полуобморочное состояние (особенно первые два), что нашим товарищам, согласившимся на участие в опыте. Тем уже доставалось преизрядно. Мало того, вызвался и даже настоял на своей кандидатуре и Тарас, который к тому времени и наелся и выспался. Ему тоже мало не показалось.

Согласия не спрашивали только у дикаря. Ему и перепало больше всех. Вначале чуток его приложило при испытании рассеянного удара, когда дикаря оставили на границе предполагаемой дальности. А потом его свалило часа на два после луча, направленного прямо в него. При этом у стоявших в метре от него по сторонам воинов только немного нарушилась координация и секунды три они не совсем чётко соображали.

При третьем ментальном ударе Булька опробовал широкополосный луч, фиксируя точки максимального приложения. Остался доволен собой страшно, и завалился спать со словами:

«Два часа у нас в запасе, полтора – меня не беспокоить. Только заготовь побольше емкостных батарей и придумай, как закрепить их на себе. Всё, я сплю…»

А на меня напал этакий предбоевой мандраж. Давно такого со мной не было. То ли переломы сказались, то ли уколы возбудили, то ли отсутствие расслабляющего массажа от риптона напрягло… Чтобы мне легче было передвигаться по кораблю, отключили искусственную гравитацию, и я в невесомости старался просмотреть и проверить все этапы подготовки. Нашу УБ-6, замаскированную под исследовательское судно, мы собирались задействовать только в самом крайнем случае, а вот спасательный челнок, в котором собирались перевозить мою тушку на корабль барона Кири, следовало максимально приготовить к интенсивному и скоротечному бою. Мало ли как будут вести себя пиклийцы, когда мы ошвартуемся возле них.

Так что краберы мои, используемые для переговоров, стали горячими от постоянных споров, ценных указаний во все стороны и нервного дыхания. Для подстраховки мы подвели к системе несколько замаскированных боевых кораблей, приблизили обе небольших флотилии, которыми командовали мой брат Цезарь и герцог Мишель Лежси. Всё-таки риск оставался преогромнейший. Очень хотелось верить, что враг никоим образом не сможет предугадать наш ход, потому что подобная наглость ни у кого в голове не уложится. Но мало ли какие неожиданности нас могут подстерегать? Вдруг начальник лагеря пожелает перестраховаться? Да по максимуму: возьмёт да и вызовет к планете парочку тяжёлых линкоров. Вот тогда уже точно ускользнуть нам будет проблематично.

Но к условленному времени на геостационарной орбите никакой крупный транспорт не появился. Наоборот, скученность кораблей самого широкого назначения сильно уменьшилась по причине продолжавшейся блокады. Она разогнала деловых людей, которые не пожелали простаивать возле Элизы лишние двое суток. А значит, с данной стороны опасностей вроде не предвиделось.

Несколько сложно оказалось с сокрытием Романа и Магдалены Броверов. Они шли на поправку очень медленно и до сих пор продолжали лежать пластом в декомпрессионной камере, скрытно от всех посторонних. Повреждения стены и угла здания списали на неожиданный старт в космос моего пританового скафандра и заделали собственными силами. В тот склад никто не входил, Пьер Сиккерт его закрыл, как и ещё два, якобы опасаясь новых терактов. При этом он опять превратился в злобного зверя, видя в каждом посетителе подлого конкурента, который только и мечтает устроить взрыв в его частной собственности. Досталось и работникам, оставшимся от прежнего штата, хотя те старались и работали образцово-показательно. Та же Сара Чешинска, которую назначили управляющей, металась по всей планете, составляя договора и уламывая к сотрудничеству новых клиентов. Ну и вдобавок за каждым работником установили практически непрерывное наблюдение. Излишней доверчивостью в нашей команде никто не страдал.

В конторе решили оставить Роберта, Ульриха и Шекуна. В помощь им придали почти всю группу Гарольда. С собой на орбиту мой друг, считающийся для Сиккерта дальним знакомым, забирал только Нинель. Из спецназовцев с собой мы брали пятерых и столько же оставляли на планете. По большому счёту следовало взять всех, но уж слишком мощной тогда бы наша группа выглядела, что могло спровоцировать нашего пока ещё только гипотетического врага на слишком резкие движения. А так нас мало, и мы тем самым большой опасности не представляем. Как бы… Потому что о нашей мощи, а уж тем более о нашем главном оружии противник не догадывается.

Так же на планете вынужденно оставались пока Армата, Николя и Зарина. Они по-своему прикрывали контору, так сказать, снаружи. Больших сил они собрать не могли, наделать пакостей охранникам лагеря – тем более, но, имея не ограниченные рамками денежные средства, могли и хорошо ими умели пользоваться. В случае крайней необходимости им предписывалось идти на любые действия, вплоть до организации общественного неповиновения, а то и открытого бунта. Наработок у нас имелось предостаточно, а при наличии высокой платёжной способности организаторов можно даже за короткое время организовать очаг политической, экономической или иной нестабильности.

Ну и когда у нас было уже почти всё готово, а толпа направлявшихся в столицу Пиклии грузилась на корабль барона Кири, у меня ещё и время осталось переговорить со своей любимой и как нельзя вовремя пожелать ей доброго утра. Причём помня, что всегда лучше самому задавать любые вопросы, чем отвечать на неудобные, я сразу поставил Патрисию в затруднительное положение. А честно говоря, просто взял её «на пушку»:

– Дорогая, ты обещала вести себя хорошо, но до меня всё-таки донёсся слух, что один выход ты себе уже запланировала. Как же так?

Всё-таки мою супругу такими наездами не напугаешь. Недаром именно она – первый человек в Оилтонской империи. Она ни на секунду не задержалась с ответом:

– Что за обвинения?! Немедленно назови мне имя этого подлеца, который посмел тебе докладывать о своих выдумках!

Я попытался что-то сказать, но Патрисия, видимо, сегодня встала не с той ноги. Она ещё минуты три зло отчитывала меня за излишние придирки к ней, недостойное поведение вообще и неуместное ёрничество в разговорах с ней в частности.

Но именно эта её озлобленность меня и насторожила. Всё-таки мы знакомы с шестнадцати лет, изучил я свою любимую женщину прекрасно, и подобное поведение могло означать только одно: она недовольна. Причём не тем человеком, которого ругает, для этого у неё уже давно имелся переизбыток власти и других рычагов воздействия, а собой. Так она обычно досадовала, если кто-то порой, иногда чисто случайно, угадывал её планы. Даже мне, после того как пару раз досталось сгоряча, приходилось делать вид, что я ничего не знаю и не ведаю, зато восхищаюсь результатом или устроенным сюрпризом. Тем более что это мне ничего не стоило и глобальные интересы не затрагивало. Мне не трудно, как говорится, а ей приятно.

И вот сейчас получилось нечто подобное. Я спинным мозгом почувствовал, что она недовольна именно собой. А значит, и в самом деле задумала какую-то хитрость. Причём хитрость солидную, с полноценной гарантией, что я впоследствии ей не устрою скандал. И с гарантией, что она окажется совершенно не виновата. Мол, так сложились обстоятельства. Делать было нечего, пришлось…

А вот что именно ей придётся вытворить? Этот вопрос у меня сразу завис в голове, и без того уже опухшей от мешанины мыслей.

Конечно, это меня сбило с должного настроя при разговоре, я потерял инициативу, и пару раз оказался на грани провала. Насчет сестричек ещё как-то выкрутился, сказав, что они уже легли спать, а вот на вопрос жены, когда она наконец-то сможет переговорить с моей мамой, никак иначе не смог уйти от скользкой темы, как пообещав, что уж завтра утром (по местному времени Лерсана) герцогиня обязательно сама позвонит невестке. В крайнем случае, я уже сам постараюсь дать ей свой крабер в руки и поставить перед фактом начавшегося разговора.

Только после этого моя любимая явно повеселела, пожелала мне спокойной ночи, а сама поспешила начать свой трудовой, как всегда жутко насыщенный мероприятиями, встречами и совещаниями день.

Она-то повеселела, а я озадачился!

И видя, что у меня ещё остаётся чуток времени, прежде назначенного часа связался с Алоисом. Естественно, что тот сразу запаниковал:

– Что случилось?!

– Да здесь у нас всё в порядке и по плану. У меня чисто личное…. После разговора с Патрисией…

– Что-то заподозрила о месте твоего пребывания?

– Пока трудно сказать, хотя часов через десять придётся выкручиваться, и как-то умудриться организовать разговор матери с невесткой. Но пока – другая проблема. У меня появилось предчувствие, что Патрисия что-то замыслила… Ну в плане её не санкционированного мною выхода из императорского дворца…

– Предчувствие или она проговорилась?

– Ну нет, на слове я её не поймал, ещё и самому досталось за попытку наезда. Но чувствую: нечто нехорошее она задумала.

– Это ты зря! И скорее всего твои предчувствия возникают на фоне собственных прегрешений, за которые тебе придётся отчитываться перед супругой. Каждый шаг императрицы под контролем, каждое слово фиксируется, каждое распоряжение ложится в отчёт и по каждому движению наши люди ведут разработки превентивных действий. Телохранители всегда рядом, телекамеры фиксируют всё…

– Так уж и всё? – не выдержал я, зная, что в наших личных апартаментах ничего подобного нет.

– Имеются в виду действия на людях, – поправился аналитик.

– И опять-таки вопрос: каждый шаг и каждое слово фиксируется?

– Это уже слишком. Ты ведь сам понимаешь, что её величество порой беседует с некоторыми людьми в изолированных помещениях, и даже нам эти разговоры подслушать не получится при всём желании.

Я не стал напоминать другу об узких тоннелях, которые пронизывают дворец и ведут к смотровым глазкам и щелям для подслушивания в стратегических местах всей управленческой структуры. Благодаря им мы не так давно и свои добрые имена реабилитировали, и не одно вражеское логово у нас в государстве вырезали. Но в данный момент это к делу не относилось.

Изолированные комнаты для переговоров имелись везде. Мало того, Патрисия могла отойти чуть в сторонку от телохранителей и с кем угодно перекинуться несколькими словами. А зная хитрость и ум своей супруги, я не сомневался: в случае нужды она легко отыщет для своих дел любого по рангу сообщника и этот сообщник даже приблизительно не догадается, во что его втянули. То есть мне следовало предупредить службы безопасности не о конкретном предстоящем действии, а о намерении, которое может в любую секунду стать реальным.

Так я и сделал:

– Постарайтесь усилить наблюдение и своевременно принять должные меры. Мне кажется, она попробует воспользоваться неким обстоятельством, которое её оправдает в моих глазах и которому не смогут противиться телохранители и воины охраны. Ты меня понял?

– О-о-о… – протянул Алоис с тоской. – Как тебя, мой белый друг, не понять! Смотри за тем, не знаю за чем! Охраняй то, не знаю что! И за какие заслуги мне такое наказание? А? Муж обманывает жену, но просит следить за ней, не спуская глаз. А его жена, если разоблачит старого больного негра в двойной игре, такое тут устроит!..

– Алоис! Кончай шутить, я серьёзно.

– Да понял я, понял… Сейчас распоряжусь и сделаю нужные перестановки…

И уже через пять минут наша операция началась. Корабль барона Фре Лиха Кири стартовал с Элизы. А я разбудил Бульку и стал проверять примотанные к телу пластины для ручных парализаторов.

Глава 173602 год, система Красных Гребней, орбита вокруг планеты Элиза

Фрегат барона Кири, а скорее всего ещё и официальный транспорт его, как начальника лагеря, оказался несуразным с виду, но на диво поворотливым, вместительным и несколько чрезмерно для такого корабля вооружённым. Замеченные нами орудия и люки заставляли настороженно относиться к данной боевой единице. Видимо, при её постройке руководствовались мыслью не о внешней красоте, а об эффективности содержимого. Да и название вполне соответствовало: «Уверенный».

С моими друзьями, находившимися на борту в качестве пассажиров, пока ничего такого не происходило. Передвигаться им всюду, где вздумается, естественно, запретили, ссылаясь на правила внутреннего распорядка, но двухместные каюты выделили нормальные, в кают-компанию доступ не закрыли и насчёт общения по краберу ничего не сказали. Только попросили сдать оружие, и уложили его в сейф.

Но это не беда, не всякое оружие подходит для боя в помещении и тесноте коридоров. Главное – возможность постоянного контакта. Малыш, Цой Тан и Гарольд положили включённые краберы за отвороты скафандров, и наш общий координатор Алоис был в курсе всего происходящего. Одновременно с этим и меня ставили в известность.

– Нашим удалось заметить не более десяти человек, не относящихся к экипажу, – сообщил Алоис. – Шестеро не скрывают, что они воины, и почти не отходят от барона. А это настораживает. Спрашивается, чего это он так боится, совершая обычный полёт на орбиту? Многие каюты заперты, как и малая кают-компания. Насчет остальных пассажиров: если десяток ещё можно отнести к деловым людям, да некоторые и в самом деле засветились в нашей конторе, то второй десяток – это скорее всего тоже люди из охранки. Плохо… Выходит, нам будет противостоять гораздо больше противников, чем расчётная полусотня.

– Ну больше так больше, – сказал я. – Пусть наши постараются с чужаками не смешиваться, как и договаривались…

Это было очень важно, в идеале нашим следовало вообще держаться единой кучкой, подальше от остальных. В таком случае мы с Булькой могли бы применять наше тайное оружие в полной мере, пусть слабо – но с максимально широким охватом. Чем по большей площади будет нанесён ментальный удар, тем нам выгоднее в плане поражения противников. Пусть они и ненадолго потеряют сознание, всего лишь на минутку, этого вполне хватит, чтобы их обезоружить и связать.

Алоис, проанализировав ситуацию, заявил:

– Они не могут о нас знать всё, и скорее всего во многом сомневаются. Даже если судить по отсутствию на орбите профессиональных военных. А значит, арест запланирован на начало Лунманского прыжка. А потом вас будут допрашивать.

Логично. Я бы сам сделал именно так. Если у подозрительной группы пассажиров есть краберная связь, то сообщникам станет известно об их провале, и те могут принять меры. А так корабль находится в подпространстве, и его владельцы могут творить с арестованными что угодно. Даже если арестованные окажутся ни в чём не повинны, то ничего страшного: можно просто извиниться, прикрываясь высшими интересами государства.

Я уже находился на корабле барона Кири, поэтому только и мог произнести условную фразу:

– А интерьер очень даже ничего!

Это означало, что как только прекратится связь с внешним миром, мы атакуем.

Оставшийся в космосе челнок с квартетом воинов, а также наш УБ-6, никто атаковать не стал. По крайней мере до того, как мы произвели разгон и ушли в подпространство. Меня поприветствовали находившиеся в кают-компании пассажиры, владелец корабля, Пьер Сиккерт и Маша Гридер. Мои носилки на колесиках установили на самом обозримом месте, и барон Кири поинтересовался:

– Господин Добряк, вы можете рассказать, что с вами случилось на Покрусте?

– Могу.

– Тогда рассказывайте! Пока у нас ещё есть время… до завтрака осталось двадцать минут.

Скорее всего на завтрак гостеприимные хозяева собрались подавать нам домутил. Внутривенно! Но я это предположение оставил при себе и сказал совсем о другом:

– Благодарю вас за то, что вы предложили доставить меня в столичную больницу.

– Пустое! Так должен поступать каждый подданный нашего королевства! – излишне патетично высказался Фре Лих, оглядывая окружавших его охранников, которые единственные на корабле имели парализаторы на поясе. – Но всё-таки интересно, как вы там сражались с дикими горцами?

– О-о! Мне, можно сказать, не повезло попасть на самую настоящую войну. Сотни, если не тысячи кочаги спускались в долину на грабеж тамошних жителей, и я попался у них на пути. Причём без оружия и без проводника из местных…

– Как же вы выжили?

– Чего уж скрывать: я не столько сражался, сколько бежал! И повезло, что сумел сплавиться по реке. Про скафандр отдельная песня: если бы не он, я бы давно превратился в мёртвого ежика, настолько хорошо эти дикари умеют стрелять из луков…

Я бы ещё много интересного рассказал, но тут корабль после завершения разгона начал Лунманский прыжок. И Булька, до того интенсивно общавшийся со своими сородичами и оговаривавший с ними определённые действия, атаковал.

Первый удар он нанёс по всем, кто стоял в противоположной от нас стороне кают-компании. Пока враги, а в их числе и несколько невинных пассажиров с непониманием в тухнущих глазах валились на пол, второй удар ушёл сквозь левую переборку, в сторону рубки управления. Там ведь наверняка сидели наблюдатели во главе с главным пилотом или дежурным офицером и следили за событиями с помощью обзорных экранов.

Затем меня Гарольд покатил к выходу в главный коридор, а остальные товарищи бросились вязать потерявших сознание противников и вооружаться трофейными парализаторами.

На позицию номер два мы успели как раз вовремя: в коридор сразу их четырёх кают и малой кают-компании, ранее закрытых, вывалились человек тридцать спортивного вида молодчиков с парализаторами в руках. Все в лёгких скафандрах и с поднятыми забралами. Уж не знаю, для чего была задумана именно такая форма одежды, но от третьего нашего ментального удара она не спасла – повалились все.

Тут же мимо меня устремились наши бойцы, несясь к остальным важным точкам корабля. И неважно, что осмотреться им здесь не пришлось и не все лабиринты коридоров и трюмов им были известны, – в успехе сомневаться не приходилось.

Гарольд закатил меня обратно и вместе с ещё одним бойцом метнулся в рубку управления. А мы, четверо носителей риптонов, занялись допросами. И в этом деле была дорога каждая минута. От полученных показаний зависели и все наши дальнейшие действия.

Мы заранее определились, кто кого будет допрашивать. Всё делалось с далеко идущими планами, а именно: если придётся играть новые роли, то следовало выжать максимум информации из нужных объектов. Синява Кассиопейская, которая могла по комплекции заменить барона Кири, его и допрашивала. Цой Тан возился с баронессой. Ну а мы с Малышом выбрали тех лиц из ближайшего окружения владельца корабля, которые подходили нам по комплекции и росту. Риптоны вели между собой постоянный обмен получаемой информацией, и она, таким образом, валилась на нас сразу в четыре потока сознания.

Ну и самое главное, что наши симбионты использовали свои новые наработки, которые им удалось впервые применить при допросе находившегося в коме Стила Берчера. То есть мы своих подопечных даже не приводили в сознание, связь с их мозгом риптоны осуществляли напрямую. Только и следовало наложить руку на лицо допрашиваемого.

Ощущения более чем странные и непередаваемые. Допустим, если лежать в расслабленном состоянии в учебном планификаторе, информация идёт в тебя настолько плотным потоком, что ты за час изучишь то, чем в иных условиях овладел бы лишь за неделю зубрёжки. Но там ты находишься как бы во сне, и вспоминаешь полученные сведения потом, постепенно, а не одним махом. А тут информация о чужой жизни, стремлениях, страхах и переживаниях втекает, как упругая струя воды в тонкий резиновый шарик. То есть вроде всё соображаешь и понимаешь резко, быстро, но при этом кажется, что мозг вот-вот разорвётся, лопнет от переизбытка сведений.

Так что мы, не сговариваясь, попросили наших симбионтов немножко уменьшить объемы новостей, просеивать некоторые не относящиеся к делу детали и подавать нам только самое нужное именно сейчас.

Стоит упомянуть и о реакции арестованных на такой допрос. Даже волевой барон Кири сломался почти сразу. Последние попытки сопротивления разума прекратились уже к концу первой минуты. Остальные не выдерживали и десятка секунд. Слишком уж жестким, неожиданным, а правильнее сказать, ужасным оказался практически полный контроль неведомых для пиклийцев сил над их телом и сознанием. Они ничего не видели и не слышали, не ощущали собственного тела. Зато боль ударяла по всем нервным окончаниям при малейшей задержке с ответом, чуть ли не сводя с ума.

Об этом мы узнали уже потом, наслушавшись слёзных просьб больше так не поступать. Под домутилом тоже страшно, ибо человек частью рассудка всё-таки осознает свою полную беспомощность, но там на него действуют силы угнетения, отсекающие от остального разума и от всего тела в целом. Здесь же новое оружие действовало как некое средство в версии «вечного» лезвия: режет и кромсает во всех направлениях нескончаемо. Причём режет всё, начиная от мягких тканей и заканчивая костями и зубами. При такой пытке не поможет никакая сила воли.

«А нечто, созданное человеком, может противостоять такому воздействию с вашей стороны?» – поинтересовался я на одном из уровней сознания и был Булькой услышан: «Ты имеешь в виду внедрённое в тебя профессором умение сопротивляться допросу под домутилом? Пока судить об этом не могу… Надо экспериментировать… И не раз, как ты сам понимаешь, – рассуждал риптон с явной грустью, словно оправдываясь. – Ну а если честно, то мы в данный момент тоже действуем не совсем зряче, не понимая до конца, как нам удаётся задуманное. Не удивлюсь, если впоследствии выяснится, что мы били огромной кувалдой по тонкой игле… образно выражаясь. Или вместо хирургического скальпеля применяем каменный топор пещерного человека…»

Как бы там ни было, но наши враги давали такие показания и делились в охотку такими сведениями, что многие сложности нашего дальнейшего существования сразу рассеялись, а должные цели чётко определились.

Правда и масса неожиданных нюансов всплыло, о которых мы раньше не имели малейшего понятия. Причём таких нюансов, от которых и волосы преждевременно поседеют, и мозговые извилины от перенапряжения начнут вариться в собственном соку. К примеру, выяснилось, как сошлись узурпатор трона Пиклии и начальник лагеря, где добывали такое удивительное природное чудо, как палеппи. Оказалось, что Фре Лих в своё время являлся начальником лагеря на одной из затерянных в большом космосе планет и лично прикладывал свои грязные руки к творящемуся там геноциду. Ну а совсем молодой тогда ещё Моус Пелдорно в том лагере проходил обучение, под руководством опытного наставника тренируясь убивать человека с одного удара или выстрела.

Там же, но уже в роли командира карательного отряда подвизался на ниве массовых убийств, репрессий и пыток и граф Де Ло Кле, ныне правая и левая рука узурпатора в управлении Пиклией. Причём все трое действовали в масках, опасаясь мести, под иными именами, и постарались оставить о себе как можно меньше данных.

Та планета уже освободилась от своих поработителей, установив новую, демократичную форму правления, но некоторых кровавых мучителей продолжали разыскивать по всей Галактике. В том числе и троицу закадычных друзей, которые отлично устроились в далёком королевстве. И если бы пострадавшие узнали о местонахождении преступников, то как минимум немедленно объявили бы войну Пиклии. То есть только в этом смысле масштабы международного скандала трудно было бы представить.

Ну а перед нами открылась во всей своей уродливости та тварь, которую мы пытались подёргать за хвост. Тварь огромная и страшная, имя которой «Возможность барона Кири творить в Пиклии всё, что угодно». И не меньше! По сути, он мог на наши скромные силы хоть целый флот натравить. А при благоприятном стечении обстоятельств для него, заманить в ловушку и уничтожить не только расположившихся недалеко Цезаря Малрене и Мишеля Лежси с их соединениями кораблей, но и парочку флотилий Оилтонской империи, которые мы собирались двинуть в нужное место при явной необходимости. Фактически он оказался полноправным, пусть и замаскированным владельцем всей системы Красных Гребней. Если бы он всё знал, да правильно рассчитал, то от нас бы только рожки да ножки остались! И не простые ножки, а чисто гипотетические.

К нашему счастью, этого не произошло. Уж слишком самонадеянным стал в последнее время начальник лагеря, слишком умным себя посчитал, неприкосновенным возомнил, непобедимым. Повезло нам ещё и по той причине, что нас не просто сильно недооценили, но ещё и приняли за банальных шантажистов. Или, иначе говоря, за крупных международных мошенников-аферистов, которые, узнав о незаконной торговле раковинами палеппи, решили прижать главного вора к ногтю и как следует его выпотрошить.

Ну и один маленький нюанс барона заинтересовал в личности господина Добряка. Ему захотелось тщательно этот нюанс проверить, а потом устроить Моусу Пелдорно небольшой, но весьма приятный сюрприз в виде ценного пленника. А откуда взялся повышенный интерес к моей персоне, наши риптоны выяснили чуть ли не в первую очередь. Как и то, почему именно нами заинтересовались, как оголтелыми аферистами. Оказывается, рядом с нами затесался очень подлый, хитрющий и вероломный враг. Который не просто смог втереться к нам в доверие, но и, воспользовавшись нашей невнимательностью, подслушать нечто важное, что чуть и не привело нас всех на плаху. Ну и моё собственное ротозейство сказалось.

А предателем оказалась пригретая на груди змея. Причём подумать на неё мы могли бы в самую последнюю очередь, настолько изумительно была сыграна роль и настолько хорошо ей удалось втереться к нам в доверие. Естественно, что быть двойным агентом – дело сложное и опасное, но разоблачившая нас особа могла в итоге получить как минимум тройное вознаграждение. Одно она уже получила от нас: была назначена на должность шефа охраны конторы. Понятное дело, что со всеми полагающимися бонусами. Второе – она там могла оставаться бесконечно долго в большинстве вариантов развития событий. Ведь чаще всего такие вот фирмы и действовали по указкам назначенных управляющих, никогда не видя настоящего владельца. Некий процент прибыли перечисляется, и ладно. Порой и ревизоров никто не присылает. А уж тем более начальника охраны Сара Чешинска не стала бы менять понапрасну. Она в него тоже верила безоговорочно.

Ну и третье благо – предававший нас идеальный и лояльный к конторе сторож мог получить из рук барона Кири за содействие и проявленную инициативу немалое вознаграждение. Потому что именно он ему сообщил о причине нашего нахождения на планете Элиза. При этом он воспользовался нашим просчётом, грубейшим и непростительным. А именно: мы слишком понадеялись на современные технические устройства и позабыли о таком простом средстве вынюхивания секретов, как ухо. Сам ведь не раз этим пользовался, а тут опростоволосился и я, и все мои товарищи. Каждую доску на предмет прослушки или видеокамер просканировали, а вот щели между ними, в которой мог затаиться проползший туда человек, не заметили. А сторож о такой щели знал! Чем с немалой эффективностью и воспользовался. И наше преогромное счастье, что ему удалось подслушать наш разговор только один-единственный раз, да и то его окончание.

Это случилось, когда мы плотно по краберам решали вопрос о возможности шантажа начальника лагеря. Выдвигались различные предложения, как лучше осуществить «наезд» и какие способы при этом использовать. Вероломный охранник всё сразу прекрасно понял и уже через пару часов сумел доложить самому заинтересованному в этом человеку.

Барон Кири моментально поднял на ноги своих лучших ищеек наружного наблюдения, и те, скорее всего случайно, да и благодаря моему ротозейству подслушали частично мой первый разговор с Патрисией. И по нему был сделан вывод, что я совсем не тот, за кого себя выдаю. Вернее, тот, именно тот самый Добряк в истинной зелёной шкуре пиклийца, но при этом умудрившийся устроить для себя некую вторую жизнь.

В такое трудно было поверить, но почему бы и нет? Ведь малых звездных королевств, нищенских княжеств и независимых баронств в Галактике пруд пруди. Я ведь назвал себя консортом, а потом ещё и обменивался ласковыми словечками с «принцессой». В такое никто не поверил, так что помощники Фре Лиха выдвинули предположение, что я снюхался с какой-нибудь наследственной принцессой, вознамерился на ней жениться и попросту работаю на иную, недружественную Пиклии державу. Какую именно – об этом стоило уточнить после угощения меня домутилом. Но чем выше я вознесусь в своих покаянных признаниях, тем больше удовлетворения получат ловкачи, меня поймавшие и в руки Де Ло Кле передавшие.

Сам же начальник лагеря, как он думал, ничем не рисковал. Оружия у пассажиров нет? Отлично! Ещё и Добряк ранен? Еле дышит? Ещё проще! Есть неясности и тёмные пятна в биографии арестантов, которые могли бы старые подельники использовать для насмешек и укоров? Так за шесть часов пути к столице всё станет ясно.

Размышления барона для нас не остались загадкой:

«Это же насколько будет здорово похвастаться перед друзьями так изумительно проведённой операцией! И от шантажистов избавился, и противников режима обнаружил, и гнездо шпионов накрыл! Одним ударом! Раз – и в дамках! Такому явному успеху, несомненным аналитическим талантам и очевидным организационным способностям даже ушлый граф Де Ло Кле позавидует. А то они вообще в последнее время уважение ко мне терять начали! Обзывают, подшучивая, торгашом и клептоманом. Забыли, сволочи, кто их учил правильно к жизни относиться и кто их все умные делишки денежными вливаниями покрывал!..»

Так думал арестованный нами Фре Лих Кири. И вся основная, ценнейшая для нас информация черпалась из его сознания. А мнения его в принципе несчастной супруги и стремившихся сделать карьеру подчинённых нас не слишком-то интересовали. Как и личные амбиции племянника супруги, господина Ат Ра Кадора. Этот основной посредник и помощник начальника лагеря только и умел, что завести нужные знакомства, вполне мило и незаметно влезть в душу собеседника и быть настойчивым во время деловых переговоров. Никаких кровавых или особо грязных пятен в его биографии замечено не было, и если смотреть со стороны правосудия Оилтонской империи, ничего инкриминировать мы ему не могли. Да, в принципе, как и его тётушке. Как ни странно, она в дела своего мужа никогда не влезала и оказалась, по её счастью, в полном неведении как о его деятельности в роли начальника концлагеря в далёкой молодости, так и в роли подпольного миллиардера, продавца оптовых партий драгоценных перламутриц, украденных благодаря занимаемой должности с планеты Элиза. Даже от неё ловко скрывалось что продаётся, как достаётся, и сколько зарабатывается.

Мало того, несчастный племянник и не подозревал, в роли кого он мог оказаться в наиболее для себя неблагоприятном случае. Как бы нагло и дерзостно ни действовал главный расхититель палеппи, как бы его ни прикрывали оба высших сановника государства, все они прекрасно понимали: порой случается самое страшное. Тот же скупщик оптовых партий редкостных ракушек вдруг «сгорит» или его накроют некие конкуренты, и о незаконных, подпольных партиях товара с Элизы станет известно всему миру. Что в таких случаях делают? Правильно, выискивают и подставляют козла отпущения. И на его роль сразу был предопределён Ат Ра Кадор. Компромат на него был готов, только следовало дать ход нужному расследованию. По нему получилось бы, что гипроторфную торпеду шеф поставляющего лифты предприятия использовал тайно и только в целях своей личной наживы. Всё ясно, смягчающих обстоятельств нет. Тут же показательный суд и казнь. А точнее говоря – пожизненная каторга. Да ещё и гордый ответ барона всем пиклийцам приготовили: мол, ради торжества справедливости он не пожалеет даже племянника.

Когда Ат Ра Кадор об этом узнал, то не поверил. Потом ему расхотелось жить. Ну а напоследок мы ему сумели внушить мысль, что жить можно неплохо и дальше, а отомстить подлому и вероломному дядюшке было бы верным поступком. Оставалось только продумать, как и при каких обстоятельствах нам может помочь совершенно не приспособленный к крайним действиям пиклиец. Хорошо ещё, что при допросе мы продолжали держать свои новые лица и делать вид, что и мы с ним одной расы. Худо-бедно, но такая маскировка предоставляла нам больше простора для маневрирования.

И всё это вместе давало нам весьма неплохие шансы на успех. Оставалось только в течение последних тридцати минут решиться именно на те действия, о которых мы потом не пожалеем.

Глава 183602 год, королевство Пиклия, орбита вокруг столичной планеты Пиклия

Самая большая сложность заключалась в том, что некие встречающие у столицы, или, иначе говоря, некие осведомлённые личности знали время завершения нашего Лунманского прыжка. Да и место выхода из подпространства было известно в пределах возможных, весьма малых погрешностей. Начальник лагеря не столько для подстраховки, сколько для намека о сюрпризе, сообщил графу Де Ло Кле, когда и куда прибывает, и не один, а с очень интересными гостями, с которыми будет весьма приятно поразвлечься.

Директор управления пиклийской безопасности, шеф её внешней и внутренней разведки принял это к сведению. При просмотре внутренней корабельной записи мы увидели скривившееся лицо второго, если не первого врага нашей империи, и услышали его голос:

– Фре, вечно ты пытаешься меня удивить и чем-то похвастаться, но в последнее время фантазии твои что-то иссякли. Всё-таки недаром ты мчишься сюда на омоложение… Но если удастся нас и в самом деле повеселить, то наш друг не откажется с тобой выпить как следует…

– А ты? – поинтересовался со смешком барон. – Не можешь позволить себе расслабиться из-за старости, а то и алкоголизма?

– А вам не хватает для полного счастья потом меня из запоя вытаскивать? – хохотнул граф в ответ. – Вам вполне друг друга для компании хватит.

Эта запись, сделанная при взлёте с Элизы, говорила о близости высокопоставленных преступников, их цинизме и специфике встреч – либо пытки «интересных гостей», либо банальная пьянка до скотского состояния. Кстати, баронесса подтвердила, что муж всегда при посещении королевского дворца упивался в компании своих дружков. Как он сам выражался, «выпускал пар и расслаблялся». Супругу с собой брал лишь на начало застолья, а потом она навещала родственников да ходила по лучшим магазинам столицы. Денег ей муж на покупки не жалел.

Вот нам и предстояло решить за короткое время: что делать?

Наше решение могло повлечь за собой самые непредсказуемые последствия. Одно дело, если бы мы выскочили из подпространства чуточку раньше, спокойно обсудили сложившееся положение с Алоисом, задействовали все силы поддержки. Но, увы, такой возможности у нас не было. Задержись мы в Лунманском прыжке, или измени точку выхода в пространство – это сразу вызовет подозрение в стане врага. Если и появляться у него на виду и начинать рискованную акцию справедливого возмездия, то не меняя времени прилёта.

Действовать следовало решительно и нахраписто.

Не обошлось без спора. Малыш настаивал на убийстве только графа Де Ло Кле. Шефа моусовской разведки можно было выманить на орбиту, надо только придумать причину. Я же считал, что одновременно нужно покончить и с узурпатором.

Естественно, все понимали: пока мы не приблизимся к узурпатору и его правой руке на расстояние ментального удара, ни о каком уничтожении не может быть и речи. А вот тут все мои призывы и грандиозные планы упирались в нерушимую стену действительности. Ни я, ни Малыш пройти к Моусу Пелдорно не могли. Это удалось бы только нашим товарищам: Цой Тану и Синяве Кассиопейской. Но тут были свои проблемы. Делать ставку в таком деле на самое слабое наше звено, – это, мягко говоря, не по-товарищески. К тому же следовало учитывать, что ни миледи, ни наш штатный ботаник убивать так до сих пор и не научились. Несмотря на тренировки с холодным и огнестрельным оружием, они скорее сами себя поранят, чем справятся с врагами. А уж если те будут прикрыты телохранителями, то и подавно наши лазутчики в стане такого опасного противника не справятся. Рукопашная, с помощью которой придётся решать главные проблемы, – не их конёк.

А ведь еще следовало учитывать, что барон Кири всегда при входе во дворец сдавал своё оружие и проходил, как и все остальные, сканирование для выявления любого подозрительного предмета. Уж такой был порядок в окружении его величества, который начальник лагеря всячески поощрял. Понимал воришка, что если с узурпатором случится неприятность, то и ему придётся бросать хорошо обжитую Элизу и подаваться в места, хоть и шикарные, но слишком уж далёкие и малолюдные. Кстати, места эти находились в купленном не так давно звёздном баронстве в центре Короны Посейдона, и о них не знал ни посредник Стил Берчер, ни баронесса с её племянником, ни его величество Моус Пелдорно, ни сам шеф службы безопасности Пиклии. По крайней мере, в это свято верил сам Фре Лих, устроивший куплю-продажу через подставных лиц, а потом собственноручно убрав эти лица во время краткосрочной деловой поездки. Эта мрачная деталь биографии начальника лагеря была найдена в его памяти чисто случайно, но в общем деле запротоколирована и принята во внимание.

Важной новостью стало и обнаружение в окружении узурпатора ещё двух повязанных с ним кровью сторонников. До того наша разведка считала, что директор монетного двора Ваб Дер Гел и министр энергетики Су Кар Чо – это обычные исполнительные чиновники. Они ещё при вдовствующей матери-королеве занимали сравнительно высокие посты. А после восшествия на престол Моуса Пелдорно какое-то время оставались в тени иных деятелей, министров и представителей дворянства. Сейчас же выяснилось, что они не спешили занять доходные должности, а ныне – афишировать свою дружбу с узурпатором по причине их интенсивной работы по уничтожению несогласных и неугодных. Делая вид, что находятся в оппозиции к королю, оба могли без особого труда втереться в доверие к своим будущим жертвам.

А по своей звериной сущности оба ублюдка тысячи раз заслужили казнь на Треунторе. Ваб Дер Гел, завидный, стройный, весьма сильный мужчина, имеющий титул маркиза, подвизался в своё время на должности начальника по режиму лагеря, где командовал барон Кири. А сухонький, небольшого росточка барон Су Кар Чо командовал точно таким же карательным отрядом, как и граф Де Ло Кле.

– Я справлюсь с этим делом, – заявила миледи. – Я ведь ничем не рискую, и умение тихо вырезать охрану там не пригодится. Мне только и надо, что увидеться с Моусом и его вторым пособником, пообщаться с ними и преспокойно покинуть дворец. Все остальное сделает мой Одуванчик. А в случае экстренного отхода можно применить ментальные удары. Возникнет паника и неразбериха, и уйти мне в одиночку будет проще простого.

– Ну не скажи, – решительно вмешался в спор помалкивавший до того Цой Тан. – Надо действовать всем вместе. Предлагаю немедленно начать перестройку нашей внешности и отработать свойственные оригиналам жесты, манеру поведения и прочие детали.

Заметив, что я, с трудом усевшись на каталке, собрался продолжить спор, наш ботаник остановил меня самыми действенными словами:

– Танти! Ты ведь сам о таком мечтал. И понимаешь, что у нас всё прекрасно получится. Да, риск есть, но без риска не бывает. Давайте действовать!

Вот нам и пришлось на какое-то время опять окунуться в мир чувств тех людей, личины которых мы должны были на себя надеть. И если мне с Малышом отыскались вполне пригодные кандидатуры среди телохранителей барона Кири, то вот нашей второй паре носителей пришлось гораздо сложней. Ведь Синяве предстояло сыграть пожилого, жёлчного, привыкшего к убийствам мужчину, а Цой Тану – вполне безобидную, недалёкую умом женщину. Да ещё и старую. И каким бы артистичным себя Цой ни считал, первые телодвижения получались у него несуразными. А уж когда он попытался пройтись как баронесса, мы не удержались от печального смеха.

Со всех сторон так и посыпались подначки, и самая мягкая раздалась из уст уже сменившей облик миледи:

– Дорогая, тебя радикулит схватил или кто под зад пнул? Уж слишком ты сексуально передвигаешься…

Наш специалист по флоре и фауне не остался в долгу:

– Ты тоже… дорогой, выглядишь не совсем привычно. Зад оттопыриваешь, словно шлюха на панели.

Но это было всё, что мы могли себе позволить в преддверии операции. Не до шуток было или смеха, не располагала к ним обстановка. Следовало согласовать всё и вся, одно неосторожное слово, и нам не поздоровится. Мягко говоря…

Вот мы и согласовывали, вот мы и старались всё успеть и предвидеть в последние минуты. Даже очень желаемые репетиции было толком провести некогда, пришлось сдавать экзамены «с листа».

И вот мы вывалились из подпространства. Наши нейтронно-кварцевые двигатели полыхнули тормозным выхлопом, а на обзорных экранах появилась какофония прыгающих звёзд. Мы все, даже я со своими травмами, заняли выбранные позиции и вышли на первую, оговоренную связь. Причём поговорить следовало не с зависшими на орбите кораблями пиклийской флотилии и не с операторами боевых искусственных спутников ближнего периметра, а с теми подчинёнными, которые остались в системе Красных Гребней и были готовы атаковать или подвергнуть аресту всех, кто находился под плотным наблюдением. А именно: всех конторских Пьера Сиккерта, его помощников и агентов в городе и, разумеется, корабль с экипажем, оставшийся на орбите.

Всё-таки нам здорово повезло, что начальник лагеря, ещё будучи на Элизе, не дал команду на арест наших товарищей, а решил выяснить всё до конца. Да если бы было иначе, мы бы сразу развернулись и поспешили на выручку. Зато теперь следовало утрясти этот вопрос раньше всего.

– Ну и как там наши подопечные? – без приветствия начала Синява Кассиопейская, копируя манеру барона сразу вычленять самое главное. – Не бросились разбегаться в стороны?

– Никак нет, ваша светлость! – отрапортовал начальник планетной службы полиции. – Ведут себя на удивление благообразно. Работают, стараются.

– Жаль… думал, у вас там какой повод обнаружится, – подосадовал подставной Фре Лих. – Ну да ладно…

– Арестовать? – поспешил полицейский угадать приказ начальства.

– Да нет, пусть продолжают работать, – покривился его шеф и с явной неохотой пояснил: – Пустышкой это всё оказалось, только лишний повод для насмешек… Но! Всё равно половину наблюдателей оставь, пусть присматривают… на всякий случай…

– Понял, ваша светлость! Какие ещё будут распоряжения?

– Пока всё, конец связи.

Экран погас, и наша артистка вопросительно огляделась, ловя несколько одобрительных кивков. Первый, пусть и не самый главный экзамен сдан был ею вполне удачно. Всё сыграно на «отлично», и дамоклов меч, висящий над нашими товарищами, удалось устранить.

Теперь следовало терпеливо дождаться второго раунда. По добытым сведениям получалось, что вначале на связь выйдут орбитальные службы и только потом можно сделать попытку выхода на второго человека в королевстве. Это если он сам раньше не поинтересуется по поводу обещанного сюрприза.

Операторы появились парой и завязали с бароном оживлённый разговор с двух экранов. Старые знакомые, а один из них десять лет назад служил на орбитальном периметре Элизы. Так что потрепаться им нашлось о чём, пока прибывший корабль на манёвровых двигателях подплывал к грозди орбитального комплекса и занимал отведённое ему место.

Это общение далось Синяве намного сложнее. Ибо вопросы сыпались самые разные, а времени на согласование было очень мало. Без мысленной связи между риптонами мы могли и не справиться. А так полностью парализованный начальник лагеря, чувствовавший себя овощем и ради облегчения своего состояния готовый на всё, слышал вопросы операторов и старался на них мысленно отвечать в присущей ему манере. Честно говоря, получалось из рук вон плохо. Поэтому всем нам приходилось импровизировать коллективным разумом. То есть опирались на полученные знания, сверяли их с собственным мнением и косвенно подтверждали их реакцией на ответы баронессы и её племянника.

Ее подсказка помогла выкрутиться, когда удивлённый оператор стал уточнять:

– Как мог Семи с тобой поговорить о жизни, если давно погиб?

Начальник лагеря криво усмехнулся и проскрипел:

– Этот гадёныш мне во сне недавно явился… ох, и поругались мы!

Такое объяснение прошло. Потом операторов отвлекли другие дела. Попрощавшись и пригласив в гости уже после омоложения, тема которого обсуждалась больше всего, они отключились от связи.

Работавшие в центральной рубке краберы исправно передавали информацию в наш аналитический штаб, где Алоис и его помощники трудились в поте лица. Вроде как бы от них ждать должной отдачи в данной ситуации было наивно, но всё-таки поддержка лучших аналитиков родной империи нас успокаивала и воодушевляла.

И в какой-то момент мы получили возможность посоветоваться во всеуслышание и выбрать наш следующий ход. При этом четыре наши риптона не переставали засыпать арестованных нами людей вопросами, продолжая составлять определённые правила и стереотипы нашего предстоящего поведения.

– Мне кажется, всё идёт как по маслу! – сказал Малыш.

– Как же! – фыркнул Гарольд. – Из-за какого-то Семи чуть не пролетели… А если нашего барона начнет подобными вопросами забрасывать сам Де Ло Кле? С него станется просто поиздеваться над старым подельником и такое вспомнить!..

– В самом деле, сведений не хватает, – подосадовал я. – А миледи не сможет ответить нагло.

– Еще как смогу! – возразила она. – Буду вести себя так, словно хлебнула алкоголя. Не раз замечала, что вы пьяным товарищам что угодно прощаете.

Такая идея нами была одобрена. А для правдоподобности в руку мнимого барона вложили бокал с вином и столик возле него уставили закусками, среди которых красовалась наполовину опустошённая бутылка.

Но время шло, а нужный нам враг на связь так и не выходил. Уже и челнок для отлёта приготовили, и дело к переходу шло… И тогда мы решились сами связаться по личному номеру с шефом разведки и службы безопасности Пиклии. В рубке никого не осталось в пределах видимости обзорной камеры, потому что такие разговоры велись без свидетелей, на этом высокопоставленный подельник всегда настаивал.

Вызов повторялся долго, и наконец граф отозвался и сразу переключился с крабера на экранную связь иного порядка:

– О! Ты ещё на орбите? А я думал, уже в больнице!

– Да я вот тут засомневался… – начал «наш» барон продуманной фразой. – Может, не стоит сразу торопиться влезать в это устройство?

– Э-э-э! Да ты, Фре, уже начал разминаться винишком? – поразился граф.

– Всего вторая бутылка. Для настроения…

– Точно! – громко и радостно воскликнул собеседник, словно в озарении и расхохотался: – Да ты никак обосрался со страху? Боишься стать молодым и красивым? Вот не ожидал…

– Как же! Как же! – пошёл в атаку барон Кири. – Сам вон до сих пор старыми шрамами щеголяешь и молодеть не спешишь. А значит, чего-то опасаешься. Ну?! Признавайся!

Де Ло Кле только ещё громче рассмеялся:

– Вижу, что вино тебя вообще скоро в могилу сведёт! А сам я не спешу в омолодитель по очень простой причине: нет времени там проваляться целые сутки. Может, и меньше, но всё равно некогда. И поверь мне, опасаться там нечего. К примеру, с некоторыми видными деятелями можешь хоть сейчас увидеться, пообщаться и позавидовать. Энергия из них так и прёт, многие пить перестали, хотя девиц топчут, словно петухи бешеные. Кстати, через три дня и Моуса в устройство затолкаем. Мечтаю, чтобы он тоже за дело с новыми силами взялся… Да и не только я, всё королевство ждёт этого момента… А ты вон… – ляпнул несколько вульгарных слов и опять расхохотался.

Для Синявы подобный разговор мог оказаться самым сложным в её жизни. Потому что ругаться, да ещё и до омерзения пошло, она никак не могла себя заставить. А тут нужно было это сделать именно в стиле барона. Он и подсказал реплику. И нашей актрисе ничего не оставалось, как после ответного «заразительного» смеха выдать: «Да пошёл ты!» – и добавить много всякой нецензурщины.

А потом она продолжила уже нормальными словами:

– Вот думаю вначале жену в омолодитель положить. Распорядись, пусть нам при встрече скажут, что есть пока только одно место. А ещё лучше – нашего пострадавшего туда впихну, вот это уже точно будет проверка, испытание да и реклама новой медицинской техники.

Граф одобрительно закивал:

– Молодец, правильно… Ха-ха! Но всё равно трус! Ладно, ладно… Раз пока не хочешь в больницу, то давай прямо во дворец со своей мымрой развратной. Может, и пообедать вместе успеем. Или сплавишь её к родственникам?

– Не получится…

– Тогда кончай пить – и к нам. За час доберёшься… И пошевеливайся! Су и Ваб тоже обещались успеть, так что вам будет весело. Я только чуток с вами посижу, дел невпроворот. Да! – вспомнил граф. – Что за сюрприз ты мне обещал?

– Хм… стыдно признаться, но меня тут службы внешнего надзора подвели. Решили, что на лагерь какие-то шантажисты вышли. Мол, заподозрили первое лицо в краже самого святого и решили прижать к ногтю угрозами разоблачения. Вот я и арестовал группу деятелей и допросил под домутилом во время пути…

– И что?

– Что, что! Сижу вот и пью от расстройства! Не знаю, как теперь перед ними извиняться буду, когда они после антидота отойдут.

Де Ло Кле не стал ни сочувствовать, ни подначивать, а только цинично посоветовал:

– Наплюй! Неужели тебе им нечего инкриминировать?

– Хм! Как раз в данный момент пытаемся отыскать на них компромат в иных сферах деятельности. В крайнем случае прижму их за неуплату налогов… Ведь не могут они быть идеально честными, а?

– Точно! – подтвердил граф, перед тем как отключиться от линии связи. – Нас таких только пятеро! Все остальные – уроды, мусор и бездельники.

Как только экран погас, Синява шумно выдохнула и осторожно, с трудом разжав сведённые от напряжения пальцы, поставила бокал на столик. То, что её тем временем интенсивно охлаждает и массажирует риптон, мы знали через своих симбионтов.

Все таким вот доверительным, уголовно-вульгарным разговором остались довольны. Ни разу ещё нашей разведке не удалось предоставить такую чёткую запись, да ещё и с внятным разговором. Да что там запись, до сих пор даже толковых снимков директора госбезопасности Пиклии у нас не имелось, настолько часто он использовал маски, забрала, а то и щитки скафандров для открытого космоса.

Ну и если это не ловушка, то визит в самое сердце вражеского гнезда стал очень реальным. И скорее всего совместный обед может оказаться самым эпохальным в нашей тайной, скрываемой даже от императрицы акции. Вроде собирались только спасти Броверов, а тут вон какой куш можем сорвать!

Оставалось только не провалиться на какой-то мелочи и довести до конца начатую игру. А для этого, как бы мои друзья ни возражали и ни спорили, следовало сосредоточить все свои силы на одном направлении. В том числе и мои умения и таланты, несколько ослабленные полученными на Покрусте повреждениями. Тут уже я не стал играть в демократию, а попросту приказал:

– Выдвигаемся во дворец все! – тем более что уж в инвалидной автоматической коляске я смогу передвигаться без особого труда. Вряд ли управлять ею сложнее, чем боевым звездолётом.

Естественно, все мы прекрасно понимали: не то что за стол с Моусом Пелдорно меня не пустят, но и до столовой мне не добраться. Но даже оставаясь в тылах, мы с Булькой будем представлять собой огромную ударную силу. Да и для координации наших действий лишний носитель с риптоном – большое подспорье.

Уже в челноке я вспомнил об истинном короле Пиклии и поинтересовался:

– Алоис, а что там со Сте Фаддином Пелдорно? Нашли? Уговорили?

Ведь наши тайные агенты не только знали местонахождение изгнанного законного правителя, но и вели постоянный контроль за ним и давали незаметное прикрытие. Эту деятельность наших спецслужб в своё время инициировал ныне покойный Серджио Капочи. Он уже тогда утверждал, что истинный король и нам, и нашим нынешним врагам обязательно понадобится. В последние годы законный монарх скрывался от ищеек Моуса в звёздном рукаве Карпочи и, можно сказать, влачил жалкое существование.

И вот пригодился. Хотя всё было не так однозначно.

– Да мы его и не искали, – сообщил наш главный аналитик. – Но с нашими доводами он не согласился. Боится провокации и просто не верит. А так как ситуация меняется прямо на глазах и дорога каждая секунда, я во время разговора Синявы с Де Ло Кле дал команду попросту везти Сте Фаддина силой.

В тоне нашего мавра сквозили и досада, и раскаяние. Да уж, нехорошо налаживать сотрудничество с подобного недружеского действия. Как бы нам потом и дальше не остаться с Пиклией в военной конфронтации.

Но, с другой стороны, подобное решение было верным. Ведь уговаривать законного короля вернуться на родину и занять опустевший трон намного легче, когда он находится в движении к этому трону. А остальные действия обдумаем.

– Всё правильно сделал, – сказал я товарищу, тем самым взвалив всю ответственность за насильственный переезд на свои плечи. – Теперь напряги нужные службы с подготовкой как официальных, так и неофициальных заявлений на всех уровнях. Пусть они, запущенные от имени Сте Фаддина, пойдут в нужный момент по всем информационным каналам частных и государственных служб. Если у нас получится осуществить задуманное, оптимальным вариантом будет бескровное восшествие на престол уже истинного, по всем канонам легитимного короля.

Тут со мной спорить никто не стал. Понимали, что гражданская война в Пиклии не нужна.

Глава 193602 год, планета Пиклия, королевский дворец

Его величество гневно сдвинул брови, когда услышал, что обед задерживается на полчаса, а то и чуточку больше:

– С какой это стати? – ему хотелось как можно скорее подкрепиться и залить в себя два положенных во время трапезы бокала вина.

– Так распорядился его сиятельство граф, – флегматично отвечал первый секретарь, который только и держался на этом посту благодаря своему полному равнодушию ко всему происходящему. – И сделано это из-за прилёта его светлости барона Фре Лиха Кири, который приглашён на обед. Также обещались прибыть маркиз Ваб Дер Гел и барон Су Кар Чо.

– А-а! Ну тогда другое дело! Что ж ты доклад с самого главного не начинаешь?! – Моус Пелдорно расслабленно и блаженно улыбнулся, ибо во время визита старых приятелей граф, как негласный блюститель здорового образа жизни монарха, никогда не возражал против усиленной дозы спиртного. – Следует сразу говорить, что в интересах государства… надо, мол… ну и так далее.

– Извините, ваше величество, исправлюсь, – произнес секретарь голосом умирающего мотылька. – И ещё господин граф покорнейше просил ваше величество зайти к нему в кабинет для решения некоторых вопросов, весьма важных, краеугольных и основополагающих для процветания вашего великого звёздного государства…

– Молчать! Ржавчина тебя разорви! – уже удаляясь по коридору, возмущался монарх. – Вот уж тупой балабол мне в секретари достался! Надо будет его на железного робота заменить. Сейчас какие только чудеса не создают, неужели что-нибудь, да не подойдёт? – Ворвавшись строевым шагом в кабинет директора госбезопасности, он продолжил о том же: – Надо сменить моего секретаря! Срочно! Он меня уже достал своей тупостью, а бить такого – рука не поднимается. Да и не монаршее это дело!

– Полностью с тобой согласен, – кивнул граф, не отрываясь от просмотра каких-то бумаг.

– Пусть закажут робота-секретаря в виде летающего кресла! Я слышал, что есть и такие.

– Да есть… Только вот выдержит ли оно тебя?

– Не надо возводить на меня напраслину! – обиделся монарх. – Я держу себя в норме, а небольшая полнота мне даже идёт.

– Хе-хе! – не засмеялся, а пробормотал меланхолично хозяин кабинета. – Если бы твой вес выражался только в килограммах…

– Ты на что намекаешь, полицейская твоя морда?

– Что секретарь у тебя на вес золота. Никто иной тебя не выдержит. Даже робот расплавится от перепадов твоего настроения. – Де Ло Кле наконец-то поднял голову и с иронией посмотрел на своего приятеля, который в присущей ему манере стал расхаживать на фоне большого окна. – У меня только и остаётся надежда на предстоящее тебе омоложение. Оно тебе не только здоровья и молодости прибавит, но и нервную систему восстановит. Всё-таки наши молодые годы на ней сказались больше всего.

Моус Пелдорно нахмурился, но после короткого раздумья согласно кивнул:

– М-да! У меня последние сомнения рассеиваются, когда я на Ваб Дера пялюсь. Преобразился он до неузнаваемости. Не знал бы его в сорокалетнем возрасте, подумал бы, что его подменили. Кстати, ты Фре Лиху сказал, что наш маркиз омолодился и теперь может за раз выпить бочку винища?

– Только намекнул. Пусть это для него станет сюрпризом и лишним стимулом не бояться. А то он тоже… хе-хе, испытывает неуверенность, так сказать.

И опять шеф безопасности бестактно адресовал свою иронию в адрес его величества. Но тот уже пребывал в хорошем настроении от предвкушения пьянки, поэтому не обиделся, а сам нашел, как высмеять своего подельника:

– Кто бы говорил! А сам чуть ли не сутками изучаешь действия и тестовые анализы омоложенных. Ха! Отчаянный ты наш!

И редкое дело, ему удалось графа смутить чуток. Хотя вполне возможно, что тот просто подыграл:

– Изучаю – потому что работа такая. И рад, что омоложенные, какими бы отморозками или отчаянными сорвиголовами ни были, такими и остаются. А то нам только не хватало, чтобы каждый поправивший здоровье в медицинском устройстве становился булькающим о правах человека идиотом.

– Да уж! Не приведи судьба! – истово отозвался Моус, замирая посреди кабинета. – А звал-то зачем?

– Да как всегда, не от хорошей жизни, – скривился шеф безопасности. – Для начала большая просьба: ни в чём не подначивай Фре Лиха и лучше вообще даже словом пока не упоминай о его любимой работе. Он опростоволосился на ниве расследования заговора против себя любимого. Ему показалось, что его кто-то разоблачил с партиями палеппи, идущими налево, и собрался шантажировать. А ты ведь знаешь, как он болезненно и мстительно относится к подобным вопросам?

– Знаю, – кивнул король и возобновил своё движение. – Это бьет по его самолюбию… Но опростоволосился он из-за старости или из-за плохих помощников?

– Скорее всего последнее. Но меня это в любом случае обеспокоило, и я дал команду своим людям проверить, что там творится и кто виноват. Лишний контроль даже над нашим легендарным бароном не помешает.

– Совершенно с тобой согласен. А что ещё? Наверняка нечто неприятное?

Теперь уже Де Ло Кле нахмурился, словно грозовая туча. Ещё и вздохнул более чем тяжко и печально:

– Есть ещё две неважнецкие новости, и даже не знаю, с какой начать…

Пелдорно беззаботно махнул на ходу рукой:

– Ерунда! Хорошего настроения перед таким обедом мне уже ничто не испортит. Так что начинай с самой неприятной.

Лицо графа исказилось в злобном оскале:

– Да? Ну тогда порадую тебя сообщением, которое мы получили буквально полчаса назад. Наш наблюдатель, отыскавший твоего братца Сте Фаддина, и ожидавший группу ликвидации, сообщил следующее: объект наблюдения похищен неизвестной группой лиц. После чего все эти лица скрылись в неизвестном направлении. Начат поиск. Но меня гложут сомнения, что он ни к чему не приведёт, и все наши усилия пропадут втуне…

Как ни странно, но ожидаемого взрыва негативных эмоций узурпатора трона не последовало. Он даже хмыкнул, словно услышал нечто весёлое:

– Слушай! А вдруг этот некто схватил и похитил уродца для казни?

– Ага! Когда это подобные, неконтролируемые нами обстоятельства работали на нас? У меня, к примеру, в голове зароились самые худшие опасения: возможного кандидата на престол отыскали и похитили оилтонцы.

И опять Моус отреагировал несколько не так, как должен умный и разбирающийся в реалиях политик. Он остановился у самого окна, расправил плечи и вскинув руку, перед воображаемой аудиторией, продекламировал:

– Не сможет червь взлететь к светилу, и мой народ мне верен до конца! Я в их любви черпаю силу, а жизнь проучит подлеца!

– О-о-о! – застонал граф, хватаясь руками за голову. – Только не стихи! Умоляю! Их даже твой секретарь-пофигист не вынесет, будь милосерден!

Его старый подельник обиженно фыркнул:

– Что ты понимаешь в поэзии? Тебе это не дано…

– Пусть не дано, главное, при посторонних не сорвись. Ну и последнее, тоже весьма неприятное дело. Дирижёр Барайтис опять на нас давит. И уже в открытую обвиняет в нарушении договорённостей. Не знаю, как и почему, но они ведают о поступившей от нас команде на уничтожение Патрисии Ремминг. И грозят самыми страшными карами.

Моус Пелдорно уселся в кресло и взглянул на графа:

– И какие кары они на нас могут обрушить? Тем более такие, чтобы мы расплакались?

После короткого раздумья граф пожал плечами:

– Да никаких. А к остальным трудностям нам не привыкать.

– Ну вот! Значит, будем и дальше отплёвываться и отнекиваться от любых обвинений. Стопроцентных доказательств у них нет. Разве что они пойдут на крайность и попытаются усадить на мой трон во всём послушную им марионетку. Ха-ха! Но мы-то ведь этого не допустим?

– Естественно! Особенно если ты постараешься меня не подводить и мы приложим совместные усилия.

– Приложим, не переживай! – король вскочил и возобновил движение по кабинету. – Ложусь в омолодитель сразу после Фре Лиха. Уж если с ним ничего не случится, то со мной и подавно. А потом, с новыми силами, мы им всем покажем.

Граф одобрительно кивал. Он и сам очень надеялся на предстоящее омоложение. Растянуть агонию, именуемую словом «жизнь», хочется даже самым низменным и циничным личностям. А уж ресурсы громадного звёздного королевства им позволяли сделать всё возможное и невозможное для поправки собственного здоровья. Даже закупить для себя личное, никем другим не используемое медицинское устройство.

В то же время Де Ло Кле не забывал поглядывать и на экраны, один из которых служил для общения с секретарями и помощниками. Большинство докладов поступало именно туда.

Поэтому и давно ожидаемая строчка была замечена сразу:

– Ну вот, наш добытчик ракушек и прибыл! Ага! И не один, мымру с собой тащит… С какой стати? М-м? Ах да, он же предупредил… А телохранитель везёт в инвалидной коляске своего коллегу… Ха! Что за странный эскорт? Неужели Кири уступит свою очередь пострадавшему? Ну-ну…

– Скорее всего просто хотят покормить парней в предбаннике с монаршего стола.

– Да это понятно. В зале им делать нечего…

– Пошевеливайся! – монарх уже топтался у двери, посматривая на неспешно встающего из-за стола приятеля. – У меня уже живот подвело!

– Иду, иду, – ворчал, оглядываясь на экраны, граф. – Что-то я ещё хотел сделать… Ладно, если важное – вспомню…

В сопровождении телохранителей пара поспешила в малую столовую, именуемую «Бирюзовый полдень», где обычно и устраивались подобные дружеские застолья. Причём женщины на таких посиделках присутствовали редко да и недолго. Чаще всего приводил свою супругу именно барон Кири, утверждавший, что хотя бы начало пьянки должна украшать дама. Порой приводил свою жену маркиз Ваб Дер Гел, гораздо реже – барон Су Кар Чо. Причём все три супруги считались очень и очень неболтливыми особами, никогда и ни в какие дела не вникали. Более того, даже не хвастались остальным своим родственникам, что имеют такую честь, как посидеть иногда за одним столом с его величеством. Уж за этой стороной дела следили не только мужья, но и всесильная сеть наблюдения, основные нити которой держал в своих чутких руках граф Де Ло Кле.

Так что никто не удивился, что баронесса Кири тоже припёрлась во дворец и собирается побывать на личной, да ещё и застольной монаршей аудиенции. Понимали: раз иных дам за столом не будет, то и эта долго не задержится. У неё всегда хватало такта уйти до первых вызванных ударной дозой алкоголя нецензурных выражений.

Так и получилось. Когда четверо старых друзей (запаздывал только помолодевший маркиз) встретились в малом зале, рядом с накрытым столом, и отдали должное церемониальным и дружеским приветствиям, баронесса расстроилась:

– А мне о женском и поговорить будет не с кем. Может, я сразу…

– Ну что ты, дорогая, – оборвал её Фре Лих, несколько грубовато подталкивая к монарху. – Хоть на четверть часа с нами присядь, тебе ведь нравятся холодные закуски.

– Если только на четверть часика и если ваше величество меня потом отпустит…

– Конечно, конечно! – вальяжно произнес Моус, дружески пожимая руки смотрящей на него с восторгом женщине. – Тем более я понимаю, насколько вам там, на Элизе, скучно и как хочется развеяться и расслабиться на столичной планете.

– Да, ваше величество, столица – это столица. Хотя и у нас имеются кое-какие развлечения. Мы тоже не в джунглях живём. Например, – так и не отпуская руки монарха, баронесса на правах старой знакомой вплотную приблизилась к собеседнику и перешла на заговорщический тон, – у нас тоже встречаются уникальные личности. Фре, наверное, уже хвастался, что отыскал редкостную девушку, которая одними только прикосновениями своих ладоней умеет определить в человеке все его недуги и врождённые патологии, а потом дать изумительно верные рекомендации по лечению. Удивительное чудо, истинная целительница!

– Да, я знаю о ней и, возможно, приглашу к себе, – сказал Моус.

Барон Кири ухватил графа Де Ло Кле за руку и стал сжимать её в рукопожатии:

– Эта девушка мне сумела только одним массажем снять старые боли в кисти. Чувствуешь мощь? А? Почему не кривишься?

Шеф пиклийской безопасности улыбнулся:

– Зря пыжишься! Я ведь посильнее тебя буду.

– А на спор?! – завёлся начальник лагеря. – Померимся силой рук, а?

Теперь уже граф не удержался от ехидного смеха. Он был и несравненно мощней Кири, и выше его ростом. Хохотнул и стоящий рядом барон Су Кар Чо, который тоже не отличался крупной комплекцией:

– Ты что, серьёзно спорить хочешь? Он же твою руку вмиг положит!

– А ты за себя отвечай! Слабак!

– Надо же, как завёлся… Ну на, попробуй мою кисть сдавить… Хе-хе! А я-то думал!.. О! А вот и Ваб Дер явился. Может, ты и с ним на спор силами померяешься?

Начальник лагеря отпустил руку министра энергетики и под смешки окружающих стал ходить вокруг удивительно изменившегося маркиза, ощупывать его плечи, хлопать по тугой спине и даже в недоверии поглаживать накачанную мускулистую шею.

– Глазам не верю! – приговаривал он при этом. – Ты ли это? Или тебя подменили каким-то роботом-андроидом? Кошмар какой-то, ты ведь на себя не похож… вон, даже говорить разучился… Точно – робот!

Тут помолодевший маркиз с великолепно разыгранным презрением воскликнул:

– Уйди от меня, старикашка! И не лапай своими похотливыми ручками! А то подумаю, несмотря на присутствие твоей прекрасной супруги, что ты сменил сексуальную ориентацию.

Но его внешний вид всё-таки крайне поразил семейство Кири. Дошло даже до того, что позволившая королю вырвать свои руки из её захвата баронесса тоже не удержалась от желания прикоснуться несколько раз к помолодевшему, улучшившемуся во всех отношениях телу. И оба гостя при этом только и восклицали, ахали, да засыпали маркиза вопросами о самочувствии.

Видно было, что последние сомнения или боязнь улечься в омолодитель развеялись в пух и прах. И хорошо, что оголодавший, соскучившийся по выпивке король вспомнил о причине, тут их собравшей:

– Да хватит вам друг друга ощупывать! Все салаты уже завяли… За стол!

И компания из шести человек принялась размещаться за столом.

Глава 20

Само собой, что начали рассаживаться как обычно, но тут Фре Лих заявил супруге:

– Садись рядом. – (Та раньше всегда сидела напротив.) – Мне хочется присмотреться к Ваб Деру. До сих пор глазам поверить не могу…

– Это у тебя со зрением неполадки, – лучился самодовольством маркиз, – потому и не веришь. А я вот гляжу на тебя и от смеха еле сдерживаюсь: неужели и я ещё три дня назад был вот таким же дряхлым, старым и немощным?

– Но-но! – возмутился барон Кири. – Не думай, что если тело моложе стало, то и умом теперь блистать начнешь. А уж перепить тебя я и в таком виде могу. – Глядя, как маркиз корчится от смеха, Кири перешёл на въедливый и полный ехидства тон: – Кстати, о выпивке! Ты хоть испытывал свой организм на воздействие алкоголя? Может, тебе теперь пить вредно?

– Не говори глупостей, старик! – с пафосом изрёк Ваб Дер Гел и подхватил бокал с вином. – Вчера я влил в себя литра полтора тендрийского и хоть бы что! Во мне кровь играет и бурлит! Так что…

– Вино – это напиток дам, – заявил Фре Лих, отставил свой бокал с вином и протянул руку к огромной бутыли с ромом. – А вот как на тебя действует напиток для настоящих мужчин?

Он налил полный бокал себе и маркизу. Предвидя отличную забаву, и Моус Пелдорно отставил своё вино, возжелав рома. Барон Су Кар Чо хоть и скривился, но кивнул. Только граф Де Ло Кле осудительно замотал головой и отказался от участия в начинающейся пьянке:

– Нет, господа, мне ещё сегодня работать… Да и вообще, чего это вы так резко начинаете?

Тут вмешалась баронесса:

– А нечего хвастаться! Вот теперь пусть покажет, насколько он здоровее стал.

Такая проверка интересовала шефа безопасности, хотя он больше всех верил учёным и рекомендациям медиков. Прошедший омоложение подельник был совершенно здоров, как и все, кто омолодился до него. Но пробу крепким напитком провести лишним не будет.

Тем более что сомнения высказала женщина, что весьма понравилось королю:

– Желание дамы закон! Пьём ром!

– За твоё величество! – вовремя подсуетился барон Су Кар Чо. – Чтоб ты крепко сидел на троне ещё сто лет!

Все встали и выпили стоя. Тем более что тост прозвучал более чем многозначительно. Если омолодители позволят жить до ста пятидесяти лет, как предсказывали учёные и изобретатели устройств, то рекорды продолжительности правления звёздными государственными образованиями не заставят себя ждать. В этом плане можно было и самим надеяться на невероятно длинную, полную роскошествования жизнь и каждому подданному, приближённому к трону.

Сказка, а не жизнь! И как по этому поводу не выпить?

Наверное, поэтому Фре Лих не столько закусывал, сколько присматривался к усмехавшемуся от такого внимания маркизу:

– Ну как? В голове ничего не жмёт? Сердечко не сбоит?

Прежде чем ответить, помолодевший приятель сам разлил очередную, ударную порцию рома:

– У меня такое ощущение, словно мне двадцать пять! Ром – как божественный нектар в желудок падает! И полная уверенность, что я любого перепью!

– Хм! Честно говоря, я буду только рад! – признался Кири, поднимая свой бокал, и, обернувшись к графу, уточнил: – А если я сильно пьяный лягу в омолодитель – это не повредит?

– Уже и такое пробовали, – ухмыльнулся Де Ло Кле, принюхиваясь к налитому вину. – Так устройство очищает организм настолько, что и воспоминаний от алкоголя в крови не остаётся. Утверждается, что омолодитель в случае нужды можно использовать как уникальное по эффекту отрезвляющее средство.

На это последовала бурная реакция остальных дружков, которые не понаслышке знали, как порой тяжко приходится с утра вставать после бурного застолья.

Выпили, опять засыпали вопросами по актуальной теме. Тут уже маркиз знал, что рассказать и чем похвастаться. Так он утверждал, что уже омоложенного человека нет смысла опять укладывать в устройство лет пять, а то и шесть. Но если будут ранения – то любые излечиваются за пару часов. А так как похмелье приравнивается к повреждениям, то и от него можно за час избавиться. А то и меньше, если последний сеанс был совсем недавно. Другой вопрос, что стоимость такого лечения превышала все разумные пределы, ведь устройство потребляло столько энергии, что для его питания задействовали отдельный атомный реактор.

Но тут уже мнение было едино: для монарха подобная трата средств всегда оправданна. А когда подобное устройство появится под боком и у каждого его приближённого, то и им можно будет не скаредничать для себя любимых. И при нужде хоть каждое утро подлечивать себя от длившейся всю ночь пьянки.

Пока бурно обсуждали такие шикарные возможности, выпили по очередной дозе, затем опять разлили один из лучших сортов рома, и тогда баронесса стала приподниматься с места:

– Пожалуй, пойду, не буду мешать вашей мужской компании…

– Постой дорогая, ещё один тост! – остановил её супруг, хватаясь за свой бокал. – За великое и процветающее звездное королевство Пиклия!

Мужчины выпили до дна, тогда как женщина только сделала один глоток своего вина, и вот тут и случилась неприятность. Маркиз вдруг резко дёрнулся назад, да с такой силой, что опрокинул стул и рухнул вместе с ним на пол. И настолько сильно ударился затылком, что скорее всего именно из-за этого потерял сознание.

Пару мгновений все сидели в непонимании, поглядывая на тело и ожидая, когда оно зашевелится. Граф Де Ло Кле первым сообразил, что здесь что-то не так, и вызвал прислугу, а потом и врача.

Вскоре в зал сбежалось несколько десятков человек и пострадавшего Ваб Дера уложили на каталку. Сразу несколько врачей попытались определить на месте причину бессознательного состояния, и вскоре был дан ответ на вопрос его величества по поводу отравления:

– Нет, яда в крови не обнаружено. Да и все внешние признаки отравление не подтверждают.

– Ну тогда не страшно, – расслабился Моус, опасавшийся больше всего именно отравлений. – Наверняка просто упал неудачно. Отлежится часик и будет как огурчик.

Но глядя на не приходящего в себя дружка, барон Кири забеспокоился:

– Но раньше-то у него таких припадков не было. Не связано ли это с его омоложением?

– А зачем ты заставлял его пить ром?! – тут же набросилась баронесса на супруга. – Может, ему нельзя было? Может, какой реабилитационный процесс ещё продолжался во внутренностях?

Под взглядами сотрапезников маркиза увезли в больницу, пообещав сообщить диагноз в самое ближайшее время.

Настроение за столом упало. Да и баронесса никуда не ушла и заявила:

– Если это у него по причине омоложения, то меня туда и на цепи не затянете!

– Я и сам теперь туда не спешу, – с изрядно задумчивым видом сказал Фре Лих. – Лучше я своего телохранителя вначале туда отправлю, потом за ним понаблюдаю, а уж потом… когда-нибудь…

– Да уж, спешить в этом деле не стоит, – согласился Моус, довольно сердито поглядывая на графа. – А вдруг и остальные омоложенные подвержены таким обморокам?

– Уже сегодня я всё проверю лично, – нахмурился Де Ло Кле. – Пока не было ни единого осложнения, но вот под воздействием рома вряд ли кто додумался проверять… Хотя… парочку пациентов мы знаем лично. Они прошли омоложение самыми первыми и вроде пьют, не гнушаются… как портовые бомжи на халяву…

– Ну да! – подтвердил и барон Су Кар Чо. – Пять дней назад я отметился на вечеринке у министра торговли, так тот пил всё что горит и… простите, госпожа Кири, волок в спальню чуть ли не каждую служанку. Мы тогда были до глубины души поражены его стойкостью к выпивке, а судя по раскрасневшимся служанкам, он и как мужчина успел себя зарекомендовать с лучшей стороны.

– Может, этот ром слишком крепок? – предположила дама.

– Да нет! – Её муж сделал солидный глоток. – Отличный ром, крепкий, в голову бьёт, как и положено… Правда, хмель у меня после падения Ваб Дера сразу выветрился… но уж совсем не по вине благородного напитка.

– Ничего, вскоре врачи нам всё скажут, – произнес Моус.

Но начальник лагеря ему возразил:

– Что-то у меня доверия к этим врачам нет… Такого наговорят, особенно когда ничего не понимают сами, что и здоровый копыта отбросит. Жаль, что не захватил с собой эту целительницу.

– Ну так распорядись, – сказал граф. – Сами полюбуемся на её умения и оценим, на что она способна.

– Завтра утром её доставлю, – решил Кири.

– Почему не сегодня?

– Ну, раз пьянка прервалась так нежданно, то я уже сегодня все свои дела решу. Мне нужна парочка гипроторфных торпед, так что распорядись, пусть мне отпустят для нужд лагеря.

– Лучше за свой счёт купи, ведь сам пользуешься.

– Ну да, конечно…

Прислуга стала подавать горячие блюда, и на какое-то время наступила полная тишина. Затем опять началось обсуждение медицинских устройств последнего поколения. А чуть позже в зал бочком протиснулся врач дворцовой больницы:

– Ваше величество, разрешите…

– Давай, говори, что там.

– Его сиятельство Гел очнулся и с возмущением утверждает, что совершенно здоров. Удержать мы его не смогли, снотворное дать не догадались, и поэтому он… идёт сюда!

– Так это здорово! – обрадовался король. – А что с ним было?

– Мы так и не смогли выяснить…

А тут и дверь открылась, пропуская в зал широко шагающего Ваб Дера. Тот с презрением хмыкнул на посторонившегося врача и, подходя к своему месту, пожаловался:

– Ваше величество, за что меня отдали в лапы этим мучителям? Я ведь здоров как бык, а они в меня с десяток иголок воткнули! Кошмар какой-то!

– Ты хоть помнишь, что с тобой случилось? – спросил Моус.

– Ничего не помню! – признался маркиз. – Только что сидел за столом, и тут же перед глазами белый потолок и ощущение, что колят иголками.

– А чувствуешь себя как?

– Отлично! И этого старикашку всё равно перепью! – бравируя, маркиз налил себе самый большой бокал по края ромом и воскликнул: – За здоровье его величества Моуса Пелдорно!

Лихо опрокинул в себя всё содержимое бокала, но так и не выпрямил запрокинутую назад голову и не опустил поднятую руку. Словно артист кино в замедленно показе, а вернее каскадёр, плавно качнулся назад, да так на прямых ногах и грохнулся спиной о мраморный пол.

Опять суматоха, опять беготня, и вновь увезённое на каталке тело.

Вот теперь уже старых приятелей проняло основательно. Да и сомнений ни у кого не осталось, что недавно омоложённый мужчина явно подвержен какой-то болезненной, жутко неприятной напасти. Конечно, связи обмороков именно с омолодителем могло и не быть, требовались доказательства, но все оставшиеся за столом решили забыть об омолодителе. Резче всех высказался барон Кири:

– Не лучше ли прожить нормально, сколько дано судьбой, чем вот так, падая, свернуть себе голову раньше назначенного срока? Пожалуй, я ещё годик, а то и два подожду более отчётливых результатов.

А у шефа безопасности вообще настроение упало ниже некуда. Уж слишком он надеялся на преображение монарха, подорвавшего своё здоровье пьянством и прочими излишествами. А теперь все его ближайшие планы летели насмарку. Так и не дождавшись десерта, он выбрался из-за стола и умчался по своим делам. Это ещё больше добавило уныния оставшимся, и даже мечтавший сегодня как следует набраться Моус Пелдорно не мог себя заставить допить оставшийся у него в бокале ром. Уж очень его впечатлило болезненное состояние самого сильного приятеля в их компании.

– Странно… – протянул он. – Ваб Дер и первым согласился на омоложение, и верил в него больше всех, да и чувствовал себя преотменно… Хм! Да и не только он! Вон все остальные что вытворяют.

Баронесса покачала головой:

– Ваше величество, не стоит судить по первой, явно не полной статистике. Вполне возможно, что некоторые теряли сознание, но списывали это как раз на выпивку и физическое перенапряжение. А может, кто от испуга о плохих ощущениях не заявил. Кое-кто мог из вредности промолчать…

– Это как?

– Запросто. Мол, мне плохо, так пусть и вам достанется, – пояснила женщина. – Что, разве таких ублюдков не встречали в своей жизни? Мне вон Фре не раз рассказывал о разных попутчиках в вашей молодости. Те и не такое творили.

Её супруг с досадой цокнул языком:

– Много ты понимаешь! Да и вообще, не пора ли тебе прогуляться по… куда ты там собиралась?

– Уже – никуда! И не лучше ли нам прямо сегодня вернуться на Элизу?

Фре Лих беспомощно посмотрел на своих друзей, как бы ища у них поддержки. Но и монарх, и барон Су Кар Чо только грустно пожали плечами. Мол, раз гулянка сорвалась, твори что хочешь.

– Видимо, так и придётся сделать, – расстроенно пробормотал начальник лагеря. – Прямо сейчас забираю торпеды, и…

– А как же твой пострадавший телохранитель? – вспомнил Моус и скривился от шума и хохота, донёсшегося из предбанника с телохранителями: – Чего там эти собачьи самки расшумелись?

– Наверняка ржут, скоты, над бедным маркизом, – сказал Фре Лих.

– Ну я им устрою после обеда! – пригрозил король. – Совсем обнаглели! Недоумки… Оставляй своего телохранителя, пусть его вместо тебя подлатают в омолодителе. Потом будет лишняя возможность понаблюдать за последствиями. Ха-ха! Заодно его ромом побалуешь.

– Ага! Заодно и накажешь за шум во время королевской трапезы! – вставил со смешком министр энергетики Пиклии.

Судя по лицу Фре Лиха, он уже готов был согласиться, но за покалеченного бойца вступилась баронесса:

– Ещё чего! Парень мне жизнь спас, когда вместо меня с трапом вниз рухнул, а я его сама буду неизвестно на что подталкивать? Нетушки! Он и так выздоровеет, вон, отсутствием аппетита никак не страдает. И раз смеётся, значит, выживет.

Моус нахмурился. На его памяти эта дама впервые позволила себе возражать монарху, да еще таким тоном. Пусть и жена ближайшего сподвижника, старого спонсора молодых делишек и покровителя при узурпации трона, но раньше она во время короткого пребывания за столом только на вопросы отвечала. А тут вдруг осмелилась! Следовало напомнить, кто тут хозяин. Да и вообще, Моус тем и запугивал даже своих ближайших сторонников, что мог вызвериться на кого угодно, его перепады настроения стали притчей во языцех.

– Я, по-моему, с тобой разговаривал, Фре! А не с твоей мымрой!

Начальник лагеря от расстройства и явно ощутимой угрозы в голосе монарха даже побледнел, но при этом чуть ли не демонстративно пнул супругу кулаком в бок. От удара та чуть не свалилась со стула, задохнулась, перекошенным от боли ртом стала хватать воздух, и даже при сильном желании не смогла бы и пикнуть.

– Простите, ваше величество, глупую самку, – пустился в извинения барон Кири. – Это она от страха такая болтливая стала, переживает по поводу маркиза. Но я её дома накажу как следует.

Монарху действия Кири явно понравились. Он перестал хмуриться, и даже заулыбался:

– Всё правильно. Доминировать в семье должен мужчина. А все самые страшные беды случаются, когда он становится подкаблучником. Помнишь, что случилось с Кики-Дубом на втором году его женитьбы?

Фре Лих Кири скорбно закивал, хотя третий сотрапезник мерзко захихикал.

– Хм! Раньше ты тоже всегда смеялся над Кики, – удивился Моус. – А теперь грустишь? С чего это вдруг? Совсем от старости ум потерял?

Начальник лагеря коротко, и совсем ненатурально хохотнул, а потом горестно начал:

– Я не говорил… как-то неудобно было… Да и надеялся очень на этот омолодитель… Но сейчас…

Он словно с горя резко налил себе солидную порцию рома и под заинтересованными взглядами приятелей выпил до дна. Тогда как отдышавшаяся баронесса пыталась мимикой и тихим шипением отговорить супруга от намечающегося признания.

Су Кар Чо решил подбодрить товарища:

– Давай, говори. Мы ведь тебя всегда поймём и поддержим.

И барон Кири решился:

– Да у меня уже несколько недель полная импотенция…

Некоторое время все сидели молча, а потом раздался гомерический хохот Моуса и министра. Всё-таки нет ничего приятнее, чем отвести душу, высмеивая проблемы своего ближнего. А эти двое могли еще и пнуть лежачего для большей весёлости.

– Да! Это уже и не старость, это – нечто худшее! Ха-ха! – издевался монарх, и ему вторил второй барон, с притворным состраданием обращаясь к даме:

– Удивительно, баронесса, как это вы не бросили ещё этого старого пня?

Фре Лих разобиделся на друзей, махнул ещё одну изрядную порцию рома и окосел окончательно. Баронесса встала и попросила разрешения удалиться. Супруг потянулся за ней, не желая больше слушать насмешки.

Чуть позже монарх и министр тоже поднялись из-за стола. Пьянка явно не удалась.

Глава 213602 год, планета Пиклия, столица королевства

Сказать, что во время обеда наших друзей с узурпатором я перенервничал как никогда – это значит ничего не сказать. Несколько раз мы с Малышом были в шаге от того, чтобы скомандовать общую атаку. Причём не всегда это было по вине поддельной баронской парочки. У нас и своих недоразумений хватило за столом у телохранителей. И только непрерывная связь между нашими риптонами, которые могли на пределе своих возможностей поддерживать общение на таком рекордном для них расстоянии, помогла проявить должную выдержку и выкрутиться из самых сложных ситуаций.

Пищу нам подали преотличную, ближайшим прихлебателям с барского стола ничего не жалели. Фактически всё, что подавалось к королевскому застолью, телохранители монарха не только обязаны были пробовать, но и запросто могли оставить любое блюдо целиком, если оно им приглянулось. Беседу они вели в хамском, полном уголовного жаргона стиле, причём большой разницы между охраной его величества, графа Де Ло Кле и остальных прихлебателей не было. Тот же плоский юмор, то же циничное отношение ко всему и всем, и то же самое острое желание любым способом выделиться за счёт ближнего. Не себя возвысить, а втоптать в грязь другого. Уж на что мы с Малышом считали себя доками, способными влиться в любой коллектив и ассимилироваться в любой среде, и то терялись, мялись и порой не знали, как отреагировать на то или иное провокационное высказывание. Никак мы не тянули на людей, способных себя вести по-скотски, крайне цинично и вульгарно.

Понятно, будь дело на нейтральной территории, уроки воспитания с нашей стороны не задержались бы. Уж на что мой товарищ в последнее время навострился в дипломатии и умении мирно решать любые вопросы, но и тот скрипел зубами и с огромным трудом удерживал желание поломать уродам руки и ноги. Это как минимум. Потому что его симбионт пару раз панически сообщал моему Бульке: «Сейчас он свернёт этому козлу голову! Держите его!»

Наезды на нас начались с того, что самый наглый королевский телохранитель заявил:

– Оп-па! Никак и вы решили разок попировать королевскими разносолами? А задницы у вас не склеятся?

Обычно барон брал другую пару своих охранников, и, допросив их, мы прекрасно знали, как себя надо вести в этом гадюшнике. Так что первый ответ прокатил в нужном стиле:

– С такими свиньями, как вы, и за стол садиться противно. Но чего не сделаешь, чтобы предохранить его светлость от испорченной пищи.

Возмущение таким ответом последовало в десять глоток, но мы его проигнорировали с презрительными улыбками. Только и накладывали себе в тарелки разные салаты да холодные заливные блюда. Тогда несколько недоумков принялись издеваться над моими ранениями:

– Всё видел, – начал первый, – но чтобы один боец возил другого в инвалидной коляске и при этом умудрялся кого-то охранять – до такого абсурда ни один салага не додумался бы.

– А они разве охраняют? – ухмыльнулся второй. – Ведь уже выяснили, что они сюда пожрать припёрлись.

– Нет! – воскликнул третий. – Они умирающего сюда привезли, чтобы на нём новые яды опробовать. И не жалко, и тратиться на лечение не придётся.

Причём каждому высказывавшемуся типу было наплевать на уместность своих слов. Как и не ждали они реакции от себе подобных: начинали ржать первыми. Зато у нас появилась возможность успокоиться и придумать ответ, подходящий для этого отродья. Среди них не оказалось ни одного человека, которого можно было бы пожурить за плохое поведение и выгнать взашей. По каждому из них давно плакала каторга, а то и треунтор[2]. Создавалось впечатление, что Моус и его подельники выбирали для себя охрану в камерах смертников по всей Галактике.

Покопавшись в памяти барона Кири ещё на захваченном корабле, мы получили на них такие компрометирующие, кошмарные материалы, что вряд ли узурпатор продержался бы на троне долгое время. Узнай мировая общественность, кто правит Пиклией и кто его охраняет, такое бы началось! Подданные звёздного королевства не стали бы терпеть над собой столь низменного правителя. Бунты были бы Моусу обеспечены уже в ближайшие недели, но…

Допустить кровопролитную гражданскую войну мы не имели права. А собравшиеся здесь уголовники так просто с сытной кормушки не съедут. Тем более когда их надёжно прикрывает какой-никакой, но всё-таки представитель древнего королевского рода Пелдорно. Правда, он для восшествия на трон лично пристрелил старшего брата, но чего не случается порой в королевских дворцах? Да и народу была подана совершенно иная версия событий. Переворот, разработанный графом Де Ло Кле, состоялся, узурпатор уселся на трон, и только из-за его бесчеловечности и попыток притязания на императорскую корону Оилтона уже погибли тысячи, десятки тысяч ни в чём не повинных мирных граждан обоих наших государств. Да и простых воинов пиклийцев жалко, которые с одурманенным пропагандой сознанием выполняют приказы своего подлого правителя и его не менее мерзких подельников.

Войну допустить нельзя, именно поэтому мы сейчас и рисковали своей жизнью. Осознание этого нам и помогало сдерживаться больше всего.

Ну и выжить самим хотелось в любом случае. Случись что и начнись открытое боевое противостояние, мы бы уничтожили как Моуса с его приспешниками, так и всю их охрану. А благодаря ментальным ударам, которые могли нанести наши риптоны, чуть ли не весь дворец могли бы захватить. Но вот именно «чуть ли», потому что замеченные нами силы да плюс те, о которых поведала банда барона Кири, уж никак не дали бы нам возможность ускользнуть отсюда, а потом ещё и до своего челнока добраться. Нереальное дело – прорваться через такие заслоны.

Поэтому мы и решили действовать пусть медленно, зато верно. В ход пошла разработка великого учёного Бульки: смертельные штаммы, развивающиеся в теле человека и атакующие его в строго определённое время. Причём атакующие резко, убивая в течение десяти, максимум пятнадцати минут. Если приговорённый будет в это время спать, то даже не успеет осознать приближающуюся кончину, мозг у него отключится в первую очередь. Конечно, окажись кто рядом и заметь странный обморок, то шансы на спасение оставались. И как раз благодаря омолодителям последнего поколения. Успей охрана или кто там окажется рядом доставить пострадавшего и вложить в устройство в течение всё того же десятка минут, пациент, возможно, и выживет. Этот момент в нашем плане был самым слабым. Вдруг кто-то из врачей рискнет затолкать его величество в спасительный медицинский агрегат?

Именно для этого и была продумана и разыграна сценка с двойным глубоким обмороком маркиза Ваб Дер Гела. Два раза шефа монетного двора узконаправленным ментальным ударом Вулкан и Одуванчик свалили с ног, и пусть сейчас он уже сбежал из больницы, или даже проходит там самое глубокое медицинское обследование, главного мы добились: в случае недомогания узурпатор категорически запретит пользоваться омолодителем, пока это новое чудо света в течение нескольких дней не будет тщательно проверено.

А нам столько времени и не надо: штаммы начнут убивать ровно в три часа ночи по местному времени. Причём получили порцию губительного вещества на кожу рук и шеи все, в том числе и директор монетного двора, и министр энергетики. Моусу Пелдорно и Де Ло Кле достались лошадиные дозы – этих ублюдков следовало обязательно уничтожить.

Что их ещё могло спасти, так это наличие на теле симбионтов, аналогичным нашим. Но вряд ли такое чудо у них отыщется. Тем более что наши риптоны утверждали в один голос: «Мы на убийцах, садистах и маньяках не приживаемся!» И мы им верили.

Мало того, пусть и без особой гарантии, но мы с Малышом тоже передали во время рукопожатий с телохранителями небольшие порции штаммов заслужившим такое наказание ублюдкам. По утверждению моего симбионта, этого должно было хватить для справедливого возмездия за все совершённые ими прегрешения. А хоть парочка из них копыта отбросит – легче станет дышать в этом мире.

И, кажется, получилось. По крайней мере, на предварительном, самом сложном этапе контакта мы справились идеально. Хотя до срыва нашей миссии, а также вала крупных неприятностей на нашу голову оставались считаные минуты. Ибо всё-таки информации о тех, кого мы играли, у нас оказалось непозволительно мало, и наши сотрапезники стали с яростью и бесцеремонностью загонять нас в угол. Да и Моус Пелдорно совсем не к месту вспомнил какого-то Кики, свалившегося с Дуба. Подозрений в подмене ещё не было, но до них оставались считаные фразы или несколько особо настырных вопросов.

Когда в дверях зала, где трапезничал король, показалась чета Кири, мы с Малышом вздохнули с невероятным облегчением: обстановка за нашим «столиком» уже был накалена до крайности. Хорошо, что пошатывающийся Фре Лих, роль которого блестяще играла Синява Кассиопейская, был предупреждён о ведущемся между телохранителями споре на повышенных тонах. Получив нужные рекомендации, он от дверей прекрасно разыграл недовольного тирана.

– Жрёте, скоты?! – заорал наш якобы шеф, заставляя Малыша вскочить на ноги, а остальных горлопанов заткнуться. – Да ещё и разорались как на базаре! Вам не оружие носить, а сороками по полям летать! Уроды! Вас двоих я больше никогда брать с собой не буду! – это нас так наказал с ходу. – А вы… – он замялся, подбирая нужное сравнение для уголовников, – …недоумки, тоже здесь долго халявничать не будете. Моус вам всем мозги вправит!

Кажется, ему никто особо не поверил, хотя улыбки всё-таки погасили и в ответ ни слова не пикнули. Как бы они близко ни кормились возле узурпатора, как бы ни обнаглели от безнаказанности, но понимали: старый приятель, лучший друг Моуса Пелдорно, при желании устроит им тяжкую долю. Так что не стоит с ним ссориться. Лучше промолчать, а там видно будет.

Именно такие мысли легко читались на не отмеченных особым интеллектом лицах. Но мы не привередничали, а внутренне ужасно довольные поспешили следом за своим патроном и его грустящей с виду супругой, продолжая общаться с помощью симбионтов.

«Неужели всё позади и нам удастся покинуть дворец без боя? – никак не могла поверить в свершившееся Синява. – Вот теперь я осознаю, что войти в такую клоаку гораздо легче, чем оттуда выбраться…»

«Посмотрим, – заметил Малыш. – Ты вспомни, как мы твою яхту «Саламандра» захватили. Без единой жертвы и молниеносно. А вот чтобы уйти оттуда, моим друзьям пришлось принести меня в жертву…» – это он намекал на то, что ему пришлось жениться на миледи.

Синява отреагировала весело:

«Эх! Если бы я знала, что можно поторговаться с Танти и себе мужей выбирать, я бы сразу нескольких выбрала… Жаль!»

«А мы сами часа в три часа ночи не загнёмся? – забеспокоился Цой Тан. – Ведь могли и сами заразиться. Тем более что процесс разложения может быть незаметен даже для риптонов».

Те принялись доказывать, что он не прав, и занимались этим в течение всего пути из дворца до комплекса зданий Министерства геологоразведки. У входа у нас проверили отпечатки пальцев и сетчатку глаза и пропустили. В зданиях министерства не только работали, там были рестораны с разными национальными кухнями и магазины с множеством товаров на любой вкус. Причём цены на дефицитные товары так и вопили о социальной несправедливости: для министерской номенклатуры они были чуть не в три раза ниже обычных. Вот баронесса этим и воспользовалась, покупая все, что только желала её разбалованная средствами натура. Всё купленное посыльные тут же увозили в космопорт.

Мало того, вжившийся в роль Цой Тан решил за чужой счёт наделать ценные подарки из дорогих мехов нашим любимым женщинам.

Мы разделились на две пары, опять включив краберы на передачу и разместив их за отворотами скафандров. А приём сообщений вели риптоны. Один крабер в паре был связан с Алоисом, который координировал всю операцию, а второй с захваченным нами кораблем, который висел на околопланетной орбите. Так мы могли своевременно получить совет откуда угодно, чего были лишены в королевском дворце династии Пелдорно. Ну и давали постепенно отчёт о том, что и как мы проделали с Моусом и его ближайшими приспешниками. Нам следовало начать подготовительные мероприятия. Если узурпатор умрёт, мы обязаны быть во всеоружии и чётко, лучше всех сориентироваться в создавшейся ситуации.

Попутно нам удалось узнать, на чём фальшивый Фре Лих чуть не погорел во время беседы с Моусом. Оказывается, легендарный их дружок с собачьей кличкой Кики-Дуб попал под влияние своей супружницы настолько, что та однажды в порыве злости за какое-то непослушание мужа попросту отстрелила ему мужское достоинство. Поэтому тот самый Кики (вдобавок однажды и в самом деле свалившийся с дуба) являлся для уголовной братвы притчей во языцех, и при упоминании его имени следовало не грустно кивать, а ухохатываться.

Малыш отправился с фальшивым бароном Кири оформлять покупки, а я, пользуясь легкой в управлении автоматикой инвалидной коляски, двигался следом за баронессой, то бишь за Цой Таном, и делал вид не так охранника, как сопровождающего. С виду я молчал, хотя на самом деле консультировал друга, который не слишком ясно понимал, на что женщины обычно тратят наворованные их мужьями миллионы. И что наиболее ценного можно отсюда уволочь.

И тут произошла не предвиденная никакими аналитиками встреча. Случилась она в одном из магазинов верхней одежды, где баронесса настолько далеко затерялась среди рядов манекенов в шубах, что связь между Булькой и Вулканом прервалась. А я, хоть и внимательно посматривал вокруг, делал вид, что дремлю возле выхода.

– Санчо! – ко мне вдруг, раскрывая объятия, устремился внушительных габаритов мужик в какой-то непонятной униформе. Лицо его выражало сочувствие. – Что это с тобой случилось?!

То, что я играю роль какого-то там Санчо Моралеса, я помнил хорошо. А вот о приближавшемся типе не знал ничего. Таких вот знакомцев у моего прототипа могло быть тысячи, и выучить их всех за короткое время, да ещё и с описанием внешности – дело совершенно нереальное. Поэтому мы с Булькой ничего лучше не придумали, как придать мне вид человека, который после тяжёлых травм частично потерял память. И когда я полностью открыл веки и уставился на незнакомца страшными бельмами с маленьким зрачком и полопавшимися капиллярами, тот непроизвольно дернулся назад:

– Санчо?! Что с тобой?

Ну что ж, наглеть, так с уверенностью в голосе:

– А ты кто такой? – ещё и руку положил на выданный мне при выходе из королевского дворца парализатор.

– Не понял… – замер настороженный тип. – Ты что, меня не узнаёшь?

– Первый раз вижу! – не соврал я. Хотя тут же несколько смущённо добавил: – Правда, я после ранения даже барона Кири не сразу узнал…

– А где это тебя так? – ткнул незнакомец пальцем в мою инвалидную коляску, а потом очертил контур моей фигуры. – Сильно пострадал?

– Ты мне так и не сказал, кто ты такой? – нахмурился я. – Может, тебе и знать нельзя о событиях в семье его светлости.

– Вон оно как! – удивился мужик. – Ты уже и в семью баронскую вхож?

Его манера вместо ответов задавать вопросы нам не понравилась. И его странная форма в наших регистрах не значилась. Я сделал вид, что усиленно вглядываюсь в лицо собеседника и не менее усиленно пытаюсь припомнить его личность:

– Может, и в самом деле мы знакомы… Но никак не вспомню…

– Странно! Как же тебя такого оставили на работе?

– Потому что я спас жизнь баронессе. А ты-то кто?

– Ну, меня-то здесь все знают, – ухмыльнулся мужик. – А вот твоя память слишком дырявой стала после ранения. Не узнать одного из самых знаменитых королевских прокуроров? Не узнать главного инспектора вашего лагеря?

Наши товарищи на корабле сработали молниеносно. Тут же задали вопрос настоящему Санчо Моралесу, и получили нужные сведения: Игнасио Моралес, тридцать шесть лет, сын Стефано Моралеса – дяди Санчо Моралеса, у него ещё три брата и две сестры. Имена и всё остальное о семье шло сплошным потоком, и мне этот поток тут же вливал в сознание мой риптон.

– Вспомнил! – воскликнул я. – Игнасио, братишка! Чтоб ты жил сто лет! Как там дядя Стефано поживает? Не щадит свой желудок? Так и травит его острыми приправами?

– Всё так же, – лицо Игнасио расслабилось.

– А Тати с Марией почему не приехали ко мне на прошлой неделе? Ведь обещали же!

Упоминание о сёстрах окончательно убедило мужика, что перед ним его кузен, к которому пусть и не сразу, но память возвращается. Он наклонился к коляске и участливо коснулся ладонями моих плеч:

– Они много чего обещают… Знаешь ведь, какие они несерьёзные вертихвостки. Но тебя-то как угораздило так пострадать?

– Ох! Печальная история, но с другой стороны – это же моя работа. Трап при посадке шефа на корабль стал падать, ещё чуток, и баронесса грохнулась бы с высоты восьми метров. Я-то прыгнул и её удачно оттолкнул, а сам вот свалился, часа три без сознания лежал, на затылке до сих пор шишка размером с кулак… Вот, пощупай… только осторожно! – Булька легко изобразил на затылке нужный нарост. – Ну и три перелома по всему телу… Барон привёз меня сюда, чтобы в омолодитель уложить, да только что-то там у него не срослось с этим делом. Приходится уже сегодня срочно улетать на Элизу. Сделает свои дела в министерстве, и в порт. А я пока с баронессой по магазинам мотаюсь.

– М-да, чего только не случается… Но хорошо, что так хоть отделался…

– Ха! Само собой, что лучше быть поломанным, но говорящим, чем гореть в крематории со свёрнутой башкой. Или иначе говоря: лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем! Ха-ха!

Кузен кивнул с улыбкой, и тут совсем некстати вынырнула возле нас разгорячённая баронесса:

– Поехали, Санчо! Четыре шубы купила отличных в подарок. – И, скользнув взглядом по замершему Игнасио, буркнула: – А это кто такой?

Последние слова у нашего артиста вырвались по инерции, потому что Вулкан, по подсказкам Бульки, уже вводил его в суть дела. Так что подошедшей ничего не оставалось, как проморгаться, притворяясь что плохо видит, и промямлить с некоторым равнодушием:

– А… Игнасио, это ты…

Только вот реакция прокурора Моралеса оказалась более чем странной. Он потянулся к оружию, пятясь от меня и бормоча:

– Ты что, тоже головой ударилась? – причём тон, каким он это спросил, предвещал для нас самые большие проблемы.

«Валить его надо!» – воскликнул Булька и нанес прокурору ментальный удар узким, направленным лучом. Мужик так и завалился спиной на пол, обрушив на себя один из манекенов.

Буквально за пару мгновений до этого к нашему пятачку возле выхода приблизились двое посыльных, волокущих внушительные пакеты, вероятно, с купленными шубами. Так что они прекрасно успели рассмотреть всю диспозицию: пострадавший от нас был метрах в трех, упал сам, и у нас в руках не было никакого оружия.

– Ай! Что это с ним?! – картинно воскликнула баронесса, прикладывая ладони к щекам. – Бедняга! Он потерял сознание! Наверное, перегрелся! Позовите срочно врача! Скорее! Скорее врача!

Даже если нашу беседу и зафиксировали бесстрастные видеокамеры, пока нам инкриминировать было нечего. То есть мы могли бы преспокойно отсюда удалиться… если бы не были прекрасно знакомы с пострадавшим. И хуже всего, мы не могли понять, как этот тип нас разоблачил. Игнасио Моралеса следовало устранять.

Чем баронесса и занялась. Рухнула на колени возле неподвижного тела и стала командовать посыльным и прибежавшему охраннику:

– Подложите ему что-нибудь под голову! Аккуратно! Расстегните ему ворот, ему нечем дышать!

И сама расстегнула пуговицы на прокурорском мундире, умудрившись при этом сунуть пальцы в рот пострадавшему.

Мне тоже требовалось хотя бы разок плотно соприкоснуться с так называемым кузеном. Ибо нужный нам яд находился в распоряжении именно моего риптона. Пока он его приготовил, пока по своей плоти перенёс в мою руку, прибыли медицинские работники. Прокурора положили на носилки и собрались отправлять в расположенный на территории министерского комплекса медпункт.

Пришлось действовать на грани возможного провала:

– Постойте! Брат очнулся и хочет мне что-то сказать! – я привстал на здоровой ноге и чуть ли не всем телом навалился прокурору на грудь. Принялся руками хвататься за его лицо, открывать ему глаза и бормотать: – Ну, братишка, ты ведь только что пытался что-то сказать! Говори!

При этом риптон и новый ментальный удар с близкого расстояния нанёс, и ядом как следует кровеносную систему подпортил. Яд был одним из редчайших и сложно определяемых. Уже через пять минут он повредит головной мозг, а в течение двадцати часов наступит смерть. Спасти больного почти нереально, если в течение часа не поставить точный диагноз. И даже в таком случае человек придет в себя не ранее чем через двое суток. Установить причину потери сознания можно будет только после смерти. Оба варианта нас устраивали: к тому времени мы уже сделаем свое дело. Во всяком случае, хотелось на это надеяться.

– Да что же вы делаете? Не мешайте! – санитары оторвали меня от прокурора и усадили в инвалидную коляску.

– Надеюсь, с ним всё будет в порядке? – крикнула им вслед баронесса.

– Не переживайте, госпожа! – отозвался один из санитаров. – Наши врачи теперь и безнадежных на ноги могут поставить!

Он явно имел в виду омолодитель. Да, была вероятность, что прокурора поместят в это устройство. Как-никак, высокая должность, многим известная личность, из древнего дворянского рода. Но нам и это было не страшно, потому что и такая кардинальная очистка от яда займет не менее двенадцати часов.

Кроме того, такой вариант вряд ли можно было воплотить в жизнь. В столице Пиклии, как мы уже узнали, омолодителей было всего три. Всё-таки сказывалась бешеная дороговизна этих чудных агрегатов, каждый из которых стоил как десяток космических эсминцев. Два из них были отданы главному медицинскому центру королевства, а третий находился в больнице королевского дворца. Очередь на первые два была расписана на многие месяцы вперёд, деньги оплачены заранее, и прокурора впихнуть без очереди вряд ли удастся. А в личную больницу его величества просто не осмелятся сунуться.

От настоящего Санчо стало известно, что баронесса просто обязана была узнать прокурора. Ведь он был ее партнёром по сексу. Да, да! Именно партнёром и именно по сексуальным утехам!

Когда Цой Тан услышал эту пикантную деталь, он чуть ли не вслух воскликнул:

«Как любовники?! Она же его старше на четверть века! Быть такого не может!»

Как оказалось – может! Ещё и не просто может, а при прямом не только попустительстве, а и участии барона. Они втроём устраивали такие оргии…

В общем-то, весьма многие в Галактике имели право на создание смешанных семей, в которых было двое мужей и одна жена или две жены и один муж. Но в королевстве Пиклия такое было запрещено. Мало того, захвативший трон Моус объявил себя борцом за высокую нравственность и всячески осуждал тот океан разврата, который затопил Галактику.

Вот на этой почве и возникли значительные трения, когда однажды Моусу Пелдорно кто-то накапал на его старого и верного сподвижника. Дескать, ты тут борешься, пыхтишь от натуги, а твой Кири устраивает в своей постели противозаконные развлечения. Вот и пришлось баронской парочке устраивать любимому партнёру перевод в столицу и помогать ему сделать карьеру. Моус против такого уже не возражал, удовлетворённый тем, что его требования были выполнены.

Только вот трио продолжало пусть и редко, но встречаться во время наездов покровителей в столицу. Естественно, что барон и баронесса при допросе и мысли не допускали, что некто, приняв их внешний вид, может столкнуться с их любовником в министерстве. И уж тем более никто из нас не догадался выспрашивать о постельных утехах пленённой нами четы. Да и времени на такое у нас не хватило бы.

И смех и грех! Казалось бы, чем может грозить встреча с любовником? А вот как получилось… Чуть не влипли! Можно сказать, легко из лап Де Ло Кле ускользнули, а в магазине с меховыми шубами чуть не влипли по-глупому. И ведь был, был момент, на который мы были обязаны обратить внимание! Де Ло Кле назвал баронессу в первой беседе с Кири «развратной мымрой». Сказал ведь, явно имея в виду постельные утехи супругов с нынешним прокурором! А мы пропустили это мимо ушей, не поинтересовались, что бы это могло значить.

М-да… По этому поводу Булька изрек:

«Среди вас, мужчин, бытует такая поговорка: «Чем меньше девушек мы любим, тем больше времени мы спим». Ха! Хочу от себя добавить: и спокойнее!»

«Умник! – только и смог сказать я. – Много ты понимаешь…»

Теперь следовало крайне поторопиться на орбиту. По краберам новость о нашей встрече донеслась и до подставного Фре Лиха Кири. Тот с помощью своего не менее фальшивого телохранителя кардинально упростил все проблемы с покупкой гипроторфных торпед, сказав, что ему не горит забрать их прямо вот так немедленно: «Когда пришлёте, тогда и ладно!» – но заплатил за них сразу и за все сопутствующие услуги. После чего и вторая пара лазутчиков поспешила следом за нами в космопорт.

Наше страшно рискованное мероприятие приближалось к завершению. Нам только и оставалось, что добраться до орбиты и разогнать корабль до скорости Лунманского прыжка.

Глава 223602 год, Оилтон, императорский дворец

Мало кто знал (а точнее, таких людей было всего лишь двое), что у старшего имперского следователя Энгора Бофке имеется свой человек в далёкой столице королевства Пиклия. Энгор сам воспитал этого человека, обучил, можно сказать, выпестовал, и теперь этот уникальный дознаватель, разведчик, резидент и лазутчик в одном лице сумел пристроиться почти в самом сердце злостного врага Оилтонской империи.

Первый, кто знал об агенте, так это нынешний командир Дивизиона Минри Хайнек. Ему просто по должности полагалось об этом ведать, ибо бравый офицер и под его командованием какое-то время прослужил. А так просто уйти или исчезнуть из элитного воинского соединения было невозможно. Командир просто обязан знать, куда это и по каким делам отправился его подчинённый.

Ну и второму человеку надлежало знать о резиденте в тылу врага по роду своей работы и по занимаемой должности. Это был шеф оилтонской разведки генерал Эрли Манг. Без его директив, выделяемых средств, подаваемой информации и пособничества агенту ну никак не удалось бы внедриться вначале на саму Пиклию, а чуть позже и на работу устроиться в главный космопорт королевства. Фактически именно с момента отправки в тыл врага ушлый, жутко сообразительный специалист и отменный аналитик перешёл в ведомство разведки. И был бы потерян навсегда для следственных органов империи. Как бы…

Но не менее ушлый Рекс, с его бульдожьей хваткой, умудрился отдать своего воспитанника с одним-единственным, но основополагающим условием: любые поступающие разведданные «оттуда» должны дублироваться и для него. Тогда ещё генерал Манг сильно удивлялся этому и бурно возражал, но Бофке сумел настоять на своём, мотивируя свои требования насущной необходимостью знать, что творится в стане неприятеля. Ещё и привёл в доказательство несколько примеров, когда подобные знания помогали отыскать шпионов в Старом Квартале и тем самым предотвратить множество преступлений. Как ни возмущался тогда шеф разведки, но ему пришлось уступить.

И вот сейчас главный имперский следователь с яростным интересом вчитывался в лежащий у него на столе отчёт и в нервном предвкушении потирал ладони. Сразу было трудно оценить и верно интерпретировать полученную информацию, но в том, что это будет бомба, вздымающая в невесомость не одну личность, Рекс не сомневался.

Резидент, проходивший по документам как Шег Пятый, докладывал о весьма странной ситуации. И не просто докладывал, а несмотря на невероятный перерасход дорогостоящих батарей для крабера, сумел передать заснятые им картинки. К каждой из них он сделал свои выводы, основанные на скрупулёзном анализе. Но вообще-то резиденту Шегу Пятому за раскрутку данного дела наверняка придётся и звание внеочередное давать и наивысшей наградой, Изумрудным Листком, одаривать.

«Заслужил парень! Молодец! – мотал головой Рекс, уже по второму разу перечитывая внушительный по объему текст. – А мы теперь посмотрим, как кое-кто слишком умный и наглый выкручиваться станет!»

Резидент сообщал о том, что он увидел в далёком космопорте столицы Пиклии. Шег заблаговременно обратил внимание на известие о предстоящем прибытии челнока с орбиты, в котором находится баронская чета Кири. А как раз накануне была получена ориентировка с родины, что именно начальник лагеря теперь заслуживает наибольшего внимания в плане плотного наблюдения и проверки всех его связей. Ибо по иным каналам поступили сведения, что Фре Лих является весьма близким другом и сподвижником самого узурпатора Моуса Пелдорно. И, как говорится, вхож к нему в любое время дня и ночи, имея при этом право открывать дверь ударом ноги. То есть подобная личность сразу же подпадала под пристальный взгляд любого находящегося рядом с ней разведчика.

Ну и Пятый приложил все усилия, а также присущую ему сообразительность, чтобы получить максимум информации. Для этого он успел установить вокруг прибывшего челнока сразу три камеры наблюдения и благодаря полученным записям сумел рассмотреть высадку с трёх ракурсов. И был поражён, опознав тех вояк, которые первыми вышли вместе с бароном Кири, установили трап и проверили близлежащее пространство космопорта, как истинные представители охраны. Ими оказались хорошо знакомые Шегу телохранители и бойцы из команды консорта империи его величества Тантоитана Парадорского. Этих трёх бойцов он знал преотлично, и даже если появились некоторые сомнения из-за их довольно обильной маскировки на лицах и попытках с помощью определённых средств изменить внешность, то потом, после просмотра записей, уверенность стала стопроцентной.

Затем на трапе появилась баронесса, а следом за ней на землю Пиклии стали спускаться ещё две странные личности. После невинных вопросов коллегам по работе Пятый узнал, что пара – это люди из числа телохранителей начальника лагеря, но обычно он брал с собой другую пару. То есть уже было подозрительное изменение в выборе сопровождающих. Ну и ко всему прочему, восседающий в инвалидной коляске тип, отдающий незаметно приказания чуть ли не всем вокруг, вдруг показался странно знакомым. Причём узнавание пришло на уровне подсознания, неких инстинктов. А потом, работая на виртуальном компьютере и убрав зелёный цвета кожи и маскировку с лица, Шег пришёл к невероятному выводу: перед ним сам консорт! Тем более что в бытность свою Шег служил рядом с Танти, участвовал с ним во многих боевых операциях и съел вместе с ним не одну чёрствую, разделенную пополам горбушку. Ну а рядом с Парадорским оказался тоже чуть ли не сразу узнанный из-за своего роста Малыш. Он же прославленный Агнер Ллойд, он же супруг Синявы Кассиопейской, внучки богатейшего человека Галактики, обладателя Железного Потока барона Монклоа. И он же – хорошо и сотни раз виденный во многих бытовых и экстремальных ситуациях боевой товарищ.

«Вот это они и замаскировались! – изумился резидент, и гордясь боевыми товарищами, и страшно переживая за них. – А по какому случаю они здесь?»

Но делать окончательные выводы имело право только непосредственное начальство. Его дело было всё доложить и описать свои размышления. Дальнейшее решал шеф разведки, генерал Эрли Манг, ну и в несколько меньшей степени старший имперский следователь Энгор Бофке.

А события между тем развивались, и их продолжали фиксировать. Баронская чета и два высших сановника империи, замаскированных под зеленокожих уроженцев Пиклии, довольно поспешно подались в сторону королевского дворца. Что тоже вызывало немалое удивление.

Далее резидент Оилтона вообще проявил чудеса в умении добывать нужную информацию. Забросив свои обязанности на работе, он смотался в город и там сумел проследить путь прибывших не только до громады самого дворца, но с помощью нескольких новых, заполученных с помощью искренних угощений друзей выяснить: в данное время барон Кири с супругой обедают в компании его величества, шефа безопасности Пиклии графа Де Ло Кле, директора монетного двора маркиза Ваб Дер Гела и министра энергетики барона Су Кар Чо. Ну а так как рядом с ними консорт и Агнер Ллойд, то дальнейшие выводы делать было уже страшно.

Зато доложить следовало немедленно. Что Шег Пятый и сделал.

Как отреагировал на эту информацию генерал Манг, Бофке пока понятия не имел, и когда прочитал и просмотрел все в третий раз, крепко задумался:

«Если идти сейчас к шефу разведки и попытаться выяснить его позицию, а потом и согласовать нашу реакцию – то что получится? Сомневаться в благонадёжности генерала – последнее дело, ведь это человек, не запятнавший свою репутацию, да и родственник императрицы как-никак… Но! Сомневаться надо в любом случае! Мало ли что… И если он во всём этом тоже замешан, то… Хм! Как бы со мной чего не случилось… Тем более зная, что я тоже уже прочитал скандальную информацию… Враг, если он враг, обязательно попробует меня устранить… А значит, надо предпринять немедленно действия, мешающие моему устранению… Ну и обезопаситься не помешает и в другом… М-да! А вот кому сбросить всю эту инфу? Патрисии? Пока рано… Алоису? Так он по-любому с Танти заодно! Янушу Реммингу? Ох, этот учёный давно плевать хотел на такое, и как отреагирует – неизвестно. Профессору Сартре? Так тот вообще тёмный тип, но скорее всего примет сторону Парадорского. Кто ещё остаётся? Правильно: только наш бравый солдафон Минри Хайнек. Пусть и твердолобый, пусть и не признающий окольной дипломатии, зато самый мною проверенный и надёжный парень! Решено…»

Сделал несколько копий отчета и разослал их своим наиболее проверенным помощникам. Если с ним что случится, они обязательно раздуют дело и в любом случае добьются торжества справедливости. Покинул императорский дворец и, договорившись с командиром Дивизиона по краберу, встретился с ним в одном из подсобных помещений, прилегающих к казармам элитного воинского соединения. Сразу, без предисловия, ткнул отчет в руки Хайнеку:

– Читай!

Когда тот пробежал глазами строчки о весьма странном поведении консорта и поднял затуманенные глаза на следователя, спросил:

– Ну и как тебе такие расклады?

– Явный обман! – в голосе Минри слышались ярость и осуждение. – Даже императрица уверена, что её муж сейчас развлекается в родном герцогстве. А тут получается, что он не просто ей изменяет с какими-то…

Он запнулся, не зная, как помягче выразиться, а Рекс с досадой воскликнул:

– При чём тут «какие-то»? Ты не о том думаешь! Тут пахнет более страшным, чем простая супружеская измена. Понимаешь, о чём я?

Ярый солдафон раз пять кивнул, а потом заявил:

– Нет! Не понимаю! Хотя прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду.

Энгор Бофке даже растерялся немного от такого противоречия:

– Как это? Я ведь намекаю на нечто иное… На самое, самое опасное для империи.

И тут Хайнек остался последовательным и непоколебимым:

– Нет. Танти не может изменить. Если он не находится под гипнозом, или вообще не лишён разума, то он никогда не изменит империи.

Такая твёрдая уверенность, казалось бы, старого противника Парадорского во многих делах заставила следователя сдать немножко назад:

– Да я пока ничего такого и не утверждаю…

– Так чего ты от меня хочешь?

– Ты просто обязан меня подстраховать и с тыла и с боков. Потому что если генерал Эрли Манг вдруг захочет вытворить нечто радикальное, то ему в первую очередь понадобится уничтожить именно меня. Понимаешь? – Дождавшись кивка, он продолжил: – Уже хорошо… Ну а если шеф разведки сам будет в недоумении и начнёт внутреннее расследование, то мы с тобой должны принять в этом расследовании самое активное участие. Ибо только мы, при нашем знании некоторых реалий, можем верно оценить те или иные действия. Вполне возможно, что, наоборот, Тантоитану срочно требуется наша помощь. А может, и помощь самой императрицы. Но в любом случае мы должны будем среагировать и поступить единственно правильно. Учитывая при этом, что задача обеспечения безопасности Патрисии остаётся главной.

Собеседник выдохнул и не очень уверенно произнес:

– Ну… если так… то конечно…

И тут на крабер Рекса поступил вызов. Тот посмотрел на номер и прошептал:

– Сам генерал Манг мне звонит. Вот сейчас всё и выяснится… Да! Слушаю, старина. А-а… конечно, получил… Вот как раз читаю… – Он подмигнул командиру Дивизиона, который слышал и каждое слово генерала. – Надо встретиться? Конечно, готов… К тебе? – И, прекрасно поняв жесты Минри, улыбнулся и предложил: – А давай подскакивай в комнату совещаний комсостава Дивизиона. Она пуста сейчас… Здесь и удобнее, и нам обоим будет ближе, да и никто посторонний не помешает… Согласен? Тогда до встречи!

Выключив крабер, он вопросительно уставился на подтянувшегося и прищурившего глаза Хайнека.

– Иди туда, – сказал тот. – А я обеспечу тебе должное прикрытие со всех сторон. Нечего нашим офицерам прохлаждаться, при такой-то внушительной зарплате. Пусть отрабатывают!

И оба важных имперских функционера поспешили по новому делу своей службы.

Глава 23

Еще на борту челнока мы опять провели допрос сразу по четырём каналам и поняли, что надо хоть маленько перестраховаться. Именно поэтому наш «барон Кири» тут же связался с начальником планетной службы полиции, который являлся и начальником лагеря по режиму:

– Как там у вас дела?

– Всё в порядке, ваша светлость!

– Никакие потроха уголовные не сбежали?

– Никак нет, в лагере всё спокойно, заключённые работают в прежнем, усиленном режиме.

– Отлично! Я уже вылетаю, и часов через семь буду, – ошарашил Фре Лих таким заявлением своего зама на Элизе.

Тот задвигал бровями и удивленно спросил:

– А что за спешка, ваша светлость? Ведь на несколько дней собирались…

Он знал, что барон намеревался заняться омоложением. Кири обещал ему в награду за примерную службу тоже вскоре предоставить возможность омолодиться вне всяких очередей и за чисто символическую оплату. А раз шеф вдруг поменял планы, то и для рьяного служаки желаемое действо отодвигается в неопределённое будущее.

– Отложили омоложение на неделю, – пояснил барон. – А для тебя об «окошке» договорился, еще через неделю.

– Ох! Даже и не знаю, как благодарить…

– Работай и бди! – грозно посоветовал Фре Лих. И добавил, как о чем-то второстепенном: – Кстати, разрешаю снять блокаду. Пусть все летают, куда им вздумается… А то меня уже эти деловые торгаши до спинного мозга проели своими жалобами и нападками. Да и прочая шушера задолбала! – наша актриса уже не смущалась и бодро оперировала жаргонными словечками.

– А как со слежкой за конторскими?

– Тоже снимай, пускай люди отдохнут. Я тут по иным каналам получил полную инфу об этой конторе, вполне лояльные парни… пусть работают…

Помощник знал, что барон при желании может выведать информацию у самого шефа безопасности графа Де Ло Кле. Поэтому такого ответа ему хватило.

– А как же этот Добряк? И себя консортом называл, и собеседницу свою принцессой… Неужели просто шутка?

– Хуже! И такое уже не лечится! Этот дебил такую ролевую игру со своей бабой постоянно разыгрывает. Хорошо хоть мы не подслушали иного развлечения, когда они обращались друг к другу «ваше величество». Так что… не будем дальше позориться, и так пришлось выкручиваться да извиняться перед Сиккертом.

– Понял, снимаю наблюдение. Разве что вопрос о транспорте: орбитальный загружен наполовину. И три челнока с перламутрицами готовы к взлёту на охраняемой части космопорта, принадлежащей лагерю.

– Отлично. Пусть ждут моей команды. Скорее всего я лично загляну на корабль на орбите перед его отправкой.

– Вас встречать? Будут ли ещё какие-то распоряжения?

– Да нет, всё как обычно… Если что-то срочное, с орбиты с тобой свяжусь. Бывай…

– Всего наилучшего! До встречи!

Мы прибыли на трофейный корабль и ушли от планеты, набирая скорость для Лунманского прыжка. Прыжок планировался совсем коротким, рассчитанным всего на час. Долго оставаться «слепыми и глухими» было нельзя. Нам следовало как можно скорее выходить на связь со всеми и разруливать создавшуюся ситуацию. Если остальных ребят вместе с Броверами отпустят в течение часа – это хорошо. Ну а если будут чинить препятствия, придётся вмешаться. Причём срочно, действуя издалека, отправив к Элизе находящиеся рядом резервы.

К сожалению сильно уставших риптонов, поспать ни им, ни тем более нам в начале прыжка не удалось. А всему виной были мои боевые товарищи, которых поддержали и наши симбионты. Мои коллеги, образно говоря, вручили мне «чёрную метку». То есть единодушно сняли меня с командования и потребовали устраниться от всех дел. Вернее, не от всех: мне надлежало отправиться на Лерсан и подлечиться.

Понятное дело, молчать я не стал:

– Ребята! Вы чего?! Когда позади остались основные сложности, вы вдруг решили сами сливки снять и все ордена забрать?! Да у нас только и осталось что несколько простых дел, при исполнении которых мы все отдохнём и развлечёмся…

– Хватит, Парадорский! – без всякого пиетета оборвал меня Гарольд. – Ты вон уже как наразвлекался! На ногах не стоишь, и глянь на себя: даже Булька твою бледность скрыть не может.

– И глазами так на нас не надо сверкать! – подхватил Малыш. – Никто тут тебя не боится, да и по всем канонам раненый выбывает из строя, а не ползает по передовой, увлекая воинов в атаку. Всегда его заменяют здоровые. Ибо в таком плачевном состоянии, как сейчас, ты только мешаешься под ногами и подвергаешь дополнительному, совершенно неоправданному риску наши жизни.

– Та-ак… – окончательно растерялся я.

– С оставшимися делами мы и сами прекрасно справимся, а твоё место сейчас возле твоих родственников, – командным тоном сказал полковник Стенеси. – Сам понимаешь, насколько важно сейчас затаиться. И дело не в наградах, а в отходе на замаскированные тыловые позиции. В три часа пополуночи вокруг Пиклии такое начнётся, что не приведи судьба нам даже случайно оказаться рядышком. Реакция как мирового сообщества, так и Доставки может быть непредсказуемой. Как консорт Оилтонской империи, пусть и сильно израненный и битый по голове, ты должен это понимать.

– Кто это сильно израненный? – спросил я с неожиданным хрипом и закашлялся. Получилось более чем жалобно и неубедительно по той причине, что это мой обнаглевший симбионт применил ко мне какие-то понижающие голос штучки.

«Булька! Ты что творишь?! – мысленно заорал я. – Зачем мне рот затыкаешь?!»

«Я не затыкаю, мне просто уже сил не хватает твое тело поддерживать в тонусе. Оно перетрудилось, в том числе и горло».

– Заговор?! Бунт?!

Все сделали вид, что не услышали мои хрипы. Гарольд, уже нисколько не сомневаясь в своём праве, принял командование на себя и стал распоряжаться так, словно я уже лежу в медицинской камере:

– С Танти вопрос решили, отправляем его немедленно на Лерсан. Он уже и говорить сил не имеет, только хрипит… Побудет пару часиков с родственниками – и в омолодитель.

– Всё верно, – аристократично кивнул наш Лорд адмиралтейства. – Разве что стоит к нему в комплект зарядить и чету Броверов. Пусть они хотя бы перед младшими сестрёнками засветятся, как пострадавшие в полёте путешественники и древние друзья.

Его супруга смотрела ему в глаза и кивала. А потом поинтересовалась:

– Что будем делать с пленными?

– Да тут у нас почти все преступники. Отдадим их следователям, а потом пойдут под суд. Если пара торговцев окажется достойными свободы, позже отпустим, когда шум со сменой монарха на троне Пиклии уляжется.

Цой Тан тоже оказался предателем по отношению ко мне как к командиру, потому что, спрашивая, смотрел только на полковника Стенеси:

– А куда мы вначале отправимся? Освобождать замок профессора Сартре или за моим отцом?

Гари долго не думал:

– Сектор Рыжих Туманностей в противоположной стороне, делать две ходки некогда. Поэтому двинем в оба места одновременно. Благо у нас сейчас есть два прекрасных корабля. А для поддержки задействуем оба дружественных нам соединения. Группа кораблей герцога Мишеля Лежси отправится с тобой, Цой, за твоим отцом, господином Юсимой Тан Уке, – он сделал выверенную паузу, подчёркивая свою отличную память на имена. – А соединение Цезаря Малрене поможет нам справиться с пиратами на планете в системе Блеска.

На моё фырканье, означавшее, что я и сам мог отдать такие же команды, никто демонстративно не обратил внимания. Поэтому мне ничего больше не оставалось, как ругаться с риптоном, занявшим непреклонную позицию.

«В любом случае мы с тобой могли бы вначале заскочить в систему Блеска, – делал я последние попытки доказать свою незаменимость, – а уже потом отправиться на Лерсан. Вдруг ребятам понадобится именно наша подсказка…»

«Ух ты, какой поумневший стал! – ёрничал Булька. – «Мы с тобой»! «Наша подсказка!» Начал вспоминать и обо мне? Ай, какой добрейший у нас командир! Неужели решил официально признать, кто его от всего оберегает, спасает и кто его вытягивает из всех смертельных неприятностей?..»

«Да ладно тебе, – попытался я его осадить. – Уж тебе-то мне не надо доказывать, насколько мы с тобой дружны, близки и насколько друг другу доверяем…»

«Ага! Ещё скажи, что ты жить без меня не можешь! Ха! Да это и и так понятно! Иначе давно бы уже тебя разжаловали в рядовые…»

«Ну, это ты уже загнул! Этак договоришься до того, что я до знакомства с тобой жил как овощ и ничего в этой жизни не добился. Не стыдно все наши успехи приписывать только себе?»

Как же, смутишь такого философа, крупного ученого и самого удачливого экспериментатора всех времён.

«Не стыдно! Не знаю, как ты до меня выживал, но с тех пор как мы вместе, на твоё тело так и валятся приключения, полные смертельной опасности. Я мечтал, что ты после женитьбы остепенишься и станешь более домашним, так ты и тут из-под надзора супруги сбежал!»

«О-о-о! Да ты никак меня предать надумал? Может, ты ещё и Патрисии сейчас позвонишь и во всём чистосердечно признаешься?»

«Может, и признаюсь… если будешь себя плохо вести! – на полном серьёзе пригрозил мой риптон. – И вообще, у меня уже сознание отключается от усталости. Проваливаюсь в сон… А ты хорошенько поешь за нас двоих и тоже ложись спать. Иначе… когда я проснусь и что-то будет не так… тебе мало не покажется!»

«Спи, спи! Всё будет хорошо! – пообещал я, радуясь исчезновению хоть этой надоедливой опеки. – Тут как раз кормёжка носителей намечается…»

Симбионт вроде уснул, но всё-таки перестраховался и мне напоследок напакостил. Ибо, попробовав вмешаться в разговор, я понял, что со своими хрипами ничего сказать не смогу. И что обиднее всего: я ничего не мог этой напасти противопоставить. Я имею в виду – полное моё игнорирование. Нельзя было без тяжёлых вздохов видеть, как все они собираются действовать. А я был безмолвным наблюдателем… Только и оставалось себя утешать мыслями о мщении да здравыми рассуждениями:

«Будь я на их месте – поступил бы точно так же с этим заносчивым и вредным консортом! М-да… тем более что толку от него в данный момент…(чего уж там кривить душой!) и в самом деле никакого…»

Печально… но зато самокритично и реалистично.

Единственное, чего я добился для себя на первом этапе мероприятий, так это присутствия в главной рубке трофейного корабля. Меня пристроили в уголке, поставив рядом столик с напитками и закусками. Благодаря этому я оставался в курсе всех происходящих событий, порой впадая в оздоровительную дрёму и просыпаясь в самые интересные моменты.

Вся наша команда успела поесть, так что из подпространства ребята выскочили полные сил и боевого задора. Хотя нападать на нас никто не собирался, как и интересоваться, что мы здесь забыли. Недаром выбирали именно этот редко посещаемый сектор звёздного королевства.

Ну и стали действовать, а точнее говоря, интересоваться осуществлением наших планов на других фронтах. Первым порадовал Алоис:

– Принц Сте Фаддин понял, что к чему, и согласился занять трон. Правда, с некоторыми условиями и оговорками, с которыми нам пришлось согласиться, – наш мавр выглядел вполне довольным, значит сумел выторговать самое главное для нашей империи. – Он заявил, что примет окончательное решение, только когда узнает реакцию пиклийцев на его кандидатуру. Он ведь уже пробовал сместить Моуса с помощью военной силы, помните? Тогда у него не получилось убить узурпатора, хотя дворец превратился в руины, и больше всего его обидело тогда, что народ не бросился грудью на амбразуры и не уничтожил незаконный режим. И сейчас он хочет обратиться к народу с воззванием, а потом проследить за его реакцией.

– Это не страшно. Подобное расстройство легко излечивается! – веско заявил Гарольд на правах командира.

Что интересно, наш прославленный аналитик кивал только ему, в мою сторону даже не посматривая.

– Верно. Если Моус будет умерщвлён, то вопрос автоматически снимется с повестки дня. Второе условие несколько сложнее. Сте Фаддин Пелдорно желает, чтобы мы немедленно оповестили всех его сторонников, сочувствующих политиков и лидеров нескольких эмигрантских группировок, чтобы те стали подтягиваться к столичной планете королевства. На иных он совершенно, мол, не надеется. На такое мы пока идти не можем, так я ему сказал, и должны посоветоваться с руководителями империи. Попросил на раздумья десять часов… о! Уже осталось восемь с половиной… Как раз к этому сроку всё окончательно и прояснится.

Ну да! В столице королевства будет три часа ночи. Если узурпатора спасут, то сразу начнётся вой на всю Галактику. Дескать, враги совершили покушение на самого доброго, прославленного монарха, любимца народа и авторитетного политика. А вот если сидящего на троне уголовника спасти не удастся, то вся его клика и слова лишнего не скажет, пытаясь как можно быстрее обезопасить себя лично и свои активы. Возможно, приложат и все силы, чтобы удержать власть в своих руках, надев корону на голову самого подходящего для этого кандидата из своей среды.

То есть в нашем распоряжении будет десять минут после часа «Х», когда всё станет ясно. Сразу пойдут в ход заготовленные сообщения, будут задействованы самые лучшие трюки массовой пропаганды, а политики на своих уровнях начнут единственно верную игру, в результате которой никто иной, кроме правомочного короля, не сможет занять его место.

Сте Фаддин выдвинул и ещё несколько условий, касающихся проведения полностью независимой политики. Он боялся, что оказавшие ему помощь оилтонцы дальше станут действовать в стиле Дирижёров Доставки: выкручивать руки и держать его на коротком поводке. А нам как раз этого и не надо было. Оилтон уже сейчас настолько экономически силён, что легко и, самое главное, незаметно перетянет на свою сторону любого лояльно и мирно настроенного соседа. Главное, чтобы не завязалась крупномасштабная война и никто со стороны в неё не вмешался.

Алоис остался на постоянной экранной связи, и к нам на звуковую через краберы зашли поговорить наши ребята с Элизы. Оттуда сразу по двум эшелонам действий отчитывались Роберт Молния и Николя.

Наш военный комендант конторы первым делом порадовал сообщением, что блокаду сняли сразу, а так как к вылетам были готовы давно, то сразу на орбиту, с отвлекающими действиями, были отправлены два челнока. Следовало проверить, не будут ли чиниться препоны и не будут ли производиться обыски. К данной минуте челноки уже пристыковались к кораблю УБ-6, и тот даже преспокойно сделал несколько манёвров. Никто его не трогал и пушками не грозил. А в космопортах творился хаос: все спешили наверстать упущенное во время блокады время. Торговцев, путешественников, поставщиков и геологов тоже никто не беспокоил.

А это значило, что уже следующим челноком наши многострадальные друзья Магдалена и Роман Броверы будут доставлены на орбиту. А там уже последует отправка наших доблестных разведчиков к ближайшему омолодителю.

В самой конторе Роберт тоже прекрасно разобрался. Особенно со слишком шустрым и много ведающим сторожем удачно получилось. Он уже со вчерашнего дня вроде как малость приболел, а может, попросту сказался таким, ожидая массового ареста всех конторских. Поэтому на него натравили под видом местных уголовников парочку наших спецов, и болезнь переросла в тяжелую. Вряд ли сторож теперь вообще с кровати встанет.

А наша выдвиженка Сара Чешинска продолжала работать на благо конторы с поразительной эффективностью. Уже сейчас только благодаря заключённым ею контрактам можно было смело утверждать: прибыли получатся очень и очень внушительные. А это значило, что мы всегда можем вернуться на Элизу и, если будет нужда, чуть ли не легально организовать там добротную базу. А уж профиль базы будет зависеть от обстоятельств и политической благонадёжности королевства Пиклия.

Николя, Зарина и Армата не менее плодотворно действовали в сфере своего прикрытия. Они всеми силами, не посвящая, конечно, подкупленных и привлечённых помощников в главный замысел, готовились к захвату и угону военного транспорта, который собирался вывезти с планеты почти двухмесячный урожай собранных и облагороженных на каторге палеппи. Имея на руках такой козырь, как внешность барона Кири и его командный голос, мы могли провернуть эту операцию бескровно. И грех было не воспользоваться таким уникальным случаем.

Правда, беспокоила некая моральная нелогичность готовящегося захвата. Мы собирались помочь взойти на трон нашему будущему союзнику, а сами в то же самое время нагло разворовывали народное достояние Пиклии. Но оправдание нашлось: в данное время королевством управляет наш злейший и подлый враг Моус Пелдорно, а значит, любой урон, нанесённый ему, в том числе и экономический, есть заслуживающее похвалы деяние.

Мало того, если операция будет проведена без крови и лишней шумихи, то потом вину за угон военно-транспортного корабля легко можно будет свалить на уголовников. А тем страдать за неправое дело – не привыкать! Тем более что некоторые из них косвенно, а многие непосредственно, и так уже замешаны в этом деле.

Так что… мы сжимали кулаки и мысленно умоляли судьбу, чтобы всё окончилось благополучно. Хотя пока ещё никак не верилось в такую возможность. Совершить столько геройских деяний? Да ещё и сорвать при этом огромнейший куш в виде драгоценных жемчужных перламутриц? Такое нами и в самых смелых мечтах не планировалось.

Глава 243602 год, Оилтон, столица империи

Встреча в оговорённом месте, в одной из совещательных комнат Дивизиона, началась с того, что генерал Эрли Манг заявил:

– Энгор, ты ведь прикрываешься силами да поддержкой Минри Хайнека и в любом случае ему всё потом расскажешь. Так что давай зови его сюда, может, и он что дельное подскажет. Всё-таки не последний человек…

Старший имперский следователь чуток подумал, не мигая глядя на шефа разведки, а потом, кивнув, вышел. И вскоре командир Дивизиона тоже восседал за столом переговоров. Хотя в дальнейшем он большей частью оставался безмолвным и бесстрастным.

– Итак, что мы имеем, – начал генерал, выкладывая на стол перед собой уже знакомый остальным собеседникам доклад разведчика Шега Пятого. – Наш консорт, без ведома и без согласования, умудрился скрытно добраться до столицы Пиклии и, примем это как факт, встретиться с тамошним узурпатором трона. Мы понимаем, что перед нами не самоубийственный акт, во время которого Тантоитан Парадорский, пожертвовав собой, уничтожит нашего злейшего врага. А даже если он всё-таки отправился туда для возмездия, то не имел ни морального, ни стратегического права делать это втайне от управленческих, военных и силовых структур нашей империи. То есть круг замыкается. Вы поняли мою мысль?

Бофке еле заметно приподнял плечи и высказался дипломатично:

– Не всегда глобальные задачи раскрывают таким, как мы.

– Ха! Уже сам факт, что об этом не знает её императорское величество, ставит под крайнее сомнение правомочность встречи консорта с Моусом Пелдорно. Не правда ли?

– Ну да. Чего уж тут ходить вокруг да около, – по-свойски заулыбался старший имперский следователь. – Если бы Патрисия Ремминг узнала, где находится её супруг, трудно даже представить возможный скандал.

Генерал уставился прямо в глаза Рексу:

– Эрик, ты ведь не боишься этого скандала. Тогда почему ты не доложил императрице об отсутствии Тантоитана на Лерсане ещё вчера?

Бофке остался внешне совершенно невозмутимым, а вот лицо Хайнека вытянулось от удивления. Пришлось специально для него давать пояснения.

– Мои агенты процентов на девяносто уверены, что Парадорского на Лерсане нет. Вместо него гоняют похожего двойника, – спокойно поведал следователь и так же флегматично продолжил, повернувшись к генералу: – Если бы уверенность имелась стопроцентная – я бы доложил немедля.

– И с каким бы умыслом докладывал? – последовал несколько провокационный вопрос шефа разведки.

– Никаких умыслов. Мне положено это делать по долгу службы.

– Хм! – теперь губы Эрли Манга тронула всё понимающая улыбка. – А если Тантоитан собирается совершить некий геройский подвиг, а твой доклад ему повредит?

– Такому герою уже ничто и никто не повредит, – всё так же меланхолично ответил Рекс. – В крайнем случае её императорское величество, умеющее разбираться в любом самом запутанном и сложном деле, и тут прекрасно сориентируется.

– Ага! Значит, и сейчас ты согласен, что не стоит спешить к императрице с докладом?

– Конечно, согласен. Да и сама постановка вопроса тобой говорит о том, что докладывать вот так сразу, не разобравшись, нельзя.

Пока генерал утвердительно кивал, вставил свой короткий вопрос командир Дивизиона:

– С чего бы это?

Оба его собеседника глянули на него с удивлением, а потом решил дать пояснение шеф разведки:

– Шег Пятый – это наш резидент на Пиклии, которого мы все трое прекрасно знаем и которому с огромным трудом удалось надёжно закрепиться в тылу нашего врага. То есть каждый из нас за него может поручиться… Но! Есть ли у нас гарантии, что данный доклад, – он постучал пальцем по листкам бумаги на столе, – не изощрённая уловка нашего противника? Или, не приведи судьба, результат того, что Шег был пойман, перевербован и теперь ведёт двойную игру? Увы! Мы этого не знаем. Зато прекрасно знаем, насколько сложные, непредсказуемые и коварные ситуации бывают порой в жизни… – он замолчал.

– Ну и? – поторопил его Энгор.

– Думаю, что не стоит пока выкладывать непроверенные сведения её императорскому величеству. А надо поднапрячь всех подведомственных нам агентов, проверить и продублировать полученную информацию. И только потом будем решать, как поступить. Согласны?

Бофке всё с той же невозмутимостью просто кивнул, тогда как командир Дивизиона что-то усиленно пытался понять. Подвигав бровями и поморщив лоб, он, наконец, спросил:

– А зачем мы тогда собрались?

– Чтобы действовать согласованно, обдуманно и не ставить палки в колёса друг другу, – с готовностью пояснил генерал. Но, видя, что это объяснение не дошло до сознания солдафона, терпеливо продолжил: – Дело в том, что мы находимся на несколько противоположных позициях при взгляде на обсуждаемую тему. Я, как родственник Патрисии, крайне заинтересован в том, чтобы избежать скандала и сохранить идиллию в ее семье. А вы оба, как люди, мягко говоря, не совсем приязненно относящиеся к консорту, могли проявить служебное рвение и поспешить с обнародованием не до конца проверенной информации. Вот, где-то так… Теперь я чётко выразил свою позицию?

И опять следователь покладисто кивнул, а командир Дивизиона пробормотал:

– Более чем…

– Тогда не буду вас больше отвлекать от дел! – Эрли Манг деловито пожал руки собеседникам. – Постарайтесь только правильно давать задания своим людям. Не хочется, чтобы вполне возможно секретная информация распространилась случайно среди окружающих, – и ровно держа спину, покинул помещение.

Выждав немного, Минри с недоумением спросил:

– С чего это он решил, что мы Танти настолько недолюбливаем, что готовы его утопить при первой же возможности?

Прежде чем ответить, старший имперский следователь долго барабанил пальцами по столешнице. Вероятно, сам пытался сделать верные выводы. И, кажется, сделал:

– Видишь ли, за нами тоже всегда и везде ведётся наблюдение. И у такого человека, как шеф разведки, и на нас есть отдельные папочки, не для широкого круга любопытных. И там уже давно и скрупулёзно всё отмечено. И что там на нас есть?

– Именно, что?

– Ну, начну с себя… – грустно скривился Энгор. – Честно говоря, я очень и очень зол на Танти… Да ты и сам знаешь, сколько он меня водил за нос (да и тебя тоже!) во время этих событий вокруг барона Артура Аристронга. Там творились такие чудеса и несуразности, что у меня до сих пор голова седеет и волосы выпадают при мысли о них. Да что там седеет! Меня просто бесит это мое незнание и непонимание! И ни Танти, ни Патрисия не собираются раскрывать мне все свои секреты. Ну не обидно, а? Кто я? Наивный мальчик, недостойный доверия? Или меня уличили в двурушничестве? В предательстве? В беспринципности?! – заметив, что заводится, он шумно выдохнул. – Вот и получается, что любой наблюдатель со стороны замечает моё неравнодушное отношение к консорту, мои попытки его достать, вызвать на откровенность, разоблачить в конце концов. Мне до болей в печени хочется доказать, что я недаром занимаю такой высокий пост и что меня ещё рано списывать на пенсию. А некоторые аналитики могли вообще надумать, что я Парадорского ненавижу, мечтаю ему навредить, сплю и вижу его в самых глубоких застенках… И естественно, что все уверены: лишь только в руках у меня окажется компромат на нашего героя, я тут же устрою ему гадости.

Хоть Хайнек и покивал, но спросил:

– А не устроишь?

– Ну не устроил же! Вон, к тебе пришёл советоваться… – следователь хмыкнул. – Ну а про тебя рассказывать, или ты сам о своем внешнем и внутреннем отношении к Танти ведаешь?

Один из самых солидных по комплекции офицеров Дивизиона несколько смешно подвигал нижней челюстью из стороны в сторону, и признавался:

– Да чего уж там… Любой может подумать, что я Танти готов со свету сжить. А то и лично придушить… Я и сейчас только тебе признаюсь: ревновал я его всегда и ко всему страшно. Что только не станет делать – всё у него получается. Я на девушку глаз положил, можно сказать, влюбился с первого взгляда, так она уже к тому времени его давней невестой оказалась. Ну а когда она в принцессу превратилась, я чуть в отставку не подал, так мне было горько и обидно. Потом он стал командиром Дивизиона… и Серджио Капочи с императором Павлом ему во всём потворствовали… А я, сколько ни тужился, так и не смог стать лучше него… Но вот как ни странно, когда он пропал и его обвинили во всех смертных грехах, я его жалел и даже переживал… И, честное слово, обрадовался, когда он сумел себя реабилитировать и так неожиданно оказаться рядом с Патри… А что самое интересное, когда мне кто-то из офицеров в тот момент ляпнул: «Ну всё, готовься в отставку!» – я удивился сам себе. Вот знал, что он меня тоже недолюбливает, уверен был в этом и в то же время не сомневался, что останусь на должности командира Дивизиона. Веришь?

Энгор кивнул:

– Вот-вот! И у меня такое же отношение к Танти. Мечтаю его вывести на чистую воду, хочу всем доказать, какой он лгун и пройдоха, а в душе уверен, что он всё делает правильно… То есть ты понимаешь, почему Эрли нас призвал к молчанию и взвешенному подходу к делу?

– Понял… Мы могли всем навредить, – произнес Хайнек и тут же доказал, что он ну совсем не тот человек, которого можно обозвать тупым солдафоном: – И меня терзают очень нехорошие предчувствия на тему: почему это родственник нашей императрицы именно нас призвал в свои союзники?

– Молодец! – воскликнул Бофке. – Правильно они тебя терзают. А суть дела в том, что… хм, как бы это выразиться? Ладно, начну издалека: Танти не совсем доволен работой нашей разведки. И это – мягко говоря. Да и не только он один. Оилтон на многих направлениях деятельности этого мощного ведомства как атаки, так и обороны – в глубокой чёрной дыре. И если консорт до сих пор не заменил генерала кем-то другим, то лишь из-за острой нехватки у него времени. Он просто не успел до сих пор разобраться там, куда ему раньше не было доступа.

– Я и сам об этом догадывался, – признался Минри.

– Ну тогда и мусолить больше ничего не надо. Ты и сам дальше продолжишь логическую цепочку: наш Эрли теперь постарается подвести под свои доклады железобетонные основания и нанести такой удар по Танти, что тот может уже и не встать на ноги. Понял?

– Ещё бы! Мне сразу показалось странным, что он так выпячивает своё желание сохранить идиллию и мир в императорской семье.

– Именно! И я, честно говоря, несколько опасался, что ты сразу начнёшь при генерале возмущаться и плеваться. Молодец, что выдержал, и мы все тонкости этого предложения о союзе обговорили наедине. Теперь нам только и останется, что поработать не только в нужном для Манга направлении, но и в противоположном. Потому что, мне сдаётся, Танти никогда бы не полез в логово к нашему злейшему врагу для забавы или развлечения. Скорее всего грядёт некое кардинальное изменение в королевстве Пиклия.

– Угу… Вот и мне так же кажется, – скупо улыбнулся Хайнек. – Что недолго некоторым тварям ещё небо осталось коптить. А если у Парадорского это получится, то и мы должны встретить эту новость во всеоружии. Конечно, очень было бы полезно плотно побеседовать с этим умником Алоисом, а то и допросить под домутилом о творящихся закулисных движениях, да только не получится… не враг он нам. А добровольно – ничего не расскажет. Так что и в самом деле придётся думать и выкручиваться самим.

И оба имперских функционера перешли к согласованию деталей своей предстоящей совместной деятельности.

Глава 25

Нам всё-таки пришлось поспешить в систему Красных Гребней. И совсем не по причине сложностей с вывозом наших друзей Броверов в большой космос. Тех доставили в целости и сохранности и уже удобно разместили в медицинском отсеке нашей УБ-6. Я считал минуты и не мог дождаться момента, когда наконец-то увижусь со своим другом детства.

Но вначале следовало вновь блеснуть своим внешним видом нашему ложному барону – Синяве Кассиопейской. И причина такого личного участия была нами вполне ожидаема: усиленная охрана как челноков, так и самого грузового военного танкера, приспособленного под перевозку драгоценных ракушек. Хоть в порту и возле него всё было готово к атаке, Николя и Армата проявили здравые опасения и отменили штурм. Вначале планировалось захватить челноки и уже на них добраться до танкера на орбите, но слишком уж силы были уравнены. Победа, конечно, была бы нами обеспечена, но потерь при этом не удалось бы избежать однозначно. А терять членов команды принявший на себя общее командование Гарольд крайне не любил, в этом мы были словно братья-близнецы.

Вот потому и пришлось нам на какое-то время распылять силы и устраивать нежданный визит истинного владетеля планеты Элиза и всей системы на готовый к старту к Пиклии танкер. К тому моменту уже все палеппи вместе с иным транспортом были на борту, мы знали точное расположение каждого охранника, наши риптоны успели выспаться и как следует подзарядиться на своих катушках малого электрического напряжения.

И конечно же, как ребята ни скрипели при этом зубами, пришлось им и меня брать с собой в виде страхующего, но всё-таки ударного звена. Как бы они ни мудрили и ни выкручивались, лучшим по силе и направленности ментальных ударов был Булька, а без меня он, несмотря на раздутое в последнее время собственное самомнение, ничего не стоил.

Так что я несколько размялся и, так сказать, поучаствовал. Увы, только в качестве запасного игрока тяжёлого калибра. В бой мне вместе с симбионтом так и не дали вступить, без нас отлично справились. Быстро повязали и усыпили всех охранников транспорта и под управлением всего одного Арматы отправили танкер к Оилтону. Наверное, ещё ни разу в истории Галактики настолько баснословно стоящий груз не сопровождал всего лишь один воин, он же штурман, он же капитан трофейного судна, он же надсмотрщик за пленными. Естественно, в точке выхода из подпространства наш трофей уже будут ждать два эсминца, посланные туда по команде Алоиса, но даже не подозревавшие, кого и с чем им придётся сопровождать на столичную планету империи.

А как только палеппи были благополучно отправлены по нужному нам адресу, то все остальные члены нашей команды тоже стали спешно «делать ноги» с орбиты вокруг Элизы. И состоялась наконец-то моя долгожданная встреча с Броверами. Дышали-то они вполне сносно, а вот обняться с кем-то, да ещё и проорать нечто при этом радостными голосами они бы никак не сумели. Да в принципе как и я. Так что нас, трёх покалеченных, под смех и дружеские подначки поместили в один медицинский отсек и пожелали спокойного, беззаботного путешествия. Мол, остальное мы уладим. То есть меня даже не пустили в рубку управления, где я смог бы присматриваться и хоть что-то посоветовать в случае крайней нужды.

Мало того, к нам в корабль, как бы в довесок к партии палеппи и к нашему мизерному багажу, добавили ещё и двух людей. Один – мой друг и боевой соратник элизиец Тарас. Он уже и до этого добровольно укладывался в корабельный планификатор, впитывая в себя как губка любые знания и специально подобранную информацию. И, по словам медика, а попутно и психолога, показывал отличные результаты обучения.

Но с ним-то было понятно, а вот дикарь из горного племени оказался ой как непрост. Когда с ним разобрались чуток и смогли поговорить уже на галакто, тот представился не меньше чем вождём племени. Имя имел соответствующее и труднопроизносимое Торганрек. Причём с пеной у рта доказывал, что людей никогда не ел, в отличие от некоторых, ну совсем диких соплеменников. Но что интересно (а с этого всё и началось!), кто-то из наших умников и его затолкал в планификатор чуть ли не с самых первых часов нахождения дикаря на корабле. Хотя с этим делом пришлось изрядно попотеть. Вначале горцу дали азы языка галакто на уровне детского сада. Потом подбросили несколько блоков иной познавательной информации и были поражены буквально уникальной памятью обучаемого и его желанием совершенствоваться дальше. Так что сейчас и Торганрека практически сразу уложили в обучающее устройство.

Они-то хоть учились, а мне предстояло находиться в неведении, да ещё и будучи отстранённым от командования.

Но я, пожалуй, впервые в жизни не пожалел о своём временном разжаловании. Встреча с Романом и Магдаленой вылилась в откровения, рассказы о пережитом и пройденном, и для нас восемь часов пребывания в подпространстве пролетели словно пятнадцать минут.

Вначале долго и грустно рассказывали о своей тяжкой доле Броверы. Как им не повезло увильнуть от ареста, как в последние часы они сумели сменить внешность и присвоить себе документы уничтоженных физически уголовников, и как тяжко и нудно тянулись годы пребывания на каторге. Нельзя было без слёз слушать о мытарствах наших доблестных разведчиков. Не знаю, кто бы иной, кроме них, смог выдержать все эти круги ада, не сломаться, не погибнуть, а напоследок ещё и совершить невероятный по дерзости побег. Ну и конечно же, становилось понятным, что им помогало все эти самые страшные годы во вражеском тылу и на невыносимой каторге для уголовников: любовь! Их спасли истинные, взаимные и глубокие чувства, которые помогали паре верить, ждать, надеяться и бороться. Если бы не самые светлые и сильные отношения между ними, если бы не ежечасная готовность к самопожертвованию ради другого, близкого и родного человека, они бы не уцелели.

По крайней мере они так утверждали. И я им верил беспрекословно.

Ну а потом стал рассказывать я. Тем более что даже о многих событиях, произошедших в Оилтонской империи, они не знали в силу своей удалённости и рода деятельности. А если и знали, то не ведали об истинных героях и подоплёке многих трагедий. И мне было что рассказать, больше чем кому-либо другому. А тем более что от них я не стал скрывать очень многие государственные тайны. Потому что в дальнейшем, даже если они вдруг откажутся продолжить службу в императорском дворце, в команде Алоиса или в команде при консорте, всё равно для них отыщется заслуженное место где-то рядом со мной. Да и Патрисия их далеко от себя не отпустит.

Рассказ я вёл по нарастающей и с нужными акцентами. Не упустив возможности и друзьями похвастаться, и себя позитивно разрисовать. Мало того, уже давно предупредив остальных и заставив сдержаться Гарольда, теперь сам поведал о том, кто же такая Клеопатра Ланьо, наша соученица по интернату. Они-то знали, что на престол, после отречения своего брата Януша, взошла императрица Патрисия, такие новости даже в расположенный в аду лагерь проникали вместе с новыми заключёнными. Слышали они и о некоем консорте, который до женитьбы на Патрисии Ремминг долгое время был её женихом. Но даже и предположить не могли, что вздорная и своенравная подруга по школе, а потом и коллега по космодесантному училищу – это наследница звёздного престола.

И этот факт я им не сразу раскрыл. А всё время, описывая выпавшие на мою долю приключения, только намекал примерно такими словами: «ну и пока я занимался тем-то, ваша подружка Клеопатра поднималась по карьерной лестнице всё выше и выше…» Но потом в моем повествовании появились такие огромные, нелогичные бреши, что друзья сразу поняли и открыто обвинили меня во лжи.

– Что-то у тебя в рассказе не сходится, – заявила Магдалена. – Может, у тебя провалы в памяти так и остались до сих пор?

К тому времени я уже поведал об удачном для моусовцев похищении меня любимого, о полуторагодовалом беспамятстве и о мытарствах на прародительнице Земле. А мой старый друг Заяц, на правах человека, знавшего меня с юности, выразился более прямо и резко:

– Слышь, Дыня, хватит врать-то! Соображай хоть немного, кому лапшу на уши пытаешься повесить!

Ему я с удовольствием простил упоминание детского прозвища, да и ответил в той же, давно позабытой манере:

– Ты мне поговори ещё! Давно в дыню не получал?!

Заяц заулыбался и счастливо вздохнул:

– А справишься? С нами двумя?

– Легко! Меня ведь тоже двое! – самодовольно напомнил я о риптоне, который, правда, в это время опять провалился в спячку.

– Ты нам зубы не заговаривай, – стала сердиться Магдалена, – а давай правду говори: что с твоей Клеопатрой не так? Иначе в твоем повествовании ничего не сходится.

– Ну ладно, догадливые вы мои, – начал я с интригующими интонациями. – Тогда даю вам три попытки на двоих и попробуйте угадать: каких высот в своей карьере добилась та самая девица, которую вы знали под фамилией Ланьо?

И всё-таки после более чем десяти лет нашей разлуки натура Романа осталась всё той же. Начав усиленно размышлять, он внешне делал вид, что брюзжит, словно старый ворчун:

– У них тут явный заговор молчания против нас… С Арматой мы так и не свиделись, Гарольд от всех прямых вопросов уклонялся, ссылаясь на приказы командира помалкивать, а сам командир хоть и поломан да помят, но однозначно готовит нам некий сюрприз… Скорее всего приятный… И на какую тему? Скорее всего, девица Ланьо вышла за него замуж и теперь имеет другую фамилию…

– Правильно? – взглянула на меня мадам Бровер. – И за одну из трёх попыток это не считается. Просто уточняющий вопрос.

– Ну ладно, один… и только один вопрос пропускаю и отвечаю на него: правильно! Знакомая вам подруга теперь под иной фамилией.

– Ага! А так как Танти командует такой операцией, да ещё и проводящейся тайно от всего мирового сообщества, значит, и сам сделал более чем блестящую карьеру. И за совершённые подвиги ему причиталось бы дать некую власть в руки, – продолжал бормотать Роман. – Из этого следует, что его супруга тоже не осталась на роли простого штабного или даже боевого офицера… Значит, нам только и остаётся определить уровень власти, на который она сумела пробиться. Думаю, название должности или обладателя портфеля не столь важно?

Пришлось с ним согласиться, тем более что и Магдалена заявила категорически:

– Только по уровням отгадываем! И то, ты должен подсказками типа «горячо-холодно» давать нам ориентиры.

Я сегодня был более чем в благодушном настроении, поэтому и на это требование лишь с умилением кивнул. Всё равно был уверен, что друзья не отгадают. Хотя стоило отдать им должное: продолжая рассуждать и выдвигать разные версии как бы в беседе между собой, они внимательно смотрели за моей реакцией и пытались проследить малейшие мимические движения. Ага! Не на того нарвались! Я лишь смотрел на них и, улыбаясь ото всей души, радовался.

Тогда они перешли к первой попытке:

– Наверняка твоя супруга сейчас командует неким особым отделом, а то и крупным воинским соединением. Угадали?

Я громко хмыкнул, но вынужден был признать:

– Чуть-чуть теплее…

Вторая версия пошла по нарастающей:

– Она на уровне адмирала или генерала.

– Ну… можно сказать, что гораздо теплее…

Опять спор между супружеской парой растянулся на несколько минут, и наконец Магдалена выдала:

– Она занимает пост министра империи?

– Хм! А ведь уже почти «горячо»! – похвалил я сообразительность друзей. – Вижу, что мытарства отточили ваши аналитические способности.

– Ты давай не издевайся! – перешёл на строгий тон Роман. – Потому что данные нам попытки явно имели цель показать нашу ущербность и низкий полёт фантазии. Но мы уже вроде всё охватили, а всё равно уровень вычислить не смогли. Ибо выше министра уже вроде как никто стоять не может. Так что давай, раскрывай свои секреты!

– Хорошо, – согласился я. – Только опять предоставляю выбор: о должности кого поведать раньше? О моей или о должности моей супруги?

– Ха! Если ты назовёшь свою, то дальше мы уже сами догадаемся, куда ты смог вытянуть свою любимую девушку. Так что говори о себе!

– С удовольствием. Разрешите представиться: герцог Тантоитан Малрене, главнокомандующий космическими силами Оилтонской империи, консорт.

С минуту царило недоумённое молчание. Мои друзья всматривались в меня, сидевшего в кресле для инвалидов. Потом Магдалена тихонько засмеялась:

– Ну ты и шутник!..

А вот мой товарищ юности пришёл к выводу, что я не вру и не шучу. Потому что с сосредоточенно нахмуренными бровями стал рассуждать:

– Получается, что ты умудрился жениться на императрице… Невероятно? Но в теории возможно… Свою любимую девушку ты тоже как бы бросить не смог… Ты в этом постоянен и никогда свинских поступков не совершал…Тройственный брак? Но на таком высоком уровне подобного не бывает… Может, ещё какая-то комбинация? Что-то я запутался… И почему Малрене? Кто это? К нам в глубины донеслась весть о таком консорте, но кто он такой, никто ничего толком не знал…

Пришлось мне раскрывать все карты, хотя перед тем всё-таки от насмешки не удержался:

– Ну вот, а грозились: скажи, кто ты, а об остальном мы сами догадаемся… Ха! Неужели так трудно понять: Клеопатра Ланьо – это всё та же Патрисия Ремминг. Так что можете радоваться и гордиться, вы – старые друзья её императорского величества.

Не могу сказать, что раздались радостные вопли и на меня посыпались поздравления. Нет, меня подвергли допросу, заваливая уточняющими вопросами, сбивая с толку восклицаниями и пытаясь поймать на противоречиях. Но я не стал долго рвать гортань, а просто включил проектор и продемонстрировал друзьям нашу с Патрисией свадьбу.

Тут уже последние сомнения и у Магдалены растаяли. Она любовалась торжественной церемонией, на которой присутствовала половина правителей Галактики, со вздохами вытирала слезинки и еле слышно шептала:

– Ну кто бы мог подумать!.. Малышка Клео – императрица!.. Такое случается только в сказке… Как же я за вас рада!

А я, присматриваясь к любимому лику своей супруги, сокрушённо вздыхал и прокручивал в уме фразы, которыми буду перед ней извиняться за свои нынешние тайные похождения. Ведь сохранить такое действо в секрете может и получилось бы, но я ведь дал себе твёрдое слово никогда больше и ни в чём не обманывать любимую женщину. И никаких сожалений и сомнений по этому поводу не испытывал.

А то, что предчувствие мне говорило, что маленьким семейным скандалом я не отделаюсь, как раз и портило мне радужное настроение.

Ну и почему-то вдруг остро, неожиданно сильно захотелось бросить всё, поменять свои планы и рвануть к жене. Эта моя мысль настолько получилась громкой и тоскливой, что проснувшийся Булька её услышал и отреагировал:

«Увы, батенька, не получится! Вначале к родителям – и забрать сестёр. Они тебя столько и так тщательно прикрывали, что заслужили твой визит и выполнение ранее провозглашённых намерений. Да и на этот праздник с быками ты успеваешь… как его?.. Энсьерро!».

«Да это понятно без обсуждений», – с грустью согласился я.

И тут мой риптон подсказал гениальную идею:

«Но вот ускорить момент встречи с роднёй – это вполне в наших силах. Да и на какое-то время они все могут преспокойно выпасть из реального пространства, находясь в Лунманском прыжке и направляясь прямиком туда, где вы трое будете проходить излечение в омолодителях. Согласен? Ну вот… И, кстати, не забывай, что через полчаса делают специальный короткий выход из подпространства, чтобы ты смог позвонить Патрисии».

«О, дружище! В этом плане моя память уникальна! Не забыл…»

Глава 26

Выход из подпространства предусматривался нами не только ради моего звонка императрице. Никогда не помешает осмотреться, собрать новые данные, которые немыслимо получить, находясь в подпространстве, и, сориентировавшись, совершать дальнейшие перемещения.

По моей просьбе мы выпрыгнули минут на пять раньше запланированного времени. Как раз по причине предварительного разговора с родителями. Ну и говорил я, естественно, с самым старшим представителем нашего рода, умеющим грамотно и быстро организовать что угодно:

– Отец! Тут пришла хорошая идея, как ускорить нашу встречу, да и вас прикрыть от лишних вопросов из столичного дворца. Предлагаю вам в авральном порядке взлететь с Лерсана и направиться к тому месту, где я буду проходить омоложение. Для всех объявите, что вылетаете вместе со мной, якобы для посещения древнего мавзолея одного из наших предков. Якобы я нашёл некие документы, утверждающие, что там спрятаны сокровища.

– Отличная идея! – похвалил герцог Малрене и, повернув голову, скомандовал кому-то: – Экстренный взлёт моей яхте! Жену и дочек – тоже туда! – Он снова взглянул на меня: – Только как мы потом будем выкручиваться, не предъявив сокровищ?

– У нас тут много жемчужных перламутриц, – на корабль загрузили палеппи, которые Броверы сумели выкрасть из лагеря вместе с гипроторфной торпедой.

– Хорошо. И от невестки укроемся. Она семь часов назад со мной очень странно разговаривала, чуть ли не открытым текстом ругая за вседозволенность, которой я окружил старшего сына. То бишь тебя. И матери она тоже пыталась дозвониться, но та, мною предупрежденная, даже не подходила к краберу.

– Понял! Сейчас поговорю с Патрисией.

– Тогда мы на взлёт! Без багажа и долгих сборов, в яхте есть всё необходимое… Малышки только рады будут… Скажу им, что ты только чуточку раньше улетел. Но полчаса у нас до Лунманского прыжка уйдёт, так что успеешь и мне два слова сообщить.

– Добро!

Я отключил связь с Лерсаном, тяжело вздохнул и посмотрел на притихших друзей, которые с блестящими глазами ловили каждое моё слово. Обретение мною родителей, да и вообще семьи из такого высокого сословия тоже оказалось для них изрядным информационным ударом. Все эти годы они считали меня круглым сиротой, а тут вон как всё чудесно и сказочно получилось! Да плюс ко всему брат – один из сильнейших воинов империи, да две очаровательные сестрички, которые в скором будущем превратятся в изумительных красавиц.

Да что там друзья! Я сам порой не верил, что у меня есть семья, и застывал с глупой улыбкой на лице, как только вспоминал о ней.

– Отлично! – сказал я. – Скоро увидите моих родителей и познакомитесь с сёстрами. Уверен, вы подружитесь! – Решительно выдохнул и набрал на крабере номер супруги: – Доброе утро, моя любимая принцесса! Признавайся: что тебе снилось?

– Здравствуй, мой рыцарь! – по этому ответу я понял, что настроение у неё прекрасное и она настроена весьма миролюбиво. А значит, я и в самом деле успел её застать ещё в постели. Что она и подтвердила: – Ты меня разбудил на три минуты раньше будильника, и я сразу забыла свой сон… Но что-то явно приятное… Не помню… Что-то красивое и блестящее.

– Ну ты посмотри! – обрадовался я. – Сон в руку! Ты знаешь, что я отыскал в нашей семейной библиотеке? Вернее, даже не я, а мой незаменимый и поразительный Булька…

– Что же можно найти в месте, где всё давно найдено и прочитано?

– Зря ты так скептически относишься к старинным фолиантам, дневникам и книгам, – напористо говорил я, мысленно видя словно вживую, как моя жена встаёт и направляется в ванную чистить зубы. – Ведь там хранится много секретов, интимных тайн и вообще куча сведений не для широкой огласки. Кому попало их чтение не доверишь, а вот риптон сам заинтересовался и вызвался помочь…

«Вот я, оказывается, какой добрый! – вставил мой симбионт. – Не знал…»

– И в результате, – продолжал я, – были найдены бумаги, свидетельствующие о месте захоронения одного нашего предка. Там же находятся сокровища, и место тайника указано.

– М-м?! – ну точно зубы чистит.

– Я тоже вначале помычал от удивления, но потом мы тут всей роднёй почитали, подумали и решили совершить на то место экскурсию. Это часов на шесть-семь. И уже находимся в пути. Вот-вот войдём в Лунманский прыжок. Я и так затягивал специально время, чтобы услышать твой обожаемый голос, моя принцесса!..

Ну да, так я легко и отделался от императрицы! «Моя принцесса» сразу интуитивно прочувствовала, что тут что-то не так, успела прополоскать ротик и сменить тон с мурлычущего на следственно-приказной:

– Я не поняла, Танти! Что ты там вытворяешь?!

– И я не понял! – возмутился я в ответ. – Что в этом предосудительного? Всего лишь совершить небольшое путешествие с семьёй и осмотреть место захоронения нашего предка! Это же и интересно, и познавательно…

– Что это за место? Наверняка какие-то пещеры или подземелья?

– Да нет, обычный мавзолей на поверхности, там древнее кладбище с пантеонами, охраняется государством…

– Так я тебе и поверила! Обязательно отыщешь какой-нибудь подземный ход, тоннель, тебя там завалит плитой или ещё что похуже!..

– Да что с тобой, милая? – постарался я перейти на самый ласковый тон. – Я даже в тайник лично пробираться не намерен. Мы взяли для этого с десяток специалистов…

И тут же дал отмашку на экран связи с капитанской рубкой. Оттуда тотчас последовал разнёсшиеся по всему кораблю специфический звонок, извещающий экипаж о переходе через пятнадцать секунд в подпространство.

– Ох, извини, буду закругляться! – зачастил я. – Позвоню уже с места. Я тебя сильно люблю и крепко целую!

– Танти! Только посмей ввязаться в неприятности! – завопила с угрозой Патрисия.

На что я только и успел сказать:

– Не переживай, я ведь тебе обещал. Ты лучше сама там себя веди как следует! Из дворца – ни ногой! А не то…

И оборвал связь, отсоединив батарею питания от крабера. Так всегда следовало делать, имитируя момент перехода в Лунманский прыжок. Непроизвольно вздохнул и глянул на друзей. Те смотрели на меня уже совсем по-другому.

– Узнаю свою подругу, – заулыбалась Магдалена. – Вижу, что она тебя держит в строгости.

– Это у нас взаимно.

– И любит тебя, – с блаженной улыбкой констатировал Роман.

– Тоже взаимно. Да и как иначе? Или вы думаете, она вышла за меня замуж из меркантильных побуждений?

– А разве нет? – притворился мой друг удивлённым. – Как-никак целый герцог, лучший воин современности, многократный герой и величайший стратег, тактик и аналитик в одном флаконе. Кого ещё брать в консорты, как не тебя?

– Ну да, и в самом деле… – и я делано пригорюнился. – Как же я раньше до этого не додумался? Я к ней со всей душой, а она, оказывается, преследовала в замужестве определённые интересы! Нехорошо!

Тут из рубки поступил доклад о прошедших и продолжающихся вестись переговорах. Пока всё шло для нас настолько хорошо, что даже не верилось. До времени «Х» на Пиклии осталось всего несколько часов, и там обстановка оставалась сравнительно спокойной. Приближающаяся смерть королевского прокурора Моралеса не вызвала волнений, врачебные исследования маркиза Ван Дер Гела пока ни к каким скандальным открытиям не привели, Монарх с остальными своими соратниками излишних телодвижений в стороны не совершал. Информация была собрана откуда только можно, и мы были склонны ей верить.

И остальная информация была положительной. А это означало, что мы на два, а то и на несколько шагов движемся впереди как наших врагов, так и возможных соперников. Но расслабляться не стоило, впереди ещё предстояли сутки эпохальных событий. А ведь события иногда скатываются с проложенной для них колеи.

Глава 27

Перед тем как снова ввалиться в подпространство, помимо отчётов о текущих делах, пришла депеша от Малыша с неожиданной, несколько неуместной в данной напряженной обстановке новостью. Оказывается, он взял мою идею на вооружение и решил в самом деле заработать с помощью риптонов огромные деньги. Для этого ему не пришлось долго уламывать Синяву, которая согласилась с первого же слова. Она моментально подала заявку на участие в самой знаменитой викторине в Галактике, в которой можно было выиграть очень много денег. Викторина называлась «Сверхновая» и имела огромное доверие среди зрителей из-за наличия при ней независимых наблюдателей из Союза Разума. То есть считалось, что там ни обмануть никого не могут, ни подтасовать результаты. За организаторами оставалось только право выбора игроков, проверки их возраста (не старше двадцати двух стандартных галактических лет) и подбора самых сложных, заковыристых вопросов для самой игры. Им же доставались основные прибыли от проведения данного развлекательного мероприятия, и они же выплачивали выигрыши общепризнанным молодым умникам со всех уголков Галактики.

Основная сложность при подаче заявки заключалась в том, что сроки ближайшей викторины были определены уже давно, и до неё оставалось только шесть стандартных суток. Был определён и состав участников. Но как только организаторы узнали, что показать свои знания желает Синява Кассиопейская, внучка самого барона Монклоа, – сразу заверили, что она будет участвовать. От таких знаменитостей они никогда не отказывались и держали одно, а может, и два резервных места для этого.

А в зале, недалеко от каждого участника «Сверхновой», разрешали сидеть одному из родственников. И подсказать ему или ей разрешали только один раз. Так что теперь супружеская пара наших друзей, а также их симбионты Свистун и Одуванчик, обязаны были, помимо основных дел и участия в боевых операциях, ещё и поглощать мегабайты энциклопедических знаний. Каждого на входе в зал, даже местных работников и уборщиков, тщательно проверяли на предмет шпаргалок и передающе-приёмных устройств. Но обнаружить риптонов пока никто не мог, не было еще таких приборов, так что вчетвером, да ещё и советуясь между собой, они могли ответить на вопросы десятикратно более сложные, чем смогла бы ответить миледи в одиночку.

Малыш, как всегда, сумел копнуть намного глубже, чем виделось на первый взгляд. К данному моменту «рука» галактического консорциума с оптимистическим названием «Процветание» уже явно просматривалась в деле о вовлечении в преступный сговор и убийстве нашего министра энергетики. А поскольку именно этот консорциум являлся организатором «Сверхновой», их и следовало проучить. Даже если у нас будут на руках полные и неопровержимые доказательства их вины в деле убийства, официальным образом особо отомстить мы им не сможем. Естественно, экономически мы их задавим, а то и вообще обанкротим, но ведь когда это ещё случится!

Вот наш сообразительный аристократ и подумал: «Почему бы и не вытрясти из них кругленькую сумму?» А его любящая подобные авантюры молодая жёнушка сразу поддержала такую идею. Тем более что в свои девятнадцать «с хвостиком» лет она вписывалась в возрастные рамки участников викторины.

Я веселился, читая депешу, уже заранее начиная болеть за миледи и переживать, как она справится с таким невиданным в нашей команде делом.

Булька сразу же бросился собирать в единый информационный пакет свои рекомендации, которые он, как истинный учёный и старший товарищ, просто обязан передать молодым коллегам.

Ну а Броверы засыпали меня очередными вопросами, пытаясь узнать, кто такой Малыш на самом деле, как он познакомился с внучкой барона Монклоа, да и о таком чуде, как риптоны, у них до сих пор не сложилось чёткого представления.

Все эти разговоры прекратились только когда мы прибыли на одну из промышленных планет нашей империи. В двух её самых крупных городах недавно завершили установку омолодителей, в каждой больнице по два, и следовало провести их испытания. Пользуясь своими полномочиями, Алоис настоял на том, что первыми побывают в омолодителе три предложенные им персоны, имена которых он не назвал. Это, мол, воины спецподразделения империи, а точнее, разведчики, пострадавшие в столкновении с врагами. Особо тайные резиденты. Бой произошёл на дальнем пограничье, и раскрывать личности пострадавших категорически запрещено. Ещё и тамошние службы особого отдела поднапряг, чтобы те обеспечили не столько комфортную доставку наших тушек, сколько секретность происходящего.

Пока нас развезли и распихали по медицинским устройствам, к планете прибыла и яхта герцога Малрене. Вот к нему и перегрузили наш скромный багаж, который состоял в основном из драгоценных палеппи, экспроприированных бежавшими каторжанами, да двух аборигенов с планеты Элиза. Кстати, побритый, подстриженный и одетый в нормальную одежду вождь Торганрек выглядел вполне пристойно. Он уже не рычал и не пытался сбежать, а дисциплинированно следовал за моими охранниками, особо ничем от них внешне не отличаясь. Ещё импозантнее выглядел Тарас. Сразу чувствовалось, что парень имел очень хорошие, готовые воспринимать информацию мозги, и после должного обучения далеко пойдёт. Он вообще на все сто смотрелся, словно один из воинов сопровождения. На яхте герцога для элизианцев отыскалось два обучающих планификатора. Так что они поели и вновь с готовностью улеглись познавать истину.

Отец уже был в курсе наших задумок, а матери и сестрёнкам преподнесли версию, что консорт империи здесь находится тайно и прибыл специально для проверки новых омолодителей. А как можно проверить диковинный агрегат? Правильно! Только улегшись в него самому. То есть в любом случае впоследствии ни герцогиня, ни её разговорчивые дочурки не смогут утверждать, что видели сына и брата раненым или вообще как-то пострадавшим. Наоборот, будут считать его человеком, пошедшим на риск ради торжества современной науки и техники. Единственное, что от них требовалось, – помалкивать о моём самопожертвовании после моего появления на людях.

О такой трактовке событий я мог только мечтать. Ведь тогда я свою семью как бы ограждал от всех проблем, связанных с событиями последних дней. Никому, кроме отца, и врать-то не придётся. А ему, как знатоку политики и всяких закулисных махинаций, было не привыкать. На него гнев Патрисии если и падёт, то вреда принесёт, как гусю вода. А то и меньше. Ну и я постараюсь всю вину взять на себя.

Меня уложили в устройство, а Булька остался в эластичной емкости, которая была у сопровождавшего меня воина. Риптон переживал о предстоящей процедуре больше всех:

«Вот нет у меня доверия к агрегатам, которые я сам перед тем скрупулёзно не проверил! – заявил он при прощании. – Так что если будешь испытывать боль или почувствуешь дискомфорт, запоминай все это. А мы уж потом устроим этим медикам!»

Я и постарался не спать. Бдеть. Нечто прочувствовать. Что-то запомнить. Да только ничего из этого не вышло. Вроде только прикрыл глаза, а уже открываю от приглушенного света, и воин из моей команды, с улыбкой до ушей, протягивает руку:

– Вставайте, ваше высочество. Всё закончилось. На теле даже шрамов не видно!

Я и сам к тому моменту, вздохнув резко и полной грудью и не ощутив надоевшей мне боли, понял, что вполне здоров. Пошевелил ступнёй поломанной ноги: воспоминаний о переломе не осталось. Поднял левую руку и пошевелил пальцами перед глазами: как новенькие.

Хотя тут же пришёл вполне закономерный испуг: если всё у меня как новенькое, то не придётся ли мне теперь годами корячится, чтобы наверстать утерянную физическую мощь?

Поэтому вставал я с поблескивающего, приятно тёплого стола с особой осторожностью, стараясь прислушаться к каждой клеточке омолодившегося организма. По первым признакам всё оставалось в норме, хотя я мог и ошибаться. Теперь следовало уточнить некоторые детали, ну и в первую очередь отправить моего самого лучшего, персонального врача Бульку на осмотр, взятие анализов и сканирование всего моего тела.

– А где мой?..

Воин ткнул рукой мне за спину, показывая на столик:

– Подать? – И после моего кивка положил дремлющего риптона на стол. – Вы шесть с половиной часов омолаживались…

– А как господа Броверы?

– Пока ещё в устройствах, но врачи утверждают, что процесс там долго не затянется, два, максимум три часа.

– Отлично! – я уже чувствовал на своём теле риптона, ринувшегося меня исследовать и попутно чуточку маскировать внешность. – Тогда сразу отправляемся к моей семье, а потом уже с ними – в больницу, в другой город. Где моя одежда?

– Вон в том шкафу. Только это… В соседней комнате врачи буквально воют, так хотят вас осмотреть. Вы ведь у них первый подобный пациент. Как с ними быть?

– Сам понимаешь, ничего не получится, – я пальцами демонстративно оттянул свои уже заметно изменившиеся щёки и потопал к указанному шкафчику. – Так что можешь использовать любые отговорки и ссылаться на высшие интересы империи. И напомни им о сохранении строжайшей тайны. А я сам им на выходе продемонстрирую несколько прыжков, дабы убедились, что данный омолодитель работает преотлично.

Сюда меня завезли чуть ли не в больничном халате, но подходящий по размеру скафандр фирмы «Гратя» доставили следом, и теперь я с огромным удовольствием облачился в уникальную многоцелевую защитную оболочку. После чего, разминая мышцы, окликнул моего учёного друга:

«Булька! По-моему, вживленная в меня профессором Сартре система физической саморегуляции действует! Ура! Я остаюсь разогретым и готов к любому поединку! Теперь только и останется проверить, не испарилась ли с моей головы блокировка против домутила… Ух! Силёнки так и рвутся на волю! А с твоей стороны что видать? И каков твой вердикт? Жить-то хоть буду?»

«Ты знаешь, – отозвался тот с некоторой заминкой и с жутким сомнением, – я и не думал, что мне когда-нибудь повезёт исследовать полностью, совершенно, идеально здорового человека. И мне до сих пор не верится…»

«Да ладно тебе! Я здоров и полон сил – это самое главное. А у тебя такой тон, словно ты меня хоронишь уже. Могу я показать несколько своих лучших прыжков ждущим меня врачам?»

«Легко! Судя по имеющимся у них снимкам, на которых они прекрасно рассмотрели все твои нынешние и массу прежних повреждений, они будут немало поражены, увидев тебя просто ходящим. А уж если ты ещё и подпрыгнешь… Хе-хе! Да выше собственной головы!..»

Вот в таком весёлом настроении я и появился перед нервничающими врачами:

– Увы, дамы и господа, не могу позволить себе даже пяти минут для беседы с вами. Поэтому только сделаю заявление: со мной полный порядок. И продемонстрирую несколько боевых приёмов, или, иначе говоря, каскадёрских трюков. Думаю, вам будет этого вполне достаточно для оценки омолодителя.

Я уже было собрался прыгать и двигаться, как одна из женщин, довольно молодая и симпатичная, воскликнула:

– Постойте! Нас сильно смущает ваш излишний вес! После омоложения должен оставаться лишь небольшой жировой запас, а у вас, даже делая скидку на непомерно накачанные мышцы, явно лишних двадцать килограммов осталось…

– Всё правильно, – уверенно сказал я. – Я такой с самого младенчества.

– Но на вас скафандр! Пусть он и считается самым лучшим, но всё-таки… Может, вы его снимете?

– Нет, он мне не помешает. И уж тем более, если я в нём сподоблюсь что-то вытворить, значит, развеются ваши последние сомнения. И-и-и!..

Ну, был у меня этакий показательный комплекс, используемый скорее для самопроверки, которым я обычно завершал длительную полноценную тренировку или учебно-показательные бои. Вот я его и продемонстрировал, совершив напоследок свой знаменитый боевой приём «ножницы Танти». Получилось не просто отлично, а превосходно.

Да и зрители были впечатлены по самое не хочу. Воин моей команды первым приподнял отвисшую челюсть, когда я двинулся к выходу. Но и среди врачей отыскался человек с довольно быстрой реакцией:

– Неужели это вы и раньше умели?

– Вы на анекдот со скрипкой намекаете? – хохотнул я. – Умел! А сейчас ещё и некая лёгкость появилась, юношеская бесшабашность и небывалая уверенность в каждом движении. Всего хорошего! Счастливо оставаться!

Оглядываться не хотелось: все врачи смотрели на меня, как на подопытную мышь, которая вдруг сбежала из-под неразрушимого колпака, да ещё и нагло при этом помахала лапкой.

Я их понимал. Да и Булька тоже:

«Э-эх, Танти, Танти! Как я им сочувствую! В тебе тут изменений на пяток докторских диссертаций. Если я обнародую только свои предварительные выводы, то легко получу учёную степень академика».

«Ветер тебе в парус! – пожелал я. – Как только окажемся дома, приложу все усилия для прославления твоего имени. Хотя, естественно, тебе ещё долгие годы придётся хранить в глубоком секрете, что ты не человек, что ты не просто тайный учёный, а великий и прославленный (в узких кругах, правда) риптон».

Симбионт к последнему утверждению отнёсся философски:

«Чего уж там, осознаю, что долго ещё придётся таиться… Но вот насчёт имени ты не забыл? Я ведь хочу новое и более благозвучное, что ли…»

«Да ладно! Вот немного разгрузимся с делами и имя самое шикарное выберем».

«Уже придумал! – обрадовался риптон как ребёнок. – Хочешь услышать?»

Мы уже сели в флаер и отправились к яхте моего отца, так что минут десять на разговор у нас имелось.

«Давай!»

«Хенли Денворт Та!»

С минуту я обкатывал услышанное сочетание на языке и в сознании. Но ничего явно предосудительного в нём не нашёл. Как, честно говоря, и чего-то яркого и приятного. Теперь мне только и осталось выяснить глубинные мотивы:

«Почему Хенли? Имя какое-то… непривычное. Да и Денворт – что обозначает?»

«Неважно – что означает, и плевать – что непривычное, – заявил риптон. – Мне нравится, и всё тут! Да и сын мой будет вполне доволен: Вулкан Денворт Цо! Правда, звучит?»

«М-м… – замялся я, не зная, что ответить. – Вроде как звучит… Но вот эти короткие окончания «Та» и «Цо», что обозначают?»

«Самому трудно догадаться?»

«Неужели это начальные буквы моего и Цоя имени?»

«Верно! Молодец! Получи за это поощрение! – и волна приятного электромассажа искорками прокатилась у меня по спине. – Так как мы навсегда связаны со своими носителями, то хотя бы маленькая частичка их имени обязана присутствовать в нашем. Это пока нас мало, а со временем может возникнуть путаница, неразбериха, неправильные ссылки в научных статьях…»

«Вижу, что свои таланты ты не намерен скрывать от мировой общественности».

«Скрытый талант не создаст репутации!» – гордо заявил риптон.

«Логично! – похвалил я. – Никто и никогда не имеет права перепутать имя великого учёного Хенли Денворта Та с неким подобным по звучанию именем. И да будет так! И да прославишься ты на века!»

Явно ощутив в моих словах некое ехидство, риптон не стал обижаться:

«Ну а в домашней обстановке и уж тем более в общении между нами ты имеешь полное право называть меня Булькой. Всё равно это имя останется для меня самым лучшим, милым и любимым…»

Вот так и получил мой симбионт вполне звучное официальное имя.

Глава 28

Встреча с родными меня явно выбила из колеи. Судя по слезам матери и висящим на мне постоянно сестрёнкам, они всё-таки догадались, что в омолодитель нового поколения я попал не случайно. И дело там не только в простом испытании. Но увидев меня полным сил, энергии и молодецкого задора, разом отбросили все свои страхи, не забыв тут же о них рассказать как о несуразных и не стоящих внимания глупостях. На отца я при этом старался сильно не коситься: всё-таки как-то он проговорился, раз женская часть семьи почувствовала, что со мной беда.

Так же их убедило в необоснованности переживаний и моё скорое возвращение из больницы. Ведь им уже было известно: чем легче ранение или травма, тем меньше времени человек проводит в медицинском устройстве. Да и я постарался использовать все свое умение оратора.

А пока мы общались, и я описывал свои впечатления от планеты Курорт (где так и не побывал!), яхта полого забиралась в стратосферу, чтобы по параболе долететь до нужного нам города.

Когда мы добрались до больницы, счастливые Броверы уже стояли на улице и ожидали меня, притоптывая и подпрыгивая от избытка силы.

Вот тут уже мы наобнимались и наорались восторженно. Дали наконец-то выход бурным эмоциям. Я познакомил мать с Броверами, и она не удержалась и шепнула мне на ухо:

– Меня ты так крепко ни разу не обнимал…

У меня прямо сердце защемило от таких слов.

– Ма, ну ты же у меня такая хрупкая и воздушная, как сказочный цветок. Поэтому я боюсь тебя задушить в объятиях.

Помогло. Заулыбалась и шепнула:

– Не бойся, я крепкая…

Мы все вместе двинулись на яхту, и отправились на Лерсан. Мне было настолько хорошо, привольно и спокойно, что меня не страшило обещание Патрисии позвонить и пообщаться со мной более плотно. Теперь я уже мог вести себя естественно и почти не обманывать: родители и сёстры находились со мной рядом.

Похоже, императрица мне и в самом деле звонила, но мы как раз находились в подпространстве. А после выхода из Лунманского прыжка в родном герцогстве я поспешил в рубку связи, заперся там и поговорил с Алоисом. Он предупредил сразу о нескольких вещах:

– Твоя супруга весьма недовольна твоим поведением и начала подозревать что-то нехорошее. В беседе с другом династии Реммингов маркизом Винселио Гроком она открытым текстом угрожала с тобой разобраться и была настроена более чем решительно. Есть ещё две не совсем приятные новости. Первая: генерал Эрли Манг поставил на ноги всю свою агентуру в Пиклии и вокруг неё, пытаясь что-то не то выяснить, не то уточнить. Параллельно с этим он стал копать и под нас, и поднимать все твои прошлые заслуги и прегрешения. Вторая: нечто аналогичное, но ограничиваясь внутренним кругом, творят и сгруппировавшиеся в непонятно какой союз Энгор Бофке и Минри Хайнек.

– Ладно, никого из них я теперь не боюсь, – отмахнулся я. – Ты давай в двух словах о самом главном. Ну? Не томи!

Хотя по довольной улыбке нашего главного аналитика сразу понял, что дело сделано. Что он и подтвердил:

– Скорее всего, узурпатор отбросил копыта. Как с остальными – пока не совсем ясно. Реальные сведения поступили только о маркизе Ваб Дер Геле. О нём сказано: «Директор монетного двора скоропостижно скончался от неизвестной болезни. Обстоятельства и болезнь выясняются». Клика явно заметалась, и наше сообщение о передаче престола истинному королю Сте Фаддину упало на самую благодатную почву. Его обращение к народу и дворянству успело разлететься до принятия каких-либо мер пресечения или блокады средств массовой информации. Кажется, силовые структуры полностью дезорганизованы, растеряны и во всех крупных городах начинаются стихийные манифестации под лозунгами: «Долой узурпатора! Да здравствует Сте Фаддин!» Правда, хватает и различных провокационных течений, которые мечтают поймать свою рыбку в мутной воде. Но большинство подданных звёздного королевства мы успели направить по правильному пути.

– А что в мире по этому поводу творится?

– Да пока никто ничего толком понять не может. Это лишь мы всё знаем и правильно подготовились. Остальные только пытаются вникнуть в тему и понять, что же происходит. Эх! – мавр не удержался, и лучезарно улыбнулся. – А я-то себя каким всезнайкой чувствую! Хоть и не выспавшийся, но зато страшно горд такой напряжённой работой… Честно, честно!.. Наверное, даже ты не знаешь всей сути происходящего, а я тут себя словно паук в центре паутины ощущаю… Хорошо!

– Ну, кому что, а аналитику – информацию. Чем ещё порадуешь?

– О собственности профессора Сартре. Посланное нами заблаговременно соединение заперло пиратов и лишило их орбитальных крепостей. Ага, оказывается и такие у них появились после побега профессора из собственного замка. Сейчас их там разделывают под орех, ибо цели и места для точечных ударов определены до каждого человека включительно. Попутно я туда отправил силы прокурорского надзора и пограничный отряд, который как раз и занимается подобными пиратскими гнёздами. Так что уже через неделю там в округе останутся проживать лишь лояльные имперские подданные. Все остальных расселят по тюрьмам да лагерям.

– Радует… А что с поиском отца нашего ботаника?

– Далековато, пока они ещё в подпространстве. Часа через два, максимум три всё прояснится. Но уже сумели разобраться с теми вурдалаками, которые наехали на почтенного Юсима Тан Уке. Они находились в таком активном поиске отца Цой Тана, что сами нарвались на заградительный отряд герцога Лежси. А ты ведь знаешь, насколько грубо и бесцеремонно Мишель относится ко всякому отребью. Он три их слабо вооружённых транспорта развеял в пух и прах, а ещё восемь заставил сдаться под жерлами своих пушек. Теперь известно и основное место базирования остальных преступников, которых тоже накроют с минуты на минуту.

Я радовался ото всей души, но дверь рубки пытались недетскими усилиями открыть с той стороны:

– Если нет больше ничего срочного, то я завершаю разговор. Иначе сестрички на мне опять станут отрабатывать удары рукопашного боя. Если что, звони мне на крабер, я теперь долго буду в пределах досягаемости.

– Да вроде ничего такого… Разве что посылка с палеппи уже у нас. Пока висит на орбите, под надёжной охраной. – Напоследок старый друг предупредил: – Ты там и на Лерсане поосторожней! Не забывай о странных туристах, хлынувших туда тысячами. Да и кого там только из наших служб нет. Свой за своим следит и от своего прячется. Вроде и абсурд, но среди них кто только не затеряется.

– Ладно, спасибо. Учту.

И я открыл дверь своим страшно недовольным сёстрам.

– Так нечестно! – сразу рухнул на меня справедливый упрёк.

– Десять минут уже давно прошло! – сверлили они меня грозными взглядами.

Пришлось хватать этих прелестниц на руки и мчаться в кают-компанию, где нас ждали все остальные.

Девчушки визжали от восторга и, конечно же, сразу мне всё простили.

Яхта совершила посадку в космопорте. Мы уселись в красивое авто с откинутой крышей и проехались по городу. О нашем прибытии был извещён отряд личной гвардии герцога и специальный отряд офицеров Дивизиона, прикрывающий персонально консорта империи, а для горожан получился сюрприз: то не видели меня в течение нескольких дней, и вдруг я преспокойно, да ещё и в окружении всей семьи Малрене разъезжаю по столице. Какая-никакая, а всё-таки достопримечательность для этого захолустья.

Гам, шум, выкрики, столпотворения, возникающие словно по мановению волшебной палочки…

Я повернулся к герцогине:

– Мама, я был наслышан, что подданных в герцогстве жалкие единицы, а тут! Движение словно у нас на главном проспекте Старого Квартала.

Аристократическое личико Дианы Малрене выражало удивление:

– Сама столько людей сразу никогда не видела…

– Туристы словно в поисках сокровищ понаехали, – сказал отец. – Такое впечатление, что кто-то на этом хорошо нагрел руки. Потому что все путешественники явно чувствуют себя обманутыми. Мне некогда было разбираться с туроператорами, но обязательно распоряжусь: пусть накажут тех, кто устроил бум на ровном месте.

Ну, я-то знал, что тут кто только не замешан, но держал это при себе. Такое ни сестричкам, ни тем более мнительной, обо всём переживающей матери знать не полагалось. Мы с отцом и сами в мужских делах разберёмся. Тут я вспомнил о завтрашнем празднике:

– Можно внести изменения в энсьерро, тогда туристы будут довольны. Есть у меня одна идея…

– Какая? – спросил герцог.

– Я читал, что в древности при традиционном прогоне быков по улицам города перед ними разрешалось бежать всем желающим муж-чинам.

– Ты о чём?! – воскликнула мать. – Это же так страшно! И давно запрещено!

– А кто запретил? Наш дальний сердобольный предок! И почему? Потому что получил увечье один из его сыновей. И теперь вот из-за этого несчастного случая Лерсан хиреет.

– Ну это ты уже загнул! – возмутился отец. – При чём здесь эта несуразная беготня перед бычьими рогами?! Упадок герцогства никак не связан с этим запретом. Ты хочешь, чтобы быки затоптали людей? И на чьей совести будут эти жертвы?

– Ой, па, я тебя умоляю! – рассмеялся я как можно беззаботнее. – Какие быки? Я видел записи, это трёхлетние телята! Допускать к забаве не всех, а только молодых и крепких парней. Сегодня же вечером провести отбор и выдать им форму определённого цвета. Скажем – белую. А? Чем не шанс для молодого парня получить благосклонный взгляд от своей избранницы? Чем не стимул для поддержания себя в отличной спортивной форме? А земляки будут гордиться и заявлять: «А вот наши ребята такое умеют!» Это же как великолепно будет смотреться: мчаться перед гурьбой несущихся быков, избегая острых рогов и стараясь не поскользнуться на булыжной мостовой! Эх! Да я сам завтра покажу лихость во всех трёх прогонах! Записываюсь под первым номером!

Повисшую паузу, во время которой на меня обернулся водитель с расширенными до максимума глазами, оборвали восторженные восклицания моих сестричек:

– Вот это да!..

– Как интересно!..

Я тут же изрек:

– Устами детей глаголет истина!

Оглядевшись и заметив на себе сотни ожидающих взглядов, отец решился. Встал с сиденья, и поднял руку, привлекая внимание.

– Завтра будет особенный праздник! – провозгласил он хорошо поставленным голосом. – Возрождается древняя забава для мужчин: бег перед быками! Подробности чуть позже! Отбор желающих состоится сегодня вечером на центральной площади.

Нет, всё-таки решимость как наследственная черта у меня от отца. И если могли быть какие-то сомнения в нашем родстве, сейчас бы они рассеялись окончательно. Любой вопрос, который лежит в его юрисдикции, решает с ходу. Другой бы как минимум ещё часа два собирал своих советников, советовался с законниками, до последней точки и запятой проверял официальный указ. А мой папа – раз, и дело сделано. Что автоматически обозначает подтверждение моего участия под первым номером.

С заднего сиденья подал голос Роман Бровер:

– Записываюсь под вторым номером!

И почти одновременно с ним громко возмутилась Магдалена:

– А почему это такое неравенство? Что за ущемление прав женщины? Мы тоже хотим! Я могу пробежать получше подавляющего большинства мужчин. На вечернем отборе я это докажу!

Мне пришлось пресечь тенденцию к нарушению традиции:

– Нельзя! Такие пробеги совершали только мужчины, посвящая их своим любимым. Подобные забавы созданы специально для мужчин, а женское дело рожать и заботиться о домашнем очаге. Ваша сила – в слабости. Удаль мужчины проявляют ради женщин. А если рядом побегут и женщины, то какая же это удаль?

Роман согласно кивал, обнимая расстроенную, но помалкивавшую Магдалену. А герцог пару раз хлопнул в ладоши:

– Браво, сынок! Полностью с тобой согласен, и слова твои записаны. Они будут использованы в тексте указа. Нечто подобное есть и в старых манускриптах. И добавим одну деталь из древней традиции: если мужчина показывает лихость ради своей избранницы, то может повязать на шею или на руку подаренный ею платок. – Он повернулся к герцогине. – Наверное, так будет романтичнее?

Та, хоть и смотрела на меня с испугом, но, вздохнув, кивнула:

– Конечно! И девушкам, разумеется, будет лучше находиться среди зрителей.

Ну раз герцогиня выразила своё согласие, то празднество со всеми возрождёнными традициями можно было считать свершившимся фактом. Оно, несомненно, вызовет ажиотаж, особенно если станет известно, что консорт совершит пробег с платком императрицы. И свою удаль будет показывать ради неё.

Услышав от меня такое предложение, отец сказал:

– Как бы к завтрашнему утру число туристов у нас не утроилось…

Глава 293602 год, планета Лерсан, одноимённая столица

Оставшуюся часть дня я провел без забот. Ну разве что изредка меня беспокоил звонками на крабер наш прославленный аналитик. Держал меня, так сказать, в курсе основных событий. Но это делалось на ходу и каждый раз занимало две-три минуты. А так я знакомился с дворцом нашей семьи, осматривал коллекции ювелирных изделий и драгоценностей, любовался старинными картинами и скульптурами и время от времени лакомился различными деликатесами. Меня везде и всюду сопровождали сёстры, чета Броверов и мать, которая старалась предугадать и обеспечить исполнение любого моего желания.

Отец занимался делами и, в частности, связанными с праздником. За обедом он обсудил с нами текст указа и согласовал со мной отборочные нормативы для участников. Намеченный на вечер отбор на центральной площади обещал сам по себе стать ярким моментом в жизни города и запоминающимся событием для оживившихся туристов.

Нормативы определил я, и, возможно, довольно жёсткие для простого городского обывателя. Но никто не желал в первый же день открыть счет жертвам, так что меня поддержали все. Да и в будущем такие нормативы для горожан и гостей (а им тоже было разрешено участвовать) станут отличным стимулом тренироваться в течение всего года. Предстояло пробежать два отрезка, имитирующих улицы, обегая разные препятствия за определённое время. Потом с ходу пробежать по установленным на попа столбикам и по нескольким узким доскам, и напоследок показать прыгучесть и умение перескакивать через заборы. Этакая полоса препятствий для проверки силы, ловкости и скорости.

Указ зачитали одетые в древние мундиры глашатаи на площадях и в самых людных местах столицы. А вечером, перед самим отбором, мне позвонил Алоис:

– Новость уже разлетелась по всей Галактике. Звучит она так: «Выражая свою любовь к императрице Патрисии Ремминг, консорт продемонстрирует ловкость и скорость, бегая перед взбешёнными быками!» Подобного бума никто из нас не ожидал. Её величество ещё спит, и секретари доложат ей не раньше, чем во время завтрака, но как бы она не осерчала…

– Это уже мои заботы. Что с самым главным делом?

– Назревает огромный скандал по причине полного непонимания творящегося в королевстве Пиклия. Большинство аналитиков решили, что это Сте Фаддин тайно сумел подготовить переворот и теперь с невероятным размахом пытается завладеть троном. Ну и стали просачиваться слухи, что узурпатора не то ранили, не то убили повстанцы. Что с бароном Су Кар Чо и с графом Де Ло Кле – так до сих пор и не ясно. Но обстановка показывает, что уже завтра, максимум послезавтра Сте Фаддин может въезжать в столицу и получать корону в свои руки.

– Отлично! А что Цой Тан?

– Уже с отцом на пути к Оилтону.

– Добро! Конец связи, мне пора на площадь.

– Будешь звонить своей супруге через сорок минут? – задал самый актуальный для него вопрос наш главный аналитик.

– Постараюсь не закрутиться. Но если что, ты сам дашь ей пояснения от моего имени.

– Она меня вначале убьёт морально, и потом ещё и…

– Да ладно! – оборвал я его начавшиеся причитания. – Что-то ты в последнее время слишком уж болезненно стал опасаться Патрисию. Не забывай, она наш боевой товарищ, мы все воевали в одном строю. Да и вообще, смело открещивайся от всего и вали на меня. Не скрывай, что выполнял мои строгие, не подлежащие двоякому толкованию приказы. Всё, я бегу!

И действительно побежал на площадь перед дворцом и подал заявку на участие в забеге с быками. Внес уточнение, что любой, повторивший мои результаты или превысивший их, может, как и я, пробежать впереди быков три раза. После чего по свистку судьи бросился на прохождение испытательного маршрута. Честно говоря, слишком не усердствовал, чтобы оставить желающим надежду показать лучшие результаты. Все элементы прошёл уверенно и без единой ошибки. Ни разу не оступился и ни разу не замешкался. Ну и понятное дело, такое умение консорта империи владеть своим телом и двигаться словно ветер кто только не снимал и не фотографировал.

Вторым номером прошёл дистанцию Роман Бровер. О нём было сказано, что он друг консорта. Понятное дело, что я за него болел и переживал гораздо больше, чем за себя, и страшно был доволен его отличным, безукоризненным проходом маршрута. Правда, до моего времени он чуток не дотянул, а значит, будет бежать только один раз.

Потом мы вернулись во дворец – нас уже ждали, выглядывая из окон и призывно махая руками. На площади нежданное развлечение для публики продолжалось, грозя затянуться до полуночи, а у нас начались свои развлечения. Отец устроил торжественный ужин в кругу ближайших сподвижников и нескольких уважаемых людей герцогства. С классической музыкой, красиво расставленными свечами и танцами. Праздничный банкет планировался на завтра, но и сегодня герцог не смог отказать себе в удовольствии представить своего именитого, не так давно обретённого сына. И чего скрывать, подобное внимание меня очень радовало: я обрёл, вернее, вернулся в семью, о которой мечтал долгие годы. И настолько расслабился в уюте и окружающей меня доброжелательности, что даже забыл, что собирался позвонить своей любимой.

Во время ужина я почувствовал и другие последствия омоложения. Мне было двадцать девять, а выглядел я теперь не старше, чем на двадцать пять, и в лице моем появилась некая мягкость, присущая только наивной юности. А значит, женщины стали на меня больше засматриваться. Как следствие, чуть ли не все присутствующие девушки желали со мной потанцевать. Но я им отказывал и танцевал лишь с Магдаленой, младшими сестричками и мамой. То есть в этом плане Патрисии я причин для ревности не оставил.

О втором последствии меня предупредил Булька:

«Твой обновленный организм не знает, что такое алкоголь и как с ним бороться. Так что – осторожно, я могу и не справиться…»

Поэтому свой любимый коньяк я пил маленькими дозами и как можно реже. Но результат меня крайне поразил: после третьей рюмашки я настолько, и как-то резко, окосел, что минут пять даже из-за стола не вставал, боясь, что не удержусь на ногах. Потом это прошло, но я позволил себе до конца застолья еще лишь несколько глотков.

«Да, так и пить придётся бросить», – приуныл я.

«А то тебя так тянет на выпивку! – успокоил риптон. – Разве ты себя плохо чувствуешь без алкоголя?»

«Отлично чувствую! Да только порой в компании придётся… Политика, будь она неладна…»

«Ничего, ты уже на такой высоте, что можешь наплевать на условности и позволить себе не пить при любой обстановке. Вон, Дирижёр Барайтис не пьёт, и что? Кто-то на него за это обиделся или руки не подал?»

Было и еще одно последствие, и справиться с ним было трудно. Полное бодрости тело хотело секса, и прямо сейчас. Да ещё и вокруг крутилось слишком много красивых дам, мелькали лодыжки, оголённые плечи, притягивали взгляд смелые декольте и алые, сочные губки… Даже уткнувшись в тарелку, я ловил себя на мыслях, ну совсем далёких от еды. И что хуже всего: никакой аутотренинг не помогал! Мало того, даже мой личный врач Булька ничем помочь не мог, разве что пообещал после ужина зарядить мне в кровь изрядную порцию снотворного.

Собственно, потому я и не решился станцевать ни с одной посторонней дамой. А вместе с риптоном мы пришли к единому мнению:

«Если уж совершать омоложение, то рядом со своей супругой. И желательно после неё. И желательно имея впереди несколько свободных дней. Ибо сбить запал даже в течение всей ночи вряд ли получится».

Теперь я прочувствовал высказывания о других омолодившихся мужчинах, которые раньше воспринимал с насмешкой. А ведь они проделывали это уже в солидном возрасте… И то, как говорилось, «топтали самочек, словно бешеные петухи!»

Последствия омоложения сказались и на Броверах. Они сбежали из зала во время ужина, в самом разгаре празднества. Их не было полчаса, однако они всё-таки отыскали силы вернуться. Но ещё через час, страшно смущаясь, сказали мне, что уходят… и даже на завтрак не пришли. И появились на улице только перед началом забега.

А вот мне пришлось сидеть до конца. То есть до полуночи. И каково же было наше общее удивление, когда мы из окон увидели: отборочные соревнования продолжаются! Число желающих показать свою молодецкую удаль оказалось очень велико.

Торжество закончилось, и мы разошлись спать.

Ага! Так я и уснул! Снотворное Бульки не помогало, и он наконец с растерянностью констатировал:

«Твой организм его не принял».

И что мне было делать?

Мелькнула, правда, мысль покинуть дворец и несколько часов погулять по ночному городу. Из окна я видел, что жизнь там не замерла и при желании можно было отыскать массу чего интересного, развлекательного и даже полезного. Но! Как бы не вышло того, чего требовало мое тело. И я запретил себе об этом даже думать. Патрисии я изменять не собирался.

Глава 30

Поворочавшись в постели, я решил связаться с Гарольдом, но тут как раз позвонила Патрисия.

– Ты что, обо мне забыл? – обиженно спросила она.

Её следовало задобрить, и я сказал:

– Моя обожаемая принцесса, ты даже не представляешь, как я о тебе тоскую, скучаю, а потому и не могу заснуть. Мало того, я тут рассматриваю кое-какие штучки, которые мы отыскали в усыпальнице наших предков и которые я хочу тебе подарить.

Конечно, она оказалась заинтригована, хотя пыталась это скрыть:

– Наверно, какие-нибудь колечки и брошки?

– Любимая, я знаю, что колечками тебя не удивить. Нет, у меня в руках… целый десяток изумительных по красоте, пожалуй, самых крупных из виденных мною… палеппи!

– Надо же! – поразилась императрица. – И это все мне?

– Конечно. Можно сказать, что это моя доля, которую отец мне выделил за участие в этом деле.

– Хм! Весьма щедрая доля… Спасибо! Но откуда эти ракушки взялись в древней усыпальнице? Насколько я помню, Пиклия стала продавать их сравнительно недавно…

Я затряс головой от досады: а вот эту деталь я не продумал!

– Да, это загадка… – протянул я и поторопился сменить тему: – Кстати, что это там творится в Пиклии? Я весь изнервничался, ничего не могу толком узнать. Может, мне следует срочно отправиться на Оилтон? Всё же такая непонятная заварушка в стане наших злейших врагов может чем угодно закончиться…

Патрисия как-то слишком поспешно ответила:

– Да у нас всё под контролем! И без тебя со всем разведка разберётся.

– Ничего себе! Там и разведка уже на ноги поднята? А почему генерал Манг мне не звонит и не докладывает?!

– Да успокойся ты, нормальная рутинная работа, ничего больше. Меня Эрли держит в курсе, а тебя я беспокоить запретила. Во-первых, ты в законном отпуске, а, во-вторых, твоё вмешательство, повторяю, ну никак не требуется.

«Конечно, не требуется! – добавил Булька. – Ты уже и так там натворил всё, что только мог!»

– И всё-таки чем не повод мне вернуться раньше срока? – настаивал я. – У нас корабль готов к взлёту.

– Странно. А как же завтрашний праздник? – в голосе моей ненаглядной появились ехидные нотки. – Ты ведь там собрался хвастаться своей ловкостью ради любимой? Или уже передумал?

Так и звучало в подтексте:

«Или уже испугался? Ищешь повод для отступления?»

Хотя Патрисия прекрасно знала, что я и от стада быков убегу, а если надо, то и справлюсь. А тут, получается, явно провоцирует. Спрашивается, зачем? Мне-то вроде и на руку, но не иначе как и сама что-то задумала. А может, ещё нечто иное всплыло по нашей недавней деятельности?

– Не передумал! Уже и платок выбрал, с цветами твоей династии. Так что потом посмотришь в записи. А может, и трансляцию устроят…

Разговор завершился, а сомнения у меня остались. Что задумала Патрисия?

Я связался с Гарольдом:

– У меня к тебе просьба.

– Ага, ты окончательно хочешь испортить моё свадебное путешествие и лишить нескольких дней счастья, полного уединения с супругой… вдали от тебя озабоченного и от всех дел надоедливых.

По нашим расчётам, Гарольд с Ниной уже завтра, максимум послезавтра, по окончании основной операции, собирались хоть пару деньков отдохнуть в одном из райских уголков Галактики. Да и для конспирации это полагалось устроить. Но мне как-то уже было плевать на конспирацию, да и другу, заслужившему что угодно, я мог пообещать нечто большее, чем пара дней:

– А я тебе взамен устрою целых две недели шикарного отпуска! Хочешь?

– Хочу! Когда? Только не надо мне говорить: «Как только получится…»

– Понял. Тогда конкретно: как только поймаем третьего камикадзе по прозвищу Буратино, и я буду рядом с Патрисией. Договорились?

– А если этот Буратино уже давно по пьяни утонул в реке? Или свалился в мусорный дезинтегратор?

– Хорошо, самое позднее – через месяц! – пообещал я.

– Ну вот, другое дело, – голос полковника Стенеси сразу подобрел. – Что за просьба?

– Это даже не просьба, а приказ: немедленно кидай всё и мчись на Оилтон. Думаю, твоё участие в операции больше не нужно?

– Справятся сами…

– Вот и отлично! Когда будешь в Старом Квартале?

– М-м… если очень постараюсь, то часов через двенадцать. Чуток за полночь по столичному времени.

– Хорошо. А я постараюсь пережить завтрашний праздник, потом торжественный приём, ну и послезавтра с утра тоже в столицу помчусь.

– Так, отправляюсь в путь.

Мы попрощались, и я стал набирать номер нашего главного аналитика. Следовало быть в курсе всего самого важного, что творится в Галактике.

Глава 31

За ночь я, а со мной вместе и многоуважаемый господин Хенли Денворт Та узнали много нового. И хорошо, что в моих апартаментах имелась комната с аппаратурой связи и с питанием от реактора. Благодаря этому я мог общаться хоть со всей Галактикой. Хотя поговорить с главным аналитиком не получилось, он отдыхал, как выяснилось. Но и так было кого тормошить и заставлять отчитываться, благо положение позволяло, и я этим без зазрения совести пользовался.

Очень обрадовало известие о том, что старший имперский следователь Энгор Бофке, по прозвищу Рекс, отыскал-таки очередного предателя в своём окружении. Оказывается, представители торгового консорциума «Процветание» подкупили некоего Флоппера такой изрядной суммой в галактах, что высокопоставленный чиновник прокурорского отдела просто не в силах был отказаться. Вот этот Флоппер и сливал всю поступающую ему информацию своим новым хозяевам. Причём успел слить (а доступ он имел чуть ли не наивысший) очень много чего, в том числе и тот факт, что я отправился к родственникам на Лерсан. Так что нежданный наплыв туристов в герцогство – скорее всего дело рук излишне суетящихся конкурентов на рынке продажи охлаждённого воздуха.

А для нас теперь это – повод для наиболее эффективной мести. Ничего нас больше не будет сдерживать в войне против нечистых на руку спекулянтов. О чём я и сообщил чуть позже Малышу.

Хватало и иной приятной информации. К примеру, Цой Тан с отцом уже подлетали к Оилтону. Где их должна встречать исплакавшаяся, истосковавшаяся по своему мужу Амалия. Да и всё семейство Эроски как-то слишком болезненно восприняло отлучку графа неизвестно куда. Вернулись они с планеты Лепри весьма довольные, подаренный остров понравился всем. Но вот поделиться своей радостью оказалось не с кем, любимец и душа всего семейства умчался в неведомые края. И конечно же, сомнительную отговорку, что тот полетел за родным отцом, никто не воспринял всерьёз.

Стал нарастать скандал, и пронырливая Амалия даже добралась до императрицы, выклянчив минутку ее внимания. Но та после просьбы помочь лишь холодно и высокомерно взглянула на виконтессу и изрекла:

– Позор! Это муж должен искать и оберегать свою супругу, а не наоборот!

Конечно же, я порадовался за свою любимую, она у меня молодец! Но и на заметку взял: если будет за мной слишком уж присматривать, я ей эту фразу припомню!

После такого ответа её императорского величества Амалия в мокром от слёз платье примчалась домой. Тогда уже её брат, Корт Эроски, пошёл иным путём, попытавшись достать самого Алоиса через его окружение. Он хорошо знал, кто в империи знает всё, ну или почти всё. Но наш мавр не дал виконту ни одного шанса для личной встречи, его подчинённые придумали тысячу разных отговорок. В итоге напряжение в семействе Эроски выросло до крайности, и когда они узнали, что Цой Тан всё-таки вернётся с часу на час, решили устроить ему более чем тёплую встречу. Проявив завидную выдумку, они заготовили для него массу, скажем так, неприятных сюрпризов. Решили проучить за обман.

Узнавая эти подробности, я смеялся ото всей души, и даже дал распоряжение скрупулёзно заснять все моменты встречи в порту. Уж так хотелось потом на досуге полюбоваться физиономиями разочарованных Эроски, когда мой товарищ им представит своего честно найденного отца.

Разные мелочи и подготовка некоторых мероприятий заняли у меня ещё парочку часов, а потом со мной связался проснувшийся Полсат Алоис. Упрекать товарища отдыхом в разгар рабочего дня у меня язык не повернулся. Наш мавр и так спал всего лишь два-три часа в сутки. Так что я удивился, когда он сказал:

– Перед сном удалось прогуляться по парку вместе с Анжелой Гарибальди. Ну, ты помнишь? Она, одурманенная, была использована как ходячая бомба… Удивительная и страшно милая девушка.

– Страшно милая? Это как? Колыбельную про ужасных троллей пела тебе в постели и при этом делала ласковый массаж?

– Ну ты и пошляк, Танти! – возмутился друг.

М-да, судя по всему, в скором времени вчерашняя марионетка убийц и в самом деле станет согревать «старого и больного негра» в постели.

Несколько напрягало такое неожиданное излечение девушки, но если он её не будет подпускать к секретам империи и посадит обустраивать домашнее гнёздышко, то почему бы и нет? Своим усердием и полной самоотдачей Полсат заслужил женскую ласку и семейное благополучие.

– Ладно, что там новенького произошло, пока тебя страшно миловали и ты отсыпался? – перевёл я разговор в деловое русло.

– Много чего, – мавр прекрасно ориентировался в скопище информационных экранов, которые его окружали. Были там сведения и обо мне. – Вижу, что часть ты уже знаешь… А вот это весьма интересно! Флоппера продолжают допрашивать под домутилом, и выяснилась одна потрясная деталь. Тут ещё и некий резидент работал, которому предатель сплавлял не только информацию, но и получал задания. И связь этого резидента с убийством министра уже доказана. Пусть и косвенно, негативное влияние на ход попыток подкупить министра было и с той стороны!

Я уже догадывался, что о самой важной детали ещё не сказано, и угадал. Мавра не пришлось даже поторапливать нетерпеливым вопросом, он продолжил почти без паузы:

– А резидент у нас кто? И кого сейчас уже арестовывает специальная прокурорская бригада? Ха! Официальный и полномочный представитель Доставки в нашей столице! Вот так-то!

Многоплановое известие. Если с шефами галактического консорциума и так было о чём поговорить, поругаться и как следует на них надавить, то сейчас можно было организовать грандиознейший скандал, который затмит события в Пиклии и подобные им во всех звёздных государствах, вместе взятых. Ну а так как в последнее время мы использовали довольно гибкую политику, то следовало подумать, что нам выгодно больше всего: раздуть скандал и нанести непоправимый удар по Доставке, или попытаться использовать момент в интересах Оилтона?

Я ни секунды не сомневался, что надо начать со второго. А если не получится, тогда валить и рушить со всего плеча. Но до тех пор, пока будет оставаться хоть мизерный шанс решения вопроса мирным путём, я готов угрожать, кричать, уговаривать и даже притворно унижаться. Тут уж ничего не поделаешь, империя превыше всего!

Так что наше предстоящее действие лежало на поверхности. Долго рассусоливать и размышлять на данную тему не следовало. Мы могли потерять время, а вместе с ним и инициативу. Как бы ни было уникально предлагаемое мною решение, как бы оно ни казалось сложным и парадоксальным, чем раньше я его в данной обстановке выскажу, тем больше шансов мы будем иметь для положительного результата.

На подготовку и составление костяка предстоящего разговора у нас ушло всего лишь полчаса. Алоис собрал все, что надо и что только может понадобиться гипотетически, у себя под рукой, и был готов скинуть информацию мне, ну и Булька собрался по максимуму. Тоже понимал, насколько важные предстоят переговоры и поддерживал меня по всем пунктам. Мало того, мы успели связаться с нашим человеком, которого я решил выдвинуть на предполагаемую вершину власти. Наш человек оказался на месте и в течение первой минуты уже понял, что от него требуется:

– О том, что можно оказаться рядом с такими большими дядьками и потеснить их, я и мечтать не мог. Но если это получится, я их построю в нужные шеренги!

– Но не стоит забывать, что в первую очередь должны всегда и везде соблюдаться интересы Оилтонской империи.

– Танти! За кого ты меня принимаешь? – обиделся мой собеседник. – Кажется, я никогда не давал повод сомневаться в верноподданнических чувствах к родному Оилтону?

– Никогда. Я и в тебя верю.

– Так что смело выдвигай меня куда угодно, я справлюсь, – заверил он и рассмеялся: – Понятное дело, что с хорошим прикрытием: жить мне и моей семье ещё хочется, а к их Батальону у меня мало доверия.

Это означало, что придётся отдавать для охраны не меньше четверти Дивизиона. Вроде решаемый вопрос… если командир элитного подразделения Минри Хайнек меня не удавит потом за такое действо.

_{Естественно, что были и сомнения. Самое главное – согласование данного шага с императрицей. Но интуиция мне подсказывала, что на такой наглый и беспримерный шаг Патрисия не решится. Уж слишком она реально смотрит на внешнюю политику, и слишком она привыкла доверять решение глобальных вопросов профессиональным дипломатам. А те, при всей их нечистоплотности, неразборчивости в средствах, всё равно бы до такого не додумались.}

Да и вообще если разобраться, то все мои инициативы исходили как бы от независимого образования, которое я когда-то пышно, пусть и скоропалительно окрестил «Союзом Справедливости». Именно под таким названием я фигурировал в секретных файлах Доставки, и так называлась та колючка, которая вызывала зубовный скрежет у Дирижёров последние полгода. А значит, только я, а вернее, и вся моя команда имели право выдвигать требования от нашего образования, и даже не согласовывать его с нашей императрицей. Ибо моральных терзаний тут быть не должно: мы ведь служим не лично Патрисии Ремминг, а Оилтонской империи.

Так что советоваться больше не с кем. А если жена когда и узнает о данном деле, то наверняка меня простит. Может быть… И то если нам всё удастся провернуть на «отлично». Если опростоволосимся и не получим желаемого, прощения мне не будет.

Но мы себя убеждали, что наше дело правое и практически беспроигрышное.

И когда настал час, я изменённым голосом говорил уверенно и с чувством глубокого превосходства. Хотя такой же тон был и у моего собеседника, Дирижёра Барайтиса, который, если укоротить все его звания и должности, занимал пост шефа обороны Доставки. Звонил я на специально созданный для данного общения номер, абонента застал на месте, и ничто постороннее нам не помешало за время всего диалога. Начал я с приветствия, хоть и совсем неприветливо:

– Здравствуйте, господин Барайтис!

– Здравствуйте… э-э-э… не знаю вашего статуса и имени, знаю только, что вы глашатай нигде не зарегистрированного Союза Справедливости. Рад вас слышать!

Мне было по глубокому вакууму, как он меня назовёт, хоть глашатаем, хоть рупором, хоть громкоговорителем. Лишь бы дрожал от моего голоса и готовился к крупным неприятностям. Я и не стал деликатничать и ходить вокруг да около:

– Хотел бы тоже сказать, что очень рад вас слышать, но увы! Обстоятельства, заставившие меня пойти на это общение, весьма прискорбные. А значит, мы вынуждены совершить обещанное возмездие.

– Сразу хочу сказать, – засуетился Дирижёр, – что нашей вины в покушении на императрицу нет. Это всё самовольство и наглая агрессивность Моуса Пелдорно.

– Вот как? И поэтому вы решили его свергнуть с трона, поставив туда более послушную марионетку?

– Мм? Это вы о чём?

А вот пусть почешет мозги кривыми граблями! Вряд ли Доставка к данному моменту успела разобраться, что конкретно творится в Пиклии и кто там устроил все пертурбации. Противника всегда полезнее держать в неведении и в недоумении, тогда его сподручнее подтолкнуть к пропасти.

Поэтому я и продолжил в том же духе:

– Как бы там ни было, вина ваша: не смогли вовремя приструнить узурпатора и его клику, за что и страдаете. Мало того, участие вашего полномочного представителя на Оилтоне в попытке подкупа, а потом и убийстве нашего министра энергетики уже доказано. Ваш резидент арестован, как и подкупленный им прокурор Флоппер, и сейчас уже они оба дают компрометирующие Доставку показания.

Барайтис шумно задышал, чуть ли не минуту явно сдерживая не совсем хорошие восклицания. Но и дураком он не был, потому что сразу понял, к чему я веду:

– Догадываюсь, что раз по Галактике ещё не катится волна страшного скандала, а наши головы ещё не шатаются на плечах, то вы позвонили не столько для ругани, сколько для торговли.

Пришлось сделать паузу, показывающую сомнения с моей стороны. Словно мне неохота было на такое идти, но меня заставляют либо единомышленники, либо некие политические мотивы:

– Ну да, шанс выкрутиться у вас имеется…

– Какой? Я готов выслушать что угодно!

– Ха-ха!.. Извините… но не удержался от смеха… Вы не только выслушать готовы, вы уже заранее согласны с любыми нашими предложениями, – к концу этой фразы я максимально добавил в голос металла. – У вас просто нет другого выхода.

Во время повисшего молчания мне явственно представилось, как шеф обороны Доставки зябко поёжился. Как бы он сейчас ни мечтал растереть меня вместе с моими соратниками в пыль, порвать на мелкие кусочки собственными руками, и как бы ни противился наглому диктату вообще, понимал он более чем прекрасно: любое наше требование Доставка просто обязана будет выполнить. Уж слишком много мы знали, и эти знания до сих пор оставались очень актуальными. Обезопасить себя от последствий их разглашения не было возможности ещё несколько лет.

– Хорошо, я слушаю!

Его голос звучал ровно и равнодушно, хотя представляю, какую бурю эмоций сдерживал Барайтис. Отвечал я точно таким же тоном, словно речь шла о покупке или продаже партии обуви или десятка мешков с пшеницей:

– За месяцы после отставки Дирижёра Сельригера вы так и не отыскали ему достойную замену. Оба человека, занимавшие этот высокий пост, как временно исполняющие обязанности, и краем своих умений туда не подходят. Третий, нынешний – и того хуже. Поэтому мы выдвигаем своего человека: это чрезвычайный и полномочный посол Союза Разума в Отроге Гаибсов Николай Матеус. Постарайтесь данного человека утвердить на своём внутреннем собрании уже в ближайшие два дня. Ну и сделайте по истечении двух суток соответствующее заявление для всей Галактики.

Новая продолжительная пауза лучше всяких слов показала, что сделал бы мне Барайтис, если бы мог достать руками. И всё-таки он прекрасно понимал, что ультиматум придётся принять. Но хоть как-то испортить мне радость победы сумел:

– Однако есть одно условие, которое ни я, ни любой из Дирижёров обойти не можем. Каждый из нас, вступая на данную должность, обязан внести крупный денежный залог в казну Доставки. Он служит гарантом честности и лояльности к ней. При уходе на пенсию или по собственному желанию с поста Дирижёра залог возвращается. Тем, кто снят с этого поста за то, что они нанесли урон престижу Доставки или её экономике, – нет. Как, к примеру, бывшему руководителю по делам геологоразведки и освоению планет.

– Ну это понятно, – я и в самом деле знал о залоге, хотя уже кривился от осознания жуткого и ничем не оправданного просчёта. – Как раз упомянутый вами деятель был так любезен в беседе с нами, что сообщил об этой сущей безделице…

– Хм! Значит, вы знаете сумму залога.

Вот! А мы-то как раз и не знали! Уже в который раз вспомнилось древнее выражение: «Нельзя объять необъятное!» И уж как мы в своё время хитро сделанного Сельригера ни допрашивали, и какие только тайны ни выведали, а по данной теме только и задали вскользь вопрос, да узнали о существовании залога. А какова его сумма – никто спросить не догадался!

Понятно, что не до того было в тот момент. Каждое мгновение военные силы Доставки могли начать атаку на Оилтонскую империю. Время допроса мы рассчитывали на секунды, на кой вакуум, спрашивается, нам тогда была нужна эта проклятая сумма?!

Так что теперь как ни плачь да как ни крутись, а приходилось нагло идти напролом дальше.

– Мы много чего знаем, и об этом я не раз говорил открытым текстом, – заявил я. – И мы с вами хорошо знаем, насколько был любезен ушедший недавно в отставку господин Сельригер во время нашей доверительной беседы. Но я хотел бы ещё и от вас получить честную информацию и сравнить с имеющейся у нас.

– Пожалуйста! – вздохнул Барайтис и назвал сумму со многими нулями.

Ещё не осознав полностью ее величину, я с уверенностью уже мог сказать: Дирижёр не врёт. На экране я видел Алоиса, который в лучшем стиле классической трагедии схватился за кудрявую голову. За себя я только и порадовался, что мою искривленную физиономию шеф обороны Доставки не видит. Ну и риптон со своим общительным характером не смог промолчать:

«Вот и ушли денежки, которые ты мечтал получить для империи от продажи транспорта с палеппи! Окупится ли это?»

Я скрипел зубами, я готов был рычать от бешенства, бессилия и негодования, но в то же время прекрасно понимал, что нам это всё равно выгодно:

«Ещё как окупится! И наше счастье, что такие огромные средства не придётся брать из казны, проводить по ведомостям и потом оправдываться за это перед кем бы то ни было! Стил Берчер поможет нам продать любую партию перламутриц, и по этим деньгам никто никогда точно не определит, что же всё-таки представляет из себя Союз Справедливости. Нельзя будет проследить, кто нас оплачивает и чьи интересы мы представляем…» – это у меня бушевало в сознании.

Ну а вслух я попытался пошутить:

– У нас тут слушок прошёл, что для нашего человека будет значительная скидка…

– Враки! – безапелляционно, язвительно и по-хамски заявил Барайтис. – Даже при всей своей огромной, можно сказать, возвышенной любви к вашему Николаю Матеусу я лично и десятой части его взноса не наскребу при всём своем желании и не нищенском образе жизни.

– Да уж! Про нищету вы вовремя ввернули, – не удержался и я от язвительности. – Остаётся только поражаться, откуда вы, такие бедные и несчастные, данную сумму в начале своего высшего служения отыскали…

– Спрашиваете? – наглел дальше собеседник.

– Нет, чисто риторическое высказывание. Потому как знаю… И очень жалею, что не могу поделиться своими знаниями с остальным миром…

– Что поделаешь, – юродствовал Дирижёр. – Политика – превыше нас. Ах да! Чуть не забыл… Сумма должна быть внесена в течение недели после официального оглашения о назначении на должность Дирижёра. Иначе говоря, последний срок – за день до вступления в должность. В противном случае назначение аннулируется автоматически. Так было обусловлено ещё первыми Дирижёрами Доставки, изменить эти законы мы не в силах при всём желании. Успеете собрать средства?

– Они уже собраны, – не слишком-то соврал я. И, словно размышляя вслух, продолжил: – Разве что их немного перетасуем, чтобы нельзя было проследить первоисточники.

– Зря-а-а, – наверняка заулыбался покровительственно Барайтис. – Мы имеем возможность проследить движение каждого галакта.

– Протуберанец вам в помощь! – искренне пожелал я. – Значит, мы всё решили и теперь будем на связи…

– Только у меня ещё один вопрос, – напряг меня собеседник.

– Да чего уж там, спрашивайте, – позволил я себе барский тон.

– Кандидатура вашего человека согласована с императрицей?

«Ха-ха! Это он на что намекает? – воскликнул в моём сознании господин Хенли Денворт Та. – Дирижёрская его морда!»

«Спокойно, дружище, спокойно! – утихомирил я его. – Так нельзя самых великих и знаменитых людей Галактики обзывать. Тем более что скоро и наш человек там воссядет…»

А вслух высокопарно заявил:

– Наш Союз Справедливости стоит выше любых, даже самых значительных фигур нашей истории! Мы – за справедливость, честность и общее благоденствие. Поэтому руководствуемся только целесообразностью наших деяний и прикладываем силы только для достижения наших целей!

Но Дирижёр не сдавался:

– Но если её императорское величество будет против?

– Вы меня поражаете, господин Барайтис, честное слово! – перешёл я на ворчливый старческий тон брюзги-мизантропа. – Если вы с нами так легко соглашаетесь, то уж императрица тем более согласится. А если нет, так у нас отыщется, чем выкрутить ей руки. Не сомневайтесь!

– Понятно…

– Всего хорошего! – с торжеством и многозначительностью пожелал я и выключил крабер.

Вот так и закончился наш разговор, ставший, можно без сомнения утверждать, поворотной вехой в истории.

Глава 32

На Оилтоне время приближалось к вечеру, а у нас день был в разгаре, и всё уже было готово к проведению основного действа древнего праздника. На улицах царило столпотворение. Создавалось впечатление, что в этом тихом городишке вдруг собрались жители всего герцогства и близлежащих систем.

Увидев всё это по визору, герцогиня воскликнула:

– Ужас! Такого, сынок, даже на твоей свадьбе не было!

Ну, это она чуток ошиблась, всё-таки в Старом Квартале тогда было не в пример больше народа. Просто там улицы и проспекты раз в десять шире, и толпа казалась меньше на фоне громадных, величественных зданий. Там всё внимание людей было приковано к гигантским голографическим изображениям церемонии бракосочетания, висевшим прямо в воздухе.

Здесь, на Лерсане, организаторы тоже недаром провели ночь. Проекторы были установлены где только возможно, их было очень много, и за праздником можно было наблюдать из любой точки города.

Отец вместе с офицерами Дивизиона принял максимальные меры безопасности. Когда он мне их описал, я только ошарашенно покрутил головой: феноменально для здешнего уровня! Так, например, все улицы, по которым проходил ограждённый крепким забором коридор для прогона быков, были перекрыты ещё с вечера, и на них никто не мог проникнуть, не пройдя сканеры поиска оружия и взрывчатки. Да и вообще любые подозрительные предметы изымались до окончания праздника. Не разрешалось проносить даже напитки в твёрдой таре. На моей памяти более жёсткие меры безопасности были предприняты только на моей свадьбе.

Народ гудел, словно многотысячный рой обеспокоенных ядлей. Бросались в глаза разноцветные гирлянды, транспаранты самого разного содержания, голограммы, показывавшие всё что угодно, вплоть до той же записи свадьбы императрицы, а тогда ещё только принцессы династии Ремминг.

Порозовевшая от эмоций мама не знала, что ей делать: переживать за меня или радоваться. Некоторые дальние родственники, прибывшие только сегодня утром и до сих пор со мной не познакомившиеся, смотрели на меня издали, отвесив челюсти. Может, увидели во мне нечто страшное? Или ждали, пока я их рассмешу?

А вот некоторые вели себя более чем естественно и настойчиво. Визжавшие от восторга сестрички умудрялись при этом ещё и слёзно меня уговаривать совершить подвиг и показать свою лихость ради них. И это, кстати, оказалось проблемой – я-то ведь собрался делать забеги с повязанным на шее платком «от императрицы». И юных красавиц обижать было нельзя, но и супругу попробуй не уважь.

Хорошо, что Булька подсказал выход:

«У тебя ведь три забега, дружище! Платок с шеи не снимай, но объяви, что посвящаешь первый забег Кармине, а второй – Элегии. Ну а перед третьим забегом торжественно объяви, кому принадлежит платок и добавь от себя что там полагается… Ну, не мне тебя учить, сам мастак высказаться…»

Моей благодарности риптону не было предела. И уже облачённый в белую форму, которую, кстати, разрешалось надевать хоть поверх самого тяжёлого космического скафандра, я шагнул к микрофону:

– Дамы и господа! Гости нашего славного герцогства! – «О нём до появления тебя никто и слыхом не слышал!» – вставил свой резонный комментарий мой симбионт. – Я несказанно рад, что мой приезд совпал с праздником, имеющим многовековую историю, и безмерно счастлив, что мне удалось завоевать право участия во всех трёх забегах. И первый из них я посвящаю своей младшей сестрёнке Кармине!

Пока она мне повязывала газовый платок на левый бицепс, все экраны демонстрировали крупным планом её милое, зардевшееся от восторга и одновременно страшно сосредоточенное личико. Напоследок я чмокнул её в розовую щёчку и, легко перепрыгнув оградительный барьер возле центральной трибуны, выскочил на булыжную мостовую площади. На мне под трикотажной формой был самый лёгкий из возможных скафандров производства всё той же любимой и проверенной фирмы «Гратя». Пусть он и не остановит тяжёлую разрывную пулю, но уж лёгких ударов хоть три десятка выдержит!

Быки должны были выбегать из восточных ворот городского стадиона, петляя по городу, сделать широкий круг и возвратиться на стадион через западные ворота.

Первыми вырвались на улицу самые молодые полуторагодовалые бычки. Скорее смешно, чем устрашающе взбрыкивая задней частью корпуса, они ринулись прямиком за мной и за присоединявшимися ко мне участниками пробега. Распределение шло по показанным результатам, и сейчас мне следовало как бы соревноваться с четырьмя сотнями мужчин в возрасте от восемнадцати до сорока лет. Причём показавшие наихудшие результаты при отборе имели право присоединиться к пробегу только в финальной части, а до того имели привилегию восседать на верхней доске ограждающего забора, держась за столб, так называемый «шесток».

Мне, честно говоря, бежать с такой скоростью было не очень интересно. Я легко мог уйти в отрыв, и прибежать к финишу в гордом одиночестве. Но как же без интриги-то? Вот я и бежал, чуть ли не подставляя спину самым резвым остророгим животным, вызывая восхищённый рёв зрителей.

С самого начала меня сопровождали три офицера Дивизиона. Они мне не мешали, быков за хвост не оттягивали – в их задачу входило смотреть за зрителями и вовремя среагировать на опасность для консорта. Кроме того, они следили за другими бегунами. От тех можно было получить подножку или толчок… Причём начавших забег офицеров в пути сменили коллеги.

Ну что сказать? Молодцы! Я бы и сам лучше не придумал.

Я заметил, что в забеге участвуют два накачанных и очень ловких парня. Кто они? Ничего такого мне не делали, просто бежали рядом. Явные бойцы. Причём не последнего ранга. Свои подстраховывают или враги суетятся?

Я ускорился, первым пробежал дистанцию, лихо перемахнул через забор и оказался на трибуне.

А после короткого перерыва выпустили бычков постарше. Эти были побыстрее, понапористее и явно более опасны. Но и участников отобрали более ловких, и на сотню меньше: их было триста. И опять-таки каждый имел свой шесток, в соответствии с показанными вчера вечером результатами. Теперь я бежал без всякого отрыва от животных. Уворачиваться от рогов удавалось, но я подумал, что играю с огнем.

Однако дистанцию прошёл успешно, опять при постоянном сопровождении воинов Дивизиона, и опять-таки при наличии чуть ли не десятка здоровенных парней, которые буквально наступали мне на пятки. И все-таки я ушел от них и вновь финишировал первым.

Да и Булька меня морально поддерживать не переставал:

«Давай, Танти! Не робей! Я тут все вокруг просматриваю!»

Чувствовалось, что ему передался мой азарт. От солидного учёного, призывавшего меня к степенности, не осталось и следа. И с такой поддержкой мне нечего было опасаться.

Еще один короткий отдых, и я, сняв и вновь повязав платок на шею, заявил:

– Ради моей любви к моей желанной и единственной Патрисии Ремминг!

И побежал по улице под ликующие крики толпы.

Трудности возникли уже в начале дистанции. Два здоровяка ринулись вперёд, а когда я их почти догнал, разошлись в стороны и вновь стали сближаться, явно пытаясь устроить мне «коробочку». Я этого избежал, вильнув в сторону, и пропуская вместо себя красно-белого рогатого красавца. Оба типа вроде и вовремя оглянулись, но отскочить успел только один. Второй упал, и по нему протопали тяжеленные копыта.

На середине дистанции один невероятно юркий тип вдруг развернулся ко мне, сделал вид, что споткнулся, и, запутавшись в собственных ногах, попытался корпусом, в падении приложиться мне на уровне коленей. Не будь я в отличной физической форме, да ещё и омоложенный – мог бы упасть. А так нырнул головой вперёд и, сделав сальто, побежал дальше, так и не снизив скорости.

Зрители взревели, а у моих охранников однозначно появились седые волосы. Сменившие их на последнем участке коллеги явно были настроены весьма решительно, собираясь отталкивать меня от опасностей без всяких размышлений.

Продолжая бежать, я обратил внимание на грузного типа впереди, который постепенно замедлялся, словно поджидая моего выхода на одну линию с ним. Это должно было произойти в момент присоединения к забегу очередного участника, который сидел на шестке забора справа. Меня удивило то, что другие уже соскочили с забора, а этот словно чего-то ждал. Мой умный риптон моментально решил задачку: если этот с забора прыгнет на меня, а тот, что слева, бросится мне в ноги, я никак не смогу увернуться и попаду под копыта настигавших нас быков. Поэтому симбионт, даже не спрашивая меня и не предупреждая (а времени на это у него и не было!), нанёс два узконаправленных ментальных удара по этим людям. Несильно ударил, но им хватило.

Человек на заборе все-таки успел начать прыжок, но улетел недалеко и брякнулся на мостовую. Грузный бегун тоже споткнулся слишком рано. И уже с недоумением и злостью повернулся в падении лицом ко мне. Во взгляде явно читалось: «Как же так?! Почему?!»

«А по кочану! – успел возопить Булька. – Осторожней!»

Упавшие создали сумятицу среди бегущих людей, а быки прибавили скорость, и я даже не успел заметить, как рогатый очутился рядом со мной и атаковал мою левую руку. Меня отбросило в сторону и ударило о забор так, что помутилось в голове. А бык затормозил и стал поворачиваться ко мне, вознамерившись ринуться на добивание.

Тут отлично сработал один из офицеров Дивизиона. Он попросту ухватил животное за хвост, проскочил вперед и так дёрнул влево, что бык не удержался на ногах и грохнулся на бок, а потом прокатился на спине копытами кверху. Рёв зрителей оглушил всех участников энсьерро, образовалась некоторая заминка, а Булька отсек боль в моей левой руке от мозга. Я сконцентрировался и вновь начал набирать скорость.

А тут и стадион показался. Я финишировал, а следом за мной завершил бег Роман Бровер.

Встревоженные взгляды родителей на трибуне я проигнорировал, а сестрёнкам послал воздушный поцелуй. На всех экранах виднелось моё улыбающееся лицо крупным планом, и я поцеловал висящий на шее платок и послал очередной воздушный поцелуй в снимающую меня камеру. Кому адресовался этот поцелуй, поняли все, и новая волна восторженных приветственных криков прокатилась над городом.

Я шагнул к микрофону:

– Вот это забава! С почином, Лерсан!!!

И под нестихающие овации вместе с родственниками направился к подземному ходу, ведущему во дворец.

– Всех подозрительных арестовали, – сообщил отец. – А с тобой всё в порядке?

– Без проблем!

– Но нам показалось…

– Именно показалось!

– А как выносливость? Не подвела?

– Чего уж там скрывать, сам не ожидал, что это окажется так сложно. А это значит, что мой рекорд вряд ли кто перекроет в ближайшее время…

Мне предстоял заслуженный отдых, праздничный банкет, а потом возвращение на Оилтон. И стоило мне только вспомнить о своей любимой, как в сердце появилась тревога. К чему бы это?

Глава 333602 год, Оилтон, Старый Квартал, столица империи

Патрисия была более чем довольна собой. Всё, что она задумывала, свершалось просто и без ненужного ажиотажа. Получилось и на этот раз. Собравшийся на приём Януш Ремминг, уже покинув дворец, вдруг неожиданно для охраны и сопровождения отправился к сестре и устроил оговорённое представление. Мол, один не пойду, собирайся со мной. Как ни странно, императрица не слишком-то и спорила, чуток повздыхала и распорядилась поднять по тревоге ещё треть Дивизиона. Наказывая офицерам бдеть и охранять.

Мало того, она не стала тратить много времени на сборы, и уже минут через двадцать, стараясь не афишировать своих действий, покинула дворец вместе с братом.

Понятное дело, она не сомневалась, что вал переполоха достигнет самых отдалённых уголков твердыни императорской династии. Узнает Бофке, забеспокоится Эрли Манг, напрягутся контрразведчики, и ушлый и всезнающий Алоис не просто яйцо снесёт от беспокойства. Наверняка он сразу же станет дозваниваться Танти, чтобы нажаловаться на Патрисию. И тот, конечно же, возмутится, начнёт звонить ей, ругаться и требовать всё, что только придёт ему в голову.

«Но дело-то уже сделано! – с бесшабашностью размышляла возбуждённая от предстоящего развлечения и от встречи с родственниками женщина. – И уже будет бесполезно принимать меры против меня. Да и в конце-то концов, разве я не императрица?! И сама прекрасно знаю, что мне делать в некоторых обстоятельствах. Раз мой выезд выглядит непреднамеренным, значит, никто из потенциальных убийц, будь они даже гениями коварства и предвидения, не мог бы предугадать такое действо и подготовиться надлежащим образом к покушению. Профессионалы и камикадзе не смогут вмешаться, а с любителями охрана справится. Недаром их вон сколько!..»

Флаеры прибыли на территорию посольства самого дружественного королевства Блеска, где Патрисия закружилась в хороводе радости, восторга, благожелательности и семейного общения. Её затискали в объятиях кузены Райт и Ники, забросали комплиментами их жёны, ну а кузина Светлана, которая не смогла вырваться на свадьбу принцессы Оилтона из-за только что родившегося второго ребёнка, была самой милой и желанной собеседницей. И скорее всего именно по причине наличия двух деток. Младшему мальчику как раз исполнилось девять месяцев, а девчушке два годика. То есть малышня находилась в том самом идеальном возрастном промежутке, когда их хочется таскать на руках, баловать, играть с ними как с куклами, и… вот тут возникало самое щемящее и несколько завистливое желание: самой стать матерью. А пока можно было хотя бы помечтать о собственных детках.

Сам торжественный приём, а потом и бал с банкетом оказались не слишком важными и запоминающимися. Зато общение с двоюродными племянниками показалось Патрисии самым приятным, желанным и полным эмоций делом. Она даже и не заметила, когда недовольный таким затянувшимся визитом (ну как же, три часа прошло вместо обещанных двух!) Януш убыл в свои лаборатории. Так же проигнорировала отсутствие рядом сумочки, в которой кроме крабера и платочка ничего толкового не было. Ну и несколько телохранителей по периметру привычно не замечала. А чего здесь опасаться? Тем более если случится что-то экстренное, то охрана постоянно на связи с находящимся где-то недалеко Минри Хайнеком.

Кузены пытались предугадать любое желание, кузина делилась своей материнской радостью и вовсю лучилась гордостью за свои чада, ну и сами детки радовали непосредственностью и живостью. В итоге императрица пробыла в посольстве дружественного королевства целых шесть часов, которые пролетели словно один миг. Она бы и дольше сидела в апартаментах Светланы, но дети попросту заснули на руках у тёти. Слишком уж длинным и полным впечатлений был вечер. Так что пришла пора собираться.

И тут неожиданно появился полковник Стенеси. Его появление чуть ли не шокировало Патрисию:

– Ты откуда взялся? Что-то случилось?

– Да ничего, всё в порядке, – ответил тот с кислой миной. – Если не считать того, что Танти, узнав о твоём побеге из дворца, отставил моё свадебное путешествие и приказал вернуться на службу.

– Ах он сатрап! – вознегодовала императрица. – Да как он к тебе относится?! – Но тут же сообразила: – Постой, я ведь сама не знала ещё шесть часов назад, что окажусь здесь. И ты за это время никак не мог добраться невесть откуда. Не так ли?

– Понятия не имею, что там и как, но консорт распорядился ещё девять часов назад бросить всё и немедленно мчаться на Оилтон. И если надо, то прикрыть твое императорское величество хоть собственным телом. Грозился, что, если не уберегу, он мне покажет… где в Старом Квартале самое старое здание с самым глубоким фундаментом.

Подобная угроза была в ходу в столице и ничего хорошего не предвещала. Но Патрисия никак не могла понять, как это супруг так точно и, главное, своевременно сумел высчитать её непослушание.

«Неужели Януш где-то обмолвился о нашем сговоре? Да нет, при всей его рассеянности, экзальтированности и кажущейся невнимательности никто лучше брата не умеет хранить тайны… Тем более чужие…»

– Странно… Или Танти тебе сказал о какой-то конкретной угрозе?

– Ничего конкретного. Но его интуиции приходится доверять. Сама знаешь почему, – глава императорской охраны взглянул на Патрисию. – Хотя… может, у него и есть некие не совсем проверенные сведения. Вот он вернётся завтра к вечеру, у него и узнаешь.

– И он не постеснялся отвлечь тебя от свадебного путешествия?

– Меня не убудет, – пожал своими массивными плечами возвышающийся, словно скала, Гарольд. И довольно улыбнулся: – Тем более что он мне пообещал сразу две недели райского отпуска не позже чем через месяц. Вот тогда уж мы с Нинель так от вас всех спрячемся, что никто не отыщет.

Императрица со свитой спустилась в громадный холл и стала прощаться с кузиной, а полковник Стенеси вышел во двор.

Он тоже был удивлён таким совпадением. Танти и в самом деле не мог знать, что его супруга окажется в посольстве на приёме. Да, о визите Януша было известно, но и только. Его сестру тут никто не ожидал. Стенеси добрался до столицы вовремя и вздохнул успокоенно только тогда, когда проверил своих подчинённых и стоящих в наружном оцеплении офицеров Дивизиона. Такие орлы и специалисты своего дела никаких диверсантов или даже фанатично настроенных камикадзе не пропустят!

Осматривая двор, полковник почувствовал некую подспудную тревогу. Вроде всё правильно, никого из посторонних в пределах видимости: шесть вышколенных лакеев в форме и с факелами в руках; четыре девушки в форме гувернанток, готовые подать императрице накидку или иную нужную вещь; кучер на козлах шикарной кареты; водители флаеров в строгой униформе; копошащийся у куста роз садовник, десяток охранников в разных местах; и десяток ротозеев-дворян из придворной тусовки, которые всегда таинственным образом просачиваются следом за своей богиней в любое, даже самое запретное место. И что не так?

«Садовник!!! – мелькнула в голове мысль быстрее всякой молнии. – Он из штата посольства, проверен, но! В два часа ночи возиться с цветами – это же полный нонсенс!..»

А сзади уже был слышен голосок Патрисии, появившейся в проеме распахнутых парадных дверей!

Императрица и шагу ступить не успела наружу, как стоявший на крыльце Гарольд ткнул рукой в кого-то невидимого ей, и буркнул команду:

– Взять его!

После чего молниеносно развернулся на месте и в мощном прыжке устремился к первой даме империи. Приседая на боевых рефлексах, входя в стойку и готовясь отразить коварное нападение, Патрисия только и успела подумать: «С ума сошёл, что ли?..» – как раздался вроде и негромкий хлопок. Это был взрыв. А потом одна из лучших выпускниц космодесантного училища, отличница военной Академии и дипломированный офицер Дивизиона, ощутила два удара: в плечо и по корпусу. И, уже падая, удосужилась опечалиться:

«Неужели старею? Не увернуться от такой туши!..»

Глава 343602 год, Лерсан – Оилтон

Пренеприятнейшее известие застало меня, когда я спорил с Булькой. Мы решали, что делать с моей поломанной рукой: терпеть неудобство и носить гипс или опять использовать более радикальные методы лечения. Всё-таки удар, который нанёс мне рогом бык, меня подпортил. Несущественно, я мог отправляться на обед и преспокойно дожидаться вечернего банкета, но всё равно было неприятно и обидно. Риптон настаивал на более быстром, эффективном омоложении, а я склонялся к мысли, что мы и своими силами справимся.

Поэтому сигнал вызова одного из своих краберов я встретил с раздражением. Достал, включил, и услышал голос Алоиса:

– У нас происшествие. Патрисия ранена. Рана легкая. Всё-таки этого мерзкого Буратино мы проворонили, и если бы не вовремя подсуетившийся Гари – я бы уже, наверное… застрелился…

Такое жуткое признание заставило меня вздохнуть и обрести дар речи:

– Не пори чушь! Подробности давай! – я уже мчался в кабинет к отцу.

– Буратино оказался садовником в посольстве королевства Блеска. Стенеси удивился его позднему присутствию во дворе, дал команду «взять» и прикрыл своим телом Патрисию. Охрана не успела, хотя своими телами остановила большинство разлетающихся при взрыве осколков. На них была защита среднего уровня, но все равно двое из них погибли, а также сидевший на козлах кареты кучер. Осколки попали в голову… Раненых – много, но не смертельно. Гари досталось преизрядно: ему перебило позвоночник, и сейчас он в омолодителе. Не будь этого устройства, могли бы и не спасти нашего бравого полковника… Ну а императрица получила осколок в плечо. Сейчас она – в дворцовой больнице, состояние отличное.

Выслушивая это, я ворвался в кабинет отца, буркнул: «Яхту на взлёт!» – и помчался к флаеру.

– Как?! Как и почему Патри оказалась в этом, ржавчина его разорви, посольстве?!

– Собирался туда только принц Януш с официальным визитом в честь самого главного праздника королевства. Но в последний момент, совершенно неожиданно для всех, к нему присоединилась и её императорское величество. Почему так случилось, точных сведений у меня нет. Я сам узнал об этом поступке только в начале торжественного приёма. Охраны они взяли предостаточно, а более половины Дивизиона оцепили всё в округе. А вот работников посольства не пробили как следует. Если бы не Гарольд, прибывший туда буквально за четверть часа до трагедии, даже не знаю, как бы всё сложилось.

Мой гнев несколько поутих, страх за любимую и за жизнь лучшего друга рассеялся, и я задышал спокойнее.

Вскоре космическая яхта с гербом герцога Малрене взлетела с планеты.

Но всё-таки такой просчёт наших служб так и кипятил мне кровь каждые полминуты всплесками злости и бешенства. Несчастный Алоис чего только от меня не наслушался и, наверное, задышал толком да вытер пот со лба лишь после того, как я сообщил:

– Всё, мы уже разогнались! Уходим в подпространство! Ждите!

Во время пребывания в Лунманском прыжке я места себе не находил. Винил себя последними словами. Ведь если бы я вернулся домой быстрее, то не допустил бы своеволия жены. Она бы у меня даже из окон дворцовых не выглядывала, пока Буратино не отыскали! А с шурином я вознамерился очень жёстко разобраться. Вплоть до мордобоя. Чем он думал? В каких сферах витал? Неужели не знал о строжайшем запрете на выход в свет для своей сестры? Или совсем соображать перестал возле своих заплесневелых стахокапусов?!

Здравый смысл мне пытался подсказать, что Януш наверняка не виноват. Как и его прекрасные, нужные всей Галактике стахокапусы. Это моя любимая жёнушка что-то скомбинировала, схитрила и начудила. То есть это ей должно достаться так, чтобы её внуки и правнуки вздрагивали, вспоминая о жестоком наказании!

Но как только я представлял её раненую, бледную и беспомощную, у меня опускались руки, тряслись коленки и путались мысли…

В общем, этот перелёт для меня оказался самым кошмарным в моей жизни, тягостным и печальным. Но к моменту посадки в порту Старого Квартала я успел взять себя в руки и уже не выглядел как взбесившийся волк, готовый кусать всех подряд без разбора.

Да и встречающие как-то умудрились меня ничем дополнительно не разозлить. Флаер мне подали не просто к трапу, а к раскрывшемуся люку. Я только шагнул в него, а он уже летел, закладывая вираж и набирая скорость. На мои вопросы мне успевали отвечать раньше, чем я успевал их задать:

– Её императорское величество в прекрасном настроении и полном здравии. Приказала вам передать, что всё в порядке, и она вас ждёт в личных апартаментах.

«Ну ещё бы! Вздумала бы мне аудиенцию назначить на завтра!»

– Полковника Стенеси ожидают из омолодителя через час, максимум полтора.

«Уф! Хоть это радует! Надо будет представить его к ордену Изумрудного Листка. Заслужил!»

– Герцог Малрене вместе с дочерьми и господами Броверами вылетел следом за вами на эсминце. Прибытие ожидается через четверть часа.

«А я почему не догадался боевой корабль использовать? М-да… тупею…»

– Поступило официальное сообщение с Пиклии, что узурпатор Моус погиб. Основная версия – отравление. На престол призван законный король, Сте Фаддин Пелдорно.

«В данный момент мне плевать на Пиклию… Но, с другой стороны, приятно, что наши титанические и страшно рискованные усилия не пропали даром…»

Короче, нужной и ненужной информацией меня не столько развлекали, как отчаянно отвлекали всю дорогу до императорского дворца. Ну а там я уже гигантскими шагами поспешил в наши апартаменты. Весьма оптимистически настраивало сообщение, что её величество лежит в собственной постели, а не в больничной палате. А значит, ранение мизерное. А значит – обязательно надо сразу поругать! Нечего ей потакать в таких поступках, которые привели к человеческим жертвам!

Если смогу… И ведь придётся!

Но, увидев свою принцессу в кровати, слегка бледную и несколько криво улыбающуюся, не удержался от стона. И вместо ругани сбился на причитания:

– Вот как?! Как тебя можно оставить одну всего лишь на несколько дней?!

Я наклонился на кровати, целуя щёчки и заглядывая в глубину родных глаз, а жена умильно сложила губки:

– Ну прости меня, пожалуйста!

И я наконец-то вспомнил, что собрался с ней ругаться основательно:

– О каком прощении ты говоришь?! Как у тебя язык поворачивается?!

– Но ты ведь звёздный рыцарь, мой дорогой. А значит, должен уметь прощать. К примеру, я тебя никогда ни в чём не обвиню в будущем и тем более за прошлые прегрешения. Всё прощу.

– Всё-всё? – замер я, прочувствовав выгодный момент для списания последних похождений в разряд «прощённые».

Это не укрылось от внимания императрицы, и она ощутимо напряглась:

– И как тяжелы твои провинности?

– Ну… с точки зрения мужчины они вообще не имеют веса…

Мои слова были истолкованы абсолютно неверно. Глаза жены блеснули, словно лазеры, и она даже позволила себе выражения базарной торговки:

– Ты переспал с этой собачьей самкой Эльзой?!

– Нет! – возразил я коротко, но безапелляционно. – Она выйдет замуж за Хайнека. Скорее всего…

– А-а-а… Извини, сорвалась… Но моё обещание в силе: прощаю всё!

– Да? Вот сейчас и проверю, – заулыбался я. – Я тут немножко по пути помог в одном деле… Как бы так коротко и емко?.. В общем, мне удалось косвенно посодействовать в освобождении наших старых друзей Романа и Магдалены Броверов. Они скоро будут здесь, буквально с минуты на минуту.

И глотая слова, быстро пересказал злоключения наших доблестных резидентов. Патрисия вначале подпрыгивала на кровати от радости, грозя побеспокоить рану и сдвинуть повязку на плече. Потом закусила губу, гневно нахмурилась и перебила мой полный оптимизма рассказ:

– Так ты посмел… Ну, знаешь! У меня нет слов!..

И слова понеслись из неё неудержимым потоком. Даже Булька не удержался от ехидного комментария в виде народной мудрости:

«Когда у женщины нет слов, это ещё не означает, что она будет молчать!»

Долго терпеть ругань я не собирался. Потому и рявкнул от всей души:

– Молчать! – И, глядя в раскрытый на полуслове ротик, продолжил: – Забыла, что сама виновата в трагедии? Или уже запамятовала, что всё мне простила авансом? – И ещё более строго добавил: – Тем более что мы не одни! Не забывайся! С нами Хенли Денворт Та.

Любимая от растерянности даже заикаться стала:

– А-а к-кто это? Г-где?

– Это новое официальное имя достопочтенного ученого, нашего друга и помощника Бульки. Прошу повторно любить и, как прежде, жаловать.

Патрисия расслабленно выдохнула и улыбнулась. И я прекрасно понял, что её ругань – это показуха. На самом деле она меня и в самом деле за всё и сразу простила и теперь сгорает от любопытства, желая выяснить все подробности.

Зато на меня нахлынуло иное беспокойство:

– А почему это ты тут вылёживаешься? Неужели для императрицы не нашлось свободного медицинского устройства, творящего чудеса с телом?

После этого вопроса супруга слишком уж притворно погрустнела:

– Увы! Нельзя мне в омолодитель…

– Почему! – изумился я, сдерживая вдруг странно нахлынувшее волнение.

– Да вот… так уж получилось… Врачи сказали, что не раньше чем через девять месяцев меня омолаживать станут.

– Почему именно через девять?! – вырвалось у меня с возмущением, и я тут же осёкся, с недоверием всматриваясь в хитрые, но страшно счастливые глаза любимой. – Э-э-э… это то, о чём мы давно мечтали?

– Угадал… – а уж как она похорошела при ответе, как приосанилась и гордо вздёрнула носик!

Я опять склонился над кроватью и принялся осыпать счастливое лицо будущей матери самыми ласковыми, благодарными и горячими поцелуями.

В такой вот позе меня и застали вошедшие в спальню Роман и Магдалена, которых я приказал провести к нам сразу же, как только они появятся во дворце.

И мне ничего не оставалось, как со счастливой, пусть и глупой улыбкой на лице сидеть на кровати в ногах у своей любимой и наблюдать за иными поцелуями, слезами радости и прочими бурными восторгами по поводу такой неожиданной встречи.

Как бы там ни было, жизнь вроде как стала налаживаться.

Эпилог3602 год, пригород Старого Квартала, крепость герцогства Карласкен

Это место мне было весьма памятно по причине нахождения здесь Главного штаба обороны во время вторжения сил вражеского десанта. Тогдашний император Павел Второй, мой тесть, здесь организовал свою ставку, а комплекс замка и жилых строений принадлежал одному из самых лояльных династии Реммингов герцогу. Именно здесь я в своё время узнал, что моя невеста, которую я с восторгом называл «звёздной принцессой», и в самом деле таковой оказалась. Более того, наследницей престола целой империи!

В этот день мы стали гостями здешнего хозяина, который пригласил всю нашу огромную компанию на этакий пикник, устроенный прямо на аллейках и лужайках леса-парка. Чего тут только прямо на мангалах не готовили, чего не подавали и чем только не пытались поразить наши гастрономические пристрастия. Ну и мало того что мы выбрались на изумительный пикник, так ещё и приурочили это к определённому событию, которое собрались посмотреть в трансляции из системы Датарга. Речь шла о самой известной в Галактике викторине «Сверхновая». О той самой, где должна была выступить Синява Кассиопейская. А её супруг Малыш, он же Лорд адмиралтейства Оилтонской империи Агнер Ллойд, присутствовал рядом с ней в зале и официально имел право на одну подсказку.

Синява, будучи супругой нашего подданного, считалась представительницей от Оилтона. Хотя все в мире уже знали, что она внучка барона Монклоа, который являлся владельцем Железного Потока. Сам богатейший производитель космической техники утверждал, что его внучка выступает от имени их древнего рода, несмотря ни на какие официальные заявления.

Перечислю, кто из собравшихся здесь, в Карласкене, знал о том, что вместе с Малышом Синяве будут помогать и подсказывать втайне от всего мира ещё и два риптона, Свистун и Одуванчик. Кстати, они себе тоже новые имена придумали, следуя новой моде среди симбионтов, которую ввёл мой Булька.

Вернее, не так! Легче перечислить тех, кто не знал о риптонах. Это две мои сестрички Кармина и Элегия. Не знала моя мать, Диана Малрене. Как все считали, «для её большего спокойствия». Не ведал и специально приглашённый лично мною старший имперский следователь Энгор Бофке. Но его неосведомлённость уже сегодня вечером перейдет в свою противоположность – прославленный Рекс заслужил полное доверие давно. Одновременно с ним узнает о симбионтах и Минри Хайнек, действия которого в последние дни окончательно меня с ним примирили. Не знала скромно сидящая в сторонке Анжела Гарибальди, которая уже три ночи согревала постель нашего неприступного холостяка Алоиса. Да и, пожалуй, она ещё не скоро дорастёт до подобных государственных тайн. И так она с нами оказалась лишь после поручительства нашего прославленного аналитика. Хозяин тоже не мог похвастаться подобной осведомлённостью. Ну и, естественно, весь обслуживающий персонал замка-крепости ни о чём таком не ведал.

Пока мы общались, веселились и отдавали дань кулинарным изделиям, незаметно приблизилось время прямой трансляции. На фоне леса возник большой виртуальный экран, на который мы и уставились, затаив дыхание.

Звуки гонга, музыка, наиболее дорогостоящие в Галактике рекламные заставки, и вот уже ведущий начинает зачитывать имена сегодняшних участников. И самой первой называет Синяву! Интерес к ней понятен, ибо поставь её пятой или шестой – и в случае длительной игры участников с первыми номерами до неё вообще очередь не дойдёт. А ведь ведущие уже заготовили для молодой женщины десяток каверзных вопросов о личной жизни, которые поднимут рейтинг конкурса на одну, а то и на две ступени.

Так что список ещё не дочитали до конца, а другой ведущий уже обнимал нашу представительницу, панибратски целовался с ней и засыпал теми самыми, тщательно выбранными вопросами. Честно говоря, я бы от многих растерялся, настолько нагло и многозначительно они звучали. Патрисия кривилась, да и многие другие мои друзья возмущались от наглости и бесцеремонности ведущих, а вот миледи чувствовала себя как рыба в воде. Сама в подобных ситуациях никогда в карман за словом не лезшая, да ещё с мысленными подсказками мужа и двух риптонов, она отвечала так лихо и круто, что хамоватый ведущий, привыкший на своём веку ко всему, засмущался и стал допускать непозволительные паузы.

Дошло до того, что перехвативший у него слово второй коллега-наглец возопил на весь мир:

– Участница дерзка и самоуверенна не по годам, но вот пройдёт ли она хотя бы первый, самый простейший тур вопросов? Ха-ха! А вот это мы сейчас и увидим!

Десять вопросов, в ответах на которые можно было ошибиться только раз, были расщёлканы игроком номер один словно семечки. Второй тур пройден также без единой ошибки, и на счету Синявы появился первый миллион галактов. А в третьем туре начинались самые сложные и заковыристые вопросы, и, как правило, большинство игроков с радостью забирало миллион и сваливало в нирвану личного счастья.

Но зато и выигрыш дальше рос уже чуть ли не в геометрической прогрессии. Но кто рискнул и не ответил – терял всё. Закон игры, на котором многие пережили крах надежд и облом собственного тщеславия.

Подданная Оилтонской империи и там играла настолько великолепно и уверенно, что, вскоре у неё на счету имелось сто миллионов. Гигантская сумма, которую в истории викторины выигрывали всего лишь раз двадцать. Но разве это деньги для «Процветания», организатора забавы? Сплюнут и тут же забудут. Да и мы подобной местью не будем удовлетворены. Под словом «мы» я имею в виду всех тех, кто знал об участии в викторине риптонов.

Так что игра, несмотря на нервирующие, раздражающие, выводящие из себя вопли ведущих, продолжалась. И после ответов на пять сложнейших вопросов сумма выросла до миллиарда. Вот тут уже накал страстей достиг пика. Ибо за всю историю миллиард сумел выиграть и вовремя забрать один-единственный игрок. Ещё двое рискнули играть дальше и остались ни с чем.

Следующая ступень, ведущая к четырём миллиардам, была известна: сразу три архисложных вопроса из разных областей знаний.

И какая установилась тишина в тамошнем зале, когда единичка на табло сменилась четвёркой! Да и во всём мире затаили дыхание, ожидая, что скажет Синява: «продолжаю» или «конец игры». У нас мнения разделились кардинально. Большинство, кто знал о риптонах, орали в возбуждении: «Давай! Выдаивай из них миллионы!» «Играй, везение на твоей стороне!». А остальные, в том числе слуги и охрана, выкрикивали: «Хватит рисковать!», «Прекрати играть!», «Дальше нельзя идти! Обманут!» То есть многие не верили даже наблюдателям и независимым судьям из Союза Разума.

Момент осложнялся ещё и тем, что никто не знал: что там дальше? Какова сложность? Какое количество вопросов?

И всё по той причине, что дальше ещё никто не шел.

А вот наша очаровашка миледи пошла:

– Продолжаю! – заявила она, чем вызвала настолько продолжительный рёв болельщиков, что стало понятно: второму номеру из заявочного списка сегодня уже не играть.

Публику успокоили, призвали к неподвижности и тишине вездесущих газетчиков и фоторепортёров, и высветилась следующая ступень викторины: выигрыш двадцати миллиардов галактов в случае правильных ответов на восемь вопросов в течение всего лишь десяти минут. Требования ужесточались невероятно! Но ведь и цель того стоила!

И вот десять минут прошло, и Галактика содрогнулась: на викторине «Сверхновая» второй раз за игру побит рекорд выигрышей! И при этом у игрока ещё оставалась так и не использованная подсказка от члена семьи!

Это уже был куш! Да что там куш! Это уже было нечто, намного превосходившее все наши ожидания!

Охрипший ведущий, перекосив посиневшее от эмоций лицо, прошептал ритуальный вопрос:

– Итак, ваш выбор, игрок: продолжаете или оканчиваете игру?

Оказывается, это ещё не всё?!

Тут нервы даже у меня не выдержали:

– Кончай с ними играться! Хватит! Забирай галакты и сваливай! – орал я так, словно меня могли услышать в системе Датарга.

Примерно то же самое выкрикивали и все остальные. И каков же был наш шок, насколько мы дружно взвыли от расстройства, когда миледи дрогнувшим голосом произнесла:

– Продолжаю!

На этот раз рёва не было. Люди забыли вдохнуть, выпученными глазами пялясь на гигантское табло, где высвечивался каждый очередной этап эпохального зрелища.

Зловеще скрипнуло нечто крутящееся, раздался кощунственный звон, призванный привлекать внимание зрителей, и, наконец, яркими огненными росчерками вспыхнуло: «Сто миллиардов галактов – возможный выигрыш. Условия: ответить правильно на десять вопросов. Время для ответа на каждый – по одной минуте. Осталась одна подсказка родственника».

Что характерно, тишина так и продолжала висеть. Везде. Как в самом зале, так и у нас. Как и, скорее всего, во всей Галактике. Мне даже пришла неуместная мысль, что сейчас любой наёмный убийца может преспокойно взобраться на стену замка и, не особо торопясь, перестрелять всех, кого пожелает. Всё наше внимание было приковано к экрану.

Тряхнув головой, я осмотрелся и успокоенно вздохнул. Гарольд не слишком-то переживал, а вот за своими подчинёнными следил постоянно. Те тоже на экран не пялились, прохаживаясь где им положено и бдительно следя за всем вокруг. Так что… можно и самому спокойно досмотреть, чем всё закончится.

«Как же, получится тут спокойно…» – всплыло у меня в сознании. Причём я так и не понял, моя это мысль была или моего риптона Хенли Денворта Та.

Все в той же тишине стали звучать вопросы, одновременно высвечиваясь на экранах. И никем не сбиваемая с мысли Кассиопейская стала отвечать.

Ровно, уверенно… правильно. Самое главное: правильно!

Хотя заминка все-таки произошла на вопросе номер семь. Видимо, задачка оказалась не по силам сразу четверым знатокам, имеющим энциклопедические познания во всех областях. Да и кто бы мог знать, как звали любимую собачку какого-то никому не известного короля с труднопроизносимым именем, проживавшего в конце двадцать второго века?!

Вот и пришлось жене и мужу советоваться вслух, выбирая ответ в рассуждениях, а потом и давать его чуть ли не наугад.

Когда правильность ответа подтвердилась зелёным огоньком, у меня сердце почти остановилось от недостатка кислорода, и я вспомнил о жене. Она сидела бледная, и я запоздало вспомнил, что волноваться ей ну никак нельзя. Нагнулся к её ушку и шепнул:

– Дорогая, расслабься, это всего лишь игра! Причём не на жизнь, а на какие-то деньги.

Моя жена задышала свободнее, нервно хмыкнула, но тем не менее взглянула на меня с благодарностью:

– И то правда…

А когда и все оставшиеся ответы оказались верными, высветилась итоговая сумма в сто миллиардов, а вместо следующей ступени появилась надпись: «Конец викторины! Поздравляем победителя!» Патрисия просто счастливо и с удовлетворением рассмеялась:

– Ну вот и всё позади!

А я постарался расслабленно прикрыть глаза, чтобы она не заметила в них хитрого блеска. Всё-таки о Союзе Справедливости я ей ничего не рассказал. Посчитал, что это не мне принадлежит и я не имею права смешивать личное с общим благом империи.

И пока все орали от восторга, прыгали, обнимались и обливались шампанским, я не менее оживлённо спорил с Булькой, обсуждая, как лучше и быстрее перевести наличные галакты в кассу Доставки. Теперь уж точно с залогом для НАШЕГО Дирижёра нет никаких проблем!

Осталось только утрясти некоторые маленькие детали организационного характера. Да попутно решать обычные, рутинные, постоянно возникающие проблемы…

А у кого их нет?

Да и скучно без них стало бы совершенно.

Юрий ИвановичПолдня до расплаты

Пролог

На экране мелькали заключительные кадры фильма. Рут, легендарный воин расы гаибсов, ударом ноги выбивает дверь в рубку космического челнока и косит врагов свинцом из древнего стрелкового оружия. Его лицо, осеняемое вспышками выстрелов, хоть и вымазано копотью и сажей, но выглядит величественно в своей беспощадности и осознанной, праведной мести. Когда грохот стихает и дым рассеивается, Рут заносит в рубку свою прекрасную возлюбленную и бережно усаживает на место штурмана. Сам деловито садится в капитанское кресло и дает команду «старт». Убегающая в космос камера сопровождает рвущийся к свободе челнок, на заднем плане вспыхивает громадное облако взрыва. Астероид, недавнее прибежище самых заклятых врагов гаибсов, исчезает из пространства с помощью заранее заложенных мин с часовым механизмом. Теперь погони бояться нечего, и счастливая суженая Рута благодарно склоняется к нему. Их губы сливаются в продолжительном и страстном поцелуе. Зритель с удовольствием вытирает набежавшую слезу, мешающую читать выплывавшие на экран титры…

Изображение исчезло, и в зале постепенно загорелся яркий свет. Продюсер Кацки с довольным видом похлопал своего соседа по плечу:

– Замечательно! Просто потрясающе! Я теперь совершенно уверен, что правильно сделал, когда доверил вам режиссировать эту легендарную эпопею. Лучше вас никому не справиться с такими героическими и патриотическими сценами. Вот только вы как-то нерадостно смотрите. Чем недовольны, друг мой? Или что-то в личной жизни не так?

Сидящий с ним рядом в ложе режиссер дернул лохматыми бровями и тяжело вздохнул:

– В личной жизни как раз все прекрасно: дети здоровы, жена опять благополучно забеременела…

– Тогда вам ничто не помешает приступить к работе над остальными сценами. Судя по тем, которые мы уже просмотрели, они у вас тоже получатся на высшем уровне.

– А вот в этом-то я и не уверен. – Режиссер почесал выступающую вперед нижнюю челюсть, покрытую длинной щетиной. – Хочу вас разочаровать: многочисленные сцены с червяками мне совершенно не нравятся. Просматривая уже готовые кадры, я чуть не выл от бешенства и бессилия.

– Очень странно, Мердок! – Продюсер кивнул в сторону экрана. – Когда я просмотрел один из монтажей, мне очень понравилось.

– Да бросьте вы, Кацки! – прорычал режиссер, вскочил с кресла и заходил по небольшой ложе из угла в угол. – Неужели вам понравились наши актеры, загримированные под червяков?! По-вашему, у них есть хоть какое-то сходство с теми тощими и несуразными фигурами?! А эта скользкая и гладкая резина, призванная сделать лицо гаибса похожим на лицо червяка?! Да она же исключает элементарную актерскую игру! Мимика совершенно отсутствует! Когда они чуть пошире открывают рот, становится даже смешно от их попыток выглядеть как наши проклятые враги. Я просто в шоке! Нельзя создать шедевр с подобными актерами. Мы же однозначно погубим и испохабим такой замечательный и дорогой сценарий! Неужели вам это неясно?!

Продюсер миролюбиво выставил обе руки вперед, пытаясь успокоить разошедшегося собеседника. Когда Мердок замолчал, Кацки признался:

– Честно говоря, мне тоже видны явные несоответствия в гриме… Но не можем же мы все это делать с помощью компьютера! В фильме и без того будет использовано много монтированного материала. Да и зритель прекрасно понимает, кого изображают актеры.

– Вот именно: понимает! А надо, чтобы зритель прочувствовал! Чтобы его пробрало до основания от ненависти к нашим извечным врагам! Надо, чтобы он поверил, что Рут сражается не с коллегами по актерскому ремеслу, а с подлыми и жестокими червяками, уничтожившими тысячи и тысячи наших сограждан! – Мердок опять заметался словно тигр в клетке.

Кацки задумчиво оперся на руку подбородком и после паузы предложил:

– А может, создать несколько роботов с необходимой внешностью?

– Еще лучше! Да нас даже дети засмеют на премьере! А уж взрослые гаибсы уйдут после первых десяти минут, даже реклама не поможет.

– Хорошо, вам все не нравится! Тогда, может, у вас есть какие-то идеи на этот счет? Уж я – то вас знаю, Мердок, вы заранее все продумываете и взвешиваете. Если готовы, выкладывайте свои соображения!

– Готов! – Режиссер резко остановился и сжался, как перед прыжком. – Для того чтобы наш фильм выглядел как можно более реалистичным, предлагаю привлечь к съемкам настоящих червяков. Тогда все будет натурально и на высшем уровне!

– Да вы в своем уме?! – воскликнул Кацки. – Где же я вам найду таких актеров? Между нашими районами Галактики уже давно жесткий мир с категорическим обещанием полного невмешательства в дела друг друга. Ни один корабль под страхом смерти не залетает в нейтральную зону, опасаясь даже небольшого случайного столкновения. Перемирие очень шаткое, и дипломатические миссии отсутствуют полностью. А пролететь из нашего Отрога в другие районы Галактики мимо Цейлеранской империи невозможно. Даже если бы и были контакты между нами и имперскими червяками, вряд ли их актеры захотели бы сниматься в подобном позорном для себя фильме.

– Да я и не говорю об их поганых актерах! – прорычал режиссер.

– А! Кажется, я вас понимаю! – обрадовался продюсер. – Вы хотите использовать тех червяков, которые еще кое-где находятся в рабстве и являются собственностью плантаторов и лесоводов?

– Еще чего! – Мердок фыркнул от возмущения. – Да эти недоноски выглядят как побитые собаки! На них противно смотреть! И уж тем более своим видом они не вызовут у обывателей страха и ненависти.

– Кого же вы тогда хотите? – в недоумении спросил Кацки.

– Я хочу свежих червяков! Диких и непокоренных! С огнем ненависти в глазах и с жаждой убийства на их безволосых харях! Самых жестоких и подлых, полных отщепенцев и отморозков даже среди своих соплеменников!

– Но где я их вам возьму? Да еще и таких свирепых, будоражащих воображение обывателя? Запросы у вас, знаете ли!

– Где? – переспросил режиссер, опять останавливаясь и подходя вплотную к продюсеру. – Есть один вариант. И стоить он будет совсем недорого.

Затем он пригнулся к уху собеседника и зашептал что-то скороговоркой. Через несколько минут режиссер отстранился и выжидательно уставился на Кацки. Тот задумчиво покачал головой, но губы сами собой разошлись в хитрой улыбке.

– А как быть с ними потом, по окончании съемок?

– Пообещаем свободу за полное сотрудничество и помощь, но будем их понемногу использовать в заключительных сценах справедливого возмездия. Натуральней и не придумаешь! Настоящая, горячая кровь будет брызгать из них фонтанами. И качество я вам обещаю отличнейшее! А уж кассовым фильм станет непременно. И будет наилучшим, войдя во все исторические анналы. Я уже все продумал до мелочей.

– Да уж, вы неистощимы на выдумки и новые идеи! – Продюсер Кацки встал и поправил модную, с блестящими геолатовыми вставками куртку на своих широких плечах. – Конечно, надо все тщательно обдумать и организовать, но уже сейчас заявляю, что согласен. Приступайте к заказу немедленно! С нюансами разберемся по ходу дела.

– Я верил в вашу мудрость! – воскликнул режиссер и впервые за время разговора улыбнулся, продемонстрировав свои прекрасные, крепкие клыки. – И мы действительно создадим уникальнейший шедевр киноискусства!

Глава первая

Четвертые сутки полета подходили к концу. Скоро тюремный глайдер развернется основными дюзами вперед и начнет торможение. А потом…

Об этом «потом» лучше не думать, но мысли постоянно возвращались к недалекому будущему, в котором было только одно – смерть.

Нет, смерти Николай Матеус не боялся. Иначе бы никогда не пошел служить в боевые соединения имперского космодесанта. Он не раз уже видел смерть своих товарищей, смерть своих собратьев по шеренге. Но одно дело умереть в бою, а совсем другое вот так: преданным, униженным и несправедливо осужденным. Все друзья знали Николая как человека с неиссякаемым оптимизмом, который никогда, даже в самые тяжкие минуты лишений и трудностей, не предавался унынию. Он верил до последнего, что несуразное и ложное обвинение с него снимут, справедливость восторжествует, а истинные виновники понесут заслуженное наказание. Но неделя пролетала за неделей, и вот настал день, когда военный суд вынес свой вердикт: виновен. Приговор: казнь через распластание. И когда его вместе с колонной других таких же смертников, закованных в кандалы, поместили в тюремный глайдер, наступила полная апатия и сознание сковало черным пессимизмом. А перед глазами постоянно крутилась одна и та же сцена.

Планета Вербена. Их батальон космопехоты почти месяц назад удачно подавил мятеж преступных сепаратистов и теперь поддерживал спокойствие на участке в несколько городов. Уже и дата завершения всей операции была назначена, ожидали лишь транспорты для вывода войск.

В тот трагический день, поздно вечером, лейтенант Матеус совершенно случайно вернулся в штаб за своей тетрадью с личными записями. Хотелось несколько часов после отбоя полежать на кровати, сделать кое-какие заметки о последних событиях. В своем кабинете он быстро выдвинул ящик стола, взял тетрадь и заложил за обшлаг парадного мундира. Дверь за собой он закрыл тихонько, поскольку заметил, что в кабинете майора, их командира, горит свет и раздаются громкие голоса. Ни один военный в такой момент не рискнет попадаться на глаза рассерженному командованию. И Николай на цыпочках поспешил в конец темного коридора, к лестнице, ведущей вниз, на первый этаж. В штабе в это время никого уже не было: лишь дневальный внизу у входа да у ворот дежурное отделение караула в бронированном блокпосте.

Но когда доносившаяся громкая ругань перешла в истерический крик, а затем раздалось несколько автоматных выстрелов, Николай стал действовать без промедления. Он метнулся к кабинету своего командира и без стука распахнул дверь.

Картина предстала перед глазами та еще. На полу в луже крови лежал с простреленной шеей полковник разведки из штаба округа, а непосредственный командир лейтенанта, майор Далемис, поспешно обшаривал карманы трупа.

Нападать на командира Матеусу и в голову не пришло. Он только успел воскликнуть: «Что произошло?!» – как в следующий момент майор схватил лежащий в стороне автомат и, еще только поднимая ствол, уже нажал на спусковой крючок.

Николай по праву считался передовым бойцом своего батальона. Его тело действовало лучше, чем компактный боевой автомат последней модели. Пули только начали крошить полотно закрывающейся двери, а в майора Далемиса уже летел метко запущенный стул. Ствол модернизированного оружия резко дернулся влево за метнувшейся тенью лейтенанта, перемалывая в щепки письменные столы, но и стул достиг своей цели. После его удара очередь сразу же прошила пластиковые плиты потолка. А в следующее мгновение новые выстрелы опять наполнили небольшую комнату грохотом. Но Николай уже был рядом и на всей скорости врезался в майора. Тот тоже слыл весьма крепким орешком: даже в падении он не выпустил автомат и, не переставая стрелять, умудрился вскочить на ноги. Но Матеус уже крепко держал взбесившегося командира со спины одним из своих знаменитых захватов. Какая-то часть сознания, не участвующая в сватке, подсказывала: убивать нельзя, брать только живым!

Как майор ухитрился вырваться из захвата, Матеус так и не понял, но в следующее мгновение пришлось выбивать своему командиру коленную чашечку, хватать за ствол автомат, изрыгающий огонь, и, заворачивая его кверху, наносить ребром ладони ломающий удар по пальцам. Последний удар получился невероятно жестоким и сильным. Левая рука майора переломилась у основания кисти, словно деревянный веер, короткий автомат задрался круто вверх, и последняя пуля разорвала левое плечо командира батальона. По трагической случайности пуля в магазине оказалась хоть и последней, но не менее смертельной, чем остальные.

Майор был еще жив, когда раздался топот караульных и они ворвались в развороченный пулями кабинет. Матеус всеми силами пытался остановить кровь, вытекающую из плеча майора, но тот, видимо, прекрасно осознавал приближение смерти. И уже деревенеющими губами, но вполне четко проговорил склонившимся к нему караульным:

– Мы с полковником зашли и застали Матеуса копавшимся в сейфе. Мы пытались его остановить… задержать… но он нас… убил.

И умер.

А сейф действительно был нараспашку…

Суд не нашел показания Матеуса достойными внимания и доверия. Вражды, как и повода для нее, между полковником и майором тоже не отыскали. Никаких улик против майора не обнаружили, как и против полковника. Был только найден в кабинете мини-передатчик, который транслировал звук и изображение всего происшедшего. Но где и кто принимал передачу – так и не докопались. А ведь только это могло спасти обвиняемого лейтенанта.

Как ему ни помогали друзья и боевые товарищи, как ни заступались некоторые вышестоящие командиры, как ни требовали адвокаты пересмотра дела – приговор оставили в силе. Распластание!

Страшная казнь… Но еще страшнее несправедливое обвинение, поруганная честь настоящего воина и запятнанное имя кристально честного человека.

И вот подходил к концу четвертый день. Тюремный глайдер вынырнул из Лунманского прыжка и шел на маршевых двигателях. Наверняка красный карлик уже прекрасно виден на экранах обзорных локаторов. Но смертникам такого удовольствия не положено, хотя и содержали их, к удивлению даже бывалых уголовников, вполне прилично.

– Ужин!

Герметичные, из тонких листов титана, створки отсека разошлись в стороны, и несколько дежурных по камбузу повезли по проходу между двумя общими камерами тележки с большими кастрюлями. Одни раздавали пищу женщинам, другие – мужчинам. И первые, и вторые блюда выкладывались в продолговатые коробочки из непромокаемого картона, которые легко проходили между прутьев решетки. Из такого же картона были сделаны и разовые ложки.

За конвоирами следовали два старших охранника с готовыми для стрельбы парализаторами, причем установлено оружие было на болевом режиме. Если кто-то из смертников отказывался от еды или пытался отобрать порцию у сокамерника, то тут же получал парализующий разряд в нижнюю часть тела. А ходить после этого несколько часов под себя не хотелось даже смертникам. Поэтому все ели безропотно и неспешно, тщательно вычищая «тарелки».

Вообще, это было немного странно. Ведь если рассуждать логически, какая кому разница, как будет себя чувствовать смертник перед казнью – сытым или голодным? Но старший охранник в первый же день пути огласил:

– Нам наплевать на вас! Вы преступники! Но мы-то не звери и не желаем потерять самоуважение. Мы не хотим даже сомневаться в своей человечности. Понятно, что человечность не заключается в сострадании к таким подонкам, как вы! Но долг для нас превыше всего. И мы ни на секунду не перестанем выполнять возложенные на нас обязанности – до последней минуты и последнего параграфа нашего служебного расписания. А за непослушание имеем право и будем наказывать. Болью! Очень сильной болью! Каждый раз, когда кто-нибудь из вас позволит себе нарушение дисциплины, мы не задумываясь будем применять оружие. Положено вам есть – ешьте. Положено спать – спите. А если хоть кто-то нанесет телесный вред своему сокамернику, распну на дыбе и буду каждый час постреливать в самые болезненные места. Хоть женщину, хоть мужчину.

Поначалу даже Николай Матеус не обратил внимания на эти высокопарные слова. Пребывая в мрачной апатии, он намеревался не есть все эти дни перед казнью, чтобы потом с большим равнодушием встретить свой печальный конец. Но первый же болевой удар парализатора по ногам заставил его в дальнейшем съедать все выданное до последней крошки.

Отморозков, привыкших калечить своих товарищей по несчастью в камерных потасовках, здесь хватало, и многие пытались навязать свою волю окружающим силой и наглостью. Однако особо строптивые скоро успокоились, причем не только среди женщин, которым по природе полагалось вести себя спокойно, но и среди мужчин. И спрятаться было нельзя от справедливого наказания, потому что все происходящее в двух общих камерах фиксировалось в корабельной памяти. Утром старший охранник с полным равнодушием просматривал неприглядные сцены, выявлял виновных и недрогнувшей рукой производил выстрел – в первый раз целясь ниже колен, второй уже по коленям. А в третий раз, если нарушители продолжали упорствовать, стрелял прямо в живот или чуть ниже. На четвертую порцию пока никто не напросился.

Вот и сейчас все ели, настороженно поглядывая на середину отсека и прекрасно понимая: этот ужин последний. Дальше им оставят только сухой паек, сбросят отсек на красный карлик, и только тогда поднимутся решетки, разделяющие обе камеры – мужскую и женскую – друг от друга. Именно этот момент и ожидался большинством смертников со скотским вожделением. Полсуток падения – последние часы жизни для всего, что удастся получить от этой жизни. Отпетые преступники мечтали оторваться друг на друге, удовлетворяя свои самые низменные инстинкты. Вакханалия ожидалась с зубовным скрежетом как с одной, так и с другой стороны. Самые сильные особи открыто и вслух уже давно выбрали себе жертвы для насилия, и, к сожалению, женщины в этом жутком деле собирались бороться на равных с мужчинами.

Все несколько дней последнего космического путешествия Николай прислушивался к хвастливым рассказам и унылым жалобам других смертников лишь краем уха. Ему было на них наплевать. Он ни минуты не сомневался: все находящиеся здесь заслужили своей смерти! Все, кроме него, естественно. Но теперь в лейтенанте проснулось неожиданное любопытство, и он стал анализировать услышанные рассказы, сохранившиеся в его феноменальной памяти, рассматривая своих сокамерников и сопоставляя с имеющейся у него информацией.

Вот они – преступники Цейлеранской империи, именами которых последние месяцы пестрели сводки новостей и газетные заголовки. У этих отбросов человечества на лицах, обезображенных сейчас страхом предстоящей казни, явно написано: «Убивал, убиваю и убивать буду».

Самый жуткий среди них – бывший граф Гайс – устраивал охоту на похищенных детей в своем поместье. Его подручные – друзья Мерка и Сакус – любили преследовать своих малолетних жертв со старинными луками и музейными копьями. А вон то изворотливое существо с бегающими, косоватыми глазками – Соляк. Он наловчился похищать детей и целые семьи на другом континенте своей планеты и порой продавал графу деток вместе с несчастными матерями. Что творили кровожадные охотники с этими обезумевшими женщинами – и представить трудно.

Среди женщин-уголовниц особой агрессивностью отличалась Метакса. Она даже громогласно заявила, что первым изнасилует именно Николая Матеуса: слишком он ей понравился. А то, что он космодесантник, вызывало с ее стороны лишь новые насмешки. И надеялась она на себя небезосновательно: Метакса и по весу, и по комплекции превосходила приговоренного к казни лейтенанта, а по боевому опыту считалась одной из самых сильных претенденток на чемпионское звание этого года в боях без правил. Да и раньше пару раз эта груда мышц уже становилась абсолютной чемпионкой Цейлеранской империи. До столкновения с законом ей жилось лучше всех, но непомерная жадность подвела любимицу извращенной публики: Метакса решила урвать слишком много. Без лишних укоров совести передушила, как цыплят, нескольких крупных воротил игрового бизнеса вместе со всей охраной и набила деньгами два огромных чемодана. Только вот со своими трофеями скрыться так и не успела.

Рядом с ней сидит Гилана. Тоже легендарная личность: убивала крупных дельцов теневого бизнеса. Хотя Матеусу так и не было понятно, каких именно и по чьему заказу. Гилана пообещала сделать после поднятия решетки хоть что-то хорошее: изнасиловать Соляка. «Голубчик, я тебя так приласкаю, так приласкаю…» – авторитетно заявила она в самом начале путешествия. Говорила наемная убийца сквозь зубы, да и глаза ее слишком уж странно блестели, так что вряд ли этот косоглазый доживет до распластания…

А вот Ларта, забившаяся в самый угол, действительно достойна некоторой жалости – в том смысле, что она совершила преступление непреднамеренно. Правда, жалости весьма относительной – из-за ее ротозейства погиб целый эшелон с пассажирами. И не просто ротозейства, а, как доказал суд, преступной халатности. Прозвище к ней сразу же приклеилось соответствующее – Стрелочница. Ее, кстати, в последние часы жизни вознамерился «ублажать» самый главный ублюдок: бывший граф Гайс. Видимо, запал на миловидную мордашку Ларты.

Матеус сместился чуть в сторону, пытаясь рассмотреть женскую фигурку как можно лучше. «Может, вырубить эту дылду Метаксу, – подумал он, – успокоить графа, а самому… просто поговорить с Лартой о жизни? Или, точнее сказать, о последних часах этой жизни?..»

Двадцать девять мужчин и двадцать две женщины. Пятьдесят один человек, не желающие, но определенно заслуживающие смерти. Николай привычно вычеркнул себя из этого числа, но тут же понуро уронил голову на грудь. Заслужил! Несомненно, заслужил. Уже хотя бы тем, что смирился с приближающейся смертью. Забыл о своей честности, благородстве и бескорыстии. Пусть его обвинили несправедливо, но ведь он знает, что невиновен! Значит, должен последнюю минуту встретить с гордо поднятой головой, поддерживая справедливость и защищая слабых. Ну, может, и не совсем слабых или злокозненно обиженных, но хоть какую-то видимость справедливости поддерживать надо.

Николай резко встал и принялся ходить вдоль решетки, разминая затекшие мышцы. Тут же послышался насмешливый голос Мерки, дружка звероподобного Гайса:

– Смотрите! Наш вояка вспомнил, что пропустил утреннюю зарядку.

После отдельных смешков рявкнула баском и Метакса:

– Дорогой, побереги силенки для ублажения моего тела. Или ты хочешь порадовать наших друзей неповторимым шоу и оттянуть время моего удовольствия? Сразу предупреждаю: если что не по мне – переломаю тебе вначале ноги. А потом вы вон с той курочкой на пару будете ублажать меня язычками.

Огромный толстый палец указал на сжавшуюся невзрачную женщину, истории которой Николай не помнил. Но поскольку ответного кивка от будущей жертвы не последовало, значит, надо защищать и ее.

– Метакса! Если ты хоть одно гнилое движение сделаешь после поднятия решеток, я тебе твой поганый язык засуну вместе с твоей тупой башкой в твою задницу навсегда!

– Вот это поза! – фыркнула Гилана. При этом она смотрела на краснеющую чемпионку по кровавым боям без всякого страха или уважения. А та моментально налилась бешенством и приклеилась горящим взглядом к Николаю:

– Тварь! Свинья! Тебе конец! И руки тебе переломаю! Сразу! Даже ползание на коленях теперь тебя не спасет!

Матеус же, наоборот, успокаивался все больше и больше.

– Ладно, кучка дерьма! – решительно и уверенно сказал он. – Можешь поболтать перед смертью. От силы час тебе остался…

Поток проклятий и оскорблений понесся от Метаксы с такой силой и яростью, что даже бывалые преступники закрутили головами от удивления. А Николай с полным презрением к ее брани дошел до конца камеры и уже повернулся, когда один из мужчин жестом попросил его о разговоре. Это был Станислав Городо, заслуживший казнь за то, что поджег предприятие своего конкурента. Людей при этом погибло более полутора десятков, так что даже огромные средства не спасли предпринимателя-капиталиста от смертной казни. Сейчас Станислав явно решился о чем-то попросить. Но тем более удивительно прозвучало его предложение:

– Слушай, парень… если что, можешь надеяться на меня и трех моих товарищей. Поддержим. Не хочется умирать в паскудном бедламе. Хотим остаться людьми…

– Договорились! – благодарно кивнул Матеус, а затем, понизив голос, добавил: – Если сможете, прикройте мне спину со стороны Гайса и его ублюдков! – и продолжил свое движение вдоль решетки.

Естественно, до конца доверять такому скандально известному, изворотливому и хитрому преступнику, как Городо, не стоило. Хотя как организатору, психологу и руководителю Станиславу не было равных во многих звездных системах. Вот и здесь за четыре дня он сумел организовать нечто вроде сплоченного кружка и с завидной уверенностью считал выбранных смертников своими товарищами. И с какой стати Николаю было отказываться от предложенной помощи? Наоборот, уже одно осознание того, что он неодинок в своих намерениях, приятно согревало душу лейтенанта. Действительно, не хочется умирать среди воплей и стонов в кровавой, мерзостной вакханалии.

Вскоре вновь раздался шум раздвигаемых переборок, и вошедшие интенданты принялись раздавать сухой паек и соки в пластиковых пакетах. В проходе показался также и корабельный священник в своем облачении, призывая верующих к покаянию. Как ни странно, но на этот милый анахронизм все-таки откликнулось два человека. Первым, со стороны мужчин, подошел к решетке Станислав Городо, а потом, со стороны женщин – Гилана Баракси. Наемная убийца о чем-то долго и смиренно перешептывалась со священником.

Напоследок в проходе показался сам капитан глайдера и выступил с небольшой речью:

– Через двадцать минут мы вытолкнем этот отсек в открытый космос. Тем самым я выполню приказ о вашей казни, данный мне правосудием Цейлеранской империи. Несколько часов после этого мы будем наблюдать за вашим ускорением к красному карлику. По расчетам ваша смерть наступит через двенадцать часов – от распластания при ударе о тело с высочайшей гравитационной массой. После соприкосновения с карликом с его поверхности не поднимется ни малейшего облачка, а небольшой кратер выровняется за несколько минут. Ваши тела будут распластаны толщиной в атом, И по заслугам! Попробуйте за оставшееся время осознать свою никчемность. Если же вам выпадет удача и вы пройдете реинкарнацию в другое тело, то постарайтесь прожить новую жизнь достойно и праведно.

– Да плевать я на тебя хотел, урод поганый! – вдруг истерически заорал Сакус. – И на твою жизнь правед…

Договорить он не успел. Стоявший позади капитана старший охранник вскинул парализатор, и детоубийца повалился на пол с животным мычанием.

«Одним скотом меньше!» – удовлетворенно подумал Николай. Хотя в преддверии предстоящей потасовки он предпочел бы иметь в отсеке парализованным Гайса, а еще лучше – Метаксу. Но те благоразумно помалкивали и явно не желали валяться на полу, как истерик Сакус.

Командир глайдера, словно не заметив инцидента, продолжил:

– Хотя большинство из вас, я уверен, так и не оценили бы предоставленного шанса и вновь закончили бы свою жизнь распластанием.

Обведя строгим взглядом всех заключенных, капитан остановил его на стонущем Сакусе:

– Из-за неуважения ко мне и плохого поведения этого отребья все остальные тоже будут наказаны.

Смертники опасливо попятились от решеток, вполне справедливо полагая, что и их тела сейчас получат болевые удары. Но ничего не произошло. Капитан развернулся и вышел. За ним поспешили и остальные члены экипажа. Створки входа тихо закрылись – теперь уже навсегда.

С минуту висело напряженное молчание. Его разорвал скрипучий голос Мерки:

– Что это он там плел по поводу наказания для всех?

– Не тявкай! – зло прикрикнул на него Гайс – Поживем – увидим.

Сбоку тут же послышалось плаксивое:

– Жить-то осталось всего ничего…

Присевший на корточки Соляк уже не вытирал текущие по щекам слезы. От его вида находящаяся через два ряда решетки Гилана залилась нервным смехом:

– Миленок! Не робей! У тебя еще будет несколько прекрасных часов в моих объятиях.

Гайс тоже хохотнул, глядя на своего бывшего соучастника преступлений. Он и слова не собирался сказать в его защиту, наоборот, оскорбительно подхватил:

– А наш Солячок как раз и любит жесткий, контактный и силовой секс. Ха-ха-ха!

Подала голос и Метакса:

– Никто по зрелищности не превзойдет то представление, которое покажет собранное мною трио! – злобно заявила она.

Матеус тоже в долгу не остался:

– Как же ты сможешь что-то разглядеть, если твоя голова будет в твоей же заднице?

На этот раз смешки раздались пусть и осторожные, но довольно многочисленные. Но их перекрыла ругань разошедшейся чемпионки боев без правил.

Каждый из смертников, хоть и прекрасно слышал разговор и ругательства в отсеке, гораздо внимательнее прислушивался к внешним шумам и звукам. Вот раздался далекий приглушенный скрежет – скорей всего, распахнулись створки внешней брони. Вот мягко качнуло весь отсек: космическая пустота ворвалась в трюм глайдера и вытолкнула пригодную для дыхания атмосферу. Вот стены и пол мелко завибрировали – железный гроб со смертниками двигался по направляющим к черной бездне. И наконец, весь отсек резко качнулся. Сброс! Пятьдесят один человек отправился свой последний путь, откуда нет возврата.

Шумный вздох отчаяния вырвался из десяток глоток, и даже взбешенная великанша на короткий момент примолкла. Но тут же яростно хлопнула в ладоши, пригнулась, словно на ринге, и уставилась на Николая Матеуса горящими от ненависти и похоти глазами. При этом четко и громко предупредила остальных смертников:

– Кто хоть пальцем тронет мою «курочку» в мое короткое отсутствие, потом без разговоров сверну тому шею!

Все тоже подобрались, пытаясь первыми уловить момент, когда решетки станут открываться.

Но произошло совершенно неожиданное, искусственная гравитация исчезла, и все оказались в полной невесомости. Проклятия, смех, вскрики и сдавленные стоны – все смешалось в один непонятный гомон. Но главной темой этого гомона были всеобщие проклятия в адрес сорвавшегося на истерику Сакуса. Не менее оскорбительные выкрики неслись и в сторону недосягаемого капитана, который напоследок придумал для всех такое идиотское наказание.

В сложившейся ситуации наибольшее преимущество получили люди, прошедшие специальную боевую подготовку в невесомости. И Матеус как боец, безусловно, выдвигался на первое место Но Николая больше всего озадачило совершенно другое обстоятельство. Пока все выражали свое отношение к Сакусу, капитану и невесомости, бывший лейтенант с изумлением смотрел на решетки: те так и оставались на своих местах. Самое непоколебимое правило подобных казней было нарушено! Зачем же тогда главный охранник распинался о своем долге и скрупулезном выполнении всех обязанностей?

Не прошло и пяти минут, как осознание случившегося навалилось и на остальных смертников. Почти неслышимый вздох облегчения меньшинства перекрыли разочарованные и возмущенные вопли большинства. Некоторые даже выкрикивали, что такого беззакония еще свет не видывал, а капитан тюремного глайдера и есть самый главный преступник современности. Самые сильные и агрессивные мужчины попробовали объединить усилия и «помочь» решетке подняться, но та отреагировала на это с железным равнодушием. И вот тогда самые оголтелые любители крови и насилия переключили свое внимание на ближайших соседей.

Первыми пострадали два молодых парня, которые с нездоровым интересом ожидали предстоящей вакханалии. Только вот по неопытности они не догадались подумать о собственной безопасности, – видимо, никакие представляли себя на месте жертв насилия. Но Гайс со своими приспешниками действовал решительно и быстро. По сигналу бывшего графа Мерка и разом подобравшийся Соляк схватили первого парня сзади, а Гайс провел мастерскую серию парализующих ударов По корпусу. Тело молодого смертника обмякло, словно тряпка, да так и перекрутилось в невесомости. Толчок – и оно плавно полетело в угол возле входа. Но не успело оно коснуться переборки, как такое же нападение было произведено на второго молодого парня После этого детоубийца цинично огласил:

– Этими сосунками мы займемся немного позже. А когда удовлетворимся, отдадим остальным на потеху. Сейчас же я докажу некоторым козлам, что нехорошо дерзить таким людям, как я.

И он, перебирая прутья решетки, стал двигаться к дальнему углу отсека, где в основном сгруппировались те, кто сохранил в себе хоть остатки человечности. Мерка и Соляк неотступно следовали за своим шефом, а в косоватых глазах похитителя детей разгорался блеск предстоящей охоты с кровавым финалом.

Повинуясь властному призывному жесту, от остальной массы мужчин отделились пять угрюмых фигур самых отпетых уголовников и присоединились к нападающим убийцам. Четыре дня подлый, но дальновидный и привыкший перестраховываться Гайс тоже не терял времени даром. Он успел сколотить солидную группу единомышленников.

Цель их была ясна всем: Грэг Доминго. Огромный, добродушный крестьянский парень с первого же часа пребывания на глайдере не пришелся бывшему графу по вкусу. Но когда Гайс решил примерно наказать увальня, то сам получил такой сокрушительный хук в челюсть, что полчаса не мог прийти в нормальное состояние. А когда его взгляд просветлел и отыскал беззаботно ухмыляющегося Грэга, раздалась торжественная клятва:

– Доминго, ты до распластания не доживешь.

За тот инцидент крестьянин получил свой первый выстрел парализатора. Потом еще два – за последующие драки с подручными Гайса. Но и тем досталось за это шесть выстрелов в общей сумме. И вот теперь они горели желанием свернуть Грэгу Доминго шею – что в общем-то было проблематично не только из-за невесомости. На их пути встали Николай Матеус, Станислав Городо и три его товарища.

На женской половине тем временем творилось нечто невообразимое. Первой кинулась ловить свою «курочку» Метакса. Но отсутствие гравитации почти сравняло их шансы, да и хилая с виду женщина оказалась довольно подвижной и верткой. Она с легкостью уворачивалась от расставленных ручищ чемпионки по борьбе, и та пролетала мимо и врезалась в стену, словно блуждающий астероид. Но тут в дело вмешалось еще несколько садисток. Вначале они пытались выловить выбранных жертв поодиночке и самостоятельно, но потом объединили усилия и быстро достигли желаемого. Помогли выловить и «курочку».

Рычащая от бешенства Метакса принялась сдирать одежду со своей жертвы, но в конце этого действа девушке чудом удалось вырваться, и теперь она порхала по женской половине отсека совершенно голая. Это весьма раззадорило Метаксу и отвлекло внимание мужчин.

А вот знаменитая наемная убийца не принимала в потехе никакого участия. Может, без косоглазого Соляка ей стало скучно? Гилана закрепилась в своде купола за одну из панелей освещения и наблюдала за происходящим с непонятной отрешенностью. Почти ни одно кувыркающееся тело ее не задевало и не беспокоило: траектории полетов проходили гораздо ниже, между решеткой и переборками. Но от скрытого внимания Гиланы не ускользало ни одно движение в отсеке – на самом деле она с неослабевающим вниманием наблюдала за развитием драки на мужской половине.

– Эй, солдатик! Не корячься и уйди с дороги!

Николай плавал в воздухе, небрежно придерживаясь за прутья решетки, как раз на пути бывшего графа. Голос лейтенанта был тверд и решителен:

– Гайс! Вернись на место и спокойно дожидайся своего часа. Не торопи события.

– Вот ты как заговорил, солдатик! – оскалился в жуткой улыбке бывший граф. – А ведь на моем пути становиться нельзя.

– Да? Однако нашлись нормальные люди, которые прикрыли твой гнусный аттракцион смерти. Последнее предупреждение: угомонись!

Гайс плотней прижался к решетке, группируясь для прыжка:

– Я убивал за меньшее противодействие! И без всяких предупреждений.

Однако сам остался на месте. Зато трое угрюмых уголовников по его сигналу оттолкнулись от стены и веером понеслись на бывшего лейтенанта. Конечно, кое-какие понятия о том, как драться в невесомости, они имели, но куда им было до специально обученного лейтенанта имперской космопехоты! Им, правда, удалось оторвать Николая от решетки, и комок барахтающихся тел поплыл в сторону переборки, чем моментально воспользовался Гайс с остальными дружками. Но им ничего не светило: навстречу тоже метнулись пять фигур. И крестьянин Грэг оказался среди них не самым лучшим бойцом – гораздо лучше и эффектнее расправлялся с противниками Станислав Городо, а его товарищи лишь помогали своему лидеру.

Из того клубка тел, который летел в сторону переборки, во все стороны веерами брызнули яркие капли крови и слюны. Одновременно с жутким хрустом ударов слышался треск раздираемой ткани и сдавленные крики. Последнего противника, который к тому времени еще пытался оказать сопротивление, Матеус попросту лихо развернул головой вперед и помог с ускорением поцеловаться с бездушным железом. Все три уголовника, обмякнув, плыли в разные стороны.

А Николай уже находился возле другой сражающейся группы и мастерски помог добить отчаянно сопротивлявшегося Гайса. Бывший граф получил от бывшего лейтенанта коленом в грудь и выбыл из дальнейших «соревнований на выживание» с переломом нескольких ребер.

Затем Матеус проделал еще несколько пируэтов по отсеку, отпугнул парочку уголовников, которые решили под шумок добраться до парализованных сосунков, и вернулся к новым товарищам подсчитывать потери. Их оказалось на удивление мало: две разбитые губы, один выбитый зуб, разорванное ухо и вывих плечевого сустава, в то время как восемь нападавших, судя по всему, не перестанут стонать и до распластания. Точнее, даже не восемь, а только семь: один уголовник приказал долго жить. Матеус от всей души, не сдерживая ярости, приложил каблуком ему в подбородок, и шейные позвонки не справились с таким ударом. Теперь тело плавало в невесомости с неестественно откинутой назад головой.

Соляку сломали руку и расквасили лицо. Мерка и один из уголовников до сих пор не приходили в сознание после плотного контакта своих лбов с железной решеткой. А остальные агрессоры, в том числе и звероподобный Гайс, стонали с переломанными ребрами и пытались стереть кровь с разбитых до неузнаваемости лиц.

Тем временем на женской половине веселье достигло своего апогея. Метакса снова поймала извивающуюся девушку и с садистским удовольствием начала ломать ей руки. Несчастная жертва завопила таким страшным голосом, что даже ее палач замерла на секунду, которой и воспользовался Николай, попытавшись остановить кошмарное насилие:

– Эй ты! Горка дерьма! Чего же ты издеваешься над самой слабой? Выбери себе соперника по плечу.

Метакса демонически захохотала и прокричала:

– Всему свое время! И до них доберусь! Но первой меня будет удовлетворять моя курочка. Вот только я ей крылышки немного обкорнаю…

Сквозь возобновившиеся жуткие вопли послышался решительный голос Станислава Городо:

– Гилана! Ты ведь ненавидишь садистов! Останови эту тварь! Немедленно! Я тебя очень прошу!

Вряд ли кто поверил в уместность и реальность исполнения такой просьбы – и в первую очередь сама Метакса. Она и не подумала глянуть наверх. А зря! Гилана сорвалась со своего насеста, в плавном и расчетливом сальто достигла переборки, оттолкнулась от нее ногами и стремительной тенью пронеслась оставшиеся несколько метров. Каблук смертницы смачно впечатался в лоб кровавой чемпионки, и та моментально потеряла сознание. Огромное тело выронило свою жертву и, нелепо кувыркаясь, соприкоснулось с железной решеткой. Да так на ней и зависло: ступня Метаксы проскочила между прутьями и заякорила бесчувственную тушу.

В тот же момент прекратили безобразничать и остальные уголовницы-садистки. Гилана лишь прожгла их своим взглядом, и те постарались отдалиться от нее на максимальное расстояние. Затем наемная убийца стала оказывать помощь стонущей девушке. К ним тут же поспешила напуганная Ларта, на ходу собирая остатки одежды. На нее тоже успела наброситься одна из сексуально озабоченных уголовниц, и легендарная ротозейка теперь с трудом могла поверить в прекращение вакханалии.

Николай с уважением поклонился Станиславу и сказал:

– Ваше воззвание дошло по назначению.

Городо «подплыл» ближе, пытаясь оценить состояние пострадавшей, и пробормотал тихо, чтобы слышал только Матеус:

– Гилану Баракси многие до сих пор считают честнейшим человеком. А я тем более не ожидал увидеть ее среди этих смертников.

– Как же так? Ведь вина ее вроде доказана… Я совершенно не имел возможности следить за процессом, сам оказался на сковородке расследования.

– Вина, может, и доказана, но тут явно сошлись политические интересы империи, теневой экономики и продажных функционеров. Так что она обычная овца на заклание.

– Но ведь она убивала!

– Кого? – скептически фыркнул Станислав. – Дельцов от наркобизнеса. Почему? Да потому, что эту мразь и так надо уничтожать. Но империя, видишь ли, хочет остаться с незапятнанными кровью руками. А юридически под тех воротил тоже не подкопаешься. Вот и действует подставными фигурами. Вернее – пешками. А кто жалеет пешки в большой игре? Да никто! И теперь мы видим результат продажности: честный и принципиальный человек отправлен на казнь.

От услышанного Николаю почему-то стало неприятно. Что этот Городо мелет? Да так можно любого оправдать!

– Может, и вы невиновны? – спросил он чуть ли не с ненавистью.

О суде над промышленником-капиталистом он был хорошо наслышан, почитывал ежедневные бюллетени о ходе расследования. И сейчас сжал кулаки, готовясь наказать смертника за ложь, если тот осмелится возразить. Станислав это заметил, грустно усмехнулся, посмотрел Николаю прямо в глаза и стал рассказывать:

– Когда до смерти остается всего несколько часов, лгать даже самому себе бесполезно. Но самое главное то, что услышанная тобой правда теперь не повредит жизни моих самых близких и родных людей: жены и двух дочерей. Именно из-за них на суде я скрыл некоторые факты, утаил кое-какие улики и не стал изобличать моего конкурента в поджоге собственного предприятия. Я сделал это по той причине, что моя жена и дочери находились у этого негодяя в заложниках. И в случае моего неповиновения их обещали уничтожить.

Николай наморщил лоб, припоминая:

– Но ведь у вас нет ни жены, ни дочерей…

– Официально нет. Но я уже давно опасался готовящейся в мой адрес провокации и не регистрировал свой брак официально. Более того, мы всеми силами пытались скрывать наши отношения. Родилась двойня. Девочки росли в нашем уютном домике на окраине столицы, и мне показалось, что опасность обойдет нас стороной. Уже спланировали с женой, как без лишнего шума выйти в свет и провести официальную регистрацию брака, – и тут случилось это преступление. Если бы власти знали о моей семье, ее защитили бы, элементарно призвав жену в свидетели. А так мне просто не поверили, а когда поехали по указанному адресу, моих близких там уже не было. А потом мой конкурент передал мне жуткое сообщение и отрубленный, но узнаваемый палец моей жены. На нем был отчетливо заметен приметный шрам…

Городо шумно вздохнул и сглотнул набегающие слезы. Видимо, и его железная выдержка давала сбои. Лишь после продолжительной паузы он добавил:

– Их жизни для меня тысячекратно дороже моей…

Кулаки у Николая непроизвольно разжались. Действительно, все похоже на правду. Да и какой смысл этому человеку врать – в шаге от смерти? Но один вопрос все-таки вырвался:

– А почему вы уверены, что коварный конкурент готов сохранить жизнь ваших близких и в дальнейшем?

– Да потому, что моя жена приходится ему родной сестрой. И теперь уж он сумеет ее упрятать подальше и заставит молчать ради благополучия и безопасности наших дочурок.

– Ух, лихо закручено, – помотал головой Николай. Затем усмехнулся и задал вопрос, касающийся себя лично: – Может, вы еще и на меня оправдательные улики имеете?

– Откровенно говоря, почему-то уверен в вашей шпионской деятельности, – усмехнулся Станислав. – Но так и не знаю обо всех деталях. Может, расскажете?

– Да слишком долгая история…

– Ох, извините! – вежливо кивнул Городе – Раз уж вы уходите, то готов подождать до следующего раза.

Осознав несуразность своих сомнений, Матеус улыбнулся в ответ и без паузы начал рассказ, не понижая голоса – пусть и остальные желающие послушают. Когда он закончил, первой отозвалась с женской половины Гилана:

– Значит, у тебя была только одна надежда: найти записывающее устройство?

– Да если бы мне еще разрешили его искать! С адвокатами и то общался редко и коротко. А свиданий с друзьями дали всего несколько.

– Но хоть в двух словах поделись своей версией прошедшего, – не успокаивалась Гилана.

– У меня только одно объяснение. Полковник из разведки заподозрил майора в чем-то преступном и решил спровоцировать его на бурный скандал. Чтобы подстраховаться, где-то спрятал записывающее устройство, а в комнате разместил лишь передатчик. Да вот только разговор у них, видимо, зашел слишком далеко, раз майор решился на убийство. Что он искал на теле полковника и как намеревался скрыться с места преступления, я понятия не имею. Если бы мне удалось захватить его живым… А так все поверили словам умирающего. Да и среди высшего командования всегда найдутся желающие списать свои просчеты на вездесущих шпионов и гнусных предателей. А может, кто-то тайно покрывал делишки майора. Записывающее устройство могли благополучно уничтожить, а дальше пустить следствие по вполне логической дорожке. Вот так… Хорошо, хоть мои родители не дожили до этого позора.

Слушатели задумались о перипетиях своих судеб, но тут решил «исповедаться» и Грэг Доминго. Правда, рассказ его был коротким:

– На меня этот сынок губернатора сам с ножом бросился. Я ему и врезал по плечу. Он покатился по склону оврага, а нож ему случайно в глаз попал. Свидетели появились лишь в момент моего удара… – Затем без всякого перехода спросил: – А давление перед распластанием сильно возрастет?

– Очень сильно, – грустно улыбнулся один из товарищей Станислава. – Но будет это так быстро, что никто и не заметит. По большому счету эта казнь не самая страшная. Только что ты был, а в следующее мгновение тебя не стало. Ни боли, ни судорог, ни мучений. Вот тем, кто смотрит со стороны, – им страшно. А нам…

В этот момент очнулась Метакса и стала судорожно дергаться, видимо не сразу осознав, что с ней случилось. Лишь спустя минуту, когда все уже начали посмеиваться над ее забавными телодвижениями, она ухватилась руками за решетку и с недоумением воззрилась на свою ногу, застрявшую между прутьями. Недоуменное бормотание перешло в крик:

– Что такое? Как?! Какая тварь меня сюда засунула?! Эй вы! Ну-ка помогите мне!

Она извернулась всем телом и грозно уставилась на других смертниц. Гилана, находившаяся почти рядом, спокойно приказала:

– Молчать! А то и голову туда же засуну!

Метакса моментально все поняла, но от разрывающей ее злобы лишь зашипела:

– Ты-ы-ы! Ты-ы-ы!

В следующую секунду Гилана опять продемонстрировала свою феноменальную подвижность в невесомости. Чуть оттолкнувшись ногами от пола, она подлетела к решетке и, с помощью рук придав телу необходимое ускорение, впечатала свой каблук в центр солнечного сплетения Метаксы. Та сдавленно хрюкнула и на пять минут опять ушла в глубокий нокаут.

Николай со Станиславом переглянулись и одобрительно закивали.

– Вот это техника!

– Какая динамика движений!

– Не тело – пружина!

– Эта пружина тоже скоро распадется на атомы… – осмелился подать голос бывший граф Гайс.

– Зато сделает это с достаточным самоуважением и осознанием выполненного долга! – твердо произнесла Гилана.

– Не обращай внимания, – посоветовал ей Николай. – Если этот ублюдок еще раз вякнет, я ему еще пару ребер сломаю. Тогда и невесомость дышать не поможет.

Гайс попытался взглядом испепелить своего обидчика, но от непомерных усилий лишь захлебнулся собственной желчью. Глухо закашлялся, застонал, закрыл глаза и больше не проронил ни слова, хотя грудь его продолжала судорожно вздыматься.

Метакса снова стала приходить в себя. Кое-как отдышалась, восстановила дыхание и, ни на кого не глядя, принялась ожесточенно высвобождать свою ногу. Но от прежних повреждений лодыжка ощутимо распухла и ни на миллиметр не двигалась между прутьев. Что только чемпионка по борьбе не пробовала сняла обувь и носок, смачивала ногу слюной, взвизгивая от боли, тянула ногу руками и периодически с диким рычанием пыталась раздвинуть в стороны жесткие прутья. Прутья слегка пружинили, и с помощью мужчин или хотя бы нескольких своих приспешниц рано или поздно ей это удалось бы… Но никто не спешил к садистке на помощь, а если кто и подумывал об этом, благоразумно скрывал свои мысли – достаточно было взглянуть на застывшую неподалеку фигуру Гиланы. Наемная убийца, расположившись спиной к решетке, как будто медитировала. Но чуть приоткрытые глаза не позволяли ни одной из уголовниц чувствовать себя в безопасности.

Мужчины с некоторым облегчением вздохнули и вновь возобновили разговор Конечно, не все, а лишь те, кто составил ядро нового товарищества.

– Что-то я перенервничал. – Озабоченный тон крестьянина заставил всех улыбнуться – И проголодался из-за этого Может, перекусим?

Розданные смертникам пакеты с сухим пайком и соками имели намагниченную подошву и давно благополучно прилипли к потолку и переборкам, лишь несколько пакетов пострадало при недавней потасовке. Напоминание Грэга До-минго пришлось по душе его товарищам, и уже через минуту компания приступила к позднему ужину, а может, и к раннему завтраку. Жевали пищу не спеша, запивая соком и делясь подробностями своих историй. Товарищи капиталиста не скрывали своей вины, но в их словах чувствовалось искреннее раскаяние. Заодно и представились: звали их Крил, Освальд и Розен. Постепенно тон беседы становился все более доверительным, а настроение благодаря полным желудкам – благодушным.

Только вот Грэгу не сиделось на месте.

– А почему у нас не открыты иллюминаторы внешнего обзора? – спросил он с всегдашней крестьянской непосредственностью.

Николай, хорошо знавший историю и устройство космического оборудования, терпеливо объяснил:

– Раньше распластание снимали на видео до последнего момента. На поведение смертников напрямую влияло осознание приближающейся смерти. У самой поверхности карлика ужас и паника достигали своего апогея. Затем кто-то усмотрел в подобных записях нечто ненормальное и постыдное для нормальных людей Съемки запретили, иллюминаторы не открывают.

– А сами мы можем их открыть?

– Странный ты, Грэг! Ведь страшно будет!

– Ну и что! Мне хочется в последний раз на звезды посмотреть. На свет пусть и потухшего, но все-таки светила, да и на сам карлик, в конце концов.

Матеус задумался:

– Я бы тоже не отказался от последнего прощания с космосом. Но броня иллюминаторов открывается снаружи отсека, из ангара…

– Когда мы в глайдере, – напомнил Станислав. – А если в открытом космосе?

Николай с усилием вспоминал:

– В космосе? Вроде автоматически открываются… если выключить внутреннее освещение. Кажется…

– Все равно делать нечего! – оживленно проговорил Городо и обратился к одному из своих товарищей: – Крил, ты ведь специалист по этим делам! Попробуй покопаться в наших плафонах.

Мужчина с сомнением взглянул на потолок:

– Попробовать действительно можно. Только… Может, кто против?

Судя по воцарившемуся в отсеке молчанию, возражающих не нашлось. Крил без раздумий взмыл к потолку, все остальные последовали за ним и общими усилиями принялись разбирать плафон: в ход пошли пуговицы, ногти и даже зубы. В итоге через десять минут связки проводов втянули внутрь насколько могли и приступили к их изучению. Но минут через пять Крил с грустью констатировал:

– Надо одновременно замкнуть провода и на другом куполе.

– Попробуем призвать к сотрудничеству. – Станислав плавно устремился к решетке: – Гилана, ты в проводке хоть немного разбираешься?

– Я? – на мгновение задумалась та и тут же сообщила: – Удавка из провода хорошая получается.

– Могу помочь, – вдруг несмело подала голос Стрелочница Ларта. Она уже давно прикрыла пострадавшую товарку обрывками собранной одежды и теперь с благодарностью и страхом поглядывала на их спасительницу. – Я ведь инженер-электронщик.

– Ну да, конечно! – оживился Крил, держащийся за провода. – Как же я забыл! Но как твое самочувствие?

– Все тело болит, – призналась женщина: борьба с уголовницей не прошла для нее бесследно. – Но ничего не сломано.

– Тогда найди себе помощников и разбирай плафон, мы тебе толкнем нашу самодельную отвертку из пряжки ремня.

Через полчаса начался интенсивный обмен техническими терминами. Приходилось уточнять цвет, сечение и при этом оголять провода в нужном месте. И лишь после окончательных согласований электронщики решились замкнуть провода – хотелось избежать ненужного риска остаться до распластания в полной темноте.

Освещение пару раз мигнуло и погасло. В тот же момент послышался скрежет открываемых бронированных заслонов, а в иллюминаторы нехотя вполз тусклый красноватый свет.

Так получилось, что оба смотровых окна мужской половины оказались прямо над карликом. Компания сгрудилась возле них и, позабыв обо всем, рассматривала приближающуюся смерть. Поэтому большинство мужчин вздрогнуло, когда с женской половины послышался встревоженно-радостный голос Гиланы:

– К нам приблизился незнакомый корабль! Очень странный, явно не имперский! Его трюм раскрывается… Вижу швартовочные модули!

А через секунду снаружи раздалось громкое шипение, стук магнитных присосок, и сразу же весь отсек плавно повело в сторону. Затем что-то заскрежетало, иллюминаторы оказались чем-то прикрыты, и… резко вернулась обычная гравитация.

Глава вторая

Одновременно с возобновившимся освещением все обитатели отсека попадали на пол. Послышались стоны из-за полученных ударов, но затем все помещение наполнилось взволнованным и радостным гомоном: появилась хоть призрачная, но надежда на спасение. Или хотя бы на отсрочку неминуемой гибели. Конечно, подобного случая при казнях распластанием еще ни разу не происходило, но большинство смертников втайне надеялись, что именно они стали избранниками судьбы и именно им скоро объявят о неожиданном помиловании.

Но как раз из-за отсутствия прецедента Николай Матеус и постарался сдержать свою радость. Разумеется, жить ему хотелось безумно. И еще минуту назад он бы прыгал до потолка и вопил от восторга, если бы казнь заменили пожизненной каторгой. Но что-то явно было не так.

Где тюремный глайдер? Ведь по всем правилам он должен был находиться на дальней орбите карлика четыре часа и только потом уйти в Лунманский прыжок. То есть наблюдать до тех пор, пока отсек не наберет критическую скорость и не проскочит так называемую «точку невозвращения». За ней уже никакой корабль не смог бы приблизиться к смертникам для стыковочного маневра. Никакие притановые щиты, отсекающие гравитацию, в непосредственной близости от потухшей звезды не спасали. Но четыре часа еще не прошло. Значит, глайдер или преждевременно ушел с места казни, или уничтожен.

Только эти две причины позволяют почти стопроцентно утверждать: их отсек беспрепятственно и бесцеремонно принял на борт незнакомый корабль! А что из того следует? Может, их кто-то и спас от казни, но как бы потом не пожалеть о такой добросердечности. Ведь каких только слухов не ходит по Галактике…

Общего оптимизма и неприкрытой радости не разделяли еще несколько человек в отсеке: задумчивое и напряженное выражение не покидало лиц Гиланы Баракси и Станислава Городе Так же вела себя, как ни странно, и Метакса. Более того, чемпионка по борьбе, похоже, чего-то испугалась и теперь лежала на полу, изо всех сил прикидываясь ветошью. И скулеж, перемежающийся рычанием, совершенно прекратился. Николай отметил про себя этот странный факт: уж, казалось бы, чего больше можно бояться, чем распластания, да еще такой кровожадной садистке? Но тем не менее…

Время шло. Порой все замирали, напряженно прислушиваясь к редким доносящимся сквозь переборки звукам, но ничего существенного не происходило. Похоже, неизвестные спасители не торопились изучить начинку своей добычи. А может, им было не до того?

Морально ожившее большинство смертников вдруг почувствовало тягу к жизни, и как следствие началась новая борьба – теперь уже за продукты питания. Конечно, до крупных драк не доходило, но по всему отсеку вспыхивали мелкие стычки то за лишний пакет сока, то за упаковку с вяленым мясом Пока пищи хватало, но вдруг их спасли от распластания лишь затем, чтобы наблюдать, как они будут умирать от голода? Кошмарная гипотеза, высказанная кем-то вслух, чуть не довела несколько человек до истерики. И только логичные и спокойные рассуждения Станислава Городо принесли в отсек желаемое спокойствие.

После этого Матеус стал подробно выспрашивать Гилану о строении и особенностях неизвестного корабля. И чем подробнее наемная убийца описывала увиденное через иллюминатор, тем больше мрачнело лицо бывшего лейтенанта. Оказалось, что не только он разбирается в невероятном разнообразии галактических средств передвижения в пространстве. Все тот же специалист по электронике, один из товарищей Городо, не сдержавшись, выкрикнул со страхом:

– Это корабль гаибсов!

Станислав громко фыркнул, выражая свое сомнение:

– Крил, ты уверен?

– У меня дома полная коллекция моделей звездолетов и технических описаний к ним. Была… – тяжело вздохнул электронщик.

Теперь уже все взгляды скрестились на Николае, требуя подтверждения услышанного. Космический вояка печально кивнул:

– Похоже, так оно и есть.

Со всех сторон наперебой посыпались резкие вопросы и восклицания:

– Но как они здесь оказались?

– Ведь до границы далеко?

– Вот гиббоны проклятые!

– Разве мог этот корабль преодолеть двойной Барьер?

– Да сами гаибсы расстреливают своих же пиратов более безжалостно, чем наши погранцы!

– А ты видел? Своими глазами?

– Действительно, между собой эти гиббоны всегда договорятся.

– Но ведь это нарушение перемирия?

– Ты еще скажи: война началась!

– А мог кто-то просто прилететь за нами на трофейном корабле гаибсов?

– Не мог! Все корабли настроены на самоликвидацию в случае захвата. А в плен эти обезьяны никогда не сдавались.

Спор и интенсивный обмен мнениями продолжались еще долго: чуть ли не каждый находящийся в отсеке считал себя знатоком отношений между двумя расами.

Само собой, последние двадцать лет об опасном соседе в Цейлеранской империи постарались забыть полностью, словно извечного врага никогда и не существовало. Но подспудно каждый подданный сохранил в себе огонек ненависти к проклятым гаибсам и чутко вылавливал крохи информации в мутном потоке сплетен и слухов. Однако ничего конкретного о враге не знали даже большинство военных. Лишь изредка просачивались в средства массовой информации дебаты, ведущиеся в окружении императора, о непомерных расходах на поддержание Барьера. Того самого, который отделил две враждующие расы друг от друга. Причем со стороны гаибсов была сооружена аналогичная защита, что в итоге и назвали двойным Барьером.

Если рассматривать пространственное нахождение Цейлеранской империи, то она располагалась в самом дальнем, да еще и сильно вытянутом во внегалактическое пространство отростке. Этот отросток на всех звездных картах именовался как Перст Манекена. Еще до появления Союза Разума империя сумела нарастить милитаристские мускулы и окрепнуть экономически. Теперь она считалась одним из самых мощных и независимых политических объединений Галактики и врагов почти не имела. Почти…

Потому что в самом конце Перста Манекена, фактически на его ногте, находилось плотное звездное скопление, которое населяла раса гаибсов. Этот самый удаленный кусочек Галактики именовали официально Отрог Гаибсов. А неофициально – Хвост Гиббона. Дело в том, что гаибсы немного отличались от подавляющего большинства человекообразного населения Галактики – не очень, по сравнению с некоторыми расами, но до смешного обидно: у них сильно выдавалась вперед нижняя челюсть, на которой росла жесткая как проволока, щетина, а головы были совершенно лысыми. Причем женщины отличались от мужчин лишь отсутствием усов и более стройным телом. Хвостатыми, правда, гаибсы не были, но постоянные сравнения с обезьяноподобными животными сделали свое дело. К этой расе сразу приклеилось презрительно-насмешливое прозвище «гиббоны», и отношение к ним было соответствующее.

Это привело в конце концов к жестокой и кровопролитной войне. Несколько десятков лет Цейлеранская империя и республика Звездных Гаибсов вели беспощадные схватки с переменным успехом. Невзирая на свой огромный потенциал и лучшую техническую оснащенность, имперцам так и не удалось одержать решительную победу. А тут еще с тыла зашевелились потенциальные враги. Пришлось заключать перемирие. Вернее, война продолжилась, но уже не «холодная», а «ледяная». Потому что даже дипломатических миссий между двумя расами не существовало – только пустынное пространство и двойной Барьер.

А поскольку Перст Манекена окружало внегалактическое пространство с совершенно иными физическими законами, то Отрог Гаибсов оказался в полной изоляции от всего остального человечества. Лунманский прыжок вне Галактики не работал, а передвигаться в обход на нейтронно-кварцевых двигателях было полным нонсенсом: на дорогу только в одну сторону ушли бы долгие десятилетия. Кому нужна такая торговля? Тем более что гаибсы имели все необходимое для полноценной жизни и самообеспечения. Более того, у них был еще и уникальный Кометный Серпантин, в котором добывали невероятные химические элементы. Но об этой странной аномалии космоса знали и говорили в остальном мире очень мало.

Союз Разума пытался влиять на Цейлеранскую империю, уговаривая открыть гаибсам дорогу для общения с остальными человеческими расами. Но в ответ всегда слышался категорический отказ. Как ни странно, сами гаибсы тоже не стремились общаться с остальными «червяками», как они презрительно окрестили других человекоподобных, и вполне довольствовались создавшейся обстановкой. За последние четверть века не упоминалось ни одного случая нарушения ими границы. Может, эти данные скрывались от широкой общественности? А может, имперские пограничники плохо несли свою службу? Судя по случившемуся вмешательству в судьбу приговоренных к казни подданных империи – не исключено.

Хотя, естественно, существовало еще несколько возможных версий, которые и пытались обсудить смертники в ожидании дальнейших событий.

– По-моему, за нами давно наблюдают, – высказал свои соображения Крил на третьем часу тревожного ожидания. – Жаль, не можем этому помешать.

Действительно, все устройства наблюдения находились в коридоре между решетками.

– Если только они могут сделать это технически, – высказал свои сомнения Станислав, но Николай ему тут же возразил:

– С первого же мгновения их разъемы подключились к выводам нашего отсека. Однозначно.

– Но ведь технически это довольно сложно?

– Нет. Особенно если приготовиться заранее.

– И что из этого следует?

– Лишь то, что нас поджидали специально, – прошептал Николай. – Поэтому судьба глайдера, скорее всего, оказалась печальной.

– А меня больше интересует: куда мы направляемся? – спросил Станислав.

– Наверняка на Хвост Гиббона, – невесело усмехнулся Матеус – И вряд ли по этому поводу будут спрашивать наше мнение.

– А жаль, – довольно громко сказал Городе – Я бы очень хорошо заплатил, чтобы меня доставили в одно местечко в центре нашей Галактики…

Всем стало понятно, что он говорит это в расчете на то, что наблюдатели все прекрасно услышат. Николай решил поддержать игру нового товарища:

– Конечно! С твоими капиталами ты можешь купить десяток таких звездолетов со всеми потрохами. А может, это твои люди нас и спасли?

– Вряд ли. Ведь никто, кроме капитана тюремного глайдера, не знает, где именно будет проходить распластание. Сколько этих красных карликов только в нашем Пальчике Манекена!

Почти все время молчавший Грэг Доминго высказал свои нехитрые соображения:

– Но если нас все-таки спасут твои люди, то ведь тебе нужны будут отчаянные помощники? Значит, мои кулаки весьма пригодятся! Тем более что я готов работать на тебя совершенно безвозмездно – за отменный харч и добротную одежду.

Мужской кружок нервно захихикал, и смех усилился после того, как бывший лейтенант имперской космопехоты вполне серьезно добавил:

– А я довольно неплохо варю макароны.

Понемногу обитатели отсека укладывались на пол и засыпали. Сказывались нервный стресс, полученный в преддверии казни, пережитая радость продолжающейся жизни и тяжесть в желудке после спешного поглощения раннего завтрака. Да и бессмысленное ожидание всех изрядно расслабило. И так было понятно, что захвативший их корабль гаибсов сразу же ушел в Лунманский прыжок и мог находиться в подпространстве весьма долгое время.

Шестеро мужчин тоже решили отдохнуть, для чего стали выбирать между собой вахтенного: бывший граф Гайс со своими подручными хоть и получил кровавую взбучку, но был способен на любую гадость. Да и среди остальных уголовников могли оказаться его затаившиеся единомышленники.

В этот момент и послышался шум раздвигаемых створок входа в отсек. Даже тяжело раненные вскочили на ноги и прильнули к решеткам, с нетерпением вглядываясь в темноту трюма и с замиранием сердца ожидая, кто же сейчас появится перед ними и что судьба готовит им в дальнейшем.

К всеобщему удивлению, первым в отсек въехал многопрофильный робот планетарной разведки. На гусеничном ходу, с несколькими радарами, массой излучателей, санитарных и боевых пушек и сканирующим медицинским оборудованием. Раз пять робот с грохотом проехался вплотную вдоль каждой из решеток, чудом не задев торчащую между прутьев ступню Метаксы. А затем замер ровно посередине прохода, ощетинившись парализаторами.

– Опасных вирусов не обнаружил, – высказала общее мнение одна из уголовниц. – Сифилис тоже отсутствует.

И только после этого под сдержанные смешки на пороге появился одетый в черный боевой мундир косморазведчика представитель расы гаибсов. Под два метра ростом, плотный, подтянутый, совершенно лысый, с красивыми огромными глазами зеленого цвета. Вполне приятную внешность и умный взгляд портили выдающаяся вперед челюсть с прямо торчащей пятисантиметровой щетиной и жуткий оскал. Изогнутые и раздвинутые чуть в стороны клыки заставляли вспомнить рассказы о самых страшных и кровожадных людоедах. Но Николай Матеус был прекрасно обучен распознавать мимику главных врагов Цейлеранской империи и поэтому сразу понял, что гаибс лишь мило и снисходительно улыбается. Таким же образом, пользуясь знаниями, полученными еще в спецшколе, определил и возраст заклятого врага империи: около сорока среднестандартных лет. То есть для знающего человека ничего зверского во внешнем виде гаибса не было, поэтому бывший лейтенант осторожно, без резких движений просунул руку сквозь решетку, поднял ее в приветственном жесте и воскликнул:

– Благодарим за спасение!

Могло показаться, что его не услышали или полностью проигнорировали – целую минуту в отсеке не раздавалось ни малейшего звука. И лишь потом гаибс убрал с лица «милую» улыбку и заговорил:

– Ваша благодарность мне не нужна. Альтруизм мне несвойствен. Поэтому под угрозой жесточайших наказаний требую полного подчинения моим приказам.

Говорил гаибс на превосходном галакто, словно обучался в высших университетах ЦОЗа, Центрального Очага Знаний, и нисколько не сомневался в действенности своих заявлений.

– Вы находитесь на моем личном корабле планетарной разведки. Обращаться ко мне только «господин» или «капитан» Мензари. И только после того, как я разрешу. Просьбой к высказыванию или вопросу служит поднятая рука.

Затем гаибс демонстративно достал парализатор из поясной кобуры, поставил на максимальную мощность и медленным шагом прошелся вдоль решеток туда и обратно. При этом он полностью проигнорировал несколько поднятых рук. Люди, наученные горьким опытом заключения, не решились задать ни одного вопроса. Вернувшись на прежнее место, капитан Мензари вновь жутко «улыбнулся» и продолжил:

– Вам, конечно, сказочно повезло. Вы не просто спасены, а получили шанс продолжить свои никчемные жизни в полном, хоть и чуть ограниченном объеме. Но не сразу. Вначале вам предстоит отработать свое освобождение. Насколько я знаю, это совершенно нетрудно. Более того, легко до невероятности. Но пока мы не прибудем к цели нашего путешествия, запрещаю ненужные вопросы на э ту тему. Помимо этого я весьма недоволен тем, что за вашими спинами уже лежит один труп. Кто виновен в гибели этого человека?

Николай тут же поднял руку и, получив в ответ согласный кивок, объяснил:

– Убил его я случайно, в порядке самозащиты, когда он со своими товарищами напал на меня в невесомости.

– Какова изначальная причина драки? – ледяным голосом осведомился Мензари.

– Несколько человек решили поквитаться вот с этим парнем, Грэгом Доминго, за его нежелание перед ними преклоняться. Пришлось помочь ему защищаться…

Гаибс совершенно человеческим движением покачался с пяток на носки, подумал и пообещал:

– Обязательно проверю, но чуть позже. Сейчас я проведу с каждым из вас индивидуальное собеседование в том порядке, какой выберет мой робот. Из отсека вы сразу проходите в медицинский модуль-сауну и отвечаете на мои вопросы. О необходимости примерного поведения я даже напоминать не хочу. Наказание за малейшую провинность или непослушание будет о-очень образцово-показательным. За вранье – тоже. Эсехон! Начинай с человеческих самок!

Последнее приказание гаибс отдал расположившемуся посредине роботу и тут же покинул отсек. Заключенные с изумлением наблюдали за выверенными и продуманными действиями не просто механического монстра, а сложного агрегата с уникальным искусственным интеллектом. Такие помощники во всей Галактике давно устарели, но в Отроге Гаибсов ими продолжали пользоваться с небывалым успехом. Видимо, их разработки в этом направлении успешно продвигались вперед. Эсехон действовал словно штатный член команды. К тому же казалось, что он не лишен чувства юмора: первым делом он отпугнул стоявших слишком близко женщин, резко проведя железной клешней по решетке чуть выше их роста. Уголовницы отпрянули назад, а возле робота осталась лежать лишь застонавшая Метакса. Видимо, робот с искусственным интеллектом сразу наметил эту гору мускулов первым номером, потому что следующим движением придержал Метаксу за раздувшуюся ступню, играючи срезал пять прутьев решетки и скомандовал скрипучим голосом:

– Ты! Первой на собеседование!

Садистка с недоверием глянула на свою освобожденную ногу и поднялась, перебирая руками прутья. Потом протиснулась между ними и довольно прытко заковыляла в сторону темнеющего зева трюма. Не прошло и пяти минут, как клешня Эсехона указала на стоявшую ближе всех Гилану:

– Ты! Выходи второй!

После ухода наемной убийцы все вполне резонно ожидали возвращения Метаксы, но та так и не появилась. Потом ушла третья, четвертая женщина, но никто из них не возвращался. Мужчины принялись обсуждать создавшееся положение. Причем делали это сразу несколькими группами, собравшимися по интересам или симпатиям. Вокруг кряхтевшего Гайса собрались очухавшийся Сакус, Мерка, Соляк и несколько уголовников. Десяток мужчин нерешительно перешептывались в центре, вобрав в свой круг и тех молодых парней, над которыми собирался поглумиться бывший граф со своими приспешниками.

Шестеро самых сильных и сплоченных мужчин разговаривали в дальнем, сужающемся углу отсека. Но даже бывший лейтенант имперской космопехоты не мог предположить наверняка, что их ожидает после собеседования:

– Вероятно, нас хотят расселить по отдельности или небольшими группами.

– Значит, постараемся попасть вместе! – решил Станислав. Но Крил не верил в такие поблажки:

– Если будут спрашивать… А вдруг нас собираются заморозить в криогенных камерах?

– Непохоже! Ведь тогда добрая треть из нас не выживет, – напомнил Матеус общеизвестную истину, – А этот Мензари, кажется, сильно расстроился даже из-за одного трупа. Будут нас беречь…

– Если наше здоровье так ценно, то вдруг нас хотят использовать на запчасти? – заволновался с чисто крестьянской непосредственностью Грэг Доминго. – Порежут на кусочки, словно говяжью тушу…

– Тьфу на тебя! – воскликнул Станислав, прерывая неприятные рассуждения верзилы. – Самое главное – смотрите в оба! Подмечайте каждую деталь, где бы вы ни находились. Если судьба подкинула нам такой подарок, возможно, мы сумеем спастись. А в идеале надо пробовать захватить корабль.

– Будем стараться, – согласился Николай, – но ты все-таки попробуй его перекупить. Гаибсам ведь тоже нужны средства для хорошей жизни, живут же некоторые из них в центре Галактики. Или у тебя с деньгами напряг?

Городо задумчиво скосил глаза на робота и после паузы согласно кивнул:

– Хватит на все с лихвой.

– А сможешь до средств добраться?

– Есть трудности, но они вполне преодолимы.

– Тогда уж ты постарайся, а! – Матеус положил руку Станиславу на плечо и торжественно пообещал: – А уж я потом отработаю деньги, затраченные на покупку свободы: устрою твоему конкуренту справедливое возмездие. Да и остальные нам помогут. Правда?

Четверо мужчин молча, но решительно кивнули, подтверждая свое согласие и полную готовность к сотрудничеству. Городо грустно улыбнулся:

– Ради спасения моей семьи я еще и одолжу у кого надо! Лишь бы этот гаибс согласился на мои предложения.

Тем временем робот с искусственным интеллектом спровадил всех женщин на собеседование, затем с той же легкостью отрезал прутья решетки с другой стороны и стал поодиночке выпускать мужчин. Только теперь он внимательно рассматривал заключенных своими объективами и выбирал не спонтанно, а явно следуя какому-то принципу. Наверняка по внутренней связи ему давались указания от капитана.

В результате этих манипуляций Николай Матеус вышел из отсека смертников последним. Данный факт его настораживал и нервировал. Его явно сочли если не лидером освобожденных людей, то уж точно самым потенциально опасным противником. Эсехон, закончивший распределять людей, гремел гусеницами прямо по пятам бывшего лейтенанта.

Одна из внутренних переборок трюма призывно манила открытой и ярко освещенной дверью. Сразу же за ней располагался вполне стандартный модуль-сауна для медицинских обследований. Гаибс сидел за толстым стеклом, а люди находились в маленькой камере-капсуле, наполненной кучей приборов для исследования. Уселся на стул и Николай. Тут же створки стали закрываться, и невидимые манипуляторы заскользили по его телу, делая всевозможные анализы и производя непонятные замеры. А из динамиков раздалось предупреждение:

– Советую отвечать быстро и не задумываясь.

– Понял.

– Не хочется тратить даром домутил.

– Логично.

Затем посыпались вопросы:

– Имя? За что осужден? Где обучался? Какие войсковые навыки имеешь? В каких сражениях участвовал? Кто первым начал драку после создания невесомости в отсеке? – и так далее.

Причем складывалось впечатление, что большинство ответов гаибс знал и просто сверялся со своими записями. Странным показалось, что на собеседование с Николаем было затрачено чуть ли не полчаса. В конце капитан подвел итог:

– Человек! Ты имеешь больше всего потенциальных возможностей навредить моему делу своим присутствием. Поэтому предупреждаю тебя персонально: веди себя благоразумно. Не пытайся совершить побег. Опасность вам не грозит. Более того, я склонен сотрудничать с твоим соплеменником, которого зовут Станислав Городо, а он со своей стороны хочет выкупить тебя и нескольких своих товарищей. Сейчас мы выйдем из Лунманского прыжка возле другого карлика и сбросим ненужный мне отсек. А потом я продолжу переговоры с Городо. Вас всех распределяю по четырехместным, вполне комфортабельным каютам. Выходить запрещено. При попытке взлома – карцер и парализация на несколько часов. В каютах есть по два виртуальных комплекса с возможностью внешнего пространственного обзора, массой развлекательных игр и непосредственной связью со мной. Тебе нравится такое положение вещей?

– Очень, капитан Мензари.

– Мой корабль называется «Цветок». Хорошее название?

– Вполне. Только слишком мирное.

– Ха! Зато начинка у него далеко не для пацифистов, – впервые позволил себе пошутить капитан. – И последний вопрос: с кем бы ты хотел жить в каюте?

Николай, конечно, сомневался в искренности вопроса и подозревал ловушку, но все же без запинки перечислил:

– Станислав, Грэг, Крил, Освальд и Розен.

– А из женщин?

Лейтенант от удивления широко открыл глаза. Затем пожал плечами и с паузами проговорил:

– Ларта… Гилана… и эта девушка, не помню ее имени. Она в разорванной одежде после борьбы с уголовницами…

– Бетти?

– Кажется.

– Ну что ж… – Гаибс произвел некие манипуляции на невидимых Николаю приборах, и кокон модуля-сауны стал раскрываться. – Поселим тебя, пожалуй, в каюту номер… десять. Вдруг да и понравится. – На щетинистую рожу опять наползла улыбка, но тут же спряталась, и суровый голос скомандовал: – По этому коридору! Первый поворот направо! Третья дверь слева! Пошел!

– Понял, господин Мензари! – по-военному отрапортовал Матеус и послушно поспешил в указанном направлении. «Пока все складывается просто сказочно, так почему бы не показать, что я удовлетворен развивающимися событиями? А если еще и соседей гаибс подберет подходящих…»

Действительность превзошла все ожидания. Лишь только Николай взялся за ручку двери, та автоматически отъехала в сторону и его взору предстали сидящие справа на нижней кровати Ларта и Гилана. А напротив них полулежа расположился Станислав Городе Матеус сделал шаг внутрь, оглянулся на резко захлопнувшуюся дверь, в немом восторге вновь обвел компанию глазами и лишь затем тихо воскликнул:

– Чудеса! А остальных как распределили?

– Без понятия! – Хоть Городо и пытался выглядеть равнодушным, но из его глаз так и лучилось довольство и уверенность. – Но похоже, к пожеланиям пленников капитан Мензари прислушался буквально.

Он подвинулся, давая вновь обретенному соседу присесть рядом.

Однако Гилана явно не разделяла энтузиазма мужчин:

– Весьма подозрительно такое потворство нашим желаниям. Да и я бы предпочитала жить в женской компании.

– Смотря какая компания. – Ларта передернулась от неприятных воспоминаний. – Я вообще настаивала на одиночке. А их, – она кивнула подбородком в сторону мужчин, – перечислила только после грубого приказа.

– Тем не менее постараемся извлечь пользу из нашего совместного проживания, – предложил Николай.

– Это к-как? – с заиканием выдавила из себя Ларта, на что наемная убийца ответила с циничной улыбкой:

– Не переживай, крошка! Более того, забудь о своих надеждах, что парни тебя изнасилуют. Они не из того теста.

– Николай имел в виду совсем… – попытался объяснить Станислав, но Гилана его громко перебила:

– Да и я не позволю!

Матеус разрешил себе покровительственно улыбнуться:

– Разговор свернул не туда, куда я его направлял. Но я списываю это на нервозность по случаю нашего чудесного спасения. Давайте лучше приступим к разбору каждой детали последних часов и постараемся выработать правильную линию поведения. Тем более что капитан Мензари выказал добрую волю к сотрудничеству.

При последних словах Городо многозначительно вздохнул, и бывший лейтенант понял, что капиталисту пришлось сразу продемонстрировать максимальную щедрость и предложить все свои тайные вклады. И если эти вклады так велики, как подозревалось, то любой гаибс рискнет пересечь всю Галактику сколько угодно раз. Зато Гилана подобрала ноги под себя и царственно кивнула:

– Вот ты и начинай с разбора известных тебе деталей.

Николай спорить не стал, кратко изложив то, что думает, чего следует ожидать и к чему надо присмотреться в первую очередь. Конечно, все откровения велись с учетом постоянного тщательного наблюдения за их каютой. Постепенно и женщины подключились к обсуждению обстановки на корабле гаибса.

Станислав же сразу уселся в кресло виртуального комплекса и попытался выяснить, чего эта игрушка стоит. Это была вполне новая, хоть и стандартная модель, которая среди космолетчиков чаще называлась «викошкой». Краем уха бывший предприниматель прислушивался к разговору, да и сам время от времени подавал короткие реплики:

– А игр сколько! Похоже, на этом корабле дети – частые гости… Второй выход на рубку: запрос, доступ только после ответа, оставить разъяснение вызова. Мм… Ладно, напишем «проба». Так, что дальше? Хо! Даже распорядок есть. Ну это мы потом пролистаем… Надо же! Действительно, есть выход на обзор окружающего космического пространства. И мы как раз вышли из Лунманского прыжка, производим тормозной выхлоп. Теперь можно осмотреться. Где это мы? Ба! Да мы опять возле красного карлика! Но этот – явно не предназначенный нам палач.

После этого сообщения Николай уселся во второе кресло и включил обзор внешнего пространства. Действительно, потухшая звезда была явно другой. Да и окружающие созвездия отличались.

– Узнаёшь место?

На вопрос своего нового товарища Матеус ответил лишь через несколько минут, после того как старательно изучил видеоизображение:

– Не имею понятия.

– Смотри! Наш горемычный отсек оттолкнули к карлику!

– Вижу.

– Прощай, унылый катафалк! Ты не лишишь нас счастья бытия! – с чувством продекламировал осужденный поджигатель. – Но почему гаибс сразу его не сбросил после нашего захвата?

– С места преступления надо уходить моментально. Меня больше волнует другое, – задумчиво сказал Николай. – Почему Мензари вообще избавляется от тюремного отсека? Ведь надо выводить корабль в открытое пространство, а это ненужный и невероятный риск.

– Значит, не хочет, – рассудил Станислав, – чтобы его коллеги или заказчики связали наши тушки с конкретным тюремным глайдером.

– Может быть…

– Интересно, куда мы сейчас отправимся? Вместо ответа бывший лейтенант воскликнул:

– Атака!

– Где? Кто? Кого? – забеспокоился Городо.

– С направления Г16 нас атакуют четыре истребителя!

– Так они же нас могут…

– Естественно! Наверняка уничтожат! Это наши силы Барьера. Но могут и попытаться захватить…

Все четверо выдохнули со страхом и разочарованием: оба варианта никого не устраивали.

– Почему гаибс не делает Лунманский прыжок? – с отчаянием воскликнула Гилана.

Женщины уже стояли за спинами мужчин, улавливая каждое их слово. Николай покрылся холодной испариной: уж он-то прекрасно осознавал глубину пропасти, в которой они оказались. И несмотря на это, пересохшими губами продолжал давать пояснения:

– Не может. Четыре таких истребителя создают направленное поле заземления нейтрино-селта, и при этом блокируется возможность спасительного прыжка в подпространство. Будь их два или хотя бы три…

– Пусть тогда их расстреляет из пушек! – подала «великую» тактическую идею Ларта, но Матеус только досадливо дернул плечом:

– Мы не на космическом крейсере!

– А что же делает Мензари?

– Пытается уйти в открытый космос на двигателях.

– Зачем?

– Ума не приложу! А… кажется, он хочет отвлечь истребители от сброшенного отсека.

– Похоже на то, – пробормотал Станислав. – Смотри, два истребителя сменили курс. Отправились на перехват нашего гробика. Может, сейчас есть шанс сделать Лунманский прыжок?

– Увы! Поле заземления можно поддерживать на любом курсе.

– Но почему их два?

– Другая пара сейчас завяжет с гаибсом бой. А те остановят и возьмут отсек в захваты. Одному не справиться: инерция там уже невероятная. А потом нас догонят и…

Воцарилось тяжелое, унылое молчание, во время которого мужчины движениями рук в пространстве подстраивали изображение в своих шлемах и с ужасом всматривались в грозные контуры имперских истребителей. Смерть неумолимо приближалась.

Докладная записка

Кому: Старшему уполномоченному

по дисциплинарному надзору

и шефу внутренних расследований

генералу Шариген К.

От кого: Главного штурмана тюремного

глайдера ТГМК № 00197

майора Качкова С.

Во время последней казни распластанием мною были замечены некоторые технические и временные нарушения. Вначале наш глайдер вышел из Лунманского прыжка слишком далеко от места казни. Вследствие этого сброс отсека с приговоренными преступниками произошел на 0,0016 парсека раньше намеченного рубежа, что во временном эквиваленте равно двадцати одной минуте дополнительного падения к поверхности красного карлика. Затем меня сняли с вахты и отправили отдыхать. Через три часа тридцать шесть минут второй штурман глайдера Варна Челская объявила экстренную тревогу гравитационного сотрясения пространства. В таких случаях всем космическим средствам предписано покинуть окрестности потухших звезд во избежание выхода из строя притановых щитов. Что и было сделано капитаном тюремного глайдера без промедления.

Но в результате этих событий сорок пять минут до расчетной «точки невозвращения» падающий отсек с приговоренными смертниками находился без надлежащего присмотра. Хочу также обратить Ваше внимание, что Варна Челская является сожительницей капитана и не всегда скрупулезно относится к выполнению своего профессионального и служебного долга.

Дата. Координаты. Подпись.

Генерал Шариген похлопал по лежащей перед ним бумажке ладонью и воскликнул:

– Когда наконец прекратятся подобные безобразия?!

Первый заместитель уже давно не обращал особого внимания на привычку своего шефа разговаривать в кабинете так, словно тот находился на плацу и принимал парад вверенной ему дивизии. На грозный выкрик он лишь пожал плечами и спокойно ответил:

– Этот Качков просто забросал нас подобными рапортами и записками. Особый всплеск активности совпал с моментом его развода с женой, той самой Варной Челской, и началом близких отношений между ней и капитаном глайдера.

– А-а, вот оно что… – Генерал притих, задумался, потом еще раз пробежал глазами текст. – Этот командир глайдера у нас один из самых лучших?

– Да. Безукоризненная карьера, незапятнанная честь и высочайшие моральные характеристики.

– Все равно… Начните-ка проверку его личной жизни. Ну и всего, что с ней соприкасается. Постепенно, исподволь, не спеша.

– Понял, господин генерал, – с готовностью согласился заместитель. – Сегодня же отдам соответствующее распоряжение.

Бой начался на весьма большом расстоянии. Сразу шесть сверхскоростных торпед с гелиевой начинкой понеслись в сторону «Цветка». Навстречу им метнулся цветастый рой мини-ракет перехвата. Вначале плоским блином полыхнули две, а за ними еще пара торпед. Но оставшиеся две добрались до сигрального щита и сдетонировали одновременно. Гаибский корабль изрядно тряхнуло и стало разворачивать боком к атакующим истребителям.

Николай застонал от отчаяния:

– Еще два таких попадания – и мы разлетимся в шлейфе осколков. Никакой сигральный щит не выдержит…

Машинально он отметил, что два других истребителя уже сцепились мертвой хваткой в отсек и почти затормозили его падение. Но в тот же момент на месте соединения трех тел ярко блеснула маленькая сверхновая, сжигая и отсек, и держащие его истребители. Бывший лейтенант не смог сдержать гневного восклицания:

– Сволочь! Он заминировал этот пустой кусок железа!

Как-никак на бортах истребителей сейчас превратились в пар его бывшие коллеги по оружию. Зато Городо отнесся к гибели имперцев более спокойно и философски:

– Кто-то должен был погибнуть в данном случае…

Еще во время этого короткого диалога два оставшихся целыми истребителя стали расходиться в стороны, пытаясь захватить вражеский корабль в клещи и атаковать с двух сторон. Пограничники понимали, что теперь они уже не смогут удержать нарушителя от ухода в подпространство. Но «Цветок» как раз повернулся бортом к одному из них и произвел залп из всего имеющегося у него оружия. И оружия оказалось так много, что прекрасно знакомый с космическим боем Николай Матеус сжался от сопереживания: атакованному истребителю придется очень тяжело.

Вот только рассмотреть итоги этого залпа бывшему лейтенанту не удалось. В следующие мгновения экраны покрылись пятнистой мглой: начался Лунманский прыжок.

Однако не успели смертники обменяться и словом, как «Цветок» неожиданно вновь оказался в открытом космосе – неожиданно в первую очередь для оставшегося целым истребителя. Он как раз пытался произвести разворот к своему гибнущему от взрывов товарищу, когда возникший у него за спиной корабль гаибса в упор дал второй залп.

Минуты три люди наблюдали за разлетающимися осколками, а капитан Мензари наверняка сканировал самые крупные из них, проверяя на наличие спасшихся пилотов. Таковых, видимо, не оказалось, и подпространство вновь поглотило корабль с похищенными смертниками.

– Он же мог уйти! – с изумлением и ненавистью воскликнул Матеус – Сразу же после взрыва отсека! Зачем он так?

Станислав тоже снял шлем виртуального комплекса, вытер вспотевший лоб и только тогда с сомнением покачал головой:

– Вероятно, Мензари не любит оставлять свидетелей. А может, просто слишком мстителен или слишком уверен в себе. Ведь это факт – он справился с противником, который превосходил его в скорости и маневренности в два раза. Верно?

Действительность раздражала и смущала хмурящегося Николая, но справедливости ради пришлось признаться:

– Не в два, а в четыре… Такие истребители вообще трудно застать врасплох и уничтожить. Но Мензари их всех уделал… Хм! Интересно, может, он тут с коллегами? Уж слишком невероятные и непредсказуемые маневры у него. А этот короткий и выверенный Лунманский прыжок вообще не имеет аналогов в моей памяти. Просто потрясающая точность! Не мог же ему помогать этот гусеничный трактор!

– Зря ты так, – тихим голосом возразила Ларта. – Искусственный интеллект – это самый большой и лучший помощник для всех разумных. И в Галактике его не усовершенствуют лишь из-за шовинизма, разных фобий и элементарной зависти. Ведь во многих сферах жизни и производства лучших товарищей и помощников, чем роботы с искусственным интеллектом, не найти.

Прозвучавшая лекция не произвела должного впечатления на соседей по каюте. Скорей наоборот: Николай и Гилана почти одновременно собрались сказать что-то резкое, а то и неприятное, но их опередил Станислав:

– Ладно. Как бы там ни было, но возле этого Эсехона советую вести себя крайне корректно и сдержанно. Ведь любое разумное создание чувствует пренебрежение по отношению к себе… Между прочим, я опять проголодался. Будут нас сегодня кормить или нет?

– Полистай и внимательно прочти распорядок, – напомнила ему Гилана. – Скорей всего, именно для таких, как мы, он и составлен.

– Точно!

Через минуту четверка пленников знала корабельное время и все остальные пункты. Было пять часов утра. Завтрак ожидался в восемь. Второй завтрак в десять утра. Обед ровно в полдень. Ужин и второй ужин тоже не выходили из общепринятого в космосе графика. Так что «листать» оказалось и нечего. Поскольку все весьма устали от последних событий и нервных потрясений, предложение поспать не встретило возражений даже у настороженной Ларты. Она только наивно попыталась оспорить у Гиланы верхнюю койку. В ответ наемная убийца с грустной улыбкой произнесла:

– Если хочешь выжить, то советую мне не противоречить.

Видимо, интонацию она выбрала соответствующую, потому что через пять секунд несчастная Стрелочница уже лежала на нижней койке, накрывшись с головой двумя одеялами, и усиленно делала вид, что давным-давно спит.

Первым проснулся Николай. Скользнул на кресло «викошки», глянул на корабельное время и забеспокоился:

– А я-то думаю, почему так жрать хочется? – пробормотал он вполголоса.

– И мне что-то съедобное снилось, – отозвался Станислав.

Зашевелились и женщины. Гилана свесилась с верхнего яруса и постучала ноготком по шлему на голове Матеуса:

– Молодой человек, время не скажете?

– Десять утра.

– Вот как? Считай, что я рассердилась и сейчас буду искать того, кто осмелился оприходовать мой завтрак.

– Приступай. Если найдешь виновного, зови меня – я тоже голоден как зверь.

– Честное слово, я спал как все, – притворно испугался Городо.

Тут же послышалось жалобное хныканье Ларты:

– Про нас совершенно забыли? И мы будем долго и медленно умирать с голоду?

– Вряд ли. Зачем же нас тогда с такими трудностями спасали? Просто робот, наверное, не успевает обслужить все каюты.

Все прислушались. В самом деле, в коридоре время от времени раздавался шелест прорезиненных гусениц Эсехона. Но Стрелочница продолжала горевать:

– Почему я не догадалась взять с собой? – И когда три пары глаз уставились на нее вопросительно, нехотя пояснила: – В отсеке еще оставалось много еды и пакетов с соком.

– Шутница! – хохотнул Станислав, садясь на своей кровати. – Если бы наша казнь не отменилась, то сейчас от нас остались бы лишь спрессованные атомы. Конечно, вперемешку с атомами сока и сухого пайка, но такую сытость я с радостью меняю на теперешнее воздержание.

Матеус незаметно пощупал под одеждой кусок вяленого мяса У капиталиста тоже имелись кое-какие запасы. Хуже обстояло дело с жидкостью: пить было нечего. Но ведь терпеть еще можно долго, а там видно будет. Да и непохож Мензари на истязателя голодом или жаждой… кажется. А вот другая деталь их быта на данный момент беспокоила все больше и больше:

– Где же здесь туалет?

В этот момент все замерли при виде открывающейся двери. Ее проем тут же заполнили вспомогательные устройства, клешни, присоски и манипуляторы робота с зачатками разума. Робот резво раздал вместительные пакеты с пищей и жидкостью и скомандовал:

– Станислав Городо, к капитану!

Мужчина с некоторым сожалением отложил свою пайку на кровать и встал. Николай кивнул ему:

– Иди, мы твой завтрак покараулим. – А затем со скрытым сарказмом обратился к роботу: – Уважаемый Эсехон! Вы не подскажете, где здесь ванная комната?

Многофункциональное механическое чудовище вначале пропустило мимо себя Станислава, но тут же вновь частично втиснулось в крохотную каюту.

– Вот эта панель служит перемычкой в санузел и душевую. Здесь нарисован палец. Ваши данные есть в памяти бортового логиста. Прикладываете большой палец на это место – дверь открывается. Внутри имеет право находиться не более чем одна особь, иначе дверь не закроется и аксессуары функционировать не будут. Воду из кранов не пить. Тряпки в сливное отверстие не кидать. Обертки от пищи утилизировать в то отверстие. Все понятно или повторить?

– Спасибо огромное за помощь, мы все поняли.

– Хочется верить.

После того как дверь закрылась, Гилана высказала общее мнение:

– Мне кажется, сарказм он скрыть и не пытался.

Матеус, не поднимаясь из кресла, протянул руку и приложил подушечку большого пальца к указанному месту. Панель ушла в сторону – и взору открылась небольшая, очень компактная душевая кабинка с унитазом.

– Без лишних затей и излишеств, – проговорил он, вставая, но мимо него, словно порыв ветра, проскользнула шустрая Стрелочница. Панель тут же встала на прежнее место, а до бывшего лейтенанта отчетливо донеслось:

– Мужчины всегда уступают дорогу женщинам.

– Кто бы мне хоть раз уступил дорогу… – проворчала Гилана.

Бывший лейтенант щелкнул воображаемыми каблуками и почтительно склонил голову:

– Мадам! Уступаю вам свою очередь!

– Не мадам, а мадемуазель! – Женщина позволила себе улыбнуться более открыто.

– Ах, простите!

Гилана разорвала пластиковую обертку пайка зубами, но, прежде чем приступить к еде, в нетерпении выкрикнула:

– Ларта! Не вздумай принимать душ! Сделаешь это после завтрака! – и уже совсем тихо пробормотала: – А то с нее станется там закрыться и жить…

Все трое успели плотно позавтракать, принять душ и вдоволь наговориться, когда в каюту вернулся разгоряченный и немного расстроенный Городо. Закинув свои пакеты с завтраком на верхнюю койку, он устало разлегся на своей и шумно выдохнул. Заметив, что соседи выжидательно смотрят на него, пояснил:

– Был удостоен чести беседовать с капитаном Мензари во время нашего совместного завтрака. Причем горячие блюда мне напомнили лучшие курорты наших круизных планет.

– Но особо довольным ты почему-то не выглядишь, – заметил Николай Матеус.

– Не все идет так гладко, как хотелось бы…

– Тебе не доверяют?

– Подобный момент в наших отношениях имеет место, но он со временем должен решиться в положительную сторону. Да и куда я денусь? А вот наше настоящее положение вызывает вполне обоснованные опасения.

Гилана скорчила гримасу нетерпения:

– Станислав, может, будешь выражаться проще? Ведь ты не на собрании акционеров.

– Да? То-то я смотрю – все не так! Да и на собрания я всегда ходил голодным, чтобы злей быть. А тут я такой добрый, такой добрый…

Заметив опасный блеск в глазах Гиланы, Николай сказал примирительно:

– А куда нам спешить? Пусть рассказывает во всех подробностях.

– Спасибо, коллега. – Городо чуть привстал и смешно кивнул, чем вызвал у всех улыбки. Затем принял прежнее положение и продолжил: – Но могу и коротко: при последнем сражении «Цветок» все-таки изрядно потрепало, сбилась калибровка дальних Лунманских прыжков. Скоро выйдем в обычное пространство и посмотрим, куда нас закинуло. Вот это сейчас самая большая проблема.

Лучше всех осознал положение бывший лейтенант космопехоты. Корабль гаибса могло швырнуть далеко в сторону от предполагаемого маршрута. Приборы, конечно, поддавались новой настройке, но для этого надо было выйти из прыжка, погасить скорость, остановиться и сориентироваться в пространстве, потратив на это добрых полчаса. Затем произвести еще несколько погружений в подпространство для синхронизации и окончательной калибровки приборов – и только тогда двигаться к нужной цели. Однако технически такие проблемы были решаемы. Николая больше интересовала окончательная цель полета.

– Хорошо, последствия последнего сражения обязательно ликвидируют. А вот потом куда лежит наш курс?

Станислав расстроенно чмокнул губами и тяжело вздохнул:

– Тоже есть временная и житейская неразбериха. Капитан Мензари, как он мне признался, имеет определенные обязательства, проигнорировать которые он не может даже за все богатства нашей Галактики.

– А конкретнее?

– Мне показалось, что у него тоже нечто связанное с родственниками или семьей. Во всем мире это самый больной и щепетильный вопрос. Естественно, я имею в виду особей с полноценным и нормальным разумом. Такие, как Гайс, Соляк и Метакса, в этот список не входят.

– Хоть чем-то можешь нас утешить? – не унимался Матеус.

– Постараюсь. – Станислав резко сел на кровати и заговорил быстро и деловито: – Примерно дело обстоит так. Мензари должен срочно доставить минимум сорок человек для одного весьма важного дела, причем вопрос для него заключается не только в деньгах. Но сорока двух уголовников ему вполне хватит. Дальше он готов рискнуть попробовать получить выкуп за наши души. Кроме нас четверых я включил в список Грэга, Крила, Освальда и Розена. Помимо дружеских чувств, которые к ним испытываю, я надеюсь цинично воспользоваться в дальнейшем их и вашей помощью для моей мести. Согласны ли вы идти со мной или рискнете продолжить путь с остальными?

Городо обращался только к женщинам, переводя требовательный взгляд с одной на другую. Первой заговорила Гилана:

– Понимаю, какую ты помощь от меня хочешь. Но как бы мне ни хотелось жить, я могу ответить лишь так: если ты мне докажешь свою невиновность и предоставишь неопровержимые улики против твоего конкурента, я буду готова идти рядом с тобой до самого финала твоего возмездия. И смерти я не побоюсь.

– Докажу! – уверенно ответил Станислав. – Спасибо. – И в упор уставился на вторую женщину.

Ларта к тому времени покраснела так, будто ее щеки натерли наждаком, а уши сварили в кипятке. Похоже, она прекрасно понимала, что в планах кровавой мести от нее толку не будет. Значит, ей придется играть при своем возможном благодетеле довольно незавидную роль. Подай, принеси, ляг, обслужи… И сейчас Стрелочница лихорадочно искала выход из создавшейся ситуации. Про то, чтобы остаться с остальными уголовниками, и речи быть не могло. Уж там с ней сотворят все что угодно, без всякого спроса и согласия. Да и неизвестно, что за работенка предстоит захваченным людям в скором будущем. Поэтому оставалось только одно. И Ларта, чувствуя себя как на сковородке, прошептала дрожащими губами:

– Согласна на все, лишь бы оставаться с вами…

– Вот и отлично, спасибо и тебе за обещанное содействие. – Станислав встал и протиснулся в кресло виртуального комплекса. При этом он так хитро подмигнул Матеусу, что бывший лейтенант сразу понял: никто и не собирается пользоваться беззащитностью Стрелочницы и требовать от нее «все». Неприятное недоумение тут же исчезло без следа, и он предложил:

– Проведем виртуальный бой или…

– Или! Я посоветовал Мензари воспользоваться твоими знаниями пространства для ориентации, но он ответил, что пока нет такой острой необходимости. Однако при выходе из прыжка он сбросит на наш виртуальный комплекс все данные и карту окружающих нас созвездий. Связь тоже откроет напрямую. Так что свои соображения сможешь ему высказать сразу.

– Прекрасно! – обрадовался Матеус, водружая на голову шлем «викошки». – Лучше заняться привычным делом, чем оставаться неприкаянным наблюдателем.

– А нам что делать? – почти выкрикнула Гилана, недовольная таким положением дел. – Отсыпаться? Я, кстати, тоже неплохо разбираюсь в звездных картах.

– В чем разбираешься? В кулинарных рецептах? – Николай сделал вид, что не расслышал. – Ну тогда приготовь что-нибудь вкусное на обед!

Женщина гневно хмыкнула и принялась щипать сотрясающуюся от смеха спину. Но толстая тюремная роба не позволяла сделать это с должной эффективностью, поэтому жесткие и болезненные щипки сместились на шею. Как ни странно, Матеус даже не дернулся. Наоборот, осторожно перехватил вредные пальчики и нежно их погладил.

Гилана выхватила руку, поспешно забралась на верхнюю койку, отвернулась к стене и сделала вид, что хочет спать. Но на самом деле ее колотило совершенно непонятное возбуждение. Ее, наемную убийцу, кто-то погладил! И так нежно… Так приятно… Естественно… Раньше она выкрутила бы за это руку любому. А теперь… Теперь она лежала и думала:

«Что со мной? Неужели мне стала так дорога жизнь, что я превратилась в сентиментальную дуру? Или этот солдатик мне и в самом деле понравился? Ну вообще-то он неплох…»

Корабль вывалился из подпространства, и началось экстренное торможение. На «викошку» Матеуса тут же загрузились обещанные данные космических лоций и предполагаемые координаты местонахождения «Цветка». Но приборы сразу же заявили: курс ошибочный, цель неверная.

Николай попробовал обратиться по внутренней связи, и гаибс без промедления ответил из капитанской рубки:

– Неужели так быстро определился?

– Еще нет. Но что курс сбит – однозначно.

– Да я и сам вижу.

– Больше всего меня озадачивают эти метеоритные потоки и странные астероидные реки…

– Проклятье! Мне это место вообще жутко не нравится, – признался гаибс – Сам как на ладони из-за выхлопа, но рассмотреть врага проблематично.

Тем временем на виртуальный экран Матеуса стали поступать первые данные.

– Курс ошибочно сместился на пятнадцать градусов. Следовательно, мы…

– Тоже просчитал, – забормотал Мензари. – Уповаю лишь на то, что мы, скорей всего, проскочили это мерзкое пространство между…

– Нет! Не проскочили! – перебил его бывший лейтенант, – И мне кажется, мы возле самой границы с Отрогом Гаибсов.

– Точно! Да еще между Барьерами! Вот невезенье! Только этого мне не хватало…

В этот момент «Цветок», почти замерший на месте, стал стремительно набирать скорость. В общих динамиках каждой каюты раздалась команда:

– Приготовиться к перегрузкам!

Обычно притановые щиты позволяли не ощущать внешних кульбитов скорости и смещения движения. Но в аварийной ситуации не грех было и перестраховаться. Кресла «викошек» для этого подходили гораздо лучше, но и койки были оборудованы специальными лепестками удержания.

Для совершения прыжка всегда надо находиться как минимум на маршевой скорости. Вроде немного, всего минут пять в отрытом космосе, да только судьба и здесь поставила им подножку. А может, этот сектор границы охранялся чересчур тщательно. Как бы то ни было, на третьей минуте разгона из подпространства выпрыгнул внушительный пограничный крейсер гаибсов, да еще на встречном курсе. Капитан Мензари тут же зачастил залпами всего находящегося на борту оружия и попытался спастись смещением вниз. Но выглядела такая попытка жалко и смешно: крейсеру удалось на две секунды раньше выпустить целый сонм торпед, ракет и самонаводящихся снарядов. Теперь жизнь недавних смертников зависела от одного шанса из тысячи, для реализации которого истошно воющие двигатели должны были успеть придать «Цветку» нужное ускорение.

За мгновение до катастрофы скорость дошла до нужной отметки. Как раз когда первые взрывы уничтожили сигральный щит, а первые торпеды, казалось, можно было потрогать руками, на внешние экраны опустилась пятнистая темнота.

Но ударная волна прорвалась даже в подпространство. Да так мощно наподдала вслед по корпусу корабля, что все шпангоуты застонали, а вой аварийных сирен перекрыл скрежет мнущихся переборок. Дальнейший полет наверняка станет еще более проблематичным.

Через пару минут трясущийся корабль выскочил из прыжка и сразу же нырнул обратно в подпространство – и так несколько раз. Видимо, на дальнее расстояние приборы, частично вышедшие из строя, закинуть «Цветок» были не в состоянии.

Зато пусть медленно, но уверенно нарушителям границы удалось уйти в другие, более спокойные секторы Отрога Гаибсов. Через несколько часов болтания на волоске между жизнью и смертью в динамиках послышалась новая команда:

– Совершаем аварийную посадку на малопригодную для жизни планету. Держитесь, ребята, постараюсь и вас спасти!

Не только Матеус, но и все остальные, кому удалось в то время оказаться в креслах «викошек» и наблюдать за ходом событий, недоумевали: почему гаибс так рискует? Другой разумный уже давно бросил бы разваливающееся и агонизирующее судно, а сам бы спасался на шлюпке. Хотя… из капитанской рубки ситуация могла выглядеть и не такой плачевной. Да и Станислав недавно рассказывал о некоторых весьма важных для капитана обстоятельствах. Скорей всего, захваченные люди были для Мензари необходимы больше собственной жизни.

Удар о поверхность безымянной планеты был так силен, что не только все кресла выскочили из креплений в полу, но и половину кроватей с корнями оторвало от переборок. Вопящих от ужаса людей швыряло между переборками словно каучуковые игрушки. А потом наступила тишина. Сирены и те умудрились заглохнуть. Лишь едкий дымок кое-где просачивался из-под перекошенных дверей да тусклым светом мигали аварийные лампы.

Глава третья

Самые болезненные удары Николай получил по ногам. Пошевелив пальцами, осознал, что переломов нет, по крайней мере явных. Сейчас главным делом было выбраться из покореженного корабля. После такой жуткой посадки на борту могло произойти все что угодно: от пожара до затопления кают жидким топливом.

Первым делом Матеус высвободился из кресла. Связь с рубкой отсутствовала, так что и от громоздкого шлема толку не было. Затем он бегло осмотрел своих товарищей. Во время кульбитов при посадке Станислав потерял свой шлем и теперь лежал без сознания, а на лбу у него быстро вспухала огромная гематома. Однако грудь его мерно и плавно вздымалась: к счастью, он дышал.

Гилана была в лучшем состоянии, хотя глаза у нее затуманились от боли. Напоследок ей достался удар спинкой кресла в район солнечного сплетения, и теперь она с трудом восстанавливала дыхание. Высвободив руку, женщина жестом попросила ее пока не трогать.

Лучше всего выглядела Ларта. Хотя губы у нее тряслись так, что рот не закрывался, а лицо было белым как бумага, но она уже самостоятельно выбиралась из помятых и прорванных лепестков кровати.

– Займись им! – скомандовал Николай Стрелочнице, указывая на Городо, а сам принялся спешно выламывать дверь, почти выскочившую из направляющих. Несколько мощных рывков и ударов образовали достаточную для выхода щель возле самого пола. Протискиваясь в нее, Матеус заметил в густом полумраке коридора пошатывающуюся фигуру. Осторожно переступая через вздутия, трещины и вспучившиеся магистрали, фигура приближалась к бывшему лейтенанту.

Не поднимаясь с пола, Николай спросил:

– Ты кто?

Фигура замерла, и послышался неуверенный голос:

– А ты кто?

– Николай Матеус.

– Уф! Не знал, где вас и искать! Это я, Крил! А с тобой кто в каюте?

– Городо, Гилана и Ларта, – ответил Николай, продолжая сидеть на корточках и внимательно осматривая коридор с другой стороны, где тоже послышались какие-то удары и затем звуки сдвигаемой двери. Однако там было совершенно темно, поэтому он принялся расспрашивать электронщика: – Где вы? Кто с тобой? Кого еще видел?

– Моя каюта возле самого поворота. Со мной две женщины и молодой парень… был. Дурачился до последнего и не захотел пристегнуться. Свернул шею, кувыркаясь при посадке…

– А за поворотом что?

– Тоже коридор, но освещение там получше. Видел, как из самой последней каюты выходил Гайс с тремя своими ублюдками. Еще одна каюта тоже открыта, возле нее стоит Метакса и осматривается.

– Вот уж кому бы шею свернуть при посадке! – Николай сплюнул с досады и удивления. – Живучее гадье. А дальше что, по тому освещенному коридору?

– Не знаю. Один сегмент герметизации отсека открыт, но дальше темно и ничего не видно. Что делать будем?

Не ответив, Матеус пригнулся и бросил в каюту:

– Ларта, как там наши раненые?

Вместо Стрелочницы ответила Гилана:

– Мы в порядке. Станиславу чуть хуже: получил удар по гортани и еще не может смеяться. Зато кулак показывает ловко. Заканчиваем собирать остатки пайков и выползаем за тобой следом.

– Хорошо, но вылезай немедленно, прикроешь щель. – Матеус встал и обратился Крилу: – Надо найти хоть что-то типа лома. И постучи в двери тех кают, выясни, кто там.

Сзади в полной темноте продолжали раздаваться равномерные удары. Затем чуть ближе послышались глухие призывы о помощи. Сильнее потянуло неприятным дымком. Дождавшись Гилану, бывший лейтенант пригнулся и осторожно направился в темноту. Привыкшие к ней глаза различили полностью открытый створ двери, а дальше резко раздающееся в стороны пространство трюма. Часть борта была основательно проломлена, и оттуда сочился тусклый серовато-зеленый свет. Радость увиденного выхода тут же омрачилась воспоминанием, что они находятся на планете, возможно совершенно непригодной для жизни. Это значило, что без соответствующих препаратов, прививок и антибиотиков не рекомендовалось не только дышать, но и входить в малознакомую атмосферу. Про бактерии и вирусы, вызывающие различные смертельные заболевания, вспоминать не хотелось. Значит, прежде чем выходить из корабля, надо отыскать аварийные запасы медицинского обеспечения.

Осознав все это, Николай повернулся к двери первой от трюма каюты. Именно оттуда раздавались интенсивные равномерные удары. Подобрав с пола покореженный угол облицовки, Матеус выбрал момент и пару раз ударил по двери. В наступившей тишине представился:

– Здесь Николай Матеус. Кто в каюте?

С той стороны двери послышался восторженный вопль:

– Николай! Живой! Это я, Грэг Доминго. Со мной Освальд, Бетти и еще одна женщина. Мы в полном порядке, не считая царапин. Бьем по двери оторванной койкой. Но, кажется, без толку…

– Отличная идея, Грэг, – крикнул ему бывший лейтенант. – Сейчас мы вытащим такой же таран из нашей каюты и ударим синхронно. Но будем бить наискосок, надо вырвать замок.

Гилана, прекрасно расслышавшая каждое его слово, опять нырнула в каюту и вытолкнула остов койки наружу. Крил с Лартой пытались с двух сторон поддерживать стоящего в коридоре Станислава, но тот жестами отказался от помощи, что не могло не радовать.

– Крил, идем со мной, – позвал Матеус.

Вдвоем они заняли удобную позицию, выбрали хороший упор для ног и тщательно примерились, куда бить своим тараном – освещение здесь почти отсутствовало. Затем по команде начали бить в створ двери. Поначалу получалось плохо, но уже с десятого удара тараны стали молотить синхронно с двух сторон. Через минуту замок вывалился из переборки.

Взаимные поздравления и похлопывания по плечам вновь сменились решительными действиями. Оставить хоть кого-то без помощи в замурованных каютах никому и в голову не пришло. Тем более что дальше дело двинулось на удивление легко и слаженно. Несколько ударов связанных вместе кроватей – и замки разлетались вдребезги.

В других каютах в плане пострадавших дела обстояли намного хуже. Помимо того парня, который сломал себе шею в каюте Крила, при страшной посадке погибли еще два человека. Хотя жалеть их особо не стали: один из погибших дрался с Матеусом в невесомости, а вторая уголовница в той же ситуации гонялась за своими более слабыми товарками. Еще десять человек получили травмы средней тяжести и были фактически недееспособны. Их осторожно укладывали или усаживали вдоль стен коридора, а затем по очереди сносили в трюм.

Тех, кто был здоров и передвигался самостоятельно, бывший лейтенант тоном, не терпящим возражений, отправлял в сторону трюма под командование Крила, Освальда и Ларты. Перед ними была поставлена задача: наладить аварийное освещение любой ценой или найти переносные источники света.

По другому коридору двигались с удвоенной осторожностью. Из двух кают на стук никто не отзывался. Еще две другие двери были хоть и покорежены, но ими явно не пользовались. Видимо, здесь никого не поселили. Неспешно обследовав помещения, пошли в конец коридора, но и в последних двух каютах никого не оказалось. Грэг Доминго поглядел на темнеющий провал на месте отсутствующего сегмента створки и сжал от нетерпения кулаки:

– Идем туда!

– Там не только темно, но и Гайс, Мерка, Соляк, Сакус и Метакса, – размышлял вслух Николай, поигрывая швеллером от боковины койки. – Плюс еще два самых отпетых уголовника и их подруга. Хотя именно там должен быть путь в носовую часть корабля…

– Вдруг они найдут оружие? – забеспокоился крестьянин.

– Может и такое случиться. Поэтому нам лучше пока вернуться к трюму и там создать небольшой рубеж обороны.

Сзади послышались легкие шаги, и по переборкам метнулся луч света. В руках у подбежавшей Гиланы поблескивало два мощных фонарика, а на лице светилась сдержанная улыбка.

– Там в трюме нашли два маленьких челнока!

– Целые?! – радостно вскрикнул Николай.

– Да нет, полный металлолом. Оба. Сорвались с креплений при посадке, и один проломил основной борт своим корпусом.

Женщина развернулась и быстро пошла обратно, через плечо отвечая на вопросы раздосадованного Матеуса:

– Оружие нашли?

– Пока ищут.

– А продукты?

– Тоже ищут. Как только наткнулась на фонари, сразу за вами побежала.

На выходе в трюм мужчины выволокли все койки из трех первых кают и с завидной сноровкой сделали из них почти непроходимую преграду.

– На случай непрошеных гостей, – пояснил Матеус подсвечивающей им Гилане. – Грэг, останься здесь и смотри в оба.

Челноки действительно потеряли всю свою красоту и изящество, не говоря уже о практической пользе. Более того, один из них всей кормовой структурой увяз в переборке корабля, и теперь его топливо лилось безостановочным ручейком. На счастье, течь образовалась уже снаружи и ядовитые ингредиенты испарений пока не создавали помех для копошащихся в трюме людей. Бывший лейтенант, чувствуя за спиной дыхание наемной убийцы, первым делом заполз в салон менее помятого челнока, где в приборах усердно копались Крил с Лартой. Розен с грохотом ворочал опрокинутые вещи в смежном помещении.

– Оружие нашли?

– Нашли! – чихая от пыли, доложил Розен. – Восемь единиц.

– Где они?

– В карман не положишь, на плечо тоже… Шесть пушек с кумулятивными снарядами и два зенитных пулемета.

Матеус снова сник. Пулеметы можно постараться как-то демонтировать, но вот автоматическую подачу мини-снарядов не стоит и пытаться.

– Аптечки выживания?..

– На обоих челноках всего шесть штук.

– Мало… А что с приборами? Можно наладить связь?

Крил отрицательно мотнул головой:

– Вряд ли. А вот ближнюю связь наладить удалось. Сейчас включим. Вдруг здесь есть какие-нибудь колонии поселенцев. Шахтеры, например…

В эту секунду раздался невероятный грохот и все вокруг затряслось, словно при мощном землетрясении. Все попадали на пол и какое-то время, стоя на четвереньках, пялились друг на друга расширенными от непонимания глазами. Свет мигнул пару раз, но продолжал светить с прежней интенсивностью. Крил клацнул зубами и спросил:

– Что это было?

– Кажется, это твои шахтеры ведут взрывные работы, – пошутил Розен и снова чихнул. – Срочно передавай им сигнал бедствия.

Послышался шорох, и в салон вполз Станислав вместе с Освальдом. Голова у Городо была тщательно перебинтована, и говорил он тихо, с трудом:

– В трюме больше нет ничего ценного. На втором челноке лишь две пушки с кумулятивными снарядами. Да в небольшом трюме несколько роботов перемолоты в стружку.

– Плохо, – скривился Матеус – Без препаратов выходить наружу опасно. Но придется хоть разведать, что там такое грохочет. Сделаю уколы себе и…

– Я с тобой, – тут же отозвалась Гилана.

– Хорошо. А вы, ребята, демонтируйте зенитный пулемет и постарайтесь наковырять как можно больше мини-снарядов из раздачи. Хоть одиночными да с перезарядкой, но сможем использовать. Крил, проси эфир о помощи.

Пока они делали себе инъекции, на покореженной панели загорелось несколько лампочек и Крил, напялив на голову шлемофон, монотонно забубнил в микрофон:

– Всем! Наш корабль совершил аварийную посадку! Требуется помощь! Всем, всем. Наш корабль…

– И зачем так кричать? – неожиданно раздался в динамиках спокойный знакомый голос – Ведь все равно никого не дозоветесь: на планете лишь мамонты и динозавры…

– Капитан Мензари?! – воскликнул Крил, удивленно оборачиваясь к своим товарищам.

– Да, это я. – Гаибс говорил с ленцой, не спеша, словно принимал солнечную ванну у теплого моря. – Вижу, вы до челноков добрались, как они там?

Получив от Николая согласный кивок, Крил сообщил:

– Годны только на металлолом. Крепления не выдержали. Но скажите хоть, что это за планета?

– Совершенно дикая. Джунгли, болота, вулканы.

– Так это вулкан так недавно грохотал?

– Он самый. И лава через несколько часов подожжет окружающий нас лес. Крил, где остальные твои товарищи?

Все люди переглянулись, понимая, что бортовой коммуникатор частично еще действует, раз определил электронщика по голосу. Но бывшего лейтенанта в первую очередь заинтересовали события снаружи корабля. Он жестами пояснил Гилане предстоящую задачу и отправил на разведку. Затем Николай протянул руку, получил требуемый шлемофон и водрузил на голову:

– Капитан Мензари! Здесь Матеус. Всех людей мы освободили из кают и эвакуировали в трюм. Восемь человек проникли через разрушенный сегмент перемычки в носовые отсеки. Разыскивать их у нас пока нет ни желания, ни времени. Три человека погибли при посадке. Десять серьезно ранены. Собираюсь выйти наружу для осмотра местности. Какие будут указания?

– Хм… Правильно действуете. И правильно, что не забываете о том, кто здесь капитан.

Возникла пауза, во время которой Николай предупредительно поднял указательный палец, призывая товарищей к полному молчанию. Раз гаибсу есть что сказать, пусть первым и говорит. Наконец Мензари спросил:

– Матеус, вы еще там?

– Да. Жду указаний.

– Обстоятельства немного изменились, – неспешно продолжил гаибс – Поэтому для начала обрисую создавшееся положение. Я дал по краберу запрос о помощи моим близким друзьям и соратникам. Скорей всего, помощь уже в пути. Но несколько дней придется провести в ожидании. Для вашей безопасности понадобится охрана в лице робота Эсехона. Иначе вы и дня не протянете и вся моя работа пойдет насмарку. Я уже и не вспоминаю о тех гаибсах, которые существенно пострадают из-за вашей гибели. Поэтому приказываю оказать полное сотрудничество для вашего же спасения. Понятно?

– Так ведь мы только этим и занимаемся! Мечтаем спасти наши тушки для великих и праведных дел.

– Тогда немедленно приступайте к делу! – Тон гаибса стал приказным. – В трюме находятся неповрежденные источники питания. Надо протянуть кабели от них в колодцы или шахты, ведущие в кормовые отсеки. Там мой робот-товарищ заблокирован продольной деформацией корпуса.

– Странно, – не удержался Матеус от комментария, – такой робот может вырезать дырку в борту любого корабля и выбраться наружу…

– К сожалению, Эсехон не располагает для этого достаточным количеством энергии. Он решил, что нет резона тратить свои силы на бессмысленное барахтанье среди погнутых переборок.

– Понятно. Но где нам взять силовые кабели?

– Они находятся на складе, сразу за вашими каютами.

– Но именно туда ушли восемь человек, в отношениях с которыми у нас самые большие трудности.

– Не беспокойтесь. Восемь человек вышли наружу через разрыв переборки в районе главного шлюза. Аптечек там было больше десятка, и они ими воспользовались. Так что смерть от вирусов им не грозит. Но вот более крупная местная фауна очень скоро может их побеспокоить, поэтому надо как можно скорее пустить робота по их следу. Ваша компания заинтересована в этом больше всего. Чем больше представителей вашей расы погибнет, тем меньше человек сможет взять с собой Станислав Городо на путь свободы. А если вас останется меньше сорока, то и ему придется вначале отработать вместе со всеми.

– Тогда мы идем на склад?

– Поспешите! – И гаибс принялся перечислять названия и модификации нужных кабелей с необходимыми разъемами.

На связи осталась одна Ларта, а все мужчины выползли из челнока – и сразу же столкнулись с возвращающейся Гиланой.

– Там снаружи сущий кошмар, – начала описывать свои наблюдения женщина. – Корабль лежит на участке поваленного леса, чуть дальше горы и среди них два дымящих вулкана. По склону одного из них действительно ползет лава и часа через три подожжет растительность вокруг корабля. Из-за разлитого топлива эта груда покореженного металла загорится как свечка.

– Вот оно что! – понимающе кивнул бывший лейтенант. – А как выглядит район носовых отсеков с рубкой управления?

– Там из грунта как раз торчит скальное образование, так что, скорей всего, рубка отрезана деформацией от остального корабля.

– Вот и разгадка, почему наш хитрый капитан хочет освободить своего милого, но туповатого робота.

– Почему туповатого? – удивился Розен. – Он даже шутить умеет.

– А потому, что его искусственный интеллект боится потратить свои силы даром. Он, видите ли, просчитал, что выжечь дыру наружу ему не хватит силенок, и готов погибать. Но если мы ему подгрузим энергии, он опять с легкостью восстановит прежнюю власть.

– Но ведь гаибс не знает об утечке топлива под кораблем, – напомнила Гилана. – Он думает, что безболезненно пересидит небольшой пожар в носовой рубке.

– Вот-вот, – вмешался Станислав, – и спокойно дождется спасателей. Поэтому мне кажется, он действительно хочет сохранить жизни пленников. В первую очередь…

– Ничего подобного! – зло воскликнул Матеус – В первую очередь он хочет спасти только себя. А потом уже кого удастся. И знаете почему? Его нейтронно-кварцевые двигатели использовались до последнего момента посадки – иначе мы не погасили бы скорость. А значит, реактор до сих пор не отключен. Через четыре – максимум пять часов будет большой «бум»!

– Попытаемся уйти как можно дальше отсюда! – предложил Освальд.

– И что потом? Без робота планетарной разведки мы не протянем и дня. Да и запасы пищи наверняка где-то в носовых отсеках. Без Эсехона нам по-любому крышка.

Минуту товарищи переваривали полученную информацию, а потом Розен бодро улыбнулся:

– Значит, идем выслуживаться перед капитаном! Спасать его персонального друга-робота! А уж он…

Компания всей гурьбой направилась к забаррикадированному коридору, но Матеус вернул Освальда и Станислава, отправив с ними мощного Грэга:

– Все-таки снимите пока зенитный пулемет, постарайтесь его вытащить сюда и припрятать возле пробоины.

Добрые полчаса вся группа, натужно пыхтя, таскала тяжеленные кабели и, соединяя, опускала в требуемые колодцы. Как там робот до них добирался, было неизвестно, но, когда по кабелям пустили ток, снизу послышался скрежет и противный визг: Эсехон стал выбираться на свободу.

За пять минут до этого Николаи предупредил Мензари о разлитом под всем кораблем топливе. Ведь робот мог выбрать наилегчайший путь, прорезав наружную обшивку, а при этом достаточно хорошей искры для возгорания разлитого топлива. После такого сообщения невозмутимый голос гаибса заметно дрогнул – от испуга или от удивления, а скорей всего, от их совокупности, он сказал уважительно:

– Ребята, с вами можно работать!

Пока робот вырезал проход в трюм, подключили полное освещение и принялись оказывать помощь раненым. Эсехон не стал долго задерживаться возле челноков, только дал полный круг в своем излюбленном стиле «крутой железяки» и помчался освобождать капитана. Естественно, самая боеспособная часть недавних смертников последовала за ним. Втайне люди надеялись отыскать хоть какое-то, желательно небольшое, оружие. Да и вообще, не мешало осмотреться в носовых отсеках. Но Эсехон не был совершенно тупым – довел людей лишь до продуктового склада, заставил набрать припасов, медицинских аптечек, комбинезоны средней защиты в количестве шестидесяти штук и отправил в трюм с приказом:

– Всем немедленно переодеться и покинуть корабль. Тотальная эвакуация!

Снаружи дело, похоже, двигалось к полудню. Безымянная звезда находилась в самом зените и своими лучами пыталась прорваться сквозь задымленную и запыленную пеплом атмосферу. Дышать было трудно, словно в парилке, да и температура воздуха составляла около тридцати восьми градусов по Цельсию.

До открытого пространства, где не было растительности, простиралась трехсотметровая полоса поваленного тормозным выхлопом леса. Так что пробираться через хаос спутанных лиан, стволов и вздыбленных корней приходилось с большими трудностями, а ведь еще нужно было нести на себе раненых и внушительные запасы пищи. За брезентом, палатками, преобразователями энергии и кухней пришлось делать дополнительные ходки всему здоровому составу отряда. Оказалось, что очень много полезного осталось на корабле в хорошем состоянии. Во время первого выхода взяли лишь самое необходимое для выживания: на случай, если не будет возможности вернуться к кораблю.

Первым на изрезанное оврагами плоскогорье ступил Матеус с тяжеленным пулеметом на плече. Живность здесь наверняка обитала, но сейчас разбежалась, напуганная ревом посадки и неприятными запахами ядовитого топлива. Тем не менее следовало в любой момент ждать их возращения. Бывший лейтенант остался на плоскогорье, чтобы прикрывать раненых в случае неожиданного нападения. Оставил возле себя и Гилану, обучая, как заряжать громоздкое оружие. Вдвоем это делать было удобнее.

Раненых расположили возле тюков с провиантом, и вся дееспособная часть отряда вновь подалась к кораблю, с опаской поглядывая на близкие джунгли: оттуда уже начинали раздаваться порыкивания и визги. Мешкать никто не собирался, вещи из трюма забирали с завидной скоростью.

Во второй раз к переносчикам присоединился и Эсехон, под самую завязку нагруженный скарбом для временною лагеря. Кроме того, он откопал в дебрях корабля невредимого робота-ходунца и теперь вовсю использовал своего субтильного меньшего братца. За ними показался и лично капитан Мензари – в скафандре наивысшей защиты с усиленным механическим экзоскелетом и увешанный оружием как новогодняя елка игрушками.

На плоскогорье гаибс выбрался последним. Остановился вместе с Эсехоном возле Матеуса и кивнул на поставленный вертикально пулемет:

– Сумеешь попасть из него в цель? Ведь раньше его наводила автоматика.

– Как раз хочу попробовать.

– Куда? Или в кого?

– Вон среди тех скал видел морду какого-то бронтозавра. Метров пятьдесят…

Робот тут же выдал название массивного травоядного в соответствии с классификацией, сообщив:

– Медлителен, но агрессивен, злобен и очень опасен из-за большой массы. Их еще называют топотунами.

Бывший лейтенант установил пулемет на валун, тщательно прицелился и нажал спуск. Конструкторы пулемета не обеспокоились бесшумностью стрельбы, поэтому громыхнуло знатно. Бравый стрелок тут же оттянул затвор двумя руками, а Гилана ловко вставила следующий снаряд. Но стрелять больше не пришлось: бочкообразная туша животного лежала на боку, вяло подергивая конечностями.

– Отлично! – воскликнул Мензари и обратился к своему механическому другу: – Эсехон, нам тут ничего не грозит. Отправляйся с людьми за остальными вещами и продуктами. А своего коллегу отправь на поиски восьмерки беглецов. Скорей всего, они в тех скалах с пещерами. Если их еще не пожрали рюкуни, то, может, успеем спасти.

Видимо, уже по ходу произнесения приказ трансформировался по радиолучу в нужном направлении. Робот-ходунец моментально разгрузил взваленное на него добро и резво побежал на длинных ножках в сторону скал. К великому удивлению Матеуса, уже через десять минут оттуда показалась восьмерка растерянных уголовников, которых механический поводырь подгонял жуткими, пронзительными звуками сирены и инфразвуком.

Мензари довольно оскалился.

– И на что эти бараны рассчитывали? – поделился он своим недоумением с бывшим лейтенантом. – Вы хоть организовались и оружие нашли. А они… – И когда беглецов подвели вплотную, заорал на них дурным голосом: – Кто вам разрешил покидать корабль?! Отлыниваете от работы?! За это вам двое суток внеочередных нарядов по кухне! А сейчас поспешите к кораблю! Переносить оборудование и вещи для временного лагеря! Бегом!

Метакса, опираясь на импровизированный костыль из обломка ветки, попробовала возражать:

– Господин Мензари! Я ранена!

– Раненые не бегают среди скал! – ответил гаибс и стал демонстративно доставать из кобуры парализатор.

Конвой так бодро рванул с места, что вызвал сдержанный смех лежащих и сидящих на земле раненых. Пряча улыбку, Николай спросил:

– Где предполагаете разбить лагерь?

Вместо ответа последовал весьма странный вопрос, произнесенный шепотом:

– Почему ты решил выпустить робота из ловушки?

– Люблю постоянство и тех, кто выполняет договоры, – после паузы ответил Николай.

– Но ведь и с моими друзьями ты смог бы договориться. Возможно, с ними это получилось бы даже проще.

– Неизвестно, кто они и как себя поведут.

Гаибс в упор заглянул человеку в глаза и пробормотал:

– Ну что ж, меня радует твоя сообразительность.

Но бывший лейтенант просто не стал высказывать все свои соображения вслух. Перед гибелью Мензари обязательно бы уведомил спешащих на помощь друзей о причине своей смерти. И тогда ни о каких конструктивных переговорах не могло быть и речи. Это во-первых, а во-вторых – без робота и корабельных припасов пережить несколько ночей на дикой планете проблематично даже таким отчаянным воинам, как Матеус, не говоря уже про слабых женщин и тяжелораненых. И оба зенитных пулемета не спасут. А умный комплекс планетарной разведки способен и предупредить, и помочь, и защитить… да все что угодно!

Про обвешанного оружием гаибса и говорить не приходилось. Видимого на портупеях комплекта батарей и обойм может хватить на несколько недель правильно организованной обороны. Теперь только бы отыскать хорошее место для лагеря, построить его и терпеливо дожидаться вызванной помощи.

Третья ходка по протоптанной дорожке прошла гораздо быстрей. Хорошо видимый поток лавы заставлял людей торопиться изо всех сил. К тому же большинство из них знали, что в ближайшие пару часов корабельный реактор может взорваться.

Нагруженный до предела Эсехон на ровной поверхности прибавил ходу и, не скидывая груз, подкатил к капитану:

– Вот карта местности. Успел вытянуть последнюю информацию из бортовых данных. Вот здесь, у самых скал, несколько удобных площадок.

– А не слишком ли близко от корабля? – засомневался Мензари. – Как бы нас не накрыло радиоактивным облачком.

– Роза ветров здесь преимущественно с плато, так что нет смысла забираться далеко в горы.

– Хорошо, но как нам лучше передвигаться? Ведь три ходки придется делать. За оставшееся время никак не успеть.

– Пойдем в два этапа. Вон за той невысокой грядой, – клешня робота вполне человеческим жестом указала в направлении горного хребта, – сделаем перевалочный пункт, там выхлоп вас не достанет. А уже оттуда проведем разведку намеченных площадок. Какой груз отправляем первым?

– Раненых, – твердо ответил гаибс – И то, что удастся взять из продуктов. Подгоняй людей, я иду с вами.

Глядя, как недавние смертники прилаживают на плечи рюкзаки и поднимают носилки с ранеными, Мензари протянул Николаю устройство связи:

– Останетесь тут охранять груз. Если мамонты попрут в атаку, зови, не стесняйся.

– Тут и мамонты есть?

– Откуда им взяться, если ледниковым периодом здесь и не пахло, – хмыкнул гаибс – А вот ящеров и бронтозавров хоть отбавляй. И завалил ты, кажется, всего лишь самого маленького из них.

– Кстати об этом «маленьком», – вспомнил Матеус – Эсехон не мог бы убрать тушу куда подальше? А то набегут более крупные хищники на запах крови…

– Верно. Эсехон, дружище! Откати тушку подальше отсюда и отрежь от нее кусок мяса для анализа и пробы: вдруг оно вполне съедобное.

Планетарный робот был мастер на все клешни. Уже через пять минут он откатил тушу в глубокую расщелину, а кусок освежеванного мяса завернул в гигиенический пластик.

Затем капитан разбитого корабля возглавил тронувшуюся колонну. Впереди него шустро семенил робот-ходунец, Эсехон двигался замыкающим. Причем старался делать это так, чтобы все время оставаться на прямой линии между оставшимся в тылу пулеметчиком и впереди идущим гаибсом. Наемная убийца опытным глазом сразу разглядела этот маневр:

– Смотри, как боится, что ты выстрелишь в спину.

– Вряд ли просто разумная предосторожность. Нам нет ни малейшего смысла обретать такую мнимую свободу.

– А если бы тебе удалось захватить крабер? – Разговаривая, Гилана не забывала внимательно осматриваться. – Ведь у него наверняка не один аппарат для галактической связи.

– Наверняка. Но что с них толку?

– Как? Неужели из твоих военных товарищей тебе никто не пришел бы на помощь?

– В Отрог Гаибсов?! Шутишь! Настолько близких друзей у меня не было… – Немного подумав, Матеус признался: – Да и таких, которые бы стопроцентно меня спасли где-то в центре Галактики, – тоже.

– Жаль. И Городо никому не доверяет.

– Может, у тебя есть такие верные помощники?

Женщина криво усмехнулась:

– У меня и подавно нет! А те, которым я когда-то безраздельно доверяла, меня же и предали.

Николаю захотелось расспросить более подробно об этих предателях, но, заметив, как женщина плотно сжала губы и нахмурилась, он удержался от вопросов. К тому же со стороны джунглей послышался громкий визг.

– Может, это какой-нибудь дикий кабан? – предположила Гилана.

– Тогда этот кабанчик размером с танк. Смотри, как деревья там дрожат и шатаются!

Пока невидимое животное не выходило на образовавшуюся просеку и передвигалось в гуще зарослей высотой метров пятнадцать. Однако по всему выходило, что двигалось оно в их сторону.

– Роза ветров! – вспомнила Гилана. – Ветер несет запах от нас в его сторону.

– Похоже на то, – согласился Матеус, укладывая пулемет на гору снаряжения. – Зато у нас выгодная позиция, и, как только он покажется, я начну стрелять.

В этот момент хищник появился во всей красе. Люди не были сильны в палеонтологии, поэтому классифицировать увиденную особь не смогли. Лишь выдохнули одновременно:

– Динозавр!

Ящер был метров шесть в высоту, с огромной крокодильей пастью и мощными нижними конечностями, на которых он передвигался довольно шустро. Выйдя на опушку, он на мгновение замер, пытаясь рассмотреть, откуда идет незнакомый запах. И тогда Матеус послал первый мини-снаряд.

На расстояние двести метров меткость стрельбы значительно понижалась, поэтому удар разрывной пули пришелся в бок хищника по касательной. Но бронированная кожа лопнула, доставив динозавру неприятные ощущения. Поросячий визг перекрыл все мыслимые звуковые барьеры. Пока чудовище от боли безумно вращалось на месте, раздался второй выстрел, еще более неудачный: пуля попала в хвост. Судя по всему, это было уже не столько болезненно, сколько раздражающе. Ящер явно связал огненные уколы с незнакомым запахом и рванулся в атаку. Третья пуля, попавшая точно в шею, заставила его притормозить, но чудовище упорно, хоть и гораздо медленнее, продолжало двигаться вперед. Однако бывший лейтенант приноровился к громоздкому оружию, и четвертый выстрел оказался самый удачным: прямо в пасть. Он насквозь пробил череп и вырвал у чудовища солидный кусок плоти вместе с мозгами.

– Плохо, – проворчал Матеус, недовольный результатом, – пятьдесят метров успел пробежать. Надо будет соорудить на стволе что-то наподобие мушки и пристреляться как следует.

– Помудрим позже, – пообещала Гилана и добавила: – Люди и роботы возвращаются. Может, и успеют все перенести, но лава совсем близко…

Пока делали вторую ходку, пулеметчика с помощницей никто не побеспокоил. Но когда отряд переносчиков стал грузить на себя последние вещи, из леса выскочило сразу три динозавра. Причем эти особи были явно старше и на метр выше своего предшественника. Матеус сразу же хотел стрелять, но Эсехон его остановил:

– Не горячись, человек. Пусть подойдут к трупу. Это же хищники, запах крови должен привлечь их к еде.

– А если нет?

– Так ведь я рядом.

Три хищника осторожно приблизились к истекающему кровью телу, принюхались и начали жуткое пиршество.

– Вот видишь, а ты сомневался, – с явным превосходством констатировал Эсехон и скомандовал остальным людям: – Выступаем! А вы, с пулеметом, двигайтесь справа, посредине и чуть выше. Там несколько бронтозавров маячили.

Обустройство лагеря закончили только поздно вечером. Выбранная площадка между скал, видимо, служила ристалищем для борьбы местных хищников-самцов – она была изрыта когтями и лапами, словно после хорошей вспашки. Это пугало, но Эсехон сумел настоять на своем, заявив, что лучшего места им найти не удалось.

На площадку вело лишь два прохода между отвесных скал. Больший сразу наглухо закрыли направленными взрывами, а меньший, в виде трехметровой арки, лишь завалили огромным валуном, поверх которого осталась полуметровая щель для стрельбы или выхода по надобности. В самом углу площадки шумный поток тонким слоем сбегал по скальному склону и затем нырял в узкую расщелину, решая своим присутствием проблемы с водоснабжением. Судя по всему, теплый ручей образовался недавно по геологическим меркам. Набирать воду казалось немного проблематично, ведь русло еще не пробилось. Но чуть выше находился удобный карниз, по которому можно было дойти до отверстия в скалах, откуда и вырывался поток.

По периметру природной стены робот-паук установил детекторы массы, радары и еще несколько полезных штук, которые могли опознавать и отпугивать животных простым инфразвуком. В тылах площадки находились изрезанные расщелинами скалы, в которых виднелось несколько узких отверстий. Туда послали незаменимого робота на проворных металлических лапах – не хватало еще сражаться с целым выводком рюкуней, животных наподобие гигантской выдры с тигроподобной пастью. Обследование успокоило настороженного Мензари: никто из хищников там не обитал, скорее всего, пещеры были пробиты потоками воды во время обильных ливней. Поэтому палатки располагали с таким учетом, чтобы дождевые воды никого не смыли.

Свою палатку с прочнейшим пластиковым каркасом гаибс установил под удобным скальным козырьком, в глубоком и сухом гроте на лидирующей высоте и теперь со всеми удобствами мог наблюдать за лагерем.

Наказание для восьми сбежавших уголовников не заставило себя ждать: под бдительным присмотром Эсехона штрафники готовили и раздавали ужин. Когда все остальные разошлись спать по своим палаткам, наказанные мыли посуду, убирали в возведенной столовой, а после этого еще и наводили порядок в кое-как сброшенных продуктах: начался сильный ливень, и Эсехон справедливо обеспокоился сохранностью съестных припасов. Более того, наутро наказанных подняли раньше всех и заставили готовить завтрак.

Стоявшие на раздаче каши Гайс и Метакса выглядели бледными, уставшими и такими злющими, что даже улыбающийся Станислав передумал язвительно шутить в их адрес. Только уже сидя за общим столом, великий промышленник презрительно процедил сквозь зубы:

– Лучше бы я сам себе приготовил, чем получать пищу из их рук.

– Не привередничай, – цыкнула на него Гилана. – А то и тебя в наряд на кухню отправят.

– Все лучше, чем бездельничать.

– Сомневаюсь, что мы здесь отдыхать будем, – высказался Розен – и как в воду глядел.

После завтрака гаибс спустился со своих «небес», построил всех работоспособных людей, несмотря на накрапывающий дождик, и стал давать задания:

– С водой нам невероятно повезло! Можно пить, не обеззараживая и не фильтруя. Да и носить издалека работникам кухни не придется. А вот с топливом у нас напряженка. Из моего корабля извлечь больше ничего не удастся, все видели вчера облако дыма, уплывающее в джунгли… – Глаза капитана затуманились от нахлынувших воспоминаний об утрате, и он тяжело вздохнул. – Поэтому необходимо регулярно пополнять запасы древесины для костров. Помимо этого Эсехон провел полный анализ того куска мяса, которое он отрезал от бронтозавра. Метаболитов, опасных для наших организмов, не обнаружено. Значит, мы можем приятно разнообразить наш рацион. Вряд ли кто из вас после тюремного пайка откажется полакомиться жаренными на костре деликатесами. Выступаем немедленно, дел на сегодня предостаточно.

Двигаться по расползавшемуся под ногами грунту было сложно, но в остальном дождь досаждал несильно: у комбинезонов были удобные капюшоны, и за шиворот никому не текло. Откатили валун, и Эсехон первым протиснулся в открывшийся проход. За ним последовал штатный охотник с тяжеленным пулеметом и Гилана с двумя поясными сумками с мини-снарядами. Потом и остальные люди поспешили по оставляемой гусеницами колее. Мензари тоже выбрался из природной крепости, но дальше не пошел, решил оставаться в тылах для прикрытия. Крутившегося возле него робота-ходунца отправил к заготовителям.

Прошедший ночью ливень полностью затушил пожарище вокруг корабля, затопив и без того мокрые джунгли потоками воды. Так что дров было навалом. К тому же опушка леса напротив площадки, видимо, тоже нередко использовалась животными для игрищ или сражений: поваленных стволов хватало с лихвой. Роботы вытаскивали их на открытое пространство, распиливали и без церемоний грузили людям на плечи. Но если Станислав и его товарищи работали азартно, в охотку и с огоньком, то Гайс со своей компанией оглашал окрестности вульгарными ругательствами, стонами и проклятиями. Дошло до того, что гаибс, услышавший такое недовольство, пригрозил ропщущим уголовникам парализатором.

Четыре часа тяжелой и изнурительной работы прошли под аккомпанемент непрекращающегося дождика. А затем заготовители подверглись массированной атаке.

Почему стадо топотунов так долго таилось в лесу, непонятно. Не исключено, что животные подкрались постепенно, прикрываясь густыми переплетениями зарослей. Может, их спугнуло что-то в джунглях, а может, они считали нарушение границы территории кощунством, но вырвались топотуны на открытое пространство, мыча от злобы и на порядочной скорости. Матеус не мешкая открыл стрельбу, и попадания его были идеальными. Только скорострельность у него сегодня плохая: виной тому скользкие от дождя рычаги затвора. В результате этого Гилана получила сильнейший удар по кисти и в дальнейшем вставляла заряды только одной рукой. Однако им удалось остановить четырех взбешенных животных. Еще четверых обездвижил Эсехон, и одного подстрелил прибежавший на помощь капитан Мензари.

К большому сожалению, твари успели потоптать нескольких человек. Но если две женщины отделались легкими ушибами и одним переломом, то самый нерасторопный мужчина остался втоптанным в раскисший грунт с проломленной головой.

Вот так печально окончилась для заготовителей первая вылазка. Мяса хватит на месяц, а вот «поголовье» людей сократилось до сорока шести. И Станислав Городо во время обеда напомнил о высказываниях гаибса:

– Он говорил про сорок человек. Не нравится мне это…

– Придется присматривать за остальными и оберегать, – кивнул в ответ Николай Матеус.

Во второй половине дня резко усилился ветер с гор, разогнал тучи на небе, и довольно яркие и жгучие лучи местной звезды принялись интенсивно испарять накопившуюся в земле влагу. Продолжать лесозаготовки было не просто бессмысленно – бревен уже накопилось предостаточно, – но и смертельно опасно. Оставленные перед «крепостью» трупы топотунов привлекли такое скопище огромных и свирепых хищников, что одно только зрелище звериного пиршества заставляло вздрагивать даже видавших виды людей. Некоторые ящеры попытались мордами вытолкнуть валун, закрывавший малый проход, но Эсехон с такими гостями не церемонился: малой мощности удар парализатором по глазам – и ослепленные динозавры с диким визгом уносились прочь, топча при этом более мелких особей.

Большее опасение вызвали попытки гигантских саламандр забраться на окружавшие лагерь скалы. Плоские жуткие создания, похожие на десятиметровых крокодилов, оказались весьма проворными скалолазами. Пришлось в четырех местах, по которым пытались взобраться саламандры, подрезать взрывами наклонные скаты скальных пород, тем самым их выравнивая. И только после этого люди смогли спокойно заниматься хозяйственными делами.

Гайсу, Метаксе и шестерым их подельникам, продолжавшим тянуть лямку наряда, выдали клинья, кувалды и заставили раскалывать влажные стволы, а затем раскладывать готовые дрова для просушки. Скальные породы нагрелись до такого состояния, что о них можно было обжечься, поэтому древесина сохла прямо на глазах. А вот сами провинившиеся беглецы с той же скоростью теряли нормальное человеческое выражение лица. Злоба и ненависть так и змеились в каждом их взгляде, брошенном в сторону. Да еще и Эсехон принялся время от времени поучать их, как вкусно будет на заготовленных дровах поджаривать истекающее соком мясо. Видимо, у планетарного робота было развито не только чувство юмора.

Восьми женщинам раздали ножи, и те занялись разделкой мяса. Причем для улучшения вкуса куски мякоти ненадолго погружались в пластиковые мешки с недурно пахнущим маринадом.

Остальным тоже нашлась масса работы по благоустройству лагеря. А вот восьмерке Матеуса, или, как ее стал называть гаибс, «бригаде подскока», дано было отдельное задание. Николай постарался ввести в состав бригады и Бетти, ту самую женщину, которую Метакса пыталась изнасиловать. Мензари немного подумал, согласно кивнул и снял «курочку» с разделки мяса. Зато Станислава Городо решил оставить при себе, – видимо, для новой беседы. А бывшего лейтенанта принялся инструктировать в присутствии всей восьмерки:

– Робот-ходунец из-за массивности не может проверить все ответвления пещер в нашем тылу. Поэтому берите по два фонаря, страховочные лини и разведайте каждую дырку. Лучше сделать это сразу, чем дожидаться, пока оттуда выползет невесть что. Попутно сделаете подробные планы каждого ответвления, в которое удастся протиснуться. Надеюсь, вы справитесь с этим заданием без лишних жертв и ранений. И нечего переглядываться! Или чего-то боитесь?

Николай пальцами изобразил захлопывающуюся пасть:

– А если нас это самое «невесть что»…

– Эсехон сейчас изготовляет восемь полутораметровых кольев, и они вполне могут сойти за приличные копья.

– Поиграем в пещерных людей, – пошутил Розен, но тут же стушевался под недовольным взглядом гаибса: запрет высказываться без разрешения пока не отменялся.

Наказания не последовало, но протяжный вздох капитана заставил задуматься о последствиях. Мензари, возвышающийся даже над Грэгом Доминго, одним своим видом вызывал уважение и опасливую настороженность. Показав в улыбке свои кривые клыки, гаибс продолжил:

– В узком пространстве колья – весьма эффективное оружие. Вдобавок на всякий случай я тебе выдаю вот это. Под личную ответственность.

С этими словами Мензари достал из второй своей кобуры небольшой, но весьма мощный парализующий станер и протянул Матеусу, несказанно удивив этим всех пленников. А уж бывшего лейтенанта и подавно.

– Благодарю за доверие! – отрапортовал Николай.

– Не вздумай его потерять! Сразу после возвращения вернешь мне станер вместе с картой и подробным отчетом.

– Несомненно, капитан Мензари!

– Отправляйтесь! – скомандовал гаибс и величественно удалился в свою палатку в стратегическом гроте. Станислав спешно пожал руки всем членам «бригады подскока» и бросился за капитаном.

– Итак, – приступил к командованию Матеус, – Грэг, Розен – за кольями. Освальд и Крил – за фонарями и батареями к ним. И возьмите три мотка капроновой веревки. Ларта и Бетти – набрать каждому члену отряда по большой фляге воды. А ты, Гилана, проверь этот электронный планшет, будешь в пути наносить координаты.

В гротах, промытых за века водой, действительно было тесновато. В некоторые из них с трудом могла протиснуться лишь юркая и худенькая Бетти, да и то пару раз пришлось вытаскивать ее за ноги из сузившихся тупиков. В правых проходах за несколько часов так ничего найти и не удалось. Зато с левой стороны бригада почти сразу наткнулась на кое-что интересное. В первом же тупичке, уходящем вглубь, из которого застрявшую Бетти вновь вытащили за ноги, женщина что-то заметила.

– Там какая-то дыра, – возбужденно рассказывала юркая разведчица, отплевываясь от попавшего в рот песка. – Я фонарем посветила – темно! Ничего не видно.

– Скорей всего, там небольшая пещера, – предположил Николай.

– Копаем? – тут же отозвался Грэг, подкидывая на руках свое деревянное копье.

– Попробуем. Тем более что осколки и песок здесь наносные. Возможно, здесь раньше бурлил внушительный поток.

Копали торопливо, сменяя друг друга в тесном пространстве. Женщины светили и помогали отгребать назад растущую кучу из мелких камней и слежавшегося песка. Скоро отверстие расширилось до такой степени, что Матеус смог засунуть в темный провал голову и руку и осветил пространство самым мощным фонарем.

– Мама родная! – раздалось его восклицание. – Да здесь не пещера, а целое царство волшебных сосулек! И до пола метра два с половиной, можно легко спрыгнуть. Вот только дырку чуть расширим…

Он сдал назад и пропустил товарищей полюбоваться чудесным видом. Затем отверстие быстро расширили, просто сбивая края наружу, и без труда спустились внутрь.

Пещера действительно поражала величиной и красотой. Тысячи сталактитов свисали сверху, а снизу к ним устремлялось не меньшее количество сталагмитов. И все они в лучах фонарей отсвечивали зеленым и желтоватым мерцанием, а в окружающих породах прыгали солнечные зайчики.

– Ух ты! – первой выразила свое восхищение Ларта. – Неужели это блестят драгоценные камни?!

Лучшим специалистом в геологии оказался Освальд. Он попытался отбить выступающие края пород комлем своего копья и рассмотреть их под лучом фонаря. И сразу высказал свое мнение:

– Ничего ценного. Сильнее всего блестят кусочки черной слюды да расплавленные крупицы стекла.

– Но зато как красиво! – восхитилась и Бетти, не преминув при этом похвастаться: – Вот какая я! Без меня бы вы сюда не попали.

– Зато останься ты на кухне, – отозвался Розен со смехом, – лично подала бы нам на ужин самые лучшие кусочки зажаренного мяса.

– Кстати, – Матеус призвал всех к вниманию, – нам пора возвращаться, если хотим попробовать те самые изумительные мясные блюда. Так что быстренько рисуем план каждого изгиба и возвращаемся. Ходить парами, с обязательной подстраховкой!

В данном случае капроновые веревки были жизненно необходимы. К счастью, никто никуда не провалился, но до беды оставался всего один шаг. Розен больше смотрел наверх, чем под ноги, и только внимательная Гилана, идущая сзади него, предотвратила возможное падение.

– Стой! Куда прешь?! – воскликнула она, посветив под ноги.

Вокруг тут же собрались все остальные товарищи. Объединив свет всех фонарей, они попытались рассмотреть широкую трещину в самом дальнем углу пещеры.

– Ух ты!

– Вот это дырища!

– И дна не видно. Уходит прямо вниз и в сторону, под горы. Как она могла образоваться?

– Скорей всего, от землетрясения, – предположил Освальд, а Розен тут же добавил серьезным голосом:

– Или шахтеры выкопали.

– Какие шахтеры? – изумилась Бетти, и Розен нарочито старательно принялся объяснять:

– Вот мы топотунов будем сегодня пробовать?

– Ага…

– Следовательно, кто-то их пасет. А ведь пастухи не могут жить без шахтеров? Не могут! Значит, те этот ход и прорыли.

– Зачем?

– А чтобы ты спросила!

Еще до того как все засмеялись, Бетти поняла, что ее разыгрывают, и замахнулась фонарем:

– Щас как дам… больно!

– Отставить избивать маленьких, – прикрикнул улыбающийся Николай и, еще раз заглянув в щель, покачал головой: – Вниз спускаться нет смысла, опасность оттуда не грозит. Вряд ли кто взберется по ровной отвесной стене.

– Но при сильном землетрясении, – Гилана показала пальцем предполагаемую линию на светящемся планшете, – трещина может увеличиться в том направлении. А там наш лагерь. Помимо этого по ней может устремиться лава из недр этой трясущейся планеты.

– Похоже на то. Ладно, тщательнее просчитаем снаружи. Или ты отказываешься от ужина и продолжишь замеры?

– Хочешь, чтобы меня к себе забрали розеновские шахтеры?

– Только этого не хватало! У нас и так людей мало. Все! Двигаемся в лагерь!

При последних словах Николай пропустил Гилану вперед и машинально придержал ее за талию. Ушедшие вперед товарищи не видели, как наемная убийца резко развернулась и даже присела, словно изготовилась к прыжку. Но, наткнувшись на удивленный взгляд мужчины и его недоуменное «Ты чего?», тут же поспешила за остальными, кипя от злости. Никогда прежде она не разрешала притронуться к себе подобным образом ни одному мужчине! Долгие годы сексуального воздержания превратили ее в нервную и очень агрессивную при таких прикосновениях особу.

К тому времени как люди выбрались из лабиринта гротов, снаружи уже окончательно стемнело. Никаких лун на небе не наблюдалось, да и звезды не слишком впечатляли мизерными и малочисленными отблесками. Зато два костра горели ярко и красиво, а от запахов жарящегося мяса можно было захлебнуться слюной.

Однако возле импровизированной столовой всей спешащей к столу бригаде опять испортили аппетит. Вначале они чуть не наступили на извивающегося по земле Сакуса. Встречавший их Станислав пояснил:

– Опять впал в истерику, стал выкрикивать нелепости в адрес капитана Мензари, а Эсехон его сразу завалил в живот из парализатора.

– Оказался недоволен своей долей?

– Ага. Кричал, что нельзя держать людей в таких скотских условиях и заставлять так каторжно работать.

– Тоже мне людь нашелся! – Грэг Доминго с презрением сплюнул в сторону стонущего Сакуса. А Крил добавил:

– На настоящей каторге этот слизняк сдох бы в первый же день. Слишком быстро он забыл, что недавно избежал казни.

– Таких уродов лишь могила исправит, – бросил Матеус товарищам и направился к гаибсу, сидящему в сторонке под навесом: – Капитан Мензари, вот станер, использовать не пришлось. Все обследовать не успели, зато нашли огромную пещеру внутри вон той скалы. В ней тоже не оказалось опасных обитателей.

– Ладно, потом покажете составленные вами карты. Можете ужинать.

Но лишь только «бригада подскока» расположилась за столом, как включилась сирена тревоги. К Эсехону поступали данные со всех детекторов массы, расположенных на природной стене, поэтому он первым оказался в курсе происходящего.

– Всем отойти к гротам. Из джунглей вышло что-то огромное и движется в нашу сторону. Инфразвука не боится. Метров пятнадцать высотой, вес около двенадцати тонн.

Уже начавший отход Мензари скомандовал:

– Пулеметчик! На позицию!

Еще раньше была выбрана удобная площадка возле капитанского грота, на правом фланге обороны, откуда прекрасно простреливалась вся скальная стена и почти все открытое пространство за ней. Приближение такого огромного существа могло окончиться весьма печально для лагеря: самое низкое место как раз и было около пятнадцати метров в высоту. Правда, стена там была совершенно отвесной, но ведь и возможностей гигантского гостя еще никто не знал.

Пока Николай и его товарищи бежали к установленному на деревянных треногах пулемету, робот планетарной разведки определился с классификацией зверя:

– К нам пожаловал тираннозавр! Таких огромных особей наверняка еще не наблюдали в истории. Только за одни съемки этого монстра мы можем заработать немалые деньжата!

За спиной Николая запыхавшийся Станислав пробормотал:

– Главное – не заработать деньжата, а с умом их потратить…

Остальные товарищи, чтобы не мешать стрелку, присели на склоне у грота в ожидании представления. Для предстоящей охоты надо было осветить нежданного визитера.

Наконец Эсехон посчитал, что настал самый подходящий момент, и прибавил громкость своих динамиков:

– Охотник, ты готов?

– Готов! – крикнул Матеус, направляя ствол в непроглядную мглу.

– Тогда стреляй ему прямо в глаз.

– А если эта туша здесь же и дух испустит? Ты сможешь потом отбуксировать его в лес?

– Действительно, – согласился робот, – напрасный труд. Тогда стреляй ему в бок, в район печени – самое слабое место. Если не убежит умирать в джунгли и полезет на скалы, тогда я его встречу гостинцами.

В следующее мгновение два мощных прожектора осветили чудо животного мира.

Экземпляр был просто великолепен. Даже наводя страх своим жутким и несокрушимым видом, он непроизвольно притягивал к себе взоры наблюдателей. Хотелось пристально и неспешно рассмотреть это творение природы, состоящее из стальных мышц, бронированной кожи, двадцатисантиметровых зубов и огромных когтей на передних конечностях.

Когда луч света ослепил тираннозавра, он как раз принюхивался. Вытянув голову вперед, чуть пригнувшись, он пытался уловить доносящиеся из-за скальной стены запахи. Недовольный ярким светом монстр грозно рыкнул – словно валуны с гулом прокатились по бетонной трубе, – затем шагнул вперед.

– Стреляй! – гаркнул Эсехон, прекрасно видя все через камеры приборов, и охотник больше не медлил. Пуля пробила бугристую кожу как раз в области предполагаемой печени. Но то ли там была толстая прослойка мышц и сала, то ли печень у таких животных не обладает болевой чувствительностью, но тираннозавр только рыкнул громче и ускорил свое продвижение. В несколько шагов преодолев оставшееся расстояние, он с неожиданной ловкостью встал на выступ правой нижней лапой, а передними ухватился за самый край природной стены и стал подтягиваться, отталкиваясь огромным упругим хвостом.

Вторую пулю Матеус направил точно в локтевой сустав верхней конечности животного. Теперь тираннозавра допекло по-настоящему: со страшным ревом он отпустил верхушки скал и стал заваливаться назад, а когда грохнулся на землю, все задрожало, словно от небольшого взрыва. Из пасти монстра продолжали вырываться оглушительные звуки, постепенно переходя в обиженное повизгивание. Подняться такой туше оказалось весьма проблематично. Лишь прокатившись пару раз по склону, тираннозавру удалось встать на ноги, при этом подстреленная верхняя конечность неестественно свисала вниз.

Но выстрелы сделали свое дело: чудовище озадаченно прислушивалось к болезненным ощущениям внутри и явно отказалось от намерения добыть ароматное кушанье. Обиженно порыкивая, повизгивая и прихрамывая, оно потопало в джунгли, а люди принялись оживленно обсуждать увиденное:

– Вот это махина!

– И ведь мог запросто через скалы перелезть!

– Что же, его запах мяса жареного привлек?

– Видимо, нравится такое блюдо! Гурман!

– Вот жалость, наши порции остыли.

– Спускаемся вниз?

Тут подал голос Эсехон:

– Отбой тревоги. Быстрей заканчивайте ужин, тут может находиться целое стадо таких великанов. Детекторы и так зашкаливают: видимо, на опушке собрались все хищники из округи и доедают подстреленных нами топотунов.

Глава четвертая

После ужина Матеус и Гилана пошли на отчет к гаибсу, захватив с собой электронный планшет, а остальным было разрешено отдыхать. Эсехон в палатку капитана Мензари не въезжал, но его манипуляторы с камерами нависли над столом совещания.

– Вот эти места мы еще не обследовали, – показывал Николай на большой голографической пространственной карте, созданной прибором над столом. – И здесь, выше, есть несколько щелей. Сама пещера, если верить электронным замерам, находится внутри этой скалы. Толщина переборки здесь всего лишь четыре-пять метров, и это не цельная порода. Скорей всего, здесь тоже была трещина, но ее со временем засыпали рухнувшие обломки камней.

Гаибс в раздумье подвигал своей щетинистой челюстью.

– Предлагаете пробить отверстие и воспользоваться природным сооружением в качестве места для лагеря?

– А почему бы и нет? И дождь нестрашен, и никакой тираннозавр туда не пролезет. Кстати, и кухню там можно устроить, тогда запахи будет уносить сквознячком в щели потолка.

– При сотрясении горной гряды нас могут пронзить падающие сталактиты.

– Сразу после посадки было довольно сильное землетрясение, но никаких рухнувших объектов большого размера на полу пещеры мы не обнаружили.

– Но вдруг эта щель ведет к кипящей лаве? Ведь вулканы не так далеко от нас, – продолжал сомневаться Мензари, но у Матеуса на все были готовы ответы:

– Снизу воздух выходил намного прохладнее, чем средняя температура в пещере.

– При землетрясении все может резко измениться… Если лава брызнет… А ты что скажешь, Эсехон?

– Мне-то что, – послышался голос из динамика в манипуляторе. – Я снаружи останусь.

– Шутник! – буркнул Мензари. – Я серьезно спрашиваю.

– По логике, – стал рассуждать робот, – если лава прорвется именно оттуда, то и здесь нас всех переплавит. Делать нечего, пробьем аккуратный тоннель, а там посмотрим. Воспользуемся или нет, но запасной вариант не помешает.

– Сколько энергоресурса у тебя осталось?

– Пока достаточно. Да и не собираюсь я там корячиться, – со стариковской ворчливостью возмутился Эсехон. – Вон бездельников полный лагерь! Пусть с двух сторон и начинают разборку щели. Я лишь помогу в самых трудных местах.

– На том и порешим! – Гаибс хлопнул ладонью по столу и добавил: – Может, будут какие вопросы и пожелания?

Такое отношение почти «на равных» радовало, но злоупотреблять им не стоило. Поэтому Николай лишь мотнул головой:

– Жизнь прекрасна! А на вопросы нам и Городо ответит.

– Тоже верно. Тогда отдыхайте. А ты, Эсехон, заставь дежурных нагреть несколько ведер горячей воды, хочу искупаться.

Почти в полной темноте спускаясь к своей палатке, Гилана хмыкнула:

– Смотри-ка, нежный какой, без горячей воды и мыться не желает. А ведь в ручье температура не меньше двадцати пяти.

– Ох! – Николай с брезгливостью потер свою липкую от пота шею. – Я бы и сам душ принял, весь в песке после этих гротов и пещер. Кстати, прекрасная идея – можно раздеться и просто лечь в поток. Здорово должно получиться! Пошли, попробуем помыться.

Он первым устремился в дальний конец площадки. Глядя вслед размытому силуэту бывшего лейтенанта, Гилана вдруг словно разделилась на две части. Одной хотелось крикнуть этому солдафону вслед что-то колкое и обидное, развернуться и идти спать. А вторая хотела побежать следом и хотя бы посмотреть, – может, и вправду стоит искупаться?

Вторая сущность тихо и профессионально удавила первую, и Гилана поспешила за бывшим лейтенантом. Но когда они оказались у потока, то с удивлением обнаружили, что их уже опередили: при тусклом свете звезд в струях воды перекатывалось несколько тел. Довольно покряхтывали мужики, повизгивали женщины.

– Эй! Кто здесь? – с некоторым напряжением выкрикнул Матеус. Фигуры на покатом склоне замерли, и голос Станислава Городо с иронией спросил:

– А ты ищешь кого-то особенного или пришел с Гиланой?

Нелогичное построение вопроса немного озадачило пришедших.

– Здесь просто здорово! – послышался довольный голос Грэга Доминго, – Освальд вместе с Розеном остались в палатке. Это они вас сюда послали?

– Да нет, мы сами решили попробовать. – Николай торопливо сдирал с себя комбинезон и нижнее белье. – Видимо, наши глупые черепушки тоже не обладают большой фантазией, выбирая, где бы помыться.

– Ау тебя есть варианты получше? – лениво осведомился Крил, шлепая ладонями по воде. – Наивысшее блаженство!

– Не скажи. Мензари, например, греет для себя воду и собирается принимать душ с комфортом. А здесь небось о камни порезаться можно…

– Да ты ложись, – посоветовал Станислав, – чего щупаешь?

Наконец Матеус, оставив на себе лишь облегающие трусы, улегся животом вниз в текущую воду и вздрогнул от удовольствия. Водичка нежно и приятно заструилась по коже, а скала под ней оказалась, как по заказу, и не скользкой, и не колючей – словно тончайшая пемза, прекрасно заменявшая мочалку.

Вскоре рядом прилегла Гилана. Глаза, уже полностью привыкшие к темноте, не различили на теле женщины ни одной детали одежды. Николай скосил глаза на Ларту и Бетти, которые прикрывали интимные места какими-то узкими полотенцами, и у него мелькнула мысль: «Конечно, они перестраховываются. А Гилане чего бояться? Она любого нахала живо приструнит. Хотя ладонью провести по ее фигурке хочется невероятно. Кажется, контуры ее тела намного изящней, чем у Ларты…»

Он перевернулся на спину, не сводя взгляда с лежащей рядом женщины. Но она не спешила повторить его движение. Зато откуда-то сверху раздался довольный голос Грэга:

– Ха! Смотрите, как я придумал!

Мощный крестьянин улегся поперек потока и таким образом собирал перед собой маленькие озерца воды. Потом приподнимался, пропуская озерца под собой, – получалось что-то вроде волн. К нему тут же присоединились Крил со Станиславом, пытаясь действовать синхронно. Теперь волны получались настолько крупные, что окатывали находящихся ниже купальщиков с головой. Это не только добавило удовольствия, но и заставило сдержанно вскрикивающих женщин прилагать усилия, чтобы удержаться на покатом склоне. В один из таких моментов Гилану чуть не смыло, и она машинально ухватилась за подставленную руку Матеу-са. Тот лежал на боку и поэтому без труда потянул к себе ее легкое тело. Да так сильно, что не рассчитал: Гилана фактически упала грудью в его объятия. Ее расслабленное тело мгновенно превратилось в стальную пружину, а из уст послышалось приглушенное рычание:

– Отпусти!

Николай с обреченностью смертника закрыл глаза и, не выпуская бугрившееся мышцами тело, промямлил:

– Извини, я нечаянно… Но разве может такое божественное тело возлежать на простом камне? – тихой скороговоркой добавил он. – Можно я побуду твоим ковриком?

Гилана насмешливо фыркнула, но ее мышцы почти сразу расслабились:

– Руку отпусти.

Николай послушался и открыл глаза, пытаясь рассмотреть выражение лица лежащей на нем женщины:

– Ты не злишься?

– Еще как злюсь! – пробурчала Гилана, скатываясь с него и ложась в поток спиной. – Но… пожалуй, на первый раз не стану тебя делать инвалидом.

– Правильно! Весьма дальновидное и благоразумное решение! – живо согласился Николай, вновь ложась на бок и впиваясь взглядом в возвышающиеся холмики грудей. – Я ведь могу тебе пригодиться. А вдруг еще большая волна сверху пройдет? А я тебя опять спасу и вновь с трепетом буду готов стать твоим ковриком.

Сверху продолжались те же игры с водой, и никто на них не обращал внимания. Это немного успокоило женщину, но она с неожиданной ловкостью оттолкнула протянувшуюся к ней руку, словно почувствовав обнаженной грудью ее приближение.

– Слушай, Матеус, ты что, отъявленный бабник?

– Да нет, скорей наоборот. Я всегда как-то робел перед женщинами.

– Что-то непохоже…

– Честное слово! Сослуживцы в увольнительную рвутся, а я в спортзал на тренажеры.

– Почему же со мной себя ведешь как последний развратник?

– Скажешь тоже, – обиделся бывший лейтенант. – Просто… Даже не знаю, как сказать… Просто возле тебя я становлюсь каким-то другим. Мне хочется тебя защитить, обнять, просто дотронуться.

– Ха! Ничего себе! И обнять, и дотронуться!

– А чего ты фыркаешь? У тебя такое прекрасное и манящее тело, что у меня голова начинает кружиться.

– Это у тебя от длительного воздержания кое-что в мозги ударило, – авторитетно заявила Гилана, но при этом голос ее слегка дрогнул.

– Ничего подобного. Я ведь всегда раньше мог себя контролировать. Но возле такого божественного, совершенного тела…

– Тела? Вот заладил! Может, тебе и мое прошлое нравится?

– Нормальное прошлое.

– Но я ведь наемная убийца. Людей убила, может, даже больше, чем ты на войне.

– Насколько я понял, – словно в поисках удобного положения, Николай незаметно переместился к женщине поближе, – ты избавляла наш мир от плохих людей. Я делал то же самое. Значит, мы с тобой вполне подходим друг другу.

– О! Вот уже до чего мы договорились! – экспансивно воскликнула Гилана и демонстративно отодвинулась на гораздо большее расстояние, чем было между ними раньше. – Может, ты предложишь выйти замуж за тебя, и мы сразу же приступим к брачной ночи?

– Нет, это уже слишком, не торопи события, – засмеялся Николай. – Такая поспешность мне претит. Хотя по поводу брачной ночи я готов подумать.

Возня наверху стала стихать, и послышалось деликатное покашливание Станислава:

– Эй, внизу, вы идете?

Гилана хотела ответить согласием, но нежное поглаживание по руке так и остановило ее с приоткрытым ртом. Радуясь повисшей паузе, Николай ответил:

– Несправедливо! Вы уже тут давно, а мы только пришли.

– Ладно. Тогда ждите Освальда и Розена. Они тоже мечтали искупаться.

Через минуту размытые мраком силуэты скрылись в ночи. Николай еще ближе приблизился к Гилане, приподнявшись на локте и наклонясь к ее лицу.

Женщина опять напряглась, но сказала совсем не то, что собиралась:

– Если ты намерен сделать что-то плохое, помни, что рискуешь своим здоровьем.

– Ничего плохого, только хорошее, – прошептал Николай. – Да и какой риск может испугать бывшего смертника, который уже давно числится в списках разложившихся на атомы? И мало кто догадывается, что я попал в настоящий рай…

От соприкосновения их губ Гилана совершенно перестала соображать, лишь все тело отозвалось блаженной и восхитительной истомой…

Ни Розен, ни Освальд так и не показались. Лишь когда дрожащая от возбуждения парочка вернулась в большую палатку, занимаемую «бригадой подскока», выяснилось, что все крепко спят. Все, кроме Бетти. «Курочка» лежала возле самого входа и любовалась на звезды. Заслышав крадущиеся шаги и узнав пришедших, она проворчала:

– Сколько можно вас ждать? Все уже спят.

– Так ведь ждали остальных грязнуль. Почему они не пришли? Да и ты чего не спишь?

– Жду, чтобы закрыть за вами палатку и сообщить, что Освальд и Розен так разоспались к нашему приходу, что категорически отказались идти купаться. Сказали, что сделают это утром.

– Жаль, что мы этого не знали, – с разочарованием прошептал Матеус. Он всем телом потянулся за Гиланой, укладывающейся на свое место, но она лягнула его ногой и озлобленно, но тихо ответила:

– Вот именно! Столько времени потратили даром, вместо того чтобы отсыпаться.

Наемная убийца вначале была рада, что никто не встретил их многозначительными взглядами или коварными вопросами. Но когда Николай обиженно засопел и зашелестел одеялом на своем матрасе, вдруг пожалела о своей грубости. Зря не разрешила ему прошептать пару слов перед сном и поцеловать в шею. Хотя и это не помогло бы снять невероятное и давно не испытываемое возбуждение. Пару часов женщина пролежала неподвижно, без сна, бесцельно глядя в темноту и вспоминая жаркие, приятные поцелуи. Иногда она прислушивалась к дыханию соседей по палатке, пытаясь угадать, все ли спят.

Николай тоже мог оставаться в таком взведенном состоянии до утра, но благоразумно посчитал, что нежданного счастья он сегодня получил и так предостаточно. Сказалась космофлотская выучка и способность расслабляться в любой ситуации: через полчаса он уже спал чутким и тихим сном.

После утренней побудки почти все обитатели лагеря стали свидетелями невиданного представления. Джунгли до середины деревьев были покрыты утренним туманом. Поэтому верхние части сразу четырех бродящих там тираннозавров смотрелись на удивление эффектно. Поначалу передвижение огромных животных показалось бесцельным и бессистемным, по потом одно из них вышло на опушку и замерло возле кромки тумана, а три других широким кольцом стали сходиться в его сторону. Причем шли они не по прямой линии, а зигзагообразно петляя. В результате такой облавы они выгнали на стоящего в засаде тираннозавра стадо из восьми топотунов, которые стали падать под ударами лап, раздираемые когтями и перекусываемые огромной пастью.

Половина топотунов прорвалась мимо зубастой смерти и по большой дуге опять нырнула в джунгли, однако самым большим хищникам планеты хватило оставшихся на завтрак. А скорей всего, и на обед, и на ужин.

В связи с появлением таких опасных соседей Матеусу вместе с Гиланой пришлось провести на своем боевом посту больше чем полдня. Еду и питье им доставляли прямо на карниз, где парочка только тем и занималась, что наблюдала за джунглями, обсуждала действие насыщающихся тираннозавров да рассказывала истории из своей жизни. Вернее, больше рассказывал Матеус, смущая при этом свою помощницу пылкими взглядами и стараясь по поводу и без повода прикоснуться то к руке, то к плечу. А один раз даже не удержался и потянулся целоваться, что привело к вспышке целомудренного гнева со стороны Гиланы:

– Ты что, с ума сошел?! Нас же увидят!

– А что здесь такого? – пожимал плечами раскрасневшийся Николай. – Во-первых, в пределах видимости никого нет, а во-вторых, кому какое дело до наших отношений?

Действительно, в самом лагере почти никого не было, лишь две женщины копошились в ’палатке на кухне. Все остальные были задействованы на выделенных им участках.

Оставшаяся в неполном составе «бригада подскока» завершала проверку остальных, еще не разведанных гротов. На этот раз станер доверили Станиславу Городо. Большая часть людей с двух сторон пробивали тоннель в скале и прекрасно справились с этим до обеда. А остальные с самого начала принялись облагораживать, расчищать и подготавливать саму пещеру для предстоящей в ней жизни. Изнутри за ними наблюдал робот-ходунец, для которого специально расширили окольный вход через гроты.

Не обошлось, к сожалению, без инцидента. Виновным оказался бывший граф Гайс: во время работы он столкнулся с кем-то на узком пространстве и посчитал, что к нему отнеслись без надлежащего уважения. С невероятной озлобленностью он принялся избивать соперника, явно уступавшего ему в силе. Робот-ходунец тут же получил соответствующие указания от находящегося снаружи Эсехона и парализовал зарвавшегося ублюдка своим вмонтированным в корпус стайером. Только слегка не рассчитал мощность – убийца детей провалялся в углу пещеры до самого ужина. Да и тогда есть не смог, а лишь со стоном пополз к отведенному ему месту. Естественно, людей, сочувствующих подонку, не нашлось даже среди его приспешников. Однако бывшему графу в некотором роде повезло, так как он избежал ситуации, еще больше опасной для жизни, чем луч станера.

Началась она с того, что у объевшихся, отдохнувших и наигравшихся тираннозавров разыгралось любопытство – они решили заглянуть за скалистую стену и выяснить, чем же оттуда так вкусно пахнет. А ночной визитер, их сородич, наверное, уже давно умер где-то в глубине джунглей и не предупредил об опасности, исходящей от скал.

Матеус сразу же открыл стрельбу, не дожидаясь, пока все четверо попробуют перебраться через скалы. В этот раз он целился в коленные суставы нижних конечностей, чтобы сразу лишить монстров излишней прыти. Как ни странно, хватило всего двух попаданий. Пострадавшие тираннозавры попятились, то злобно рыча, то жалобно повизгивая, а их уцелевшие сородичи поспешили за ними.

Вернувшись на опушку джунглей, хищники долгое время дружно рычали, вытянув морды в сторону лагеря. Гилана высказала мысль, что животные выглядят слишком разумно и их поведение аналогично реакции перепивших моряков, которых вышвырнули из портового кабака за плохое поведение и теперь они издалека выкрикивают угрозы и оскорбления в адрес недоступных для мести вышибал. Затем тираннозавры ушли вправо, переваливаясь с ноги на ногу, точь-в-точь пьяные матросы, изрядно потешив этим пулеметный расчет. Когда хищники скрылись вдали, Эсехон посчитал инцидент исчерпанным и позвал Матеуса и Гилану вниз обедать. Сидеть в гроте смысла не было, все равно детекторы заблаговременно предупредят о приближении даже мелкого хищника.

После неспешного обеда люди расположились кому где понравилось и предались полуденному полуторачасовому отдыху. Лишь дежурное по кухне отделение, скрипя зубами и сдерживая ругательства, переносило припасы продуктов в большую пещеру. Место там было намного удобнее для расположения хозяйственных структур.

К тому времени большинство раненых оправились от телесных повреждений и могли передвигаться самостоятельно. Плечи двоих, правда, были в гипсовых лубках, а еще двое осторожно передвигались на сделанных из веток костылях. Но и им, по утверждениям Эсехона, уже через несколько дней можно будет снять жесткую фиксацию переломов – современные медицинские препараты делали свое дело.

Николай не отходил от Гиланы практически ни на минуту, пытаясь то рассмешить, то страстно и многообещающе заглянуть ей в глаза. Женщина от этого смущалась и искала повод, чтобы побыть одной и обдумать возникшую ситуацию. Поэтому, когда Матеус опять попытался прикоснуться к ее руке, Гилана резко встала, поправила короткие волосы и собралась уходить.

– Ты куда?

Вопрос возмутил бывшую убийцу. Она вообще никогда ни перед кем не любила отчитываться и сейчас решила поставить слишком разгоряченного ухажера на место:

– Иду в палатку…

– Я с тобой! – встрял Николай, но Гилана с нажимом продолжила:

– Хочу снять комбинезон, слишком жарко. А потом иду в туалет. И твое присутствие возле меня необязательно. Понятно?

Матеус тяжело вздохнул и буркнул в спину удаляющейся женщине:

– Так точно, понятно…

Но взглядом провожал Гилану по всему лагерю. Вот она нырнула в их палатку и вскоре появилась в своей арестантской робе. А затем вошла в пещерку на левом фланге их дислокации. Таких пещерок там было две, и они словно по заказу были устроены для санитарных нужд.

Именно в этот момент раздался громкий голос Эсехона:

– Опасность! Всем укрыться в пещере или ближайших гротах! Немедленно!

Сомневаться в правильности решений робота планетарной разведки никто не стал, и люди бегом бросились в укрытия. Даже раненые, передвигавшиеся на костылях, успели попрятаться в безопасные места. Матеус резонно предположил, что на лагерь с воздуха внезапно напали летающие твари вроде птеродакгилей, странное отсутствие которых уже несколько раз обсуждалось. Однако небо было чистое. А вот метрах в пятистах выше по крутому уклону расположилась неожиданная опасность. Там мелькали хищные пасти тираннозавров: эти монстры раскачивали находящиеся с краю террасы обломки скал! Один из валунов как раз сорвался со своего места и начал ускоренное движение вниз.

Благодаря своевременному предупреждению Эсехона люди уже забились в ближайшие щели и гроты. Матеус лишь озабоченно скользнул взглядом по «дамскому туалету» и рыбкой нырнул в темное пространство одного из лично проверенных ранее и изученных им гротов. Лежа на руках, он ощутил подрагивание скалы и услышал грохот прокатившегося валуна. Затем послышался новый грохот и вслед за ним команды планетарного робота:

– Всем оставаться в укрытиях! Даже нос не высовывать! Ситуация под контролем! Я постараюсь уклоняться от этого странного бильярда. Может, тираннозаврам скоро надоест такое занятие и они опять уйдут в свои джунгли. Но каковы нахалы – решили нам отомстить! Кто бы мог подумать, что они такие сообразительные. Ну вот, опять скалу расшатали, зверюги! Жаль, не смогу на таком расстоянии свалить их па-рализатором.

Грохот и сотрясение скального монолита продолжались. Но только теперь Матеус заметил, что в гроте он не один, и стал присматриваться, кого это судьба подкинула в соседи.

– Что, солдатик, испугался?

Хриплый, почти мужской голос сразу позволил опознать его обладательницу. Оказывается, Метакса заняла это место чуть раньше.

– Да нет, чего бояться под защитой такого робота? Он все проблемы решит.

– Да, если бы не он, наши отношения складывались бы сейчас совсем по-другому.

– Никак не успокоишься? – Матеус уселся удобнее, рассматривая чемпионку в боях без правил. – Ведь радоваться должна. Живешь и имеешь шансы еще долго пожить.

– Много ты понимаешь! Иногда лучше сразу копыта отбросить, чтобы на большие мучения не нарываться.

– Конечно, мы не знаем, что там ждет впереди. Но и в крайности зачем впадать?

– Ты о чем? – угрюмо спросила Метакса.

– Да о твоей компании – ты ведь спортсменка. Ну ладно, убила нескольких уродов из игрового бизнеса. Но как можно общаться с таким, как Гайс? Он ведь на детей охотился! На маленьких и беззащитных. У тебя поднимется рука на ребенка?

– Никогда.

– Вот видишь. А эта тварь… Хотя, может, ты этого и не осознаешь до конца.

– Зря ты так. – Голос Метаксы неожиданно дрогнул. – Я еще лучше, чем ты, могу ощутить трагедию страданий ребенка. У меня ведь у самой сынишка есть.

– Не знал, – искренне удивился Николай.

– Не только ты, почти никто и не знает! Я это никогда не афишировала. И правильно делала, иначе меня до сих пор держали бы за горло мертвой хваткой. А так я этим ублюдкам хоть немного отомстила.

– Странно, вроде ты жила лучше всех: слава, авторитет, успех, деньги…

– Да что ты понимаешь! – с досадой воскликнула Метакса. – Какая слава и авторитет, если меня держали под ежечасным контролем, словно в тюрьме! Какой успех, если исход поединка почти всегда решался не на ринге, а в кулуарах! Да и платили мне жалкие крохи.

– Ну… все равно, жить-то можно было.

– Ха! В том-то и дело, что нет! К моей смерти дело шло! Если бы я не подслушала один очень важный разговор, то еще раньше сдохла бы на ринге. Мне собирались подсыпать средство, лишающее сил, а новая восходящая звезда ринга должна была мне свернуть шею.

– Да ну!

– Вот тебе и «да ну»! – Разошедшись от неприятных воспоминаний, чемпионка чуть не рычала от злости в промежутках между фразами. – И что мне оставалось делать? Правильно, замочить этих подлых тварей и попытаться урвать хоть кусочек того капитала, который я честно заработала своим потом и кровью. Они получили по заслугам! И деньги удалось взять… Жаль, что скрыться не успела.

– Да… – Николай покачал головой, не зная, верить или нет такой оголтелой преступнице. – Чтобы на такое решиться, надо быть очень смелой.

– А, какая там смелость! – отмахнулась Метакса. – Просто жизнь вынудила расправиться с обидчиками, да и раньше я всегда больше бравадой прикрывалась. Приходилось казаться самой злой и беспощадной, не то вслед сыпались насмешки и оскорбления. А с детства я была наивной трусихой и доверчивой дурочкой. Да и сейчас…

– Вообще-то я кое-что заметил. – Матеус как раз вспомнил страх, отразившийся на лице этой огромной женщины в те минуты, когда их отсек оказался в руках гаибса. – Ты ведь очень испугалась, когда нас спасли от неминуемой казни.

– Смотри-ка, заметил… А я и сейчас боюсь, хотя уже намного меньше. Надеюсь, эти нелюди не решатся искать меня в Отроге Гаибсов, даже если узнают о моем спасении.

– Разве тебе хотят отомстить?

– Не то слово! – скорбно воскликнула Метакса, – Слово «месть» в данном случае бледно и несерьезно, все гораздо страшней и хуже.

В повисшей паузе Матеус прислушался к грохоту и спросил:

– Может, расскажешь?

– Могу и рассказать, ведь вряд ли кто-то из нас вернется в империю. А другой дороги в Галактику тоже не существует.

– Это точно, – согласился с ней Николай.

– Так вот, когда я еще была в полном доверии и на пике своего успеха, меня завели в один из глубоких подвалов. Так сказать, решили для острастки показать наглядно последствия непослушания. И я там увидела такую жуть, что меня до сих пор тошнит. На прочных растяжках висело нечто отдаленно напоминающее человеческое тело. Кто это – мужчина или женщина, невозможно было даже предположить, так много с тела того несчастного существа срезали мяса и кожи. Вырвали язык, отрезали нос, но глаза и гортань не повредили. Раны мазали заживляющей и кровоостанавливающей мазью, насильно кормили и поили – и продолжали мучить каждый день в течение целого года. И этот живой кусок окровавленной плоти все видел и чувствовал!

– Кошмар! – не выдержал Матеус – Я бы и сам таких мучителей убил недрогнувшей рукой!

– К сожалению, самый главный садист, Гарвард Никузи, избежал смерти от моей руки. И это самое страшное, что преследует меня до сих пор. Во время суда он передал мне записку со словами: «Постараюсь, чтобы ты прожила целых три года». С тех пор я даже мечтала ускорить казнь. Этот Никузи готов расстаться хоть со всеми своими деньгами, лишь бы довести свою месть до конца, а денег у него немерено. Так что когда нас захватили, я просто была уверена, что это по мою душу. Вас бы сразу вышвырнули в космос, а меня в подвал… показывать в назидание другим строптивым.

– Да… – протянул Николай, припоминая, – что-то я слышал об этом Гарварде Никузи…

– Конечно. Для широкой публики он милейший и добрейший миллионер, душка, меценат и спонсор артистических и спортивных талантов. Но если бы кто побывал в подвалах его родового замка…

От рассказанной истории даже у бывалого космодесантника по спине побежали мурашки, а руки зачесались от желания добраться до истинного вдохновителя и организатора многих преступлений. Да и на Метаксу он теперь смотрел совсем другими глазами. Конечно, сомнения в правдивости ее слов оставались, но появилось и некоторое сочувствие к бывшей спортсменке. И неожиданно, в первую очередь для себя, Матеус ободряюще кивнул и сказал:

– Не переживай! Возможно, скоро и до этого Никузи правосудие доберется.

– Как?! – воскликнула Метакса.

– Да есть некоторые варианты…

– Не поняла! – Чемпионка так вся и задрожала от страха. – Или ты мне рассказываешь, или… я умру от разрыва сердца.

– Хорошо. Не знаю, получится ли, но схема довольно простая: я попрошу у капитана Мензари крабер для одного звонка. Без картинки изображения, только разговор. Естественно, вначале растолкую все детали, чтобы он не сомневался…

– А потом?

– Потом позвоню одному ушлому следователю из генеральной имперской прокуратуры. Такому, как он, достаточно дать лишь зацепку, а он уже обязательно распутает клубочек до самого конца. В моем деле он просто не успел этого сделать: военный трибунал фактически не допустил гражданское правосудие к моему делу. Но в случае с Гарвардом Никузи у этого следователя будет полно времени, и он этого вдохновителя преступлений и больного на голову садиста обязательно прижмет! Особенно если ты расскажешь некоторые детали, о которых не говорила на следствии.

– Нет, что ты! – испугалась Метакса. – Никузи сразу поймет, что я жива, и начнет меня разыскивать.

– Нелогично рассуждаешь. Почему бы тебе перед казнью не отмстить своему врагу и не поделиться с прокуратурой некоторыми данными? Все равно ведь казнь, распластание. А так… как будто и его пыталась затянуть в могилу. Логично?

– Вроде…

– Тогда давай вспоминай нужный компромат. Сами мы с ним разобраться не сможем, а вот палки в колеса навставляем. Кроме того, ведь и меня по голосу может вычислить следователь, хорошо запомнивший подставленного лейтенанта, поэтому попрошу Мензари самому выложить все данные. Мне кажется, гаибс не откажет в такой мелочи. Да и спокойней будет себя чувствовать, если сам наговорит нужные слова в крабер.

– Ты уверен?

– Нет, конечно. Но что нам стоит попробовать? Ведь ничего не теряем, зато ты будешь спать спокойней.

Метакса долго думала, наморщив лоб и сдвинув кустистые брови, но потом вздохнула и в отчаянии махнула рукой:

– Ладно, солдатик, ты меня уговорил. Надеюсь, в Отроге нас никто не достанет.

Посыпались конкретные цифры, ориентиры и пересказ некоторых весьма секретных событий. Услышь это сейчас Гарвард Никузи – сразу бы удавился от бешенства.

Тираннозаврам, скорей всего, действительно надоело заниматься бессмысленным камнетолканием, и они скрылись из поля видимости. Посланный за ними вслед робот-ходунец сообщил, что все четыре монстра уже далеко и теперь поспешно спускаются по нисходящей террасе. Где-то на середине этой природной дороги находилось нечто вроде арочного моста. Небольшой заряд взрывчатки – и путь, ведущий на господствующие над лагерем высоты, перестал существовать. Но это не значило, что проблемы закончились.

Лагерь теперь выглядел как после артобстрела. Почти все палатки пришли в полную негодность, продовольственные запасы были раздавлены и смешаны с землей, кухня с силовыми батареями уничтожена. Да и сам Эсехон, несмотря на броню и невероятную изворотливость, получил два ощутимых удара обломками камней. Выполнять свои функции это ему не помешало, зато он стал постоянно ругаться и порой слишком уж раздраженно и агрессивно покрикивал на перемещающихся по лагерю людей.

Хорошо, хоть половину продуктов успели чуть раньше перенести в пещеру. Дров тоже на ближайшие два дня должно было хватить да мяса топотунов оставалось вполне достаточно. Но мало ли какой еще сюрприз подбросит им эта коварная планетка. Да и вулканы в последнее время стали выбрасывать слишком уж густые клубы черного дыма. Ладно еще поток лавы иссяк и джунглям не грозило выгореть дотла. Однако недавний инцидент с тираннозаврами показал, что расслабляться здесь не стоит.

Капитан Мензари тоже был весьма недоволен излишним риском пребывания в лагере. Он лично пересчитал всех людей, опасаясь, что кто-то остался в заваленном гроте, и только тогда немного успокоился. Но на незыблемость пещеры он тоже не слишком-то надеялся. Особенно его смущала глубокая щель, ведущая отвесно вниз. Гаибсу так и чудилось, что оттуда вот-вот хлынет поток лавы. Он даже вознамерился послать вниз робота-ходунца, но находившийся рядом Матеус предложил свои услуги:

– Давайте я проверю глубины? По крайней мере до тех мест, куда хватит веревки. Ведь там, ниже, где начинается расширение, робот-ходунец не сможет упираться лапами в противоположные стены. Не хотелось бы потерять его…

– А тебя потерять?

– Еще чего! Горноспасательная подготовка – мой конек.

– Один пойдешь?

– Могу взять кого-нибудь за компанию, кто полегче.

Гаибс перевел вопросительный взгляд на Гилану раньше, чем это сделал бывший лейтенант. Женщина пожала плечами и утвердительно кивнула.

– Ладно, берите веревки и спускайтесь. Станер тоже даю.

– Вряд ли в этих недрах кто-то живет, – попробовал Матеус высказать свои сомнения, но гаибс слушать не захотел:

– Не строй из себя героя, делай что говорят.

Действительно, возражать резона не было. Друзья помогли разложить веревки и, обговорив правила страховки, спустили разведчиков вниз.

Спуск немного усложнялся тем, что откос был почти везде минусовый, но Николай и с этой задачей справился превосходно. Освещая фонарем намеченный карниз, он спускался к нему, раскачивался, становился ногами на выступы и вбивал очередной костыль. И уже следом за ним не спеша спускалась Гилана. Метров через двести веревки закончились. Но именно этот карниз оказался самым удобным и уходил далеко в темноту. Подсвечивая себе фонариками, пара исследователей продолжила по нему путь. Метров через сорок они оказались в другой расщелине, более узкой, идущей под небольшим углом относительно прежней. Решили и ее проверить, насколько удастся. Как бы там ни было, но внизу они не обнаружили никаких газов, дыма или теплого воздуха. Значит, по поводу быстрого затопления пещеры лавой можно было не беспокоиться.

Они уже собирались возвращаться и напоследок высветили лучами фонарей дальний излом расщелины. Темная стена ответила им красочными бликами.

– Смотри, словно драгоценные камни! – обрадовалась Гилана.

Но Матеус, проигнорировав ее восторг, приложил все усилия, чтобы скорее добраться до поблескивающих разломов. Женщина догнала его лишь минут через десять, когда он лихорадочно прощупывал камни и торопливо светил фонариком во все дыры.

– Ты чего нервничаешь? – хохотнула Гилана. – Неужели мы нашли месторождение драгоценных камней?

– Да нет… Драгоценными камнями здесь и не пахнет, – рассеянно отвечал Николай, смахивая со лба обильный пот. – Здесь что-то совсем другое…

– Почему же так блестит?

– Да потому, что здесь много других расплавленных минералов. Но они не представляют и малейшей ценности. Когда разбросаны… далеко друг от друга…

– Ага! А когда они рядом, то это значит…

Но женщина так и не дождалась ответа. Ползающий на коленях Матеус нырнул в очередную трещину, и через минуту оттуда послышалось восторженное:

– Вот это да! Невероятно! Ты только глянь!

Когда наемная убийца проползла десяток метров в направлении его голоса, то увидела небольшую пещерку с желтоватыми, крошащимися стенами. Незнакомый минерал отслаивался плоскими «блинами» и легко ломался в пальцах. Бывшего лейтенанта, чуть не прыгавшего от восторга, понять было трудно.

– Чему ты так радуешься?

Он остановил на ней блуждающий взгляд и прошептал:

– Ты себе представляешь, что мы только что нашли?

– Без понятия.

– О, какой уровень образования! – возмутился Николай и принялся торопливо объяснять: – Хорошо, что нас заставляли выучить подобные образцы пород и все, что с ними связано. Перед нами – тот самый минерал, который ищут по всей Галактике, и лишь редкие планеты могут похвастаться его наличием. Причем, как я вижу, здесь возможны не только шахтные разработки, но и добыча открытым способом. Здесь его немерено! Это не планета, а невиданный источник огромных денег!

– С тобой все в порядке? – участливо поинтересовалась Гилана. – Может, ты перегрелся? Что ты увидел ценного в этом слое глины?

– Тогда радуйся, – торжественно провозгласил Матеус – Перед тобой уникальные залежи нейтрино-селта!

– Хм! И для чего его используют?

– Ты что, не знаешь таких азбучных истин? Позор! Да ведь нейтрино-селт используют в качестве добавки к топливу в нейтронно-кварцевых двигателях!

– Что-то я такое слышала…

– У меня нет слов! Так отстать от жизни! – Николай двумя руками судорожно нагреб большую кучку раскрошенного камня. – Как ты думаешь, сколько это стоит?

– И сколько?

– Продав это, можно купить пяток таких кораблей, какой был у капитана Мензари.

– Шутишь? – Гилана не могла поверить в то, что небольшая горстка каменного мусора может стоить таких баснословных денег.

– Нисколько не шучу. Теперь соображаешь, какое вокруг нас богатство?

– С трудом, – призналась женщина, тоже принимаясь ковырять слежавшуюся желтоватую породу. – Но вспомни, в каком положении мы находимся, и учти: мы этим воспользоваться не сможем. Скорей всего – никогда.

Матеус сразу сник от такого напоминания и горестно уселся на выступ.

– Действительно… Но говорить об этом не стоит никому, – предостерег он после долгого обдумывания. – Запомни это. Иначе нас сразу пустят в расход как ненужных свидетелей.

– Я не из болтливых. Но, может, и болтать тут не о чем? – Потоки лавы хлынут сюда обязательно, и тогда плакал твой хваленый нейтрино-селт.

– Ты рассуждаешь как полный профан. Если этот минерал есть хоть в одной горной гряде этой планеты, то он есть и по всей планетной коре. Это аксиома. А уж в какой горе нейтрино-селт раскопать – дело техники.

– Ну если ты в этом уверен… не буду с тобой спорить.

– Вот и отлично! Возвращаемся немедленно, мы и так задержались. Но если тебе удастся впоследствии вырваться на свободу, не забывай об этой планете. И постарайся продать информацию о ней как можно дороже.

– Гаибсам? – удивилась Гилана. – Вряд ли такое возможно.

– Ты только подумай, какие здесь лежат огромные капиталы, и забудь слово «невозможно».

– А может, мы оба вырвемся на свободу?

– Боюсь даже мечтать о таком, – Матеус торопливо полз впереди, подсвечивая себе фонарем, – но если такое чудо произойдет, безбедная старость нам обеспечена.

Когда они выбрались наверх, оказалось, что никто пока не заинтересовался их длительной задержкой. Видимо, гаибс не видел причин беспокоиться. Выслушав доклад Матеуса о том, что внизу лавы не видать, Мензари лишь расслабленно оскалился и разрешил отдыхать:

– Можете со своей бригадой выбрать любой уголок в этой пещере, лишь бы вам понравился. Обрывков палатки как раз хватит, чтобы создать видимость отдельного помещения. Но не забывай, что по вызову ты обязан бежать на пост к пулемету.

– Тогда постараемся расположиться ближе к выходу! – пообещал довольный Матеус. Он до сих пор не мог прийти в себя от такого сенсационного открытия. Его возбужденное состояние не укрылось от внимательного взгляда гаибса, однако тот понял причину возбуждения по-своему. Лишь многозначительно глянул на настороженную Гилану и незаметно ухмыльнулся.

Поздно вечером Мензари пребывал в прекрасном расположении духа, и Николай решил попробовать выпросить разрешение на использование крабера. Вначале гаибс слушал с таким сердитым видом, что, казалось, отправит спать немедленно, но в конце повествования задумался и задал странный вопрос:

– Матеус, а оно тебе надо?

– Конечно, надо! – не раздумывая, ответил бывший лейтенант. – Таких преступников надо выявлять и уничтожать по мере сил и возможностей. Ведь именно из-за такого, как Никузи, и гибнут невинные люди, творится беззаконие и начинаются войны. Может, и я пострадал ненароком в одной из афер этих двуликих монстров. Но если меня осудили несправедливо, пусть этому подлецу достанется по заслугам!

– Теперь твоя позиция мне ясна. Но почему я должен тебе помогать? Ведь если рассуждать логически, чем хуже в вашей империи, тем лучше нам, гаибсам. В идеале каждый из нас желает, чтобы вы там друг другу глотки перерезали. Так что…

– И мне ваши сомнения понятны. – Матеус при необходимости умел говорить очень убедительно, тем более что ему было чем аргументировать свои слова. Поэтому сейчас он продолжал с горячностью трибуна и нажимом прожженного политика: – Однако не всегда можно отсидеться в тихом уголке. Ни один гаибс не останется в стороне, если вновь начнется война между нашими расами. А ведь так уже было. Мне удалось ознакомиться с историей нарастания вражды между нами не по газетным вырезкам, а исследуя архивы одного из заброшенных воинских гарнизонов. И начинались военные столкновения вовсе не на почве наших внешних различий, отнюдь! Во всей Галактике немерено разумных существ, намного больше отличающихся от нас внешним видом. И разве кто-то с ними воюет? Нет! Это уже потом правители двух сторон придумали, а вернее, усилили такой повод для ненависти, как небольшое различие в строении наших челюстей и в особенностях волосяного покрова на голове. Но вначале все начиналось вполне банально: сошлись интересы нескольких крупных экономических конгломератов, во главе которых стояли такие же ублюдки, как Гарвард Никузи. Договориться не смогли, да и не особо пытались. Ведь оружие тоже выгодно продавать. Началась эскалация военных действий. И в результате – миллионы бессмысленных смертей с двух сторон и многолетняя изоляция гаибсов от всей остальной Галактики. А все почему? Да потому, что в какой-то момент честные люди отошли в сторону со словами: «Оно нам надо?» А убрали бы нескольких закулисных злодеев – мир был бы гораздо лучше и светлей.

– Ух, как ты разошелся! – хмыкнул Мензари, – Прямо обвинитель всего и всех. Но ты забываешь, что сам в арестантской робе! Да и я в своей жизни только и делаю, что занимаюсь противоправными действиями.

– О себе я уже говорил. А вот быть контрабандистом… Но с другой стороны, кем бы вы были, если бы не война?

– Да я и сейчас считаю себя больше косморазведчиком, чем контрабандистом.

– Значит, вам война не помешала? – напирал Матеус.

– Ну как же… Мои родители остались сиротами из-за войны. До сих пор проклинают…

Он запнулся, но бывший лейтенант продолжил за него:

– Червяков, вы хотите сказать? А ведь правильнее кого обвинять? Ответ очевиден!

– Само собой, очевиден. Но попробуй разоблачи такого ублюдка, как Никузи.

– Кошмар! – От злости Николай повысил голос, не замечая этого. – Что вы притворяетесь тугодумом?! Никузи и ему подобные были и будут всегда, и им на роду написано творить гадости. Но виновны в первую очередь именно те, кто поленился, побрезговал или побоялся их остановить. Вот именно они и есть главные виновники!

Гаибс удивленно вскинул брови, приоткрыв щетинистую пасть:

– Ты на меня не кричи, молод еще!

– Извините, – буркнул Матеус, пытаясь успокоиться и отводя взгляд в сторону. Поэтому не заметил, что его собеседник хитро усмехнулся, доставая из внутреннего кармана заветный крабер.

– Ну-ка освежи еще раз в моей памяти детали компромата на этого двуличного миллионера. А я уж постараюсь втолковать вашему следователю, что и как. Правда, до меня доходили слухи, что у вас умеют отличать голос гаибса даже через крабер с помощью специальных приборов?

– Полный нонсенс! – уверенно возразил Николай. – Обычная шпиономания и отвлечение внимания доверчивых обывателей.

Следующие два дня прошли относительно спокойно. Направление ветра немного сменилось, и теперь дым вперемешку с пеплом опускался как раз на опушку близстоящих джунглей. Скорей всего, именно это отпугнуло агрессивных и сообразительных тираннозавров. А может, они всерьез обиделись на человеческое негостеприимство? Как бы то ни было, благодаря этому все жители лагеря смогли делать вылазки за дровами. Дышать среди покореженных деревьев было трудно и неприятно, зато нужных стволов натаскали впрок еще на пару дней. Мензари приказал вырубить на каждого человека по посоху выше роста с рогатиной на конце. Каждого мужчину дополнительно обязал носить на поясе короткую, увесистую дубинку. Все-таки существовал риск появления в пещере каких-нибудь мелких хищников, а применять боевое оружие против них в замкнутом пространстве чревато в первую очередь для самого гаибса и Эсехона.

Из событий в лагере больше всего веселило повальное паломничество к ручью и лежание в теплой проточной водичке. Но если днем купались почти все, то с наступлением темноты на скалах в основном плескались образовавшиеся по взаимным симпатиям парочки.

Помимо самой броской j заметной парочки Матеуса и Гиланы неплохо поладили между собой Грэг и Бетти и еще три пары из числа остальных смертников. Отношения между Станиславом Городо и Лартой до сих пор оставались непонятными. Похоже, что миллионер и не собирался пользоваться своим положением. Тем более что очень скоро мог встать вопрос: кого именно возьмет Мензари в опасный прорыв в Галактику? Риск при этом был невероятен, и вполне могло статься, что именно на новом месте у оставшихся пленников и будут хорошие шансы остаться в живых. И скорей всего, именно Бетти и Ларта не войдут в число будущего отряда, мстителей.

А может, от более тесного сближения Станислава сдерживала стойкая верность своей жене. Ради своей семьи он пошел на смерть, так какой ему был смысл размениваться на легкий и ни к чему не обязывающий флирт? Ларта, скорей всего, тоже понимала свое место и была вполне довольна. Или удачно скрывала свои истинные чувства.

Самые жуткие отморозки наконец-то сдали свое дежурство по лагерю другим заключенным и теперь вели себя тише воды ниже травы. Хотя порой от их злобных взглядов у Матеуса волосы шевелились на затылке. Бывший лейтенант был уверен: лишь только представится возможность, Гайс и его подручные начнут чинить расправу над одиночными жертвами. Тем более что граф все чаще уединялся с несколькими уголовниками, обсуждая что-то негромко, но активно.

«Бригада подскока» тоже решила не терять времени даром и обговорила между собой все возможные сигналы на случай опасности, в том числе и скрытые. Тут уже бывший лейтенант постарался: как-никак в прошлом он учился в самых элитных и сильных воинских подразделениях. Теперь смысла хранить военные тайны не было, тем более что и тайнами они чаще всего считались лишь в рапортах да в приказах.

О своей беседе с Метаксой он тоже поведал товарищам. Никто из «бригады» не собирался ей доверять или хотя бы делать скидку на ее нейтралитет, но Матеус был другого мнения. К концу четвертого дня он еще больше укрепился в этой мысли. Как-то раз они с Метаксой словно невзначай оказались рядом в водах ручья, и чемпионка тихо спросила:

– Ну как, получилось? Я слышала, вы там ругались…

– Получилось. Мензари лично говорил со следователем, и тот крайне заинтересовался. Просил разрешения через несколько дней перезвонить и рассказать о том, что ему удалось сделать. Он понимает, что информация идет чуть ли не через четвертые уста, но готов на любые условия, лишь бы ему и дальше подкидывали нужные данные. Ведь этого крупного воротилу, защищенного всеми мыслимыми и немыслимыми адвокатскими барьерами, даже просто привлечь в суд на дознание всегда считалось нерешаемой проблемой. Гаибс обещал мне передать все, что сообщит ему следователь. Будешь продолжать подсказки?

– Конечно! – чуть не в голос воскликнула Метакса, но, спохватившись, прошептала: – Спасибо тебе огромное! Я таких вещей не забываю. Будет возможность – помогу обязательно. – И груда мышц перекатилась от Николая в сторону.

Однако слова о помощи прозвучали уверенно и твердо, и Матеус постарался не забыть об этом обещании. Хотя, казалось бы, что еще можно ожидать от врага, кроме удара в спину?

Глава пятая

На следующее утро спокойное и безопасное время закончилось, и последующие три дня свалились людям на плечи тяжелым испытанием. Началось все с того, что коварный ветер еще больше сменил направление. Дышать стало тяжело и весьма болезненно. Вдобавок с самого утра тучи пепла, словно назло судьбе, принялись засыпать лагерь. С началом этого неприятного «пеплопада» все сразу же перебрались в пещеру: там дышалось на удивление сносно благодаря той самой огромной, уходящей в неизвестность щели. Непонятно откуда в пещеру поступал чистый воздух, в этой природной обители можно было находиться сколько угодно – так, по крайней мере, считали вначале. Несмотря на это, всем людям без исключения выдали компактные респираторы с маленьким баллончиком кислородного обогатителя. В таком респираторе без проблем можно было пройти минут пятнадцать по полностью задымленному коридору. В случае непредвиденного события решили гуськом эвакуироваться из пещеры и двигаться подальше от дымящих вулканов.

Люди постепенно успокаивались и расслаблялись, хотя у некоторых голова побаливала от вдыхаемых газов. Но все уже основательно проголодались, поэтому на дымок от костра лишь благожелательно щурились. Жареные куски топотунов расходились по кругу моментально, повара не успевали готовить следующие.

После сытного обеда все вознамерились вздремнуть, но вот тут-то и начались неприятные предвестники то ли землетрясения, то ли извержения новых вулканов. Чуть не каждую минуту весь грунт мелко сотрясался, словно невидимый великан кувалдой пробивал себе выход наружу из мрачных подземелий.

Теперь уже капитан Мензари заволновался всерьез. Эсехон стал чаще выскакивать наружу и проводить анализ воздуха, робот-ходунец завис над щелью, пытаясь уловить первые признаки опасных газов. А люди принялись паковать свои нехитрые пожитки и собирать запасы продуктов. Осталось лишь дождаться команды от гаибса, чтобы надеть респираторы, вскинуть на плечи приготовленный груз, схватить посохи и выбраться из пещеры на площадку, почти по колено засыпанную пеплом.

На счастье, к ночи все опять успокоилось, и большинство пленников заснули, положив под головы заготовленный багаж. А снаружи разразился затяжной тропический ливень. Он очистил воздух от вредных примесей, но зато превратил стоячие места в черные от пепла болота. По всей видимости, низвергающаяся с небес вода и не собиралась заканчиваться в ближайшие часы. На стенках прорытого людьми тоннеля то и дело отсвечивали вспышки молний. Если бы не эти молнии и гром, шум дождя вообще замечательно способствовал бы крепкому сну, который всегда помогает пережидать неизвестность.

Но именно тогда, когда все успокоились и поверили в образовавшееся затишье, коварная планета и нанесла самый главный удар. Пещеру затрясло так, что часть сталактитов сорвалась с потолка, кроша все на своем пути.

Началась паника. В хаотичном мелькании фонарей все похватали свою поклажу и устремились к выходу. Перед тоннелем планетарный робот наводил порядок, подсвечивая своими прожекторами и сдерживая людей, чтобы те в панике не затоптали друг друга. Своего друга капитана Эсехон постарался выпустить наружу одним из первых.

А из ночного неба продолжал хлестать кошмарный ливень. Хорошо, что все спали в скафандрах, оставалось лишь накинуть непромокаемые капюшоны и поднять над глазами пластиковый козырек, который в случае необходимости мог закрыть все лицо.

Гаибс, стоя по щиколотку в пенящемся потоке дождевой воды, встречал каждого выходящего отрывистыми командами. Он первым заметил неожиданное препятствие на выходе из лагеря и теперь распределял людей на авральные работы:

– Женщины светят, мужчины оттаскивают мелкие обломки от валуна! Шевелись! Иначе мы его не вытащим и Эсехону придется лезть через скалы!

Валун действительно оказался со всех сторон плотно зажат нанесенными водой обломками скал и мелкими камнями. Людям пришлось передвигаться по пояс в образовавшемся грязевом водовороте, расчищая намытые завалы. К тому же основательно мешали рюкзаки на спинах, скидывать которые Мензари категорически запретил. Он стоял на полпути между пещерой и копошащимися в воде людьми и периодически с беспокойством оглядывался назад: слишком уж долго не появлялся Эсехон со своим длинноногим помощником.

Матеус стоял рядом, придерживая за ствол тяжелый пулемет, а Гилана жалась к его спине.

Планетарный робот появился из пещеры последним, сразу после выбежавшего оттуда робота-ходунца, и принес весьма нерадостное известие: двое мужчин погибли под рухнувшим сталактитом и еще одна женщина находится при смерти. Ее раны, скорей всего, несовместимы с жизнью. По стечению обстоятельств пострадала как раз группа раненых, с которых еще не сняли гипсовые накладки. Они располагались на самом, казалось бы, безопасном участке, но слепая судьба именно их выбрала жертвой.

Мензари с сожалением покачал головой, раздумывая, посылать ли Эсехона за тяжело раненной женщиной. Но тут опять так сильно тряхнуло, что люди от неожиданности попадали на землю. Один из вулканов разразился такой вспышкой, что, несмотря на непроницаемую пелену дождя вперемешку с сажей и пеплом, на какое-то время стало светло. После этого участь женщины, оставшейся в пещере, была решена: важней спасти остальных.

– Откатывай валун! – скомандовал гаибс планетарному роботу. – Не хватало еще тебе остаться в этой ловушке.

При всей его силе и маневренности Эсехону было бы весьма проблематично взобраться и спуститься по отвесным скалам, а в узкую щель ему тоже не протиснуться. Зато робот-ходунец это проделал без труда, его примеру последовали десять мужчин. Скользя подошвами по грязным камням, они нажали плечами снаружи, а планетарный робот приложил все свои усилия изнутри. Однако препятствие удалось сдвинуть лишь с пятой попытки. С чмокающим звуком валун подался назад, и проход оказался открыт.

Эсехон разразился прямо-таки человеческой руганью:

– Пропади пропадом этот ливень вместе с этой проклятой планетой! У меня внутри все горит и плавится! От перенапряжения два элемента питания сдохли, а остальные четыре тоже не внушают доверия. Еще пара таких издевательств над моим организмом – и меня можно выкидывать на металлолом!

– Не расстраивайся, дружище! – успокаивал его Мензари. – Мы тебе скоро новый организм купим. Самый лучший.

– А мне и этот нравится, – раздавалось хрипение в мокрых динамиках.

Гаибс вместе с роботами выстроили людей в колонну по два человека и отправились в путь. Старались идти, прижимаясь к горам, подальше от скрытых туманом джунглей. Впереди передвигался на длинных лапах робот-ходунец. Он разведывал путь, освещая прожектором все подозрительные места и промеряя глубину несущихся с гор потоков воды. Во многих местах между скал появились опасные трещины, затопленные мутной грязью, а сломать ноги никому не хотелось. Да и команда поступила конкретная: лучше передвигаться медленно, зато без травм. Тем более что спешить было некуда, на данный момент важней отойти от извергающихся вулканов.

Слева, со стороны более вероятного нападения тираннозавров, двигался Эсехон, а справа – пулеметчик Матеус и Гилана, согнувшаяся под тяжестью мини-снарядов. Замыкал колонну капитан Мензари. Гаибс единственный среди всех был одет в скафандр наивысшей защиты. На плече он нес снятый для него со скал детектор масс, обращенный в тыл, вполне справедливо опасаясь многочисленных тварей, любящих нападать сзади.

Шли до самого утра, но так и не нашли подходящего места для нового лагеря. Зато ливень почти прекратился, перейдя в моросящий дождик. В новом районе воздух был гораздо чище, да и вулканические выбросы под ногами не попадались. То ли их смыло водой, то ли из-за того, что горная гряда приняла немного вправо, тучи пепла сюда уже не долетали.

Для привала выбрали скалистое взгорье, которое только тем и радовало, что с него хорошо просматривалось окружающее пространство. Да, пожалуй, если вдруг устремится вниз селевой поток, никого не заденет.

Пока жевали завтрак пополам с дождевой водой, пострадавшим во время перехода оказали посильную помощь, все-таки падений было предостаточно. Капитан Мензари лично проверил у каждого человека его рюкзак, посох и наличие доверенного имущества. Оказалось, что самые хитрые решили облегчить себе нагрузку и оставили только продукты питания, а некоторые вообще остались без рюкзаков. Только посохи никто не бросил, опасаясь без них провалиться в неожиданную трещину. И никого не удивил тот факт, что самыми безответственными и ленивыми вновь оказались уже не раз наказанные Гайс, Сакус и Мерка, за что и получили очередное взыскание. Даже в такой критической обстановке гаибс не забывал поддерживать железную дисциплину и не собирался давать послабления провинившимся пленникам.

Все уже поели и стали подниматься на ноги, когда произошло самое страшное и сильное землетрясение, какое только можно было представить. Такого ужасного природного катаклизма наверняка не существовало в исторических хрониках по той простой причине, что никто из свидетелей не выживал – ни люди, ни роботы. Как потом сообщил Эсехон, замерявший и фиксировавший все своими приборами, сила подземных толчков достигала четырнадцати баллов, а продолжительность самой длинной вибрации планетной коры составляла около одной минуты. Всего таких мощных и затянувшихся сотрясений оказалось шесть, это если не считать мелких, которые так и не прекращались два дня.

С ужасающим скрежетом раскалывались скалы, земля и целые горные вершины. В воздух взлетали тысячи тон пыли и едкого дыма. По джунглям в разных направлениях, словно живые, ходили волны, ломая огромные деревья и оголяя скалы от накопленного за столетия грунта.

После этой глобальной катастрофы почти на всей горной гряде возобновилась вулканическая деятельность. Только в пределах видимости четыре новых вулкана стали выплескивать из своих жерл раскаленную лаву. По счастью, это не сопровождалось выбросом в атмосферу новых туч пепла, газа и пемзы, иначе часы людей были бы сочтены.

Спасло всех лишь то, что скалистое взгорье оказалось небольшим, но цельным и прочным монолитом, который раскололся лишь в нескольких местах. Однако эти опасные и жуткие трещины унесли жизнь еще двух пленников: те провалились на двадцатиметровую глубину и разбились о дымящиеся камни.

Участь остальных тоже была незавидна. Людей катало, подбрасывало и швыряло по шершавой скале, словно песчинки по поверхности бухающего барабана. Хвататься было не за что, а летать никто не умел, как ни размахивали руками. Визг и вопли ужаса почти моментально сменились стонами раненых. Даже ругаться ни у кого не осталось сил и возможности: многие разбили лицо в кровь и лишились доброй части зубов. Некоторые потеряли сознание, и теперь их тела подкидывало и швыряло, словно тряпичных кукол.

В один из таких моментов Матеус с ужасом увидел, что Гилана в бессознательном состоянии катится прямо в разверзшуюся трещину. До этого бывший лейтенант еще каким-то чудом удерживал возле себя пулемет. Но сейчас он отбросил тяжелое железо и схватил женщину за ногу. В следующий момент их обоих подбросило и опустило на самый край расщелины. Николай застонал от ужаса и бессилия, понимая, что следующий толчок сбросит их вниз. Но скальная поверхность резко приподнялась с другой стороны и швырнула оба тела на несколько метров от трещины. Матеус, раздирая пальцы рук в кровь, пополз на четвереньках, стараясь оттащить свою подругу в более безопасное место.

Планетарный робот спасся лишь чудом, да и то благодаря молниеносной реакции своего механического собрата. Когда прямо под Эсехоном образовалась неожиданная трещина, робот повис между расходящимися створами, удерживаясь лишь с помощью раскинутых манипуляторов. Однако выбраться из этого положения самостоятельно у него не получилось бы. Тогда проворный робот-ходунец укрепился шестью лапами на трясущемся обрыве, а две протянул висящему над пропастью планетарному роботу. Рывок – и пятисоткилограммовая масса высокопрочной стали была в безопасности. Но лишь только роботы разорвали сцепку своих клешней, как скала вновь сильно дернулась от очередного землетрясения, и кусок карниза под ходунцом рухнул вниз. Затем обвалилось еще несколько крупных острых кусков, которые окончательно добили вяло шевелящегося на дне трещины робота.

Капитан Мензари в своем скафандре с экзоусилителями пострадал меньше всех. Он единственный почти все время оставался на ногах, да еще и значительно помог остальным людям оставаться в относительно безопасных местах.

Когда крупные толчки перешли в мелкие сотрясения, гаибс скомандовал разыскать все разбросанное имущество и подсчитать потери. Собрали веревки и через несколько часов даже вытащили из трещин вещмешки погибших и то, что осталось от вышедшего из строя робота-ходунца, в том числе и оба элемента питания: Эсехон постоянно брюзжал о минимально критическом уровне энергии в своем «организме».

Однако добрая часть продуктов оказалась утеряна. А если прибавить к этому брошенные самовольно рюкзаки во время ночного перехода, то на весь отряд осталась лишь половина продуктов, заготовленных в дорогу еще в пещере.

Гаибс отнесся к этому довольно равнодушно:

– Помощь близка. Уж полтора дня мы как-нибудь да продержимся. Хватит объедаться, не курорт.

Матеус оторвался от разборки покореженного пулемета, застрявшего между скал, и махнул рукой в сторону джунглей:

– Мы-то с голоду не умрем, а вот как бы нас на корм не пустили.

– Вряд ли. Там тоже наверняка полно свежего мяса, так что выжившие хищники к нам в гости не заявятся. Да и нам пока хватает оружия для отражения атаки, даже если ты не починишь пулемет.

– Скорей всего, не починю, – сокрушенно вздохнул бывший лейтенант. – Мало того что затворный механизм покорежило, так еще ствол мне очень не нравится…

– Погнулся?

– Похоже.

Монолитное прежде взгорье теперь отделялось от гряды позади и от того пути, по которому они сюда пришли, двумя широкими трещины. Но никто не возражал против подобного препятствия между собой и джунглями, откуда порой доносились весьма воинственные и устрашающие звуки. Видимо, животный мир джунглей продолжал, как и прежде, бороться за кусок мяса под дождливым тропическим небом или оставшиеся в полном здравии хищники поедали своих конкурентов, пострадавших при землетрясении.

После осторожных вылазок в ближайшие окрестности решено было перебраться за образовавшуюся трещину. Разместились во впадине, напоминавшей овальную полянку, настолько маленькой, что не всем хватило места лечь и вытянуться во весь рост. Однако с точки зрения безопасности это место сочли оптимальным: можно было надеяться, что хотя бы со стороны джунглей не последует неожиданная атака.

Как ни странно, но Матеусу с помощью Освальда удалось отремонтировать пострадавший пулемет и произвести два пробных выстрела. Все-таки это оружие было довольно мощным, и с ним шансы на выживание значительно увеличивались. Вскоре наступили сумерки, и пленники, усевшись рядышком в ложбине, заснули чутким и тревожным сном.

За всю ночь возле людей не появилось ни одного хищника. Да и надоевший дождь весьма кстати закончился с рассветом. Зато утром, во время завтрака, разыгралось настоящее сражение.

Освальд, который вместе с Розеном нес вахту на левом фланге, внезапно закричал:

– С той стороны движутся какие-то мохнатые тени! Много теней! Очень много!

Почти все вскочили на ноги, чтобы лучше рассмотреть происходящее за невысоким барьером. С той стороны, откуда люди только вчера пришли люди, неслось огромное стадо обезьян. Если учесть, что ни одной подобной особи пленники еще ни разу в джунглях не видели, то становилось непонятно, откуда их взялось так много и куда они так торопятся. То ли сезонная миграция, то ли Землетрясение и пожары согнали их с привычных мест обитания, но обезьяны плотной массой неслись вдоль кромки гор, стремясь проскочить мимо джунглей, опасных, видимо, и для них.

Животные были небольших размеров, всего лишь по грудь взрослому мужчине, и весом не более тридцати килограммов, но их было невероятно много. На их пути пролегала широкая, восьмиметровая, трещина – если обезьяны начнут обходить ее поверху, то своей массой просто затопчут людей, и никакие комбинезоны не спасут от их зубов и когтей. А вскарабкаться выше в горы не было ни времени, ни возможности: слишком крутые скалы были с той стороны.

Все это Николай Матеус понял намного быстрей остальных и первым принял самое верное решение:

– Капитан Мензари! Надо встретить их с нашей стороны трещины, там, где она сужается и заканчивается! Заставим их обходить вдоль джунглей, иначе…

Гаибс тоже понял нависшую угрозу и, увлекая людей за собой, скомандовал:

– Эсехон, в самый конец расщелины! Всем остальным выстроиться вдоль обрыва и отбивать прыгающих обезьян палками! Быстрей!

Вдоль обрыва успели выстроиться вовремя. Поток визжащей и рычащей живой массы как раз достиг расколовшейся возвышенности и стал обтекать ее с двух сторон. Причем гораздо большее количество обезьян устремилось именно наверх, туда, где стояли люди. Некоторые самцы, возбужденные гонкой, умудрялись с разгона перепрыгивать пропасть, но большинство их сородичей, попытавшихся повторить подобное, падали вниз на острые камни. Зато самки с детенышами стремились лишь обойти препятствие. В тот момент, когда первые обезьяны достигли людей, все свободное пространство за ними покрывал живой ковер, скрывавшийся за изгибом горного хребта.

Когда животные поняли, что перед ними новая преграда, да еще и агрессивно ощетинившаяся кольями, то завизжали еще сильней и злобней и бросились в атаку.

Началось кровавое сражение, в котором принимали участие все люди до единого. Даже раненые и женщины стояли во втором ряду, словно копьеносцы древней фаланги, и своими посохами и дубинами добивали жестоко кусающихся обезьян. Первому ряду пришлось тяжелей всего: взбешенных животных били посохами, дубинами, руками и ногами с остервенелостью и бездумной злостью. Никому не хотелось умирать, но в глазах у всех к концу первого получаса сражения стала появляться безысходность: ковер мохнатых тел не уменьшался.

Матеус стрелял с невероятной скоростью. Причем с каждым выстрелом мини-снаряды оставляли после себя не единичных жертв, а небольшую просеку в шевелящемся ковре. Однако даже фейерверки разлетающейся крови и невероятный грохот оружия не могли отпугнуть обезумевших животных.

На тридцатой минуте ствол все-таки заклинило, да и мини-снарядов оставалась всего пара десятков. Еще пять минут Матеус орудовал своим пулеметом как простой дубиной, встав в первый ряд и недоумевая, почему обезьяны не испугались грохота выстрелов. Эх, если бы сирену включить… Сирена! Ведь она есть у планетарного робота!

Матеус помчался на левый фланг, где Эсехон расчетливыми и экономными движениями сотнями уничтожал напирающее воинство. Расщелина под его гусеницами уже заполнилась доверху, и рычащая волна животных просто взбиралась по трупам своих мертвых сородичей.

– Сирену! Эсехон, включи сирену! – изо всех сил завопил Николай.

И в тот же миг у всех, кто оказался рядом с роботом, заложило уши. Эффект оказался потрясающим: вся атакующая масса обезьян резко развернулась и по головам друг друга устремилась вниз. Ревущий от ужаса вал докатился до джунглей, разбился о них и хлынул вправо. Теперь уже весь мигрирующий поток проносился только внизу. Вслед за этим строй животных стал редеть, быстро сходя на убыль. Чуть раньше смолкла и сирена: Эсехон берег энергию.

Люди стояли неподвижно как громом пораженные. Некоторые ошалело трясли головами, пытаясь восстановить слух. И только когда из расщелины выскочила уцелевшая обезьяна и попала под дубинку моментально среагировавшего Грэга, все очнулись, зашевелились и принялись бурно обсуждать сражение. Раздались стоны; некоторые пленники падали на землю прямо там же, где и стояли.

Станислав Городо, оттирая руки от крови, закричал с шутливой издевкой:

– Николай! Чего ж ты раньше не попросил уважаемого Эсехона включить сирену?!

Бывший лейтенант космодесанта устало повел плечами, покрутил головой и лишь затем ответил:

– Зато как быстро и незаметно время пролетело.

– Да уж! – воскликнул, подходя, Мензари. – Повеселились от души. Мне показалось, что мой скафандр сейчас разорвут на тысячу маленьких кусочков.

И тут же добавил, обращаясь ко всем:

– Кто чувствует себя лучше – оказать помощь раненым и доложить о потерях!

Как ни странно, но со стороны людей не оказалось ни одного погибшего. Да, многие были ранены, некоторые очень тяжело. Пострадали лица, руки, ноги. Но угрозы для жизни не было. Узнав об этом, гаибс несказанно обрадовался, а настроение его улучшилось настолько, насколько это было возможно в таких неблагоприятных условиях.

– Да вы, ребята, молодцы! С вами и войну выиграть можно!

– Войну мог бы выиграть и один Эсехон, – тут же отозвался Станислав, – если бы Матеусу не захотелось поразмяться и весело провести время.

Послышались нервные смешки.

– Обидно только, – Николай покрутил в руках свой пулемет, – что такое оружие попусту потратили.

– Ничего, до вечера продержимся, – улыбнулся капитан Мензари и обратился к подкатывающему планетарному роботу: – Дружище! Как самочувствие?

– Паршиво, – со скрипом признался тот и остановился. – Зато теперь я прекрасно знаю, что такое старость.

– И что же это такое?

– Это когда все умеешь, но уже ничего не можешь.

– Ха-ха! Между прочим, как раз к старости и становятся великими философами, – засмеялся гаибс, похлопав своего друга по окровавленной броне. – Но тебе еще слишком рано переходить в категорию мудрецов. Ты слишком для этого молод и неопытен. И даже обыкновенную слабость по наивности сравниваешь со старостью. Вот мы тебя починим…

– Сомневаюсь, – с грустью перебил его Эсехон и направился в сторону выемки. – Пойду к Освальду, он единственный техник среди вас и лучше всех меня понимает.

– Так ты идешь к нему жаловаться на судьбу?

– Почему бы и нет? Заодно смажет где следует…

Люди с сочувствием посмотрели ему вслед, а Матеус спросил:

– И часто у него такой пессимизм?

– Первый раз в жизни, – ответил гаибс – Но это у него из-за недостатка энергии. Подзарядить бы его…

Стоявший возле них Станислав тихо спросил:

– А когда вам должны позвонить?

– Жду в ближайшие часы. По расчету, в обед мои друзья должны выйти из Лунманского прыжка и сразу связаться со мной. И уже тогда окончательно откорректируют малый прыжок и дойдут сюда на маршевых двигателях.

– А если с ними в пути что-то случится?

Мензари не спеша, прищурившись, оглядел горы, море джунглей под ними и сказал с тяжелым вздохом:

– Тогда станем вождями местных обезьян и захватим власть на этой планете.

– Вы серьезно? – разочарованно выдохнул Николай.

– Наполовину. Просто эти мои друзья – самые преданные и надежные. Могу попросить помощи и у других, но тогда останусь совершенно нищим.

– Да и успеют ли другие?

– Тоже правильный вопрос. Обстановочка здесь не располагает к благодушию.

Подошла Гилана.

– Перевязки сделали всем, уколы тоже, – доложила она гаибсу. – У двоих сломаны руки, у женщины выбита челюсть. В остальных случаях комбинезоны скафандров спасли от страшных укусов, но синяки на ногах у всех жуткие.

– Хорошо, распределите людей на вахту по часу и отдыхайте.

– А что делать с трупами обезьян? – задал вполне резонный вопрос Станислав. – Такое количество крови может привлечь хищников…

– Ничего страшного, отобьемся. Мы же не сможем все трупы оттащить в джунгли. А после обеда разожжем несколько больших костров и попробуем свежее мясо. Оно должно быть гораздо нежней и питательней, чем у топотунов.

Тучи расступились, и скалы стали парить от лучей местного голубоватого светила. Уставшие люди ложились на камни и сразу же засыпали. Оставшаяся на вахте «бригада подскока» продолжала внимательно осматривать окрестности, переговариваясь между собой:

– Вдруг еще одно стадо пойдет?

– Вряд ли. Такую ораву никакие джунгли не прокормят.

– Да и сирену теперь можно сразу использовать.

– А вот с водой у нас туговато…

– Там справа раньше ручей извивался, а сейчас его не видно.

– Вся вода в трещины ушла…

– Действительно. Надо хоть дровишек из лесу притащить, там на опушке полно сломанных сухих веток и коряг.

Гаибс, прислушиваясь к разговору, тщательно проверял количество зарядов в своем арсенале и емкость оставшихся батарей. По поводу дров согласно кивнул:

– Через час сделаем вылазку.

– Горячий обед… – мечтательно протянул Грэг. Но Мензари имел в виду совсем другое:

– Обороняться мне уже практически нечем. Поэтому вон там справа, в самом узком месте, приготовим внушительный кострище. Должен отпугнуть непрошеных гостей.

Действительно, с двух сторон люди были защищены трещинами, одна из которых с краю хоть и была заполнена трупами обезьян, но являлась неплохой преградой для возможных нападающих. Тыл прикрывали крутые скалы. Лишь правый фланг вызывал справедливую озабоченность, и приготовить там в самом узком месте костер было неплохой идеей. Даже в дневное время высокое пламя и пляшущие искры могли отпугнуть любого хищника.

Отдых закончился быстро. Гаибс бесцеремонно поднял всех работоспособных пленников и отправил на опушку джунглей за материалом для костра. Заготовку для огненного заграждения выстроили в самом узком месте, да еще для обеда с ужином дровишек заготовили. Правда, после этого капитан вместе с роботом остались совершенно безоружны: пришлось успокаивать трех слишком агрессивных топотунов, которым вздумалось защищать свои территории. Батареи парализаторов разрядились полностью.

Конечно, Эсехон и сам по себе являлся грозным оружием, но, судя по тому, как он вернулся во временно организованный лагерь и замер, его основные энергоресурсы исчерпались до минимума.

Возле приготовленного кострища остались дежурить Матеус вместе с Гиланой. У них была последняя бутылка огненной смеси, с помощью которой огромный костер должен разгореться в течение одной минуты. Вдобавок бывший лейтенант разложил на корягах оставшиеся и теперь совершенно бесполезные мини-снаряды: при высокой температуре они обязательно сдетонируют. Для людей это не страшно, они укроются в ложбинке, а вот дополнительный грохот никогда не помешает.

Затем бойцы аннулированного пулеметного расчета, усевшись между бревен, достали свои пайки и принялись обедать, не дожидаясь, пока из лагеря им принесут поджаренные окорока обезьян.

– Гайс опять что-то замышляет, – с беспокойством высказала свои наблюдения наемная убийца.

– С чего ты взяла?

– Заметил, как этот скользкий Соляк собрал вокруг их группы чуть ли не самые лучшие посохи?

– Действительно. Воспользовался тем, что все дико устали. Но какой с этого толк?

– Робот еле двигается. Они могут попытаться убрать Мензари, а потом и…

– Нереально. Гаибс никого и близко к себе не подпускает из тех ублюдков. Смотри, расположился отдельно. К тому же у него еще остался малый станер. Одного, а то и двоих идиотов свалит запросто. И самое главное: какой детоубийцам смысл?

– Никогда не знаешь, что на уме у полных идиотов, – сокрушенно вздохнула Гилана, – от них любой глупости можно ожидать.

– Скоро здесь будут друзья Мензари, все люди об этом знают.

– Вот именно. Могут, например, попробовать захватить посадочный челнок. А перед самым его приземлением устранить Мензари.

– Полный нонсенс, – авторитетно заявил Николай.

– Зря ты так. Другой вариант: они могут попытаться сбежать и спрятаться где-нибудь на планете. При определенном везении здесь можно прожить долгое время, ожидая, пока сюда занесет каких-нибудь наивных исследователей.

– Да они здесь и недели не протянут! Даже я не выжил бы долго без должной экипировки. Колья и дубинки не в счет.

– Третий вариант: может, им нужен крабер? Вдруг они сумеют с кем-то договориться, кто может забрать их отсюда?

– Из Отрога Гаибсов? Гилана, смотри на вещи реально.

– Но ведь тот же Мензари проскакивает зону между Барьерами и даже рискует передвигаться по Цейлеранской империи…

– Тоже не факт. Вполне возможно, что он сделал это один-единственный раз в жизни. И то видишь как нам досталось?

– Все равно мне этот Гайс и его прихлебатели ох как не нравятся.

– А кому они нравятся? Просто не стоит поворачиваться к ним спиной. А еще лучше – надо было их сразу добить в отсеке.

– Что теперь жалеть… Да и количество народу теперь ощутимо уменьшилось. Не забыл про сорок человек, которых Мензари обязан сдать на какие-то работы?

– Не забыл. Но что поделаешь… Пусть хоть Городо спасется. Потом, глядишь, и за нами вернется.

– Для своей праведной мести ему в миллиард раз удобнее и выгоднее найти других помощников в центре Галактики.

– Может, итак…

– А вот нам что за работа предстоит, ты так и не спросил?

Матеус бросил взгляд в сторону отдыхающего вдалеке гаибса.

– Спрашивать он запретил, сам же рассказать пока не пожелал. Будем надеяться на лучшее. Мне кажется, вряд ли нас отправят на каторгу.

– А если еще хуже? – вздрогнула Гилана. – Не только Грэг опасается лабораторных кошмаров. Вдруг наши тела им нужны для жутких опытов и экспериментов?

Долгое время Николай не отвечал, обдумывая эту мысль. Потом пожал плечами и заметил:

– Нецелесообразно для таких дел затевать настолько дорогостоящую и трудоемкую операцию, как наше похищение. Сама посуди: в Отроге Гаибсов за время войны накопилось огромное количество пленных. Поговаривают, что там уже несколько поколений рабов, родившихся в неволе. Так что для экспериментов гораздо дешевле набрать материал у себя под боком. Мне кажется, нас хотят использовать в других целях.

– Каких?

– Ха! Если бы я знал заранее, что уготовано судьбой… В последнее время влиять на нее я не в силах. Судили, приговорили, отправили на казнь. Похитили, накормили, высадили в этот ад. Да и дальше ничего определенного, кроме ожидания и неизвестности. Только одно и радует, что ты мне ответила взаимностью и что мы нашли невероятные залежи нейтрино-селта. Вот только как этим воспользоваться?

– Чем воспользоваться? – Гилана скептически фыркнула. – Моей взаимностью?

– Да этим я уж воспользовался, – ответил Матеус в том же тоне, – а вот месторождения…

Разговор пришлось прервать из-за Розена, принесшего мясо. Товарищ подал им два прожаренных на костре окорока, которые так аппетитно пахли, что Николай, давясь собственной слюной, еле успел посоветовать:

– Присматривайте там за Гайсом и компанией. Как бы какую глупость не натворили.

– А, вы тоже заметили их «дружественные» взгляды и попытки напроситься в гости? – Розен беззаботно хохотнул. – Ничего, Станислав уже каждому из нас определил место и объяснил задачу. Да и капитан посматривает за ними краем глаза. Справимся, если что!

Мясо было невероятно вкусное и мягкое. Несмотря на его изрядное количество, в руках у дежурных вскоре остались лишь обглоданные кости. Их аккуратно сложили за заготовленные дрова, запили обед водой из фляги и блаженно уселись в расслабленной позе.

– Что-то меня в сон потянуло, – призналась Гилана, и Николай тут же с готовностью предложил:

– Спи. Я и сам могу глазеть по сторонам.

– Ладно. – Женщина прикрыла глаза. – Я только чуток вздремну, а потом поменяемся…

Ее дыхание очень скоро выровнялось, разгладились озабоченные морщинки на лбу. Лицо при этом стало детским, наивным и беззащитным. И Матеус, часто возвращаясь к Гилане взглядом, спрашивал себя: как случилось, что эта женщина убивала? И очень многих убивала, если вспомнить громкий скандальный процесс по совершенным преступлениям. Что толкало ее на это? Она была вынуждена стать на путь наемной убийцы или ей нравилось это делать? На последний вопрос хотелось ответить отрицательно, только вот как оно есть на самом деле? И узнает ли он самую главную тайну этой женщины? Откроется ли она ему?

Будить спящую не хотелось, но через час Гилана проснулась сама, резко дернувшись и с ужасом раскрыв глаза: наверное, приснилось что-то страшное.

Николай успокаивающе погладил ее по руке:

– Все в порядке. Можешь еще поспать.

– Так нечестно, мы договаривались через час поменяться.

– Лично я ни о чем не договаривался.

Но женщина решительно встала и, разминаясь, сделала несколько наклонов в стороны:

– Не спорь, а устраивайся на мое место. Друзья гаибса могут изрядно опоздать, а ночью здесь, судя по всему, будет жарко. А твои силы нам нужны, да и ценятся они больше всего.

Возражать не хотелось, тем более что у Николая и так глаза слипались от усталости. Поэтому он расположился поудобнее и через пару минут уже витал в царстве Морфея.

Выспался бывший лейтенант отлично. Спал бы еще, но взволнованный голос Гиланы моментально вернул в действительность:

– К нам гости!

День близился к завершению, но до полных сумерек оставалось еще часа полтора. Дождя не было, хоть небо и покрылось густыми белыми облаками – потому и жара не так сильно допекала.

А к людям действительно наведались непрошеные гости. За расщелиной на левом фланге копошились десятки плоских коротконогих тварей, напоминающих крокодилов с обрубленными у основания хвостами. Разевая огромные клыкастые пасти, они торопливо поедали тушки несчастных обезьян, сотнями валявшиеся на скалистой поверхности. Пулеметные мини-снаряды создали огромные запасы пищи для падальщиков из джунглей. Но не эти прожорливые ползуны вызывали опасение: прямо из джунглей поднимался огромный тираннозавр.

Шел он не спеша, часто останавливаясь, словно сомневался в правильности выбранного пути – вряд ли такой хищник опасался засады или какой-то угрозы в свой адрес. Дойдя до глубокой трещины, монстр отправился вдоль нее вправо и почти добрался до другой трещины, шедшей перпендикулярно к первой. Там он надолго остановился, присев на собственный хвост. Поворачивая жуткую голову на подвижной шее, тираннозавр то одним, то другим глазом внимательно рассматривал пропасть под ногами, притихших во впадине людей на одной стороне и крокодилов, копошащихся на другой. Он явно выбирал блюдо для предстоящего ужина и соображал, как к нему сподручнее подобраться.

Гилана, присев возле Матеуса и вцепившись в его руку, прошептала:

– У меня такое впечатление, что эта зверюга прекрасно осознаёт, что трещины придется обходить, и теперь лишь выбирает меньшее расстояние.

– Похоже на то, – согласился Николай. – Я бы не удивился, если бы выяснилось, что тираннозавр сообразителен, как хорошо выдрессированная собака.

– Слушай, а вдруг они разумны?

– Тогда подождем, пока он не начнет рисовать когтями чертеж теоремы Пифагора.

– Почему когтями? Вдруг у него мел есть?

– О-о! – хихикнул Матеус – Тогда осталось представить этого зубастого воина с огромным пулеметом наперевес и сразу сдаваться на ужин.

Видимо, обезьяны для хищников были чем-то вроде деликатеса, так как тираннозавр на некоторое время склонился над пропастью, высунув язык и пристально рассматривая горы тушек на дне второй расщелины. Но там тоже копошились коротконогие бесхвостые крокодилы, каким-то образом попав туда с самого конца раскола, ведущего в джунгли. То ли они своей коричневой бугристой кожей отбивали у монстра аппетит, то ли он предпочитал свежее мясо, но, недовольно рыкнув, тираннозавр поднялся, повернулся налево и уставился на внушительную кучу хвороста и коряг.

– Он смотрит на нас! – с ужасом взвизгнула Гилана, всем телом прижимаясь к Матеусу. Но тот фыркнул с полным равнодушием:

– Да пусть себе смотрит сколько угодно!

Но уже в следующей фразе и у него прозвучало беспокойство:

– Вот только идти к нам я бы не советовал. Можем и поджарить!

Но тираннозавр словно не расслышал и теперь уверенно двигался к выбранной цели: вниз по склону, к самой оконечности разделяющей его и людей трещины. Проходя на уровне приготовленного кострища, зверь неожиданно рыкнул в сторону сжавшейся парочки и, не останавливаясь, продолжил путь.

– Кажется, он попросил его дождаться, – попытался пошутить бывший лейтенант. Но обстановка складывалась весьма нешуточная, и Матеус начал интенсивно встряхивать бутылку с горючей смесью, как и рекомендовалось перед ее употреблением. Сзади подошел капитан Мензари и немного разрядил обстановку:

– Спокойно! Мои друзья уже видят эту планету на экранах своих приборов. Через час – максимум полтора челнок будет здесь.

– Наконец-то! – в один голос воскликнула обрадованная парочка.

– Думаю, это время костер будет гореть сильно и мощно, – продолжал гаибс – В случае необходимости можем подбросить в него наши посохи.

– Поливать? – деловито спросил Матеус, отворачивая пробку на бутыли.

– Погоди немного, – остановил его Мензари. – Вдруг эта зверюга забудет, куда шла, и отправится в родные джунгли.

Все трое напряженно смотрели на тушу удаляющегося ящера, надеясь, что с костром можно повременить. Но оказалось, что местная гроза всего живого склерозом не страдает. Тираннозавр даже не дошел до конца уже сузившейся расщелины, а просто перешагнул двухметровое расстояние и так же деловито направился к людям.

– Не забыл! – с тяжелым вздохом констатировал гаибс и скомандовал: – Поливай!

Николай аккуратно и расчетливо стал кропить зажигательной смесью самые нужные коряги и бревна по всей площади кострища, чтобы огонь вспыхнул как можно быстрей и получился наиболее эффектным.

Затем все трое отошли подальше. Матеус сжимал в руках палку с намотанной на конце тряпкой. Когда хищнику оставалось до кострища метров сорок, Мензари поджег тряпку, и уже через двадцать секунд гудящий огонь охватил пламенную баррикаду.

Гостя из джунглей такая горячая встреча не остановила, и он приблизился к костру почти вплотную. И только когда на него дохнуло жаром, монстр остановился и, недовольно порыкивая, стал разворачиваться.

– Ага! Не понравилось? – с облегчением засмеялся Николай. – Это тебе не на топотунов охотиться! Иди-ка ты…

Но следующие слова так и застряли у него в горле: тираннозавр и не собирался уходить! Более того, он решил просто расчистить себе дорогу своим гигантским бронированным хвостом. Три удара по горе пылающих коряг и бревен – и костер почти полностью свалился в расщелину. Последовал еще один гребок хвостом по скальной поверхности, и все оставшиеся мелкие сучья тоже улетели вниз. Лишь несколько дымящихся головешек осталось на месте непреодолимой, как казалось совсем недавно, преграды.

Первым очнулся Матеус. Схватил замершую Гилану и потащил в сторону впадины, одновременно выкрикивая:

– Стреляй ему по глазам!

Что Мензари и сделал.

Однако заряда его последнего маломощного оружия хватило лишь на две пульсации, а затем гаибс со злостью бросил бесполезный станер прямо в грозно рычащую пасть чудовища. От немедленной расправы людей спасло то, что парализатор хоть немного оглушил чудовище. Все трое успели добежать до лагеря, пока тираннозавр оглушительно рычал и ошарашенно мотал головой.

Но вот боль прошла, и наполненные злобой глаза сфокусировались на впадине между скал, в которой люди старались присесть как можно ниже. Благодаря своему огромному росту хищник сумел легко рассмотреть прячущиеся жертвы и стал приближаться медленной, но уверенной поступью, совсем не обращая внимания на планетарного робота, кажущегося безжизненной грудой железа.

И зря. Неожиданно распрямившаяся конечность с манипулятором всадила в проходящего мимо тираннозавра раскаленный штырь из арсенала исследовательских работ. Монстр взвыл и резко развернулся к неожиданному противнику. Эсехон не медлил – короткий старт, и его передние манипуляторы прочно захватили когтистые верхние конечности животного. Пытаясь освободиться, хищник легко приподнял робота над поверхностью, но другие манипуляторы уже обвили торс животного внизу: Эсехон плотно прижался днищем к животу монстра.

Однако стальные мускулы не могли сравниться с мощью двенадцатитонного гиганта. Послышался скрежет мнущегося железа, и всем показалось, что еще мгновение – и манипуляторы будут оторваны. Тираннозавр всей своей массой навалился на металлическое существо, пытаясь раздавить о скальную поверхность.

Но за момент до этого вдруг протяжно взвыли сервомоторы, и из днища Эсехона вырвался вращающийся буровой ствол с змеевидной насадкой. Бур для забора грунта вошел в плоть с противным скрежетом и визгом как раз в тот момент, когда чудовище всей тушей навалилось на робота. Разнесся оглушительный рев. От боли монстр совершил неудачный прыжок, перевернулся через голову, прокатился боком по склону расщелины и в обнимку с Эсехоном рухнул в пропасть.

Николай и еще несколько человек бросились к краю и осторожно заглянули в глубину. Тираннозавр был жив и в страшных судорогах пытался встать и вырвать из своего живота инородное тело. Но широкозахватный змеевик настолысо плотно сидел в его туше, что освободиться чудовищу так и не удалось. Внутренние повреждения оказались смертельными. Издав предсмертный вой, хищник замер окончательно.

– Силен, зверюга! – выразил общее мнение кто-то.

Стоящий рядом Освальд сокрушенно покачал головой:

– Эсехона жалко. Нас спас, а сам…

Николай вдруг вспомнил, что капитан Мензари теперь остался без малейшей защиты, и резко обернулся к ложбине. Там происходило непонятное шевеление и слышались выкрики.

– Освальд, за мной! – скомандовал он механику и заторопился на подозрительный шум.

Гаибс стоял на краю впадины. Возле него собралось семь человек из «бригады подскока». А напротив них, ощетинившись кольями и посохами, толпилась группа из десяти человек во главе с Гайсом и Метаксой.

До нападения дело еще не дошло – бывший лейтенант успел вовремя. Вместе с Освальдом он встал за спиной Мензари.

– Ну и чего вы этим добьетесь? – спокойно рассуждал капитан. – Сейчас мои друзья уже идут на посадку.

– Мы успеем спрятаться в какой-нибудь пещере! – истерически выкрикнул Сакус.

– Если ты успеешь найти эту пещеру и сможешь в ней дожить до утра! – отозвался снизу Станислав.

– Бей их! – с остервенением взвизгнул Соляк. Но Гайс неожиданно поднял руку, и наклонившиеся было колья замерли:

– Может, лучше пожить одну ночь свободными, чем потом целый год исполнять роль подопытных крыс!

– Придурки! – Гаибс начинал злиться. – Да ведь вам ничего не грозит! Более того, потом еще долгие годы сможете жить долго и счастливо!

– Тогда мы требуем, чтобы нам сказали, что нас ждет! – грозно зарычал бывший граф. – Дайте нам ответ немедленно!

– Во-первых, я не имею права этого делать. Этот сюрприз вам вознамерились преподнести лично ваши будущие хозяева. У них там целое мероприятие продумано по этому поводу. А во-вторых, вы все равно не поверите. Ни за что не поверите, наоборот, еще больше взбеситесь и подумаете, что я над вами издеваюсь.

– А может, и не подумаем! – послышались выкрики.

– Вы уж скажите…..

– Тогда и посмотрим!

В это время раздался вызов крабера. Гаибс демонстративно достал его, включил и громко ответил:

– Вы уже здесь?.. Я очень рад!.. Пеленг видите? Отлично! Мы как раз на изгибе этой самой горной гряды… Да, почти в центре той самой подковы из вулканов. Как? Да прекрасно, чуть ли не курорт. Но поторопитесь, тут такие тираннозавры шастают – жуть! Да и некоторым моим пленникам охота понравилась пуще неволи. Вооружились кольями и рвутся в бой. Да… Да… Ладно, жду…

Когда он опять повернулся к толпе, колья уже были мирно приставлены к ногам, а самые крикливые нарушители спокойствия вообще отошли в сторону от Гайса, который о чем-то напряженно перешептывался с Метаксой и Меркой. Не обращая на это внимания, капитан Мензари обратился ко всем со сталью в голосе:

– Собрать все свои вещи и приготовить лагерь к немедленной эвакуации. Как только с челнока бросят трап – подниматься по нему бегом. Без малейшей задержки. Не хватало, чтобы в последние минуты какой-нибудь идиот погиб, уменьшив мой и без того сомнительный заработок. Станислав! Проследите, чтобы в ложбине ничего из вещей не осталось. Освальд! Будьте готовы спуститься со мной в расщелину к Эсехону.

– Будем его доставать? – удивился механик.

– Корпус – нет. А вот интеллектуальную сущность моего друга попытаемся спасти. Там у него столько защиты стоит, что убить еще трудней, чем тираннозавра.

– Но ведь какие жуткие монстры! – вмешался в разговор Николай. – Уникальные экземпляры. Понаблюдать за таким в естественных условиях – мечта каждого ученого. Если мне повезет, то я сюда вернусь. Всегда мечтал сменить профессию военного на исследователя фауны.

– Кто знает. – ухмыльнулся гаибс, – может, действительно станешь зоологом.

– С радостью! А в таких джунглях запросто можно десяток научных диссертаций написать… Доктором, да что там – академиком стать!

– Если тобой раньше не пообедают, – уже вовсю веселился капитан Мензари, но его хорошее настроение радовало бывшего лейтенанта. Шансов побывать в этих местах вроде не предвиделось, но выведать координаты этой планетки ему хотелось неимоверно. А вдруг…

– Плевать! Если мы сейчас выжили, то на научном корабле и подавно. Обязательно сюда прилечу. Как эта система называется?

Гаибс снисходительно кивнул:

– Мы на второй планете системы Пассия Шестнадцать.

– Странное название. Но еще смешней, если этих Пассий действительно шестнадцать.

– Ха-ха! А вот и не угадал. – Настроение у Мензари было прекрасное. – И сейчас обхохочешься: звездных систем с таким именем двадцать четыре!

– Надо же! И кто же это так постарался?

– Да был в древности один косморазведчик… Он как раз этот сектор первым обследовал и все найденные системы назвал в честь своей жены. Долго с ним спорили, да названия так и остались.

– Вот уж… увековечил! – улыбнулся Николай, размышляя про себя, что Пассии потому никогда как следует не обследовались, что вызывали презрительный смех у последующих поколений косморазведчиков и геологов. А тут такие сокровища под ногами лежат!

Гилана тем временем уложила свой рюкзак и теперь торопливо поправляла вещи в полупустом рюкзаке Матеуса. Когда бывший лейтенант подошел к ней и стал помогать водрузить багаж на плечи, женщина тихо проговорила:

– А может, стоит все-таки сделать попытку захвата челнока?

– Бесполезно. Мы даже не знаем, кто будет на борту.

– Ну тогда сам корабль на орбите?

– Напрасный труд: двойной Барьер мы не преодолеем. Да и в империи нас с цветами не встретят. А чего это ты вдруг?

– Мне кажется, группа недовольных настроена решительно, и эти десять уголовников готовы рискнуть – мне удалось услышать несколько фраз из их разговора. Да и дубинки у них всех теперь припрятаны за пазухой…

– Это они зря, – забеспокоился Николай, незаметно оглядываясь. – И гаибса подведут, и сами погибнуть могут.

– Что же делать? Не будешь же ты сам их останавливать.

– Конечно… Но предупредить надо.

– Как бы это не посчитали предательством.

– Кто меня сможет укорить? Те уроды? Я жалею, что лично не добил их! Гаибсам надо сорок человек. Нам надо, чтобы у Станислава потом появился шанс нас вытащить. Так что все сомнения прочь!

Матеус выбрал удобную позицию, в которой Гилана закрывала собой его руки от всех, кроме капитана Мензари, которому было все прекрасно видно. Да он и так не спускал настороженного взгляда с самого опасного воина среди своих пленников, видимо пытаясь угадать, о чем он шепчется со своей подругой.

Поэтому Матеусу даже не пришлось специально привлекать к себе внимание капитана. Он вполне понятными жестами показал, кто и что замышляет. Казалось, что гаибс смотрит совершенно равнодушно и невнимательно, но почти незаметный кивок показал, что он все прекрасно понял. В сгущающихся сумерках он приказал людям опять усесться в ложбине, мотивируя это нежеланием привлечь чересчур сообразительных хищников, а сам принялся громко разговаривать по краберу, прохаживаясь при этом вдоль скал и внимательно осматривая местность. Он интересовался у своих друзей подготовкой к ужину и наличием спиртного, демонстрируя желание расслабиться. Но на поворотах его голос терялся, и дословно все фразы услышать было нельзя. Судя по всему, нужные советы дошли по назначению.

Еще через четверть часа в атмосфере громыхнули посадочные двигатели, и из чернеющих облаков выскользнул спасательный челнок с выпуклым днищем. Корабли подобного типа использовались для тотальной эвакуации жителей планет в экстренных случаях.

И можно сказать, что случай как раз был именно такой: из джунглей неспешно вышла парочка тираннозавров. Но грохот усилился, и они сразу остановились. Увидев опускающуюся на них огромную тень, монстры недоуменно переглянулись и метнулись обратно под защиту лесных крон.

Челнок совершил посадку сразу за трещиной. Трюм открылся, и оттуда вынырнули широкие длинные сходни, соединившие оба расколотых края.

Гаибс тем временем построил людей в колонну по двое и сам двинулся впереди, скомандовав:

– За мной! Не отставать!

Причем прямо за ним шли как раз те, кто совсем недавно собирался устроить бунт. Замыкала колонну «бригада подскока». Если бы Матеус вздумал захватить челнок, то место впереди колонны для этого подходило идеально. Но что придумали спасатели?

В ярко освещенном трюме капитана Мензари встречали два его друга. Прибывшие гаибсы были с головы до ног обвешаны оружием, что не помешало им, издав приветственные возгласы, заключить капитана в дружеские объятия. Вдобавок в стене трюма виднелся широко открытый створ перехода во внутренние помещения. Идущие впереди уголовники просто не могли не воспользоваться таким моментом. Короткий выкрик Гайса – и шестеро из его группы бросились на обнимающихся и радующихся гаибсов, вскидывая в замахе выхваченные дубинки. А четверо остальных во главе с бывшим графом и чемпионкой по борьбе устремились в открытый створ.

В тот же миг весь трюм наполнился звуками ритмичной пульсации парализаторов. Направляющее оружия размещалось почти по всему потолку и действовало в автоматическом режиме. Нападающие упали как подкошенные и замерли без единого движения, даже не вскрикнув, – видимо, порцию они получили внушительную. Однако тем, кто шел в колонне сзади, тоже досталось порядочно: от рассеянных импульсов еще восемь человек со стонами повалились на пол.

Но эти слабые вскрики невинно пострадавших перекрыл громкий саркастический голос капитана Мензари:

– Ай-я-яй! Как не стыдно! Нас вырвали из лап смерти, а вы так злобно встречаете моих друзей. Нехорошо…

Один из гаибсов брезгливо оттолкнул навалившегося ему на ноги Сакуса и с удивлением воскликнул:

– Что за злобные червяки! И как только они тебя не сожрали за эти дни?! Кошмар!

– Старался обеспечить им трехразовое питание.

– Ладно! – Второй гаибс решил прекратить зубоскальство. – Ну-ка все к той стене! Оглушенных тоже туда. Резких движений не делать, а то моментально получите по полной программе, и кто вас тогда разносить будет по камерам? Живей, живей! Мензари, тебе нужен помощник?

– Дай мне робота-ходунца, и я возьму одного механика из людей. Освальд! За мной.

Следом за выходящими засеменил робот, придерживая в одной своей конечности люльку на тросике. Через полчаса все трое вернулись в трюм. Мензари бережно, словно младенца, держал в руках полуметровый цилиндр голубого оттенка и не скрывал своей радости:

– Кажется, остался цел!

– Вот и отлично. – Один из прибывших гаибсов жестом пригласил своего друга в направлении внутренних кают: – Милости прошу! Ужин уже готов!

Затем, повернувшись к пленникам, фыркнул:

– А вас покормим на орбите… Если будете хорошо себя вести.

Сходни стали втягиваться, с грохотом закрылась основная дверь трюма, громыхнули маршевые двигатели.

– Интересно, герметичность трюма они давно проверяли? – вслух высказал свои опасения Станислав Городо.

На это шутник Розен тут же отозвался с завидным оптимизмом:

– Ерунда! Главное, что в желудки к тираннозаврам не попали!

Глава шестая

На орбиту добирались не спеша, без форсажа, да и после, когда челнок занял свое место в трюме космического корабля, о людях на целый час словно забыли.

Грэг первым стал развязывать шнуровку своего рюкзака:

– Есть хочется.

Его примеру тут же последовали остальные, вернее, те, кто мог шевелиться и имел что-то съестное в своих рюкзаках. При этом «бригада подскока» расположилась отдельной группой, обсуждая сложившуюся ситуацию:

– Хоть мне их совершенно не жаль, – заговорил первым Освальд, – но, может, стоило и нам сделать попытку освобождения?

– И сейчас бы тоже лежали бесчувственными куклами, не имея возможности славно подкрепиться, – отозвался Розен.

– Действительно, шансов для захвата не было никаких, – подытожил Станислав. – Но в данный момент проблемы бунта и прохода Барьера остались позади. Теперь нас прямым ходом доставят к месту назначения.

– Скорей всего, – согласилась Гилана. – Если Мензари с тобой не высадится где-нибудь раньше.

– Вряд ли! – авторитетно заявил Николай. – Хоть ему и удалось сберечь сорок человек, но доставить их он должен лично. Скорей всего, расчет с ним проведут лишь после передачи пленников в нужные руки. И только потом он сможет отправиться с Городо в необходимое тому место. Опять-таки если преодоление Барьера связано с такими трудностями, то…

Все тяжело и почти одновременно вздохнули, понимая, насколько мизерны их надежды на окончательную свободу. Лишь Ларта отнеслась к будущему с беззаботной уверенностью:

– А я верю, что Станислав вырвется в Галактику. И даже если только он спасется – тоже прекрасно. А мы наверняка и здесь неплохо пристроимся, если верить гаибсу…

– Вот именно, – буркнул Грэг, – если верить… Эх, скорей бы узнать, что нас ждет впереди.

Этот вопрос сверлил мозг каждого из пленников, но пытаться предугадать и выдвигать версии заранее было бессмысленно. Оставалось только ждать.

По-видимому, за попытку нападения Гайса с компанией гаибсы решили наказать всех людей без исключения. А может, и впрямь забыли о них во время длительного застолья и шумного обмена последними новостями. Лишь на четвертом часу ожидания створки трюма открылись и один из хозяев корабля стал вызывать пленников по списку. Первыми опять отправились на «процедуры» женщины. Парализованную Метаксу и одну из ее подруг-уголовниц весьма бесцеремонно уволок куда-то робот-ходунец. Затем распределили всех мужчин, способных передвигаться самостоятельно. Парализованные тела бунтовщиков так и оставались лежать у стены.

На этот раз собеседований не было. Зато каждый пленник прошел полную медицинскую проверку в специальных модулях, дезинфекцию под всеми возможными очистительными излучениями и получил полный комплект полагающихся в таких случаях инъекций и прививок. И лишь затем, измученные и исколотые, люди попали в свои арестантские каюты.

Царящий в каютах комфорт приятно поражал, – видимо, на этом корабле совершали путешествия туристы или просто пассажиры разных уровней достатка. Неизвестно, где и как поселили всех остальных, но Матеус замер в недоумении на пороге выделенной ему каюты, и его втолкнула внутрь закрывавшаяся дверь. Безразмерная двуспальная кровать, два кресла с «викошками» возле небольшого столика, люк доставки пищи в стене, а напротив – открытая дверь в ванную комнату, напичканную всеми полагающимися удобствами.

Однако самый большой сюрприз находился в кровати. Там уже кто-то лежал, накрывшись почти с головой невесомым пушистым покрывалом. Но, увидев краешек коротких темно-каштановых волос, Николай сразу догадался, кто так бесцеремонно разлегся на единственной кровати.

Встав на колени, он склонился к самому изголовью и тихо прошептал:

– Гилана, ты уже спишь?

Хозяйка кровати выдержала солидную паузу, делая вид, что успела заснуть, и лишь потом ответила:

– Естественно! А я – то размечталась, что эту каюту мне выделили в личное пользование.

– Не переживай, – улыбнулся Николай. – Я тебя не стесню.

Он хотел уже положить руку на тело, прячущееся под одеялом, но его тут же остановило капризное восклицание:

– Немедленно в ванную! Если ты думаешь, что лучи очистки избавили тебя от тошнотворного запах обезьян, то глубоко ошибаешься. Да и дымом воняешь.

Последние слова Матеус дослушивал уже полностью раздевшись, стоя под тугими струями горячей воды. При этом по его лицу блуждала такая мечтательная и глупая улыбка, что бывший лейтенант сам себя не узнавал в огромном, во всю стену, зеркале.

Пронеслись четыре дня и четыре ночи безумной, непрекращающейся страсти. Их тела разъединялись лишь для отлучек в ванную и для того, чтобы достать, а затем вернуть обратно в проем люка доставки поднос с тарелками. Ни разу в своей жизни Николай Матеус не испытывал таких сильных и всепоглощающих чувств, ни разу он не тратил внутренние резервы организма с такой беззаботной безрассудностью. Все было забыто, и никакие проблемы не всплывали у влюбленных даже во время коротких диалогов, потому что диалоги эти, едва успев начаться, прерывались взаимными горячими поцелуями. Похоже, и Гилана Баракси впервые в своей жизни познала истинное наслаждение от взаимной любви и расслабилась настолько, что все чувственные порывы тела превращались в почти круглосуточный оргазм.

Их прервали лишь однажды. Где-то в середине третьих суток в дверь деликатно постучались, вырывая парочку из сладостного и тягучего любовного дурмана. Они недоуменно застыли, не соображая, кто и по какому праву решил их побеспокоить, и только после третьего стука Николай вспомнил, что они всего-навсего бесправные пленники, торопливо накрыл себя и Гилану покрывалом и севшим голосом просипел:

– Входите!

Внутрь каюты бочком проскользнул Станислав Городе За его спиной местный робот-ходунец плотно закрыл дверь.

– Конечно, я дико извиняюсь, – начал расшаркиваться бывший великий промышленник, – но хотелось бы обсудить создавшееся положение вещей.

– Да нет проблем, присаживайся. – Николай сделал приглашающий жест в сторону кресла с «викошкой». – Так и быть, выделю тебе для разговора… секунд тридцать.

– Ну зачем же так много! – махнул рукой Станислав, усаживаясь на предложенное место. – Мне и двадцати девяти секунд вполне хватит.

Затем он многозначительно осмотрелся и добавил:

– Вижу, вы устроились лучше всех.

– Неужели? – Гилана приподняла голову с плеча Николая. – А как же все остальные?

– Я живу в четырехместной каюте вместе с Крилом, Освальдом и Розеном, – обстоятельно перечислил Горо-до, – Грэгу повезло больше: он тоже живет в четырехместной, но лишь с Бетти и Лартой. Остальные, как мне известно со слов гаибсов, размещены по трое или четверо в соответствии с личными симпатиями и возможностью сосуществования.

Парочка любовников недоуменно переглянулась, услышав, что Городо не стал напрашиваться в одну каюту с Лартой. С другой стороны, он уже давно дал понять, что не желает пользоваться создавшейся ситуацией и не собирается изменять своей жене. Его старания избежать ненужного соблазна встретили полное понимание.

Но тот факт, что бывший промышленник мог наведываться к другим пленникам, свидетельствовал о том, что отношение к нему со стороны гаибсов было очень благожелательным. Теперь оставалось лишь узнать причину его визита сюда. Станислав не стал отвлекаться и приступил к изложению самого главного:

– Как я ни пытался выведать причину нашего неожиданного захвата и транспортировки в Отрог Гаибсов, ничего не получилось. Хотя цель сообщили: один из метеоритных поясов вокруг ничем не примечательной звездной системы. До прибытия осталось чуть более суток, и капитан Мензари многозначительно пообещал преподнести вам всем настоящий сюрприз. Мы также обсудили мое с ним путешествие. Самая главная трудность заключается в необходимости пополнения его денежного счета, лишь затем он намерен заказать специальный корабль, который доставят в указанное место. И уже на новом корабле мы попробуем прорваться сквозь Барьер. А пока он будет ждать заказанный корабль, мы будем возле вас и, возможно, успеем совместно поработать. Он так и сказал: «поработать».

– Хорошо бы… – протянул с недоверием Николай. – Мы ведь никакой работы не боимся…

– Мало того! – Станислав многозначительно поднял вверх указательный палец. – Капитан Мензари намекнул еще на одну причину ожидать корабль рядом с вами. Повторяю дословно: «Может, к тому времени твои друзья уже отработают свое и мы сможем забрать их с собой».

Услышав это, Гилана села на кровати, одной рукой придерживая покрывало на обнаженной груди, и уставилась на Городо расширенными глазами:

– Звучит обнадеживающе…

– Еще бы! Потому я и выбил разрешение на визит к вам. Хотел утешить как можно скорей… – Станислав сделал паузу, улыбнулся и добавил: – Хотя вы и сами прекрасно утешаетесь и совершенно не нуждаетесь в моей помощи.

– Не скажи! – Николай незаметно нежно ущипнул Ги-лану за талию под покрывалом. – Твои слова принесут в наш досуг недостающее спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

– Вот и отлично! Значит, недаром старался. Счастливо отдыхать. До завтра!

Не пряча улыбки, Станислав отправился к двери, постучал, дождался, пока робот-ходунец ему откроет, и махнул на прощание рукой.

– Но поспать я бы вам все-таки порекомендовал, – выходя, бросил он через плечо. – А то вид у вас еще тот…

Когда дверь закрылась, Гилана попыталась слезть с кровати, явно намереваясь рассмотреть себя в зеркале. Но Матеус и не подумал выпускать из своих объятий упругое, манящее тело, успокоив любимую словами:

– Это он пошутил: ты выглядишь восхитительно!

Гилана сделала еще несколько притворных попыток вырваться, но потом затихла под дождем горячих поцелуев.

В конце четвертых суток влюбленная парочка вынырнула из короткого сна как раз в тот момент, когда корабль садился на весьма внушительное космическое тело. О его величине можно было судить по переходу на местную силу тяготения, которая составляла лишь пять шестых привычной.

Матеус сразу же бросился к «викошке» и натянул шлем прибора на голову.

– Мы на огромном астероиде, – озвучил он информацию, получаемую с внешних экранов. – Вижу несколько ангаров. Они очень похожи на объекты военной обороны устаревшего, древнего образца. Но они еще действуют… Вижу приближающуюся к нашему кораблю технику. Скорей всего, по наши души… Ох, и что за сюрприз нас ожидает?..

Гилана тоже тяжело вздохнула, но тут же, спохватившись, бросилась в ванную комнату со словами:

– Неизвестно, какие нам на этом астероиде предоставят удобства!

Николай тоже об этом подумал и поспешил за своей возлюбленной. Лишний раз освежиться никогда не помешает.

Они как раз успели одеться, когда двери каюты открылись и поступила команда направляться к выходу. В трюме пленников сажали в большой бронированный автобус, предназначенный для перевозки нескольких подразделений экипированной пехоты. Руководили размещением около десятка новых гаибсов с замашками профессиональных тюремщиков, которые к особо нерасторопным и медлительным без особого раздумья применяли дубинки. Некоторым пленникам изрядно досталось по рукам и спине, зато все остальные стали двигаться с должной поспешностью.

Последними на передние сиденья, уселись капитан Мензари и Станислав Городо. Герметизация, короткий переезд к ангарам – и вот уже вереница пленников поспешно проходит по внутренним помещениям. Пройдя несколько коридоров и пустых комнат, люди оказались в небольшом зале кинотеатра. Судя по всему, в древние времена здесь для воинов круглые сутки крутили фильмы, что практиковалось на удаленных от большой цивилизации военных базах.

На сцене за массивным столом восседали несколько гаибсов, заинтересованно рассматривая рассаживающихся в зале пленников. При этом они что-то черкали ручками на листках бумаги, порой тыкали пальцами туда, а потом указывали на конкретного человека.

Первым на сцену вышел капитан Мензари. Он положил на стол список с сорока именами и повернулся к людям:

– Как я и обещал своим заказчикам, никто из вас до сих пор не знает, что вам предстоит делать в дальнейшем. Я лишь намекнул, что предстоящее дело вам вполне по плечу. А после тех трудностей, которые нам вместе удалось преодолеть на дикой планете, я просто уверен в вашей невероятной приспособляемости. С этого момента вы полностью переходите в распоряжение господина Кацки и его коллег. Но учтите, все их требования вы должны выполнять старательно и беспрекословно, иначе ваше будущее может оказаться весьма печальным.

После этих слов капитан Мензари прошел через зал и уселся в последнем ряду, где сидели охранники и Станислав Городо, тем самым как бы подчеркивая, что он свою задачу выполнил и бывшего промышленника оставляет при себе. Но вставшего из-за стола гаибса Городо волновал мало. Довольный оскал на его щетинистой физиономии ясно говорил: сорока «червяков» для предстоящего дела вполне хватит. Он не спеша начал излагать предстоящий план:

– Меня зовут Борис Кацки. Именно я, вместе с моими коллегами, сделал заказ капитану Мензари на сорок представителей вашей расы для одного очень важного дела. Излишне напоминать, что наши расы уже давно находятся в состоянии непримиримой вражды. Именно поэтому у нас не было возможности просто пригласить профессионалов с вашей стороны, людей, подобных вам. Пригласить и оплатить впоследствии их работу. Поэтому пришлось спасать кого-нибудь от намеченной казни. Радуйтесь – повезло именно вам! Но самое главное, что и с вами мы расплатимся – мы дадим вам возможность жить долго и вполне счастливо. А работа ваша будет заключаться в том…

Прохаживающийся по сцене гаибс замер, делая точно выверенную паузу, и, когда все в зале затаили дыхание, произнес:

– …Чтобы со всем старанием потрудиться в качестве артистов на съемках нового фильма о нашей доблестной истории.

Пленники оживленно зашевелились, обмениваясь недоверчивыми взглядами и репликами, выражающими сомнение, и кто-то даже выкрикнул довольно громко:

– Только и всего?

– Только и всего! – с пафосом подтвердил Кацки. – Как главный продюсер создающейся киноэпопеи, даю пояснения: мы хотим, чтобы все артисты выглядели достоверно. Без неуклюжего макияжа и без последующих подрисовок в кадрах. Именно поэтому мы раскошелились на такую дорогостоящую и рискованную доставку. И надеемся, что эти расходы окупятся истинной достоверностью создаваемого фильма.

Он уже собрался сесть на свое место, когда из зала последовал новый вопрос:

– А что с нами будет потом?

Продюсер оживился, потер руки, махнул рукой техническому оператору и провозгласил:

– Смотрите и слушайте внимательно!

Между ним и зрителями возникло голографическое изображение. На заднем плане находилось нечто вроде стандартного жилого комплекса вольных проходчиков, там же вход в технические помещения. На переднем плане за большим столом сидел мужчина в затасканном легком скафандре, облокотившись на стол локтями и вертя в толстых из-за перчаток пальцах кредитную карточку. На лице его читалось некоторое удивление, постепенно, с каждым словом переходящее в спокойную уверенность:

– Немного странная просьба… Но мне таить нечего, да и новым людям, которые появятся по соседству, я буду рад несказанно. Меня попросили кратко рассказать о себе и о своей жизни. А перед этим сообщили, что, возможно, вскорости сюда попадете и вы. Честно говоря, я вам немного завидую: всего-то надо сняться в фильме, пусть даже таком, где нашей расе отведена роль проигравшей все сражения в долгой и давней войне. Мне пришлось намного сложней самоутверждаться. Я ведь не столько перебежчик, сколько человек, бежавший от правосудия. В Цейлеранской империи меня чуть не арестовали дотошные следователи, интересующиеся нелегальным происхождением моих капиталов. Ничего смертельного я не творил, так, по мелочи: махинации с недвижимостью, порой разводил слишком доверчивых и недалеких покупателей. А вот остановиться вовремя не смог. Пришлось спешно бежать на архаичном челноке, похищенном из исторического музея. И, как ни странно, именно медлительность моего средства передвижения и позволила мне безопасно за год пересечь зону Барьера. Видимо, меня принимали за обычный обломок, каких в космосе великое множество. Зато в республике Звездных Гаибсов, – мужчина изобразил на лице скорбную улыбку, – пришлось сдаваться и просить помощи. Несмотря на мои опасения, все оказалось весьма неплохо. Эти гаибсы вполне славные ребята, и убивать меня у них просто не нашлось повода. По здешним законам меня нельзя было продать в рабство, отправить на каторгу или дать мне длительный тюремный срок. В перебежчики из-за отсутствия ценной информации я тоже не годился. Однако оказалось, что для таких, как я, в здешнем обществе есть определенная ниша. Вы, наверное, знаете или слышали о Кометном Серпантине? Это не просто самая дальняя точка нашей Галактики на ноготке Перста Манекена, а еще дальше, фактически уже в межгалактическом пространстве. Так сказать, брызги с самого кончика ногтя. Зато здесь настоящая геологическая вольница. Оказалось, что в Серпантине живут и работают несколько тысяч таких же, как я. Причем не все они выходцы из империи и не все люди. Хотя, естественно, гаибсов, разработчиков недр, подавляющее большинство.

Мужчина в сомнении покачал головой, взгляд его уперся в кредитную карточку и он хмыкнул:

– Конечно, меня немного удивило, что мне еще и заплатили за это интервью. Я бы и так не поленился рассказать. Но деньги мне нужны, собираюсь на днях в одну систему, где людей используют как рабов на сельскохозяйственных плантациях. Они там живут давно, несколько поколений. Я на той планете уже был, присмотрел одну симпатичную женщину и договорился о цене. Мечтаю создать семью, одному жить невмоготу. Хотя и рабы на плантациях, как я заметил, не слишком-то надрываются.

Так… Что еще? Меня зовут Батан Крег. Ну кораблик я себе взял в рассрочку еще похуже того, выкраденного из музея. Но мне хватает вполне. Ах да! Таким рудокопам, как я, краберы здесь иметь категорически запрещено. Хотя до сих пор я так и не понял причину этого запрета. За продукты и все необходимое рассчитываюсь рудой. Иногда посещаю своих знакомых, устраиваем попойки, чтобы расслабиться. Вас будут переправлять сюда по два-три человека, после того как вы закончите сниматься в своих сценах. Меня попросили помочь вам на первых порах. На соседнем астероиде уже зачалено четыре жилых модуля и геологические челноки. Будете их отрабатывать постепенно. Не супер, конечно, металлолом на списание, но работать можно.

Разработчик Кометного Серпантина опять задумался – видно было, что он не привык выступать перед камерой. Наконец мужчина вскинул голову, словно вспомнил еще кое-что:

– Мне тоже предлагали сниматься в фильме. Но… как бы правильней сказать… Не для меня это. Я только жизнь наладил, жениться собрался, а тут срывайся невесть куда. Да и не хочу категорически! Сценарий мне слишком не понравился. Спросил про вас – мне ответили: «У них выхода другого не будет». Не представляю, чем они вас там так прижмут? Но с другой стороны – это ваши проблемы. Вот вроде и все. Они, конечно, мои реплики по поводу краберов и «металлолома» вырежут, но мне плевать: попросили о себе рассказать и о том, что вас ждет, – я рассказал. Хочу повторить: жить здесь тяжело, но можно. Так что буду ждать гостей: добро пожаловать в Кометный Серпантин!

Изображение постепенно растаяло, а все пленники шумно стали обсуждать увиденное и услышанное. Открывшиеся перспективы дальнейшего существования обрадовали всех неимоверно. О такой легкой работе никто и мечтать не смел, и действительно получалось, что недавние смертники получили от судьбы невероятный сюрприз в виде не только отсрочки исполнения приговора, но и возможности дожить до глубокой старости, да еще в относительной свободе. Каждый понимал: Кометный Серпантин – не что иное, как облегченная ссылка всех неудобных индивидуумов из-под прицела воинственно настроенной части гаибсов, которые себе кажутся чуть ли не гигантами человеколюбия, и «червяки» у них под ногами не путаются.

Из-за стола тем временем вышел шкафообразный гаибс с сильно заросшей нижней челюстью на крупном, иссеченном суровыми складками лице. Шум сразу же стих, и все взгляды сосредоточились на широкоплечем потомке гиббонов.

– Я никого не собираюсь долго уговаривать, – начал он. – Ваша задача – отработать свое спасение и поскорее убраться с моих глаз. Все мои приказы выполнять неукоснительно. Никаких разговоров или недовольства по поводу сценария я тоже не потерплю. И сразу предупреждаю: пока сцены не сняты, вы считаетесь заключенными со всеми вытекающими отсюда мерами безопасности. За любое нарушение дисциплины или непослушание охранники сразу же будут наказывать выстрелами из парализаторов. Но за лишний расход энергозапаса ваш кредитный долг будет возрастать из-за накладываемого штрафа. Так что не удивляйтесь, если злостным нарушителям за свой модуль и горнопроходческий катер придется отрабатывать не два года, а все двадцать! Всем понятно?!

Последние предложения гаибс выкрикнул громко, почти истерически. Дождавшись в ответ настороженного молчания, он сразу преобразился, словно сменил маску злого героя на маску доброго и покладистого:

– Обращаться ко мне «господин режиссер». В приватной беседе по моему приглашению – господин Дейк Мердок. Еще раз предупреждаю: человек я резкий, вспыльчивый, руку сдерживать не буду. Если что, пеняйте на себя. Приложу – мало не покажется! Но если будете стараться, замечу и отмечу поощрениями. Для меня талантливые артисты – все равно что близкие родственники.

Матеус, прекрасно разбирающийся в мимике гаибсов, заметил, что при этих словах сидящий за столом продюсер иронично переглянулся со своим соседом и даже саркастически хмыкнул. Из чего следовало, что главный режиссер любил похвастаться и пустить пыль в глаза. А возможно, был просто обманщиком. Если не что-нибудь похуже…

– Сейчас все будут проходить пробы, после которых мы распределим роли, – добавил режиссер с апломбом. – А потом мы передадим вас в руки нашего коменданта. Но первым делом мужчинам обязательно побриться! Вашим самкам вроде этого делать не надо, но вот остальные… Совсем перестали быть похожими на червяков. Хе-хе…

В это время на заднем ряду послышалось оживленное бормотание – и, оглянувшись, все увидели вскинутую вверх руку капитана Мензари. Мердок тоже это заметил и кивнул:

– Мы вас слушаем!

– У меня предложение, – привстал космический пират и контрабандист. – При мне остается еще один человек. Заказанный мною корабль придется ждать неизвестно сколько времени, так что человек имеет возможность отработать расходы на свое содержание. Могу предоставить его в качестве еще одного артиста. Да он и сам горит желанием помочь своим товарищам.

Казалось бы, предложение вполне правильное и должно быть принято сразу же. Но все три гаибса на сцене почему-то долго перешептывались, со странной настороженностью обсуждая поступившее предложение. Наконец Мер-док выпрямился и огласил решение:

– Хорошо, мы снимем вашего червяка в некоторых сценах. Тем более что он подходит нам по комплекции. Однако жить и питаться он будет с вами, капитан Мензари. Вам же его надлежит и охранять. Нечего ему путаться под ногами у наших охранников. Договорились?

– Хорошо, – слегка удивившись, ответил Мензари. – Материальные вопросы мы обсудим отдельно, в приватной беседе.

– Вот и ладненько! – Широкоплечий режиссер громко хлопнул в ладоши и указал рукой в сторону двери возле кулис: – А теперь все бриться и бегом в костюмерную! Пока не сделаем первые пробы – на ужин не надейтесь! Быстрей, быстрей!

Пленники старались не мешкать: сердить неуравновешенного режиссера никому не хотелось. В огромной костюмерной, которая раньше представляла собой ангар для боевой техники, несколько помощников режиссера спрашивали имя каждого новоявленного артиста, делали отметку в списках и заставляли переодеваться в какой-нибудь комбинезон, легкий скафандр или в обычную одежду. Причем количество, разнообразие и качество вещей поражало всех людей без исключения. Не иначе как во время войны кто-то умудрился ограбить имперский всепланетный бункер выживания! Такие бункера создавались на пограничных планетах и в случае тотального уничтожения на поверхности всего живого позволяли обитателям сносно прожить несколько лет, укрывшись в толще планетной коры. Отыскать тщательно замаскированные бункера было практически невозможно, однако усилия для этого прилагались неимоверные. И вот теперь гаибской киноиндустрии не надо было шить одежду и средства спецзащиты своего заклятого врага, заботясь о ее правдоподобии – бери и пользуйся!

Вероятно, и вся эта военная база на астероиде когда-то использовалась как воинские склады трофеев, а теперь морально и физически устарела и перешла в руки киношников вместе с никому не нужными кубометрами упакованной в тюки одежды. В данный момент огромная часть вещей висела на плечиках и использовалась в съемках, но, как выяснилось позже, больше половины всего ее запаса так и оставалось в тюках. Распаковывать их было просто некуда.

Николаю досталась спецовка ремонтника по обслуживанию плазмо-кремниевого реактора. По крайней мере, об этом говорили сигнальные полоски на рукавах и обшлагах.

А Гилану нарядили в шикарное вечернее платье с блестками длиной чуть ниже колена. Их с Матеусом назначили изображать парочку, только что познакомившуюся у барной стойки круизного лайнера. Пробы проводились в том же ангаре, на площадках, чисто символически отделенных друг от друга временными перегородками.

Зато несколько фраз, которые должны были произнести пленники, показывали имперцев грубыми и низменными скотами. Вернее, полными и окончательными придурками.

Хотя поначалу Николая буквально трясло от смеха:

– Самка, я хочу отпить из твоего бокала!

– Еще чего! – Это возражение Гилана должна была выкрикнуть истерическим тоном. – Хочешь, тварь, подбросить мне таблетку сексуального возбудителя?!

– Да нет у меня ничего!

– А во рту? Один раз меня уже так использовали: всю ночь надо мной издевались трое потных мужиков. Однако… мне понравилось!

– Гр-р-р! Жаль, что у меня нет такой таблетки!

– Тогда отваливай, козел!

На третий раз Матеус уже не смеялся, а злился. Но помощник режиссера и оператор заставили их повторить этот идиотский диалог еще раз десять. И лишь когда начинающие артисты пришли в настоящее бешенство и стали произносить свои фразы с ненавистью, брызгая слюной, гаибсы удовлетворенно качнули головами и принялись снимать следующую сценку с другими участниками.

Гилана устало присела на один из многочисленных тюков и пожаловалась:

– Если такую чушь придется говорить и дальше, я повешусь прямо перед камерой.

Николай согласно кивнул:

– Теперь я понимаю этого Батана Крега, когда он прочитал сценарий и отказался сниматься. Лучше нищенствовать, чем стать таким «прославленным артистом».

– О-хо-хо! – запричитала наемная убийца. – И ведь нам никак не отвертеться от наших ролей. Какой идиот это все написал?

– Действительно, странно… – Бывший лейтенант задумчиво погладил свой выбритый подбородок. – Ведь они намерены показать в этом фильме настоящую, неприкрытую реальность. Неужели зритель поверит, что мы такие недоумки?

– Возможно. Ты ведь сам рассказывал о пропаганде, очерняющей противника, которую навязывают самые высокие правительственные инстанции.

– Говорил, тут скрывать нечего. – Матеус прошелся по отгороженному декорациями пятачку, заглядывая в щели и подсматривая за соседними съемочными площадками, где тоже проводили кастинг. Неожиданно он поманил Гилану рукой: – Смотри! Там главного урода снимают. И самое смешное, его оставили небритым.

Уже вдвоем они с интересом наблюдали, как небритый Гайс пытается сыграть роль растерянного, мечущегося в сомнениях человека. Инструктировал его и поучал лично Дейк Мердок, видимо придавая этой сцене большую важность. Бывший граф заламывал руки, бегал по небольшому пространству, обозначающему каюту, и страдальчески выкрикивал одни и те же фразы:

– Что делать?! Что делать?! Теперь моя жизнь теряет всякий смысл!

– Такой гниде вообще не стоило на свет рождаться, – прошептала Гилана.

Главный режиссер снова закричал «Стоп!», подбежал к Гайсу и с воодушевлением похлопал небритого актера по плечу:

– Уже лучше! Намного! Но постарайся добавить своей мимике переживаний! Скриви лицо… Ну! Вот так, вообще здорово! А слезу можешь? Ну! М-да… какие могут быть у червяков слезы… Слушай меня! Расширь глаза до предела! Еще больше! Не моргай! Сказал же, не моргай! И… замер! Замер! Вот… что у нас получается? Прекрасно! Глазки блестят и слезятся! Понял? После своих фраз подбегаешь вот сюда, смотришь в камеру и не вздумай моргнуть, пока я не крикну «стоп»!

На третий раз, после лавины ругательств и гневных восклицаний со стороны Мердока, сцена наконец-то была снята, и довольный режиссер опять поощрительно похлопал бывшего графа по плечу:

– Молодец! Ты у меня еще выйдешь на главные роли! Вот только просмотрю отснятый материал…

Николай с Гиланой, продолжавшие наблюдать за этой сценкой, многозначительно переглянулись. Видимо, им в головы одновременно пришла одна и та же мысль, но первой ее озвучила женщина:

– А ведь они очень похожи… мордами.

– Угу, – согласился Матеус. – Гайсу только чуток выпятить нижнюю челюсть, да еще пару недель не бриться, отрастить большую щетину.

– И станет вылитым гиббоном.

– Интересно, что за роль ему дадут? Неужели он и здесь попытается отыскать теплое местечко? Смотри, сам Мердок им заинтересовался.

– Да пока это нам ничем не грозит, – презрительно улыбнулась Гилана. – А вот когда окажемся в Кометном Серпантине, от такого соседа лучше избавиться сразу.

– О, не будем так далеко загадывать, дорогая!

Парочка стала пробираться к выходу. Однако мысленно бывший лейтенант согласился со своей возлюбленной: если судьба действительно преподнесет им такой подарок и они когда-нибудь окажутся в геологической вольнице, то от Гайса и его подручных надо будет избавляться в первую очередь. Такие мстительные типы никогда ничего не забывают и Не прощают. Замешкаешься или расслабишься – и они тут же свернут беззаботному противнику шею.

Перед ужином всех новоиспеченных актеров заставили надеть свою прежнюю одежду и погнали в общую столовую. Видимо, так охранникам было легче следить за поведением всех пленников. Да и вообще они не слишком церемонились и не отличались гуманным обращением: дубинки так и посвистывали в воздухе. Складывалось впечатление, что для охраны продюсер Кацки нанял самых отъявленных отморозков и строгих тюремщиков, которые не ведали жалости и никому не давали пощады. Это неприятно удивляло – к чему такие строгие меры наблюдения, если люди кровно заинтересованы в поддержании дисциплины и скорейшем выполнении поставленных перед ними задач? У каждого пленника перед глазами стоял жилой модуль в участке космоса, исчерченном разноцветными траекториями искрящихся комет.

Так что у всех сорока человек был стимул стараться стать великими киноартистами. Только Станислав Городо мог подрабатывать на этой ниве из чисто товарищеских чувств к своим коллегам. На ужине вместе со всеми его не было, но Розену удалось мельком увидеть съемки с участием бывшего промышленника, о чем он и рассказал за едой:

– На него напялили адмиральский мундир и наград видимо-невидимо, и теперь Станислав играет, наверное, главнокомандующего имперских сил. Стоит на фоне огромных карт перед экранами связи и орет дурным голосом одни и те же слова: «Атаковать! Уничтожить! Расстрелять! Стереть с поверхности планеты!»

– Да-а, – уныло протянул Крил, – похоже, автор сценария не особо напрягался, чтобы создать образ умного и хитрого врага. И они еще мечтают сделать из этого фильма лучшую киноэпопею во всей истории?

– Вы бы меня видели во время съемки, – с чисто крестьянской непосредственностью пожаловался Грэг Домин-го. – Заставили опоясаться какими-то обрывками тканей, измазаться сажей и орать прямо в камеру: «Я у тебя всю кровь выпью и весь мозг высосу!» Потом еле отмылся, и горло до сих пор болит.

Все наперебой стали жаловаться на доставшиеся им по сценарию слова, а Гилана шепнула Матеусу на ухо:

– Гордись! Наши роли смотрятся самыми высокоинтеллектуальными.

– Ага, – тем же тоном поддакнул Николай, – скоро зазнаемся так, что звездная болезнь будет нам обеспечена.

Сутки на астероиде были стандартными, как и во всей Галактике, и распорядок дня висел на всех видных местах. Причем отдельной строкой указывалось, что выходные определяются по указанию главного режиссера. Но пленники на такую роскошь и не надеялись.

Людей распределили в настоящие тюремные камеры по восемь человек в каждой. Видимо, когда-то на воинской базе не ощущался недостаток в провинившихся, и местная тюрьма отличалась внушительными размерами.

Хорошо, хоть расселили пленников по взаимным симпатиям и интересам – судя по всему, сказались рекомендации капитана Мензари. Да и организаторы съемок вряд ли желали, чтобы приобретенный с такими трудностями «товар» портил себя в столкновениях между собой. Поэтому вся «бригада подскока» оказалась в одном помещении.

Первые несколько минут люди просто стояли, осматриваясь и тяжело вздыхая.

Квадратная камера из сплошного железобетона представляла собой весьма унылое зрелище, особенно по сравнению с каютами, в которых они провели несколько суток полета на туристическом лайнере спасателей. Контраст был потрясающий: сыро, грязно, холодно, тянет странными, неприятными запахами, – видимо, вентиляцию удосужились включить лишь недавно. Отхожее место в самом углу не было ничем огорожено, как и торчащий рядом из стены огрызок душа с двумя кранами. Возможно, когда-то там и было что-то вроде кабинок: на полу еще остались линии от панелей вокруг сливной решетки, – но в данный момент «санузел» смотрелся голо и омерзительно.

Пластиковые кровати можно было бы считать вполне комфортабельными, если бы не матрасы из полимерных материалов. Они всегда отличались невероятной скрипучестью и неприятным хрустом. У свободной стены лежал разобранный стол, на котором в беспорядке возвышалась гора упакованных в полиэтилен одеял и подушек.

– Одеял много, – постарался ободрить товарищей Розен. – На каждого не меньше пяти получается.

– Только это и радует, – проворчала Гилана и обвела рукой помещение: – А как в этом свинстве жить будем?

– Да, нужны средства для уборки, – согласился с ней Николай и стал стучать в закрытую дверь.

Через некоторое время снаружи послышалось недовольное ворчание охранника:

– В чем дело?

– Нам забыли выдать ведра и тряпки для наведения порядка в камере.

Для первого раза Матеус не стал требовать большего, но и такая просьба весьма озадачила тюремщика:

– Странно! Все остальные довольны, чего вам неймется?

Стоящий рядом Крил хотел выкрикнуть что-то ругательное, но Николай остановил его успокаивающим жестом и постарался добавить в голос доброжелательности:

– Вы же сами видели, какой здесь беспорядок. А господин Мердок приказал нам выспаться и завтра быть на площадке в отличной форме. Но разве уснешь среди этих нечистот?

Охранник ворчливо велел подождать, потом с кем-то долго переговаривался по внутренней связи, и лишь минут через пять дверь неожиданно распахнулась. В коридоре стояли два тюремщика со стайерами в руках.

– Трое! На выход!

Николай, Гилана и Крил вышли из камеры, и их отконвоировали в самый дальний конец коридора. Там находилось нечто наподобие тюремного склада, где им приказали взять все необходимое для уборки. Один из охранников пренебрежительно скривился и сообщил:

– Вам разрешили взять что понравится.

Оказалось, что на складе есть все. Ну или почти все, что могло бы вполне сносно улучшить проживание в железобетонной камере.

Гилана взяла несколько ведер, щетки, швабры и полный комплект моющих и дезинфицирующих средств. Крил увязал вместе восемь матовых щитов из гибкого пластика и разыскал крепления к ним. Бывший лейтенант взвалил на спину два блока раскладных стульев и набрал электроприборов, сколько смог унести. Если разрешили, то почему бы не прихватить с собой несколько симпатичных переносных ламп и вентиляторов с нагревом воздуха?

Оба гаибса наблюдали за пленниками с молчаливым недоумением, но возражений с их стороны не последовало. Затем они так же молча провели людей в их камеру и, лишь закрывая двери, злобно предупредили:

– Нам тоже надо выспаться. Поэтому настоятельно не советуем еще чего-нибудь клянчить!

– Что вы! – с неподдельной искренностью воскликнул Розен, с восторгом рассматривая добычу товарищей. – Вы и так показали себя истинными гуманистами. Спасибо вам огромное!

Следующую пару часов «бригада подскока» провела на авральных работах. Измучились, устали, но зато привели свое место ночлега в пристойный вид – не только отдраили по максимуму, но и создали некоторый уют, условно разделив камеру на несколько секций.

Два уголка достались сдружившимся парочкам. Отгородиться им было нечем, но скрипучие матрасы и так не дали бы возможность предаться взаимным ласкам. Грэг и Бетти накрылись одеялами и долго о чем-то перешептывались, заснув последними. Николай и Гилана уснули сразу, едва обнявшись. Рядом с ними расположилась Ларта, которую весь вечер усиленно обхаживали трое остальных мужчин. Скорее всего, они решили, что Ларта свободна, поскольку Станислав на нее не претендует, и решили приударить за симпатичной женщиной. Но ни рассудительный Освальд, ни умничающий Крил, ни балагурящий Розен пока не добились особой благосклонности. Видимо, Стрелочница не могла решить, кому отдать предпочтение.

Несколько последующих дней прошли в напряженной работе. Пленников снимали во всех возможных и невозможных ракурсах. Некоторые сцены отрабатывали десятки раз под прицелом десятков камер. Помощники режиссеров постоянно что-то вымеряли, сопоставляя на плане каждую мелочь и пытаясь добиться заранее запланированного результата. Чувствовалось, что здесь действительно собрались лучшие специалисты в создании подобной кинопродукции. Правда, немного озадачивало отсутствие актеров-гаибсов.

Однако на пятый день и этот вопрос прояснился. Поздним вечером всех опять собрали в кинотеатре, и главный режиссер подвел очередные итоги и озвучил планы на будущее:

– Поработали мы хорошо, теперь надо смонтировать уже готовый материал. Поэтому два дня для вас объявляются выходными. Но! – Мердок потряс своим кулачищем. – Не для всех. По ходу монтажа мы будем отслеживать свои упущения и снимать некоторые сцены заново. Так что будьте готовы в любой момент оказаться на съемочной площадке. В том числе и ночью. Далее, через три дня приезжают наши актеры. Хочу сразу предупредить: все они очень знаменитые и талантливые. Каждый час их пребывания здесь стоит огромных средств, и вы должны относиться к нашим звездам с раболепным почтением. Никакой отсебятины, только то, что написано в сценарии. После снятия совместных сцен мы начнем отправлять вас по двое в Кометный Серпантин на маленьких личных яхтах. Ни вам, ни нам не нужно лишнее внимание общественности. Во время выходных разрешаю вам всем скопом находиться в столовой и развлекаться просмотром фильмов и настольными играми. Вопросы есть? – Очевидно, главный режиссер и не собирался выслушивать ничьих вопросов, потому что сразу скомандовал: – Тогда всем разойтись по своим камерам!

Сидя на кроватях, пленники оживленно обменивались мнениями. Розен, как всегда, пытался шутить:

– Ну вот, сподобимся сниматься с самыми великими артистами расы гаибсов. Пожизненная слава обеспечена!

– Представляю себе этих избалованных вниманием публики актеришек… – проворчала Гилана.

– Не злись на них заранее, – приобнял ее Николай. – Ты просто устала. Вот отдохнешь пару дней от этих глупых сцен…

– Выходные – это хорошо, – с непонятной грустью проговорил Грэг Доминго. – Но по мне, так лучше сниматься.

– Что, так понравилось? – хохотнул Розен.

– Нет, конечно, но чем быстрей мы снимемся, тем быстрей окажемся в Серпантине. Для такого дела я готов хоть сутки напролет перед их камерами корячиться, злобно угрожая врагам по сценарию.

– От нас мало что зависит, – рассудительно покачал головой Освальд. – Так что пока пользуйся сносным существованием и крышей над головой. На всем готовом, и не надо думать, где добыть лишнюю тонну руды на продажу.

– А я с детства мечтал стать геологом-разработчиком, – упрямо гнул свое Грэг. – Потому и сделал эту наколку.

Он уже было начал оттягивать рукав робы, как все дружно и со смехом его остановили:

– Хватит нам одно и то же показывать!

– Надоело за столько дней!

– Мне уже твоя татуировка с киркой снится по ночам.

– И мне!

– Вот когда прилетим в Кометный Серпантин и там обоснуемся…

– …Тогда и хвастайся своей киркой!

– Все, ребята, – оборвала шутки Ларта. – У меня глаза закрываются, поэтому я под душ первая, а потом не советую меня будить. – Уже подходя к огороженному щитами импровизированному «туалету», она обернулась и добавила с угрозой: – И в следующий раз лягну ногой прямо в лицо!

Все расхохотались, лишь Крил отчаянно покраснел. Прошлой ночью он слишком утомил Ларту полуночными разговорами да к тому же решил погладить выглядывающее из-под одеяла плечико. За что и был позорно изгнан, получив пинок по мягкому месту. Стрелочница пока так никому и не отдала предпочтения.

На следующее утро началось приятное ничегонеделание. Единственное развлечение, которое позволили гаибсы, – домино. Эта архаичная игра по укладыванию двадцати восьми костяшек, видимо, была самой любимой на этой базе, поэтому пленникам волей-неволей приходилось забивать козла или, сжав зубы, слушать и смотреть, как это делают их товарищи. Другой альтернативы не было – ни из старинных игр, ни из современных.

Большинство «актеров по принуждению» остались после завтрака в общей столовой и, постукивая о столы костяшками домино, принялись негромко обсуждать сюжет фильма и доставшиеся им роли. Хотя весь сценарий в руки никому не давали, но постепенно вырисовывалась общая канва кинопроизведения, напоминавшая жуткую легенду, которой можно было пугать не только детей, но и взрослых гаибсов.

Заключалась она в следующем.

В самый разгар войны, когда имперские войска зверствовали на захваченных территориях республики Звездных Гаибсов, порабощенный народ не выдержал издевательств агрессора и дружно поднялся на освободительную войну. Одним из самых ярких и талантливых лидеров справедливого возмездия стал Рут. Этот легендарный воин убивал захватчиков десятками, сотнями, а под конец победоносной войны – тысячами. Причем вначале он был мирным гаибсом и вообще не собирался участвовать в военных действиях. Жил себе спокойно в небольшом поселке и с гордостью считал себя пацифистом.

Но война беспощадно ворвалась в его жизнь. Систему захватили каратели особого батальона имперцев и стали творить кровавые злодеяния. Половину поселка сожгли огнеметами на главной площади, а остальных оцепеневших от ужаса и горя гаибсов забрали на свою космическую базу, где и проводили над несчастными жертвами бессмысленные по жестокости медицинские опыты.

Вот там-то Рут и скинул с себя безмятежность и расстался со своим пацифизмом. Вырвавшись из плена, он убивал «червяков» вначале голыми руками, а потом лихо использовал любое встречающееся оружие. Сцены кровавых и жутких схваток с «червяками» как раз и составляли более половины всего фильма. Затем при помощи сочувствующего гаибсам имперца герою Руту удалось освободить еще нескольких земляков и вместе с ними совершить дерзкий побег с нафаршированного врагами астероида, да еще и взорвать его с помощью особых мин с часовым устройством. А уж потом он поднял на борьбу всех гаибсов из соседних систем и дал такой копоти злобным имперцам, что те вынуждены были просить мира на любых условиях.

В общем, снимался жутчайший фильмец с намерением разбудить самые черные и грязные инстинкты. Он должен был поднять волну ненависти к «червякам» на недосягаемую прежде высоту. Подобные произведения очень часто пользовались непререкаемым авторитетом среди подавляющего числа обывателей.

Сидящие в столовой пленники были весьма этим обеспокоены. Некоторые высказывали вполне логичные опасения, что после выхода фильма на экраны новоявленным геологам от возмущения гаибсов не спрятаться даже в Кометном Серпантине. Там их достанут жаждущие прославиться благородной местью скучающие от безделья недоумки.

Но делать было нечего. Повздыхав о своей тяжелой судьбе, приступили к обсуждению доставшихся ролей. В столовой в этот момент не было ни Гайса, ни его подручных и им сочувствующих, так что высказывались смело и без стеснения. Если кто-то не знал всех деталей, то ему подсказывали со стороны, и рассказы получились довольно интересные и познавательные.

Самая «командная» роль досталась конечно же Станиславу Городе Он изображал крупного военачальника, расположившегося в глубоком тылу и направляющего карателей во взбунтовавшиеся системы. Он единственный из злобных персонажей не пал от руки разбушевавшегося Рута. Да и то только потому, что в конце фильма он, изорвав от злости все карты и перебив почти все экраны, трясущимися губами должен был выкрикнуть:

– Нам конец! Мы сдаемся…

Все свои сцены Станислав наиграл первым, да еще и с большим запасом. Как сказал режиссер, на всякий случай. И за его работу с капитаном Мензари вчера полностью рассчитались. Теперь пират и контрабандист лишь ждал заказанного корабля, прогуливаясь со своим персональным пленником по другим, уже давно заброшенным и неиспользуемым объектам некогда огромной военной базы.

Далее, по старшинству, шел командир батальона карателей в ранге полковника. По мнению автора сценария, самый злобный и кровожадный ублюдок. Имперский полковник лично руководил массовыми расстрелами, своими руками пытал и резал на куски беззащитных жертв и не остановился даже перед жестокой и садистской казнью своего подчиненного, который имел неосторожность посочувствовать гаибсам. Причем на протяжении всего фильма несколько раз акцентировалось, что полковник считает гаибсов дикими животными и частенько лакомится их жареными мозгами.

Неизвестно, по каким критериям отбирали среди пленников кандидата на эту роль, но выбор пал на одного из самых мерзких и ублюдочных садистов, похитителя и торговца детьми Соляка. К тому же недавний смертник быстро вошел во вкус, преобразился, расправил плечи и теперь так играл свою роль, что даже продюсер Кацки старался присутствовать в это время на съемочной площадке.

А вот третий персонаж был, пожалуй, самым многогранным и противоречивым. По сценарию, среди имперских садистов и кровожадных маньяков совершенно случайно затесался воин с добрым и благородным сердцем. Он проникся искренним участием к гаибсам и не раз пытался остановить своих товарищей от бессмысленной жестокости и надругательств над невинными жертвами. Однако в ответ получал лишь насмешки и вульгарные оскорбления. Более того, чтобы он не выделялся из строя убийц своей добротой и благородством, разъяренный полковник заставил добряка насиловать у всех на виду привязанную к столу гаибсу. И тому ничего не оставалось делать, как под дулом пистолета и под хохот других членов карательного батальона совершить это постыдное надругательство. После этого он получил изнасилованную гаибсу в личное пользование как совершенно бесправную рабыню.

Естественно, благородный гуманист тут же окружил свою пленницу лаской и заботой и моментально в нее влюбился. А вскоре устроил ей побег. Явных доказательств его вины не было, но полковник со своими помощниками жестоко избили своего «заблудшего» подчиненного, и тот решил идти до конца по зову своего благородного сердца. В самую трагическую минуту он помог окруженному со всех сторон врагами Руту, успев выкрикнуть ему на прощание всего одну фразу:

– Умоляю! Позаботься о моей любимой!

Судьба доброго воина оказалось ужасной: полковник карателей казнил его изуверским способом вместе с несколькими захваченными гаибсами. Как именно, пока не знал никто, ведь сцену собирались снимать с еще не прибывшими актерами, но в том, что это будет апофеоз кровавости, никто не сомневался.

И вот такая невероятная в психологическом плане роль досталась не кому иному, а бывшему графу Гайсу. Потому ему и запретили бриться: мол, благородный имперский воин и в этом хотел быть похож на своих кумиров – гаибсов. Отношение к Гайсу со стороны гаибсов было наилучшим. Его хлопал по плечам, обнимал и хвалил сам главный режиссер Мердок, его никогда не смели ударить дубинкой охранники, ему доставались лучшие порции в столовой, да и вообще, Гайса все называли не иначе как «славный малый». А продюсер Кацки даже заявил во всеуслышание, что такой великий артист заработает гораздо больше, чем было обещано изначально. Это наводило Матеуса и Гилану на весьма неприятные размышления по поводу безопасности предстоящей жизни в Кометном Серпантине. Как бы бывшему графу не вручили лучший кораблик и какое-нибудь оружие!

По сюжету фильма всем остальным карателям была уготована роль тупых насильников и неизлечимых маньяков. Но среди них выделялся один персонаж, которого пришлось играть простодушному крестьянскому парню Грэгу Доминго. Именно могучая фигура подвигла Мердока назначить силача «главным костоломом» базы карателей. Грэг только тем и занимался, что рычал в камеру, выкрикивал угрозы и убивал всех, кто попадался ему в руки. Именно он в финальной сцене был якобы близок к тому, чтобы лично удушить ловкого и непобедимого Рута голыми руками. Но легендарный гаибс чудом вырвался из смертельных тисков, подхватил валявшийся в сторонке автомат и всадил в грудь садиста-гиганта весь магазин разрывных пуль. И только тогда «тупой мутант» – так он числился в ролевых списках – умер в конвульсиях.

Кошмарная роль досталась и чемпионке по борьбе без правил. Ей доверили играть медицинского работника в среде карателей и заодно любовницы полковника. Они должны были сняться вдвоем в отвратительной сцене извращенного секса с элементами садомазохизма. Помимо этого «страшная врачиха» только тем и занималась в свободное от извращений время, что мучила маленьких гаибсов и потом готовила их мозги для совместного ужина со своим любовником. И при этом еще спрашивала, облизывая окровавленные пальцы:

– Дорогой, тебе сегодня пожарить с чесноком или с луком?

На что полковник, отрываясь от составления очередного доклада о своих мнимых успехах на поле боя, раздраженно отмахивался:

– Главное – не пережарь, я люблю сочные.

Остальные женщины, изображавшие из себя имперских карательниц, тоже не отличались добротой и целомудрием. Они только и делали, что охотились со снайперскими винтовками за мирными жителями, избивали маленьких гаибсов и во всех подходящих и неподходящих местах насиловали взрослых особей мужского пола. А порой и женского. За что, собственно, и были уничтожены восставшим возмущенным народом.

Вот такое вырисовывалось лицо рядового и не очень обитателя Цейлеранской империи. Даже приговоренным к смертной казни преступникам становилось страшно до тошноты. А что уж говорить о будущих зрителях, которые никогда и крови-то не видели? Эффект создатели фильма ожидали воистину грандиозный.

Глава седьмая

К концу дня «бригаде подскока» удалось встретиться со Станиславом. Капитан Мензари привел бывшего промышленника и оставил в общей столовой, объяснив, что пленник ему изрядно надоел. Мол, одному побыть хочется. Но было видно, что Городо не терпится поделиться с товарищами свежими новостями. Он радостно поприветствовал каждого и выбрал себе место в самом центре группы. Правда, начал он с того, что людям и так было известно:

– Во всех своих сценах я уже снялся.

– Повезло тебе… – вздохнул Грэг.

– Но теперь мы с Мензари ищем для себя развлечений, стараясь убить свободное время.

– Ух ты! – Гилана тоже завистливо дернула головой. – У тебя и свободное время появилось? Красота!

– Точнее сказать, – хмыкнул Станислав, – свободное время есть у моего покровителя. Мне остается лишь не отставать от него, когда он семимильными шагами рыщет по астероиду.

– Разве здесь можно найти что-либо интересное? – засомневался Николай. – Все ценное наверняка демонтировано или разрушено временем.

– Верно. Прибавь к этому еще и значительный ущерб от частых бомбардировок метеоритами – и ты получишь полную картину хаоса и запустения. Но зато очень глубоко под нами находится целый заброшенный город, совмещенный с космическим гарнизоном. Причем герметичность всех пяти уровней практически не нарушена, и атмосфера там поддерживается вполне сносная.

– Не слишком надейся на эту устаревшую технику подкачки, – посоветовал Матеус – Порой десяти секунд хватает, чтобы такие города потеряли атмосферу.

Станислав Городо самодовольно усмехнулся:

– За кого ты нас принимаешь? Спускаемся туда только в скафандрах и готовы в любую секунду отгородиться лицевой защитой. К тому же нас постоянно сопровождает робот-ходунец с анализаторами. В общем, ничего опасного, обычная увеселительная и познавательная прогулка. Помимо того что это жутко интересно, мы можем получить и кое-какие дополнительные результаты.

– Познавательная? И с результатами? – уточнила Гилана. – В чем же именно?

– Самое интересное, что во многих местах мы обнаружили длинные шахты, ведущие со среднего уровня на поверхность и прямо в эти ангары. Мы обследовали лишь несколько и в одной из шахт совершенно случайно нашли замаскированное командное помещение. А в том помещении пять ссохшихся мумий гаибсов – похоже, их когда-то отравили. Сейчас мы тайно и самовольно проводим частное расследование. Капитан Мензари решил никого об этом не ставить в известность.

– Оружие там было? – Матеус всегда в первую очередь спрашивал о наболевшем.

– Ага. Но станеры невероятно устаревшие, образца начала тридцать четвертого века. Батареи полностью истощились, зарядке не поддаются, а современные к ним не подходят.

– Жаль…

– Зато мы обнаружили кое-какие данные, что усилило наш исследовательский пыл. На одной из карт явно обозначен еще один подземный город! Метров на пятьсот ниже того, что нашли мы. Теперь мы хотим разыскать штольни, ведущие туда с самого нижнего уровня. Мне кажется, там мы наверняка найдем нечто экстраординарное. Или хотя бы что-нибудь пригодное для продажи.

– Слышал я о таких двойных базах, – охладил восторги Станислава бывший лейтенант. – На некоторых безымянных астероидах гаибсы на большой глубине готовили нечто вроде оружия возмездия. Так что утройте осторожность: там может оказаться все что угодно. От бактериологической бомбы до искусственно созданных радиоактивных мутантов. И если эта зараза вырвется наружу…

– Да ну, не пугай, – отмахнулся великий промышленник. – Если бы там было что-то серьезное, гаибсы киношникам астероид так легко не отдали бы.

– К твоему сведению, – Матеус пригнулся над столом и заговорил тише: – парадокс, но военные порой так засекречивают свои объекты, что при гибели нескольких ответственных лиц сами потом не могут их найти. Об одном таком случае знаю не понаслышке. А раз помещение с этими ссохшимися мумиями никто не нашел, значит, погибшие слишком хорошо прятались, в том числе и от своих непосредственных начальников. Значит, секреты могут быть очень страшные. А послевоенное правительство до сих пор считает этот астероид не чем иным, как складом давно никому не нужных трофеев. И на предложение киношников отдать им этот астероид никто не возразил.

Городо смущенно крякнул:

– Если ты хотел меня озаботить, то, считай, тебе это удалось.

– Тогда постарайся озаботиться еще в два раза сильнее, – ухмыльнулся Николай. – Потому что входы в такие тайные города обставлялись немыслимыми и тысячекратно повторяющимися ловушками. И наверняка все эти ловушки подпитываются не устаревшими батареями, а вечными мини-реакторами, совершенно не зависимыми друг от друга. Мне самому не довелось участвовать в «проникновении», но посчастливилось читать отчет о такой операции. Одна маленькая деталь: наши имперские специалисты хотели проникнуть в наш же имперский подземный бункер на одной пограничной планете, пароли и входные данные которого были безвозвратно утеряны. В результате погибло более пятидесяти человек… Да-да! Но результата так и не добились: объект вновь законсервировали до лучших времен.

– Ха! Военные правят балом! – тихо воскликнула Гилана и посоветовала Станиславу: – Немедленно обо всем расскажи Мензари. Мы на вас надеемся, а вы так бездумно рискуете!

– Сегодня же расскажу…

– Кстати, когда уже твой покровитель получит новый корабль?

– Яхта косморазведки ожидается дня через три.

– И первые действия Мензари?..

– Наш спаситель сразу же намерен провести проверку всех систем, интенсивную обкатку и совершить пару рейсов в нужные ему места.

– И тебя прихватит для балласта? – хихикнул Розен.

– Обязательно, – утвердительно кивнул Станислав. – Говорит, что я ему достался слишком «дорого», чтобы со мной расстаться хоть на часок. А вот и он! Легок на помине. Видимо, мое время истекло. Всего вам, друзья, хорошего и до следующей встречи!

Хоть вошедший в столовую капитан Мензари ни единым жестом не поторопил своего персонального пленника, но как только Городо к нему приблизился, оба тут же отправились по своим исследовательским делам.

– Николай, надеюсь, Станислав внял твоим убедительным рассказам? – поинтересовался Освальд.

Крил постарался успокоить всех, в том числе и себя:

– Рассудительный человек умные советы игнорировать не станет.

– А может, ты все это нафантазировал? – Гилана заглянула Матеусу в глаза. – И ничего опасного в здешних подземельях нет?

– В здешних, может, и нет. Но вот в других порой такие жуткие тайны скрываются, что лучше о них на ночь глядя и не вспоминать. Да и Мензари со Станиславом лишняя осторожность не помешает.

– А подобные поиски на больших глубинах могут нам хоть чем-то помочь? – продолжала выспрашивать наемная убийца.

– Помочь нашему освобождению? – переспросил Николай и пожал плечами: – Вряд ли. Мензари подобного не допустит. Вот если бы Городо рыскал в подземельях без присмотра… Аеще лучше, со всей нашей «бригадой подскока»… Тогда бы мы развернулись!

– А ведь это идея! – Лицо Крила озарилось. – У нас же выходные! Вот пусть Мензари и возьмет у продюсера нашу бригаду под свою ответственность.

Товарищи скептически переглянулись между собой, и Грэг высказал общее мнение:

– Сомнительно очень. Всех не отпустят: кого-нибудь из нас постоянно дергают доснимать некоторые сцены. К тому же могут заинтересоваться причиной подземных блужданий и этим помешать в исследованиях.

– Но пару человек Мензари может выпросить вполне безболезненно, – возразила Гилана. – Например, мы с Николаем многократно отыграли наши сцены с большим запасом. Так что нас могли бы и отпустить.

– Только как теперь об этом сообщить Станиславу? – задумался бывший лейтенант.

– Остается лишь попросить об этом охрану или ждать следующей встречи с нашим «свободным» артистом, – посоветовал Освальд.

На это Крил осторожно заметил:

– Лучше бы не привлекать внимание охраны к древним раскопкам…

В этот момент в общую столовую вошел один из помощников режиссера и деловито зачитал несколько фраз с листка бумаги:

– Срочно пройти на съемочную площадку тем, кто играет роль главного костолома и полковника карателей! Все остальные могут здесь находиться до десяти ноль-ноль. Потом разойтись по своим камерам. На завтра изменений нет – выходной.

Грэг Доминго тяжело вздохнул и поплелся к выходу. Хоть он и готов был сниматься сутками, лишь бы скорей получить долгожданную свободу, но роль садиста-мутанта у него вызывала зубовный скрежет и омерзительную дрожь во всем теле.

Совсем по-другому двигался Соляк: стремительно и порывисто вскочил из-за стола и направился к двери едва не печатая шаг, расправив плечи и гордо задрав подбородок. Похоже, он своими ущербными мозгами возомнил себя или великим полководцем или гениальным артистом. А скорей всего, и тем и другим одновременно. Его подельники уже открыто подтрунивали над ним, когда «господин полковник» начинал заговариваться и гневно повышать голос в бытовой обстановке, непроизвольно входя в роль. Воистину режиссер Мердок имел необычайный талант находить великих звезд кинематографа.

Уход актеров вызвал сильное оживление среди оставшихся. Все перебрасывались шутками по поводу их поведения, и даже посыпались старые анекдоты на тему киноискусства. Хоть все не раз уже их слышали, но теперь, в свете последних событий, анекдоты обрели новые краски, и собравшиеся в столовой пленники веселились от души. На какое-то время все расслабились, забыв о том, что рядом, за соседними столами, сидят злейшие и опасные враги.

Благодушное настроение улетучилось с приходом старшего охранника. Среди остальных гаибсов он выделялся ростом под два с лишним метра и явно выраженной сутулостью. Скорей даже – горбатостью. Поигрывая дубинкой, он остановился в центре столовой, дождался полной тишины и пробурчал:

– Смотри-ка, бездельничать и зубоскалить им разрешили! И где это видано, чтобы червяков без работы оставлять? Хорошо, что не всех… – После этого горбун-переросток достал из кармана скомканную бумажку и прочитал: – Гилана Баракси, Николай Матеус, Розен Харт! На выход!

Судя по злобному тону старшего охранника, от такого вызова можно было ожидать только плохое. Поэтому пленники из «бригады» проводили своих товарищей сочувствующими взглядами, Гайс и его подручные – злорадно-торжествующими, а остальные пленники – обеспокоенными.

В конце длинного, неярко освещенного коридора людей поджидали двое. Громыхающий позади ботинками старший охранник рявкнул с презрением:

– Теперь поработаете! Поступаете в распоряжение капитана Мензари. Понятно?

– Так точно! – ответил за всех Матеус, пытаясь скрыть рвущуюся наружу радость.

Гилана и Розен тоже постарались придать лицу грустное и недовольное выражение, когда их сдали в распоряжение их спасителя. Да и Мензари, поддерживая игру, хмыкнул с кислым выражением лица:

– Мне бы самцов покрепче…

Видимо, с начальником охраны он был в хороших отношениях, потому что тот извиняющимся тоном сообщил:

– Того крепыша на съемку забрали, да и остальные под вопросом. Только эти уже не нужны на площадке, можешь пахать на них как хочешь.

– Ладно, – согласился Мензари, – и эти сойдут. После прилета моего корабля отметим это дело.

– Обязательно! – Довольный оскал горбатого охранника показал, что этот гаибс – великий любитель доброго застолья.

Четверка людей молча проследовала за своим покровителем длинными коридорами в одно из дальних вспомогательных помещений. И только там Станислав позволил себе заговорить:

– Здесь нет подслушивающей аппаратуры, проверяем постоянно. Можем разговаривать откровенно.

– Значит, вы сами догадались нас взять в помощь? – озвучил Матеус общие соображения. – А мы думали, как бы вам об этом подсказать через охранников…

– И хорошо, что не успели это сделать, – заговорил Мензари. – Облачайтесь в скафандры и грузите на себя снаряжение. По дороге поговорим.

Пленники тут же кинулись выполнять приказание. Лишь Розен притворно пожаловался:

– Так и знал, что этой ночью не высплюсь как следует.

– Ничего, – утешила его Гилана, – зато днем крепче сон будет.

По распоряжению продюсера Кацки в выходные разрешалось все что угодно, правда, выбор был невелик: спать в своей камере или сидеть в общей столовой. Видимо, по мнению гаибсов, актеры ни в ком случае не должны были выглядеть невыспавшимися.

Через полчаса пять фигур, облаченные в легкие скафандры, уже находились в нужном месте подземного города. Командующий ими гаибс устанавливал два мощных прожектора. Наконец те заработали и осветили стену одного из наружных общественных холлов. Именно эта стена и была облицована каменными плитками с несуразным и низкохудожественным орнаментом. Общий рисунок просматривался с трудом, а уловить в нем какой-либо смысл было почти невозможно. Всем сразу стало понятно, почему непоседливому гаибсу разрешили его демонтировать.

Правда, вначале, когда Мензари высказал свою просьбу продюсеру Кацки, тот откровенно посмеялся, а потом задумался. Ведь именно Кацки фактически и принадлежал весь огромный астероид. Среди его помощников ходили слухи, что киношнику этот заброшенный уголок космоса достался чуть ли не даром при содействии близкого родственника в адмиралтействе. Чем только порой не распоряжаются скромные на первый взгляд гаибсы из интендантства!

Конечно, в свое время Кацки лично несколько раз обошел весь подземный город, а его помощники провели тщательную перепись всего обнаруженного, поскольку работали внизу уже давно и приходилось снимать сцены самого разного толка и для самых разных фильмов. Но когда Мензари попросил продать ему это каменное панно, продюсер все-таки не поленился и еще раз наведался в подземный город. Повторно изучив несуразное творение и пренебрежительно сплюнув, он воздел руки и воскликнул:

– Тимош! И ты хочешь этой мерзостью украсить стену своего замка?

– Конечно! – с чувством подтвердил Мензари. – Есть в этом рисунке нечто притягательное…

– Ну так забирай его даром! Я бы тебе еще и доплатил, лишь бы посмеяться над таким уродством. Ты хочешь испортить свой родовой замок?

– Надеюсь его украсить.

– Дело твое. Демонтируй!

Вот так хитрый Мензари смог оправдать в глазах коллег и свое частое здесь пребывание, и нужду в человеческих руках для деликатного демонтажа каменных плиток. Ведь не доверишь такую тонкую работу несообразительным роботам! Хотя в настоящий момент плитки вполне сноровисто выковыривал из стены запрограммированный на это дело робот-ходунец. Он подрезал с боков клеящий раствор, отрывал деталь панно от стены, тут же нумеровал каждую и укладывал ровными столбиками, тем самым создавая видимость очень кропотливой работы. А пятеро разумных особей, понаблюдав некоторое время за однообразными, но четкими действиями робота, отправились в более интересные места в сопровождении еще одного робота-ходунца, нагруженного всевозможным вспомогательным оборудованием.

По пути Станислав на правах старожила давал нужные пояснения:

– В каждой тройке залов в потолке есть раздвижные сегменты, за которыми скрываются вертикальные туннели вверх.

– Может, ты неправильно их классифицируешь? – усомнился Матеус. – Вверх идут вентиляционные шахты, стволы лифтов и подъемников…

– Нет-нет, именно туннели! Да ты сейчас и сам увидишь. Причем они не круглые или квадратные, а овальные.

Пустился в рассуждения и капитан Мензари:

– Что весьма странно, я таких еще ни разу не встречал. Между прочим, к вашему сведению, открываю еще одну великую тайну: мне приходилось участвовать в двух операциях по расконсервации объектов, подобных этому. Правда, работал я там рядовым исследователем и источником мускульной силы и до сих пор не знаю, чем мы там разжились. Но, судя по тому, как обогатились позже наши главные наниматели и какие щедрые нам были заплачены премиальные, дело того стоило.

– Понятно. Значит, вы и в этих делах специалист?

– Не настолько, как хотелось бы, но опыт есть. Кстати, Матеус, очень надеюсь и на твои знания. Если нам здесь встретятся какие-нибудь полезные тайны, поделюсь заработком весьма щедро.

– Мы уже убедились: вашему слову можно верить, – весело хмыкнул Николай. – Хотелось бы в Кометном Серпантине выбиться в состоятельные поселенцы сразу, а не к пенсии.

– Договорились. Тем более что постараюсь вас туда не выпустить. – Мензари остановился и стал светить мощным фонариком на потолок. – Вот мы и на месте. Видите люк?

Некоторое время все три новых помощника присматривались к перекрытиям зала на пятиметровой высоте, но потом были вынуждены признаться, что ничего конкретного не замечают – лишь контуры обычных сварных плит да переплетение вездесущих кожухов с кабелями и трубопроводами. Тогда гаибс торжественно выдал маленьким прибором серию инфразвуковых сигналов. Тотчас наверху хрустнуло, заскрежетало, овальный сегмент сдвинулся вниз и опустился на двух длинных направляющих к самому полу. Пока исследователи, предусмотрительно разошедшиеся в стороны, внимательно осматривали платформу, Мензари продолжил пояснения:

– С подборкой кода пришлось помучиться, но зато одним из первых удалось открыть именно этот туннель. Он единственный в своем роде.

– Из-за командного пункта в его чреве? – уточнил Матеус.

– Не только. Из тех, которые мы смогли открыть с помощью этого набора сигналов, он единственный имеет опускаемую платформу.

– Понятно, ведь он служил для подъема дежурных в тайное помещение.

– А вот другие крышки туннелей открываются, просто разделяясь посередине, и разъезжаются в стороны.

– И только? – насторожился бывший лейтенант. – Для чего же они служили?

– Мне кажется, нам пришли в голову одни и те же подозрения. Но уж очень непохожа эта вертикаль из стали на шахту для пуска ракет. Да и овальность…

– А можно посмотреть вначале их?

– Вполне, один есть в соседнем зале.

Гаибс вернул люк на место и повел людей за собой. Следующее помещение было на метр ниже, и отверстие в потолке действительно открывалось в стороны, как лепестки.

Тут уже и Гилана стала задавать вопросы:

– И куда они все выходят наверху?

– Некоторые открыть пока не удалось. – Станислав покачал головой и улыбнулся: – Один – прямо в ангар со съемочными площадками. Хорошо, что вышли мы туда прошлой ночью и нас никто не заметил. Еще один, самый длинный, выходит на поверхность. Это мы поняли по предупредительным надписям: «Снаружи вакуум!»

– Ага, то есть чуть ли не на все уровни как города, так и базы. Да еще и прямо на поверхность? – уточнила Гилана, пока Матеус ползал на коленях в пыли и разгребал перчатками мусор.

– Действительно, – подтвердил Мензари, – создается впечатление, что с этого третьего уровня можно атаковать любое обитаемое или стратегически важное место астероида.

– И вряд ли это «что-то» находится именно здесь, на третьем уровне, – пробормотал Николай, но гаибс в ответ лишь снисходительно кивнул:

– Зря! Ничего там не найдешь, мы уже несколько раз тщательно осматривали пол. Да и по плану внизу помещения.

– Значит, шахты подачи в стенах! – решительно заявил Матеус – И именно по ним можно добраться в нижний город.

– Мы вроде и стены просматривали, – возразил Станислав, но Мензари напрягся:

– Только поверхностно. Могли пропустить самое важное. Зато теперь можно задать роботу программу поиска, основанную на сравнении толщины стен. Вряд ли это «нечто» планировали доставлять сюда в разобранном виде. Значит, тоннель тоже будет большим и овальным.

Настройка робота-ходунца заняла минут сорок, и он тут же принялся деловито обследовать все соседние помещения третьего уровня. А люди отправились к тоннелю, ведущему в тайную комнату, которая находилась примерно на середине подъема. Там действительно все выглядело странновато. Выслушав категорическое предупреждение Мензари ничего не касаться без предварительного обсуждения, люди принялись аккуратно приподнимать и складывать в угол ссохшиеся мумии. При этом высказывались самые различные предположения о том, что здесь произошло в последние минуты жизни находящихся на дежурстве гаибсов.

Как ни странно, основные реплики подавала Гилана. Мужчины или односложно соглашались с ней, или требовали пояснений. Бывшая убийца начала объяснения лишь после тщательного осмотра положения тел.

– Уверена, всех пятерых нападение застало в самый благоприятный для этого момент. Скорей всего, дежурства для них в последнее время превратились в обычную рутину и никто не был готов к неожиданностям.

– Может быть… Но с чего ты взяла?

– Присмотритесь к их креслам. Почему их только четыре? Это неспроста.

– Знаком с такой манерой вахты, – подтвердил Николай, и женщина продолжила:

– Все просто: один человек всегда обязан стоять. И одним своим падением должен включить сигнал тревоги или, допустим, команду на самоуничтожение. Это мог быть только вот этот гаибс, который упал лицом в сторону туалетной комнаты. А рядом с ним лежит второе тело с вытянутой вперед рукой. Каким бы смертельным ни был газ или облучение, гаибс, идущий на смену вахтенному, все-таки попытался вскинуть руку и достать вот эту панель. Судя по тому, что дверь туалета осталась открытой, он как раз вышел оттуда и собирался сменить своего товарища. Лучшего момента для нападения не придумаешь.

– Бесспорно.

– Но как убийца мог так подгадать?

– Каким бы тайным ни было это помещение, наверняка в нем есть скрытая камера наблюдения. С ее помощью вполне возможно выбрать удобный момент. Тем более что и остальные трое дежурных не были готовы к смерти.

– Еще бы! Наверняка травили анекдоты.

– Эти два вообще отвернулись от экранов, а третий явно привстал и пытался что-то взять вот с этой полки. Так и упал в сторону, не коснувшись панелей управления.

– Толково рассказала, – похвалил гаибс – Словно собственными глазами видела последний момент их жизни.

Розен осмелился высказать вслух давно терзающие его опасения:

– Но если здесь есть камера наблюдения, то и за нами могут следить с самого начала.

– Вряд ли, – попытался его успокоить Матеус – Иначе мы уже давно начали бы ссыхаться, как эти…

Его кивок в сторону мумий заставил Станислава и Гилану непроизвольно поежиться. Лишь балагур Розен беззаботно воскликнул:

– Да за эти годы любой ядовитый газ выдохнулся!

То, что он полный дилетант в отравляющих веществах, большой любитель пошутить понял по насмешливым взглядам своих товарищей. Лишь гаибс поддержал своего симпатичного пленника:

– Может, тут и газа никакого не было…

– Вот и я говорю…

– …просто вскипятили этим несчастным кровь микросекундным излучением – и суши весла…

Розен теперь уже с осознанным опасением пробежался взглядом по стенам, потолку и даже полу таинственной комнаты и выдавил:

– И что, вот так они сразу и умерли?

– Да нет, не сразу, – Мензари решил поупражняться в черном юморе, – а еще быстрей.

Николай, ничуть не брезгуя истлевшей местами обивкой, уселся в пустое кресло и развернул его к панелям управления:

– Все-таки странно, что приборы не работают. Ни один!

– Возможно, на короткое мгновение их обесточили, – предположила Гилана. – А потом их надо было включать повторно.

– Не… – Бывший лейтенант отрицательно мотнул головой. – Уже в те времена существовала сложная и многократно дублирующаяся система питания. Поэтому вывод напрашивается только один: впоследствии убийца побывал здесь и отключил всю аппаратуру.

– Единственный вывод…

– Но не это главное, – продолжал Николай, со всех сторон бережно ощупывая коробку из серого пластика, стоящую на панели по правую руку. – Гораздо важнее, что этот убийца оставил после себя вот этот сувенирчик.

Действительно, несуразная коробка явно не гармонировала с остальными приборами.

– Не трогай! – запаниковал Розен. – Может, это взрывное устройство!

– Да нет, это почти стопроцентно устройство дистанционного управления. Причем довольно кустарное, сделанное на скорую руку из подсобного материала.

Минут десять коробку тщательно обследовали со всех сторон, и лишь затем гаибс с предельной осторожностью приподнял устройство над панелью. Матеус облегченно выдохнул:

– Пульта самоуничтожения нет!

Когда коробку отставили в сторону, то взору открылись всего две кнопки: большая, выпуклая, красная и маленькая, утопленная в основание, синяя. Возник спор: какая кнопка какие функции выполняет.

– Красная – тревога или взрыв.

– Почему не синяя?

– Долго нащупывать.

– Но ведь красную можно задеть случайно! Зачем так рисковать?

– Здесь же не идиоты дежурили!

– Оно и видно, что с ними стало от обилия ума и бдительности.

– Но ведь нет смысла включать всю панель управления такой большой кнопкой.

– А если их надо нажимать неоднократно?

– Логично!

– Да еще и в определенной последовательности?

– Такой ребус мы никогда не отгадаем…

– Почему же? – воскликнул Николай, хлопая себя ладонью по лбу. – Ведь у нас есть ключ-разгадка!

– Какой?

– Вот эта коробочка дистанционного управления. – Бывший лейтенант поднял коробку над головой, рассматривая ее снизу: – Смотрите, здесь всего два выдвигающихся стержня. Достаточно нам высчитать командную частоту луча, и мы можем проследить за действиями дистанционного включателя. Изначально один стержень должен включить панель, и только следующее движение может быть смертельно опасным. Хотя не уверен…

– Пробуем! – подвел итог рассуждениям капитан Мензари.

На разгадку кода и поиск правильного импульса ушло два часа. Наконец отчаявшиеся и измученные экспериментаторы подобрали нужные частоты. В коробке что-то громко щелкнуло, один из стержней опустился и тут же вернулся в прежнее положение. Затем через двадцать секунд вниз пошел второй стержень, да так и замер. И тут же снова опустился первый. После этого прибор затих окончательно.

– Все понятно, – обобщил Матеус – Вначале красной кнопкой включается панель. Двадцати секунд хватает для полного введения в строй всех мощностей и ресурсов. А потом нажимается синяя кнопка и в процессе ее удержания – еще раз красная…

Повисшую тишину нарушил вопрос Станислава:

– И что мы после этого увидим?

Гаибс задумчиво вздохнул:

– Сначала нам надо увидеть то, что находится в нижнем городе, и твой вопрос отпадет сам собой.

– Если панель заработает, – оживилась Гилана, – то мы наверняка сможем увидеть нужные нам проходы вниз. Включаем?

Но капитан Мензари проявил похвальную осторожность:

– Сейчас уже поздно. Пора вам хоть немного отдохнуть, а завтра я вновь заберу вас при первой же возможности. Возвращаемся в ангары. Кстати, надо как следует испачкать вас каменной пылью.

– Конечно, столько плиток перетаскали, – жалобно протянул Розен. Но гаибс взглянул на него со всей возможной строгостью:

– Само собой, надеюсь, вам не надо напоминать о благоразумном молчании?

– Не надо, не надо, – дружно загомонили пленники.

– Даже остальным членам бригады пока говорите лишь о разборке стены. Только неожиданных соглядатаев нам сейчас не хватало. Держите язык за зубами, и нам всем это зачтется. Уходим!

Выспаться до подъема не удалось, но после завтрака все три «плиточника», как их сразу окрестила охрана, вернулись в свою камеру и отсыпались до обеда. Однако когда троица опять направила свои стопы в общую столовую, у них на пути неожиданно оказался сам господин главный режиссер. Он как раз деловито двигался по перпендикулярному проходу. Память у него была отменная, поэтому он сразу определил, кто перед ним, и экспансивно воскликнул:

– Как?! Неужели вам не нравится быть артистами? Позор! Податься в каменщики – стыдно для любого деятеля искусства!

– Можно подумать, господин режиссер, нас об этом спрашивали, – с притворным недовольством пробурчала Гилана.

– Ничего, скоро станете свободными и будете распоряжаться собой, как вам вздумается, – утешил их Дейк Мердок и уже собрался продолжить путь, но что-то вспомнил: – Кстати, а вам понравилось это каменное панно?

– Конечно, господин режиссер, – услужливо забубнил Матеус – Оно отображает глубокий стиль древности и поражает своей глубинной утонченностью. Настоящий исторический шедевр.

Мердок оглушительно захохотал:

– Так я и знал! Никакого собственного суждения! Все фразы вам вдолбил в ваши тупые головы Мензари.

И с довольным высокомерным оскалом главный режиссер продолжил свой путь.

– Кажется, он каждый раз хочет удостовериться в нашей непроходимой тупости, – чуть слышно прошептала Гилана, обращаясь к Николаю. – Зачем? Для самоутверждения?

– Скорее для полной уверенности в правильности сценария, – довольно громко ответил Матеус, потому что они как раз вошли в столовую и сразу же направились к столу своей «бригады». – Хотя возможен и другой вариант.

– Какой именно?

– Может, его терзают муки совести, и он ищет для своего внутреннего «я» оправдания того, что другие разумные пребывают рядом с ним в положении рабов.

Встречающие услышали последнюю фразу Матеуса, и Освальд спросил:

– Это вы о ком?

– Пытаемся найти в характере главного режиссера доброжелательность и человеколюбие, – пояснила Гилана. – Но гуманизм явно противоречит его сущности. Взять хотя бы то, как он любит снимать сцены с большой кровью. Прямо подпрыгивает от восторга.

– Точно, он прирожденный садист! – горячим, злым шепотом подтвердил Грэг Доминго. – Опять меня сегодня утром по съемочной площадке гоняли и снова поливали жидкостью, заменяющей кровь, прямо из шланга. Чуть не утонул!

– Из шланга? – посочувствовал товарищу Розен. – Явный перебор! Ни в одном создании столько крови не бывает.

– Вот и я говорю… садист он, – загрустил силач. – У меня до сих пор ощущение, что плохо отмылся и одежда липкая от крови.

К нему тут же прильнула Бетти и заворковала:

– Расслабься! Еще неделя-две – и мы улетим отсюда. Ради этого стоит потерпеть любые сцены. И советую тебе представлять, что из шланга тебя поливают обычным томатным соком.

Грэг улыбнулся и чмокнул свою «курочку» в щеку:

– Действительно! Как я раньше не догадался?

После обеда Мензари удалось добавить в свою группу «плиточников» рассудительного Крила. По пути в свои апартаменты гаибс поинтересовался у пленника:

– Продюсер Кацки и его помощники знают, что ты крупный специалист по электронике?

– Полностью проигнорировали все наши профессии, – ответил Крил со свойственной ему рассудительностью. – Киношников в первую очередь волнует только наша внешность.

После такого ответа капитан Мензари довольно оскалился:

– Вот и я на эти темы не распространялся. А то бы могли меня заподозрить в формировании группы из людей далеко не строительных профессий.

– А мы разве не плитки идем выковыривать? – удивился Крил.

Поскольку гаибс промолчал, то, притворно вздохнув, ответил Розен:

– Ох! Чего только мы там не ковыряем!

В секретной комнате управления присутствие Крила и его несомненные знания оказались как нельзя кстати. Целый час он только тем и занимался, что откручивал крышки консолей и изучал провода, хаотично ветвящиеся в разных направлениях. И лишь потом подтвердил, что красной кнопкой можно задействовать общую панель управления. А к синей лучше пока вообще не притрагиваться.

Конечно, существовал некоторый риск, что за полтора столетия что-нибудь где-нибудь изрядно подпортилось и может элементарно замкнуть в общей цепи и запустить неизвестно как настроенную команду самоуничтожения, но капитан Мензари с непоколебимой уверенностью напыщенно провозгласил:

– Наше военное производство все делает с пятивековой гарантией. Включай!

Матеус с замирающим сердцем нажал красную кнопку. Послышался тихий шелест, мерно дохнула заработавшая вентиляция. Одновременно с этим вся панель осветилась, и экраны замерцали в режиме ожидания. В последующие несколько минут не раздалось ни единого треска или щелчка, и только тогда все вздохнули с облечением. Даже капитан Мензари постарался незаметно смахнуть выступивший на лбу пот: хоть военная космическая промышленность оказалась на ожидаемом уровне, но… Жить хочется всем.

Затем целых четыре часа отряд взломщиков пытался прорваться сквозь заслон паролей и кодов. Подобных секретных цифр оказалось на удивление мало, но без помощи Крила вряд ли удалось бы справиться с этим и за несколько суток.

Экраны манили к себе призывно и многообещающе, однако пришлось сделать перерыв на ужин: вдруг охранникам придет в голову озаботиться голодными пленниками и попенять своему соотечественнику на нежелание накормить свою рабочую силу.

Как позже выяснилось, всем гаибсам было глубоко наплевать на то, что делают и чем питаются выделенные капитану Мензари «плиточники». Поэтому, вновь спускаясь на третий уровень подземного города, Розен ворчал больше всех:

– Зря только скафандры и головы пылью посыпали! Никто на нас и внимания не обратил, зато ужин скрипел на зубах вместе с песком.

К тому времени робот-ходунец уже тщательно исследовал весь уровень и отметил все участки стен, где, скорей всего, и находились ведущие отвесно вниз туннели. А когда на экранах высветилась подробная схема всех коммуникаций секретного города, капитан Мензари облегченно воскликнул:

– Наконец-то! Теперь мы вниз быстро доберемся – по любому из этих спусков.

Следя за его пальцем, тычущим в экраны, Крил позволил себе снисходительно улыбнуться:

– А вот эти обозначения вы видите?

– Вижу. Ну-ка сделай увеличение.

– Пожалуйста. Читаем: «Сменные пароли». В трех местах. И это еще не все! Вот здесь и здесь… что же тут… Ага! Написано: «Зажимы опознания».

– Не слышал о таких, – признался гаибс.

Но знаний бывшего лейтенанта на это хватило.

– Там расположены камеры опознания. Если за минуту идентифицируют незарегистрированного пользователя, потолок опускается… и затем робот-уборщик в том месте протирает мокрой тряпкой налипшее и затвердевшее пятно.

– Как же мы сможем в таких условиях добраться вниз? – Гилана в первую очередь спрашивала у капитана Мензари, но тот лишь молча скреб свою щетину. Поэтому вновь стал рассуждать Матеус:

– Очень, ну очень трудно будет туда добраться, да еще и тайно. Почти невозможно. Надо найти принципиально иной способ спуска…

– Ты еще предложи пробурить туда скважину, – хмыкнул Розен.

– Если бы все делалось открыто – настаивал бы на этом!

– Пятьсот метров? В этих породах? Да еще и сквозь бронированную скорлупу вокруг?!

– Тем не менее пробурить скважину – наиболее безопасный метод, – настаивал Матеус – И не просто сверху скорлупку взламывать, а снизу, сделав штольню под всем секретным городом. Операция трудоемкая, но наиболее результативная.

– Таких возможностей у нас нет, – буркнул гаибс – Давайте искать выход с помощью имеющихся у нас средств и возможностей.

На что Розен сразу же предложил:

– Зажимы опознания мы можем испортить элементарно! И пройти их без особого труда.

Все с удивлением уставились на него: от Розена никогда не слышали ничего, кроме шуток и розыгрышей. Но их товарищ, оказывается, мог не только языком чесать.

– Я ведь в молодости только тем и занимался, что рассчитывал силу и линии напряжения любого металла. В нашем конструкторском бюро задачи с поломкой любого пресса решались за минуту. Достаточно подобрать специальные клинья и сделать для них надлежащие упоры. А если еще иметь перед глазами план той комнаты с падающим потолком, то можно сразу перенаправить силу приложения и выломать дверь на нужном участке.

Капитан Мензари приподнял кустистые брови:

– Господин Харт, вы нас удивили.

– Извините! – Розен смущенно, хоть и с хитринкой в глазах, развел руками. – Но больше мне вас удивить нечем.

– Хорошо, одной проблемой меньше. – Крил продолжал увеличивать на экране различные участки секретного города. – Но вот что обозначают эти загогулины? Такие символы никогда прежде мне не встречались.

– Ну-ка. – Гаибс тщательно всмотрелся в экран и тут же воскликнул: – Вот незадача! Они еще и статичных киборгов там, внизу, понатыкали.

– С ними справиться как раз нетрудно, – похвастался Матеус – Естественно, если вы мне дадите соответствующее оружие…

Капитан Мензари сокрушенно мотнул головой:

– Есть у меня оружие, но слишком мало. А ждать, пока мой корабль прилетит…

– Согласен, долго. Потеряем драгоценное время. Но давайте поищем оружие здесь. Ведь наверняка арсенал был не единственный. Да и для этих мумий должен где-то храниться полный комплект. К тому же следует учитывать, что эти покойнички могли не входить в штатное расписание всей базы, а числиться и проживать в секретном городе. Тогда мы с уверенностью можем предположить, что внизу базировался целый отряд секретного караула. А это добавочных двадцать пять, а то и тридцать бойцов. И в таком случае организаторы просто вынуждены были создать тайный арсенал не только внизу, но и где-то в нейтральном месте. Скорей всего, опять-таки в одной из переборок или перемычек.

– Хорошо, приступаем к поискам, – согласился гаибс и повернулся к Крилу: – Но как быть со «сменными паролями»?

Электронщик тяжело вздохнул и пожал плечами:

– Однозначно ответить трудно. Если повезет, справлюсь за несколько часов, если нет, то и за месяц паролей не разгадаем.

– Постарайся, чтобы тебе повезло, – многозначительно хмыкнул Мензари. – Кого тебе оставить в помощь?

– Конечно, Розена. Раз он не только шутить, но и считать умеет.

– Хорошо. Вот тебе крабер… – От повисшего в воздухе удивления возникла небольшая пауза. С каждым разом гаибс оказывал своим пленникам все большее доверие. – И если попадется хоть какая-то ценная информация, сразу связывайся со мной. Понятно?

– Абсолютно! – Крил бережно положил прибор обще, галактической связи в специальное углубление на панели приборов. – Кстати, здесь наверняка было несколько краберов. Куда же они делись после смерти хозяев?

– Как – куда?.. Забрал тот таинственный посетитель который установил эту странную коробочку. Авось со временем и узнаем, кто это был. Ладно, мы пойдем обследовать вот эти непонятные нам пометки на схеме. Будем надеяться что одна из них – арсенал.

И гаибс вместе с Николаем, Станиславом и Гиланой начали спускаться. Внизу они разделились: капитан Мензари резонно решил оставить кого-нибудь возле панно, чтобы тот в случае появления любопытных мог дать сигнал маленьким коммуникатором. Станислав Городо с недовольной и обиженной физиономией заступил на свой новый пост. Однако гаибсу было не до церемоний: в поисках арсенала нужны были специалисты по оружию.

Обследовать уровень им существенно помогал робот-ходунец. Имея на руках схему расположения конкретных точек, нуждавшихся в осмотре, исследователи без труда обнаруживали потайные двери и секретные помещения. Три из них оказались открыты и опустошены уже очень давно, а вот четвертое явно было нетронуто: в первую очередь благодаря своей невероятной маскировке. Вряд ли кто догадался бы, что часть скалы над головой, поддерживаемая страховочными балками, может приподниматься и отъезжать в сторону, открывая тем самым щель до самого пола, в которой находились узкие, но вполне пригодные для ходьбы ступеньки. Короткая пробежка наверх – и взору взломщиков открылись такие пирамиды разнообразного оружия, что гаибс поежился, у Гиланы отвисла челюсть, а Матеус радостно воскликнул:

– Теперь мы любых киборгов уделаем, словно мишени в тире!

Он первым бросился к поблескивающему металлу. Глядя на то, с каким трепетом и нежностью бывший лейтенант гладит стволы и пробует затворы, можно было подумать, что он встретился с самыми желанными существами в этом мире. Даже Гилана ревниво наморщила носик и язвительно спросила:

– Любимые игрушки отыскались?

– Не просто любимые, а самые любимые, – бездумно ответил Николай и только потом спохватился: – Имеется в виду – из неодушевленных предметов. О себе можешь не беспокоиться, ты вне всякой конкуренции!

При этих словах гаибс отвернулся, пряча ехидную улыбку. Он знал, что бывший лейтенант понимает его мимику, и уж никак не считал наемную убийцу красавицей, скорее наоборот. Однако обижать понравившихся ему пленников не хотелось. Он взял обеими руками тяжеленный многофункциональный пулемет и с сомнением спросил:

– И как мы этим бревном будем сражаться с киборгами? Он еще тяжелей, чем тот, из которого ты стрелял по тираннозаврам. Я сильней тебя, и то с ним не справлюсь…

– А зачем делать это самим? – хохотнул Николай и указал на другой стеллаж, где на ребре стояло с десяток двухметровых тарелей. – Вот перед нами летающие модули с притановыми отсекателями гравитации. А вот приборы визуального управления. Вынимаем из пазов тарель, устанавливаем на нее пулемет, крепим, затем надеваем шлем, включаем и…

Плоское устройство затрещало сверчком и приподнялось над полом метра на полтора. Одновременно на пулемете заработали электронные прицелы, и он весь хищно дернулся, словно по металлу прошел поток крови, питающий мускулы. Стволы и направляющие немного подвигались, прицеливаясь отверстиями в глухую стену, а потом платформа плавно, словно нехотя, вернулась на пол. Шум, грохот выстрелов или визгов корежащегося металла был ни к чему. Матеус снял прибор управления с головы и восторженно констатировал:

– Киборгам хана!

Гилана тем временем прохаживалась между стеллажами с ящиками и коробками, восхищенно приговаривая:

– Да с таким оружием можно беспрерывно целый месяц воевать. Даже снайперские винтовки есть!

В голосе капитана Мензари отчетливо послышалось беспокойство:

– Надеюсь, вы не собираетесь устраивать бунт и захватывать астероид?

– Конечно нет! – решительно воскликнул Матеус – И по многим причинам.

– Так-таки и по многим? А по каким именно?

– Не хотим вас подвести – раз. Нам все равно не удастся захватить челноки киношников – два. Да и куда бы мы на них умудрились спрятаться? – три! При малейшей опасности Кацки наверняка вызовет карателей из сил быстрого реагирования – четыре. Пять и шесть, – возможно, каратели есть на орбите и мы не знаем обо всех мерах безопасности, которые придумали наши работодатели. Есть еще меркантильные семь и восемь – мы тоже хотим заработать вместе с вами, и если уж обрести свободу, то стать при этом полностью обеспеченными и независимыми в денежном плане.

Гаибс поощрительно улыбнулся:

– Толковые объяснения. Который раз убеждаюсь в твоей невероятной предусмотрительности и прозорливости.

– Спасибо за похвалу. Могу лишь добавить еще одну причину нашей лояльности: если мне доверяют, то я никогда своего слова не нарушу.

Мензари прищурился:

– Намекаешь, что это свойственно только твоей расе? А мы, гаибсы, коварны и вероломны?

– Если бы! Об огромной массе своих соотечественников не могу сказать ничего хорошего. Но первый гаибс, который встретился на моем жизненном пути, оказался достоин и дружбы, и преданности.

Воспользовавшись возникшей паузой, Гилана призналась:

– Я полностью солидарна с Николаем. Ну… разве что кроме одной мелкой детали.

– Какой именно? – опять напрягся Мензари.

– Той, что все остальные гаибсы мне пока не внушают доверия.

– Увы, мне тоже! Но ничего, скоро вы познакомитесь кое с кем из наших самых лучших и передовых мыслителей. Этот гаибс всю свою жизнь посвятил урегулированию мирных отношений между нашими народами.

– Где познакомимся? – замер Матеус в недоумении.

– Пока не знаю, да и хочется, чтобы это явилось сюрпризом. Но мне кажется, вы будете рады подобной встрече.

– Разумеется. Жаль, что разведка империи фактически не ведает о ваших внутренних делах. Действительно, не могут же все жители Отрога Гаибсов желать войны с нами!

– И не могут все жители империи есть на завтрак мозги гаибсов, обжаренные в масле, – продолжил гаибс в том же тоне.

– Шутите?

– Да. Именно так крайние радикалы воинствующих кланов говорят о Цейлеранской империи. К тому же вы сами не понаслышке знакомы со сценарием фильма, в котором снимаетесь.

– К сожалению…

Тройка взломщиков спустилась по ступенькам и опять тщательно закрыла за собой маскировку входа в арсенал. Они уже собирались подниматься в секретную комнату управления, как вдруг на крабер гаибса поступил вызов от Крила.

– У нас все в порядке, – сразу же поспешил успокоить тот. – Даже наметились некоторые успехи. Но попутно среди кучи вскрываемой информации мы обнаружили одну деталь: строго на север от того места, где вы находитесь, есть наклонный туннель, выходящий на поверхность. Далее, через несколько километров пути, между скалами, находится некое помещение, довольно объемное, судя по плану. И на нем лишь короткое обозначение: герметичный бункер. Не хотите проверить?

Гаибс раздумывал лишь пару секунд:

– Конечно. Сбрасывай данные нашему роботу-ходунцу.

И уже через час трио взломщиков применяло свое умение к титановым дверям прекрасно замаскированного бункера. Впрочем, с полученными от Крила данными и умения особого не понадобилось. Всех сразу удивил переходной тамбур: в нем заработали такие системы очистки и вытяжки, что на скафандрах исследователей не осталось и пылинки. Лишь после этого открылись вторые двери, и их створы сразу привлекли самое пристальное внимание.

– Кажется, это уплотнители из мягкой керамики, – предположил Матеус.

– Да и остальных уплотнителей целый комплект, – добавила Гилана, после чего Мензари не на шутку обеспокоился:

– Как бы в нижнем, секретном городе не производили какие-нибудь опыты со страшными возбудителями болезней! Иначе зачем такой бункер строить?

– Действительно странно, – согласился бывший лейтенант. – Потому что двери слабые: на каждую понадобится лишь несколько кумулятивных снарядов. Значит, здесь не от врагов прятаться собирались…

– А от чего?

– Знали бы от чего, здесь бы и жить остались, – пошутил гаибс и первым принялся деловито обшаривать вспомогательные помещения. – Запасов достаточно. Роте можно здесь бездельничать недели две, а то и месяц.

– Но не год! – крикнул Николай из другой комнаты. – Посему выходит, смертельных вирусов быть не должно.

– Думаешь? Тогда поторопимся к нашему стенному панно, Станислав наверняка там уже все планы от одиночества перевыполнил. А уже завтра попытаемся прорваться в секретные глубины.

– Как скажете, капитан! – Хотя в голосе Матеуса преобладала оптимистическая нотка, но гаибсу удалось перехватить страждущие взгляды, которыми бывший лейтенант и наемная убийца обменялись между собой.

«Разбаловал я их слишком!» – подумал Мензари про себя, но вслух сказал:

– А чтобы вы не будили купанием своих соседей по камере, можете принять душ в моих апартаментах.

Глава восьмая

Начинала сказываться усталость. «Плиточники» только улеглись на свои кровати в камере, когда их разбудили на завтрак сменившиеся охранники. После утреннего приема пищи четверка пленников вернулась в камеру, и только тогда Гилана решила похвастаться своими трофеями. Она постаралась сделать это незаметно, прошептав одними губами:

– Что вы на это скажете?

На ее ладони лежало три устрашающих сюрикена из тяжелого и прочного пластика. Именно состав этого малогабаритного, но смертельного оружия и позволил женщине пройти детекторы металла, через которые пленников проводили по десять раз на дню во всех узловых точках передвижения.

– А ты умеешь с ними обращаться? – высказал сомнение Крил, на что наемная убийца презрительно ухмыльнулась:

– До тридцати метров попадаю в глаз любому.

– Прекрасно! Но в мои глаза ты не попадешь, потому что они уже закрылись от усталости.

Пробормотав это, Розен первым завалился на свое место. Все торопливо последовали его примеру, лишь Николай уважительно и поощрительно прижал подругу к себе:

– Когда ты только успела? И где?

– Да в арсенале, на стеллажах между ящиками лежали. Вот я и подумала…

Два часа сна пролетели молниеносно, и пленников вновь отправили на принудительные работы по разборке уродливого каменного панно. Однако возле пронумерованных плиток остался лишь недовольный Станислав Городо, все остальные занялись интенсивными приготовлениями к проникновению в секретный город.

Крил весьма успешно продолжил взламывать сменные пароли. Розен занялся поиском и изготовлением подходящих клиньев для фиксации потолков и пролома стен комнат с зажимами опознания. А Матеус и Гилана, водрузив на летающие платформы огромные пулеметы, опустились на самый нижний уровень. Отыскав там глухое, герметичное помещение, бывший лейтенант принялся обучать наемную убийцу обращению с немного устаревшим, но все еще прекрасно функционирующим оружием.

Сам капитан Мензари тем временем проверил несколько обозначенных на планах помещений и обнаружил еще один арсенал – гораздо меньше, но тоже имеющий весь спектр разнообразных приспособлений для убийства. Некоторое время гаибс стоял в тесном помещении, почесывая выступающую вперед челюсть, и раздумывал. Слишком много оружия они отыскали. Да еще в помощники себе он взял самых лучших из пленников… А что, если те, дождавшись благоприятного момента, действительно надумают большой кровью захватить один из челноков?

Хоть Матеус и твердит постоянно о своей лояльности и выглядит очень благоразумным, такое количество оружия может спровоцировать его на начало военных действий. Поэтому Мензари решил пока не говорить о найденном маленьком арсенале, хотя бы до прибытия своего нового корабля. К тому же не помешает закрепить на ком-нибудь из «помощников» небольшую штучку – пришло время начать прослушивание их разговоров.

Гаибс усмехнулся, представив, как он задействует уникальный прибор прослушивания, и быстро покинул найденный арсенал.

– Здесь тоже пусто, – передал он по коммуникатору короткую фразу для Крила. – Иду обследовать помещение КУрп-5.

После обучения в импровизированном тире пара пулеметчиков возвратила тарели с пулеметами на прежнее место и, все еще оглохшая от грохота выстрелов, поспешила к скучающему Станиславу. Именно там все члены группы договорились о встрече и именно оттуда Мензари планировал начать спуск после разгадывания сменных паролей.

– Наконец-то! – воскликнул Городо при виде полуоглохшей парочки. – Я уже и выспаться успел от безделья.

– Что? – не расслышала Гилана. – С какого похмелья?

Рассмеявшись, Николай пояснил товарищу:

– Говори громче. Шлемофоны были с очень плохой звукоизоляцией.

– А… понятно. Начинаете глохнуть от старости?

– Да ты на себя посмотри! – с чисто женской экспансивностью воскликнула Гилана.

– Я-то как огурчик! И слух у меня отличный, – продолжая шутить, Городо перевел взгляд за спины прибывших: – О! А это кто еще ко мне в гости пожаловал?

На освещенное прожекторами место резво выбежал робот-ходунец, груженный металлическими балками, швеллерами и профилями. За ним с тяжелым пыхтением показался Розен, увешанный двумя связками поблескивающих клиньев из специального сплава. Покоритель металла сбросил с себя наземь порядочную тяжесть и облегченно вздохнул:

– Уф! Еле дотащил. Хотя первые метры нес легко и радостно.

Матеус тоже любил подтрунивать:

– Это все от жадности. Зачем так много металлолома наворовал? Кацки все вычтет из твоего заработка.

Розен лишь презрительно скривился от такой угрозы и принялся взахлеб рассказывать о своих действиях:

– Слушайте, ребята! Мастерская там просто улетная! И станки работают, и материала самого разнообразного – полные кладовые. В общем, теперь нам никакие давильни не страшны.

Станислав Городо с явным скепсисом осмотрел груду железа:

– И ты хочешь этим проломить прочнейшие двери или стены?

– А как же! Но не «я», а «мы» будем проламывать все что угодно. Для этого сейчас устроим интенсивные тренировки. Времени в замкнутом пространстве у нас будет очень мало, и все должны действовать четко и слаженно. Итак, поясняю вначале сам принцип действия…

С помощью подручных материалов Розен принялся строить модели тех помещений, которые он предварительно изучил на планах в секретной комнате. Показал, что, как и откуда начинает двигаться, чтобы превратить жертвы в тонкие лепешки. Потом объяснил, что и куда надо устанавливать за имеющуюся у них в распоряжении минуту, пока приборы будут опознавать взломщиков. И только затем перешли к практической тренировке.

Трое помощников, моментально вспотевшие от усилий, устанавливали швеллера, вбивали клинья в нужные места кувалдами с короткими ручками, вместе по команде хватали самую тяжелую балку и наносили мощный удар в нарисованные на стене точки. За полчаса все, в том числе и главнокомандующий учениями, взмокли так, что система вентиляции скафандров перестала справляться со своими функциями. Первой взмолилась Гилана:

– Может, хватит? У меня уже вокруг тела вода булькает!

Замер и тяжело дышавший Станислав, а потом выдавил из себя с показным недоумением:

– А меня вообще поставили здесь следить за разборкой панно…

– Так почему же ты от работы отлыниваешь?! – Розен картинно всплеснул руками. – Немедленно приступай к переноске каменных плиток!

В этот момент из густой тени дальнего прохода вышел капитан Мензари. Видимо, он уже некоторое время наблюдал за слаженной работой команды.

– Неплохо у вас получается. Красиво! По крайней мере – с виду. Но ты, Розен, уверен в правильности предстоящих действий?

– Еще бы! Я ведь с вами буду, а жить – может, это покажется кому-то странным, – мне еще очень хочется.

– Действительно – странно, – хохотнул гаибс и включил свой коммуникатор: – Крил, чем порадуешь?

– Можете пока малость отдохнуть, – послышалось в ответ. – Но сильно не расслабляйтесь, работаю над последним паролем.

– Феноменально! – обрадовался Мензари. – Тогда нам и на обед отлучаться не придется. Перекусим прямо здесь. Хорошо, что я догадался взять пайку на всех работников-реставраторов.

Пока все с оживлением разбирали продукты из пищевого ящика, Николай махнул в сторону сложенных стопками плиток:

– Неужели и в самом деле будете грузить этот хлам в свой корабль?

– Скорей всего, да. – Гаибс многозначительно указал себе большим пальцем за спину. – Ведь надо будет каким-то образом скрытно вытащить на поверхность то, что мы раскопаем внизу. А плитки станут лучшей маскировкой. К тому же не хочется развенчивать миф о себе как о великом знатоке наскальной живописи и страстном собирателе исторического мусора.

– Конечно, – поддакнул Розен. – У богатых свои причуды. Тем более что при хорошей рекламе и тотальной пропаганде можно засорить мозги массе глупых миллионеров. Да так, что они будут стоять в очереди, чтобы поизучать это панно, мысленно сводя воедино несуществующие линии. Таких случаев в истории тысячи. Ловкие пройдохи убеждали и учили, как надо смотреть, и глупцы действительно «прозревали», а затем платили невероятные деньги за бессмысленный мусор. А если действительно добавить к резьбе этих плиток некие пунктиры…

Капитан Мензари восхищенно поднял брови:

– Ай да Розен! Вполне возможно, что ты еще не все свои таланты проявил. Вот бы научился уговаривать покупателей…

– Попытка не пытка. А если мне еще и хорошая доля от продажи перепадет…

– Нет проблем! Если тебе удастся продать этот мусор, – гаибс на секунду задумался, – получишь пятьдесят процентов от прибыли. Согласен?

– По рукам! – обрадованно воскликнул Розен и хлопнул по протянутой ладони гаибса. Станислав Городо с почти неподдельной обидой пробормотал:

– А нам что? С голода помирать? Кочевряжишься тут, отковыриваешь…

Розен грозно сдвинул брови и прошипел:

– Нечего к нашим денежкам примазываться! – И сам же первым рассмеялся: – Как легко делить шкуру еще не убитого медведя! Главное – не передраться перед началом аукциона.

Пока балагурящая компания утоляла голод, Мензари пристально наблюдал за влюбленной парочкой. Скорей всего, он тоже прекрасно разбирался во всех оттенках мимики представителей другой расы, потому что под конец не выдержал:

– Смотрю я на вас и радуюсь: ведь благодаря мне новая семья образовалась. Скоро детки пойдут… – Заметив, что Гилана смущенно покраснела, а Николай захлопал глазами, их спаситель продолжил: – У нас, между прочим, должность свата считается очень почетной и ко многому обязывающей. Раз свел влюбленных вместе, значит, должен поддерживать и в последующей жизни.

– Лестно, конечно, – промямлил Матеус.

– Ну и подарки всякие по каждому отдельному случаю дарить, – продолжал гаибс. – А мне пока ничего стоящего в руки не попадается…

– Ой ну что вы! – опомнилась Гилана. – Жизнь – это самый лучший подарок. Разве можно желать большего?

– Вы правы. Но и традиции нарушать не стоит. Конечно, это мелочь, но… – Гаибс сунул руку за пазуху и вынул на свет тусклый камешек на простой кожаной бечевке. – Это виталент. Ничего драгоценного, просто используют для отделки шкатулок. Но говорят, что приносит удачу в любви. Так что носи с радостью.

Мензари протянул женщине подарок, и та стала поглаживать камешек пальцами. Гаибс многозначительно усмехнулся:

– Но подарок не простой, а с начинкой. Представь, что он из двух половинок и постарайся их свернуть. Так, еще сильней!

Камешек подался под пальчиками Гиланы – и обе половинки чуть сместились. В тот же момент в кармане скафандра Мензари запиликал невидимый прибор. Когда гаибс достал его на свет и проделал те же манипуляции, оказалось, что это два мини-передатчика, связанные между собой.

– При вызове от тебя, – пояснил капитан, – у меня будет звуковой сигнал, а при вызове с моей стороны твой камешек начнет слегка нагреваться. Поэтому носи его все время на шее. Мало ли что…

– Спасибо большое! – Гилана вернула камешку первоначальный вид и с кокетливой грацией повесила подарок на шею.

Николай вдруг остро почувствовал, что его любимая наверняка обожает подарки, и пожалел, что не догадался до сих пор преподнести ей хоть какой-нибудь сувенирчик.

– Я тоже постараюсь тебя порадовать сюрпризом, – пробормотал он извиняющимся тоном, на что женщина ответила с завидной рассудительностью:

– Не надо никаких сюрпризов. Я готова хоть сто лет прожить тусклой и однообразной жизнью домашней хозяйки.

Розен закатил глаза и с неподдельной завистью протянул:

– Вот свезло так свезло! Такую жену каждый мечтает найти. Сидит себе на кухне и спокойно мужа поджидает…

– Ну не совсем уж и спокойно, – нахмурилась Гилана. – Смотря где сам муж в тот момент будет находиться.

– Мало ли где… Например, в командировке?

– В командировки мы будем ездить вместе! А если задержится на совещании акционеров, – перебила она открывшего было рот Николая, – то только со мной вместе. И на кухне вместе. И на прогулке. И… везде!

– Понятно, – согласился тот, делано вздыхая. – Остается мне действительно признать, что…

– Свезло по-крупному! – закончил за него Станислав.

В этот момент в динамике коммуникатора послышался довольный голос Крипа:

– Готово! Еще раз проверю все пароли и согласовки, а вы двигайтесь к переходному стволу номер пять. Хоть они все и одинаковые, но этот – в самом глухом углу третьего уровня. Ведь вскрывать будете навсегда, а там плохо закрытые створки еще долго никому в глаза не бросятся.

Капитан Мензари первым вскочил на ноги:

– Отличная работа, Крил. Уже выходим!

Через несколько минут на ярко освещенной площадке остался лишь один робот-ходунец, деловито отрезающий от стены каменные плитки и укладывающий их в аккуратные стопки.

Спустя полчаса исследователи собрали в указанном месте все свои силы, вспомогательные средства и оптимальное вооружение. Глядя на платформы, потрескивающие статическим электричеством и груженные хищно поблескивающими пулеметами, Станислав Городо впервые высказал свои опасения:

– А если они сами от старости начнут стрелять куда ни попадя?

– Вряд ли, – уверил его Николай, поправляя на своей спине рюкзак с тяжелыми клиньями. – Только по нашей команде. Если сбоев в сигналах не будет…

– А могут быть и сбои? Может, тогда вообще спуск отложим до лучших времен?

– Шутишь? – вскинулся Розен. – А вдруг там трофейные склады с драгоценностями? Или контейнеры с редкими элементами? Кто не рискует, тот остается в артистах!

– Ему это не грозит, он уже свои роли отработал, – оскалился гаибс, но его лицо тут же приняло сосредоточенное выражение: – Ладно, начнем. Все готовы? Тогда… Крил, открывай шкатулку!

Электронщик в далекой секретной комнате начал вводить нужные пароли и манипулировать кнопками. Огромный кусок монолитной на вид стены медленно вздрогнул и стал откидываться наверх, словно крышка консервной банки. В свете фонарей открылся пологий туннель, уходящий вниз и в сторону.

– Похоже, этим туннелем можно пользоваться на любом транспорте, – послышались первые впечатления, и вся группа слаженно двинулась по тоннелю.

– Ага, в том числе и на танке.

– Даже небольшой космический челнок вполне свободно здесь пролетит.

Через тридцать метров путь преградили тоненькие прутики легкомысленной решетки.

– Ребята, герметизируйте скафандры, – приказал Крил. – У меня по схеме очень густо нанесены обозначения «Газовая зачистка». Открываю вашу первую решеточку.

Тоненькие прутики словно скатались в комочки и упрятались в стенах и потолке. Но тут же из отверстий возле них вырвалось с десяток струй густого дыма, со всех сторон окружившего исследователей.

Вскоре дым рассосался, и, пройдя метров сто, группа не встретила ни единого сюрприза. А потом глазам явилась переходная камера с зажимами опознания – идеально круглая комната пяти метров в высоту и диаметром около шести метров. Еще не успели сомкнуться створки сзади, а Розен уже деловито подгонял своих товарищей. Время от времени робот-ходунец поднимал его под самый потолок, где Розен ловко вколачивал клинья в почти незаметные щели.

Ровно через минуту коротко рявкнула охрипшая сирена, но Крил сразу же отключил ее с пульта управления. Зато раздался устрашающий металлический голос:

– Неопознанные существа на базе! Агрессор в тоннеле номер пять! Неопознанные существа…

Потолок со скрипом и скрежетом стал опускаться. Розен заметался по комнате как угорелый, лично проверяя установленные швеллера и упоры и рисуя мелом отметки в определенных местах. Когда потолок полностью уперся в подставленные рычаги, специалист по металлам скомандовал:

– Таран по правой отметке… Удар! Еще!

Правая половинка двери дрогнула, открывая расширяющуюся щель. В следующие пять секунд поддалась и левая половинка. Пока рычаги полностью выламывали изогнутую преграду, Розен ловко забил еще три клина с противоположного края потолка. Послышался противный скрип, все помещение содрогнулось, и опускающийся пресс замер на двухметровой высоте.

К тому моменту никого в круглой комнате уже не было. Корректируя полет тарелей с пулеметами, Гилана похвалила улыбающегося Розена:

– Отлично получилось! Хотя в какой-то момент мне показалось что нас раздавит как лягушек.

– В расчетах я не сомневался. Гораздо проблематичнее сейчас открыть ту дверь, через которую мы входили.

– Крил, пробуй! – скомандовал гаибс.

К всеобщему облегчению, створки разъехались, хоть и с несколько судорожными рывками. Деформация комнаты с зажимами опознания все-таки оказалось существенной. Однако обратная дорога теперь не должна была преподнести сюрпризов, хотя техническому руководителю вздумалось забить еще несколько клиньев в пазы дверей для подстраховки.

Пришлось еще на трех поворотах выламывать зажимы опознания и преодолеть с десяток различных участков со сменными паролями, газовыми зачистками и элементарными ловушками на невнимательность. Но впереди отряда двигался Николай под прикрытием Гиланы и робота-ходунца и, пользуясь своим огромным опытом и подсказками друзей, обезвреживал все преграды.

Напоследок перед отрядом оказалось самое большое помещение с зажимами опознания, за которым открывался холл первого уровня секретного города. И именно в этом холле находились четыре статичных киборга с неизвестным пока вооружением. Вся проблема заключалась в том, что при проломе стены киборги могут сразу классифицировать действия взломщиков как вторжение и открыть огонь на поражение, да еще непосредственно в саму комнату. Поэтому решили заклинить потолок как можно выше и прикрепиться к нему магнитными присосками. Правда, действовать при этом пришлось с удвоенной скоростью.

Сказалась практика преодоления предыдущих преград и слаженная работа команды: лишь только рычаги выломали достаточный проем, в холл улетели тарели с пулеметами, которыми мастерски управляли Матеус и Гилана.

За минуту четыре киборга были выведены из строя разрывными и бронебойными пулями. Однако тарели еще долгое время летали по всем уголкам огромного холла, выискивая неожиданные ловушки, активируя их и без труда уничтожая. Патронов не жалели, так как при желании можно было отправить тарели в оставленный открытым арсенал и пополнить боезапас. Конечно, существовал риск, что какой-нибудь киношник вдруг тоже надумает поискать сокровища в нижнем городе, но Крил уверял, что загодя заметит любого постороннего и успеет закрыть хоть все уровни. С каждой минутой он все больше осваивался с панелью управления.

Еще раз проверив все участки, примыкающие к холлу, члены отряда не спеша рассосались вдоль всего периметра, пытаясь правильно сориентироваться. Мензари послал робота-ходунца в самый широкий проход, туда же влетела тарель под управлением Николая. С той стороны оказались жилые помещения вспомогательного состава секретного города. С первого же взгляда стало ясно, что всех гаибсов из далекого прошлого постигла одна и та же незавидная участь: от них остались только обтянутые пергаментной кожей мумии.

В зоне отдыха в общей сложности насчитали двадцать восемь скукожившихся тел, а потом еще четыре в производственной зоне, где располагались лаборатории и непонятные агрегаты и ангары. Но останки гаибсов никого не заинтересовали – раз их уничтожили, значит, тайна того стоила.

А вот внушительный зал, весь располосованный магнитными направляющими и заполненный массой поблескивающих контейнеров, сразу привлек всеобщее внимание. Контейнеры по цвету делились на два типа: ярко-красные и тускло-зеленые. На первых крупными буквами было выведено «Кабрицоги», на вторых «Ладрицеллы».

– Проклятье! – озвучил капитан Мензари свое расстройство от такой странной находки. – Сердцем чувствовал, что найдем какую-нибудь химическую гадость, созданную для убийства всего живого! Вот не повезло так не повезло!

– Вы знаете, что это такое? – удивился Станислав Городо.

– А ты разве не знаешь? – разозлился гаибс.

– Понятия не имею.

– И вы не знаете? – обратился капитан к остальным.

– Не имеем ни малейшего предположения! – чистосердечно выразил всеобщее мнение Николай.

Некоторое время Мензари подозрительно всматривался в недоуменные лица пленников, затем раздраженно сплюнул на пол и неожиданно признался:

– Вот и я впервые эти слова встречаю.

– Так, может, вы рано расстраиваетесь? – пожала плечами Гилана. – Может, эти… ладрицеллы для чего-то и сгодятся?

– Наивная! Ты что думаешь, в таких контейнерах прячут драгоценные камни? Или редкоземельные элементы? Нет! В таких «пробирочках» наверняка хранят что-нибудь мерзкое и ядовитое, а может, возбудителей каких-нибудь жутких, неизлечимых болезней. Вот уж сволочи! Мало того что такую гадость сотворили, так еще и всех свидетелей уничтожили. Ублюдки!

Погрустневшие и поникшие пленники наблюдали за мечущимся по ангару гаибсом и разочарованно вздыхали:

– Не повезло…

– Теперь придется закупорить все выходы!

– Действительно. Вдруг какой дурак выпустит эти бяки на свободу?

– Да, прецеденты бывали. Помните, как вымирали целые звездные системы?

– Может, лучше уничтожить эту мерзость?

– Обязательно!

– Но как?

– Сжечь!

– А вдруг для них огонь – катализатор! Ведь и такое бывает…

– Утопить? Уничтожить радиацией? Сбросить на звезду, там уж точно сгорит!

– Но мы ведь даже не знаем, что здесь такое.

– Послушайте, – оживилась Гилана. – А ведь наша Бетти химик по образованию. Вдруг она хоть что-то про эти… кабрицоги слышала?

– Вряд ли, – засомневался Станислав. – Здесь медик нужен, да еще специализирующийся на вирусах, бактериях и прочей гадости.

– Тем не менее вдруг она что и подскажет, – принял решение капитан Мензари, услышав последнюю идею. – А если не сможет, постараемся дать запрос в главный информаторий, или, что еще лучше, попробую выведать через своих друзей. Завтра доставят мой корабль, так что возможности наши возрастут многократно. Прошу вас собрать все кристаллы памяти, какие найдете, переписать все увиденные таблички и формулы. Проверьте карманы погибших, их личные тумбочки и сохранившиеся вещи. А ты, Розен, высчитай, для чего эти магнитные полоски на полу и как контейнеры планировалось подавать в вертикальные тоннели – их формы и размеры точно соответствуют друг другу. Поторопитесь, время уходит!

Действительно, операция проникновения и так изрядно затянулась, да к тому же не принесла ожидаемых результатов. Пришлось устроить спешный, но тщательный и тотальный обыск, в результате которого было найдено несколько записных книжек, пара тетрадей, около сотни кристаллов памяти и ничего не значащие на первый взгляд таблички с длинными химическими формулами, которые отодрали с герметичных реторт большого калибра в главной лаборатории.

Обратная дорога заняла гораздо меньше времени, и «плиточники» даже успели к общему ужину. Глядя на их измученные и запыленные лица, почти все «коллеги по киноискусству» так или иначе выразили свое отношение к непосильному рабскому труду. Товарищи из бригады посочувствовали с некоторым удивлением: не ожидали они от Мензари такого явного шкуродерства. Нейтральные вполголоса порадовались, что это не их призвали на пыльные круглосуточные работы. А Гайс под хохот своих приспешников выкрикнул на всю столовую:

– Нет! Звездами кино им явно не стать! Каторжане!

На что Матеус так же громко ответил:

– Лучше числиться каторжанином, чем убийцей и пожирателем младенцев, – напомнив остальным пленникам, с кем они столуются в одном помещении.

Улыбки тут же сменились масками брезгливости и ненависти, ведь даже оголтелым уголовникам свойственны вполне нормальные отцовские и материнские чувства. А морда бывшего графа покрылась красными пятнами от бешенства. «Не любит, сволочь, когда его тычут мордой в собственное дерьмо», – подумал Николай и в который раз пожалел, что не свернул Гайсу шею еще в тюремном отсеке.

В итоге ужин прошел в нервной и взвинченной обстановке. Никак не получалось толком обсудить с товарищами находки в секретном городе, особенно с Бетти, которая могла знать те слова, что были написаны на странных контейнерах.

Лишь когда все вернулись в камеру и улеглись спать, Николай издалека начал разговор.

– Как много есть слов, о которых никто не имеет малейшего понятия… – сказал он в пространство. – Кабрицоги, например, или ладрицеллы… Вот бы узнать, что они означают.

Выстрел попал в цель – Бетти заинтересованно вскинула голову и переспросила:

– Ты действительно слышал о кабрицогах и ладрицеллах?

– Прочитал на какой-то папке, попавшейся мне в руки, – будто бы с некоторым сомнением припомнил бывший лейтенант. – Но так и не нашел времени открыть и просмотреть, что там в ней.

– Редкостная гадость. И смертельно опасная!

– А мне эти слова показались смешными, – рассмеялась Гилана, но смех получился слишком напряженным. – Похожи на названия лекарств для психов.

Бетти снисходительно хмыкнула и пустилась в объяснения:

– Сведения об этом, как правило, стараются не разглашать обывателям, но ведь это только для военных существует понятие «сверхсекретно». Профессионалы-химики просто вынуждены знать о многом ради собственной безопасности…

Оказалось, что во все времена военные химики старались создать такое оружие, с помощью которого захваченные вражеские объекты можно было бы использовать почти сразу или позволявшее уничтожить живую силу противника тихими и бескровными методами.

Один из таких методов и был открыт несколько веков назад в одной лаборатории. Созданные микробы могли разрушать вещества с заданными параметрами. Например, стекло, древесину, синтетику, пластик, бумагу или что-либо другое. Однако самой большой преградой в применении этих микробов являлся короткий срок их жизни и активного воздействия на заданный объект. Да и себестоимость доводила любого главнокомандующего армией до бешенства. Потому выведенные микробы так и не получили широкого применения, хотя работы по усовершенствованию и удешевлению ведутся, наверное, и по сей день.

Кабрицоги и ладрицеллы относятся к одной из сравнительно новых и удачных разработок и поражают в первую очередь синтетику, пластик, резину и стекло, что в принципе и является основой любой цивилизации. Микробов пробуждают, распыляют над объектом в течение двух часов, а потом пробравшаяся во все щели микробная масса мутирует, резко активируется и приступает к уничтожению. Срок активной деятельности колеблется от двух до шести часов. По истечении этого времени от сложнейших современных приборов остается лишь металл, от строений – бетонные каркасы, а от одежды – лишь воспоминания. Причем существуют некоторые модификации ладрицеллов, которые не брезгуют и человеческой плотью.

Возможно, поэтому такое крайнее средство стараются не применять в конфликтах и оно фактически запрещено во всей цивилизованной Галактике. Но все же основная причина запрета кроется в другом: любому генералу выгодней утопить противника в крови своих солдат, чем потом отчитываться о слишком больших расходах на дорогие контейнеры с микробами. Да и трофеев после сражения не остается…

После научного доклада Бетти первой заговорила Гилана:

– Как же можно обезопасить себя от этой мерзости?

– А никак!

– Даже огнеметы не помогут?

– И про вакуум тоже не вспоминай, – авторитетно понизила голос Бетти. – Только под лучами близкой и интенсивной звезды подавляющее большинство штаммов очень быстро гибнет.

– А сколько контейнеров в рост человека понадобится для уничтожения нашей базы? – задал Николай конкретный вопрос.

Бетти фыркнула:

– И одного хватит за глаза.

– Значит, сорока контейнеров…

– О! Да такого количества, – хихикнула «курочка», – хватит на половину здешнего метеоритного потока.

– Но ведь челнок на орбите кабрицоги не достанут?

– Запросто.

– И разрушат?

– Может, и нет, но только в том случае, если все уплотнители будут из специальной мягкой керамики.

Гилана плечом толкнула Матеуса и многозначительно задышала ему в ухо, но бывший лейтенант продолжал выспрашивать:

– Постой, но как же у корабля могут быть керамические уплотнители? Они же сгорят при посадке на планету.

– Верно. Поэтому и были случаи массового самоубийства со стороны атакующих флотов. Так сказать, еще один большой минус использования прожорливых микробов. Порой победителям и своих солдат похоронить не удавалось.

Оказывается, все, кроме похрапывающего Розена, внимательно прислушивались к разговору.

– А если на планете поставить специальные механизмы и дать нужную программу? – вмешался Крил. – В определенное время контейнеры раскрываются, и микробы летят на обед. Правильно?

Бетти протяжно и громкого зевнула и лишь затем ответила усталым голосом:

– Конечно. Но для этого надо построить на планете противника целую базу, создать на ней лабораторию и год, а то и два накапливать кабрицоги, ладрицеллы или какую другую мерзость. А потом еще тайно доставить их во все выбранные точки атаки… О-ох! Ребята, у меня сейчас челюсть от зевков сломается. Дались вам эти гадостные микробы. Давайте спать, а?

Возражений не последовало, и все зашевелились под своими одеялами, поудобнее устраиваясь для сна. Лишь Гилана, натянув себе и Николаю на голову одеяло, прошептала:

– Нам эти сведения могут пригодиться?

– Вряд ли. А остальное пусть Мензари прикидывает.

– Разве он решится использовать содержимое контейнеров? Это ведь ужасно!

– Сомневаюсь, что он перепрячет кабрицоги для подлых и корыстных целей. Да и все равно необходимо сообщить ему о рассказе Бетти. Раз мы в некотором роде союзники…

Но Гилана оставила последнее слово за собой:

– Вообще-то союзники освобождают друг друга без опустошения счетов более слабого и бесправного…

– Но ведь Городо сам предложил свои тайные вклады в обмен на свободу!

– И ты согласился бы оставить его после этого нищим? Все, не возражай! Спим…

Глава девятая

Следующее утро началось с невообразимого ажиотажа вокруг прибывших на съемки актеров-гаибсов, а также их помощников, визажистов, костюмеров и прочей вспомогательной братии. Помимо этого за знаменитыми артистами увязались несколько наиболее ярых поклонников-фанатов, богатых бездельников, которым явно попустительствовал главный продюсер Борис Кацки и которые входили в круг близких друзей главного режиссера Дейка Мердока. Кроме того, на астероид прибыло около двадцати членов командного состава военнослужащих обоих полов примерно одного чина. Судя по панибратским приветствиям при встрече, которую нескольким пленникам удалось подсмотреть и пересказать позже товарищам, военные тоже принадлежали к одной из трех категорий лиц, не указанных в сценарии: друзья, фанаты и собутыльники.

Денег в создание фильма вложили невероятно много. По этой причине гаибсы вспомогательного состава, сократив для пленников время завтрака, в бешеном темпе стали готовить костюмы и сцены для съемок. Но по той же самой причине – огромные капиталовложения – один день почти ничего не решал, средств наверняка хватало на все с лихвой. Поэтому заскучавшие старожилы устроили для вновь прибывших гостей и коллег роскошный завтрак, плавно перетекший в не менее насыщенный обед. А так как и Кацки, и Мердок первыми подали пример неуемного поглощения алкоголя, то уже во время завершения обеда продюсер великодушно объявил этот день выходным. Мердок поддержал его, а от себя предложил гостям нагулять аппетит перед ужином, пройдя с экскурсией по базе. Оглушительный рев разгоряченных гаибсов в ответ на такое предложение разнесся по всем уголкам рукотворных сооружений на астероиде – во всяком случае по тем, которые имели атмосферу.

Все великие киноработники, звезды экрана и мелькавшие возле их талантов искорки неудачников и прихлебателей ринулись в подземный город. Они провели там четыре часа вместо оговоренных двух по вполне прозаической причине: половина из них отстали и заблудились. Несколько гаибсов даже умудрились прикорнуть в укромных уголках. Но зато цель была достигнута: аппетит нагуляли. И на ужин явились голодные и почти трезвые. Посему оргия вспыхнула с новой силой. Пир продолжался до полуночи.

О пленниках забыли совершенно. Вернее, поначалу их обязали смиренно ждать и повторять свои роли, но постепенно все помощники операторов, суфлеры и декораторы тоже оказались за столами. Проголодавшись, недавние смертники сами потянулись в столовую, дисциплинированно пообедали и остались за столами томиться ожиданием. Лишь через час в столовую ввалились три озабоченных охранника во главе со своим горбатым командиром. Они спешно пересчитали людей, с облегчением вздохнули и, выходя, дали указание:

– Пока ждите здесь!

Как будто после них кто-то тоже смог бы отправиться на экскурсию, предварительно выломав двери! Ведь чувство долга сработало у охранников до конца: дверь они тщательно заперли снаружи.

Однако происходящие события весьма взбудоражили умы пленников: вновь собралось несколько кружков по симпатиям и послышались приглушенные высказывания о побеге.

Из состава «бригады подскока» больше всех горячился крестьянин Грэг Доминго:

– Да вы только посмотрите, они же все перепились! К ночи вообще на ногах никого не останется!

– Вряд ли, – снисходительно усмехнулся знаток гаибсов Матеус – Если верить ссылкам на исторические сражения, наши работодатели могут пьянствовать несколько суток напролет, а потом еще вполне расчетливо и трезво сражаться.

Крил тоже был на стороне Грэга и ратовал за консолидацию всех сил при побеге:

– Это вас, военных, так настраивали специально, чтобы вы не расслаблялись…

– Скорей наоборот! – успел вставить Николай.

– …А сейчас мы видим их полную недисциплинированность. Что с того, что они нас выше и сильней? Если мы все соберемся и ринемся одновременно, захватить оружие нам не составит труда. А уж дальше мы легко завладеем любым челноком и сможем затаиться на какой-нибудь дикой планете.

– Верно! – От избытка эмоций Грэг перешел на крик. – Любого раздавлю!

– Захватим оружие? – с сарказмом переспросил Матеус – И кто из вас умеет им пользоваться?

– Да я их голыми руками! – рычал разошедшийся крестьянин. – Терпеть их не могу! Надоели хуже…

– Тише! Хватит орать! – цыкнула на него Гилана. – Что ты своими голыми руками сделаешь против парализаторов? Забыл, как друзья Мензари особо буйных успокоили? И сами при этом даже пальцем не шевельнули.

– Хочу напомнить вам, – продолжил бывший лейтенант, – что сейчас на базе много военных. Даже если не принимать во внимание их выучку и проворство, задайтесь вопросом: откуда они здесь взялись? Ответ прост: на орбите наверняка несколько боевых кораблей с полными экипажами на борту. Мне кажется, всегда можно провести учения в том районе, где под боком находятся симпатичные артистки и готовые к застолью друзья-киношники.

– Артистки, может, и симпатичные, – вздохнул Розен, – но лучше бы глаза мои их не видели!

Личико Ларты приобрело самый загадочный вид, она склонилась над столом и зашептала:

– Знаю, что надо делать! Надо захватить как можно больше гаибсов в заложники! Тогда они сами дадут нам любой челнок, какой мы затребуем!

Среди всей компании Ларта была самой молодой. Именно поэтому она не сразу поняла презрительное ворчание и отрицательные взмахи руками своих более старших товарищей. Поэтому механик Освальд решил ей кое-что напомнить из истории, не поленившись сделать укор:

– Или вас плохо в школе учили, или ты много занятий пропускала. За все время войны гаибсы почти никогда не сдавались живыми. Более того, они никогда не пытались спасти своих заложников, и те с самого начала знали о своей предстоящей гибели. Напротив, гаибсы старались полностью уничтожить всех, кто пытался прикрываться заложниками, не щадя при этом ни друзей, ни близких родственников. Так что уже к середине войны подобные акции – захват заложников среди гаибсов – считались в нашей армии верхом безрассудства и тупости.

– Ну я же не знала, – насупилась покрасневшая Ларта. – А училась я хорошо!

У всех, кто знал ее историю, наверняка промелькнула одна и та же мысль: «А поезд под откос пошел по твоей вине, девочка, невзирая на твою хорошую учебу!» Но Бетти, которая была старше Стрелочницы всего на два года, примирительно предположила:

– Может, у них в школе эти факты из программы убрали?

– Неважно, – остановил разговоры Матеус – В данный момент даже при наличии массы оружия нам нет никакого смысла затевать бунт. Тем более что половина пути уже пройдена и до полной свободы нам рукой подать. Наберитесь терпения и ждите.

Только Грэг Доминго после этих слов все не мог успокоиться:

– Как же, терпения! Вот его как раз уже и не осталось! Не нравится мне здесь. Ну вот… очень, очень не нравится!

– Но я же с тобой, – прильнула к парню Бетти.

Гилана, глядя на эту сцену, тяжело вздохнула:

– Нам всем здесь несладко. Но вспомни: совсем недавно мы и мечтать не могли о такой насыщенной и интересной жизни. Так что лучше потерпеть еще немного…

Ее прервал настороженный голос Освальда:

– Кажется, к нам гости.

Вся группа угрюмо повернулась навстречу приближающимся к их столику Гайсу и Мерке.

В столовой повисла напряженная тишина. Прямо никто не смотрел, но почти все косили глазами и старались приблизиться к месту предстоящей встречи на расстояние слышимости. Чтобы как-то разрядить обстановку, бывший граф уселся за стол и обратился к Матеусу:

– Давайте организуем чемпионат по домино между нашими группами? – хотя губы его при этом подрагивали в вымученной улыбке, а голос основательно охрип. Усевшийся рядом с ним Мерка вообще молчал с каменным лицом.

Николай неопределенно хмыкнул, понимая, что отказываться от разговора будет глупо, и кивнул своим товарищам:

– Как раз наши мастера сыграют завершающую партию, а мы и обговорим условия.

Освальд, Розен, Крил и Грэг насупились, но возражать не стали. Они принялись сердито перемешивать костяшки, разобрали их и с громкими прибаутками повели игру:

– Пошел.

– Ходи!

– Дупля поддать?

– Век козлов бы не видать!

Сидевшие между ними Ларта и Бетти тоже не остались в стороне, а принялись живо и громко обсуждать, подсматривать, подсказывать и ругаться. Они устроили такой балаган, что всем остальным в столовой стало понятно: никто не услышит ни единого слова. Тем временем бывший лейтенант и наемная убийца вели со своими неприятелями странные переговоры.

– Зачем пришли?

– Дело есть.

– Совместных дел с такими, как вы, не ведем.

– А зря! – Гайс уже унял дрожь в губах и заговорил резко и отрывисто: – Я тоже мечтаю увидеть тебя лишь в одном состоянии. Но вопрос сейчас стоит жестко: никаких разногласий! Полная координация действий. Тотальная взаимопомощь и взаимовыручка. Только так мы сможем вырваться отсюда!

– Куда вырваться? – уточнила Гилана.

– Пока нам надо затаиться на одной из диких планет, – с жаром убеждал бывший граф. – Хотя бы на одной из таких, где мы не так давно побывали. Там нас никто не найдет.

Николай недоуменно вскинул брови:

– Я пока не спрашиваю, как мы до этой планеты доберемся. Скажи мне только, что будем делать, когда надоест прятаться?

– Прорвемся через Барьер. Ведь Мензари смог? Значит, и мы сумеем. Или применим ту же хитрость, что тот беженец, который нам в первый день рассказывал о своей жизни: прикинемся тихоходным астероидом.

– Он летел один, – напомнила Гилана. – Для большой группы понадобится колонизационный транспорт со всем комплексом жизнеобеспечения.

– А потом? – продолжил Матеус – В империи нас встретят, обрадуются и тут же, но уже основательно и с гарантией казнят повторно.

Мерка наконец решил вмешаться в разговор:

– Шансы у нас есть, и очень большие. Мы ведь гораздо лучше этого вонючего гиббона ориентируемся в своей империи. Обязательно уйдем и доберемся в центр Галактики. А уж там…

– Вот там и решим, что делать дальше, – многозначительно оборвал своего подручного Гайс – А пока надо немедленно согласовать наши действия и попытаться захватить челнок этих гиббонов.

– Каким образом? – Задавая этот вопрос, Николай с горечью осознавал, что теряет время на пустые разговоры. Никакая авантюра с захватом средств космического передвижения в здешних условиях не пройдет. Любой побег обречен на провал. Только вот как объяснить этому моральному отбросу общества, что в тысячу раз лучше дождаться окончания съемок, добраться до Кометного Серпантина и уже оттуда, продумав все детали, искать пути к окончательной свободе? Как? Ведь Гайс уже решил вырваться в любом случае и продолжал настаивать:

– Здесь нам оставаться нельзя! И сейчас самый благоприятный момент для побега. Все эти обезьяны перепились как скоты, и нам не составит труда переломать им хребты и поснимать с их плеч заросшие головы.

– Ты тоже выглядишь не совсем бритым, – напомнил Матеус своему коллеге по фильму, на что бывший граф зловеще оскалился:

– Ненавижу свою бороду! Вырвал бы по волоску! Но… терплю из последних сил. Потом постараюсь за все отомстить.

– Лучше всего подождать…

– Зачем? Другого такого шанса может не быть. Не хочу оставаться с этими уродами и одного лишнего дня!

– Кто бы говорил! – процедил Николай сквозь сжатые зубы. Но Гайс лишь отмахнулся:

– Между собой мы сами разберемся. А вот с этими гиббонами надо держать ухо востро и спасать друг друга. Не нравятся они мне – чужие, коварные, мерзкие и низменные. От некоторых расходятся прямо волны обмана и кровожадности…

– От тебя порой такое цунами катит… – вставила Гилана.

Бывший граф лишь досадливо поморщился, но тут же оживился:

– Именно поэтому я всегда различал в любой толпе самых кровожадных извращенцев. Не верите? А ведь у меня в помощниках и друзьях самые лучшие убийцы. И у них не дрогнет рука ни при каких обстоятельствах. Кроме того, я всех своих конкурентов убирал загодя и так далеко от себя, что меня никогда не могли заподозрить. И вот теперь я вам открою одну мою тайну: общаясь с любым живым существом, я могу чувствовать его эмоциональную ауру. И всегда прекрасно знаю, на что способно или что собирается сделать стоящее передо мной создание.

– Именно поэтому тебе гаибсы и не нравятся? – спросил Матеус с нескрываемым сарказмом.

– Да, именно поэтому. Они говорят совершенно не то, что думают.

Гилана предупреждающе сжала локоть Николая и спросила сама:

– А кто из гаибсов самый кровожадный?

– Дейк Мердок! – последовал решительный ответ.

– Но ведь он тебя просто обожает? – Полное вранье!

– Странно… А все остальные?

– Очень страшен Борис Кацки. Главный охранник, Горбатый. Некоторые операторы и помощники режиссера – по своей натуре это кровожадные маньяки.

Матеус покивал, как бы подводя итог:

– Значит, аура?.. И какая она у капитана Мензари?

– Каждому его слову можно верить.

– Вот как? Почему же ты и его ненавидишь?

Гайс непритворно вздохнул:

– Понимать – это еще не значит любить.

– Нам тоже можно верить?

– Абсолютно. Поэтому я и пришел на переговоры.

– Но в спину, – хмыкнула Гилана, – ударить не побрезгуешь?

– Скорей всего. Но вы об этом и сами знаете и спиной ко мне не повернетесь. Сейчас не об этом речь: надо решаться на побег. Немедленно! Сию минуту!

– Не получится. – Николай почесал затылок и выдал собранную по крохам информацию: – На орбите эскадра военных кораблей космических сил гаибсов. Никак у нас побег не получится. В том числе и с заложниками, если ты не в курсе.

Гайс понурился:

– В курсе… Значит, военные? Это сильно меняет дело. Но ведь не будут они здесь все время съемок находиться?

– Кобель их знает! – в сердцах воскликнул бывший лейтенант. – Но если появится шанс, мы сразу его обсудим.

В ответ бывший граф молча кивнул и в сопровождении Мерки удалился в свой угол столовой.

Провожая его взглядом, Матеус пробормотал:

– Гляди-ка, еще один тип с паранормальными возможностями.

– Ты про его способность видеть ауру? – наклонилась к нему Гилана. – Разве такое бывает?

Остальные товарищи придвинулись ближе, стараясь услышать ответ бывшего лейтенанта:

– Бывает. Военные стараются использовать таких людей на полную катушку. Мне самому не приходилось встречаться с такими уникумами, но информацию о них я получил из весьма компетентных источников.

– О чем еще вы так долго общались? – Грэгу не терпелось выяснить тему переговоров.

– Да вот, как и ты, Гайс потребовал собраться и немедленно совершить побег. При этом он попутно рассказал о своих невероятных умениях в экстрасенсорике. Причем очень настаивал на совместных действиях, его беспокоило только наличие военных на астероиде. Но в принципе получается, у нас наметилась некая общность интересов в самый подходящий для этого момент. Если этот момент, конечно, подвернется.

– А попроще нельзя высказываться? – насупился крестьянин.

– Можно. Если будем бежать, то дружно и при взаимной поддержке. Но даже при полном отсутствии военных считаю вооруженное сопротивление безнадежным и неоправданно рискованным.

Освальд покачал головой и заметил с нескрываемым сарказмом:

– И это говорит бравый офицер космических сил империи?

– Нет, это говорит бывший смертник, чудом избежавший гибели и не желающий подставлять шеи своих новых товарищей под смертельные удары! – зло ответил Матеус – И тот же опыт имперского космодесантника не позволяет мне вовлечь вас в гибельную авантюру. Расклад сил не дает нам ни шанса на успех. Так зачем дергаться? Тем более что впереди нам ничего смертельного не грозит.

Заметив, как исказилось лицо Грэга в гримасе недовольства, Гилана поддержала своего друга:

– Ни к чему даже спорить. У тебя, парень, все прекрасно! Жизнь налаживается, Бетти тебе благоволит, если можно так выразиться. И хватит пугаться томатного сока и нервничать, как мнительная барышня, при виде красителей. Скоро станешь старателем, и твоя наколка потомственного шахтера быстро скроется под толстым слоем угольной пыли.

– Только этим и живу, – вздохнул Грэг Доминго. – Но те слова, которые утром дали нам учить для новых диалогов, меня просто бесят.

– Ты думаешь, мне они нравятся? – воскликнул Розен и наморщил лоб, припоминая: – «Господин полковник! Если будете жарить мозги этого предателя, оставьте и мне кусочек!»

– Ужас! – воскликнула Ларта. – Это в какой же сцене такие страсти разгораются?

– Да там, где полковник карателей совершает казнь предателя рода человеческого, который помог бежать легендарному Руту, а до того имевший неосторожность влюбиться в прекрасную рабыню-гаибсу.

– То есть должны казнить героя, которого играет Гайс? – уточнил Крил.

– Точно, – продолжал Розен. – Причем казнить предателя Гайса и нескольких невинных гаибсов должны самым изуверским методом: разрезанием тела циркулярной пилой. При этом кровь и мозги брызгают на лицо полковника Соляка, и он, слизывая текущую по щеке кровь, восклицает: «Люблю кровянку! А может, и его мозги поджарить? Наверняка они такие же вкусные, как у гаибсов!» Вот тут и я должен выкрикнуть свою фразу и получить одобрительный кивок своего командира. Затем циркулярная пила разрезает и несчастных гаибсов, и деловито появляется врач Метакса с большой кастрюлей. Но в следующий момент вбегает дежурный или вестовой и сообщает, что противник прорвал пассивную оборону и атакует с двух направлений!

– А вы обратили внимание, – заметил Крил, – что во всех диалогах нас называют лишь червяками, гадами, вырожденцами или болотными пиявками? Тогда как про гаибсов говорится лишь: восставшие, неприятель, бригады освобождения, противник. Но ни в коем случае не гиббоны или обезьяны.

– Заметили, – согласился Освальд, – мол, их слишком уважают, чтобы обзывать. Но и мы в диалогах между собой никогда не обращаемся иначе, чем по званию или ругательным эпитетом Мне предстоит еще сниматься в сцене, где полковник Соляк будет пинать меня ногами и орать: «Мразь! Сволочь! Как ты посмел сказать хоть слово в защиту этого предателя?! Еще раз откроешь свой вонючий рот, пристрелю, слизняк поганый!»

Розен попытался улыбнуться:

– Именно поэтому я понимаю Грэга и тоже чувствую себя неполноценным существом.

– Они говорили, – вспомнила Ларта о подслушанной фразе, – что рабочее название фильма – «Полдня до расплаты». Почему именно такое? Ведь временной промежуток действий там охватывает несколько недель…

Все принялись высказывать домыслы и догадки, связанные с таким странным названием будущего шедевра кинематографии.

Время постепенно близилось к ужину, когда дверь распахнулась и в столовую ввалился командир охраны в сопровождении капитана Мензари. Чуть ли не с порога Горбатый рявкнул:

– Плиточники! Марш на разминку! Будете сегодня грузчиками подрабатывать.

Затребованные на работу пленники изо всех сил пытались изобразить на лицах недовольство и разочарование. Матеус даже осмелился посетовать на жалкую судьбу бесправных артистов:

– Наши коллеги веселятся, а нам из выпивки ничего не передали!

– Иди-иди! – грубо подтолкнул его командир охранников. – Будет тебе и выпивка, будет тебе и хлеб с чаем! Но если не будешь стараться, будешь водой с сухарями питаться!

И громогласно захохотал, закрывая на ключ дверь столовой. Уже в следующем коридоре, расставаясь, он крикнул капитану Мензари, который тоже был явно навеселе:

– А что сказать Марианне? Ведь она явно на тебя запала и теперь с меня не слезет.

– Вот и прекрасно, – сально осклабился Мензари. – Воспользуйся этой ситуацией для собственного удовольствия.

– О! Твоя щедрость меня воодушевляет.

– Для друга не жалко.

Пройдя несколько длинных коридоров, гаибс пожаловался пленникам:

– Конечно, застолье в самом разгаре. Но ведь мой корабль уже прибыл, и некогда предаваться разгулу. Вы должны срочно приготовить все плитки, сложив их в специальные контейнеры, и помочь при погрузке на корабль. Этой же ночью я начну ходовые испытания моего нового фрегата.

– Постараемся успеть, – пообещал Матеус – Но мне кажется, мы идем не в ту сторону.

– Вначале надо собрать контейнеры в моем трюме. Хоть там и есть два техника, но ваша помощь не помешает.

Стало понятно, что сборка контейнеров – лишь повод для чего-то другого. Вряд ли слабые руки людей справятся с этим быстрее, чем стальные клешни многофункциональных роботов. И действительно, когда по переходному тоннелю группа добралась прямо в трюм нового корабля, там уже полным ходом трудились несколько роботов-ходунцов и еще один уникальнейший робот – новая модель, недавно вышедшая из стен лаборатории. Блестящая, плавно перетекающая с места на место конструкция из жидкого металла буквально поразила всех пленников: они так и застыли, приоткрыв рот от удивления. Уникальный робот неожиданно сменил свое занятие, подкатился к группе и навис над ними устрашающей волной. Затем из его внутренностей выдвинулось четыре щупальца с цепкими клешнями и металлические зажимы громко сомкнулись перед лицами людей.

Матеус улыбнулся и громко произнес:

– Кого-то он мне напоминает… Точно такой же солдафонский юмор мне нравился в исполнении…

В этот момент из невидимого динамика послышался великолепный баритон:

– Я и не сомневался, Матеус, что ты сразу узнаешь добряка Эсехона. Ха! Ты еще тот пройдоха! Но как тебе моя новая одежка?

– Невероятно! Великолепно! – всплеснул руками бывший лейтенант. – В такой одежке ты выиграешь любой конкурс красоты! Несомненно!

– Ты думаешь? – В баритон добавились довольные нотки. – А мне вначале показалось слишком уж кичливо.

Разумный робот вел себя как прожженная кокетка, напрашивающаяся на комплименты, но Гилана даже не переигрывала, высказывая свое восхищение:

– Эсехончик, да ты просто прелесть! С тобой за счастье будет покрасоваться в самом высоком обществе. В любом дворце ты будешь смотреться лучше всех!

А вот Розен кажется, переиграл, во всяком случае его юмора робот явно не понял:

– Если вдруг поссоришься с господином Мензари или он тебя обидит чем, переходи жить ко мне! Будем дружить, ездить по всему миру с гастролями.

Эсехон сразу же отодвинулся на один метр, и в его голосе послышалась явная подозрительность:

– Чего это мы должны ссориться? Да и не обижал меня Тимош ни разу.

Вынырнувший откуда-то из бокового прохода Станислав Городо поспешил успокоить модернизированного до неузнаваемости робота:

– Да это они так шутят. Или ты забыл характеристику Розена? Балабол и комедиант!

– Шутки у него странные! – проворчал Эсехон и демонстративно повернул выдвинутый объектив в сторону скалящегося Мензари: – Ну что, капитан, кого из них тебе поджарить на ужин?

Розен с необычайным артистизмом испуганно бухнулся на колени, потянулся руками к блестящему металлу и запричитал:

– Только не меня! Я больше не буду! Честное слово!

Под хохот всех присутствующих Эсехон отпрянул еще на два метра и признался:

– Да я же пошутил!

– Вот как надо уметь шутить! – Матеус нравоучительно поднял вверх указательный палец, обращаясь к встающему с колен Розену. – Истинная солдафонская шутка всегда вызовет всплеск радостных эмоций у любого обывателя.

– Может, и вызовет, – возразил тот. – Но только до той поры, пока этот обыватель не уляжется на большую сковородку.

– Ладно, Эсехон, прекращай веселить народ своими шутками и продолжай собирать контейнеры. А мы пойдем слегка подкрепимся перед тяжелой работой. Да и заждались нас наши техники…

Внутри фрегат смотрелся просто великолепно. Он был похож скорей на яхту императора, нежели на личное судно простого контрабандиста, из чего следовало, что новый владелец либо обладал внушительными капиталами, либо мог выбить выгодный кредит на что угодно.

В кают-компании стоял роскошно накрытый стол, сервированный на восемь персон. Пока пленники рассаживались, следуя указаниям капитана, к ним присоединились еще два гаибса в чистеньких, новеньких скафандрах технических работников вспомогательного состава. Такие специалисты использовались, как правило, при передаче корабля покупателю заводом-изготовителем и участвовали при доводке систем управления и сдаточных испытаниях.

Только вот представил их Мензари несколько странно:

– Это мои давние друзья. Захотели со мной увидеться и прибыли сюда инкогнито. Прошу всех не стесняться и приступать к ужину. Поговорим обо всем, познакомимся и выпьем за мой новый корабль, который называется так же просто, как прежний – «Цветок»!

Выпили по первому бокалу, косясь друг на друга, затем принялись неспешно ужинать.

Только сейчас к техникам присмотрелись внимательнее и заметили некоторые несоответствия. Один из них был слишком стар, чтобы состоять на должности простого технического доводчика, и выглядел лет на шестьдесят. Седина окрасила не только волосы на голове, но и длинную щетину на подбородке и пышные усы. Ясный, пытливый взгляд выдавал личность незаурядную и общительную, а ловкие, тонкие пальцы давали повод причислить его к гаибсам скорее творческого труда, нежели физического.

Его напарник, наоборот, был слишком юн и, скорей всего, просто не успел бы достичь в таком возрасте требуемого профессионализма для работы даже простым техником. Но внешнее сходство между двумя гаибсами было поразительным и позволяло угадать между ними родственные связи. Что и подтвердил капитан нового корабля в следующей фразе:

– Молодого Самуэля я знаю с момента его рождения. А вот его отец, Кардон Савеш, точно также знает меня. Довольно знаменитый гаибс в нашем Отроге. Никогда о нем не слышали?

Матеус покопался в своей памяти и признался:

– Никогда не доводилось слышать этого имени. Да и вообще, с вашей стороны в империю за столько десятилетий не просочилось весточки. А вы? – Он повернулся к своим товарищам, но те лишь молча пожали плечами. Тогда заговорил самый старший гаибс:

– Хочу добавить, что знаменит я весьма скандально, и подавляющее большинство соплеменников мое имя на дух не переносит. Но те цели, которые я поставил перед собой, находятся выше любых традиций и предрассудков. Миллионы загубленных во время войн душ требуют отмщения не в виде непримиримой и бессмысленной ненависти, а в виде мирного неба над головами своих детей, внуков и правнуков.

Николай склонил голову в знак одобрения:

– Похвальная позиция.

– Вот видите, и вы относитесь с пониманием к моим высказываниям. Как раз это и является первой причиной, по которой я решился на такое путешествие. Мне вообще не удавалось раньше лично общаться с представителями империи.

– Увы! – горько усмехнулся бывший лейтенант. – Сейчас я не могу говорить даже от своего имени, потому что давно числюсь в списках казненных преступников.

– Оставим эти казуистические тонкости протокола нашим потомкам, – усмехнулся Кардон Савеш. – Главное, что вы относитесь к нам так же, как и ко всем остальным обитателям Галактики. А значит, мы можем сотрудничать вполне продуктивно, приближая момент, когда постыдный и антигуманный двойной Барьер будет ликвидирован. Когда две наши расы поймут, что сотрудничество намного правильней, легче и выгодней, чем гибельное противостояние.

– От имени своих товарищей, – Николай Матеус непроизвольно перешел на официальный тон, – хочу заверить вас, господин Савеш, что мы приложим все свои скромные усилия, чтобы помочь вам в этом великом и благородном деле. Так получилось, что, став на низшую ступеньку для самых последних изгоев нашей империи, мы смогли лучше увидеть ненормальные искривления во внешней политике. А более близкое знакомство с капитаном Мензари открыло нам глаза на то, что и среди гаибсов есть порядочные и честные последователи гуманизма и человеколюбия. Жаль только, что в Цейлеранской империи об этом никому не известно.

– Думаете? Смею вас заверить, – Кардон в довольной улыбке показал свои пожелтевшие от времени клыки, – что и на вашей стороне есть радетели за восстановление мирных границ между нашими расами.

– Как?! – воскликнул Крил. – И про них ничего не известно? Наверняка их тут же уничтожают.

– А почему вы так уверены в этом? Я за вас отвечу: потому что в душе еще считаете, что таким предателям не место в вашей империи. Поэтому сочувствующие гаибсам вполне обоснованно прячутся и открыто пока еще не высказывают своих взглядов. Однако год от года ширится всегалактиче-ское движение «Долой изоляцию гаибсов!», хотя о нем в империи тоже всячески стараются умолчать.

Про себя Матеус вдруг подумал, что преодоление смертельного Барьера невозможно без маленьких поблажек со стороны сочувствующих или подкупленных пограничников. И теперь «везучесть» рейда за смертниками становилась более понятна. Однако вслух он это не высказал, предпочтя спросить о другом:

– А вторая причина, по который вы прибыли на этот астероид?

– Она весьма проста и трагична одновременно: здесь снимается самое жуткое и человеконенавистническое кино последних десятилетий. Причем снимается общепризнанными гениями искусства с привлечением лучших звезд мирового кино. И что еще настораживает: все они как на подбор оголтелые садисты и кровавые извращенцы. Подобный фильм может всколыхнуть в сердцах гаибсов такое цунами ненависти, что все наши усилия окажутся напрасными еще в течение нескольких последующих поколений. А так как сценарий и сюжет фильма тщательно скрывают от общественности, я решил лично разузнать подробности на месте. Так сказать, из первых уст. Вы ведь уже в курсе, что снимается и как?

По молчаливому согласию мужчин стала рассказывать Гилана:

– Конечно, нам почти известны все детали, и они вызывают только ужас и содрогание. Фактически мы можем смело утверждать: во время войны такого кошмара не было! Но если такой фильм выйдет на экраны…

В течение часа «актеры поневоле» рассказывали весь сюжет фильма и описывали сцены, в которых им приходилось сниматься, и те, что лишь предстояли в будущем. Не только прибывшие инкогнито гости, но и сам капитан Мензари, который прежде не имел времени интересоваться подробностями сюжета, были просто шокированы кровожадностью и немыслимой циничностью выдуманных событий. Действительно, такого во время войны не было. Кардон Савеш даже вскочил на ноги и под конец ужина нервно прохаживался вдоль задней стены кают-компании. Его молодой сын слушал с отвисшей челюстью, и только пересохшее горло заставляло дрожащие руки время от времени тянуться за бокалом.

Напоследок Матеус кратко проинформировал о царящих среди пленников настроениях и их намерениях совершить побег, не забыв обратить внимание на предложение бывшего графа Гайса и рассказать о его скрытой способности видеть эмоциональную ауру любого создания. Это немного увело разговор в сторону.

– Так не бывает! – презрительно фыркнул Мензари. – Такой коварный тип, как этот ваш Гайс, способен выдумать что угодно для достижения своих целей.

– Может быть, – согласился Николай. – Но какой смысл ему так лгать? Ведь он живет лучше всех, получает поблажки как от режиссера с продюсером, так и от охранников. Его называют славным малым и обещают заплатить больше, чем остальным.

– Не исключено, что он хочет нас подставить, – резонно предположил Крил. – Мы побежим, нас ликвидируют, вот и вся подноготная его выдумки: подтолкнуть нас к неповиновению.

Молча налили вино в бокалы. Молча выпили. Даже Кардон Савеш успокоился и вновь присел на свое место. И лишь потом Гилана виновато улыбнулась:

– Все-таки мне кажется, что Гайс невероятно напуган и действительно мечтает бежать отсюда без оглядки.

– Не удивляюсь, – заговорил молодой Самуэль Савеш. – Любой человек, которому предстоит сниматься в сцене с приближающейся циркулярной пилой, вполне резонно захочет избежать такого кошмара. Да и красители в виде крови, как вы рассказали, там чуть ли не из шлангов разбрызгивают?

– Увы, – кивнул Розен. – Поливают без всякой меры! Один из наших товарищей уже психически не выдерживает участия в таких сценах. А ведь он простой крестьянский парень, который всю свою юность провел в ботанической оранжерее. Как бы не сорвался…

– Вот оно, зло! – отрывисто заговорил Кардон Савеш. – Во всей своей несуразности и неприкрытом цинизме. И ведь попробуй запрети такой фильм! Попробуй хоть слово скажи! Все взвоют о свободе творчества. Все завопят о праве зрителя смотреть то, что он сам выберет. И тут же пойдут волны протеста против личностей, пытающихся задушить искусство кино. Как следствие еще больший наплыв зрителей на премьеры и просмотры. Своим противодействием мы лишь сделаем этому мракобесию дополнительную рекламу. Вот если бы было достаточно денег…

– Деньги решают все, в том числе и вопрос кадров, – процитировал Розен широко известную фразу.

Но Матеус удивленно пожал плечами:

– Неужели вы не понимаете, что коммерческая деятельность – наипервейшее условие претворения ваших идей в жизнь?

– Понимаем, – уныло согласился Кардон. – Но все заработанные средства уходят словно в бездонную пропасть. Одни взятки нужным людям за прикрытые вовремя глаза забирают около половины всех поступлений. И потом, есть направления, экономить на которых бессмысленно. Например, пятая часть всех наших доходов уходит на информационное освещение жизни в центральной Галактике. А ведь этого в Отроге Гаибсов не делает больше никто, кроме наших нескольких информационных агентств, завуалированных под богатых экстремалов. Но только благодаря этим экстремалам молодежь сейчас знает о Союзе Разума и о том, что о гаибсах помнят во всей остальной Вселенной.

– Может, мой вопрос неуместен, – деликатно кашлянула Гилана. – Но сколько в совокупности вы тратите на нужды своей организации и своих сторонников?

Некоторое время гаибсы недоверчиво переглядывались, а потом старший Савеш фыркнул:

– А почему бы и нет? Разве это тайна?

И назвал весьма внушительную цифру. Розен и Крил онемели от удивления, Гилана уважительно свистнула, а Станислав Городо и Николай Матеус наморщили лбы, лихорадочно что-то подсчитывая. Очень скоро великий промышленник огласил:

– Ничтожно мало!

Тут же последовал согласный кивок бывшего лейтенанта. Гаибсы переглянулись с легко читаемым уважением в глазах, а капитан Мензари пожал своими огромными плечами:

– А что прикажете делать? И так далеко не все наши доходы вполне легальны. Не можем же мы заниматься банальными ограблениями!

– Все равно при таких прибылях можно развернуться лучше и за несколько лет их удвоить.

– Ага, вы бы и тогда сказали: «Все равно ничтожно мало»?

– Ну да, – смутился Станислав.

Гилана тем временем разрезала на своей тарелке огромный голубец и потыкала в него вилкой, привлекая взгляд Николая к начинке. Тот недоуменно уставился на незнакомый фарш, заглянул в веселые глаза любимой, потом снова уставился в ее тарелку. И так продолжалось бы до бесконечности, если бы единственная за столом женщина не рассмеялась:

– Господин Савеш, а почему вы не принимаете пожертвования в свой фонд?

– Как это – не принимаем?! – воскликнул старик с некоторой обидой. – Еще как принимаем! Вот только… не особо жертвуют.

– Может, вы плохо доводите свои идеи до слуха толстосумов? – настаивала Гилана.

– Может быть…

– А скорей всего, не все о вас знают?

– Что делать, приходится работать чуть ли не в глубоком подполье, соблюдая полную конспирацию.

– А если бы мы с вами поделились своими большими заработками? Вы бы приняли нашу помощь?

– А! Вот ты о чем! – расслабился капитан Мензари. – Хочу тебя, Гилана, заверить: все средства, что я заработаю на освобождении Станислава Городо и выкупе его друзей, пойдут в казну нашей организации.

– Да, – подтвердил Кардон. – Мы в курсе этого весьма рискованного мероприятия. Поэтому и предоставили нашему лучшему косморазведчику самый современный корабль.

– А мы и не сомневались, – продолжала Гилана под строгим взглядом Матеуса, который уже стал догадываться, о чем идет речь. – Но у нас совершенно другое предложение.

– Какое именно? – с вежливым оскалом, заменяющим у гаибсов улыбку, спросил старший Савеш.

Во время возникшей паузы Николай понял, что окончательное решительное слово Гилана оставила для него, и, насупившись для солидности, взял слово:

– Конечно, некоторые средства могут быть и у нас, как это ни покажется странным. Но вначале у меня один весьма важный вопрос: какими военизированными силами вы располагаете?

– В каком смысле? – сощурил глаза капитан Мензари.

– Да в прямом: сколько ваших хорошо обученных бойцов будет готово отдать свою жизнь за правое дело? Приплюсуйте туда же такие военные корабли, как этот, с небольшими экипажами. Итак?

– Вы меня извините, – вскинулся самый молодой гаибс, – но такие вопросы даже мы не имеем права задать друг другу.

– Согласен. – Николай примирительно кивнул. – Но даже человек, далекий от воинской специфики, может легко проследить ваши экономические операции, подсчитать бюджет и потом запросто высчитать количество вашей мини-армии. Ведь вам будет не по карману содержать более чем три тысячи человек. Да вдобавок сотню таких кораблей, как этот. И ошибиться трудно: погрешность составит всего лишь сто-двести человек. Правильно?

Повисшее молчание стало гнетущим. Все три гаибса неотрывно смотрели на бывшего лейтенанта. Первым громко вздохнул Мензари:

– Я вас же предупреждал – этот парень все умеет. Как видите, считать тоже.

– Хм! Если это не измена… – продолжал хмуриться Кардон. – А как вы считали? Продемонстрируйте!

После пяти минут детальных пояснений старший Савеш откинулся на спинку стула с разочарованным выражением на лице:

– Как все просто! Так ведь любой может нас посчитать…

– Вряд ли! – Мензари с восхищением пошевелил крупными ноздрями. – Надо быть и бухгалтером, и военным, и интендантом одновременно.

– Но он теперь знает о количестве наших секретных военных формирований! – с юношеской горячностью воскликнул Самуэль Савеш. Его отец спросил более спокойно:

– Действительно, зачем это вам?

– Возможно, на первых порах понадобится вся мощь вашего оружия для защиты наших совместных коммерческих интересов.

Капитан Мензари благодушно усмехнулся:

– До этого времени я прекрасно справлялся сам.

– Все течет, все расширяется! – философски изрек Матеус и предложил: – Давайте составим некоторое соглашение, которое мы напишем на бумаге и подпишем лишь для наглядности. Потому что ваше слово будет единственным гарантом к дальнейшему исполнению. Итак, где бумага?

Когда ему подали желаемое, он тут же принялся строчить весьма приличным почерком, при этом озвучивая, что пишет:

– Мы, Николай Матеус и Гилана Баракси с одной стороны, и Кардон Савеш и Тимош Мензари с другой стороны, подписываем это соглашение на совместную разработку топливных ресурсов и обязуемся делить прибыль между сторонами пополам. Организация, добыча, продажа сырья и охрана совместных месторождений возлагается на господина Савеша. Дата, место, подписи.

Он расписался первым, затем, многозначительно и довольно улыбаясь, поставила свою подпись Гилана. После этого без раздумий подмахнул лист бумаги и Мензари. А вот старый Кардон задумался:

– Немного странное соглашение. Мне как юридическому лицу хотелось бы знать: о чем идет речь и какова ожидаемая прибыль?

– Не все ли вам равно? – пожал плечами Матеус – Пусть даже эта прибыль составит всего десять галактов. Важна сама суть соглашения, ведь в данный момент мы полностью бесправны и не можем хранить у себя даже копию этой бумаги. Но зато мы полностью полагаемся на ваше слово.

– Извините за бессмысленные вопросы. – С этими словами бумагу подписал и самый старший из присутствующих гаибсов. После этого Матеус придвинул листок к себе и стал писать дальше:

– Минерал, предназначенный для добычи: нейтрино-селт. Способ добычи: вполне возможен открытый, карьерным способом. Предварительные подсчеты залежей: до двух триллионов тонн. Место добычи: вторая планета системы Пассия Шестнадцать. – В полной тишине Николай поднял голову и добавил: – В первом же рейсе такое судно, как это, запросто за два дня возьмет на борт восемьдесят, а то и сто тонн высококачественного, чистого нейтрино-селта. Мне кажется, вполне хватит для стартового рывка нашего совместного предприятия.

Капитан Мензари долго тряс головой, прежде чем воскликнуть:

– А ведь я заподозрил что-то! Точно почувствовал ваше напряжение после возвращения из щели. Но подумал, что вы там предавались этим, как их… любовным утехам… М-да! У меня вместо мозгов креветка! К тому же оч-чень маленькая…

– Не кори себя, Тимош, – ухмыльнулся Николай. – Я и сам чуть мозгами не двинулся, когда такое богатство увидел.

– Но вы хоть представляете весь риск… – заикнулся молодой Савеш, но Гилана его твердо оборвала:

– Представляем! И решились на это, только веря вашему твердому слову. Да и хочется, чтобы найденные миллиарды галактов пошли на доброе и нужное дело.

– Конечно, конечно! Можете не сомневаться! – От возбуждения Кардон Савеш вскочил, то доставая, то снова пряча крабер. Затем чуть ли не приказал: – Срочный взлет!

– Нас не выпустит эскадра на орбите, – стал увещевать его Мензари. – Ведь собирались вылетать только утром. Спокойно погрузим плитки, два контейнера с трофеями и взлетим, как запланировали. Зачем вызывать ненужные подозрения?

– Но эти плитки… Они же весят десятки тонн?

– Ничего страшного. Мы их просто выгрузим возле самой пещеры, пока роботы начнут добычу.

– Отлично! – Глаза у старого гаибса горели молодецким задором. – Если вы не ошиблись… не обижайтесь, все бывает в жизни… то мы им покажем!!! Кстати, вы можете лететь с нами, скандал мы замнем. Да еще впоследствии раздуем ажиотаж с вашими показаниями о сценах в этом фильме.

– Мне кажется, будет лучше для всех, если мы останемся, – осторожно предложил Матеус. – И друзей подвести не хочется, и вам преждевременный скандал ни к чему. Первую ходку вам надо проделать в абсолютной секретности. Да и не грозит нам пока здесь ничего страшного, будем продолжать играть роль… артистов.

– А не пожалеете, что сразу с нами не ушли? – спросил капитан, подходя к переборке и нажимая насколько клавишей.

– Не пожалею, и сам знаешь, что так будет лучше.

– Знаю. Ты прав. Ладно. – Гаибс буркнул в покрытие переборки: – Ты все слышал и понял?

– Да тут и кусок железной трубы все поймет, – послышался в ответ приятный баритон Эсехона. – О! Вижу, ты вездеходы наружу выпускаешь. Не рано ли?

– В самый раз. Отправляйся за первой партией плитки, а мы подвалим следом. И смотри там, осторожнее.

– Кто бы говорил?! – В баритоне обновленного робота послышался противный скрип. – Сам тут без меня такое вытворял, что стыдно вспоминать.

Судя по тому, какую рожу Мензари состроил в пространство, он уже не раз был руган своим другом за излишнюю беззаботность и авантюризм в путешествиях по подземным городам. Но вслух гаибс лишь ответил:

– Мое тело мне служит до сих пор, а вот где твое прежнее ржавеет?

Такой укор разозлил Эсехона:

– Совсем стыд потерял! Я с тобой потом эту тему обсужу! Конец связи!

Когда все вставали из-за стола, Матеус от всех поблагодарил за обильный и вкусный ужин, но новый владелец корабля лишь отмахнулся:

– Такое угощение слишком скромное для подобных богатеев. Но вы уж не обессудьте, условия почти походные. Вот в другой раз мои кухонные агрегаты постараются приготовить на должном уровне.

Станислав тоже от себя добавил:

– Трудно, конечно, привыкнуть к изобилию, но… поверь, отвыкать от него гораздо труднее.

В трюме все переоделись в рабочие скафандры и отправились в заброшенный город. Как ни странно, возле почти полностью разобранного панно их ждали несколько почти трезвых гаибсов. Двое из них оказались охранниками, и лица у них были злыми и раздраженными. Видимо, они были в бешенстве из-за того, что их заставили сюда припереться. Рядом стояли два офицера, прибывшие вместе со всеми гостями. Но за столами им почему-то не сиделось, судя по всему, подземный город их тоже взбудоражил. Все четверо с кислыми физиономиями наблюдали, как Эсехон организует работу четырех роботов-ходунцов и начинает загрузку первого контейнера.

Узнав в приближающейся группе капитана Мензари, они сразу обрушились на него с упреками:

– Слушайте, дружище, ваш робот совсем не знает, что такое дисциплина! Он проигнорировал наши приказы!

– Мой товарищ невоеннообязанный! – с некоторым высокомерием ответил Мензари и принялся отдавать приказания техникам, которые деловито топтались с опущенными забралами скафандров. – В первую очередь присматривайте за этими пленниками. Пусть они начинают загрузку контейнера с того, дальнего края. И следите, чтобы эти остолопы не разбили ни одной плитки, с них станется! Потом еще и осколки припрячут, чтобы избежать наказания!

Проследив, как исполняются его приказания, он соизволил вновь повернуться к военным:

– Как там наверху, веселье продолжается? Хочу еще пару часиков посидеть в такой душевной компании.

– Так чего же сразу не идете? – удивился грузный офицер и подмигнул: – Тем более что вы там пользуетесь большой симпатией у одной особы.

– Вот потому и тороплюсь вернуться. Но разве можно доверить погрузку такого раритета только роботам и нескольким червякам? А техники тоже ничего не понимают в ценности этого панно.

– Кстати, мы ведь сюда второй раз за сегодня спустились неспроста, – заговорил второй офицер, с нашивками майора. – Мердок нас на прогулке специально тут провел и, мягко говоря, много шутил по поводу этой разборки. Но мы не смогли оценить красоту этого шедевра, из-за того что все уже было разобрано. Честно говоря, мы и раньше здесь бывали, но вот самого изображения не помним.

– Увы, майор! – с пафосом воскликнул Мензари. – Не каждому дано сразу осознать прелести великого искусства.

– Хм! Вот и я о том же, – подозрительно легко согласился другой офицер в ранге подполковника, – Мы хотели освежить нашу память и полюбоваться произведением древних мастеров, но так нигде и не нашли слайда с изображением. У вас случайно не найдется фотографии стены еще до разборки?

– Обижаете, подполковник! Да я их сделал более тысячи во всех возможных ракурсах и при всяком освещении. Это панно действительно уникальная вещь. Вот посмотрите!

После этих хвастливых слов капитан Мензари бережно достал из кармана сложенные пластиковые кальки с изображениями и принялся восторженно пояснять:

– Смотрите! Разве это не прелесть? А вот под другим углом. Здесь особенно отчетливо видны глобальные углубленные структуры. А вот с другого угла сразу бросается в глаза, что здесь в создании композиции очень важную роль играла структура каменных плиток. Это же как надо было тщательно подобрать разные оттенки и шершавость лицевой стороны, чтобы создалось ощущение легкости и воздушности! Словно по всему рисунку пробегают невидимые волны свежего ветра, напоенного запахами утренних трав и распускающихся цветов.

Оба офицера многозначительно переглянулись между собой, и подполковник воскликнул:

– Тимощ, да вы поэт!

Майор шумно вздохнул и поддакнул:

– Да-да! И не подозревал, что вы такой тонкий ценитель великого искусства.

– Очень, очень тонкий! – продолжал подполковник.

Но капитан Мензари без труда заметил, что оба офицера еле сдерживаются, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Это ему и нужно было, и он продолжил с еще большим воодушевлением:

– Рад, что и вы заметили эти детали. Но у меня еще есть и голографическое изображение. Сейчас я вам покажу основные узлы завязки всей композиции. Они тоже становятся заметны лишь при тщательном рассмотрении. Эсехон! Дай-ка мне проектор!

Оба офицера тут же затараторили, перебивая друг друга:

– Что вы, что вы! Зачем? Не надо! Мы теперь и так поняли, что это за вещь. Да, и специально заскочим в ваш город, чтобы полюбоваться на украшенную стенку вашего замка. Это будет бесподобно! И настоящим сюрпризом для всех любителей прекрасного! А сейчас спешим к столу… Вынуждены! Ведь негоже заставлять наших дам ждать! И вы не задерживайтесь…

Они резво повернулись и собрались убегать, когда охранники, стоявшие рядом и все прекрасно слышавшие, спросили:

– А нам что делать?

– Да что хотите! – отмахнулся майор. – Не мы же вас сюда послали, а Кацки.

Мензари схватил обоих офицеров за рукава и спросил с пристрастием:

– А чего это Борис Кацки опасается? Что я у него и второе панно разберу?

– А что, есть и второе? – округлил глаза майор.

– Не знаю, может, он его где-то припрятал, и если поискать…

– Ох, поищите, Тимош, поищите! – давясь от еле сдерживаемого смеха, выкрикнул подполковник. – Ради сияющих звезд поищите! Он такой, этот Кацки, мог и припрятать.

Офицеры вырвались из рук любителя наскальной живописи и так быстро скрылись в лабиринте коридоров, что это скорей походило на паническое бегство. Но Мензари уже вплотную подступал к охранникам:

– Что, действительно Кацки где-то спрятал второе панно?

Оба стража спокойствия тяжело вздохнули и посмотрели на капитана словно на умалишенного. Но ответ последовал самым спокойным и миролюбивым тоном:

– Да нет, ничего он не прячет. Просто старик нам рыкнул: спуститесь, мол, с офицерами и гляньте, что да как.

– Ребята, – Мензари перешел на заговорщический шепот, – вы ведь меня знаете, я всегда отблагодарю. Так что если вдруг что услышите о второй такой стеночке, то доведите до моего сведения. Хорошо?

– Да, конечно… Обязательно!

– И за мной не заржавеет. Я за такие шедевры отблагодарю по-королевски. Вы только полюбуйтесь на эту красоту!

И капитан вновь стал хвастливо разворачивать только что сложенные огромные изображения. Его остановило паническое восклицание одного из охранников:

– Руперт! Нам же надо остальных пленников развести по камерам!

– Так ведь… – не понял вначале его коллега, но тут же хлопнул себя ладонью по лбу: – Точно! В черную дыру мою память! Как это мы забыли? Бежим!

И даже не извинившись и не попрощавшись, охранники бросились в полутьму коридоров, облегченно при этом вздыхая и радуясь, что им быстро удалось придумать вескую причину для немедленного отхода за ломящиеся от выпивки столы. Ведь находиться возле прекрасных артисток гораздо приятнее, чем выслушивать бред свихнувшегося собирателя каменного мусора.

С неменьшим облегчением вздохнул и довольный Мензари. Затем подошел к группе своих помощников, которые уже догружали второй контейнер, и спросил с сочувствием:

– Согрелись?

Кардон Савеш откинул забрало своего шлема и тяжело вздохнул:

– Еще как согрелись. А если судить по твоему хвастовству, то ты на этом панно погреешься еще больше. Хоть долю-то нам выделишь?

– Поздно, – с показным сочувствием махнул рукой Розен, – уже все поделено и оговорено…

Но капитан его перебил:

– Если ты так жадничаешь, то я выделю премиальные со своей доли, процентов этак… десять!

– Не возражаю! – быстро согласился Розен, а в сторону, но так, чтобы все слышали, проворчал: – Слишком он щедрый, такими деньжищами разбрасывается.

Шутливое хмыканье вырвалось у всех одновременно. Но потом все взоры скрестились на главном координаторе сегодняшних действий. Капитан Мензари начал давать распоряжения:

– Крил, давай на свое рабочее место и проверь, все ли команды доходят с секретного пульта. Николай, ты – в арсенал, подготовь один пулемет на тарели. Думаю, вполне хватит на всякий случай. Гилана, прогуляйся по всем окрестным уровням и проверь: не заснул ли где какой пьяница. Все остальные пока остаются здесь и производят много шума и пыли. Но не потейте слишком, роботы и без вас ускорятся когда надо и завершат погрузку. Главное – чаще отлучайтесь и проверяйте смежные с этим помещения, но делайте это так, словно отлыниваете от работы и страдаете излишним любопытством. Или ищете замаскированное второе панно. Между прочим, это отличная причина для слишком любопытных и дотошных бездельников. А я сделаю первую ходку к кораблю с тремя загруженными контейнерами. По местам!

Через полчаса Матеус вернулся на место сбора, оставив приготовленный пулемет невдалеке в одной из потолочных щелей в готовом состоянии. Шлемофон управления он сложил в вещевой карман скафандра на спине, а в руках держал нечто вроде ломика с лопаточкой на конце.

Возле уложенных столбиков копошился лишь один робот-ходунец, отрывая последние плитки, да сердито прохаживался Станислав Городе.

– Вечно меня одного здесь оставят! – воскликнул он. – Словно я завхоз по никому не нужной плитке.

– Тс, не кричи так! Не то все, кто услышит твои слова, будут еще больше насмехаться над бедным Мензари. А где все остальные? Гилана, между прочим, должна была уже вернуться.

– Сразу видно, что ты только о ней и печешься. Может, еще и ревнуешь?

– Ну… – слегка смутился Матеус – В такой обстановке поводов для ревности и самый эгоистичный мужчина не придумает. Просто удивляюсь ее неповоротливости…

А Гилана в этот момент действительно не решалась даже шевельнуться. Затаив дыхание и присев за покореженным станком на втором уровне, она пристально наблюдала за приближающейся тенью.

Глава десятая

Фигура неизвестного гаибса смотрелась несуразно из-за громоздкого прибора ночной видимости. Где ему удалось разыскать такую устаревшую модель, Гилане было наплевать. Гораздо больше ее интересовало, кто это и что здесь делает в такое неурочное время. Ведь как она ни пряталась, заметить ее не составит большого труда. А значит, надо что-то придумывать как можно быстрей.

Фигура надолго остановилась возле огромного ящика. Видимо, внимание гаибса привлек наваленный в него хлам. Несколько минут тот внимательно изучал и перекладывал трудно различимые остатки каких-то деталей. Но этого времени женщине вполне хватило, чтобы придумать версию для отмазки. Ведь не убивать же незнакомца тем самым сюрикеном, который Гилана любовно нащупывала в нагрудном кармане.

Неожиданно в самом дальнем конце длинного цеха показалась еще одна фигура. Увидев ее, Гилана облегченно вздохнула: Николая Матеуса она узнавала сразу и в любом облачении. И еще одна деталь радовала: он искал конкретно ее. Сразу заметил, что она задерживается, и ринулся на поиски своей возлюбленной.

Войдя в заброшенный цех, бывший лейтенант громко позвал:

– Гилана! Ты где?!

Фигура гаибса резко повернулась на звук, а затем поспешила навстречу Матеусу. Теперь уже Гилана забеспокоилась – мало ли какие у незнакомца намерения – и бросилась за ним следом. Причем постаралась двигаться совершенно бесшумно, словно огромная хищная кошка.

Как ни странно, рассмотрев гаибса, Николай радостно воскликнул:

– О! Ты случайно Гилану не видел?

– Да нет ее в этом цеху, – послышался в ответ юношеский басок Самуэля. – Наверняка где-то гуляет. Я ведь давно здесь… – Молодой Савеш запнулся на полуслове и резко оглянулся, почувствовав легкое прикосновение к локтю. Сзади стояла улыбающаяся женщина и с облегчением переводила дух:

– Прошу прощения, не смогла опознать тебя из-за этого древнего прибора. Где ты его откопал?

Самуэль тоже расслабился:

– Да мне его отец вручил для забавы. Но… испугала ты меня здорово. Совершенно тебя не заметил.

– А я во-о-он за тем станком пряталась. Придумывала оправдание своему бесцельному ничегонеделанию.

Матеус кивком похвалил такую предосторожность и тут же повернулся обратно:

– Поспешим. Всем давно пора собраться возле плиток.

Дальнейшие действия группы прошли строго по плану. Правда, вместо двух заранее намеченных контейнеров Мензари по ходу операции погрузил на борт своего корабля целых четыре, чему больше всех удивился Кардон Савеш:

– Тимош, зачем жадничаешь? Ведь нам эта гадость вообще не нужна, а ты даже две дозы загрузил. А вдруг что не так?

Вся группа в этот момент уже находилась в трюме космояхты и стояла вокруг капитана. Весьма животрепещущий вопрос интересовал многих, поэтому Мензари постарался ответить как можно обстоятельнее:

– Если мы действительно станем неимоверно богаты, то против нас могут применить самые невероятные средства. И вы, Кардон, знаете, как коварны и беспринципны бывают наши враги в вопросах неожиданного нападения. Может, кабрицоги и ладрицеллы нам совершенно и не потребуются, но мне будет спокойнее при наличии такого средства в запасном кармане.

– И не побоишься это средство использовать?

– Если не будет другого выбора – нет!

После такого твердого ответа Станислав Городо, хоть и покивал согласно, со вздохом сказал:

– Лучше этого зверя вообще никогда не будить.

– Предпочтительнее сразу расстреливать тех, кто создает подобные лаборатории, – добавил Розен, на что Крил резонно заметил:

– Создатели этих штаммов и так давно наказаны.

– Создатели – да! – стал горячиться Кардон Савеш. – А вот вдохновители и инициаторы – нет! И именно их в первую очередь надо выставить на суд истории.

Старый политик и миротворец так завелся, что еще несколько минут толкал гневные речи, словно на многолюдном митинге. Вполне справедливый поток негодования прервал появившийся в трюме Эсехон:

– Тимош! Все твои бесценные плитки на борту, и мы теперь можем отпустить ненужных нахлебников по домам.

На последние слова Мензари обратил особое внимание:

– Действительно, ребята, вам пора возвращаться. Но, может, вы передумали и рискнете уйти с нами?

Матеус обвел взглядом своих товарищей, но ни у кого не заметил сомнений.

– Нет, мы останемся. Не хочу, чтобы Эсехон кормил нас скудным пайком. Борис Кацки нас голодом не морит…

– Жаль, – развел руками Кардон. – Но если вы так решили…

– Но мы хотели бы оставить вам еще один сувенир. – Взмахом руки Мензари подозвал к себе своего механического друга: – Эсехон, вмонтируй, пожалуйста, Гилане нашу «зоркую птичку».

Голову женщины деликатно захватили выдвижные манипуляторы, и что-то почти безболезненно кольнуло кожу в нескольких местах. Молодой Самуэль давал пояснения, видимо считая себя докой в этих приборах, а может, и вправду был им:

«Зоркая птичка» – это самое современное и сложнейшее видеозаписывающее устройство. С виду небольшой волосок в брови. Выключатель вводится в мочку уха. Задействовать его можно, нащупав твердый шарик и нажав на него. Кристалл-накопитель информации находится в мочке другого уха и способен хранить в себе до ста сорока часов снятого материала. Камера снимает при любом освещении, хоть в полной темноте. Мы хотим, чтобы вы отсняли для нас самые кровавые кадры и самые неприглядные сцены на рабочих площадках. При надлежащем монтаже и правильных комментариях можно выпустить этот ролик до премьеры фильма и тем самым сорвать весь негативный эффект от показа.

Кардон кивком подтвердил слова сына:

– Так, по крайней мере, мы планируем. А если еще и средства появятся… – он мечтательно прикрыл глаза, – то мы покажем всем этим кровожадным маньякам их истинное место на задворках истории!

Заметив, что старый миротворец вновь начинает заводиться, Мензари стал спешно прощаться:

– Раз остаетесь, то вам действительно пора. Не мешает?

Гилана прощупывала мочки ушей, прислушиваясь к своим ощущениям:

– Да нет вроде… А вашу «птичку» на мне не обнаружат приборы киношников и их охраны?

– Ни за что! – с юношеским энтузиазмом воскликнул Самуэль. – Пока создана только «птичка». Клетку наверняка создать не успели.

– Отлично! – Николай пожал всем гаибсам руки и пообещал: – Для вас мы снимем качественное кино «Полдня до премьеры».

Все товарищи по камере давно спали, когда прибывшие с погрузочных работ «плиточники» осторожно укладывались на свои кровати. Несмотря на жуткую усталость, Гилана шепотом затеяла разговор с Николаем, накрывшись одеялом с головой:

– Тебе не жалко?

– Чего?

– Нашей планетки?

– Хм… Не то слово! Наоборот, я очень рад, что ты мне подбросила эту идею. Если Савеш действительно снабдит свою организацию такими огромными средствами, то это будет самое лучшее вложение капитала. А если еще и нам перепадут… потом когда-нибудь… хоть минимальные крохи, то…

– То что?

– То мы будем самыми счастливыми и невероятно богатыми.

– Значит, ты на меня не злишься? – настаивала Гилана.

– Нисколько! Как можно?! Скорей – горжусь.

И Матеус со всей возможной в их ситуации страстностью принялся целовать свою избранницу.

Глава одиннадцатая

Утром, сразу после завтрака, началась интенсивная работа одновременно на нескольких съемочных площадках. Самой неприятной неожиданностью для пленников стало неприкрытое хамское отношение к ним со стороны гаибсов-артистов. То ли они выпили накануне слишком много алкоголя и теперь страдали жутким похмельем, то ли не выспались после затянувшейся попойки, но относились звезды большого экрана к своим бесправным коллегам, как к скоту. Некоторые жесты и высказывания до этого не позволяли себе даже охранники, которые, по всеобщему мнению, признавались потомственными садистами и вульгарными недоумками.

Но самым неприятным типом все единодушно признали гаибса, играющего в фильме главную роль. По странному совпадению его тоже звали Рут, как и легендарного воителя. Вот только фамилия звучала слегка нетрадиционно – Галичано. Как многие подозревали, она являлась обычным псевдонимом, которыми часто пользуются в среде артистов.

Так вот, этот Рут Галичано отличался таким хамством, вульгарностью и агрессивностью, что изначально не верилось в наличие у него не только талантов, но и вообще хоть каких-то артистических способностей. Своим высокомерием, презрением ко всем и ко всему Галичано сразу настроил против себя всех пленников, технический персонал и коллег, даже главного продюсера фильма Бориса Кацки. Всех, за исключением главного режиссера. Дейк Мердок всегда, везде и в любой обстановке смотрел на Рута с таким умилением и восторгом, словно перед ним в одном лице находился единственный любимый сын и лишившаяся разума юная любовница.

Только после сакраментальной команды «Мотор!» становились понятны и любовь и сверхъестественное почитание Галичано со стороны зрителей, и всепрощенчество со стороны главрежа. В тот момент Рут преображался так стремительно и разительно, словно его подменяли совершенно другой личностью. Он играл свою роль так правдиво, мастерски и неподражаемо, что его склочный характер сразу же забывался. Входя в роль, Галичано все делал воистину гениально. Если плакал, то слезы утирали все наблюдавшие. Если смеялся, то никто не мог сдержать улыбки. Если впадал в ярость, то работающие на съемочной площадке чувствовали в себе желание крушить и ломать все подряд. А когда главная звезда фильма бледнел или краснел, у всех тоже прерывалось дыхание от сопереживания и сочувствия.

Несомненно, Рут Галичано был одним из величайших актеров современности. Точнее, непосредственно в республике Звездных Гаибсов. Но в быту, то есть сразу же после выключения мотора, он превращался в бездушное, циничное и отвратительное чудовище.

С первых же своих шагов по съемочной площадке его желчная натура уделила все внимание бывшим смертникам из Цейлеранской империи. Видимо, Рут решил не церемониться с ними. Началось с того, что он резко и неожиданно толкнул первого встреченного пленника, выкрикнув при этом:

– Плохой из тебя актер, даже падать не умеешь! Учись, идиот, пока я рядом!

И подобные действия он производил при любой встрече с бывшими гражданами империи. Мало того, если кто-нибудь из них уворачивался и пытался отскочить в сторону, Галичано нагонял его огромными прыжками и наносил коварный пинок ногой сзади или ставил подножку, гогоча при этом во всю глотку и выкрикивая очередные гнусные оскорбления. Если же самые сильные из мужчин пытались защищаться или применять ответные действия, на них тут же набрасывались двое мордоворотов из охраны, которые повсюду неотступно следовали за звездой экрана и избивали любого строптивого пленника дубинками.

За один день ситуация с Галичано дошла до того, что пленники в открытую выразили общий протест и после ужина отказались выходить из столовой, требуя к себе главного продюсера и главного режиссера. Охранники долго почесывали свои щетинистые челюсти и совещались, но потом все-таки решили не устраивать массового избиения непослушных подопечных, а послали самого молодого за начальством.

Кацки и Мердок заявились через полчаса, раздраженные и дышащие перегаром. Но если продюсер лишь постоял возле двери, то режиссер, нервно передвигаясь по всей столовой, набросился на пленников с нападками, упреками и угрозами:

– Да что вы о себе возомнили?! Кто вы такие, что позволяете себе возмущаться безобидным толчком?! Может, вы еще и забастовку решили устроить?! Грязные, мерзкие червяки! Да я вас в такое дерьмо втопчу, что вы свои имена забудете! Вы здесь лишь только по нашей душевной доброте. И только ваше полное сотрудничество может окупить средства, затраченные на рискованное освобождение и последующую реинтеграцию в наше общество. А вы надумали бунт устраивать? Довожу до вашего сведения: это я дал Руту инструкции распалять в себе ненависть к червякам, чтобы потом на экране его отношение выглядело совершенно естественно. И все его действия вы должны воспринимать как маленькие неудобства на дороге к светлому и беззаботному будущему. Иначе… Иначе мы будем вправе не выполнять данные вам обещания. И тогда за ваши жизни я не дам и ломаного гроша и буду вправе бросить вас на произвол судьбы где угодно, а то и перепродать любому рабовладельцу. Так что выбирайте: или вы с этой минуты ведете себя как послушные червячки и выполняете любые команды гаибсов, или свободы вам не видать, как своего проклятого цейлеранского могильника. Считаю до трех, и все разбегаются по своим камерам! Раз, два, три!

Считал Мердок быстро, совершенно не давая времени на раздумья или высказывание просьб. То есть сразу жестко ограничив недовольных слушателей в выборе. Лишь только раздалось слово «три», как люди встали и смиренно потянулись к выходу из столовой, плотно сжав губы и опустив погрустневшие взгляды: терять свободу не хотелось никому. Пусть даже гипотетическую, но по крайней мере обещанную.

Уже в камере Гилана шепнула Николаю:

– Зря мы отказались улететь с капитаном Мензари.

Точно такие же мысли наверняка тревожили и Розена с Крилом, потому что электронщик с сожалением выдохнул:

– Эх! А вот Станислав сейчас где-то далеко любуется звездами…

Матеус постарался добавить товарищам оптимизма:

– Ничего страшного! Пусть этот Галичано свою дурь показывает сколько угодно. Меня он сегодня тоже толкнул и тоже кричал, мол, учись, пока я жив. Но я ловко перекатился через голову, вскочил на ноги и еще и поклонился со словами: «Спасибо, буду стараться!»

Услышав такой рассказ, Грэг Доминго разозлился:

– А разве ты не мог его… – и несколькими ударами кулаков в воздухе показал, что он имеет в виду.

– Конечно, мог! – хохотнул Николай. – И его, и охранников. А потом что? Какой смысл? Не легче ли упасть, да еще и порадоваться этому: воспринять это падение как некий своеобразный ритуал или определенную тренировку организма? Тогда будешь к этому относиться совершенно спокойно, без истерики. Да и сам этот актеришка, поверьте мне, уже не так будет стремиться к издевательству, если его действия не доставят ему удовольствия. А после моего благодарного ответа он явно остался недоволен.

Все согласно кивнули, только Бетти продолжала сомневаться:

– А если при падении будет очень больно?

– Для этого советую всегда быть начеку, – продолжил Николай инструктаж. – И всегда посматривайте вокруг себя. Если этот «тупой весельчак» оказывается где-то поблизости, держите тело в легком напряжении, вот так: ноги полусогнуты, руки немного прижаты. Теперь я вам покажу, как надо удачно падать. Грэг! Давай толкай меня со всей силы.

– С какой стороны? – спросил крестьянин.

– С любой. Но сначала сбоку, например.

Доминго решительно выдохнул и двумя руками резко попытался толкнуть Матеуса в плечо. Но бывший космодесантник так ловко и молниеносно увернулся, что Грэг по инерции пронесся мимо, запнулся о табурет и оказался на полу.

– Сразу предупреждаю, – под смех товарищей Николай помог подняться громоздкому и слегка смущенному Грэгу, – так делать нельзя! Не уворачивайтесь ни в коем случае. Это лишь разозлит нападающего. Дайте себя толкнуть и падайте. Затем старайтесь вскочить как можно быстрей. Начали!

Теперь он уже не избегал мощных толчков, но каждый раз падал так красиво и вскакивал так стремительно, словно акробат на цирковом представлении. Затем те же движения он повторил в более замедленном темпе, обучая сокамерников всем нюансам такого простого на первый взгляд действия. А потом его приемы стали повторять и остальные.

Через полчаса у душевых кабинок образовалась очередь из разгоряченных людей. Хотя спать ложиться пришлось намного позднее, зато настроение стало бодрым, тела более проворными, а надежда на благополучное будущее – более устойчивой и оптимистичной.

Глава двенадцатая

В последующие дни началась самая настоящая каторжная работа. Съемка велась почти круглосуточно, и, пока делали терабайты записей на трех съемочных площадках, очередные сцены готовились сразу на шести следующих. Естественно, со всеми предварительными репетициями.

Пленники не успевали нормально поесть, отдохнуть или просто пообщаться между собой. Даже ночью всех поголовно срывали на переделку забракованных эпизодов. Причем ночные кривляния перед камерами не давали возможности получить поблажки днем: все тот же усиленный, ускоренный, невероятно плотный график, в котором при всем желании нельзя было отыскать свободной минутки для осознания самого себя.

Презрительное отношение к пленникам становилось все более выраженным. Теперь примеру Рута следовали почти все остальные актеры и не упускали малейшей возможности, чтобы оскорбить, обозвать, а то и физически ущемить попадающихся под руку или ногу «коллег поневоле».

Николаю Матеусу и Гилане Баракси еще сравнительно повезло: по доставшимся им ролям они отрабатывали свои сцены быстрей всех. Их эпизодические появления в сюжете сопровождались, как правило, банальными глупостями, призванными создать определенный стереотип у обывателей: среднее техническое звено в имперской армии – тупые и ограниченные создания, сидящие на дешевых наркотиках и по-скотски занимающиеся сексом. Главным для бывшего космодесантника и наемной убийцы было вытерпеть часы сущей абракадабры перед камерами, а потом уже изо всех сил постараться как можно быстрее забыть выученные роли. Потому что мозг отказывался работать, и порой люди были на грани сумасшествия после сотен раз повторенных со страстью маразматических восклицаний.

Но больше всего парочку бывших смертников радовало то, что они почти никогда не встречались с главным ублюдком астероида – Рутом Галичано, которому все пленники безоговорочно присудили это «почетное» звание. Ни по сюжету, что избавляло от совместных съемок, ни по жизни – видимо, просто везло.

Зато остальным их товарищам досталось сполна. Чуть ли не всем им довелось участвовать в эпизодах, где легендарный воитель гаибсов крушил своих врагов голыми руками и всем тем, что в эти голые руки попадало. Самое печальное и мерзкое, что этот зарвавшийся актеришка-садист старался нанести увечья и раны намеренно и всерьез: если бил кулаком, то стремился рассечь кожу, подбить глаз, расквасить нос, а то и лишить сознания. Если же удар наносился ногой, то пока только чудо и везение спасало бесправных актеров от серьезных переломов.

В ответ на робкие жалобы бывших имперских граждан служебный персонал ссылался на главного режиссера, а сам Дейк Мердок лишь сочувственно разводил ручищами:

– А что прикажете делать? Сцены должны выглядеть правдиво, ради этого я готов на все! Именно для этого вас и спасли. Так что терпите! Как там у вас говорится: до свадьбы заживет. – И, хохотнув, добавлял с откровенным цинизмом: – Хотя до свадьбы доживают почему-то не все!..

Настроение у пленников после таких сцен падало до предела, а душу грызли нехорошие предчувствия.

На четвертый день появились первые травмы. Пострадала самая скромная, тихая и незаметная женщина, которая старалась не сталкиваться с гаибсами без необходимости, – Бетти по прозвищу Курочка. Так это прозвище к ней пристало, что фамилии ее уже никто и не помнил, даже влюбленный в Бетти Грэг Доминго. Но Руту Галичано было плевать на имена и фамилии, он давно искал себе беззащитную жертву.

Случилось это не на съемочной площадке, а когда актеры уже расходились на обед – точнее, разбегались после грозного рыка главного режиссера, приказавшего через полчаса находиться на рабочих местах.

Бетти в общей толпе поспешно выскочила в длинный коридор и там налетела на столбом стоявшего Рута. По всей видимости, он специально так замер, отыскивая повод для очередного издевательства.

Невзирая на то что женщина после столкновения с ним рикошетом отлетела в стену и неудачно упала, звезда кинематографа страшно и грязно выругался и рывком поднял свою жертву за шиворот со словами:

– Ах ты поганая червячка! Да ты совсем обнаглела!

Придерживая свою поврежденную руку, Курочка рассыпалась в извинениях:

– Простите, господин, простите! Я не видела! Здесь так темно после площадки. Контраст… Простите, не видела…

– Не видела?! – взревел Рут и сардонически расхохотался, словно вспомнил роль злобного урода. – Ну так я тебе укажу направление!

С этими словами он швырнул Бетти вперед, словно тряпичную куклу, и наподдал ей ногой в спину. Удар был такой сильный, что женщина, взвизгнув от боли, пролетела несколько метров в воздухе, а потом еще метров пять прокатилась по металлическому полу, чуть не сбив несущегося навстречу Грэга. Парень, видимо, обеспокоился отсутствием своей любимой, вернулся на поиски и как раз успел увидеть заключительную сцену. На Доминго страшно было смотреть: красный, взбешенный, гудящий от ярости, словно трансформатор, парень на всей скорости перескочил тело своей Курочки и понесся на актеришку-садиста. Тот выставил свои кулачищи вперед и, хохотнув, приготовился к бою:

– Во, гляньте! Еще один бойкий червячище!

Стоящие сзади него охранники, до того с полным равнодушием взиравшие на развитие событий, теперь ловко и быстро выдвинулись вперед и попытались взять своими телами несущегося Грэга в блок захвата. Но тот неожиданно прыгнул на боковую переборку, потом оттолкнулся от пола и вновь скакнул от противоположной переборки – и, ко всеобщему изумлению, оказался у охранников за спиной. А в следующую секунду прекратил веселье Галичано: от удара обеими ногами в живот звезда кинематографа шмякнулся всем телом о переборку и на несколько секунд лишился дыхания. Разошедшийся Грэг успел оседлать его и от всей души несколько раз приложиться своими кулачищами по ненавистной щетинистой роже.

К тому времени охранники очнулись от ступора, живо стянули извивающегося парня с окровавленного актера и стали охаживать дубинками. Поднялся невообразимый гвалт: одни гаибсы звали охрану, другие – преимущественно актеры – науськивали Рута, пленники ревом поддерживали своего коллегу, кто-то из помощников режиссера взывал к своему шефу. Как ни странно, главный деятель кино появился тотчас же. И как раз вовремя: Рут поднялся с земли, вытирая окровавленный рот и восстанавливая дыхание. При этом его глаза светились такой злобой, а лицо было так перекошено гримасой ненависти, что всем свидетелям стало понятно: сейчас он постарается отомстить Грэгу Доминго по полной программе. И в этот момент Дейк Мердок воскликнул:

– Гениально! Потрясающе! Рут, миленький, запомни это свое выражение! Так и держи его по моей команде! Как здорово! Вот это настоящие чувства!!!

Но Галичано продолжал медленно двигаться вперед и остановился, лишь когда главреж буквально повис на нем.

– Пропусти! Я его убью! – хрипел актер.

Мердок схватил Рута за шею и пригнул его голову к себе:

– Убить? Зачем? Это же твой коллега! Такие вещи творить нельзя. Гнев – это одно…

Их глаза были очень близко, казалось, сейчас между ними проскочит молния, но Галичано лишь прошипел:

– Пусти! – и усилил натиск. Однако главный режиссер даже не дрогнул, доказывая, что его вздувшиеся мышцы тоже чего-то стоят.

– Слушай, Рут, успокойся! Приказываю! И прошу не путать в дело бытовые ссоры. Тем более что…

Далее он силой пригнул голову Галичано еще ниже и стал шептать тому прямо в ухо что-то злое, но убедительное. Через минуту Рут, ко всеобщему удивлению, расслабился, злорадно усмехнулся и согласно кивнул:

– Конечно! Я выше всех этих червяков, вместе взятых, и могу голыми руками удавить любого. Но я великий артист и не стану марать руки таким способом… Согласен!

Он выскользнул из режиссерского захвата, резко развернулся и пошел в сторону актерской столовой. Мердок отправился за ним, дав распоряжение охранникам:

– Этих двоих покормить и в камеру, я с ними потом разберусь!

Такая полярность Мердока озадачила всех. Вроде наказывает, но и обеда не лишает. Однако больше всего интересовало: что же такого нашептал он на ухо Руту, отчего тот сразу успокоился и оставил своего обидчика и его женщину без наказания?

Как выяснилось в следующую минуту, Бетти пострадала довольно сильно: ее пришлось нести в столовую на руках. Да и там она не смогла сесть, боль в копчике пронзала все тело до основания. Видимо, она получила как минимум трещину позвоночника. К тому же правая рука у нее опухала прямо на глазах, что явно говорило о закрытом переломе. В принципе ничего страшного, но несколько дней покоя ей будут необходимы. Пока же ей вкололи обезболивающее средство, которое один из охранников милосердно выделил из своей аптечки.

Бетти ела левой рукой, стоя коленями на стуле да еще иногда пыталась улыбаться, крепясь изо всех сил и отвлекая Грэга от дум о страшной мести. Тот совсем не ел, стоял позади своей любимой, стараясь поддерживать ее то за плечи, то за талию, то за руки. И только порой с его губ срывался шепот:

– Это не существо! Это экскременты природы! Его надо уничтожить! Уничтожить!..

Николай вместе с Гиланой как могли успокаивали и Курочку и Доминго, но сегодня у них это получалось плохо. Ситуация явно выходила из-под контроля, и было совершенно непонятно, чего еще можно ждать от маниакально настроенных садистов. Ведь теперь наверняка и остальные актеры-гаибсы вместе с охранниками подключатся к моральной травле бесправных пленников. А в сложившейся обстановке до физической расправы всего лишь шаг.

Как ни был Матеус огорчен происшествием, он все-таки заметил многозначительные взгляды со стороны Гайса. Бывший граф всей своей мимикой говорил: «А ведь я предупреждал! Обстоятельства складываются только к худшему!» Получалось, что самый гнусный и мерзкий преступник Цейлеранской империи действительно обладает некоторым даром предвидения и умеет определять ауры других разумных существ. Как бы теперь использовать его умения на благо всем своим товарищам? Об этом стоило тщательно поразмыслить на досуге.

Как назло, Мензари сейчас далеко! По предварительным расчетам, если все пройдет по плану, он вернется на астероид не раньше чем через неделю. Прежде этот срок не казался большим, но в свете последних событий…

Связь с Тимошем Мензари есть, но вот удастся ли ею воспользоваться? Ведь корабль, скорее всего, находится в Лунманском прыжке, и дружественно настроенный гаибс просто не получит сигнал вызова. А посоветоваться сейчас ох как хочется…

Во второй половине дня Бетти получила квалифицированную медицинскую помощь. Оказывается, на базе имелось современное медицинское оборудование, и после нескольких часов пребывания в щупальцах костного синтезатора травмированная женщина даже смогла самостоятельно вернуться в камеру, где и была встречена радостным ревом своих товарищей и нежными лобзаниями счастливого Грэга Доминго. К тому же пострадавшей разрешили три дня отдыхать, наказав почти все время лежать и не делать резких движений.

С рукой тоже все обошлось сравнительно неплохо, переломанную кость срастили и для дополнительного спокойствия зафиксировали в лубки. Теперь Бетти были уже вполне доступны такие простейшие операции, как обращение с ложкой.

Грэгу главреж сделал последнее, самое суровое предупреждение и сквозь очередные ругательства пригрозил отдалить крестьянского увальня от его любимой Курочки. Насовсем. В том числе и отправить в разные части Кометного Серпантина, что могло быть равнозначно окончательной разлуке.

По собственному признанию, Доминго страшно перепугался, стал нервничать и в итоге торжественно пообещал быть ниже травы и тише воды, клятвенно заверив Мердока, что не держит на Рута Галичано обиды. Хотя перед отходом ко сну признался своим сокамерникам:

– Если бы не Бетти, я бы убил этого урода даже ценой собственной жизни. А так меня до дрожи в коленках пугает лишь один намек на возможное расставание с ней.

– Да, дружище! Как говорится, обретая любовь, теряешь свою независимость, – грустно пошутил Розен.

– А что Мердок? – Николая больше интересовали возможные санкции против коллег-гаибсов. – Неужели ни единым словом не обмолвился о своем отношении к этому событию?

– В смысле? – не понял Грэг.

– Ну, может, пообещал успокоить артистов, переговорить с ними, признал, что травмы – это уж слишком, что постарается развести нас хотя бы в быту…

– Ничего подобного!

– Однако…

Вышедшая в это время из душевой кабинки Ларта эмоционально включилась в разговор:

– Мне теперь страшно по темному коридору пройти! Я от каждой тени шарахаюсь! Совсем неврастеничкой стала. Теперь уж точно не засну до полночи. Хоть закрою глаза, хоть открою – так передо мной и маячит эта гиббонская рожа мерзкого Рута.

– Понимаю. – Матеус сочувственно похлопал ее по плечу. – Хотя заснуть – это еще одна из самых маленьких проблем.

– Может, у тебя с этим и нет проблем, – Гилана подошла сзади к сидящему на стуле Матеусу и оперлась ему на плечи, – а я вот тоже плохо засыпаю. И всегда тебе завидую: глаза закрыл и через минуту дрыхнешь. Как тебе удается?

– Есть один секрет: я пользуюсь для создания нужного состояния организма глобальными образами стихий. Этот метод в своем философском трактате обрисовал в начале третьего тысячелетия один известный писатель того времени…

– А кто именно? – оживился Освальд, считавший себя великим знатоком литературы всех времен. Остальные тоже заметно заинтересовались и придвинулись ближе к бывшему лейтенанту космопехоты.

– Не так важно его имя, – продолжил Николай, – как то, что его метод достаточно эффективен. Хотя за многие века о нем то забывали, то вновь начинали яростно доказывать его пользу. Заключается метод в том, что каждому человеку в конкретной ситуации нужно создать в памяти яркую картину какой-нибудь великой стихии. Каждая такая картинка, как правило, действует на психику разумного создания с одинаковым эффектом. Например, картина огня помогает очень быстро заснуть. Только это должен быть огонь не костра, зажигалки или свечки, а большое пламя. Лучше всего в виде огромного ярко пылающего пласта угля. Или широкого потока раскаленной магмы. Или полыхающей горы из бревен, веток и сучьев. Такая картина как бы согревает наши чувства, моментально дает мозгу расслабление, и уже через две-три минуты разумное существо засыпает. Естественно, если оно не испытывает панического ужаса при виде огня – как, например, разумные мотыли из системы Бежевых Сияний.

– Надо же! – воскликнула Гилана. – Даже не верится. А что в таком случае даст нам картинка воды?

Матеус покровительственно усмехнулся:

– В этом случае тоже нужно вообразить глобальность этой стихии. Не подходит изображение пенящихся волн прибоя, поблескивающей на солнце воды за бортом шлюпки, синева речки, стремительно текущий ручеек, бегущая вода из крана. И уж тем более нет смысла воображать дистиллированную воду в банке, пусть даже огромной. Необходима панорама чуть ли не с личным присутствием, что порой трудно представить заурядному обывателю.

В повисшей паузе первым не выдержал Розен:

– Обижаешь, командир! Неужели мы тут все настолько ограниченные обыватели?

– Нет, конечно! Здесь все крепкие орешки собрались… повидавшие многое. Надо представить себя в толще воды, примерно на трехметровой глубине. Словно ты в акваланге и смотришь в ту сторону, откуда звезда своими лучами освещает толщу вод. Тогда и получается голубизна с уходящей вглубь, сгущающейся синевой. При этом надо расслабиться и полностью отдаться созерцанию этой картины. И уже через короткое время ваши легкие непроизвольно расправятся с огромным облегчением, словно произошел сильный сброс негативной энергии. Попробуйте!

Все дружно прикрыли глаза и замерли. Первой, секунд через двадцать, со счастливым всхлипом шумно и глубоко вздохнула Гилана. И сразу же за ней – Бетти. Третьей была Ларта, подтвердив тем самым утверждение древнего философа, что именно женщинам лучше всего удается созерцание стихии воды.

Но и мужчины недолго задержались со вздохами облегчения. Даже Грэг, сделавший это последним, с удивлением открыл глаза и признался:

– Ох! Как-то легко стало и… радостно.

– Ага! – лучезарно улыбнулась Бетти. – Словно камень с души свалился.

Гилана вздрогнула, поежилась, а затем с укором прищурила глаза и страстно прошептала в самое ухо Николая:

– Почему ты раньше об этом не рассказывал?

Матеус сделал вид, что не может найти подходящих слов, чтобы высказать свое возмущение. Он грозно хмурил брови, вращал глазами и разводил руки в стороны. Наконец, прокашлявшись, воскликнул с нотками назидательности в голосе:

– Когда?! Ты так говоришь, словно мы уже знакомы годы и нам совершенно нечем заняться долгими зимними вечерами. Да я до сих пор о тебе ничего не знаю, словом перекинуться некогда, а я буду только и рассказывать что о древних методиках. Пусть они кому-то очень пригодятся… Мне ведь они уже привычны, и я о них не вспоминаю, просто пользуюсь, как умением видеть или ходить, вот и все…

Прислушивавшийся к своему самочувствию Освальд картинно всплеснул руками:

– Но мне сейчас совершенно не до сна! Как же заснуть?

– Стихию воды нельзя представлять себе меньше чем за час перед отбоем. Слишком будоражит, настраивает на творческий лад и освежает воображение.

Розен потер ладони в предвкушении новой информации и потребовал:

– Так! Теперь рассказывай, какие картинки других стихий надо представлять и как они воздействуют?

– Не все сразу, – рассмеялся Николай. – Вначале надо тщательно изучить все нюансы воздействия огня. На это отводится две-три недели. И только потом переходить к другим плоскостям нашего подсознания.

– О-ох, как долго, – разочарованно протянула Бетти. – А быстрей никак нельзя?

– Увы! Сами впоследствии поймете важность этих временных ограничений. В первый день разрешается лишь почувствовать благотворное влияние стихии воды и закрепить в воображении манипуляции с огнем. Итак, продолжим. Минут пятнадцать у нас еще есть.

Когда все уснули, Николай и Гилана, накрывшись одеялами с головой, попытались связаться с капитаном Мензари. Но, как и предполагалось, ничего не вышло. Его яхта, по предварительным расчетам, как раз должна была под завязку нагрузиться нейтрино-селтом и в этот момент спешно направляться к месту сбыта. Разгружаться они собирались только завтра, а то и послезавтра. Затем к добыче редчайшего элемента должны были подключиться все силы организации, которую возглавлял Кардон Савеш.

И только после этого, по предварительным прикидкам, Мензари заглянет на астероид киношников и, располагая огромными финансами, оговорит новый контракт с Борисом Кацки и Дейком Мердоком. Ведь, имея неограниченные средства, гораздо легче убедить колеблющихся. Например, наплести, что бывший контрабандист якобы возжелал стать археологом и для поисковых работ выкупает некоторых рабов для своей команды.

К сожалению, «актерам поневоле» оставалось лишь ждать вызова от дружественного гаибса, вернее – от своего компаньона в концессии разработок нейтрино-селта.

Конечно, сомнения их мучили огромные. Еще в первый день Николай и Гилана договорились об этих сомнениях не упоминать и полусловом, но в душе у них с каждым часом становилось тревожнее и неспокойнее. А вдруг о соглашении уже давно и безоговорочно забыли? Ведь поделились бесправные пленники не просто огромным богатством, а таким состоянием в твердейшей валюте, что его масштабы и вообразить было трудно. Слишком велик будет соблазн ни с кем не делиться. Хотя, по идее, хватить должно на всех с лихвой…

Глава тринадцатая

С утра опять продолжились работы на съемочных площадках. Как ни странно, но волна нападок и издевательств над бывшими гражданами империи заметно пошла на убыль, что весьма ощутимо сказалось на общем настроении. Более того, общий надзор за пленниками стал менее строгим. Появилась даже некоторая свобода передвижения – относительная, конечно, но все-таки свобода.

Например, в перерыве между репетициями или съемками можно было в спокойно прогуляться поблизости, посмотреть, как продвигаются дела на соседних площадках, чем охочие до поблажек бывшие смертники моментально воспользовались. Для Гиланы, которая пыталась снять как можно больше сцен из будущего фильма, такая возможность стала просто находкой. Она использовала каждую минутку и с профессиональным интересом носилась между самыми удаленными объектами.

Николай старался от нее не отставать, но вскоре заметил, что в паре они привлекают слишком много внимания. Гилана уговорила его не опекать ее, а доверить ей вести нелегальную съемку в одиночку.

Действительно, на нее сразу же перестали обращать чрезмерное внимание, только иногда она сталкивалась с такими же товарищами по неволе, безмолвно шатающимися за кулисами.

Одна из таких встреч состоялась почти перед самым ужином. Бывшая наемная убийца как раз с плохо скрываемым отвращением записывала сцену, в которой легендарный Рут грозно обвинял Грэга в роли костолома во всех смертных грехах. Эпизод заключался в том, что избитый во время драки костолом, весь в крови, все-таки поднимается на ноги с дубиной в руках, готовясь броситься на древнего освободителя всех гаибсов. А тот подхватывает с пола автомат и, перед тем как нажать на спусковой крючок, разражается гневной и справедливой тирадой против захватчиков, выносит противнику приговор и добавляет напоследок:

– За это я тебя убью!

Костолом идет в свою последнюю атаку, и его якобы отбрасывает автоматная очередь. В тот момент когда из ствола начинало изрыгаться пламя, Грэга дергали привязанным к поясу тросом, и он с ревом падал на спину. В разных местах его одежды фонтанами начинала пульсировать «кровь», а главный герой киноэпопеи подходил к телу, дергающемуся в конвульсиях, и, устало вытирая со лба пот и грязь, удовлетворенно констатировал:

– Одной мразью во Вселенной меньше!

Гилана так сосредоточилась на своей подпольной работе, что вздрогнула, заметив, что рядом с ней кто-то стоит.

– Не бойся, – бывший граф Гайс говорил тихо, впившись взглядом в происходящее на съемочной площадке. – Мне надо просто сказать тебе несколько слов. Срочно передай Матеусу: ситуация усложняется. Надо немедленно искать выход из этого смертельного места. Пусть думает быстрей. У меня пока никаких идей нет.

Гилана на всякий случай торопливо осмотрелась вокруг и только потом спросила:

– А что, собственно, случилось?

– Да ты сама все только что видела. – Гайс тоже затравленно огляделся и зашептал еще быстрее: – Видела, но всей сути тебе не дано понять. Только я со своим даром могу сделать это. И суть в том, что этот козел Галичано на сто процентов уверен, что по-настоящему убьет своего противника. И говорит при этом чистейшую правду.

– Да он просто невероятно талантливый актер, – попыталась возразить Гилана, – и сам верит в то, что говорит…

– Ерунда! Со мной такие трюки не проходят. Он действительно уверен, что убьет этого крестьянина лично. К тому же у меня сегодня был пренеприятнейший разговор с главной жабой здешнего болота. Мердок похвалил меня после снятой сцены за актерский талант и тут же посетовал: «Даже жалко тебя становится». Я тут же насторожился, так как он говорил чистейшую правду, и обеспокоенно спросил о мотивах его жалости. На что этот главреж стал юлить: «Жалею, что не могу тебя оставить в своей группе лучших актеров… Придется тебя прятать в Серпантине… А ведь сколько ролей еще ты смог бы сыграть…» И вот тут он врал почти на каждом слове!

– Ты хочешь сказать, что нас просто используют и могут крупно подставить? – сжалась от нехороших предчувствий женщина. Но запись разговора со своим собеседником не останавливала.

– Вот именно! И я каждый день нахожу тому подтверждения, – буркнул Гайс и поспешно отошел в сторону: в их сторону направлялись сразу несколько гаибсов, и он, видимо, не хотел, чтобы их переговоры привлекли чье-то внимание.

Гилана тоже поспешила ретироваться подальше от съемочной площадки.

Во время ужина она подробно пересказала Матеусу разговор с бывшим графом. Как ни странно, разжалованный космодесантник отнесся ко всему довольно спокойно.

– Верить такой гниде совершенно нельзя, – размышлял он вслух. – Он сам может подставить кого и как угодно. Но меры принять стоит. Поэтому просьба ко всем…

Товарищи за столом прекратили разговоры и прислушались, стараясь при этом не наклоняться друг к другу, словно заговорщики.

– Если Гайс, – продолжил Николай с ленцой, словно речь шла о пустяках, – или кто-то из его подручных будут что-то говорить в вашем присутствии, старайтесь запоминать дословно и передавать мне.

Завершив ужин, пленники в этот вечер получили возможность минут десять никуда не торопиться, ожидая развода по камерам, чем «бригада подскока» и воспользовалась. Все разбрелись по столовой, а Матеус словно невзначай оказался возле своего главного противника, который в последние дни так стремился перейти в категорию временных союзников. Говорили они иносказательно, но тем не менее прекрасно понимали друг друга.

– Так что, все-таки настаиваешь на проведении чемпионата по домино?

– Конечно! – Гайс попытался придать своему лицу как можно больше благодушия и доброты. – Иначе в следующие выходные скука нас заест окончательно.

– Если они еще будут.

– Вот именно. А что, у тебя есть уже наметки, как провести чемпионат? – Без сомнения, бывший граф интересовался: есть ли какой-нибудь план побега.

Матеус пожал плечами:

– Пока никаких. – И тут же пожалел о своей лжи. Потому что глаза его собеседника вспыхнули такой радостью, что становилось понятно: из любого ответа он четко выделяет правду и ложь. Бывший десантник с трудом заставил себя расслабиться, прогоняя из головы главную мысль: теперь придется говорить с этим типом только иносказательно и неконкретно.

В образовавшейся паузе Гайс молчал, выжидая. Пришлось продолжить свою мысль:

– Но все зависит от тебя: передавай мне все свои замечания о правилах игры, и мы согласуем регламент. Можешь действовать через остальных участников соревнования. Особенно меня интересуют моменты, где возможны двойные трактовки правил. Ты постарайся четко доказать, где правда, а где ложь. Как тебе такие условия?

– Постараюсь приложить все свои умения, – пообещал Гайс – Но хочу тебе сразу же заявить от лица всех любителей домино: чемпионат надо проводить немедленно. Я уже не говорю о предварительных и отборочных турах. Напоминаю лишь о том, что скоро съемки закончатся и нас раскидают по таким дырам космоса, что ни о каком матче-реванше и речи не будет. А ведь проигравшим очень захочется отыграться, да только второго шанса они не получат. Жалко расставаться с таким опытным игроком, как ты…

– Кто бы говорил, – прервал его Николай. – Обдумывай быстрей правила, чтобы потом игра шла без споров. И еще, если вдруг обсуждение правил будет проходить при моих людях, можешь просто показывать жестами свое согласие или несогласие. Например, правда – трогаешь себя за правое ухо; неправда – касаешься мочки левого. Принято?

– Хорошо. Но я уже сейчас заявляю: все твои правила приму безоговорочно. И наши игроки с этим тоже согласны – уж больно хочется пожить в напряженном ритме чемпионата.

– Какие высокопарные речи! – Матеус позволил себе ухмыльнуться. – Но попробуй только пикни, когда адмиральского «козла» получишь.

– Буду плакать, но «пикать» – нет.

На том и разошлись два актера «по принуждению». Не прошло и минуты, как они со своими товарищами потянулись к открывшейся двери столовой.

Уже в камере Матеус постарался теми же иносказательными способами добиться от своей бригады полного взаимопонимания и сотрудничества в предстоящем сборе информации. Куда, как и на кого смотреть в любой сложившейся ситуации, что подмечать и о чем докладывать в первую очередь.

Провокация и предательство со стороны Гайса ни в коей мере не сбрасывались со счетов, но игнорировать его предупреждения, как предположительного эспера, тоже нельзя было. Если бывший граф ведет двойную игру, то хуже все равно не будет Но если он прав в своих обвинениях против Мердока, Кацки и иже с ними, то действительно надо брать ноги в руки и бежать, уползать, улетать отсюда любыми способами. Безмерная любовь к киноискусству – это одно, но рисковать при этом чудом полученной жизнью просто глупо. Тем более когда действительно есть кое-какие возможности для побега, который с этого момента получил кодовое название «чемпионат».

Следующие несколько дней опять выбили пленников из колеи. Настала очередь групповых сцен, в которых собирали чуть ли не всех актеров. И начали с самой мерзкой и неприятной, причем как для гаибсов, так и для их пленников. Разве что за небольшим исключением, о котором стало известно в конце дня.

По сюжету сочувствующего гаибсам славного малого, которого играл Гайс, злющий полковник Соляк заставлял насиловать привязанную к столу гаибсу. Снимали так, что сам процесс напоминал откровенную порнографию, – и все это под смех облаченных в древнюю униформу сослуживцев из спецбатальона и дикие крики сатанеющего полковника.

Гайс должен был играть переживание, сочувствие и страх, замешенный на зарождающейся любви, извивающийся вокруг стола Мердок буквально исходил потом и захлебывался поучительными приказами. Как ни странно, бывший граф выдержал это издевательство почти до самого конца. Правда, его несколько раз непроизвольно вырвало, чему удивились в первую очередь его подельники. Больше всех веселился Соляк:

– Ну ты даешь! Мы порой с тобой такое видели – и ничего! А тут…

Его зубоскальство прекратил хорошим пинком стоявший рядом гаибс, добавив при этом ехидным тоном:

– Что значит – тут? Да ты должен слюной исходить от вожделения при виде такой красотки!

К слову сказать, фигурка у гаибсы была просто замечательной, хоть и немного крупноватой, на взгляд людей. В обнаженном виде она вполне могла сойти за неплохую фотомодель. Но вот щетинистая челюсть… Она-то и заставила незадачливого подневольного актера несколько раз опорожнить желудок.

Напоследок Гайс все-таки взбесился и закатил настоящий скандал. Дело в том, что по идиотскому сценарию в конце полового акта его «товарищи по оружию» должны были высказать свое поощрение, хлопая ладонями по ускоренно двигающейся заднице – якобы в этом содержался некий традиционный для имперцев смысл. Понятное дело, что в действительности этот жест не имел под собой абсолютно никакой реальной основы.

Возлежать на более рослой и страшно щетинистой гаибсе «славный малый» еще смог, но выносить унижения от шлепков ниже спины отказался категорически, чем довел половину гаибсов до белого каления. А уж как сам Дейк Мердок в ругательствах и угрозах изгалялся, трудно передать. Но голый актер был непреклонен:

– Хоть вновь на красный карлик сбрасывайте – не буду сниматься!

Все затихли, ожидая реакции главрежа. Однако тот взял себя в руки, пару раз глубоко вздохнул и согласно кивнул:

– Отличная мысль! Так и сделаем!

После этих слов переминающийся возле стола актер незаметно коснулся своего левого уха, показывая заговорщикам: высказанные угрозы – ложь, что тут же и подтвердилось:

– Хотя… – продолжал Мердок, – ты ведь нам нужен здесь. Значит, здесь и казним! – И главреж весело захохотал.

Гайс зябко провел руками по плечам и коснулся правого уха. Правда!

В отличие от укрытой одеялом гаибсы ему не спешили подать одежду, ведь съемки еще не закончились.

Отсмеявшись, главный режиссер покладисто забасил:

– Шучу, шучу! Ты еще долго проживешь, – Матеус подметил касание левой мочки. – Но что же делать с утвержденной сценой? Неужели у вас действительно так не принято?

Он повернулся к остальным пленникам, и те так дружно отрицательно затрясли головами, что почти все гаибсы заулыбались, а старший оператор в порыве откровенности даже признался:

– Да и у нас такие жесты могут довести до убийства…

После небольшого совещания было принято решение пока отложить финал, а затем всех опять заставили играть сцену сначала. При этом насилуемая гаибса вновь стала охрипшим голосом выкрикивать проклятия в адрес извергов, добавляя в конце своего гневного монолога:

– О! Какая низость! Как я тебя ненавижу и сотрясаюсь от отвращения!

Гайс умудрился мимолетно коснуться своего левого уха. И сделал это так намеренно, что сведущим людям сразу стало понятно: лжет гаибская красавица! Видимо, ей все-таки чего-то захотелось!

Нечто в ее голосе встревожило и главного режиссера – видимо, он недаром считался одним из лучших в своей профессии. Мердок остановил съемку и набросился на возлежащую под голым Гайсом актрису:

– Сандра! Ты что, совсем обессилела? Где твоя ярость и негодование?! Да тебе и ребенок не поверит, а я – тем более! Устала? Так чего ты мямлишь? Или хочешь еще несколько дней валяться под этим червяком?

После такого внушения гаибса добавила в свой голос должных обертонов, успокоив этим кого надо, и сцена наконец была заснята полностью. Правда, сделали еще несколько дублей, чем довели всех актеров и технический персонал до полного изнеможения.

Запоздавший ужин в столовой прошел весело и непринужденно. Большинство пленников откровенно веселились, вспоминая процесс съемки и некоторые пикантные детали. А Гайс, многозначительно поглядывая на Матеуса, снисходительно предлагал всем желающим поменяться с ним ролью.

Еще до подъема, пока все спали, Гилана разбудила чутко спящего Николая, привычно накрыла обоих с головой одеялами и зашептала:

– Кулон нагрелся.

К их великой обоюдной радости, Мензари вызывал на связь. На приветствия времени не тратили, каждая секунда была дорога. Дружественный гаибс сразу же порадовал их сообщением о немыслимом и скором богатстве. Затем сообщил, что сегодня он производит выгрузку своего фрегата и на следующий день вылетает на астероид. Но когда Гилана сжато и коротко обрисовала создавшуюся обстановку, Мензари пообещал приложить все усилия, чтобы вылететь уже этим вечером, добавив, что на дорогу у него уйдет трое стандартных суток – по предварительным расчетам.

Затем он передал привет от Станислава Городо, Кардона Савеша и молодого Самуэля, и связь прервалась.

Николай с Гиланой воспрянули духом. Их настроение так резко поднялось, что они не выдержали, стали хихикать, громко перешептываться и даже целоваться, чем и привлекли внимание недовольно заворочавшихся товарищей. Но если все промолчали, то Крил, перебравшись со своей кровати на стоящий в проходе табурет, приблизился к парочке вплотную и зашептал:

– Чего вы тут бормочете? Не спится?

Гилана радостно вздохнула:

– Конечно. Тянет на свободу.

А Николай мечтательно добавил:

– Может, скоро за нами все-таки прилетят Мензари со Станиславом…

– Да я вот тоже все время об этом думаю, – признался электронщик. – И какие только мысли при этом в голову не лезут! А тут вообще сон дурацкий приснился и уже пару часов уснуть не могу…

– Вернулись детские кошмары? – спросила Гилана скорее просто из приличия.

– Если бы! – Крил уже почти весь лежал на табуретке, головой оказавшись между подушек своих товарищей. – А то мне приснилось, что Станислава вытолкнули в открытый космос, а Мензари вернулся и распылил над этим астероидом похищенные нами мудрицелы, или как их там…

– Кабрицоги и ладрицеллы, – подсказал напрягшийся Матеус.

– Ладно, пусть так. И вот распылил он эти ладрицеллы, а мы все сидим в комнате управления и знаем совершенно точно: с минуты на минуту включится смертельное облучение. А мы никак не можем его отключить. Вот и проснулся в холодном поту…

– Ерунда! – Гилана постаралась придать своему шепоту искренний оптимизм. – Раз мы с красного карлика сбежали, то уж от кабрицогов и подавно сбежим.

– Да? – Крил вздохнул с явным успокоением. – Хотелось бы… – И вернулся на свою кровать.

Хотя побудка ожидалась в любой момент, парочка вновь укрылась одеялами, однако хорошее настроение сменилось пессимизмом и унынием:

– Слушай, Коля, а вдруг и вправду… Голоса Станислава мы ведь не слышали.

– Ой, не трави душу!

– Если его сбросили со счетов как свидетеля, то должны и нас убрать…

– Зачем? Гилана, ты подумай, мы им и так все отдали! Они же теперь монополисты в добыче нейтрино-селта. Какой им смысл нас уничтожать?

– А мало ты предательства и подлости в своей жизни видел? Так я тебе еще в три раза больше рассказать могу! – зло зашептала Гилана. – Да поводов для нашей смерти миллион! А заодно они могут и своих киношных оппонентов убрать из мира сего. Одним махом – раз, и нет никого. Тех четырех контейнеров как раз на все окрестности и хватит.

– М-да…

– А потом еще все на нас свалить!

– Конечно, в теории может быть все…

– Вот именно, все! Поэтому и успокаивают: сидите, мол, на месте и никуда не рвитесь, мы скоро будем. А потом: «Получите с доставкой на дом!» И расписки не надо.

– Тогда вообще страшно жить, – признался Матеус и крепко прижал женщину к себе. – И вообще тогда жить не стоит… Так что если погибнем, то, в сущности, ничего не изменится.

– Но я жить хочу! С тобой жить хочу! Долго и счастливо! – Неожиданно Гилана разрыдалась. Николай не смог придумать ничего лучше, как продолжить свою мысль:

– Но ведь практика доказывает, что есть во Вселенной честные и порядочные люди. Их не так уж мало, и я верю, что они нам помогут. Давай просто ждать и надеяться на лучшее. И нечего обращать внимания на нелепые сны!

Его любимая немного успокоилась и, всхлипнув, спросила:

– А нельзя ли хоть как-то опровергнуть наши подозрения? Ведь сидеть сложа руки и ждать ветра в пещере – полный абсурд!

– Хм… А что, есть выход, – обрадовался Матеус – Только надо к кулону связи подвести Гайса и почти во всем ему довериться.

– Ой! Только не это! – воскликнула Гилана шепотом. – Мы лишь ухудшим свое положение.

– Может быть, надо действовать не так прямо. Есть еще одна идея: обязательно вызвать на разговор Станислава. Надо только придумать уважительную причину, чтобы Мензари не насторожился. Ну вот, уже и подъем. Бежим в душ первыми!

После завтрака огласили радостную весть: вчерашняя сцена прошла, переснимать ее не придется. На сегодня запланированы работы с другими отрывками киноэпопеи, а на завтра – самая сложная и массовая сцена: захват имперским спецбатальоном мирной деревни гаибсов и учиняемые там зверства.

А пока всех развели по новым площадкам с идеально подготовленными декорациями. На этот раз пришлось сниматься с совершенно другими «коллегами».

Раньше сюжет фильма не сводил Николая и Гилану надолго в одном месте с бывшей чемпионкой в боях без правил. А спокойно посплетничать очень хотелось, поскольку среди гаибсов Метакса тоже получила некий особый статус. До сих пор никто не осмеливался ее не то чтобы толкнуть, но даже обозвать или унизить. Тому было три причины.

Во-первых, как артистка она вполне справлялась со своей ролью. Большой ринг взращивал в каждом бойце должный артистизм и усиливал яркий, выделяющийся типаж. Поэтому перед камерами оставалось вести себя точно так же, как обучали в свое время сценаристы из шоу-бизнеса. Тем более что другого поведения от нее Дейк Мердок и не требовал.

Во-вторых, все просто восхищались ее выдающейся силой. В первый день приезда актеров-гаибсов один из них в шутку предложил Метаксе помериться с ним силой в армрестлинге. Одним стремительным движением чемпионки рука незадачливого самонадеянного артиста была чуть не сломана. К столу тут же выстроилась очередь из остальных гаибсов, желающих показать свою силу, но Метакса громогласно заявила:

– Подряд разрешаю не больше пяти человек. А потом перерыв минимум час.

Как ни странно, ее условия выполнялись беспрекословно. И за все эти дни так и не нашлось силача, который бы одолел непобедимую, как она сама себя называла, чемпионку.

И наконец, самой пикантной причиной считалось усиленное внимание, которое сильной пленнице оказывал тот самый гаибс, вызвавший ее на поединок в армрестлинге. С первого же дня он проводил возле огромной женщины все свое свободное время. Сзади они смотрелись как два брата-близнеца: оба мускулистые, плечистые и одинаково косолапящие при ходьбе.

Поначалу никто не придал этому значения. Да и нелепое имя артиста – Паскуаль, редчайшее среди гаибсов, сразу причисляло его к разряду «не от мира сего». Ну подумаешь, соревновался! Подумаешь, удивился силе Метаксы! И что такого, пусть себе прогуливаются по глухим коридорам заброшенной базы и о чем-то все время спорят. Но когда чемпионка вдруг стала невпопад отвечать на вопросы технического персонала и других пленников и ходить с затуманенными глазами, все не на шутку переполошились. Начали приглядываться внимательнее, услышали, как недавняя смертница неестественно весело хихикает над какими-то шутками Паскуаля… Последней каплей стало ее отсутствие на ужине два дня подряд. «Удивительная парочка», или «новые друзья», или «коллеги по творчеству» – определения давались самые разные – преспокойно ужинали в каюте у странного гаибса.

Теперь уже возмутились все поголовно. Сам Борис Кац-ки имел продолжительную беседу с ангажированным артистом, который перешел все рамки приличия и вызвал такой всплеск возмущения среди общественности астероида. Но суть беседы осталась тайной, а на следующий день Паскуаль опять с самого утра стремился общаться лишь с Метаксой.

Наибольшую лояльность к их отношениям проявило всего несколько человек: главный режиссер Дейк Мердок, Николай Матеус и Гилана Баракси, а также, к всеобщему удивлению, Рут Галичано и бывший граф Цейлеранской империи Гайс. Причем последний изо всех сил еще и пытался заткнуть рты своим старым приспешникам и помощникам завидной дисциплиной. Как нетрудно было догадаться, Гайс использовал отношения своей сокамерницы с гаибсом-артистом в определенных целях. Николай и Гилана еще не знали, что именно он пытается выведать, но вполне это понимали и ждали только момента, чтобы объясниться. Вернее, найти и себе выгоду от этой ситуации.

А вот нейтралитет Рута Галичано решал чуть ли не все. В отношении с Паскуалем он вел себя так корректно и вежливо, что даже все остальные артисты прекратили нападки на своего коллегу. По крайней мере, в глаза над ним никто не потешался и не издевался. Зато за глаза, не стесняясь даже присутствующих пленников, говорили такое, что дискредитировало всех киношников без разбора. Однако в данный момент Матеуса совершенно не интересовали скандальные отношения в киношной богеме, а вот поговорить с бывшей чемпионкой хотелось.

Поэтому в ближайший же перерыв Николай намеренно оказался с ней рядом, и, похоже, беседа состоялась по взаимному желанию. К счастью, щетинистый Паскуаль где-то задерживался на съемках. Они присели среди нагромождения ящиков, попивая прохладительные напитки из пластиковых бутылочек.

Первым начал Матеус:

– Как тебе нынешняя сцена?

– Они тут все одинаковые: глупые, злобные и похабные.

– Видимо, автор сценария сам кровожадный маньяк.

– Точно! – оживилась Метакса. – Его Паскуаль лично знает, и рассказывал, что это знаменитейший писатель и сценарист всяких жутких и кровавых триллеров. Так что «Полдня до расплаты» как раз в его стиле.

– А он тоже осуждает сюжет фильма?

– Кто? – не поняла бывшая чемпионка. – Автор сценария?

– Да нет, – мотнул головой Николай. – Этот твой… друг, Паскуаль.

Женщина довольно улыбнулась правильно подобранной формулировке и призналась:

– Ты знаешь, похоже, что и вправду друг. С ним так спокойно и интересно. Слышал бы ты, какие потрясные истории он рассказывает! И про этого сценариста много знает. А про сюжет фильма говорит с полным омерзением.

– Видимо, он не дурак, – кивнул Матеус, но собеседница горячо перебила его:

– Да он просто уникальный, умнейший человек! Я дико удивляюсь, как он затесался со своим талантом в эту свору дешевых актеров.

– Ну почему же, здесь самые лучшие актеры республики Звездных Гаибсов, – вполне справедливо напомнил Матеус – Да и сам Паскуаль, говорят, играл великие и невероятно известные роли.

– Не знаю, – фыркнула Метакса, – что там играли остальные, но Паскуаль – действительно неординарная личность. Он, между прочим, и сам удивляется, как это его ангажировали. Догадывается, что просто не успели договориться с другими артистами его уровня. Или не смогли…

– А что он еще интересного рассказывал? – спросил Николай и, наткнувшись на укоризненный взгляд из-под густых бровей, добавил поспешно: – Не подумай, что выпытываю…

– А разве нет?

– Ну ладно… Может, тогда Гайс просил что-то передать для меня?

– Вы что, заключили союз?

– Да нет. Скорей дружно опасаемся и хотим прояснить ситуацию.

– Нет, пока ничего не передавал. Кстати, – Метакса нервно провела пятерной по своим коротко стриженным волосам, – ты ведь в последние дни все время был на работах у Мензари?

– Да… припахал он нас.

– А о моем «деле» ничего нового не слышно?

– Пока ничего, – пожал плечами Матеус – Но было бы странно быстро получить обнадеживающие результаты. Такого монстра, как этот Гарвард Никузи, не так легко сбросить с пьедестала. Даже при наличии компромата следователю придется ох как осторожно к нему подбираться. Сама ведь говорила, насколько тот опасен.

– Да уж. – Плечи огромной женщины содрогнулись в непроизвольном ознобе. – Невероятно опасен и мстителен… Ну раз не выходят на связь, значит, копают со всем тщанием. Лишь бы не сорвался…

– Да куда он денется! – возмутился Матеус – Имперская прокуратура все раскопает!

– Нуда! Ты о себе вспомни: много тебе твоя прокуратура помогла? А ведь считаешь себя невиновным!

Бывший лейтенант сразу сник и горестно вздохнул:

– К сожалению, бывают и перегибы…

– Ха! – воскликнула с возмущением Метакса. – Это не перегибы, когда таких верных служак казнят зазря. Скорей, это гнилая и коррумпированная система власти и судов. Ладно, не зыркай на меня так, все равно крыть нечем. Я тебе лучше вот что расскажу, на досуге припомнила. Видела я случайно у Никузи один счет оплаты текущих расходов по нескольким поместьям. И все они в центре Галактики. Уж я знаю этого волчару: обязательно соорудит себе запасное логово, да не одно. Так что если сбежит, то может там осесть под видом пенсионера. Он такой, перевертыш редкостный…

– И адреса помнишь?

– Один так и не вспомнила, – скривилась от досады Метакса. – Я ведь в разведке не училась и в шпионы не гожусь, но три других адреса словно перед глазами стоят. Слушай внимательно.

Второй раз ей повторять не пришлось, Матеус утвердительно кивнул после одного перечисления. В душе он был уверен, что эти данные не пригодятся: каким бы ни был Гарвард Никузи ловкачом и перестраховщиком, от жестких щупалец имперской прокуратуры ему не уйти. А с теми интересными данными, что следователи получили через крабер Мензари, – и подавно.

Пока же Матеус вознамерился более подробно выспросить об отношениях между Метаксой и Паскуалем и лихорадочно придумывал для этого подходящие и деликатные вопросы. Однако разговор пришлось прервать: актеров вновь потребовали на съемочную площадку. А в следующем перерыве их буквально разнял выскочивший откуда-то Паскуаль. Он требовательно схватил чемпионку по борьбе за руку и потащил за собой:

– Метакса, я там для нас небольшой второй завтрак устроил…

Но та осталась на месте, словно скала:

– Постой. Дай я вас хоть познакомлю. Паскуаль – Николай Матеус.

Гаибс живо обернулся и энергично потряс протянутую руку:

– Рад с вами познакомиться. Слышал о вас много хорошего. Хотелось бы с вами поговорить. Давайте сегодня вечером после ужина? Если будет время, конечно. Сегодня режиссер и его помощники прямо взбесились: гонят все сцены как на пожар. В смету перестали вписываться или что… Значит, договорились?

– Хорошо… – с некоторым недоумением согласился Николай. Его весьма удивило, что эта женщина о нем рассказывала хорошее, да еще и много. А в следующее мгновение он уже смотрел вслед стремительно уходящей парочке странных друзей. Что же привлекательного нашел в этой горе мускулов весьма неглупый и преуспевающий артист гаибсовской киноиндустрии?

– О чем задумался? – Подошедшая сзади Гилана проследила за его взглядом: – Ты хотел с ними пообщаться?

– Это Паскуаль хочет со мной пообщаться. А с Метаксой мне все-таки удалось немного поболтать.

– Когда успел?

– На прошлом перерыве, когда тебя для дубля вызвали на соседнюю площадку.

– Ага, стоило мне отойти…

– Извини, – Николай мечтательно закатил глаза, – ну не мог сдержаться, сама понимаешь: от такой красоты не уйти.

– Верю, – притворно вздохнула Гилана, но тут же пребольно ткнула его кулаком в ребра. – Только поэтому и прощаю.

Однако вечером встреча с Паскуалем не состоялась. Заметив на ужине немного грустную Метаксу, Николай вопросительно уставился на нее. Та тут же без стеснения подошла ближе и пояснила:

– У них там полный завал, работают в три смены. То ли сцен добавилось, то ли аврал объявили и хотят завершить все досрочно. Но Паскуаль извинялся и передавал привет. Как только освободится, сам отыщет время и место для встречи.

– А что, хочет мне сообщить что-то важное?

– Нет. Просто он любит обо всем составить свое личное мнение. Хотя вначале ориентируется на чужое.

– А Гилану мы с собой возьмем?

– Мою главную обидчицу? – Метакса сразу насупилась, видимо, вспомнила драку на тюремном глайдере. Матеус добродушно усмехнулся:

– Ты еще всех припомни, с кем тебе в жизни разминаться довелось.

– Ничего себе разминочка, – проворчала чемпионка по борьбе без правил. – Такого позора я еще никогда в жизни не испытывала.

– И все-таки?

– Ладно, и о ней упомяну. Но только ради нашей с тобой… – Она замялась, подбирая нужное слово, и Николай пришел ей на помощь:

– Общности интересов!

– Да? А я подумала, что дружбы.

Глаза Метаксы смотрели насмешливо и с явной симпатией, что весьма смутило Николая. Поэтому ответил он философски и расплывчато:

– Чего только в этой жизни не бывает…

Глава четырнадцатая

Ночь выдалась страшная, полная паники и весьма поучительная. Где-то в начале третьего все жилые помещения астероида осветили вспышки предупредительных маяков и раздались громкие команды системы безопасности астероида:

– Внимание! Метеоритная атака! Всем немедленно переместиться в центральное бомбоубежище! Следовать по направляющим световым лучам. Внимание! Метеоритная атака! Всем…

Механический голос явно устаревшего базового компьютера вызвал у всех без исключения такой выброс адреналина, что подавляющее большинство совершенно перестало соображать. Вместо того чтобы спокойно выбежать из своих помещений, камер, рабочих кабинетов и операторских и целенаправленно двигаться за световыми импульсами, обитатели астероида бестолково метались, сбивали друг друга с ног, дико вопили и в ужасе пытались выяснить не известные никому детали происходящего.

А между тем на двери каждого жилого помещения и даже на внутренней стороне дверей отхожих мест висело три выдержки из правил внутреннего распорядка, которые доходчиво, несколькими фразами, объясняли, что и как делать при каждой из трех боевых тревог. Конкретно там говорилось: всем гражданским лицам немедленно отправляться в центральное бомбоубежище. Без всяких вопросов и выяснений. Без запасов воды, пищи или смены белья. Без идентификационных и прочих документов.

То есть каждый, кто хоть день провел на астероиде, неоднократно натыкался взглядом на этот текст, а в итоге получилось все до смешного наоборот. Кто-то стремился набрать с собой воды, кто-то собирал личные вещи, а кто-то устремился к продуктовым складам за сухим пайком. Доходило до абсурда: некоторые тащили за собой матрасы и постельные принадлежности.

У пленников имущества оказалось меньше всего, но и они набили себе синяки и шишки, потому что в первые секунды страшно испугались, что о них забудут, и бросились вышибать двери в своих камерах. Как ни странно, все двери оказались закрыты лишь на магнитный прижим и легко поддались под натиском готовых ко всему плеч, ног и кулаков. Пока первая волна таранящих двери с воплями и проклятиями поднималась с пола и пыталась ощупать телесные повреждения, по ним с ходу прокатилась вторая волна паникеров, основательно втаптывая тех в металлический пол. Третья волна оказалась самой тяжелой и роковой, ибо в ней сплошной стеной перли те, кто решил захватить с собой наибольшее количество нужных для выживания вещей. Ну а последними оказались почти все члены «бригады подскока», которые спокойно шли по коридору, поднимая при этом с пола пострадавших паникеров первой волны.

Более того, товарищи Николая при всей своей медлительности оказались в центральном бомбоубежище раньше всех, успели занять самые удобные лежаки и уже оттуда, вначале со смешками, а потом и открыто хохоча наблюдали за вваливающимися к ним гаибсами и остальными пленниками.

Удержаться от смеха было просто невозможно. Обстановку подогревали слова, вылетавшие из ревущих динамиков:

– Пробой всех уровней! Утечка искусственной атмосферы! Разгерметизация нижнего уровня! Осталось тридцать секунд! Разгерметизация! Осталось двадцать пять секунд!

И так далее. Эти последние полминуты были достойны того, чтобы войти в мировую историю. Бегущие люди неожиданно превратились в стадо, которым управляла только одна мысль: успеть ворваться в бомбоубежище. Все три волны смешались на финишном участке, и образовавшаяся пробка просто чудом протолкнулась внутрь – с хрустом костей, обильным потом, невиданными ругательствами и сиплым, натужным дыханием. В самом бомбоубежище спасающиеся от жуткой смерти не остановились возле двери, а расплескались по всему помещению и со страхом и стонами оглядывались на огромную дверь, оснащенную мощными кремальерами. А дверь так и осталась открытой… Никто не догадался закрыть ее за собой!

Холодящий ужас явственно приближался по коридору…

И чем ближе он приближался, тем отчетливее и конкретнее становились слышны именно печатные шаги. Разгерметизация? Да нет, она так не «ходит»! Причем маршировали явно несколько человек.

Николай Матеус к тому времени уже тщательно прошелся взглядом по лицам всех присутствующим и легким движением бровей даже успел спросить Гилану: продолжает ли она вести съемку вмонтированной в нее мини-камерой? Получив в ответ утвердительный кивок, бывший лейтенант еле слышно сообщил своим товарищам:

– А ведь не все главные персонажи этой ночи почтили нас своим присутствием…

Пока члены «бригады подскока» озирались, в бомбоубежище промаршировало четыре человека, которые и считались, по меткому определению Матеуса, главными персонажами в этой сцене. Причем выражение лиц у всех было совершенно разным.

Рут Галичано откровенно ехидно и по-хамски усмехался над собравшимися здесь по тревоге обитателями астероида. Естественно, популярности и любви к нему это не прибавило, наоборот, все остро пожалели, что этот зазнайка и сноб не попался им сегодня под ноги во время панического бега по коридорам.

Главный режиссер был явно доволен. Точно так он всегда выглядел после удачно снятой, по его мнению, сцены. Да и сейчас до общего сознания стало кое-что доходить, когда Мердок деловито принялся опускать большой просмотровый экран прямо на фоне двери.

Старший охранник по прозвищу Горбатый выглядел меланхоличным и полностью равнодушным к происходящему. Мол, мне приказали, и я отлично делаю свою работу.

Самым гневным, даже взбешенным выглядел продюсер киноэпопеи и фактический хозяин всего астероида. Борис Кацки редко повышал голос, а тут, не успев войти, начал награждать всех весьма нелестными эпитетами:

– Глупцы! Тупицы! Дебилы! Скоморохи! Какой позор! И они еще снимаются и работают над лучшей и самой дорогостоящей лентой киноискусства всех времен? Никто не поверит, что гаибсы такие отважные, ловкие и сообразительные! Особенно если посмотрит видеозапись вашего панического бегства. И самое позорное – это спокойное и деловитое передвижение к бомбоубежищу жалких и ничтожных червяков, которых любой гаибс считает диким приматом из-за низкого умственного развития. Ведь считаете? А?! И что в итоге? А в итоге мы имеем гипотетическую тотальную гибель всех находящихся на базе индивидуумов! Ну или почти всех – меня можете не считать, я бы не погнушался и недрогнувшей рукой закрыл за собой дверь. Ибо таковы инструкции выживания в глубоком космосе! Инструкции, между прочим, которые написаны кровью тысяч и тысяч таких вот безалаберных и тупых обывателей, как вы!

Долго выплескивать эмоции у Кацки не хватило внутренней энергии, и к концу своего монолога он стал выдыхаться, а после небольшой паузы вообще продолжил свою речь совершенно спокойным, деловым голосом:

– Правда, всех огульно обвинять я не собираюсь: не только наши «актеры поневоле» достигли этого места организованно и без паники. Но неужели остальным трудно было хоть пару раз прочитать короткую инструкцию, сидя на толчке? Неужели так трудно запомнить всего несколько элементарных действий?

Теперь в его словах слышалось такое страдание, что большинство безропотно склонили головы, полностью признавая свою вину. И только намного позже стало известно, что командующий эскадры военных кораблей, которые находились на орбите, просто-напросто поспорил с продюсером на большую сумму, что глупые артисты поведут себя в случае тревоги как стадо баранов. И естественно, выиграл, ибо у бывалого военного имелся богатый опыт наблюдения за поведением гражданских лиц в чрезвычайных ситуациях.

В данный момент Борис Кацки был безутешен и оплакивал свои проигранные денежки.

Поэтому вся инициатива перешла к главному режиссеру:

– Да вы не стойте, присаживайтесь кто где может. Сейчас устроим короткий разбор полетов, и вы продолжите свой сон с неспокойной совестью. Наверняка наши коллеги операторы уже подготовили итоговые ролики сегодняшней ночи. – Мердок что-то буркнул в коммуникатор и громко скомандовал: – Начинайте!

На экране появилась чернота открытого космоса с поблескивающими россыпями звезд. Затем камера выхватила в бесконечном мраке огромную скалу, приблизилась к ней и тут же вновь стала удаляться. А голос за кадром стал повторять прописные истины:

– Очень часто такие объекты, как наш астероид, подвергаются метеоритным бомбардировкам. В такие моменты все гражданские лица должны спуститься в надежное убежище. Времени им для этого дается предостаточно. Сегодняшняя тренировка была проведена в преддверии встречи с роем метеоритов, предстоящей через несколько дней. Поскольку оборонительные вооружения нашего астероида давно не сталкивались с такой крупной проблемой и частично выведены из строя временем, командование эскадры рассредоточит свои корабли на орбите и примет на себя основной удар потока метеоритов. Затем остатки будут распылены базовыми зенитными батареями. Но поток слишком большой и насыщен мелкими обломками…

На экране вполне наглядно было показано, как некоторые обломки, избежав прямых попаданий лазерных орудий, образуют на поверхность небольшие кратеры. Видимо, компьютер просчитал все детали предстоящего столкновения, и по всему выходило, что купола четырех ангаров могут быть пробиты вполне основательно. Но голос продолжал успокаивать:

– После бомбардировки роботам понадобится всего несколько часов для полной ликвидации всех повреждений. Беспокоиться не о чем. Главное – быстро достичь бомбоубежища и надежно задраить за собой кремальеры. Что на сегодняшней тренировке было сделано прескверно. Сейчас вы увидите свои характерные ошибки.

С первых же кадров начала тревоги по лицам притихших зрителей пробежала волна улыбок и послышался смех. А вскоре все хохотали не таясь. В моменты, когда кого-то показывали крупным планом, этот зритель и недавний участник панического бега ненадолго замолкал, краснея и недовольной мимикой выражая свое отношение к скрытым камерам. Но лишь только видел других участников в подобной ситуации, хватался за живот от смеха. Даже четверка избранных, не рискнувшая принять участие в ночном «затаптывании», веселилась от души. Кацки умильно смахивал набежавшие от смеха слезы, не прекращая охать и ахать, а всегда хмурый и неулыбчивый Горбатый похохатывал могучим басом громче всех.

По завершении просмотра Дейк Мердок подошел к «бригаде подскока» и спросил у всех сразу:

– Так почему вы не бежали, как все?

– Среди нас женщина, которая совсем недавно получила травму, – ответил Розен от имени всех своих товарищей. – Нам приходилось поддерживать ее и оберегать от случайных столкновений. А то мы бежали бы впереди всех!

– Да-а? – в сомнении протянул главреж и пристально оглядел Матеуса с ног до головы.

Тот попытался принять как можно более скромный вид и действительно не казался лидером, но зато в просмотренной только что записи было видно, как он незаметно руководил остальными своими товарищами: то кивком указывая направление, то жестом определяя, в каком порядке двигаться. Мердок, будучи необычайно одаренным в области кино человеком, это сразу подметил и теперь явно о чем-то усиленно размышлял, наморщив лоб.

На поведение Гайса он тоже обратил внимание. Но тот командовал своими приспешниками слишком громко, грубо и не скрываясь, чем вызвал лишь смех, но ни в коем случае не озабоченность.

В этот момент Ларта своевременно встряла в разговор:

– Тем более что при объявлении тревоги бежать команды не было, – пропищала она.

Крил тоже меланхолично улыбнулся:

– Зато как интересно было понаблюдать за остальными: то туда бегут, то обратно! Словно кино, пущенное задом наперед.

Мердок явно упустил терзавшую его мысль и покровительственно улыбнулся:

– О! Хорошая идея. Попробуем в кое-каких сценах смонтировать ролик и таким образом, наоборот.

Он первым отправился к выходу, не обращая внимания на возмущенные выкрики некоторых гаибсов:

– Как же так?

– Мы теперь будем выставлены на всеобщее посмешище?

– Это уже перебор!

– Посмеялись, и достаточно.

– Мы ведь свою вину осознали…

В дверях главреж остановился и махнул рукой:

– Не волнуйтесь. Копии мы сделаем лишь для личного пользования, по одному экземпляру для каждого участника. И учтите, если будет время! При монтаже можете себя, любимого, вырезать и любоваться только остальными.

Не всем такой ответ понравился, но спорить не было смысла: хотелось спать, и народ поспешил в свои кровати. Гилана чуть приотстала, придержав Николая за локоть, и тихо поинтересовалась:

– Чего в рот воды набрал? Не мог ему ответить как следует? Мол, сразу догадался о том, что тревога учебная?

– Зачем? Не стоит показывать свои способности и выбиваться в лидеры.

– Что в этом плохого?

Матеус приобнял женщину за плечи и прошептал в самое ушко:

– А вдруг лидера захотят копнуть глубже? И выяснить, чем он дышит? И не пожалеют при этом порции домутила… А ведь нам есть что скрывать.

Гилана сразу напряглась, припомнив, сколько они знают. Уже одни сведения о планете с нейтрино-селтом могли такого натворить, что и подумать страшно. А личное общение с Кардоном Савешем и его сыном вообще могло перевести «бригаду подскока» в категорию злостных заговорщиков и бунтовщиков. Про разысканные под базой кабрицоги и ладрицеллы никто уже и не спрашивал бы: вторая, а то и третья порция домутила и… Прощай, огурчик!

Именно эти слова из популярной песенки пришли на ум вздрогнувшей Гилане. Чтобы хоть как-то расслабиться, она еле слышно пропела:

– Прощай, огурчик! Увянуть даже не успел…

Николай тут же подхватил последнюю строчку:

– Прощай, огу-у-урчи-ик!

С той поры они решили вести себя спокойно и незаметно, ни в коем случае не Хвастаясь своими командирскими талантами и другими способностями.

Очередной день съемок опять принес существенные изменения: пока одних актеров снимали почти без перерывов, вторая половина маялась бездельем. На них у операторов и помощников режиссера не было ни одной свободной минуты. Именно поэтому внушительная часть пленников получила право свободного передвижения под куполом. От них требовалось только не путаться под ногами и не покидать этот уровень.

Последнее предупреждение Николай и Гилана недолго думая проигнорировали. После обеда, удостоверившись, что до них совершенно никому нет дела, они проскользнули в подземный город и со всей возможной скоростью обследовали найденные ими объекты, в том числе и тайную комнату управления. По всем признакам никто здесь не появлялся и ничего в подземельях не трогал. Однако проверить было необходимо: в разноцветных контейнерах таилась смертельная опасность.

Ближе к вечеру стали известны причины таких странных пертурбаций в распорядке съемок. Гилана случайно встретилась с Метаксой, и та в двух словах передала то, что узнал ее друг Паскуаль. Оказывается, продюсер с главрежем серьезно обеспокоились обещанными в недалеком будущем метеоритными бомбежками и решили по возможности максимально уменьшить количество обитателей астероида. Для этого в первую очередь нужно было закончить работу над определенными фрагментами и отправить освободившихся актеров от грядущего лиха подальше – в том числе и некоторых пленников – в обещанный Кометный Серпантин. К сожалению, и сам Паскуаль попадал в первую волну поспешной эвакуации, но обещал обязательно что-нибудь придумать как можно скорее.

Зато новость о грядущей отправке в Кометный Серпантин взбудоражила всех пленников без исключения. Когда во время ужина четыре человека признались, что их собираются отправить если не завтра, то послезавтра, на них обрушился град вопросов, замешенных на радости, недоверии и острой зависти.

Сам Борис Кацки лично уведомил обе образовавшиеся в неволе пары, что именно им будет оказана такая высокая честь. Поселят их вчетвером на одном астероиде, но в двух раздельных жилых модулях. Техника и оборудование вокруг их будущего места жительства уже установлены. Инструкции по их обслуживанию вложены в программы «домашних учителей», по технике безопасности тоже. В общем, отработавшие свое освобождение артисты могут прямо на следующий день приступать к добыче полезных ископаемых. По словам продюсера выходило, что до Кометного Серпантина совсем близко, около суток стандартного времени, а значит, весточки от новых поселенцев можно получить очень скоро. Один из мужчин, которых собрались отправлять в первую очередь, обратился к начальнику:

– Когда мы будем на месте, нам разрешат пообщаться с нашими коллегами?

– Слишком жирно будет! – фыркнул на это Кацки. Но, подумав, добавил: – Хотя… Посмотрим на ваше поведение. Может быть, устроим сеанс связи. Ведь потом крабера ни у кого из вас не будет очень долго. Разве со временем купите… нелегально. Тамошние силы правопорядка не приветствуют сговор и прочие союзы между червяками.

Как бы ни было последнее утверждение унизительно и грустно, но возможность скорой, пусть даже неполной свободы опьянила почти всех. Счастливчикам тут же стали советовать, как вести добычу полезных ископаемых, что почем продавать и как построить свой быт старателя. Видимо, подобные вопросы уже долгое время будоражили умы пленников и теперь лавиной выплеснулись в виде советов, пожеланий и рассуждений.

В общем разговоре Матеус старался помалкивать и больше слушать. Пару раз он встретился с настороженным и непонимающим взглядом бывшего графа Гайса. Самый жестокий и мерзкий преступник Цейлеранской империи был явно сбит с толку, но, когда Николай вопросительно приподнял брови, Гайс ответил лишь недоуменным пожатием плеч. А затем несколькими жестами дал понять, что очень жалеет, что не присутствовал при этом разговоре счастливчиков с Борисом Кацки.

Улучив момент, Гилана посвятила Николая в свои раздумья:

– Если Мензари прилетит и даст за нас нормальные откупные, может, нам не придется тащиться в эту вотчину диких старателей?

– Ерунда, пусть даже нас туда забросят, у нас ведь есть с ним связь. И не придется светиться большими деньгами, привлекая к нам излишний ажиотаж. Капитану будет гораздо дешевле и проще подкупить тех пилотов, которые нас раскидают по Серпантину. Любого нашего товарища отыщем обязательно!

– Значит – это не главное? А что же тебя тогда беспокоит?

– Сам не знаю, – признался Николай. – Что-то не сходится, а что именно – понять не могу. Вон и Гайс сидит как мумия, весь обратился в слух, любое слово фильтрует. Уж он явно не доверяет нашим освободителям.

– Если бы только им, – позволила себе пошутить женщина, а потом сильней прижалась к плечу любимого: – Все-таки, если вдруг мы так и застрянем надолго в этом Кометном Серпантине, ты не будешь жалеть?

– Смотря о чем. О том, что не смогу тебе предоставить достойных условий для жизни, – буду. А в остальном… мы везде с тобой неплохо проживем. Главное, чтобы вместе.

После ужина в столовой еще долго продолжались дебаты о близком будущем, и охранникам для острастки пришлось даже махнуть пару раз дубинками, чтобы пленники разошлись по своим камерам. Недавние смертники отреагировали лишь благодушными шутками: как ни странно, но даже оголтелые преступники вдруг увидели для себя вполне нормальное и ничем не омраченное будущее. Любому из них хотелось верить в то, что судьба с каким-то неведомым пока умыслом дала им шанс прожить до глубокой старости в скромной, но не слишком тяжелой роли старателя. Бывшие смертники распрощались с жизнью еще на борту тюремного глайдера, поэтому сейчас в душах пленников царило бодрое воодушевление и крепла вера в завтрашний день.

Следующие сутки вымотали всех без исключения. Зато окончательно и на «отлично» сняли последние пять массовых сцен. Дейк Мердок довольно потирал свои руки-крюки и поощрительно похлопывал каждого встреченного на пути актера, будь то гаибс или бесправный пленник. Весьма радостно поблескивал своими глазенками и продюсер Борис Кацки. Судя по всему, резкое опережение графика съемок сэкономило значительные средства и с лихвой покрыло как проигрыш от спора, так и многие сверхлимитные затраты. То есть ожидаемая в ближайшие часы метеоритная бомбардировка оказалась как нельзя кстати.

Утром накормили всех до отвала и дали отбывающим восвояси полчаса на сборы. Всем остальным поступила строгая команда: через сорок минут находиться в бомбоубежище, укладываться на нары и как следует отсыпаться: ни к чему напрасно тратить драгоценное время.

Актеры из числа остающихся гаибсов, особенно женщины, начали было роптать на плохие условия для сна, но невозмутимый старший охранник проревел в ответ:

– Мне дан приказ доставить всех в бомбоубежище! А против нерасторопных лентяев применять силу! Кстати, мои ребята уже давно мечтают кое-кого потискать…

После такой отповеди Горбатого возражения вспыхнули с большей силой, но их хватило минут на пять, не больше: слишком уж всем хотелось спать. И уставшие актеры с отрешенным видом поплелись в бомбоубежище.

В этот раз там оказалось на удивление тихо, пустынно и уютно, потому что больше половины народу уже отлетали от астероида на частных яхтах кинокомпании. Немного удивило и то, что вместе с ними эвакуировали более двух третей общего количества охранников, руководствуясь теми соображениями, что подневольные актеры сами заинтересованы в своем примерном поведении. Каждая группа, собравшись по интересам и симпатиям, облюбовала себе уголок в огромном зале, и все попытались как можно скорей окунуться в царство Морфея.

Пленники, пожалуй впервые оказавшиеся в такой ситуации, опять собрались вместе и некоторое время довольно бурно обсуждали недавнее расставание и прощание со своими коллегами по вынужденному актерству.

– Везет же некоторым!

– А мы тут можем из бомбоубежища не выйти…

– Как это?!

– Да так, бывают такие метеоры, что делают кратеры до пятисот метров глубины.

– Слышь, хватит людей пугать, незнайка. Здесь нам ничего не грозит. А вот на новом месте защитных комплексов нет, тем более таких мощных. Вот там каждый раз придется при тревоге в шахту спускаться…

– Верно. Так что еще неизвестно, кому больше повезло.

– Эх! Хоть бы дали с ними поговорить…

– И что тебе это даст?

– Все-таки! Хоть одним глазком увидеть, что там ждет впереди, услышать, что жить там действительно можно. А то мне до сих пор не верится…

– Вот оно, самое главное наше сомнение. Ведь действительно могут затолкать в такую дыру, что через неделю загнешься или от радиации, или по вине неисправного оборудования, или из-за невозможности оказания элементарной помощи!

– М-да… И связи между нами не будет…

– Ну насчет этого они сразу предупредили. Так что все честно и без туфты.

– Слишком уж все честно об этой связи. Что им, трудно нам хотя бы доисторические радары оставить? Хоть так бы общались…

– Действительно, почему?

– А потому, что они категорически не желают, чтобы сведения о фильме просочились в прессу до премьеры. И потом несколько лет обывателям про нас лучше не знать и не слышать.

– Ага! Тем более что эти обыватели могут на нас после таких просмотров начать настоящую охоту. С них станется…

– Еще бы! Мы тут таких кровожадных монстров и маньяков играем!

Пленник, высказавший последнюю фразу, непроизвольно посмотрел в сторону бывшего графа: уж тому эта роль была не внове. Все остальные тоже повернули головы. Но Гайс сидел с на удивление равнодушным видом, прикрыв глаза и как будто совершенно не интересуясь оживленной беседой. Да еще и зевнул, чем напомнил о целых сутках без сна и отдыха.

Вдобавок с соседних уголков огромного бомбоубежища уже несколько раз раздавалось недовольное шиканье. Поэтому, дружно вздохнув, все завалились на двухъярусные кровати и попытались уснуть. Те, кому не удалось это сделать сразу из-за волнений и переживаний о будущем, через час почувствовали легкие, почти неслышные толчки. Но свет продолжал гореть ровно, вентиляторы гудели исправно – и в конце концов сон сморил всех без исключения.

Прохождение астероида сквозь метеоритный поток продолжалось в общей сложности более шести часов. За это время народ отлично выспался, переварил плотный завтрак, проснулся, посетил места личной гигиены и вновь почувствовал аппетит.

Борис Кацки лично сидел за пультом управления в дальнем углу и принимал сведения, поступающие с поверхности астероида и с орбиты. По его довольному виду можно было понять, что разрушения вполне соответствуют запланированным, и он несколько раз сообщал, что ремонтные работы вот-вот подойдут к завершению по крайней мере в ангарах, где должны вестись заключительные этапы съемок.

Дейк Мердок вместе с Горбатым открыли огромную кладовку в дальней стене и раздали всем желающим и нежелающим сухой паек. Нежелающих оказалось не так уж мало, и свое поведение они аргументировали ожиданием полноценного горячего обеда. В таких случаях главный режиссер с пафосом восклицал:

– Хвалю! Лишь при должном воздержании актер остается стройным и фотогеничным!

Или:

– Вот это самопожертвование! Гордись собой! Отдать свой паек ближнему, а потом умереть с чувством выполненного долга – что может быть прекрасней?

Во время этих передвижений по бомбоубежищу к Гилане словно невзначай приблизился Мерка, ближайший сподвижник Гайса и его помощник в кровавых делах.

– Увы! – негромко произнес он. – Самых добрых и честных охранников отправили по домам. Остались самые злые и кровожадные, – Затем, незаметно оглядываясь, потер коленку и добавил: – За графом следят самым внимательным образом.

Перемежая поедание сухого пайка с отвлеченными разговорами, Гилана передала услышанное Николаю. О том, что за Гайсом неотступно наблюдают, Матеус уже и сам догадался: почти все оставшиеся охранники по очереди следили за бывшим графом, ни на минуту не выпуская его из поля зрения. Вот что называется «не вовремя показать свое лидерство».

Однако еще сильнее Николая беспокоили личности, оставленные присматривать за пленниками. Вспомнились все их высказывания и поступки, и неприятный холодок в спине возвестил о непонятной опасности. Действительно, оставили таких жестоких и негативно настроенных охранников, что до сих пор многие удивлялись их примерному поведению. Каждый человек, обладающий минимальной фантазией, мог представить, что Горбатый и его ближайшие помощники без зазрения совести забьют до смерти любого, если на то будет дана соответствующая команда. Прирожденные садисты… И оставили именно их! Интересно, для чего?

Рассуждения Матеуса прервал присевший перекусить Крил. Все это время электронщик старался находиться как можно ближе к продюсеру, подслушивая и высматривая на экране данные, получаемые с поверхности и из космоса. Ему удалось насобирать довольно много информации, вот только пригодится ли она?

По всему выходило, что основные силы военной эскадры выполнили свои небольшие маневры в выбранном районе космоса и теперь спешно передислоцировались в другое место. Однако они оставляли на орбите два больших сторожевых судна и три фрегата внешней поддержки, так что о побеге можно было и не мечтать.

На астероиде когда-то прекрасно функционировали три противометеоритные батареи. Еще недавно одна из них вполне отлично работала, но при бомбежке досталось и ей. По каким-то договорам уход за батареями велся специальными рембазами Элитного Флота. Командующий эскадрой дал соответствующий заказ-запрос, его приняли – и теперь к астероиду на всех парах мчалась дежурившая поблизости рембаза. В ее задачу входило за короткий срок вновь привести все три батареи в надлежащее состояние боеготовности.

Матеус сразу же встрепенулся: было над чем подумать. Ведь если захватить такой уникальный многопрофильный объект, как рембаза, то при благоприятных условиях появлялась возможность вырваться из плена. Минимальная возможность, но… сбрасывать со счетов ее не стоило.

Поэтому Николай переспросил:

– И когда же к нам помощь поспеет? А то вдруг опять бомбить камнями начнет – тогда уж точно прихлопнет, как мышек в стеклянной банке.

– Да я так и не понял, – вздохнул Крил с сожалением. – Вроде как завтра обещали.

– Тоже неплохо, – обрадовался Матеус – Обязательно посмотрим, как они подремонтируют наши батареи.

Он знаками разъяснил товарищам их задачу: следить за прибывающей рембазой и о любой детали немедленно докладывать ему лично. Хорошо, что в свое время бывший лейтенант не поленился обучить единомышленников жестам, позволяющим незаметно вести переговоры под носом у врага, и теперь пользовался плодами своей предусмотрительности.

Также он напомнил о том, что Гайс через своих подручных может передать новую информацию, и попросил следить за бывшим графом во время его разговоров с Мердо-ком, Кацки и Горбатым и тщательно запоминать, какого уха касается предположительный и пока еще не до конца проверенный «распознаватель лжи», или, как иногда называют таких людей, эспер.

Приятное ничегонеделание закончилось одновременно с обедом. Теперь на съемочных площадках мучили и истязали всех оставшихся актеров – не то что переговорить, даже подумать было некогда. Только ночью, уже засыпая, Гилана вдруг выдала:

– А ведь они полные бараны в космической навигации.

Николай сквозь сонный туман уловил слова, но отнюдь не суть сказанного. Поэтому замотал головой, взбадриваясь, и переспросил:

– Кто – они?

– Да те две пары, которых сегодня отправили в Кометный Серпантин.

– И что из этого?

– Да вроде ничего, но это как посмотреть. Ты у нас командир, вот и думай.

Действительно, пленников могли использовать совершенно в другом месте. Вот только в каком и для чего? Вариантов получалось чересчур много, поэтому Николай вполне справедливо решил обдумать их все завтра на свежую голову. Тем более что могли подоспеть некоторые новости и по-иному объяснить происходящие события.

– Спим, – буркнул он и первым провалился в сон.

Утром произошло радостное событие. Еще до завтрака в столовой пленников установили экран, совмещенный с крабером, и открыли прямую связь с Кометным Серпантином. Состоялось двадцатиминутное общение с двумя парами, уже прибывшими на свое новое место жительства.

Все четверо были невероятно довольны. Они по очереди вырывали крабер друг у друга, показывали свои лица, окружающее их убогое жилье и радовались, радовались, радовались, попутно и невпопад отвечая на лавину вопросов, которые им задавали оставшиеся на астероиде пленники.

Полученная информация всех успокоила и удовлетворила окончательно. Даже Гайс, выкрикивающий большинство вопросов и мельтешащий впереди всех, озадаченно покрутил головой, почесал правое ухо и, пожав плечами, поплелся к своему столу. Лжи он никакой не обнаружил. А значит… свобода близка?

Но ее еще предстояло отработать до конца.

И снова напряженные часы съемок… Снова целый день переодеваний, вонючего грима и поливания субстанцией, заменяющей кровь.

Непонятно почему усилились придирки со стороны главного режиссера. А у Бориса Кацки стали косить глаза, словно у него начался нервный тик.

Да и артисты-гаибсы во главе с Рутом Галичано словно сговорились и вновь стали унижать, оскорблять и физически ущемлять бесправных пленников. Пару раз сорвались и охранники, со злобой пройдясь дубинками по спинам не слишком расторопных.

Но перед самым отходом ко сну всех взбудоражила новость: еще шесть человек отправляются на рассвете в Кометный Серпантин. Одна четверка состояла исключительно из мужчин: в нее входили Гайс и три уголовника из его окружения. То есть никто и не собирался разделять компании, образовавшиеся в плену – по крайней мере, небольшие, – а уж про пары Мердок давно и торжественно объявил, что те не расстанутся до самой смерти.

Еще двух человек отобрали из «бригады подскока». Ими оказалась парочка влюбленных: Грэг Доминго и Бетти Курочка. Охранники вошли в камеру, когда все уже готовились ко сну, и скомандовали:

– Бетти и Грэг, прощайтесь с друзьями. Возможно, что надолго, если шеф вам не разрешит поболтать по краберу. Берите свои личные вещи – и на выход. Транспорт будет через несколько часов, а вам еще придется досняться в нескольких сценах. Поторопись!

Работать по ночам пленникам было не привыкать, особенно бывшему крестьянскому парню. Но сейчас Грэг как-то загрустил и, по очереди прощаясь с товарищами, чуть не хныкал:

– Обещайте, что обязательно нас разыщете в этом чертовом Серпантине! Как жаль, что вы остаетесь, лучше бы мы были последними…

– Не переживай, дружище!

– Обязательно найдем!

– Бодрись и береги нашу Курочку!

– И не вешай носа, все будет солнечно и красиво!

В общем, хотя друзья и поддержали молодую пару самыми добрыми и оптимистическими напутствиями, при расставании Бетти расплакалась. Когда дверь камеры закрылась, все приуныли, показалось, что в помещении стало пусто и неуютно. Лишь Розен попытался шутить:

– Они быстрее нас освоятся на месте и первыми заработают на крабер. Чувствую!

– Неприспособленные они слишком, – возразила Ларта.

– За Грэга не переживайте, – вступился за друга Освальд. – Он скоро станет лучшим старателем. И Бетти в обиду не даст.

– Первые дни будут самыми тяжелыми… – начал было Крил, но Матеус, предвидя очередную дискуссию, резонно предложил:

– Давайте спать, силенки нам на завтра ох как пригодятся.

Когда все уже улеглись, в коридоре послышались приглушенные крики и тихая возня. Однако как ни напрягали слух обитатели камеры, ничего конкретного разобрать так и не удалось.

Утром оказалось, что астероид покинула еще одна большая группа гаибсов. Остались лишь некоторые операторы, помощники режиссера, пара стилистов и костюмеров и пять артистов во главе с Рутом Галичано. Само собой, никуда не делись Мердок с Кацки. А вот Горбатый при себе оставил лишь двух помощников – самых лютых, злых и неразговорчивых. Во время завтрака старший охранник нацепил на свою щетинистую рожу оскал, обозначающий добродушную улыбку:

– Скоро и я отсюда спрыгну. Надоел этот астероид хуже дерьма. Последних из вас вообще пилоты сами забирать будут. Но! Не вздумайте в последние дни какую-нибудь пакость устроить – мне только взысканий в послужном списке не хватало! Сразу дубинка по вашим ребрам прогуляется! Хоть вам самим нет смысла буянить и шефы в вас верят, но… Знаю я вас, червяков драных!

После его ухода в зале повисло некоторое напряжение, хотя большинство пленников прятали удовлетворенные улыбки, а один молодой парень не выдержал и озвучил общее мнение:

– Да пошел ты!

Этот день оказался на удивление спокойным – сказывалось отсутствие технического и вспомогательного персонала. Актеров снимали в разных сценах, порой даже в тех, которые давно были утверждены и приняты Мердоком окончательно. Видимо, главреж просматривал результаты повторно и, как человек искусства, находил к чему придраться – пусть даже к плодам собственного труда.

На многих свалилась чуть ли не полная свобода. Гулять, правда, уже было особо негде, так как после бомбардировки два ангара так до сих пор не отремонтировали и не наполнили атмосферой, и там царил космический холод. Впрочем, для завершения съемок в тех территориях и не нуждались.

Не воспользоваться предоставленной возможностью было бы грех, и Матеус с Гиланой «просочились» на нижние уровни. Сделали они это раздельно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Просто предупредили товарищей, заодно напомнив о важности предполагаемого прилета рембазы, которую уже все заждались. Судя по подслушанным разговорам, у ремонтников в пути случилось непредвиденное отклонение от курса, зато теперь их ждали с минуты на минуту.

На третьем уровне все было нетронуто, как и прежде, – метеоритная атака сюда, кажется, не добралась. Однако, обежав все интересные места и направившись к арсеналу, парочка с ужасом обнаружила, что пробраться к нему невозможно: он находился под разрушенным куполом третьего ангара.

Матеус со злостью пнул автоматическую перемычку, отделяющую их ангар от разгерметизированных помещений:

– Вот неудача!

На что Гилана спокойно посоветовала:

– Ведь есть скафандры в комнате управления. Пойдем за ними?

– Прости, конечно! И как сам не додумался?

Под защитой скафандров они нашли шлюзовой отсек между вертикальными районами и пробрались к замаскированному входу в арсенал. Там Николай опять не сдержался и выплеснул поток совсем уж нецензурных ругательств. Было от чего: скала, прикрывающая замаскированный вход, просела и сошла со своих направляющих окончательно и бесповоротно. Конечно, добраться до оружия было можно, но только очень шумным способом.

– Да-а, – загрустила и Гилана. – Ни резаками, ни взрывом мы воспользоваться не сможем. Что же теперь делать?

– Надеяться, что оружие нам совершенно не понадобится, – стиснув зубы, выдавил из себя Матеус – Возвращаемся!

– Постой, давай попробуем подойти со стороны четвертого ангара.

– Какой смысл?

– Вдруг там тоже так все раскурочило, что стена или перекрытие лопнуло. А? Может быть такое? Вот мы и пролезем за оружием.

Николай покаянно уткнулся стеклом лицевой защиты в плечо своей возлюбленной:

– Я тупею не по дням, а по часам. Конечно, давай попробуем!

Однако и с другой стороны они не обнаружили прохода к вожделенному оружию. Продвигаясь обратно, Николай сетовал на свою непредусмотрительность:

– Что мне стоило запрятать несколько управляемых тарелей, груженных самым необходимым? Хотя бы в тех отверстиях под потолком! Ведь мог сообразить при прошлой проверке…

– Так ведь времени не было…

– Или вон там, где бывшие холодильные камеры. Туда ведь… – Николай запнулся на полуслове и замер. Затем спросил в сомнении: – Мне кажется, створки этих центральных дверей всегда были открыты?

– Правильно, – напряглась Гилана, – и мне так помнится. Значит, кто-то здесь был и закрыл их?

– Зачем? Прятал оружие для нас?

– Вряд ли. Но нужно посмотреть.

Морозильные камеры представляли собой длинные вереницы узких комнат с пустующими прочными стеллажами. Конец анфилады терялся в полном мраке, и женщина предложила:

– Пойдем отсюда. Видимо, это ремонтные роботы прикрыли створки.

Но Матеус с непонятной даже ему самому настойчивостью возразил:

– Нет, пройду до конца.

И пошел, освещая своим нашлемным фонарем потускневшие стены из металла и пустые стеллажи. Гилана Баракси осталась на месте, посматривая то в открытые двери, то вслед бывшему лейтенанту. Наконец пятно света остановилось и некоторое время подрагивало на одном месте. А затем в наушниках наемной убийцы раздался сухой и совершенно чужой из-за внезапной хрипоты голос:

– Иди сюда…

И столько в этом голосе было горя, страдания и безысходности, что у Гиланы озноб пробежал по всему телу, а коленки предательски задрожали, не выдерживая вес ставшего вдруг слишком тяжелым тела. На подгибающихся ногах женщина проследовала в конец анфилады помещений и включила свой фонарь. А после команды «Снимай!» – чисто автоматически нащупала мочку уха сквозь тонкую ткань комбинезона. «Птичка» заработала в режиме записи, снимая страшные следы преступления.

Глава пятнадцатая

Вперемешку, грудой лежали окровавленные, окоченевшие от космического холода человеческие тела. Некоторые были изуродованы до невозможности, но одно из них узнавалось сразу. Николай Матеус и Гилана Баракси стояли, с ужасом вглядываясь в белое как мел лицо Бетти Курочки. Во лбу зияла огромная дыра от пули, а в остекленевших глазах застыло непонимание и жуткий, нечеловеческий страх.

Второй труп, весь истерзанный разрывными пулями, удалось опознать по малоприметной татуировке на запястье – заботливо выколотая кирка, забрызганная настоящей, еще недавно горячей кровью. Мечта доброго и наивного крестьянина стать старателем оборвалась на безымянном космическом астероиде. И эта огромная, сильная рука с маленькой наколкой не смогла уберечь ни жизнь своего хозяина, ни жизнь его горячо любимой Бетти Курочки.

Четыре остальных мужских трупа опознали, вспомнив конечные эпизоды последних сцен фильма, тем более что один из них был разрезан циркулярной пилой на две половины. Бывшего графа Гайса трудно было узнать по нескольким черным прядям, оставшимся на висках – весь остальной скальп был сорван вместе с кожей лица. О том, что это именно он, догадались только по той роли, которая досталась «славному малому», своей небритостью так похожему на истинных гаибсов. Самый главный преступник Цейлеранской империи все-таки не смог избежать расплаты за свои ужасные злодеяния, но такая казнь и такое возмездие совершенно не вписывались в мировое понятие «справедливого наказания».

Тела остальных уголовников были растерзаны, раздавлены, расстреляны, порублены и расчленены в соответствии с доставшимися им ролями. Последний ночной дубль действительно стал для них последним в жизни.

Матеус видел много смертей. Слишком много даже для его воинской биографии. Но и ему понадобилась уйма времени, чтобы очнуться, подхватить окаменевшую Гилану под руки и броситься с ней к выходу из морозильных камер, приговаривая на ходу:

– Ради святых электронов! Лишь бы нас здесь не застали!

Эти восклицания привели женщину в чувство, она вырвалась и тут же перешла на бег. Шлюзовой камеры они достигли, запыхавшись и плохо соображая. Даже не стали возвращать комбинезоны в комнату управления, спрятали их в первом удобном месте и тут же поспешили на самый верхний уровень. И как раз вовремя: их отсутствием уже стали интересоваться. Пришлось сразу же выходить на съемочную площадку и в сотый раз разыгрывать из себя сексуально озабоченных идиотов. Молясь про себя только об одном: чтобы не начали снимать заключительную сцену гибели второстепенных героев фильма. По сценарию они погибали при справедливом и вполне обоснованном сожжении базы агрессоров непобедимым Рутом. Их голые тела, переплетенные в извращенном сексе, якобы охватывала ворвавшаяся в спальню горящая волна разлитого топлива. Сегодня до нее не дошло, но в предыдущие дни эту сцену пару раз уже снимали. Готовили, так сказать, предварительный материал для покадрового монтажа. Теперь становились понятны длительные и скрупулезные ухищрения киношников. Масса рабочих кадров завершалась уникальнейшим штрихом: гибелью ненавистных «червяков» прямо в кадре. Прямо на подмостках кровавого киноискусства. Прямо перед глазами миллионов зрителей, которые будут смаковать истинную натуральность невиданного доселе мастерства.

Воистину Мердок и его приспешники преступили все писаные и неписаные законы творчества, самим своим существованием извратив сущность великого кинематографа.

Пока же бывший лейтенант пребывал в умственном коллапсе и никак не мог сообразить: что делать дальше. Естественно, если бы их попросили раздеться и прорепетировать финальную сцену, они бы тут же, не сговариваясь, бросились убивать всех гаибсов подряд.

Но как предупредить товарищей? Как организовать единое сопротивление? Успеют ли они дать яростный отпор? Остальные вопросы смешивались в сознании в неразделимый клубок: выйдет ли на связь капитан Мензари? Что предпримет по данным фактам Кардон Савеш? Как добраться до оружия? Хватит ли для всех людей скафандров на самый крайний случай? Как донести в остальной мир всю правду о творимом здесь произволе? Поддержат ли их бунт приспешники уже покойного Гайса? Что будет делать Метакса?

Как бы там ни было, но заторможенных и сонных с виду актеров вытурили на перерыв с угрозой снимать их в наказание последними, что в итоге означало: в Серпантин они попадут на плохие и никудышные участки, оставшиеся напоследок.

В полутемном коридоре Гилана пробормотала:

– Видимо, нас действительно будут жечь последними.

– Конечно, – с трудом сглотнул Матеус, – ведь для этого придется уничтожить несколько помещений и сотню передающих камер. Они каждое наше движение обязаны зафиксировать.

Первым они встретили Освальда. Тот, как ни странно, тоже их спешно разыскивал. Чуть не заикаясь от возбуждения, он выпалил:

– Совершила посадку рембаза Элитных Сил. За куполом третьего ангара. Почти всю видно. Ну, я вам скажу, и махина! Слышали, как все дрожало?

– Ах вот оно что. Да, слышали. Но сейчас, – Матеус заговорил быстро и решительно, – наша задача приготовиться к самому решительному сражению. Всем ждать моей команды и сразу после нее убивать всех гаибсов. В первую очередь охрану, Мердока и Кацки…

– И Рута! – с ненавистью добавила Гилана. Она прекрасно помнила, что в одном из эпизодов снайпершу, которую играла Бетти, из пистолета в упор застрелил гиббонообразный Рут. И теперь догадалась, что именно пообещал главреж самому гнилому «великому» артисту: право лично лишить жизни ненавистных «червяков».

– И Рута, – согласился с ней Николай. – Постараемся захватить рембазу и вырваться на ней в космос.

Освальд в недоумении округлил глаза:

– Так ведь все нормально! И наши друзья скоро дадут о себе весточку…

– Не дадут, они мертвы! – резко прервал его Матеус. И кратко, без подробностей пересказал то, что они увидели в заброшенных холодильниках. – Вот как нас используют! Именно поэтому зачинщики этого преступления убрали с астероида всех, кто мог сразу же поднять крик в нашу защиту. Охранников оставили самых кровожадных, помощников – самых жестких, а про главного артиста и говорить не стоит, редкостная мразь! Но и опасная. Его надо уничтожить без малейшего колебания вместе с его покровителями. Донеси эту мысль до наших товарищей: артистов в завершающей сцене убивают натурально. И поспеши! А мы понаблюдаем за технарями из Элитных Сил, сидя в ребре жесткости.

Оставив враз посеревшего Освальда в коридоре, парочка бегом отправилась на место соединения двух ангаров. Там как раз находилось удобнейшее для наблюдения место – огромное ребро жесткости из стойких металлических сплавов. Именно в его полости, между уголков и растяжек, они и затихли, пристально всматриваясь через прозрачное покрытие ангара в матово поблескивающую махину.

Успели вовремя. На борту как раз закончили послепосадочную проверку всего оборудования, и технари приступили к выполнению задания. Матеус ожидал, что на первом вездеходе поедут гаибсы, чтобы лично осмотреть поле деятельности, потом пойдет техника, потом загоношатся настройщики, и под этот шум и интенсивное движение можно будет ворваться на борт и совершить задуманный прорыв в космос.

Но действительность сразу и грубо исковеркала все его ожидания. А может, он слишком понадеялся на предвзятое мнение о технарях, будто они туповаты, медлительны и недальновидны. На самом деле гаибсы и не подумали покидать свою крепость-мастерскую. Вместо них сразу в трех направлениях потянулись ручейки роботов-наладчиков, а на грузовых летающих платформах деловито и без промедления стали подавать запасные части, комплектующие и оружие. Похоже, на рембазе давно знали, что, куда и сколько надо отправить, и не затрудняли себя проблемой осмотра поврежденных батарей.

– Вот так! – Горечь восклицания давала понять, что надеяться на захват рембазы пленникам совершенно бессмысленно. – Наверняка они отказались и с артистами гульнуть…

– В сложившейся обстановке, – стала рассуждать Гила-на, – вряд ли от Кацки последовало такое приглашение. Лишние свидетели ему не нужны. Они намерены спрятать все концы своих преступлений…

– Ладно, понаблюдаем еще для успокоения совести…..

– Как скажешь. Но мне не дает покоя счастливый отъезд первых двух пар. Неужели их действительно отпустили на свободу?

– Да никогда! – Матеус постучал себя указательным пальцем по лбу. – Вспомни: ты ведь сама обратила внимание, что те четверо полные дубы в навигации. Значит, они могут быть где угодно. Вплоть до обратной стороны нашего астероида. А как те две пары погибают?

– На них падает огромная металлическая балка, которую невероятным усилием сталкивает легендарный герой, захватывая при этом свое первое трофейное оружие.

– Вот именно. А уж приготовить балку и поставить под ней артистов якобы для повторного дубля даже на «их» астероиде – сущий пустяк. Те сами с радостью согласятся. Так что вряд ли и те четверо еще живы.

– Скорей всего… – задумчиво протянула Гилана и взмахнула рукой: – Вон смотри, с другой стороны борта. Там дверца открылась…

– О! Значит, гости все-таки решили прогуляться?

– Но почему так тайно? Смотри, чуть ли не ползком!

– Хм… Похоже, они не хотят, чтобы их даже с собственного корабля заметили… Фу ты, да они прямо в трещину купола спрыгнули! Странно… Что они там могут искать?

У обоих сразу мелькнул ответ: тайную комнату. Не тратя и секунды на лишние слова, парочка сорвалась с места и понеслась в тот зал на третьем уровне, откуда можно было подняться в тайную комнату управления. Только успели как следует скрыться среди нагромождения хлама, как на уровне показались две скользящие тени.

– Ох, не нравятся они мне, – шепотом признался Николай. – Так и стелются по палубе. Вряд ли это технари, вряд ли…

А когда тайные визитеры остановились точно под опускаемой платформой-лифтом и стали манипулировать с прибором вызова, рассеялись последние сомнения: эти типы здесь неспроста.

– Надо их валить! – решительно сказала Гилана. – Пока они с откинутыми забралами шлемов.

– Обязательно. Сюрикены у тебя с собой?

– Да, но надо, чтобы они повернулись ко мне лицами.

– Хорошо, я их отвлеку.

В следующий момент Матеус скользнул в темноту и поднялся в полный рост уже метрах в десяти правее, нарочито громко и удивленно восклицая:

– А вы что здесь делаете?! Мы вас везде ищем…

Оба гостя стремительно обернулись, держа в руках непонятные трубочки. Но последнее утверждение сбило их с толку: они стали оглядываться в поисках других личностей, которые их якобы упорно ищут. И тут же беззвучно завалились на спину со звездочками в глазницах – прямо на опустившуюся к тому времени платформу.

Гилана оказалась возле них первой и вырвала из коченеющих рук странные предметы, в душе надеясь, что это так нужное им оружие. Что и подтвердил восхищенный возглас Николая:

– Вот это да! Мы о таких парализаторах только фильмы смотрели! Небывалое подспорье для любого агента, шпиона и диверсанта. Но…

– Что не так?

– Настроено на код ДНК только своего владельца. В других руках – бесполезная болванка…

– Жаль… Но что с трупами будем делать? Да и кто они?

– Поднимем наверх, обыщем при свете.

В тайной комнате управления оба трупа были тщательно обысканы и раздеты догола, однако ничего нового узнать не удалось. Пленники пришли к единственному заключению: этих гаибсов кто-то послал с заданием заложить в подземном городе дистанционный пульт, управляющий запуском страшного оружия. Видимо, здесь существовал некий передатчик, показавший где-то на далеком приборе: устройство с панели снято Возможная причина – в недавней метеоритной бомбардировке. Значит, летящую сюда рембазу остановили, сунули к ним двух своих секретных агентов, и те сразу по прибытии поспешили тайно покинуть борт для выполнения задания.

Это могло сыграть на руку пленникам, поскольку давало надежду, что остальные технари в ближайшие часы не спохватятся и не станут разыскивать новичков, а то и вообще покинут астероид, не заглядывая к ним в каюту.

– Что ж, будем на это рассчитывать, – констатировал бывший лейтенант. – Но если пошлем сюда Крила, не забыть бы предупредить о новых жмуриках. Забираем их суперскафандры и еще десяток здешних прихватим, перепрячем ближе к поверхности. Мало ли что…

Когда они вернулись на прежнее место наблюдения, по всему пустому пространству ребра жесткости истово и озабоченно ползали Розен и Ларта. Стрелочница первой заметила парочку и набросилась на них с упреками:

– Где вы прячетесь?! Тут нам Освальд такого наговорил…

Тон Матеуса был непререкаем:

– Все верно! Готовьтесь как можно дороже продать свою жизнь. И ждите моих сигналов. Сейчас вы остаетесь на этом месте наблюдения и не спускаете глаз с рембазы. О любом заметном оживлении или выходе гаибсов за борт корабля немедленно докладывайте мне. Главное – постарайтесь донести до меня информацию как можно скорей. Мы первым делом разыщем Крила, потом отправимся в столовую побеседовать с коллегами, которые свободны от съемок. Еще раз напоминаю, по команде «штурм» – убивать любых гаибсов, не щадя своей жизни. Понятно?

– Да, – ответил Розен за обоих и хотел было пошутить, криво улыбаясь. Но так ничего и не сказал, лишь огорченно махнул рукой и принялся выбирать удобную позицию для наблюдения за рембазой.

Крила нашли, когда он внимательно выслушивал что-то говорившего ему Освальда. Видимо, механик успел подробно растолковать электронщику сложившуюся ситуацию, и тот при встрече лишь вопросительно взглянул на бывшего лейтенанта, внешне не показывая никаких эмоций и не проронив ни слова. Однако было заметно, что от напряжения скулы его словно окаменели.

Оставив Гилану на пересечении широких коридоров в качестве наблюдателя и отыскав самое труднодоступное для прослушивания место, Матеус стал инструктировать товарищей:

– Ребята, на вас возлагаю задачу по обезвреживанию Кацки и Мердока. Учтите, они ни в коем случае не должны успеть позвать на помощь военных, наверняка у них есть и коммуникаторы, и краберы. Делайте что хотите, но постоянно держите их в поле видимости. Освальд, ты тяжелее и сильнее, вали главрежа. Но учитывай: тот здоров как бык. Пользуйся внезапностью, иначе ты с ним не совладаешь.

– Да я ему голыми руками башку откручу! – мрачно пообещал механик. – Но если что, у меня и спица пластиковая имеется. Особой прочности, заостренная. Вот еще одна. Кому дать?

– Это ты хорошо запасся. – Николай с уважением осмотрел импровизированное оружие и протянул его электронщику: – Бери, Крил. Я и без спиц постараюсь не оплошать. Справитесь? Старайтесь вонзать в шею сбоку или в гортань снизу.

– Справимся! – В голосе Крила слышался холод космической бездны. – За Грэга и Курочку я им…

Трое мужчин скорбно склонили голову, секундой молчания поминая убитых товарищей. Но предаваться унынию было некогда, на кону стояли их собственные жизни, и каждый поспешил в выбранном направлении.

Еще издали Матеус заметил, что Гилана вся напряжена, а глаза ее ярко сверкают.

– Мензари!.. – сообщила она приятную и обнадеживающую новость, поглаживая при этом явно нагревшийся кулон связи.

Опять заговорщикам пришлось срочно отыскивать самое укромное местечко и только там, задыхаясь под холстами для декораций, начинать переговоры. Перед пленниками стояла сложнейшая дилемма: как повести разговор? Можно ли продолжать доверять дружественным гаибсам? Сразу ли рассказать обо всех ужасах, происшедших на астероиде, или вначале выслушать новости с яхты «Цветок»?

Скорей всего, Мензари предполагал некоторые сомнения и колебания со стороны «бригады подскока», так как сразу же начал быстро и сжато докладывать о событиях в большом мире и на орбите:

– Начну с самого приятного: вы невероятно богаты. Баша организация теперь тоже не из бедных. Вся наша армия сейчас находится вокруг планеты Вторая в созвездии Пассия Шестнадцать. Им помогают самые лучшие профессионалы-наемники. Добыча уже идет немыслимыми объемами. Мы со Станиславом прибыли за вами…

– Что-то его не слышно, – успела вставить Гилана. На что гаибс хихикнул:

– Наш Городо от переживания такой огромный кусок мяса грызет…

– Чего и вам желаю, – раздался немного виноватый голос Станислава.

– А что за переживания? – полушепотом спросил Николай.

– Да эти ублюдки на орбите нам посадку не разрешают! – Великий промышленник даже не пытался сдержать свой гнев и возмущение. – Представляешь, до чего дошли! Вы ведь там?

– В смысле?

– Ну на астероиде?

– Конечно.

– А эти вояки утверждают, что все сцены спешно сняли и актеров развезли по местам обитания. Пленников, само собой, в Кометный Серпантин.

– Ладно, не горячись. – Похоже, Мензари чуть ли не силой оттолкнул возмущенного Городо от микрофона и продолжил более спокойно: – Естественно, я веду с ними переговоры и ругаюсь. Но они утверждают, что на астероиде возникла экстремально-аварийная ситуация и им дан строжайший указ никого не пускать на поверхность. Теперь, когда вы подтвердили свое прежнее местонахождение, будем действовать по-другому.

– Как именно?

– Не знаю еще. Может, совершим аварийную посадку?

– Да тут такая гигантская рембаза на грунте торчит! Она вас еще при посадке тягачами облепит и в Лунманский прыжок швырнет.

– Да, мы видели эту махину. Говорят, батареи чинит?

– Еще как чинит! – начала Гилана, но Матеус сжал ее локоть и спросил:

– А что еще нового?

– Пожалуй, ничего важного. Разве что буквально пару минут назад мне звонили на крабер из вашей имперской прокуратуры. Этот номер они обнаружили в тайной записке своего погибшего следователя. Он там еще приписал: «Неизвестный информатор о Никузи». Оказывается, этот следователь все-таки докопался до вашего главного мафиози, но тот в последний момент умудрился вырваться из тисков и уничтожить чуть ли не целую армию захвата ядерным мини-взрывом. Скорей всего, и сам при этом погиб, как посчитали вначале. Но по некоторым косвенным данным, следы продолжающейся деятельности Гарварда Никузи вновь обнаружились в последние дни. Вернее, прошел слух, что он пообещал десять миллионов галактов тому, кто отыщет и доставит к нему знаменитую Метаксу. Причем добавляют, что можно и поторговаться. Вот прокуратура и ищет малейшие лазейки, как это дело раскрыть. Тем более что на кону стоит престиж всей Цейлеранской империи. Службы безопасности и сыска понесли невиданные потери…

– Кошмар! – в унисон с Гиланой воскликнул Николай. – Видимо, эта сволочь спаслась, сопоставила имеющиеся на него улики и догадалась, кто его предал. Метакса такому вниманию явно не обрадуется…

– Сожалею, – вздохнул в микрофон гаибс – Меня чуть ли не слезно просили переговорить с информатором. Обещали заплатить не меньше, чем Никузи.

– Вот оно что в мире делается… А у нас и того похлеще! Может, и не в таких масштабах, но Мердок с Кацки организовали не менее мерзопакостное преступление…

– Не томи, рассказывай! – воскликнул Мензари. А Станислав с зубовным скрежетом добавил:

– Кто из наших погиб?!

Минут пять Матеус обрисовывал сложившуюся обстановку, не упуская ничего из происшедшего. В том числе рассказал и о странных визитерах в тайную комнату управления, в завершение пожаловавшись:

– И арсенал, ко всему, заблокирован полностью! Чтоб эту бомбардировку ржавчина загрызла!

Не думая ни секунды, капитан «Цветка» с готовностью сообщил:

– В помещении номер восемь находится малый арсенал. При осмотре я сказал Крилу, что там пусто.

– Почему? – Этот вопрос прозвучал с обидой не только с астероида, но и от расположившегося в каюте корабля Станислава.

«Почему», «почему»! – разозлился Мензари. – Откуда я знал, что так обернется? А тогда подумал, что оружия и так слишком много. Ведь не игрушки…

– Значит, считаешь, что игры закончились? – жестко спросила Гилана.

– Да!

– И не жалко будет своих?.. – поспешил уточнить Матеус.

Но Мензари не дал ему договорить:

– Они такие же «мои», как и «твои»! Уничтожать подобных гадов надо без жалости и разбора! Невзирая на расовые различия. В любой точке Галактики.

– Спасибо, что дал добро.

– Ты еще сомневался?! Ну погоди!

Некоторое время переговаривающиеся стороны молчали, слышалось лишь обиженное и гневное сопение. Затем Станислав Городо с нажимом спросил у гаибса:

– Так чем мы им поможем?

– Постараюсь совершить посадку.

– Ни в коем случае! – Матеус перешел на командирский юн. – Не вздумай с ними спорить и уходи подальше в открытый космос. Мы справимся тут сами. В крайнем случае выпустим наших маленьких друзей «кабри» и «ладри».

– А если они и вас… скушают?

– Значит, не повезло. Но Гилана все равно выйдет на связь из бункера. Женщин отправим туда немедленно для расконсервации и подготовки к нашему приходу.

– Больше ничего?! – гневно зашипела Гилана, пребольно тыча локтем в ребра Николая. – Да я в бою не меньше тебя стою, а то и больше!

– Приказы не обсуждаются!

– Особенно теми, кого они не касаются!

– Ребята, – прервал их пререкания Станислав. – Каквы планируете действовать? Ведь несколько кораблей эскадры все-таки здесь, да и рембаза на грунте.

– Да, она пока наибольшая проблема. Пока начнем устранять охрану и тех, кто может связаться с орбитой. Потом посмотрим по ходу дела.

– Слабовато, неконкретно, без гарантий, – перечислил Мензари. – Да и артисты все могут вооружиться и обезвредить вас. Не забывайте, пострелять они и умеют, и любят.

– Есть лучшие предложения? – раздраженно рявкнул Матеус.

– Пока нет. Ко всему прочему, на нас давят просто неимоверно, – признался Мензари. – Эсехон вовсю ругается с операторами. И… постойте, кажется, нет худа без добра! Рембаза завершила все работы на астероиде и сейчас будет взлетать! Угрожают, если мы не уберемся сами, погрузит «Цветок» в свой трюм.

– Отлично! И сами уходят, и двоих технарей не ищут! Значит, действительно новенькие не числятся в боевом расписании. – Тон Николая стал просительным: – Уходите как можно дальше и не приближайтесь без нашего сигнала. В крайнем случае через трое суток проверьте, что здесь осталось. Не раньше. А мы обязательно постараемся дать о себе весточку. Все! До встречи! Конец связи.

Говорить действительно пока было не о чем, да и обстановка не позволяла «Цветку» задерживаться на орбите. А оставшимся на астероиде пора было самим начинать боевые действия, для начала попробовав найти еще нескольких союзников. Поэтому Матеус со своей возлюбленной, выбравшись из пыльного угла, поспешили в столовую.

Там царила веселая, совершенно не соответствующая сложившимся обстоятельствам обстановка. Большинство пленников в ожидании ужина громко переговаривались, переходили с места на место, обменивались сувенирами и памятными вещами. Настроение было предпраздничное, мажорное, другими словами – чемоданное.

Пожалуй, только Метакса, сидевшая в окружении ближайших сподвижников покойного Гайса, выглядела грустной и печальной. Никого из друзей в зале не было, и Гилана, по предварительной договоренности с Матеусом, сразу отделилась от него и оказалась рядом с чемпионкой по борьбе без правил.

– Чего, подруга, так грустишь? – обратилась она к Метаксе самым развязным тоном.

– Да она от зависти тужится! – ответил раскрасневшийся от веселья Соляк.

– С чего бы это?

– Да как вчера графа увели на свободу, так она и печалится.

Метакса скривила лицо в пренебрежительной улыбке:

– Что-то твой граф не слишком-то на свободу и стремился. А как вывели из камеры, еще долго у главрежа выспрашивал, куда да зачем.

– Да, он мужик основательный.

– Угу. Зачем же орать начал потом в коридоре?

Гилана тоже припомнила:

– И мы слышали возню и крики. Чего он кричал?

– Да вот и мне его крики не понравились. Все о левом ухе кричал. Вроде…

В разговор, поглаживая дергающуюся щеку, вмешался Сакус. При этом он смотрел на наемную убийцу с плохо скрываемой ненавистью:

– А чего это ты без солдатика? Мы ведь и обидеть можем ненароком.

Гилана ощерилась злобной улыбкой:

– Что, давно кровью не харкал, обиженный ты наш?! Или ребра дышать мешают?

Мерка, еще один детоубийца, решил поддать жару в затевающуюся свару:

– Ну Сакус – настоящий задохлик и слабак. А вот с Метаксой тебе явно не справиться! На глайдере тебе просто повезло, чемпионка не ожидала от тебя предательства.

Соляк развеселился еще больше и, брызгая слюной, с энтузиазмом предложил:

– Ух ты! А ведь это идея! Давайте организуем бой между вами? Все по-честному: ринг, судья, ставки. И гаибсы против не будут, обязательно захотят на такое зрелище полюбоваться.

Метакса по-бычьи склонила голову вперед и хотела что-то сказать, но наемная убийца ее опередила:

– А что, подруга, может, и правда сразимся? Разгоним застоявшуюся кровь?

– Ты серьезно?

– Вполне.

За столом поднялся свист и топот обрадованных уголовников. Но Гилана тут же охладила их пыл:

– Предлагаю подробно оговорить все условия поединка, только не при этих озабоченных парнях. Согласна?

– Действительно озабоченные! Да и надоели мне их мордяки хуже неволи! – Чемпионка грузно встала, оттолкнула хохочущего Соляка и отправилась в дальний пустующий угол столовой. Видимо, она сразу догадалась, что некий поединок – лишь повод для интимного разговора. И начала она его с очень важного вопроса: – Что-то мне припомнился один сериал про знаменитого мафиози Кукузи. – Чемпионка преднамеренно изменила фамилию своего главного врага, вполне резонно предполагая, что их здесь могут подслушать. – Жаль, не удалось досмотреть последние серии. Ты случайно не видела?

– Как же, смотрела. Там он в последних частях сумел избежать ареста и при этом многих следователей погубил. А потом еще и высчитал, кто обо всех его зверствах рассказал. Вроде и погиб сам, но ту свидетельницу стал искать весь бандитский мир. Правда, самую последнюю серию мне тоже не удалось увидеть, но, скорей всего, того Кукузи разыщут и воздадут ему по заслугам.

Как и предвидел Матеус, такие новости из империи Метаксу совершенно не обрадовали. Более того, от переживания, страха и напряжения ее огромное лицо превратилось в ужасную маску. Пришлось Гилане срочно переводить разговор на другие темы, чтобы дать своей собеседнице время прийти в себя. Наконец та тяжело вздохнула и призналась:

– Никуда я от него не денусь… Всю жизнь он мне испортил…

– Полная ерунда. – Гилана постаралась непринужденно хихикнуть. – Тот сериал и смотреть не стоило. Вот я видела одну вещь, действительно в дрожь бросает. Там такое показывали, что ты от страха описалась бы.

Такое утверждение действительно заставило Метаксу удивленно захлопать ресницами и сконцентрироваться на беседе:

– Ну ты и врешь!

– Нисколько! Правда, там сплошные эротические сцены. Вот одна из них.

Наемная убийца с глупой улыбкой склонилась к покалеченному боями уху собеседницы и, хихикая, что-то зашептала – так, по крайней мере, казалось всем остальным. Только эффект от услышанного был прямо противоположным фривольным смешкам рассказчицы: лицо Метаксы стало быстро краснеть, а глаза налились опасным бешенством. Пришлось шепотом спешно предупредить:

– На тебя уже все уставились! Ты можешь спровоцировать начало бунта прямо сейчас! – Затем, отстранившись, Гилана вновь продолжила громко и развязно: – Ха! Да ты, я вижу, из себя девственницу строишь?

Метакса с явным трудом взяла себя в руки, нервно сглотнула и попыталась улыбнуться:

– Что поделать! Круглосуточные тренировки, режим и правильное питание фактически вычеркнули из моей жизни сексуальные удовольствия. Тренер следил за моими нравственными устоями почище родных тетушек. Но… разве такое в порядочном фильме могут показывать?

Поверить в то, что актеров убивают в последнем дубле, было трудно. Но действительность могла оказаться гибельной и для всех остальных пленников. Надо было спешно направить действия такого важного и сильного союзника в нужное русло:

– Конечно, могут! Поэтому рекомендуется просматривать такие постельные сценки сразу с партнерами. Вот с кем бы ты хотела побаловаться ласками? Из твоих друзей, например?

Метакса все прекрасно поняла и сразу же отрицательно покачала головой:

– Вряд ли… Особенно Соляк мне кажется полным импотентом. Скорей он помешает ожидаемому удовольствию. Да и остальные за воздушный кукиш весь кайф испохабят. Только графа и слушались.

Из чего следовало, что посвящать Мерку, Сакуса, а особенно Соляка в планы освобождения категорически не следовало. Живущей рядом с ними чемпионке видней, чего от них ожидать.

– Хорошо! Давай тогда устроим поединок без всяких правил, и в секунданты ты себе выбираешь кого хочешь. Попробуем согласовать развлечение с гаибсами и устроим его завтра, в обеденный перерыв.

– А если они не разрешат…

– Тогда заменим бой соревнованием в армрестлинге. Сразу после ужина. Согласна?

Чемпионка встала, распрямила плечи и громко, с вызовом ответила:

– Посоревнуемся! Да так, что все взвоют от восторга!

В ее обещании было столько скрытого подтекста, что возникала опасность разоблачения. Однако, судя по довольному хохоту большинства уголовников, все восприняли интонации в голосе чемпионки как угрозу непосредственно Гилане. Женщины еще немного на потеху публике пофыркали друг на друга и разошлись в разные углы столовой.

За столом рядом с Матеусом уже сидели Ларта и Розен, принесшие известие, что рембаза благополучно убралась восвояси, так никого больше и не высадив на поверхность. Это давало пленникам солидные шансы, а главное – время для лучшей организации и координации совместных действий.

До самого ужина Николай и Гилана вели ничего не значащие для постороннего слуха разговоры. Первым делом следовало отыскать тех, кто после страшного известия о своей возможной участи сразу же станет действовать осознанно и решительно. Довольно сильно мешало то обстоятельство, что недавние смертники полностью настроились на предстоящую жизнь в Кометном Серпантине. В их души было трудно посеять семена подозрительности и настороженности. Вдохнув лживые обещания близкой свободы, некоторые, скорее всего, так и не смогут перестроиться и трезво мыслить в нужный, самый ответственный момент. Таких людей следовало выявить и отсеять сразу, чтобы потом не тратить на них драгоценные секунды.

К ужину в зале собрались все пленники без исключения. Освальда и Крила чуть не дубинками прогнали из монтажной комнаты, хотя те и ссылались на явное отсутствие аппетита и неуемное желание любоваться несколькими артистами во главе с Рутом Галичано. Однако им удалось выведать кое-какие новости:

– Спешно монтируются и просматриваются завершающие сцены.

– Мы слышали, что сегодня отправят в Серпантин еще шестерых счастливчиков из числа наших коллег.

– Связь с орбитой осуществляется в определенное время. И обязательно перед отбоем.

– По крайней мере, первый помощник напомнил Мер-доку, что он должен в конце суток «переговорить» с капитаном военного фрегата.

– И пассажирская яхта кинокомпании не смогла отыскать среди своих подопечных одного из актеров-гаибсов. Недоумевают: как он мог незаметно улизнуть в порту столицы сразу же после приземления?

Последняя новость весьма заинтересовала Матеуса. Быстро перебрав в уме все возможные варианты, он сразу вспомнил про обещание Паскуаля что-нибудь придумать. Неужели странный друг Метаксы додумался до того, что решил обмануть своих работодателей? Да еще где-то незаметно потеряться? И где именно? С него станется и на астероиде затаиться… Но где? И как?

Вслух Николай лишь с сожалением констатировал:

– Нельзя забывать про Паскуаля. А еще лучше твердо узнать, где он.

Кажется, Гилана рассуждала так же:

– Если он здесь, то сегодня обязательно встретится с Метаксой.

А вот Ларта придала их раздумьям совершенно другое направление:

– Если он еще жив…

Действительно, такой вариант нельзя было исключать, особенно если Паскуаль стал невольным свидетелей творящихся здесь преступлений. Вряд ли главные убийцы остановятся перед тем, что любопытный актер – их соплеменник и довольно известная личность в мире кино. Уберут без раздумий: слишком далеко зашла их игра в «живой» кинематограф.

Ужин подали сравнительно роскошный. То ли порции увеличились за счет убывших, то ли сытостью желудков хозяева астероида вознамерились притупить чувство опасности у пленников. Скорей всего, второе, поскольку под конец трапезы появился главный режиссер собственной персоной и стал мастерски заливать о своем удовлетворении ходом съемок. Причем делал это так кощунственно и цинично, что у тех, кто знал об истинном положении вещей, по лицам прокатывались волны судорожного отвращения, страха и ненависти. Только Метаксе, Матеусу и Гилане удалось полностью контролировать свою мимику и эмоции.

Наверняка Мердок и сам считался непревзойденным артистом:

– Что ж, господа, приятно сообщить, что намеченные нами сроки оказались вполне реальны. Работы почти окончены. Близится к концу наше совместное и весьма плодотворное сотрудничество. Хотя в подобное мне когда-то верилось с трудом: не ожидал я от вас таких талантов, самоотдачи и сообразительности. Да и вам, хоть кому-то из вас, приходило в голову, что придется сниматься в одной из самых великих киноэпопей современности?

Гаибс прошелся внимательным взглядом по лицам пленников, почти незаметно задержавшись на глазах Ларты, полных слез и тоски. Остальные подневольные актеры благодушно загудели, согласно закивали, некоторые даже заискивающе улыбались. То есть реакция была вполне ожидаемая, и главреж продолжил «заливать» дальше:

– Сейчас в монтажной проверяются последние снятые сцены – и, если не будет замечаний с моей стороны, очередные шесть человек отбудут в Кометный Серпантин ранним утром. Хоть и жаль расставаться, но уговор мы выполняем свято, и ваша дальнейшая судьба находится в ваших руках.

Со своего места поднял руку Мерка. Дождавшись благожелательного движения щетинистой челюсти, пособник бывшего графа выкрикнул вопрос:

– А когда мы поговорим с Гайсом?

Мердок и глазом не моргнул:

– Скорее всего, завтра, во время завтрака. Пилот обещал организовать связь в это время. А что, хочешь опять оказаться с ним в одной компании?

– Да зачем он мне нужен! – хохотнул Мерка. – Мы уже давно друг другу надоели. Кстати, вы грозились, что наши места обитания окажутся довольно далеко друг от друга…

– Естественно. Но как порой непредсказуемы пути человеческие, – стал философствовать нигилист от киноискусства. – Вполне возможно, что судьба опять сведет вас, совместив ваши тела и чаяния в холодном пространстве космоса.

Матеус с Гиланой незаметно переглянулись, подумав одно и то же: «Как же! Обязательно они встретятся в холодном пространстве… отслуживших свое морозильников. Уж ты расстараешься!»

В столовой тем временем появился Горбатый, протянул своему шефу небольшой листок бумаги и с невозмутимым видом встал у двери. Мердок пробежал глазами строчки, а затем радостно и довольно оскалился:

– Ну вот, в ближайший час я лично просмотрю смонтированный материал, но уже в эту минуту могу обрадовать очередных счастливчиков, которым вряд ли надо будет работать в фильме. Разве что огрехи какие примечу… Итак, кто у нас здесь?..

Под приветственные возгласы и шутливые комментарии главреж зачитал шесть имен. Но если находящиеся в этой шестерке Мерка и двое молодых уголовников выглядели вполне довольными, то Ларта, Розен и Освальд не выказали ожидаемой реакции. Более того, с трудом сдерживаемые слезы полились по щекам Ларты сплошным потоком. Это не осталось незамеченным: лохматые брови Дейка Мердока вопросительно взметнулись в сторону начальника охраны. Тот пожал плечами и уставился на Стрелочницу.

Первой немного разрядила обстановку Гилана. С неподдельной радостью она принялась тормошить подругу, восклицая:

– Ну вот, а ты боялась, что тебя последней отправят! Видишь, как все здорово получилось! А у тебя от счастья глаза на мокром месте.

Постарался замять ситуацию и Матеус. Он дружески погладил Ларту по спине и с завистью воскликнул.

– Везет же дурочкам!

При этом он пребольно ущипнул плачущую женщину за спину. Та вскинулась от боли и вскрикнула:

– Ты чего?! – чем тут же воспользовалась Гилана:

– Да это он от зависти обзывается! – Она наклонилась к уху подруги и зло зашептала: – Улыбайся! Улыбайся, черт тебя дери! – затем опять отстранилась и заговорщчески захихикала, давая понять, что прошептала нечто скабрезное.

Стрелочница нашла в себе силы собраться, улыбнуться и даже игриво моргнуть глазками:

– Все мужики одинаковы!

Мердок в раздумье несколько раз покачал головой и огласил:

– Расходитесь по камерам – и спать. Кто отъезжает, собрать вещи – и на выход.

Еще до этой фразы Гилана заметила условный сигнал Матеуса, и теперь в каждой ее руке было зажато по сюрикену. По всему выходило, что начинать сражение надо немедленно, пока два самых опасных врага находятся в пределах досягаемости. Существовал, конечно, большой риск, что за столовой пленников ведется постоянное наблюдение из другого места и, лишь только появятся первые трупы, дверь могут автоматически заблокировать и поднять общую тревогу. В этом случае придется дальше прорываться с боем, а перед тем успеть обязательно бросить стол в створку закрывающейся двери – что и готовился сделать Матеус, бочком отошедший от своих товарищей и сейчас будто невзначай облокотившийся на пластиковый стол. Оставалось лишь кивнуть напряженно ожидающей этого Гилане…

В хорошо вентилируемой атмосфере столовой стало попахивать грозовыми разрядами. Глаза Крила, Освальда и Розена были полны решимости и отваги.

Но в последний момент чуть приоткрытая дверь рывком отъехала в сторону – и в зал ввалился один из подручных Горбатого в полной боевой выкладке, только забрало лицевого щитка было полностью откинуто. Но слова из глубины скафандра вылетали четко и разборчиво:

– Вы себе и представить не можете, кого мы только что поймали!

Охранник обращался исключительно к своим шефам, поскольку бывших имперских граждан никогда и за живых существ не считал. В помещении воцарилась звенящая тишина. Мердок с Горбатым весьма озадачились таким вступлением. Они повернулись к вошедшему и даже приблизились, насколько могли. То есть момент для атаки все-таки оставался, и можно было рискнуть, но…

Бывший лейтенант уже вздохнул и готовился приподнять пластиковый стол, когда в коридоре послышался непонятный шум и топот нескольких пар ног. Было похоже, что кто-то за кем-то гонится или устроил на территории заброшенной военной базы игру в салочки. Пришлось выдохнуть, замереть и дожидаться последующего развития событий.

Глава шестнадцатая

Краем глаза Матеус наблюдал, как с другой стороны зала к центру, где сосредоточились гаибсы, медленно, словно медведь в прострации, приближается Метакса. В то же время он спиной чувствовал, что Гилана готова метнуть свое смертельное оружие, а остальные товарищи сразу придут на подмогу по первому его движению. Оставалось лишь выждать и посмотреть, кто это так торопится в столовую пленников.

Вооруженный и облаченный в скафандр охранник с некоторым недоумением повернулся назад, приподняв вверх раструб своего мощного парализатора.

В помещение влетел еще один гаибс, чуть не сорвав при этом дверь с направляющих. Лицо его было в свежих ссадинах и кровоподтеках, одежда на левом плече разорвана, кожа рассечена, а костяшки пальцев сбиты до костей. Видимо, ему пришлось с боем вырываться из рук своих тюремщиков. Но узнать его было все-таки нетрудно, к тому же Паскуаль обладал на диво приятным и красивым голосом. С первых же шагов он завопил:

– Спасайтесь! Вас всех хотят убить в последней съемке по-настоящему!

Заметив в центре зала своих соотечественников, он резко затормозил и стал сдвигаться в сторону. Однако из уст Дейка Мердока уже вылетела короткая команда:

– Убейте его!

Охранник на мгновение замешкался, даже успел бросить удивленный взгляд вправо, словно сомневаясь в правильности услышанной команды. Наверняка он не знал, что придется убивать еще и гаибсов. Зато его гориллоподобный шеф не медлил ни секунды. Причем он воспользовался не парализатором, требующим предварительной настройки мощности луча, а огнестрельным пистолетом, который мгновенно выхватил из подплечной кобуры. Два выстрела прозвучали с неожиданным грохотом, словно на съемочной площадке. Только теперь стреляли не холостыми, а боевыми патронами. Паскуаль попытался качнуть маятник, одновременно резко присев, и это дало определенные результаты: только одна пуля попала ему в район правого легкого. Вторая лишь разорвала одежду на другом, здоровом прежде плече.

Третий выстрел Горбатый сделать не успел: прямо в висок ему вонзилось острие сюрикена, успокоив стрелявшего навсегда.

Следующим пал замешкавшийся охранник. Пластмассовый стол хоть и не имел большой массы, но пущенный ножками кверху со стремительным вращением, как гигантская тарелка, он ударил свою жертву как раз посередине туловища, заколачивая в живот боевой парализатор. Охранника повело в падении назад, и уже там его голова налетела на кулак-кувалду Метаксы, которая в два прыжка оказалась в самом центре событий.

Главный режиссер оказался намного удачливее. А может, его спасла отменная реакция: видимо, он заметил летящий мимо него стол и машинально пригнулся. Это движение позволило избежать попадания второго сюрикена. Смерть в виде тяжелой пластмассы лишь срезала кусок кожи на голове Мердока. Тот взвыл от боли, словно раненый зверь, но продолжил кувыркаться к выходу, умудряясь при этом еще и вилять в стороны. Поэтому Гилана никак не могла рассчитать точку метания своего третьего сюрикена.

Тем временем топот в коридоре усилился, и в столовую ворвались еще три гаибса. Первый помощник режиссера весьма браво справлялся с древним стрелковым автоматом, используемым в съемках. Один из операторов воинственно размахивал дубинкой. А еще один актер вытягивал перед собой стрелковый пистолет – такой же, каким только что воспользовался теперь уже покойный Горбатый. Именно в глаз этого шустрого актера и влетел третий сюрикен, когда все трое замерли на мгновение от рева катящегося по полу главрежа:

– Общая тревога! Бунт! Убить пленников!

Ствол автомата задрался кверху и начал выплескивать свинцовый дождь. Скорей всего, помощник режиссера еще не был настроен убивать, когда бежал в столовую, а вот пугнуть пленников, дав очередь над их головами, ему очень хотелось – поэтому он не успел перестроиться на боевую обстановку и претворил свою задумку в жизнь. Именно этим можно было объяснить отсутствие хотя бы одного попадания в живые мишени, которые, справедливости ради надо отметить, синхронно и мастерски попадали на пол. В этой ситуации истинным героем показал себя балагур Розен. Он как стрела, пронесся несколько метров вперед и торпедировал головой в бок стреляющего помрежа. В следующее мгновение остальные пленники буквально разодрали автоматчика на куски.

Матеус сделал рывок с низкого старта, рассчитывая перехватить главного режиссера возле самой двери. Мердок тоже несся туда почти на четвереньках. Рана на голове ему в этом не мешала, разве что кровь уже изрядно заливала глаза. И не уйти бы в этот момент главному инициатору киношных преступлений от должной кары, если бы наперерез Николаю не бросился с дубинкой рассвирепевший от вида крови оператор. Все-таки габаритами и мощью тела гаибсы превосходили жителей Цейлеранской империи, поэтому полностью столкновения избежать не удалось и два тела покатились по полу, сшибая по пути столы и стулья. Этого момента Мердоку хватило, чтобы добраться до двери, вырваться из столовой и помчаться дальше по коридору с громкими криками:

– Тревога!!! Тревога!!! Пленники взбунтовались!

С озверевшим оператором удалось справиться еще до того, как подоспела помощь со стороны товарищей. Удар Гиланы ногой в висок гаибса ничего уже не решал – тот и так был мертв от тычка большим пальцем руки в шею противника. А вот благоприятный момент был упущен: крики и звуки выстрелов, видимо, сделали свое дело, а может, и из главной операторской рассмотрели события, творящиеся в столовой. Раздался рев сирены, и створка двери стала судорожно закрываться. Судорожно, потому что стальная пластина оставалась на месте: в проеме, упершись спиной в стену и ногами в дверь, словно скала возвышалась Метакса.

Первыми мимо самой сильной на астероиде женщины, лихорадочно собирая по пути все имеющееся оружие, проскочили члены «бригады подскока». Николай подал чемпионке условный знак, указав большим пальцем себе за спину. За ними весьма расторопно, хоть и с перекошенными от разнообразных чувств лицами, заторопились остальные пленники. Однако последних четверых Метакса легко оттолкнула от себя огромной ручищей и скомандовала:

– Вначале вынесите его! – и указала на слабо шевелящегося Паскуаля. И хоть не хотелось невольным санитарам заниматься спасением окровавленного гаибса, им пришлось наскоро перевязать ему грудь стягивающей повязкой из аптечки и вытолкать в коридор мимо Метаксы, истекавшей потом от напряжения. Пока они это делали, чемпионка успела провести воспитательную работу: – Не разбегайтесь, надо держаться одной группой. Поодиночке нас всех быстро выловят и перестреляют. И учтите, чем больше будете прятаться по дырам, тем меньше у вас шансов остаться в живых. Если потеряемся или кого убьют, прорывайтесь и догоняйте Матеуса, возле него спастись будет гораздо легче.

Затем она отскочила от двери, и створка со скрипом и скрежетом заблокировала столовую. Чемпионка вздохнула с невероятным облегчением и продолжила:

– Раненого несут двое, по очереди. Стараемся догнать наших атакующих. Идем по следам их деятельности. Если замечаете раненых гаибсов… – Она запнулась на полуслове, внимательно осматривая стонущего Паскуаля, но тут же твердо кивнула: – Наш парень, выживет! Остальных не жалеть, добивайте как тараканов! Киношники поганые!..

С последними словами огромная женщина подняла свои кулачищи на уровень груди, становясь в боевую стойку, и первой двинулась по металлическому коридору.

Хорошо, что бывшие «плиточники» успели отлично изучить чуть ли не все уровни базы – сейчас это чрезвычайно пригодилось. Вокруг Матеуса сформировался отряд человек пятнадцать, и все они осознанно и беспрекословно выполняли его приказы. Бывший лейтенант стремился как можно скорее прорваться к личным каютам гаибсов, пока те не успели организовать сопротивление. И это удалось бы сделать, если бы не преждевременно поднятая тревога. При выходе на центральный проход по пленникам со стороны ангара открыли такую плотную стрельбу из разнообразного оружия, что об открытом столкновении не могло быть и речи. К тому же бунтари понесли первые потери: рикошетом был убит один из парней, неосторожно выдвинувшийся слишком далеко, и двух женщин поразили отраженные от переборок лучи парализаторов. Пришлось спешно залечь и полностью менять тактику боя. Счет времени шел на минуты: помощь гаибсам с орбиты в виде прекрасно вооруженных десантников придет через двадцать – максимум тридцать минут.

Поэтому пришлось рассредоточить силы для накопления стратегической и боевой мощи. Первым делом Матеус прошептал Крилу:

– Бегом в тайную комнату! Будешь нас прикрывать и следить за обстановкой насколько возможно.

Затем гораздо громче приказал Гилане:

– Прикрывай его и защищай! Если он не доберется до пультов, нам крышка.

Как ни хотелось наемной убийце остаться с Николаем, но она понимала справедливость такого утверждения и тут же потащила электронщика за собой.

Двоих человек, вооруженных трофейным парализатором и автоматом, Матеус отдал под командование Ларты:

– Вам, главное, продержаться минут десять. Потом мы вернемся с оружием и зададим им жару. Не высовывайтесь, просто постреливайте время от времени. И в тот проход справа поглядывайте, вдруг успеют оттуда обойти.

– Справимся, – коротко ответила Стрелочница, с любовью поглаживая ствол вороненого пистолета. В этот момент в ее внешности не осталось и капельки той разнеженной и глуповатой особы, которую все привыкли видеть в повседневной обстановке. То ли Ларта брала пример с Гиланы, то ли до сей поры тщательно скрывала свою истинную натуру.

Освальда, Розена и еще пятерых примкнувших к ним товарищей по несчастью Матеус бегом повел на нижние уровни. Оружие было необходимо как воздух. Хоть оно и устаревшее, но десантники совсем не ожидают встретить здесь должного сопротивления, и крупнокалиберные пулеметы на летающих платформах окажутся для них весьма неприятным сюрпризом. А там и Крил с Гиланой попробуют переключить на себя управление недавно отремонтированными батареями и нанести удар по оставшимся на орбите кораблям военной эскадры.

В помещение номер восемь добежали сравнительно быстро, но вот с проникновением внутрь пришлось подождать. Уже начали изрядно волноваться, когда замаскированные створки открылись и дрожащие от нетерпения пленники бросились за оружием и боеприпасами. Сразу на входе Освальд укоризненно покачал головой:

– Ай да Мензари! О таком складе промолчал!

К сожалению, в малом арсенале оказалось лишь две платформы с притановыми щитами, но жаловаться и возмущаться было некогда. Брали всего по максимуму, чтобы хватило остальным товарищам и тем, кто присоединится чуть позже. Ведь Матеус недаром показывал себе за спину при выходе из столовой, дожидаясь ответного кивка: Метакса и сама не бросила бы раненого Паскуаля, который нуждался в помощи. Наверняка она с ним догонит сражающуюся впереди группу, а может, и еще кого прихватит.

Немного озадачивало поведение бывших приспешников покойного Гайса. Едва покинув столовую, они сразу же двумя группками нырнули в левые коридоры. Видимо, Мерка, Сакус и Соляк знали о чем-то, что интересовало их гораздо больше, чем сражение почти голыми руками с превосходящими силами противника. Матеус смутно догадывался, что эта часть уголовников давно присмотрела место с древним стрелковым оружием, которое использовали в съемках. А раз есть к тому оружию целый склад холостых боеприпасов, то почему бы там не оказаться и боевым? А боевые патроны имелись однозначно, ведь их использовали для расстрела смертников в последних кадрах. Неприцельная стрельба недавно убитого помощника режиссера лишний раз была тому подтверждением.

Первыми к месту сражения побежали Розен и Освальд в шлемах управления платформами. Остальные пять бойцов, навьюченные грузом, словно тягачи, растянулись длинной цепочкой. Николай последним покидал наполовину опустошенный арсенал, когда ожило внутреннее переговорное устройство:

– Ты вроде как один остался? – Голос Гиланы показался слишком озабоченным, и Матеус стремглав бросился к переговорному устройству – «каштану»:

– Что-то случилось? Говори, нас никто не слышит.

– Еще бы не случилось! Сразу главная новость: «кабри» и «ладри» уже проснулись.

От такого известия бывший космодесантник моментально покрылся потом.

– Как?! Разве прибор запуска стоял на панели?

– Нет. Но, кажется, задействовали резервную систему пуска.

Послышался усталый и разочарованный голос Крила:

– Они и такой вариант предусмотрели. А мы при прошлой проверке проморгали эти линии. Если бы у меня была хоть неделя…

– Вот гады! – Матеус в сердцах добавил несколько ругательств. – И кто же это сделал? И главное – откуда? Ведь понимают, что своих на смерть обрекают! Причем всех…

В ответ через переговорное устройство послышался тяжелый вздох.

– Сколько у нас хоть времени?

– Судя по приборам, пробуждение началось совсем недавно. Видимо, кто-то из киношников нечаянно включил определенный вид тревоги, а какая-то задница в адмиральском мундире решила спрятать все концы в черную дыру. У нас в запасе сорок пять минут. Но я бы пять минут отнял для большей верности.

– Тоже неплохо. Нам бы только отвлечь внимание десанта от кратчайшей дороги в изолированный бункер. Кстати, что там сверху на нас падает?

– Как ни странно, пока ничего. Мы перехватили разговоры «продюсера и компании» с кораблями эскадры. Те уверяют, что мы не прорвемся: мол, они держат ситуацию под контролем. А военные тоже решили разделаться с нами минимальной кровью. Оказывается, с минуты на минуту из Лунманского прыжка должна выйти рембаза…

– Какая?!

– Та самая. Видимо, вернулись за отставшими службистами. А на борту этой махины самые современные боевые роботы, с помощью которых нас и собираются раскатать на тонкую лапшу…

Такую угрозу надо было принимать во внимание со всей серьезностью. Роботы могли очень быстро разыскать бункер и вскрыть его как консервную банку. И сделать это тогда, когда «ладри» и «кабри» уже будут на каждом кусочке металла, в каждом грамме воздуха и практически на всей ближней орбите огромного астероида. А затем невидимая смерть проснется и вступит в режим «кормежки». И вот тогда…

Словно подслушав размышления Матеуса, Гилана констатировала:

– В тот момент мы должны будем сидеть в бункере, мечтая, чтобы смертельные споры не прорвались внутрь.

– Больше ничего не остается. Через пятнадцать минут и вы выбирайтесь из комнаты, захватив с собой все скафандры, затем спешно двигайтесь в пункт выхода на поверхность возле бункера. А мы немножко пошумим возле кровожадных киношников и отвлечем их внимание платформами в противоположную сторону. Настраивай защитные батареи на залп по кораблям ровно через двадцать пять минут. Само собой, если начнут садиться раньше, стреляй без предупреждения. Это их тоже задержит и заставит забыть о наших тушках. Переносной модуль управления потянете на себе?

– Тяжеловат, чертяка, – отозвался Крил, – но, думаю, дотянем.

– Постараюсь вскоре вам послать пару человек в помощь. Все?

– Больше ничего важного, – быстро ответила Гилана.

– Тогда я на позицию к Ларте. Как она там?

– Все коридоры не просматриваются, но, кажется, обе группы остаются в статичном положении.

– Отлично. И шепни нашим через динамик, чтобы затихли до моего прихода. Убегаю!

На верхний уровень Матеус домчался за пять минут Все пленники оживленно и спешно вооружались с явным желанием отвести душу и перестрелять надоевших гаибсов. Численность отряда заметно увеличилась – и не только за счет опоясанной двумя пулеметными лентами Метаксы. С ней было еще четыре человека, а у стены с бледным как мел лицом сидел Паскуаль. Он криво улыбался и даже махнул левой рукой в знак приветствия. Видимо, анаболиками и бодрящими средствами его напичкали выше головы.

– Эх! Сейчас я им задам! – Один из мужчин упер приклад автомата в плечо и уже намеревался выставить дуло за угол, как его остановил властный оклик бывшего лейтенанта:

– Стоять! Обстоятельства сильно изменились. Готовится крупная бомбардировка астероида. Но что самое невероятное, киношники пока о ней ничего не знают. Наша задача быстро и незаметно пробраться в удаленный от базы бункер и там переждать критические минуты. Но для начала следует захватить скафандры. Розен, иди первым, ты знаешь, где они спрятаны. Все остальные цепочкой за ним, я и Освальд прикроем тылы с летающими платформами и наделаем здесь шуму в нужный момент. А вы двое пока оставайтесь на позиции и продолжайте изредка постреливать. Как услышите грохот, сразу спускайтесь на нижний уровень и догоняйте остальных по синему тоннелю.

Когда все кинулись выполнять полученные команды, Матеус с Освальдом надели шлемы управления и повели сыто урчащие платформы в противоположном направлении. С той стороны был самый широкий транспортный тоннель, из которого оба оператора-пулеметчика и намеревались нанести огневой удар по засевшим вдали гаибсам Но не успели они пройти и ста метров, как сзади послышались звуки ожесточенной перестрелки. Пришлось сломя голову спешить на подмогу товарищам, терзаясь на ходу догадками, что же произошло.

Оказывается, группа гаибсов не захотела отсиживаться в пассивной обороне, а двинулась в обход, намереваясь зайти взбунтовавшимся пленникам в тыл. Ведь оружия у тех должно быть очень мало, и вряд ли глупые «червяки» смогут грамотно организовать круговую оборону.

Может, у них и получился бы подобный маневр, если бы они начали его на десять минут раньше и не столкнулись бы со спешащим к скафандрам отрядом. Каким-то чудом Розен первым успел среагировать на появившегося перед ним вооруженного гаибса и в упор расстрелял того из автомата. Жертвой оказался один из артистов, старавшийся во многом походить на Рута. Как ни странно, и сам Рут Галичано оказался в группе захвата и теперь выкрикивал оскорбительные угрозы из дальнего прохода.

Однако в первую минуту стрельба началась очень активная и такая же беспорядочная. Розену не удалось избежать ранения, но радовало, что он остался на ногах и даже умудрялся постреливать одной рукой. Зато погибли две женщины, а двое мужчин были серьезно ранены.

Подоспевшие с платформами Матеус и Освальд с ходу включили свои агрегаты в бой и сразу склонили весы победы в свою сторону. Платформа безбоязненно влетала в самые темные закоулки, и пулеметные пули в упор уничтожали любого противника.

Но узкие и запутанные тоннели сильно ограничивали в передвижениях самого оператора в неудобном шлеме. Не говоря уже о том, что рядом с собой оператор фактически ничего не видел, ведь все его внимание было обращено на освещаемое пространство перед платформой.

Поэтому, получив мощный удар по голове, Николай на несколько секунд потерял сознание. Только и почувствовал, что катится вниз по наклонному техническому спуску. Видимо, именно шлем спас его от тяжелой травмы головы. Скатившись вниз и ударившись о стену, бывший лейтенант чуть не взвыл от боли и навалившегося бессилия. Вначале показалось, что сломано все от шеи до кончиков пальцев – настолько сильная боль пронзала все тело и туманила сознание. И только несколько раз отчаянно зажмурившись, Матеус присмотрелся и различил наверху своего неожиданного врага. С мерзким хихиканьем с высоты десяти метров на него уставился Соляк, весь обвешанный оружием, держа палец на спусковом крючке архаического, но тем не менее смертоносного автомата.

– Ну что, солдатик, думал от меня уйти?

Матеус судорожно втянул в себя воздух, заодно осторожно сжимая пальцы в кулаки. Кажется, целы, не сломаны. Но вряд ли быстро получится уйти с линии огня и выхватить пистолет. Надо любой ценой протянуть время:

– Дружище! Рад, что это ты. Теперь-то мы уж точно все вместе отомстим проклятым киношникам.

Соляк многозначительно облизнулся:

– Ха! Они тоже от меня получат в порядке очередности. Но ты в списке стоишь первым.

– Странно. Мы ведь должны спасать свои жизни, с минуты на минуту начнется бомбардировка астероида.

– М-да? Ну что же, спасибо за информацию. – Соляк скосил глаза в сторону и крикнул кому-то: – Слышали? Бегом в центральное бомбоубежище! Там и пересидим, пока они друг друга не перестреляют. Я вас догоню.

Из бокового проема высунулась голова Сакуса, который довольно хохотнул при виде постанывающего Матеуса и с некоторой ревностью предложил:

– А может, все-таки я его…

– Сваливай! Уговор дороже денег! Вы с Меркой мне его уже давно уступили.

– Жаль, он мне тоже надоел хуже макаронов. Догоняй! – И гнусная морда Сакуса вновь скрылась в боковом проеме.

Топот подтвердил, что с этими детоубийцами рядом находилось еще несколько человек, и сейчас они спешно рванули в хорошо знакомое и безопасное, по их мнению, место. Но на этих уродов было наплевать, а вот как выкручиваться самому? Бывший лейтенант спешно проводил ревизию своего организма.

Боль еще продолжала волнами прокатываться по всему телу, но Матеус уже вполне отчетливо мог контролировать свои движения. Вот только времени на рывок явно не хватало! И дуло автомата смотрело прямо в глаза: жестоко, твердо и безжалостно. Мысли панически заметались в поисках выхода из смертельной ситуации, но уголовник не стал больше ждать и паясничать:

– Ладно, солдатик. Получи от меня благословение…

Фраза еще не отзвучала, как между стрелком и присевшей на полу жертвой встала огромная фигура. Метакса вынырнула из бокового прохода как тень и сразу попыталась образумить психически ненормального преступника:

– Остановись! Без него мы погибнем…

Последнее слово захлебнулось в грохоте выстрелов, и большое, сильное тело буквально отбросил назад целый рой свинцовых пуль. Но этого момента Николаю хватило, чтобы выхватить пистолет, отпрыгнуть в сторону и, падая на подкосившихся ногах, нанести два прицельных выстрела по обезумевшему Соляку. На лице детоубийцы появилось две аккуратные дырки, и он с застывшим непониманием в глазах завалился на спину.

В следующее мгновение на Матеуса обрушилось катившееся вниз тело Метаксы. Он попытался всеми оставшимися силами смягчить жесткое соприкосновение женщины с железным полом и стеной. Пистолет при этом отлетел в сторону, а в обеих ногах что-то подозрительно хрустнуло. Почему кости остались целы, задумываться было некогда, надо было осмотреть ранения чемпионки по борьбе. Едва успев перевернуть ее на спину, Николай боковым зрением отметил что-то летящее в его сторону, вернее, прямо ему в висок. Он чудом успел подставить плечо, но от мощного удара отлетел на несколько метров. Оказывается, ему пытался проломить голову сапогом не кто иной, как Рут Галичано собственной персоной.

Теперь звезда мирового экрана с глумливой улыбкой рассматривал встающего на четвереньки Матеуса. Тщательно ощупав взглядом залитого чужой кровью лейтенанта и подметив, что тот совершенно безоружен, великий актер и тут решил покичиться своим ораторским мастерством.

– Смерть никогда не заставляет свою жертву бесцельно ждать! – с пафосом провозгласил Галичано. – Но сегодня я могу быть богом и подарить тебе несколько лишних мгновений жизни. Проси пощады, жалкий червь!

Николай поднялся на подрагивающих ногах и вытер рукавом куртки кровь с лица.

– Слышь, паяц! – прохрипел он. – А ведь кино уже закончилось. Все никак из роли выйти не можешь?

– Зря ты не стал на колени, червяк! – Рут вытащил из ножен большой многопрофильный кинжал и принял стойку. – Мне уже удалось порезать на кусочки двоих таких же ублюдков. Теперь твоя очередь.

Матеус повел плечами, разминая их и проверяя состояние спины. Все болело, и хотелось просто повернуться и банально сбежать с места вынужденного поединка. Вот только ноги вряд ли сработают с должной сноровкой, да и у гаибса они гораздо длиннее. А самое главное – перед глазами отчетливо предстало белое лицо Бетти Курочки, к убийству которой Галичано приложил свою грязную руку. Придется дать рукопашный бой этому зазнавшемуся актеришке и отомстить за своих товарищей. Но прежде следовало немного разозлить противника:

– Что-то ты сегодня слишком часто про очередь вспоминаешь, позабыв, что просто стоите в этой очереди задом. Хотя про тебя и так рассказывают, что часть своей карьеры ты проделал как раз с помощью своей задницы. И чего только такой урод, как ты, не сделает ради славы и дешевой популярности!

Последние слова Николая перекрыл разъяренный рык понесшегося вперед гаибса. Видимо, удар пришелся по самому больному месту в биографии актера, и всколыхнувшаяся ярость могла сравнять шансы в этом поединке. Главным было не нарваться на кинжал, ведь любое, даже легкое, новое ранение сразу сделало бы избитого и ослабевшего Матеуса покойником.

Выверенным движением он поймал атакующую руку и выкрутил ее почти последним усилием. Тело гаибса проделало полное сальто, хотя, будь противник пониже, а сил у Николая побольше, перелом руки, державшей кинжал, был бы обеспечен. А так Рут с легкостью вскочил с пола, словно огромный тигр. Но теперь на его лице появилась настороженность, словно он осознал, с кем сражается. Теперь он сам решил выкрикнуть что-то обидное:

– Ах ты мерзкий и скользкий глист!

– Ты уж определись, кто тебе ближе. Или тебе вместе с вензаболеванием в задницу еще и глистов занесли?

Во второй раз гаибс отнесся к оскорблениям совершенно равнодушно. Присев, противники осторожно смещались против часовой стрелки, и создавалось впечатление, что актер стал побаиваться Матеуса, что и подтвердила его левая рука, потихонечку скользнувшая в карман штанов. По определенным признакам Николай давно догадался, что там припрятано более мощное оружие, скорее всего пистолет, и без промедления кинулся в атаку.

Все внимание сосредоточилось на кинжале. В первое мгновение удалось поймать правую руку Рута в захват, выкрутить ее и с хрустом приложить о подвернувшийся кстати агрегат кислородного обогатителя. Холодное оружие выскочило из трепещущих пальцев и скользнуло в темный участок коридора. Оставалось лишь усилить давление, но сказалась общая мускульная масса противника: Руту удалось сбросить с себя сжавшегося от боли Николая и начать яростный обмен ударами. Матеусу ничего не оставалось, как тоже ответить простым кулачным боем. Почти полминуты враги отчаянно колотили друг друга куда придется, в кровь разбив собственные костяшки пальцев.

Но настал момент, когда оба полностью выдохлись от затраченных усилий и уже никакое мастерство, лишний вес и рост не давали явного преимущества. Актер почувствовал это и, выпучив глаза, ринулся в последнюю атаку.

Гаибсу повезло: продольная труба, за которую попытался ухватиться Матеус, лопнула будто картонная, и бывший лейтенант, зацепившись пятками о невидимый выступ, с грохотом опрокинулся на спину. Но за момент до этого краем глаза успел заметить вороненую сталь пистолета и даже чуть удлинить свое падение в сторону оружия.

В следующую секунду упавший на него гаибс всей своей массой вышиб из легких последний воздух и принялся зверски душить ненавистного ему червяка. Вырваться из-под этого пресса, казалось, было невозможно, и Николай бросил оставшиеся силы на поиск валявшегося где-то рядом пистолета. Пульсация крови в голове достигла предела, красные круги перед глазами заполнили все окружающее пространство, и ему второй раз в жизни стало все безразлично. Ослабевшие руки елозили по пыльному мертвенно-холодному полу. Сражаться за свою жизнь больше не хватило сил…

Но выстрел все-таки прозвучал. Пуля попала Руту Галичано в затылок, пробила череп насквозь и разворотила добрую половину лица. Вдобавок к нехватке воздуха Николай чуть не захлебнулся от хлынувшего ему в рот потока чужой крови. Последним невероятным усилием он рванулся в сторону, чудом вывернувшись из-под падающей туши гаибса.

Минуты две ему понадобилось, чтобы отдышаться, сплевывая кровь и с удивлением глядя на свои пустые руки. Раз он сам не стрелял, кто же пришел ему на помощь? Осознание пришло вместе с раздавшимся стоном: Метакса! Она лежала рядом, всего в двух метрах от него!

Чемпионка по борьбе нашла силы сдвинуть свое израненное тело в сторону, дотянуться до пистолета, прицелиться и выстрелить. Затем оружие выпало из ее холодеющих пальцев, но глаза продолжали звать к себе.

Николай с кряхтеньем подполз к ней на четвереньках, привстал и содрогнулся от увиденного: вся грудь Метаксы была разворочена автоматной очередью. Оставалось лишь удивляться, почему женщина до сих пор жива – от ран гораздо меньших погибали на месте.

Губы ее зашевелились:

– Слушай! Прошу тебя…

Матеус склонился над умирающей, пытаясь уловить еле слышный шепот.

Именно в таком положении его и застали прибежавшие на помощь Освальд и Гилана.

– Мы нашли там твою платформу, но тебя отыскали только по звуку выстрела. Что здесь произошло?

Гилана гораздо быстрей Освальда разобралась в обстановке, наскоро осмотрев четыре окровавленные тела, однако убийцей посчитала ту, над кем склонился Николай:

– Отодвинься! – Она попыталась просунуть перед ним ствол своего автомата. Бывший лейтенант поднял на нее смертельно уставший взгляд и охрипшим голосом констатировал:

– Умерла… – затем с помощью Освальда поднялся на ноги и с благодарностью произнес: – Но перед этим она меня два раза спасла от смерти.

Гилана совсем по-другому взглянула на распростертую у их ног чемпионку по борьбе без правил и напомнила:

– Надо спешить! Потом расскажешь.

– Обязательно расскажу. А подельников Соляка не видели?

– Не попадались. А что?

– Побежали прятаться в главное бомбоубежище.

– Туда им и дорога. Торопись!

– А ты-то что здесь делаешь? – возмутился Матеус, ковыляя за устремившимися вперед товарищами.

– Все уже на исходной точке, только тебя не было. Где твой шлем?

К сожалению, прибор для дистанционного управления платформой оказался полностью испорчен ударом приклада. Теперь у пленников оставался лишь один летающий пулемет, и с его огневой мощью отвлечь внимание гаибсов казалось проблематичным.

– А что с защитными батареями?

– Минут десять уже ведут пальбу по спускающимся с орбиты челнокам. Разве не слышишь сотрясения от ответных ударов?

– Да меня самого сотрясали так, что до сих пор кости трещат.

– Оно и видно. – Гилана на ходу бросила сочувственный взгляд назад. – Но пока атаки десантников можно не ждать. Ведь никто на орбите не ожидал, что заряженные и отремонтированные батареи устроят им такую подлянку.

– Рембазы пока не слышно?

– К нашему счастью, нет. Иначе батареи уже давно утопили бы в скальных породах одним залпом высокочастотных гиперлазеров.

Сейчас время работало на восставших артистов-смертников, и бывший лейтенант это понимал как никто другой. Про себя он мечтал, чтобы опаснейшая рембаза задержалась в пространстве еще минут на сорок. А почему бы и нет? Вдруг им опять поступил приказ подобрать с другого транспорта еще нескольких секретных агентов? Хотя тогда получалось, что даже в тайных военных ведомствах не знали о том, что кабрицоги и ладрицеллы уже проснулись и через двадцать минут начнут с убийственной скоростью распространяться по всей поверхности астероида и в пространстве вокруг него.

А может, рембазу уже предупредили о смертельной опасности? Тоже нежелательный вариант! Выждав положенный срок и удостоверившись, что смертельные споры самоуничтожились, огромный корабль вновь совершит посадку, и сонмы роботов очень быстро отыщут засевших в изолированном бункере бунтовщиков. Получалось весьма шаткое положение: слишком рано – плохо, слишком поздно – еще хуже.

Но изменить что-либо отсюда, с нижних уровней заброшенной военной базы, не представлялось никакой возможности. Надо было только ждать и спешно прятаться в бункере, изолированном кремниевыми прокладками.

В точке сбора оказалось довольно многолюдно. Общее количество спасшихся под руководством Матеуса пленников составило восемнадцать человек. Девятнадцатым можно было смело считать примкнувшего к ним Паскуаля. Артист тоже облачился в легкий скафандр и даже пытался идти сам, левой рукой опираясь на нечто вроде импровизированного костыля. При виде подбежавшей троицы лицо Паскуаля вначале озарилось радостью, но, рассмотрев, в каком состоянии находится бывший лейтенант и не увидев в длинном коридоре знакомой фигуры чемпионки, он выкрикнул:

– Где Метакса?!

Сбрасывая с себя оружие, Матеус тяжело вздохнул:

– Ее убил Соляк в тот момент, когда она прикрыла меня своим телом.

В повисшей тишине все на мгновение замерли, переваривая услышанное. Лишь бывший лейтенант продолжал быстро облачаться в легкий скафандр. Рядом с ним возле стены примостился Крил с переносным модулем управления секретной комнатой. В голографическом мерцании вокруг его головы ничего нельзя было разобрать, но зато сам электронщик пытался рассмотреть и расслышать как можно больше обо всех передвижениях на орбите и непосредственно на базе.

Вот и сейчас он монотонно провозгласил очередную новость:

– Кажется, к нам гости. По вашим следам движется еще одна группа вооруженных гаибсов. Наверняка их сюда направили из ангарной операторской. Если не ошибаюсь, возглавляет их сам Дейк Мердок с перевязанной головой. И еще, они вытолкнули перед собой двоих наших… руки связаны сзади, ведут на веревках… Прикрыться ими хотят, что ли?

Матеус расставил людей в стратегических точках обороны, а остальную группу во главе с Гиланой проводил в переходной шлюз, напутствуя словами:

– Постарайтесь пройти скрытно, хоть вам и будут мешать раненые. Возле самого бункера организуйте заслон прикрытия. Может, придется отходить с боем. Удачи!

При этом лицо у Гиланы снова было очень недовольным. И опять возражать не было смысла – тактически и организационно все было правильно. Она первой схватила носилки с раненой женщиной и внесла с помощником в шлюз. А Николай вновь обратился к Крилу:

– Рассмотрел, кого они взяли в заложники?

– Нет. Лица слишком окровавлены, а рты завязаны тряпками.

– Странно, ведь это не в правилах гаибсов – брать заложников. Значит, они придумали что-то другое. Но вот что?

– Без понятия. Могли это сделать и для забавы. Кстати, они уже совсем близко. Если выглянешь за тот выступ, то через полминуты их увидишь.

– Спасибо, Крил.

– Не за что. Что бы мы делали без этого модуля… И не забывай про время: осталось десять гарантированных минут и еще пять – весьма сомнительных.

Бывший лейтенант ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул и поспешил к указанному выступу в конце коридора. Следом за ним летела платформа с пулеметом, которой продолжал управлять Освальд. Похоже, новая группа нападающих еще не знала об этом оружии у пленников и не наткнулась пока на тела своих погибших коллег из первой группы. Иначе они двигались бы намного осторожнее, а то и сразу же повернули обратно – вряд ли у них имеются лазерные ружья или нечто подобное для обезвреживания такого умного и верткого куска железа.

Вдвоем с Розеном они выглянули из-за выступа, тщательно просматривая широкий и длинный тоннель.

– Если они начнут атаковать сразу, то будут для нас словно мишени в тире, – озвучил очевидное Розен. – Другое дело, если они используют вездеход…

– Да и вездеход мы раздолбаем в два счета, – заверил товарища Николай.

– Значит, посылаешь к ним в гости платформу?

– Подождем малость, у них наши коллеги в плену. Надо выяснить кто.

Тут за их спинами послышался голос Крила:

– Ребята, они сейчас будут выходить. Вернее, подталкивают ножами пленников. Причем у тех на шеях какие-то кольца – плоские, ядовито-зеленого цвета.

– Не понял! – воскликнул Матеус, оборачиваясь назад. – Откуда они взяли эту мерзость?

– А что это такое? – забеспокоился и Розен.

– Такие гадкие сувениры, которые используют в боевой обстановке, подкидывая врагам. Когда они взрываются, от двухчасовой слепоты спасает только скафандр наивысшей защиты.

– Пленники при этом тоже страдают?

– Увы, им оторвет головы в первую очередь. Крил! Ты уже рассмотрел, кто там из наших попался?

– Сейчас они подойдут ближе к камере. Может, и рассмотрю… Тут на схеме высветился подающий желоб с плоской платформой на магнитной подушке. Проходит как раз над головами наших врагов. А платформа совсем рядом, два человека могут на ней проехаться лежа.

Матеус мгновенно понял и подхватил идею удара с тыла:

– Розен! Бери вот этого шустрого парня, и езжайте к киношникам в тыл. Как только пулемет начнет стрелять, добавьте им огонька в спину.

– Понял! Эй, дружок, побежали!

Две фигуры поспешили в указанном направлении. А сам электронщик продолжал жить в мире поступающей информации, лишний раз доказывая, что без этого модуля они передвигались бы по астероиду как слепые котята.

– Да это же Сакус с Меркой! – вдруг завопил он. – Выжили, ублюдки! А вот за то, что не хотели с нами действовать сообща, и поплатились…

Николай вздохнул с облегчением. Он сразу же дал себе слово пристрелить связанных людей, лишь только те появятся у него в прицеле. Слишком большой риск был для остальных, если бы кольца доставили к ним и активировали.

В этот момент долгожданные фигуры появились в конце тоннеля. Воспоминания о том, как Сакус просил разрешения лично расстрелять оглушенную жертву, заставили Матеуса поднять автомат. Вслед бодро шагающим пленникам послышался голос из штатного киношного мегафона:

– Мы готовы обменяться с вами пленными и первыми делаем жест доброй воли, отдавая вам двоих вместо одного. Отправляем их без всяких предварительных условий. Но надеемся, что и вы сразу отпустите нашего коллегу Паскуаля.

– Зачем он вам? – с нервным смешком выкрикнул Розен – Чтобы расстрелять?

Матеус не стал пускаться в пререкания, теряя даром время, а плавно надавил на курок. Автомат затрясся от стремительных свинцовых плевков, пули легли кучно, и два тела с кляпами во рту рухнули словно ватные куклы. Бывший лейтенант отшатнулся от тоннеля и скомандовал остальным:

– Всем укрыться и беречь глаза! Крил, только ты можешь продолжать наблюдение.

Сидящие в засаде люди скорчились и прикрыли глаза руками. По поводу расстрелянных Сакуса и Мерки не раздалось ни одного удивленного или осуждающего возгласа. Ви-димо, большинство поняли подоплеку происходящего. Да и симпатий к убитым никто никогда не испытывал. Лишь Крил в наступившей тишине проворчал:

– Слишком легко для них все закончилось… – затем хмыкнул и провозгласил: – Вряд ли они активируют эти странные кольца. Ведь те лежат в три раза ближе к ним, чем к нам. А вот атаковать они решили всерьез: проверяют оружие и строятся в шеренгу. Хотят дать максимальный залп в нашу сторону и под его прикрытием добраться до нас.

– Им же и хуже! – обрадовался Матеус и толкнул Освальда в плечо: – Стреляй во все, что шевелится! Только в потолок не направляй: вдруг там уже Розен с напарником засели.

Со стороны гаибсов опять послышался надрывный патетический крик, усиленный мегафоном. Видимо, главреж решил применить свои таланты массовика-затейника и таким образом отвлечь бунтовщиков от готовящегося штурма:

– Как же подло вы поступили! Расстреляли собственных товарищей! Позор! Только червяки способны на подобное действие по отношению к своим соотечественникам. Теперь мы не хотим даже общаться с вами и не унизимся до боя. Пусть вас уничтожат бездушные роботы, которым неведомо ваше коварство и низость. Мы уходим, но совсем скоро вам не поздоровится. Хотя у вас был…

Скорей всего, оратор хотел сказать, что у бунтовщиков был шанс сдаться и лишь потом получить весь набор зверских издевательств вкупе со смертью. Да только летающая платформа не умела слушать и бояться, зато обладала порядочной скоростью и маневренностью, а крупнокалиберный пулемет – невероятной скорострельностью. Громыхая, он скрылся за поворотом, но даже такой жуткий грохот не перекрыл вырвавшегося оттуда крика ужаса, который заметался по тоннелю и достиг замерших с оружием людей.

Матеус расширенными глазами неотрывно следил за Освальдом. Тот крутился на месте, подпрыгивал, сгибался и дрожащими от усердия руками тыкал перед собой в пространстве. Через шлем все его команды молниеносно уходили к платформе, и пулемет работал в режиме-максимум.

Через полторы минуты грохот прекратился, хотя сам Освальд продолжал крутиться вокруг собственной оси. Из своего угла подал голос Крил, предупреждая:

– Освальд, осторожно, не стреляй! Там наши ребята с потолка спускаются.

– Вижу, – лаконично отозвался механик. А электронщик, укутанный в голографические изображения, продолжал удивляться:

– Они что, трофеи откапывают? В этом мясном фарше? Странно! Ведь времени нет на это! Да и нужды… А, вон оно что!

Матеус не терял время даром, приказав всем людям входить в переходной шлюз и еще раз проверить герметичность скафандров. Наконец он недоуменно поглядел на обоих оставшихся товарищей и раздраженно спросил:

– На что вы там засмотрелись? Опаздываем, ребята! Поторопите их!

– Да они и сами спешат! Освальд, прикрывай их, я ухожу. – Крил отключился от модуля и с остервенелым удовольствием стал растирать лицо. Затем быстро подхватил за ручки удобную тачку, на которой стоял громоздкий и тяжелый модуль управления, и резво покатил в шлюз, хохотнув над недоумевающим Матеусом и посоветовав: – Не вздумай стрелять! Они тебе такой классный сувенир сейчас подгонят!

Николай присмотрелся к противоположному концу тоннеля и с удивлением увидел резво бегущего прямо к нему гаибса.

Глава семнадцатая

Уже в следующий момент стало ясно, что к ним несется порядочно окровавленный, но легко узнаваемый по повязке на голове главный режиссер Дейк Мердок собственной персоной. А следом, подбадривая новоявленного пленника дулами автоматов и злобными пинками, бежал раскрасневшийся от эмоций и смены ролей Розен со своим молодым напарником. Еще дальше виднелась прикрывающая их отступление летающая платформа.

В первый момент у Матеуса была лишь одна мысль: расстрелять негодяя! Тут же на месте! Но с каждым шагом приближающейся тройки он все отчетливее понимал гениальную простоту действия своего товарища. Ведь плененный Мердок – это бесценный кладезь компрометирующих материалов… А с этими материалами месть будет намного острее и болезненней для врагов. Ведь теперь взбунтовавшиеся актеры вполне успевают не только спастись сами, но и прихватить главного зачинщика всех безобразий и преступлений, творившихся на этом удаленном от цивилизации астероиде.

Лишь только троица приблизилась к переходному шлюзу, главного режиссера чуть ли не прикладами автоматов стали заталкивать в найденный для него скафандр. Розен в двух словах описал предысторию и саму сцену пленения:

– Этот гад, видимо, прекрасно знает, что такое платформа с пулеметом. Как только она вырвалась из-за угла, он сразу же отбросил оружие и скользнул в угол, где и растянулся в небольшом углублении. Но я с него взгляда так и не спустил, хоть его тушу изрядно забросало ошметками плоти других гаибсов. Пригодится он нам? Или…

– Конечно, пригодится! – Матеус уже включил систему запора переходного шлюза и старался говорить громко, чтобы слышали все. – Тем более у него вон сколько мяса. А нам, возможно, придется месяцами прятаться на нижних уровнях, любая пища сгодится.

Розен, приостановив герметизацию лицевого щитка, с чувством поддакнул:

– Здорово! Ведь это правда, что прожаренные мозги гиббона самый лакомый деликатес.

– Вот и попробуем…

Подобные пассажи не произвели на главрежа ни малейшего впечатления. Наоборот, его физиономия скривилась от злобного пренебрежения. Скорее всего, он сам никогда не верил в тот сюжет и сценарий, по которому с таким упоением снимал кровавую киноэпопею. Такая реакция в свою очередь разозлила и Николая, который про себя подумал: «Не веришь? Что ж, постараемся перед тобой разыграть кино по нашему сценарию. Что ты тогда запоешь? Ведь у меня рука не дрогнет отрезать у тебя кусок мяса и бросить его на разогретую сковородку. Вот тогда ты заговоришь обязательно! Время у нас для этого будет, надеюсь. А мы твои откровения тщательно запишем… Дай только до бункера добраться…»

Снаружи, в холодном космическом вакууме, вначале тщательно осмотрелись. Сражение автоматических батарей с опускающимися десантными челноками прекратилось. По крайней мере, сотрясений грунта больше не наблюдалось и пространство над головой не пульсировало от сполохов лазерных залпов.

Выстроившись цепочкой, вторая группа поспешила к бункеру. Скорей всего, в тот момент удача находилась на стороне сражающихся за свою свободу актеров-невольников: своими перемещениями они не привлекли к себе ничьего внимания. Да и вряд ли кто мог подумать, что взбунтовавшиеся пленники ринутся спасаться за пределами хорошо защищенной и практически безопасной базы.

Освальда поддерживали под руки, потому что он продолжал прикрывать всю группу своим хорошо поработавшим пулеметом. Шлем управления теперь слишком придавило скафандром, чтобы он мог смотреть себе под ноги хоть краем глаза. Но в бункер платформу вполне логично заводить не стали. Оставили как последний рубеж обороны снаружи.

Когда истомившаяся от тяжкого ожидания Гилана пропускала мимо себя прибывших товарищей, она с удивлением указала рукой на Дейка Мердока, затем на пулемет и доходчиво объяснила жестами: предлагаю провести показательный расстрел главного режиссера.

Бывший лейтенант отрицательно качнул головой и стал заталкивать свою любимую в шлюз. И только в бункере кивнул на бледного Крила, голова которого вновь окуталась голографическим коконом, пояснив:

– Мы и так все сроки пропустили, наш электронщик поседел, пока зазывно размахивал руками в глубине шлюза. А ты хотела поспешить с банальной местью.

– Банальной?! – возмущенно воскликнула наемная убийца. – Да я с него сейчас шкуру живьем сдеру!

– Ну вот, уже намного интересней! А мы с Розеном решили сделать из него хорошо прожаренный гуляш. А за то вещество, что у него называется мозгом, наверняка передеремся…

Гилана сразу все поняла:

– Зачем драться, бросим жребий.

Мердок уже снял с себя скафандр и теперь стоял прислонившись к стене. За время перехода он успел справиться с испугом и теперь вновь излучал высокомерие и спесь. Хотя внешний вид его был просто ужасным из-за пропитавшей одежду своей и чужой крови, но к пленившим его людям он продолжал испытывать неприкрытое презрение. Да и деликатных выражений директор съемочных площадок не подбирал:

– Червяки! Никогда вам не удастся сломить дух гаибса! А уж напугать своими пошлыми угрозами – и подавно.

Матеус хотел было сразу начать акцию «ломка» и, раздвигая кружок своих коллег, шагнул к главрежу, но в этот момент его тихо позвал электронщик. Николай поспешил к модулю, коротко приказав:

– Распять его веревками вот здесь.

Обозленным пленникам такие команды нравились больше всего. Они так ретиво бросились выполнять это приказание, что чуть не затоптали гаибса до смерти – что, впрочем, совершенно не противоречило задуманному действию.

Возле Крила к тому времени уже собрались его товарищи, два самых боевых, авторитетных уголовника и возвышающийся над ними Паскуаль. Похоже, гаибс желал и имел право быть в курсе всего происходящего на астероиде.

– Что там? – Сдерживая волнение, Матеус положил руку на плечо электронщика. Тот подрагивающим голосом стал объяснять:

– Святые электроны! Мы успели буквально в последнюю минуту! В каждом ангаре распылено по одному контейнеру. Несколько контейнеров разгерметизировано на обратной стороне астероида, – видимо, и там сохранился какой-то объект. На орбиту взлетели тысячи жидкостных капсул, которые не регистрируются обычными приборами защиты. В итоге вся поверхность покрыта смертельными штаммами. А скоро они проникнут и в любое устройство, внутрь всех живых созданий. Мы теперь ничего предпринять не можем. Только ждать… И надеяться… И бояться – на орбиту выходит рембаза! Они только что выскочили из Лунманского прыжка…

Все напряженно ждали продолжения, но Матеус уже предвидел дальнейшее развитие событий:

– Переговариваются?

– Ага… Киношники сообщили, что закрепились во втором ангаре. А с рембазы спрашивают, где находятся два их очень важных сотрудника… и готовят к высадке роботов!

– Плохо! – Николай с досадой тряхнул головой. – Придется жертвовать пулеметом. Освальд, срочно веди его к торцевой стене второго ангара – там самое тонкое, прозрачное покрытие. Разгоняй платформу до максимальной скорости и пробивай эту вертикальную стену. Если еще и пострелять внутри успеешь – вообще хорошо. Но даже если мы их просто лишим атмосферы – тоже прогресс. Пусть роботы в первую очередь займутся эвакуацией обеспокоенных киношников. Нам совсем немного осталось продержаться…

Освальд надел шлем управления, и находящаяся снаружи платформа начала стремительно набирать скорость. Одновременно Крил вырвался из виртуального мира и стал лихорадочно присоединять разъемы модуля управления к внутреннему пульту бункера. Через полминуты экраны ожили, давая полную и четкую картину всего происходящего на астероиде.

Второй ангар действительно укрепили солидно. Все тоннели, ведущие на нижние ярусы, забаррикадировали по всем правилам уличного боя. А вот на заднюю, прозрачную стену никто и не поглядывал. Поэтому когда сирены взвыли о воздушной опасности, некоторые гаибсы так и не сообразили, что надо загерметизировать лицевые щитки. При сближении Освальд выпустил из пулемета по большой дуге струю тяжелого свинца, и после удара платформы в пересечение несущих профилей почти полстены перестало отделять атмосферу ангара от космического вакуума. Выхлоп произошел такой сильный, что некоторых гаибсов просто выкинуло наружу вырывающейся атмосферой. Еще десяток погиб от удушья и разрыва капилляров. Остальные, словно раскачиваемые ветром колосья, попадали на пол, побросав оружие и пытаясь изо всех сил удержаться на месте. К сожалению, от сильнейшего таранного удара платформа получила такие повреждения, что связь с ней прервалась полностью. Внутри безвоздушного теперь ангара пулемет не произвел ни единого выстрела. Зато основное свое предназначение он отработал с лихвой: паника и неразбериха внутри полуразрушенного помещения полностью лишили гаибсов здравого смысла и рассудительности. Только спустя две минуты главный продюсер смог ответить на обеспокоенные призывы совершающей посадку рембазы:

– Что там у вас произошло? Отвечайте!

Кацки с трудом справился с встроенным в скафандр передающим устройством:

– Проклятые червяки атаковали нас с восточного направления! Уничтожена перемычка, полная утечка атмосферы. Аварийные роботы такую брешь не заделают. Нуждаемся в срочной эвакуации!

Видимо, командование рембазы одновременно получило все данные с кораблей эскадры, находящихся на орбите. Потому что некто, видимо облеченный большим рангом, долго и витиевато ругался, сводя смысл своей эскапады к одной фразе:

– И как это вы такое допустили?!!

Борис Кацки неумело пытался оправдываться и спихнуть вину на «злокозненных червяков», но на рембазе размышляли вполне прагматично и здраво:

– Наша задача – отыскать двоих работников из особого отдела. В их тела вживлены чипы, и пятерка боевых роботов в первую очередь приступит к поиску пропавших. Другой отряд, более многочисленный, но с функциями ремонтников, на спасательных ботах приступит к вашей эвакуации через десять минут.

– Поторопитесь! – взвизгнул главный продюсер. Но в ответ получил новую тачку ругательств и оскорблений, сопровождаемую нравоучениями:

– С самого начала надо было продумать эту вашу затею с червяками более тщательно! Как вы могли расслабиться возле этих дьявольских отродий?! Теперь сидите и помалкивайте в свою щетинку! И не вздумайте опять проявлять инициативу и заниматься поиском своих разбежавшихся актеров. Как вы уже удостоверились, червяки вас безжалостно оприходуют в два счета. Хоть скопом, хоть поодиночке. Как я понял, от двух ваших самонадеянных групп, решивших посоревноваться с червяками, ни слуху ни духу?

Тон Бориса Кацки стал еще более униженным:

– Пока от них нет вестей. Наверняка они где-то на нижних уровнях охотятся на червяков.

– Ага, как же! Можете заказывать для них всех надгробные барельефы!

– Не может такого быть! Группы возглавили Рут Галича-но и Дейк Мердок!

На рембазе слегка приуныли:

– Жалко, конечно, таких известных гаибсов… – Но тут же голос неизвестного командира опять сыпанул ругательствами, добавив в конце: – Дуракам закон не писан! Охотнички нашлись! Тьфу!

Еще пара минут прошла в бесцельных переругиваниях с обеих сторон, а потом все содрогнулось: гигантское тело рембазы опустилось на промерзший грунт астероида.

Окопавшиеся в изолированном бункере бунтовщики тоже даром времени не теряли, воспользовавшись тем, что гаибсы до сих пор не знали о секретной комнате управления и всех ловушках и рубежах защиты, которые можно было задействовать на подземных уровнях заброшенной базы.

Естественно, современные боевые роботы без особого труда преодолеют устаревшую защиту и доберутся до тел агентов особого отдела. Но самое главное – они потеряют время! А то и всю первую волну боевых роботов. Иначе на рембазе рассудили бы совершенно иначе и послали на поиск агентов не пять, а пятьдесят пять кусков разумного и всесокрушающего металла. Наверняка у них там целый сонм таких сообразительных помощников вроде памятного всем Эсехона.

Воспоминание о железном друге капитана Мензари натолкнуло Гилану на мысль вновь связаться с обитателями «Цветка». Ответ пришел моментально, и первой же нетерпеливой фразой Мензари пояснил свое молчание:

– Мы вас уже полсуток вызываем!

– Кулон не нагревался, – возразила Гилана, – иначе я сразу заметила бы. Где вы и как?

– Мы всего в двух парсеках. Болтаемся возле маленького метеорного потока, маскируясь под большой булыжник. Уже решили через пару часов двигать к вам…

– Не вздумайте! – воскликнула наемная убийца и уже тихим голосом торопливо рассказала о произошедших на астероиде событиях. В это время остальные обитатели бункера с невероятным ажиотажем заинтересованно наблюдали за разворачивающимся на уровнях базы сражением.

Роботы действительно оказались универсальными и суперновыми. И боевыми умениями, вооружением, таранной мощью наверняка превосходили даже Эсехона в современном его варианте.

Но и редуты, воздвигнутые и управляемые электронным мозгом законсервированной полтора века назад военной базы, не так легко поддавались уничтожению.

Для командования рембазы подобный бой тоже оказался шоком. Лишь когда четыре робота из боевой пятерки превратились в оплавленные огрызки металла, на помощь оставшемуся на ходу командиру было брошено сразу три пятерки. Опять затрясся грунт от невероятных по силе взрывов. Эвакуацию киношников пришлось приостановить по вполне естественным причинам: когорта спасательных роботов ринулась на помощь своим боевым штурмовикам.

Теперь уже Борис Кацки сквернословил как каторжанин-рудокоп, угрожая всеми мыслимыми и немыслимыми карами, но время от времени срываясь на слезливые просьбы и требования о немедленном спасении именно его. Под конец он посулил командиру рембазы просто сказочное вознаграждение, и это, как ни странно, возымело действие. Боевые операции временно приостановили и в течение десяти минут эвакуировали и главного продюсера, и всех оставшихся в живых помощников, артистов и обслуживающий персонал. Правда, их участь уже была решена.

– Кабрицоги и ладрицеллы перешли в режим «поедание»! – слегка испуганным, но торжественным голосом провозгласил Крил.

Остальные члены «бригады подскока» радостно вскинули руки во взаимном приветствии и радости. Их коллеги по несчастью смотрели на веселье с недоумением и страхом, а Пас-куаль категорически потребовал:

– Рассказывайте про свои тайны! Нам осталось жить минут двадцать от силы, а вы тут йеселитесь как дети.

Матеус кивнул:

– Есть повод для радости: скоро наших врагов уничтожат!

– Кто? Как? Откуда? – послышались со всех сторон удивленные возгласы.

– Они пострадают от своих неизвестных благодетелей. Кто-то из особого отдела генштаба оживил хранящиеся здесь глубоко в подземельях штаммы страшного биохимического оружия. Сейчас эти штаммы уже на каждом миллиметре поверхности астероида и начинают поедать пластик, синтетику и живую плоть. Смотрите на экраны!

Все люди, прячущиеся в герметизированном кремниевыми уплотнителями бункере, переключили внимание на экраны мониторов.

Боевым роботам все-таки удалось прорваться в тайную комнату управления и без труда опознать лежащие под стеной трупы тайных агентов. А вот дальше наступило странное затишье. Видимо, командование рембазы догадалось, что они вторглись на смертельно опасную территорию, и по связи стало выходить на свое командование, поспешно консультируясь и разыскивая первичных хозяев обнаруженного объекта.

Каким образом в момент этого затишья Борис Кацки добрался до комнаты общей связи, так и осталось неизвестным. Однако он успел выйти в открытый эфир с бранными оскорблениями и угрозами лично пытать каждого пойманного «червяка», вытягивая жилы, вырывая ногти и собственноручно выбивая зубы. Фантазия у него была очень богатая, но судьба больше не стала давать ему временных поблажек. Кацки неожиданно запнулся на очередном ругательстве, застонал и опустил округлившиеся от ужаса глаза на свою руку. Кожа пузырилась на ней кровавой пеной. В следующую секунду продюсер завизжал дурным голосом и в судорожных конвульсиях рухнул на пол. За кадром ему вторили многочисленные вопли остальных гаибсов.

Затем один за другим стали гаснуть экраны.

Пропали все звуки в эфире.

В наступившей тишине Матеус шагнул к онемевшему от ужаса главному режиссеру:

– А теперь займемся тобой! Принесите электроплиту и сковородку!

От увиденного и пережитого Дейк Мердок впал в психический ступор, и его тело целый час содрогалось в конвульсиях. За это время главный инициатор творящегося преступления без утайки ответил на все вопросы, рассказал обо всех, кто его поддерживал, и раскрыл всю преступную цепочку, которая вывела его в свое время на капитана Мензари.

Полученная информация могла спровоцировать всегалактический скандал!

Николай Матеус радостно потирал руки, восклицая:

– Вот Кардон Савеш порадуется! Теперь многим придется думать только о мире! Вряд ли хоть кто-то осмелится продолжить военную конфронтацию или «ледяную войну».

Наблюдавший за ним Паскуаль в конце концов не выдержал и высказал свои опасения:

– А мне кажется, что Галактика, наоборот, после всего этого отвергнет гаибсов. Нас и так не любят, а тут такое кино…

– Неправда! В центре Галактики на вас просто плевать хотели! О вас не знают и знать не хотят по вине Цейлеранской империи. Но теперь им не удастся замолчать вашу изоляцию! Теперь гаибсы станут полноправными членами Союза Разума.

– Так уж и станут, – продолжал сомневаться актер. – Да и кто нам поможет?

– Вот с себя и начни! Ты хочешь поменять сложившиеся тенденции?

– Хочу.

– Прекрасно! Действуй. Собери вокруг себя всех надежных друзей. Сколько их у тебя?

– Хм… пять, может шесть.

– Да это уже силища! А с нашей материальной и политической поддержкой вы системы перевернете!

– Поддержкой? Того самого Кардона Савеша? Весьма неординарная личность…

– И не только с его помощью… У нас теперь есть чем надавить в определенных местах на нужных людей.

Однако Паскуаль все не мог поверить, что события будут развиваться в желаемом направлении:

– Но ведь вы сами до сих пор смертники! И находитесь если не в розыске, то в списках давно казненных!

– Еще лучше: новая жизнь – новые горизонты, если надо – то и новые имена. Каждому, кто пойдет с нами до конца, мы постараемся дать новый шанс исправить свою судьбу. Невзирая на прошлые прегрешения.

– Всем? – переспросил один из уголовников.

– Почему бы и нет? Тем более что самые страшные преступники, по моему мнению, уже наказаны и распрощались с жизнью. Ну а остальные… Надо только осознать, а затем признать свою неправоту и действительно всеми фибрами своей души, по доброй воле решиться полностью изменить свою жизнь.

Чей-то голос напомнил очевидное:

– Но мы до сих пор в смертельной опасности. Сразу всех Мензари забрать не может, а позже сюда хлынут со всех сторон новые полчища военных кораблей гаибсов.

– Еще бы! Мы все еще невероятно рискуем, да и капитан Мензари тоже. Но выждать пару часов крайне необходимо. Сейчас «Цветок» приблизился к нам на минимально возможную дистанцию и готовится отправить разведывательные модули. Как только выяснится, что смертельные штаммы на орбите астероида и его поверхности вымерли, будет совершена авральная посадка и мы спешно покинем наш спасительный бункер.

– А если эта ползучая зараза не сдохнет и станет жить вечно?

Матеус показал кулак задавшему этот вопрос уголовнику:

– Ну и зачем ты нас пугаешь такими страшными предположениями? И так страха натерпелись…

И только затем обратился к Гилане:

– Что слышно от наших друзей?

«Цветок» прекрасно справился с возложенной на него миссией, хотя все лавры заслуженно достались Эсехону, управляющему таким прекрасным кораблем. Под его командованием эвакуация прошла без единой задержки, взлет был совершен в минимально возможное время, а набор скорости – сверх регламентированных правил. Возможно, именно это избавило всех от новых неприятностей.

Ведь в самый последний момент, когда опостылевший астероид уже должен был скрыться с обзорных экранов, приборы зарегистрировали сразу четыре выхлопа из подпространства: четыре корабля выходили из Лунманского прыжка. Что это были за корабли, рассмотреть не успели, да и не стремились. Скорее наоборот, если судить, с каким облегчением капитан Мензари вытер выступивший на лбу пот:

– Успели! Невероятно, даже предполагать боялся, но… успели!

Станислав Городо с довольным смешком похлопал владельца корабля по плечу:

– Я в этом и не сомневался!

– Кто, ты?! – Мензари с возмущением крутнулся на своем кресле и обратился ко всем друзьям, которые собрались в небольшой, ставшей сейчас очень тесной рубке управления: – Да он меня тут просто до истерики довел своими советами, поучениями и требованиями. То надо срочно отправить его к вам в челноке, то он согласен добираться к вам в простом скафандре, то послать модуль, а то лично Эсехона чуть не вытолкнул за борт, чтобы бедное создание немедленно мчалось к вам на помощь. Утомил нас до того, что мы хотели его под домашний арест посадить!

– Вот только не надо лепить из меня образ недалекого и взбалмошного паникера, – немного обиделся Станислав. – Хотя если честно, то сидеть здесь в полной безопасности для меня оказалось хуже всего. Лучше бы я там вместе с вами сражался, а то чего только мы тут не надумали, пока вы молчали, а мы с вами связаться никак не могли…

Матеус расслабленно вытянул вперед ноги, перекрыв оставшееся в рубке пространство:

– Мне тоже слабо верится, что все уже позади. Но куда мы отправляемся в данный момент?

Мензари включил голографическое изображение участка Галактики с Отрогом Гаибсов:

– Вот в этой точке остался астероид. Вот здесь наша обожаемая вторая планета из системы Пассия Шестнадцать, куда мы намерены совершить посадку через восемь часов. Там сейчас возводится нечто вроде защитного шара, прикрывающего всю систему. Туда перебираются и все наши официальные и неофициальные службы. То есть там мы будем находиться в полной безопасности и сможем спокойно спланировать наши дальнейшие действия.

Станислав многозначительно подмигнул своим товарищам и напомнил капитану:

– Но ты ведь обещал после благополучной эвакуации закатить грандиозную пьянку! Не пора ли начать?

Мензари с сожалением вздохнул:

– После только что полученных от Гиланы видеоматериалов любое празднество будет слегка преждевременным. Надо готовить срочный отчет для Савеша и для всего галактического сообщества. По крайней мере – мне.

Заметив несколько разочарованных взглядов, гаибс добавил:

– Но торжественный обед уже готов. Поэтому прошу всех в кают-компанию. Обязательно отметим ваше спасение. А желающие полностью расслабиться могут не стесняться и продолжить застолье хоть до самой посадки.

– Хорошо бы действительно напиться, – неожиданно заговорила Лирта, – а то я после всех этих ужасов заснуть не смогу…

– В этом случае можешь сразу обращаться ко мне, – жеманно склонился в сторону женщины Розен. – У меня врожденные способности по усыплению разумных созданий.

На что Освальд тут же съехидничал:

– Тогда, может, пойдешь и успокоишь разбушевавшегося Мердока?

– В его случае мои способности не нужны, вполне достаточно пистолета.

Все присутствующие в рубке пассажиры и капитан закивали в знак согласия.

Через восемь часов в капитанской рубке собралось совсем мало народа. Отсутствовали действительно вдрызг напившиеся Розен, Ларта, Освальд и Станислав Городе Хотя их уже разбудили и спешно приводили в чувство под холодными струями воды в душе. Крил проявил завидную благоразумность и даже несколько часов успел поспать, благодаря чему и выглядел самым свеженьким и подтянутым. Капитан Мензари устало потирал покрасневшие глаза – выспаться ему удастся еще не скоро. Зато одет он был просто потрясающе: в новенький с иголочки мундир с позолоченными эполетами и прочей неизвестной людям фурнитурой. А вот Николай Матеус и Гилана Баракси в своих арестантских, хоть и чисто выстиранных, костюмах выглядели уставшими и помятыми совершенно по другой причине. Их счастливые физиономии заставляли подозревать, что в своей каюте последние несколько часов они предавались отнюдь не праздному отдыху или банальному сну.

Перед тем как вывести свой корабль из Лунманского прыжка, Мензари сообщил:

– Успел кратко поговорить с Паскуалем. Чувствует он себя уже намного лучше и горит желанием скорее подключиться к предстоящим политическим событиям.

– А мне так и не удалось в этой беготне с ним поговорить, – пожаловался Николай. – И хотя бы выяснить, как он узнал о гибели актеров в последнем кадре?

– Элементарно. Прятался в трюмном отсеке под центральной палубой, собираясь перехватить проходящую поверху Метаксу. Там и подслушал случайный разговор охранника с кладовщиком по поводу выдачи боевых патронов. Те изрядно веселились, описывая выражения лиц погибающих пленников, когда вместо холостых выстрелов по ним стреляли боевыми патронами. Вот тогда он и стал пробираться к столовой, где вы все собирались. Его заметили и задержали до выяснения. Ждать разборок он, естественно, не стал, выбрал удачный момент, избил приставленных к нему сторожей и рванул в столовую со всех ног. Дальше вы все видели своими глазами. Помог он вам своими действиями?

– Можно и так сказать. Хоть мы как раз собирались придушить Мердока вместе с Горбатым. Но ведь большинство наших коллег ни слухом ни духом не ведали о творящихся бесчинствах. Наоборот, витали в облаках в ожидании предстоящей свободы. А так они сразу поняли свое трагическое положение после первой же фразы Паскуаля.

– Да, ценного соратника мы приобрели, – порадовался Мензари и переключил все свое внимание на пульт управления. Наружные экраны ожили изображениями звездной системы, а в динамиках зазвучало категорическое требование:

– Немедленно назовитесь! Вы вторглись в частный сектор планеты Гилана! Немедленно назовитесь!

Капитан «Цветка» отправил условный сигнал, и голос из службы защиты заметно потеплел:

– Господин Мензари! Добро пожаловать на Гилану!

Гаибс с невозмутимым видом повернулся к своим друзьям, застывшим с расширенными от удивления глазами. Затем притворно нахмурился и строго спросил:

– Вы что, никогда не были на планете Гилана? – А когда в ответ все отрицательно покачали головами, терпеливо, словно маленьким детям, пояснил: – Так называется основная планета, на которой наша компания ведет интенсивную добычу нейтрино-селта. Названа в честь одной из главных соучредительниц нашей корпорации по настоятельной рекомендации остальных членов. Или господин Матеус имеет какие-то возражения?

– Ни в коем случае! – Николай выставил руки ладонями вперед. – Ведь это как-то несолидно – отменять собственные рекомендации.

Взгляды всех мужчины скрестились на Гилане, ожидая ее реакции. Женщина зябко повела плечами и призналась:

– Слишком громко получается. А я привыкла находиться в глубокой тени.

– Все меняется, – философски заметил Крил. – И с возрастом люди становятся гораздо тщеславнее. Планетой, названной своим именем, стоит гордиться. Да еще такой планетой, что во всей Вселенной поискать. Так что… поздравляю!

Начавшиеся поздравления прервало появление на экране изображения Кардона Савеша. Закоренелый пацифист и сторонник всеобщего человеколюбия сразу же вник в суть обстановки:

– И я поздравляю госпожу Гилану Баракси с прибытием на головную планету! Сразу после посадки состоится торжественная церемония передачи вам контрольного пакета акций нашего предприятия. Впервые за многие века это мероприятие будет проходить при совместном участии гаибсов, граждан Цейлеранской империи и представителя из центра Галактики.

– О! – Мензари невероятно оживился. – Неужели наш гость добрался без трудностей и приключений?

– Трудности и приключения в таком путешествии присутствуют всегда, но ведь и представители самых крупных финансовых кругов не из пыли сделаны. Итак, встретимся в нашей центральной кают-компании.

– Надеюсь, она хорошо укреплена, – забеспокоилась Гилана. – А то на этой планете свирепствуют огромные и многочисленные хищники.

– Госпожа Баракси, не извольте беспокоиться! Здесь вас ждут такие невероятные новости… – Савеш в восторге зацокал языком. – Но это будет сюрпризом. Пока и слова не скажу. До свидания!

Изображение старого политика исчезло с экрана, но теперь заволновался Матеус:

– Они что, всех тираннозавров в округе уничтожили?

– А тебе-то что? – хмыкнул капитан «Цветка».

– Ну не скажи… Ты ведь сам восторгался великолепными уникальными экземплярами. Можно ведь просто отпугнуть их от мест добычи…

– Скажешь тоже – отпугнуть! Они что, воробьи какие-то? Ладно, не мешай! – И Мензари демонстративно отмахнулся от друзей своей огромной ручищей. – Лучше идите и приоденьтесь по поводу торжественного приема.

Уже на выходе Николай остановился и спросил:

– Я так и не понял, что за финансовый магнат прилетел из центра Галактики?

– Оранжевый банкир из самой Столицы.

– О-о-о! Как же это он умудрился? Или это целиком ваша заслуга?

– Вот уж дотошный нелюбитель сюрпризов! – Капитан корабля начинал злиться. – Поспеши-ка лучше с переодеванием. А то выглядишь как… беглый каторжанин.

Гилана оставила последнее слово за собой:

– Возле тебя только таким образом и можно соригинальничать. Иначе никто внимания не обратит…

Матеус же до самого приема терзался одной мыслью: как этот оранжевый банкир из Столицы смог добраться в отрог Гаибсов? Ладно бы еще в Цейлеранскую империю, хоть по официальным данным этих накопителей финансов не слишком там жаловали, вернее, вообще не давали разрешения на въезд. Но пробраться через два Барьера? И скорее всего, не случайным образом, а по некоторой договоренности! Вот еще одно подтверждение того, что существуют скрытые тропинки между двумя космическими анклавами. И не просто существуют, а хорошо и надежно протоптаны, раз уж так неохотно покидающие свою систему оранжевые обитатели рискнули на такое опасное путешествие.

На планете с новеньким, еще не приевшимся названием Гилана, сейсмическая деятельность существенно пошла на убыль. Извержения так хорошо памятных бывшим пленникам вулканов тоже почти прекратились, только на одном склоне лениво остывал темнеющий окалиной поток магмы.

Огромный космодром с шестью примыкающими к нему ангарами был построен почти рядом со знаменитой площадкой, окруженной скалами, где спасенные от смертной казни пленники провели несколько спокойных, почти счастливых дней. Правда, вернулись сюда лишь девятнадцать человек из сорока семи, оставшихся в живых после аварийной посадки на тогда еще безымянную планету. Да и здесь когда-то одного затоптали бегемоты, трое погибли под упавшим сталактитом, а еще двое простились с жизнью во время жесточайшего землетрясения. И на проклятый астероид добрался лишь сорок один человек.

А теперь девятнадцать из них стояли на полиуглеродном покрытии космодрома, озираясь на близкие скалы и дымящиеся вершины вулканов.

Точнее, двадцать: знаменитый промышленник уже успел слегка вздремнуть и привести себя во вполне респектабельный вид. Теперь он смотрелся преуспевающим бизнесменом с первой страницы рекламного проспекта. И выглядел не менее солидно, чем стоящие рядом Кардон Савеш, его сын Самуэль и капитан Мензари.

Затем Станислав Городо на правах местного старожила пригласил товарищей и коллег к высокой, метров двадцать, ажурной ограде, которая прикрывала космодром со стороны джунглей. За толстыми титановыми прутьями гостей действительно поджидал сюрприз: на взрытой и перепаханной когтями земле разлеглись три огромных, никогда ранее не виданных тираннозавра. Они с ленивой грацией повернули свои головы в сторону решетки и исторгли из своих жутких пастей горловое рычание.

Ко всеобщему удивлению, Станислав Городо первым поднял руку и прикрикнул на застывших экскурсантов:

– Немедленно с ними поздоровайтесь! Поднимите руки и помашите ими, эти создания очень любят внимание.

– Да кто же его не любит?! – вырвалось у Розена, а Станислав с гордостью продолжил:

– А теперь познакомьтесь: вот эта справа – Бонди, слева – Гила. Между ними, более мелкая, – Паак. В местной иерархии они являются вождями своего племени. А может быть, королевами и королем. Терминология до сих пор не уточнена, но работы в этом направлении ведутся. Эта троица уже давно заняла здесь лучшее место и подпускает к решетке только тех сородичей, которые приносят из джунглей приличный кусок свежего мяса. Сами отлучаются лишь по очереди – для того чтобы сходить по нужде за добрый километр отсюда, в глубину вон тех густых зарослей. Грамоте и счету они, конечно, не обучены, но язык у них уже существует, и с довольно большим количеством понятий и символов…

– Постой, постой! – вскричал очнувшийся от наплыва информации Матеус – Ты хочешь сказать, что они разумны?!

– Конечно. И это уже доказали работающие здесь специалисты. К сожалению, уровень их умственного развития не так уж и высок: примерно соответствует развитию среднего неандертальца. Но ведь современные системы обучения чрезвычайно эффективны в применении к любому разумному существу.

– Послушайте! – с энтузиазмом воскликнул Крил, поворачиваясь всем корпусом к Савешу. – Да ведь одно открытие этих разумных динозавров сразу же выведет гаибсов из изоляции! Наверняка!

– Мы тоже на это надеемся, – довольно оскалился Кардон. – Но торопить события не спешим, хотим подготовить удары по «ледяной войне» со всех направлений. Кстати, часа через три мы выдадим «местным жителям» целый вагон синтезированных специально для них деликатесов. Вот тогда будет феноменальное представление. Вы обхохочетесь, наблюдая, как более мелкий Паак делит подарки между своими подданными, а его жены Бонди и Гила следят за порядком и немедленно наказывают особо наглых и нахрапистых тираннозавров.

– Действительно, сюрприз невероятный, – наконец-то подала голос Гилана, придя в себя от удивления. – А имя королеве тоже в мою честь дали?

– Дело в том, что они сами себя так называют, – пояснил молодой Савеш. – Мы ведь отработали с ними процесс представления и очень были удивлены, что и у них существуют личные имена. Конечно, королева свое имя произносит более гортанно и может одним только этим напугать кого угодно, но, когда мы кричим ей «Гила!», она сразу же отвечает вопросительным рыком. А если повторяем, красиво и с изяществом спешит к решетке. Кроме того, замечено, что друг к другу они тоже обращаются исключительно по имени.

– И делают это с приставкой «сэр»? – хихикнул Розен.

Молодой гаибс тоже заулыбался, но ответил со всей серьезностью:

– Вы не поверите, но кое-что похожее явно прослушивается. Да и что вы хотите? Все-таки королевская кровь сказывается на воспитании…

– Да-а, – в восхищении покачала головой Гилана. – На этой планете все невероятно. Даже ее имя…

– Дамы и господа! – спохватился Кардон Савеш. – Нам пора на торжественную церемонию. А потом… – Он хитро подмигнул и скаламбурил: – Вся Гилана в вашем распоряжении!

Конечно же все поняли, что старый политик имел в виду планету Гилану, а не возлюбленную Николая Матеуса. Однако бывший лейтенант демонстративно нахмурил брови и с мрачной решимостью обхватил свою женщину за талию.

Казалось, впереди уже не будет трудностей. Но судьба обязывала отдавать долги, которых накопилось слишком много.

Глава восемнадцатая

Двадцать стандартных суток прошло с тех памятных часов, когда взволнованные Матеус и Гилана в торжественной обстановке получили в свои руки контрольный пакет акций. Именно контрольный, строго отмеренную часть: пятьдесят один процент Осознать степень своего богатства на тот момент они не могли даже приблизительно и понимали свое положение в обществе, лишь ориентируясь на необычное отношение к ним оранжевокожего банкира из Столицы, головной планеты системы Датарга. Заносчивые, невероятно спесивые и холодные, как айсберги, датаргане всегда славились тем, что слова лишнего не скажут даже очень богатому клиенту. А теперь этот двухметровый, стройный атлет прямо под ноги готов был ложиться и сдувать несуществующие пылинки с одежды своих пока только предполагаемых клиентов. Кардон Савеш тогда пояснил со смехом:

– Мы решили только десятую часть прибылей размещать у них в Столице, так этот бедняга заплакал от счастья. Вы себе можете такое представить?! Тем не менее о вашем шатком положении как здесь, так и в родной Цейлеранской империи он тоже прекрасно осведомлен, поэтому мечтает – нет, просто трезво рассчитывает, что половину всех своих капиталов вы согласитесь держать в их системе Но, по-моему, он умрет от счастья, даже если вы станете хранить у них только двадцать процентов.

Гилана все никак не могла осмыслить перспективы открывшегося перед ней финансового Олимпа:

– Неужели мы будем так богаты?

– Голубушка, вы уже сейчас богаты до неприличия. А когда банкир осмотрел только некоторые залежи нейтрино-селта, то сразу без предварительных условий и договоренностей приготовил вам неограниченный кредит. Он у них там, на Датарге, считается одним из лучших специалистов и оценщиков полезных ископаемых. И его щедрость зиждется не на пустом месте. То есть вы сейчас можете скупать целые звездные системы.

– Уф! Мне жарко! – вырвалось у Матеуса. Хоть он и дал себе слово держать эмоции в узде и постараться как можно быстрей задействовать свалившиеся на них капиталы для восстановления своего доброго имени и реабилитации своих боевых товарищей, но открывающиеся перспективы его пугали. – С такими миллиардами можно спокойно, не заглядывая в кошелек, проводить нужную политику где угодно.

– Забудьте о миллиардах и оперируйте во много раз большими суммами. С вами теперь будут считаться все основные империи Галактики! И – не смейтесь и относитесь к этому с должным пониманием – Доставка! Главенствующие там Дирижеры не погнушаются встретиться с вами лично и пожать ручку. А уж работники средств информации устроят на вас вскорости настоящую охоту.

– Кошмар! – воскликнула Гилана. – И уже ничего изменить нельзя?

– Можно, но только в том случае, если одновременно будет найдено еще с десяток таких планет и цена на нейтрино-селт на галактическом рынке начнет стремительно падать. Но… таких чудес уж точно не бывает.

Женщина, еще не так давно считавшая, что обречена до конца жизни оставаться наемной убийцей, ошарашенно шептала:

– Столько денег…

– Странно, – Савеш смешно выпятил свою щетинистую челюсть, – я, например, очень рад, что такие невероятные средства попали в руки честным и порядочным людям. Чего же вы пугаетесь?

– Того, что личной жизни у нас больше не будет…

– Еще как будет! – твердо пообещал Николай. – Для этого есть с кого брать пример. Знаете о бароне Монклоа? Вот он точно живет как и где ему заблагорассудится. И никто о нем ничего конкретного не знает.

– Отличный пример, господин Матеус. Между прочим, никто не ведает и о том, откуда у Монклоа начальный капитал. А читали в учебниках истории, как над ним издевались и открыто смеялись, когда он купил «Железный поток» и основал самую современную кораблестроительную планету-верфь? Сплетничали, что он невероятные капиталы чуть ли до последнего наличного галакта угрохал в метеоритную пыль. И где сейчас эти пересмешники и скептики? Наверняка удавились от зависти! А Доставка с тех пор имеет невероятно мощного, непредсказуемого и умного конкурента. Так что возможности у вас неограниченны. И только от вас зависит, куда пойдут все эти неисчислимые средства. Есть планы?

Николай проборматал в ответ что-то туманное и неопределенное.

Сейчас, по прошествии двадцати суток, будущее перед ними вырисовывалось более четко и ясно. Да и обстоятельства буквально потворствовали любому начинанию, подтверждая расхожую истину: деньги всегда стремятся в толстый кошелек. И если уж повезет, то все за пазуху не влезет – отворяй ворота.

Лишь только «Цветок» благополучно пролетел Цейлеранскую империю, что прошло на удивление буднично и незаметно, на повестку дня было поставлено решение двух вопросов. Первый – реабилитация Николая Матеуса и поиск истинных виновников загадочного убийства майора Далемиса. И второй – спасение томящихся в заложниках жены и девочек-двойняшек Станислава Городо и последующая месть источнику всех бед, злобному и коварному конкуренту. Мелкие, попутные вопросы вроде покупки двух крейсеров сопровождения с укомплектованными экипажами, проходили на заднем плане с помощью краберной связи.

Как почти сразу же выяснилось, проблем как таковых не существовало уже давно.

Особенно легко и безболезненно прояснилась ситуация бывшего лейтенанта. Оказывается, на второй день после казни распластанием была найдена видеозапись всех событий, которые произошли в тот трагический вечер в кабинете командира батальона космодесанта. Из нее сразу же становилось понятным, что Далемис – предатель с далеко идущими связями. В данный момент как раз проходил суд над пособниками и руководителями майора Далемиса. Выявили и наказали всех, что вообще-то делало большую честь военному трибуналу и военной прокуратуре. Однако о несправедливой казни молодого лейтенанта несильно и горевали, упиваясь разоблачением особо крупной мафиозной группировки в военной среде. И это единственное, что Матеус решил кое-кому напомнить в недалеком будущем.

Впрочем, пока напрягаться не было никакого смысла. Получалось, что Николай мог свободно вернуться домой, зайти в любой военный штаб или комендатуру и потребовать накопившееся жалованье и громадную компенсацию за моральный ущерб – что вообще-то тоже было рассмотрено как один из вариантов предстоящих действий на общем собрании всех обитателей «Цветка». И единогласно отложено до лучших времен.

Но если реабилитацию, оправдательный приговор и посмертное восстановление всех льгот и заслуг Матеуса перед родиной еще как-то можно было понять, то счастливую и бездумную жизнь жены великого промышленника поначалу никак не могли втиснуть в рамки здравого смысла. Хотя сразу же удалось выяснить, что деньги более чем с половины тайных счетов, на которые так надеялся Станислав Городо и которые он обещал отдать за свою свободу Тимошу Мензари, были переведены неизвестными лицами в неизвестном направлении. Винить было некого – только Бочана, жена великого промышленника, могла подсмотреть все банковские коды и пароли Станислава. Видимо, в свое время она их собирала, копила и ждала лишь удобного случая, чтобы воспользоваться средствами по своему личному усмотрению. Теперь она жила в роскоши и достатке, совершенно не вспоминая невинно казненного мужа и будто забыв про собственный отрубленный палец. Ежедневно тратила несусветные суммы галактов на покупку нарядов, на увеселения и удовлетворение своих сексуальных капризов. Последняя деталь вообще повергла Станислава в продолжительный шок, когда выяснилось, что его жена чуть ли не каждую ночь заказывала в свою кровать трех молодых парней из службы платных интимных удовольствий.

А вот жизнь четырехлетних дочек-близняшек Городо оказалась прямо противоположной гламурной жизни их матушки. Бедные детки ютились со своей старой няней в одном из маленьких домиков на окраине захудалого городка, где их спрятали сразу после шумного ареста великого промышленника. Вдали от всех благ цивилизации дети и их воспитательница оказались фактически брошенными на произвол судьбы. Раз в месяц им по почте приходила смехотворная сумма, которой едва хватало на еду. О том, чтобы купить девочкам новые платьица и побаловать их походом в детский театр или цирк, не могло быть и речи. Вдобавок ко всему открылась одна постыдная вещь – нянечке с самого момента их принудительного переезда совершенно не платили жалованье. В трудных случаях старушке иногда приходилось снимать мелкие суммы со своего и без того нищенского счета. Когда стали выяснять, почему же так происходит, няня, со слезами умоляя не трогать сироток и оставить их жить при ней, поведала щемящую душу историю: мать девочек явилась однажды в этот домик и приказала сидеть здесь тихо и не высовываться, выставив себя пострадавшей поборницей справедливости. Из рассказов Бочаны выходило, что ей срочно надо спасать своего мужа, то бишь Станислава, от огромной опасности и завершить все его важные дела. Только таким образом она сможет уберечь от ареста хоть какие-то средства на существование. После этого мамаша так ни разу и не наведалась к деткам.

Няня, конечно, была уверена, что жена Городо, несчастная и доверчивая Бочана, сама оказалась под арестом, а то и погибла при невыясненных обстоятельствах. Открыто объявить в розыск старушка побоялась, подозревая, что детей тогда сразу же заберут у нее другие родственники, про которых она знала только плохое и не желала любимым сироткам таких опекунов.

От полученных известий Станислав Городо буквально слег в постель. Особенно его доконало то, что жена бросила детей на произвол судьбы. Человека словно подменили: за два часа он превратился в безмолвную куклу с пустыми, лишенными всякого смысла глазами. Деятельный, сильный мужчина, никогда не пасовавший даже перед лицом смерти, не вынес предательства той, ради кого он пошел на жуткую и незаслуженную казнь.

Надо было срочно спасать товарища, вытягивать его из психического кризиса. Хорошо, что за верными друзьями не приходилось мчаться на край Галактики. На «Цветке» помимо его командира находились все оставшиеся в живых члены «бригады подскока». И хотя у каждого были свои дела, едва узнав о семье Городо, все занялись исключительно Станиславом.

С помощью больших денег можно сделать все. С помощью очень больших – это «все» еще несколько раз переделать. Однако личное участие и душевную поддержку не заменят никакие капиталы, да и умные головы, в которых быстро созревает план выхода из любой ситуации, тоже не всегда купишь за галакты. Ларта, Крил, Освальд и Розен остались сиделками вокруг впавшего в черную депрессию товарища, а Николай с Гиланой отправились на пришвартовавшийся недавно крейсер. Команда и капитан этого новенького чуда космической техники как раз готовились к торжественной встрече своих новых работодателей, когда заиграла боевая тревога и сами работодатели примчались в капитанскую рубку. А уже через несколько минут крейсер совершил Лунманский прыжок.

И только когда экраны внешнего обзора потемнели, словно «ослепли», слегка успокоившиеся судовладельцы отправились знакомиться с экипажем и осматривать свою собственность, попутно споря по поводу присвоения имен обоим крейсерам. Никто не хотел уступать, спор грозил перерасти в ссору. Наконец добрались до своей каюты, состоящей из нескольких помещений. Увидев в прихожей свои отражения в огромном, во всю стену, зеркале, Гилана вдруг что-то вспомнила и, дрожа всем телом, прижалась к Николаю:

– Мне до сих пор не верится, что мы остались живы, – прошептала она, сдерживая рыдания. – А Бетти и Грэг Доминго так и остались на этом мертвом астероиде. Вернее, от них даже ничего не осталось… И похоронить нечего…

– Нет! – тихо, но твердо возразил Матеус – Они навсегда остались в нашей памяти и в наших сердцах. И еще остались их славные имена…

– Конечно, мы будем помнить о них всегда!

– …Которые я и предлагаю присвоить нашим крейсерам. И они опять будут вместе: «Бетти» и «Грэг». Согласна?

Женщина сглотнула ком в горле и вытерла слезы:

– Согласна, дорогой. Извини, что сама не догадалась предложить. Но я еще раз убедилась, что ты у меня самый лучший во Вселенной…

– Вряд ли…

– Почему?

– Потому что, несмотря на торжественность минуты, меня очень тянет опробовать вон ту роскошную и огромную кровать, которая виднеется в спальне…

Гилана жеманно поджала губы и направилась в ванную комнату, на ходу провозгласив:

– Ты прав, любимый. Глупо еще семь часов торчать в подпространстве, так и не вздремнув. Только если ты собираешься торчать в прихожей, то вряд ли оспоришь мое утверждение…

Пока крейсер преодолевал выбранный участок пути, несколько лучших в империи детективных агентств спешно и незаметно выполняли данные им поручения. Действуя при этом скрупулезно, выверенно и с тройной подстраховкой, на пределе всех своих технических и физических возможностей: они понимали, если и во второй раз невероятно щедрый заказчик останется ими доволен, то агентствам можно не беспокоиться о завтрашнем дне.

Первым делом аккуратно изъяли из маленького домика няню с детишками. Все мероприятие проходило под знаком очень скорого воссоединения всей семьи. Няня получила на руки бумаги с настолько мастерски подделанными подписями и печатями, что ни секунды не сомневалась в их подлинности. Да что там она – впоследствии сам Станислав поражался идентичности подписи на тех письмах оригиналу.

В общем, когда крейсер «Бетти» вышел на орбиту возле избранной планеты, к нему тут же пришвартовался юркий челнок, и растерявшиеся от незнакомой обстановки детишки в сопровождении няни перешли на борт к «дяде» Николаю и «тете» Гилане. Неожиданно отыскавшиеся «родственники» посвятили девочкам все время, пока крейсер возвращался обратно.

К счастью, четырехлетние малышки не успели забыть отца и сразу же узнали его голографическое изображение.

– Папа! Папа! – в унисон зазвучали детские голоса. – Это наш папа!

Дальше налаживание контакта пошло самым интенсивным ходом. Девочки и няня сразу поверили, что их везут к Станиславу Городо, но каждый воспринял эту новость по-разному. Няня тихо вздыхала и, тенью следуя за своими воспитанницами, часто вытирала набегавшие слезы. А вот двойняшки за восемь часов от счастья и радости не присели ни на минуту и чуть не перевернули весь крейсер вверх дном – несмотря на то что дядя Николай старался все время носить их на руках или катать на шее, а «тетя» Гилана пыталась накормить малышек чем-нибудь вкусненьким.

Другое детективное агентство использовало все законные и противозаконные меры, чтобы в течение нескольких часов пустить подлую предательницу по миру, то есть оставить Бочану без средств к существованию. Для этого агенты выкрали все записные книжки и блокноты, где Бочана могла хранить сведения о состоянии своих счетов, и тут же передали всю найденную информацию на борт «Цветка», где логическая группа под командованием Крила успешно вычислила и взломала все пароли и коды доступа к банковским счетам сексуально озабоченной куртизанки. На свою беду, бывшая жена Станислава оказалась крайне недальновидной: она держала свои средства на разных счетах разных банков, но для каждого имела почти одинаковые коды и пароли.

Когда поздним утром, точнее, уже почти в обед утомленная сексуальными утехами Бочана решила рассчитаться с уходящими парнями по вызову, то с недоумением обнаружила, что все ее кредитки заблокированы. Еще несильно этим расстраиваясь, она рассчиталась найденной в сумочке наличностью и отправилась в банк выяснять, что случилось. Там ее и обрадовали: «Вы же сами этой ночью сняли все свои средства со счетов».

История имеет привычку повторяться с точностью до наоборот. Однако Бочана этого не поняла и закатила всемирный скандал, Наивно полагая, что ее счета случайно заблокировали за неуплату налогов или что-нибудь в этом роде. Она не подозревала, что неведомые силы возмездия оказались готовы и к такому повороту событий.

Лишь только неверная жена направилась в судебные органы в поисках справедливости, как ее там же и арестовали. Почти одновременно с ней в предварительном заключении оказался и родной брат Бочаны, тот самый конкурент, из-за которого Станислава Городо судили по ложному обвинению и приговорили к смертной казни распластанием. Имея в распоряжении новую информацию, судебная машина заработала без сучка без задоринки, и очень скоро выяснилось, что преступная парочка, брат с сестрой, организовали и лично произвели поджог, в результате которого погибло так много невинных людей.

А пока громкий судебный процесс только набирал обороты, обитатели «Цветка» всеми силами старались вернуть Станислава в нормальное состояние. Его дочкам сказали, что папа немного приболел, и убедили подойти к отцу спокойно и подождать, пока он сам их увидит.

Но с первой же секунды встречи все приготовления пошли насмарку из-за непредвиденного поведения двойняшек, которое только усугубило положение.

Девочки, сильно соскучившиеся по родительской ласке и истомившиеся восьмичасовым ожиданием желанной встречи, вырвались из рук своих новоявленных родственников и с громкими криками «Папа!» устремились к лежавшему на кровати Городе Тот резко поднялся и, едва увидев, кто к нему бежит, с горестным вскриком потерял сознание.

Что тогда началось! Дети завопили от страха, нянечка тоже упала в обморок, женщины запричитали, а мужчины, ругаясь, забегали вокруг, еще более усиливая панику. Неизвестно, что было бы дальше, если бы Ларта не взяла в свои руки бразды правления растерявшимися товарищами.

Первым делом она вызвала психиатра, которого почему-то не посчитали нужным пригласить на встречу. Потом резко прикрикнула на бесцельно метавшихся мужчин:

– Уложите няню на диван! А сами присядьте или покиньте каюту! Главное – не мельтешите!

Досталось и наемной убийце, которой Стрелочница когда-то боялась сказать хоть одно слово против:

– Гилана, кончай слезы лить, лучше расстегни няне воротник!

Затем Ларта присела перед девочками.

– Малышки, зачем же так рыдать? – ласково сказала она, – С папой все хорошо, и теперь он выздоровеет очень быстро. Просто, увидев вас, он слишком сильно обрадовался. Теперь вы будете жить с нами, поэтому давайте знакомиться: меня зовут Ларта, и я теперь буду вашей мамой. А вас я знаю, как зовут: Сильвия и Карина. Вот только вы обе такие красавицы и очаровашки, что вас трудно отличить. Итак, кто из вас кто?

Девочки почти успокоились, и знакомство плавно перешло во взаимные обнимания и поцелуи.

Врач тем временем осмотрел Станислава и уверенно заявил:

– Никаких сбоев в работе организма нет. Скорей всего, он спит после сильного шока и может проснуться в любую минуту. Советую оставить его в покое и не шуметь рядом. А вы как себя чувствуете?

Он подошел к няне, которая уже пришла в себя и теперь виновато озиралась, сидя на диване.

– Спасибо, со мной уже все в порядке, – отозвалась старушка. – Просто переволновалась сильно…

– Тогда лучше всем выйти, – посоветовал доктор. – Ни к чему такое столпотворение. Жена и дети, конечно, могут остаться…

Когда все выходили, Николай еще раз удивленно оглянулся на Ларту, которая, усадив детей на колени, что-то им рассказывала.

– А что это она насчет «мамы» говорила? – недоуменно спросил он Освальда.

– Ха! – фыркнул механик. – Пока вас не было, она всю власть в этой каюте взяла в свои руки. Нас почти не подпускала к Станиславу, сама его кормила с ложечки, все время держала за руку, что-то рассказывала…

– Надо же…

– Конечно, надо! По-моему, теперь она Городо никому не отдаст. А перед вашим прилетом она больше всего переживала об одном: понравится она девочкам или нет.

Гилана, слышавшая их разговор, покачала головой:

– Да… То-то, я смотрю, наша Стрелочница ухаживания всех мужчин отвергала. Видимо, сразу запала на Станислава…

Матеус приобнял Гилану за талию и игриво спросил:

– А ты на кого сразу запала?

– Да ты его все равно не знаешь, – услышал он шутливый ответ.

– Тогда ваше счастье, если его уже нет в живых! – пригрозил Николай, поддерживая игру.

Станислав Городо пришел в себя через несколько часов, и состояние его оказалось вполне удовлетворительным. Однако еще трое суток он не выходил из каюты – видимо, привыкал к своему новому положению человека, который совершенно неожиданно для себя женился второй раз.

Тем временем в Отроге Гаибсов готовилась к взрыву информационная бомба. Вернее, даже не бомба, а настоящая вспышка сверхновой, потому что средств на ее изготовление Кардон Савеш не жалел. Фактически планировалась полная смена курса внешней политики, снятие с постов давно коррумпированных правителей и основательное промывание мозгов всем жителям Отрога Гаибсов.

Но даже при наличии огромных капиталов нельзя организовать «бархатную революцию» за несколько часов. Надо было четко скоординировать по времени все совместные действия, которые собирались проводить в центре Галактики и в Персте Манекена, тем самым увеличивая силу удара по устоявшимся предрассудкам.

Получилось, что до момента «вспышки» у обитателей «Цветка» появилось полторы недели свободного времени. Относительно свободного, конечно, поскольку мелкие вопросы возникали и решались ежечасно, и только Станислава Городо полностью оградили от всего мира, от волнений и нехороших воспоминаний. Великого промышленника просто отдали в сладкий плен к Ларте, чему он и не думал сопротивляться…

Однако его друзья не могли себе позволить праздного безделья. Крилу отдали под командование крейсер «Грэг», и он отправился в систему Датарга решать финансовые вопросы нескольких недавно возникших корпораций.

Освальду достался крейсер «Бетти», на котором он устремился к «Железному потоку». И, к большому удивлению галактического сообщества, добился личной встречи с бароном Монклоа, более того – сумел завязать с таинственным и загадочным владельцем стальной планеты-верфи взаимовыгодное сотрудничество! Как друзья и рассчитывали, крупнейший производитель современных боевых и гражданских кораблей обязательно захотел иметь в своем распоряжении неограниченный запас нейтрино-селта.

Розен вместе с капитаном Мензари поспешили в центр Галактики, где подключились к подготовке серии планируемых вскоре мероприятий. А после «медовой декады» к ним с неуемной энергией вновь подключился Станислав Городо. Правда, теперь он частенько поворачивался за советом к Ларте, которая всегда была с ним рядом.

А вот Николай Матеус и Гилана Баракси решили немного размяться. Или, как они выразились, встряхнуть свои дряхлеющие кости и заодно проверить, не пропали ли у них профессиональные навыки. Повод для этого отыскался самый подходящий: поиск и уничтожение Гарварда Никузи.

Этот жесточайший и коварнейший главарь преступного мира по-прежнему оставался на свободе. Ни чудовищная премия, самая большая за всю историю, объявленная за содействие в его поимке, ни силы лучших сыщиков Цейлеранской империи до сих пор не дали результатов. Никузи действительно исчез с горизонта – то ли сумел так искусно спрятаться, то ли действительно погиб при организованном им же термоядерном взрыве.

По всему выходило, что у Никузи были пособники в самых высоких правоохранительных органах. Ведь кто-то же предал своих товарищей, которые погибли в хорошо организованной ловушке! Возможно, этот «кто-то» и дальше продолжал оказывать содействие беглому главарю преступного мира или просто имел прямую краберную связь, не догадываясь, кому и куда отправляются сведения – лишь бы вовремя перевели оговоренную сумму денег.

В данный момент силы безопасности как раз тщательно проверяли всю личную жизнь высокопоставленных чиновников в аппарате юстиции, но найти предателя так и не могли.

Именно по этим соображениям Матеус не стал передавать правосудию те несколько адресов, которые Метакса сообщила ему во время памятной беседы в перерыве между съемками на астероиде. Почти не сговариваясь, самая богатая парочка в галактике решила сама проверить «горячие точки» и, если удастся, лично вершить правосудие.

На подготовительной стадии были задействованы уже хорошо себя зарекомендовавшие сыскные агентства. А помимо них все коммунальные и статистические службы, ведь большинство информации о жителях района можно получить от простого сантехника или мойщика флаеров.

Вскоре к Матеусу начали поступать данные на жителей всех подозреваемых районов, чтобы не спугнуть преступника, обладающего звериным чутьем. Для парочки мстителей главным было отождествить Гарварда Никузи с одним из троих человек, живущих в разных концах Галактики, а потом спокойно довести дело до конца.

Как оказалось, главаря преступного мира в тех районах и близко не было.

В первом особняке жил некий почтенный старик – то ли писатель, то ли поэт. Его жилище располагалось не просто в столичном городе одной сильной и независимой империи, а непосредственно среди домов самых влиятельных людей того мира. Его соседями были три министра и глава тайной канцелярии. То есть дедулю и без того часто и тщательно проверяли, да и жил он там почти безвылазно последние двадцать лет.

Второй дом принадлежал вдове крупного наркодельца и находился на отшибе в одном бедном звездном королевстве. Теоретически это место частично подходило для залегания на дно, но в окружении вдовы уже лет пять не появлялось новых людей. Естественно, с этой минуты за огромным домом наблюдало бессчетное количество видеокамер.

А вот третья точка поначалу привлекла к себе самое пристальное внимание. Во всяком случае, было бы очень странно, если бы Никузи не попытался затеряться именно здесь, в огромном круглосуточном казино в одном из самых крупных городов системы Блеска. Уж там люди метались как в муравейнике, и Гилана сразу, как собака, взяла след:

– Он здесь! Только вряд ли мы его оттуда выдернем…

На что Николай лишь саркастически хмыкнул:

– Ничего подобного! Это только на первый взгляд здесь можно потеряться. Но вот увидишь, если наш бандюга здесь, то мы его вычислим в два дня, если только он не работает шефом безопасности. Но и тогда поиск продлится лишь на день дольше.

– Хорошо, если ты так уверен, расскажи хотя бы в двух словах, что и как мы будем делать.

Когда все детали были обрисованы, Гилана засомневалась:

– Мне кажется, такие вещи творить нельзя, да и невозможно…

– Ты ошибаешься, девочка! С нашим кошельком тебе давно пора забыть слово «невозможно».

Оказалось, что все видеозаписи из казино тут же передавались в службу безопасности королевства и хранилась там определенное количество лет. Изредка, в крайних случаях, тайная полиция пользовалась этими записями. Оставалось лишь найти доступ в архив и выбрать нужные сведения, затем настроить программу поиска – и голографические изображения всех подозреваемых выстраивались по ранжиру. Само собой, расходы на такую операцию могли обанкротить даже весьма крепкого миллионера, но совладельцам планеты Гилана это совершенно не грозило.

На тщательную проверку всех подозрительных посетителей и работников казино действительно ушло три дня. В результате Матеус категорически заявил:

– Нет его здесь, и не было!

– Как же так?! – возмутилась Гилана. – Среди стольких людей он мог спрятаться запросто. Надо проверять повторно.

– Только даром потеряем время. Пусть этим занимаются нанятые нами люди. Разыщут – отдадим им всю обещанную галактическим бюро премию. А нам лучше сосредоточить свои усилия и смекалку в другом направлении.

– Но мне кажется, что у вдовы наркодельца мы вряд ли кого отыщем…

– Кто тебе сказал, что мы отправимся туда?

– Куда же еще? – недоумевала женщина. – Или ты надеешься, что на след Никузи нас выведет тот писатель-старикашка?

Николай некоторое время размышлял, задумчиво сплетая и расплетая перед собой пальцы рук. Ответил он лишь после того, как его любимая стала проявлять явные признаки нетерпения.

– Скорей всего, что не выведет… Здесь может быть нечто совсем другое… Знаешь, мне вдруг вспомнилась одна история из прошлых веков. В ней один диктатор придумал весьма хитрый и оригинальный способ уйти в глубокое подполье – на тот случай, если придется уносить ноги от разгневанных масс народа. И этот путь ему пригодился. Он благополучно прожил почти пятьдесят лет после своей мнимой смерти. И прожил, между прочим, припеваючи. Только после его смерти патологоанатомы, тщательно изучившие его труп, донесли до народа страшную вещь: диктатор жил среди них до недавних пор! Скандал был ужасный… Но время идет, все забывается…

– Очень интересно! – фыркнула Гилана. – А конкретнее нельзя?

– Можно, – покладисто согласился Матеус – Так вот, этот диктатор заблаговременно приготовил в нескольких местах своих двойников, идеально влившихся в жизнь своего района. В нужный момент он просто подменил собой одного из них. Легко и просто.

– Ну-у-у-у! – Длительность восклицания явно давала понять, что Гилана абсолютно не согласна. – Это притянуто за уши. Я сама неплохо умею менять внешность, но тут совершенно никакого сходства! Даже не спорь!

– Попробуй с тобой поспорь, – миролюбиво улыбнулся Николай. – Я просто рассуждаю. Смотри, самый главный показатель – рост – сходится. Разницу в пару сантиметров смело сбрасываем со счетов. Дальше – статура. Писатель рыхл и полноват. Гарвард Никузи стройный и подтянутый. Но кто возразит, что разжиреть легче, чем похудеть?

– Не смеши меня! Такие детали не стоит принимать во внимание! – Гилана начинала злиться. – Я-то знаю, что самое главное: лицо, отпечатки пальцев и сетчатка глаза. Что ты на это ответишь?

– Хорошо, давай мы продолжим наши предположения. Вернее, я тебя буду спрашивать, а ты – отвечать. Итак, где проверяют у человека сетчатку глаза?

– В космопортах после прибытия на планету или в полицейском участке. А также в специальных передвижных машинах во время чрезвычайных ситуаций.

– Бесспорно. Но куда за последние двадцать лет улетал с планеты писатель? Никуда, лишь единожды – в короткий отпуск. И в полицейский участок он не привлекался. И чрезвычайных положений в той империи уже лет сорок успешно не допускают.

– Ну и что?! Ведь его данные все равно есть в банке памяти родной империи.

– Правильно! И они там были всегда. Но! Не того писателя, а настоящего Гарварда Никузи. Не смейся и не фыркай. Лучше подумай логически. Писатель живет на планете безвылазно. Да, его проверяют, да, за ним следят, ведь живет он в самом престижном районе столицы крупнейшей империи. Но ведь следят за его поведением! А сетчатку вряд ли удосужились проверить…

– Ой, как запутанно и неправдоподобно. Не мог же Никузи подменить данные в банке памяти!

– Еще как мог! А его официальные данные сама полиция считает поддельными. Забыла об этом?

– Ладно, допустим….. Ну а лицо? Лайзмер сразу определит, что делались пластические операции.

– Вот дошли и до лица. – Матеус придвинул стопку листов, нашел нужный и принялся читать вслух: – «Наблюдаемый объект весьма тщательно следит за своим лицом и прической. Часто делает „подтяжки и легкие коррекции“ отвисающих участков кожи в расположенной неподалеку клинике. Лишь в последний раз он перенес очередное омоложение на соседней планете…» Смотрим дату: как раз время исчезновения Никузи. Теперь на всякий случай зайдем в банк данных той самой клиники на соседней планете… Так! Вот и первый несчастный случай: месяц назад на своем флаере разбился ведущий хирург по пластическим операциям. Смотрим дальше… Какое совпадение: как раз он и делал омоложение нашему «писателю». Так что, может, слетаем туда и проверим все на месте?

Вместо ответа Гилана деловито соединилась по внутреннему коммуникатору с капитаном яхты, на которой они в данный момент путешествовали, и сменила маршрут, назначив конечной целью искомую империю. Затем встала, потянулась и словно между прочим спросила:

– Разве я тебе не говорила?

– Что именно?

– Что ты у меня еще и гений?

– Ни разу! – обрадовался Николай. – Давай говори!

– И не подумаю! Мало того что стал слишком богатым, так теперь только зазнаться не хватает…

На месте обитания подозреваемого писателя все оказалось не так просто. Провести проверку лично, как предполагалось вначале, не получалось – из-за скопления вокруг объекта действительно самых известных жителей империи, находившихся под бдительной охраной. Тут уже никакие взятки не могли изменить положение, а идти напрямую в тайную полицию или в службу безопасности тоже опасались: если у преступного главаря оказались пособники в Цейлеранской империи и в самом центре Галактики, то почему бы ему и здесь не подстраховаться? Ведь недаром Никузи выбрал для лежки именно это место.

– Если это, конечно, он! – постоянно напоминала Гилана.

Выручила самая суперсовременная, украденная прямо из одного военного института, миниатюрная техника для шпионажа. Маленьких мушек, нанесенных на биопластмассу, не могли пока еще засечь никакие детекторы. А сходные с ними по «прозрачности» муравьи могли прогрызть дырку в любом, даже цельнометаллическом, коробе. Именно эта их способность оказалась самой необходимой, поскольку никто не ожидал от простого особняка такой герметичности помещений, которая каждые три часа проверялась избыточным давлением.

Матеус и Гилана мгновенно насторожились: не мог простой писатель, даже помешанный на собственной безопасности или угнетаемый страхом кражи его драгоценных сюжетов, так модернизировать свое жилье! Это было слишком даже для живущих по соседству министров. И как только он сумел все сделать тайно и незаметно? Ведь по документам дом строился давно и он не подвергался существенной реконструкции лет сорок.

Муравьи, конечно, и тут справились. Проникли внутрь и прочно заделали за собой ходы. Мушки из «рюкзачков» за плечами мурашек тут же разлетелись на заданные позиции, и началось наблюдение за всеми передвижениями подозреваемого писателя.

В распоряжении парочки шпионов было всего несколько часов – именно такой срок жизни отвели конструкторы мини-приборов своим созданиям. Учитывая, что техника не стоит на месте, они вполне справедливо опасались, что в каком-нибудь полярном институте уже могли создать детекторы, способные обнаружить незаметных мушек да прозрачных тружеников-мурашей.

С первых же минут наблюдения выяснилась одна очень странная деталь. Куда бы писатель ни шел, у него на груди всегда висела коробочка, очень напоминающая простейший пульт управления. Когда объект на минуту вышел во двор, то переложил коробочку в левый карман и руку из кармана так и не вынул, пока не вернулся домой, а потом вновь повесил устройство себе на грудь. Памятуя, что Гарвард Никузи активировал ядерную мини-бомбу во избежание предыдущего ареста, уничтожив при этом тысячи людей, Гилана и Матеус буквально затряслись от страха. Если это действительно Никузи, то он живым не сдастся, обязательно устроит «армагеддон» в центре ни в чем не повинной столицы чужой империи.

Надо было срочно решать, что делать. К сожалению, еще не было получено ни единого твердого доказательства, что они наблюдают действительно за Гарвардом Никузи. Полноватый, немного сутулый мужчина, нисколько не похожий на известного мафиози, деловито передвигался по дому, перекусывая на ходу и запивая расставленными по всему дому напитками. Иногда он подбегал к огромной, на всю стену, виртуальной системе и что-то быстро выстукивал на клавиатуре. Затем снова отправлялся в свой бессистемный пробег по комнатам и коридорам. Со стороны в поведении писателя не было чего-то странного или предосудительного, но как же все-таки идентифицировать эту странную личность с искомым объектом?

На этот раз дельная мысль пришла Гилане:

– Интересно, в последние месяцы этот писатель отправил хоть один свой новый рассказ в издательство?

– Новый? – переспросил Николай. – Да он еще долго может отправлять незаконченные или давно написанные, которые писатели часто держат в загашниках.

– А как же высокое самомнение? У Никузи оно перло наружу всегда и в любых обстоятельствах. Наверняка он уверен, что может написать нисколько не хуже своего двойника.

– Хм! А если он действительно напишет даже лучше?

– Неважно! Главное – сравнить стиль.

Через полчаса все данные о творчестве подозреваемого писателя лежали на столе перед самозваными следователями. И действительно, два последних рассказа кардинально отличались по стилю и манере. Их написал совершенно другой человек!

Теперь косвенные подозрения все больше и больше перерастали в уверенность. Но в то же время с катастрофической силой начинал давить груз невероятной ответственности. Если они допустят хоть малейшую ошибку, ничего исправить будет нельзя, тут уже никакие деньги не спасут. Можно было, конечно, спешно ретироваться с планеты, сбросив всю информацию о преступнике местным правоохранительным органам, но… Эта проклятая коробочка у него на груди!..

К тому времени писатель стал выказывать большее беспокойство и все больше времени проводил возле клавиатуры, не просматриваемой полностью с помощью детекторов. Видимо, его внутренние системы безопасности все-таки заметили что-то подозрительное или сработало наружное наблюдение, и расположившийся всего в километре от дома «передвижной цирк» обеспокоил слишком опытного в маскировке Никузи.

Гилана тяжело вздохнула и решительно сказала:

– Буду его «снимать»!

– Куда спешить, у нас еще масса времени…

– Это пока «масса», но в любой момент времени может не остаться совсем.

– Но как ты его снимешь? Ближе мы никак не можем подобраться.

Но Гилана уже все продумала, решившись на дальний выстрел, и теперь от нее слышались только команды. Рассуждать и советоваться она перестала вовсе:

– Поднимайте колесо обозрения! Все мои «машинки» – на дно одной из люлек. У нас всего один шанс: почтальон! Письмо готово? Передавайте!

Действительно, единственный, кто мог приблизиться к дому писателя и делал это довольно часто, – разносчик почты, срочных депеш и телеграмм. Правда, это был один и тот же человек, и подменить его значило сразу провалить все дело. А готовить настоящего почтальона совершенно не было времени. Поэтому решили через почтовое отделение подсунуть в портфель почтальона солидное письмо из большого издательства. Ерунда, конечно, полная – издательства в большинстве случаев действовали напрямую, через краберную связь, и письмо хозяин дома мог просто не принять, отправив доставщика восвояси. Но это был именно тот момент, на который очень рассчитывала Гилана. Новоявленный писатель всегда очень ревниво и мнительно относится к оценке своего писательского труда, и вряд ли даже шеф преступного мира Гарвард Никузи станет исключением. И вот когда он будет расписываться за полученное письмо…

Звонок с улицы заставил писателя нервно вздрогнуть и в испуге схватиться за коробочку, висевшую у него на груди. Но уже в следующий момент он разглядел на большом экране в прихожей хорошо знакомого почтальона и самокритично покачал головой. Улыбаясь собственным мыслям, он отпустил коробочку и включил переговорное устройство:

– Кто там?

– Почта. Вам заказное письмо, мистер Шандал.

– От кого?

– Издательство… сейчас гляну… да, издательство «Геликон».

Писатель, рассматривая почтальона на экране, на минуту задумался, прикидывая примерные сроки для ответа, и величественно усмехнулся. Видимо, вспомнил, что и туда он отправил один из своих последних рассказов. Затем сказал:

– Одну минутку подождите, я после душа, сейчас оденусь!

– Да хоть две минутки, мистер Шандал, – беззаботно ответил почтальон. Обслуживая клиентов в таком престижном районе, он давно привык к их причудам и капризам и умел стоически выжидать положенное время. Конечно, почтальон не мог видеть, как обитатель дома вновь метнулся к своей виртуальной информационной машине. Добрых две минуты писатель размахивал там руками и крутил головой, скрытой в мерцающем сиянии. Потом вернулся к двери, снял коробочку с груди и положил ее в левый карман брюк. И только после этого открыл дверь и пошел по короткой дорожке к насвистывающему какую-то мелодию почтальону. Тот даже не смотрел в сторону приближающегося адресата, чем весьма успокоил настороженного писателя. Хотя его взгляд продолжал обшаривать кроны соседних деревьев и уходящую в обе стороны тихую улочку.

– Я уже здесь.

– А, мистер Шандал, добрый день. Как самочувствие? Вот распишитесь…

Поскольку хозяин дома и не подумал открывать калитку, что здесь было в порядке вещей, почтальон передал ему через решетку картонку с листом и авторучку:

– В самом верху списка.

Заказное письмо почтальон так и продолжал держать в руке, никоим образом не желая хоть на миллиметр отклониться от предписанной инструкцией процедуры передачи важного документа. В другой руке он держал портфель.

Получателю ничего не оставалось делать, как, еще раз воровато оглядевшись, вынуть левую руку из кармана, перехватить картонку, а правой рукой начать расписываться.

Следующий момент несчастный почтальон запомнил на всю свою оставшуюся жизнь. С громким треском голова малоизвестного писателя взорвалась, словно переспелый арбуз. Потом в многочисленных интервью доставщик почты признавался:

– Мне вначале показалось, что это детские шалости или телевизионный розыгрыш из серии «Скрытая камера». Я даже собирался сардонически засмеяться. Но когда увидел, что моя ведомость почти полностью залита кровью и заляпана мозгами, меня пробрал ужас. А потом тело упало на спину. И только после этого меня стошнило…

Твердая рука и меткий глаз Гилану не подвели. Хотя она потом утверждала, что половина волос у нее поседела в ожидании исторического момента подписывания ведомости. А находящийся внизу Матеус, как он метко выразился, вообще «яйцо снес» в нервном ожидании. Лишь когда бесстрастные камеры показали: дело сделано, объект обездвижен, – задействовалась вся подготовленная заранее акция отхода и прикрытия. По всем каналам открытым текстом распространялась информация, что Гарвард Никузи уничтожен. Более конкретные сведения пошли на центральное имперское телевидение и в ближайший комиссариат. Самые конфиденциальные – выехавшему на место расстрела комиссару:

– В левом кармане брюк Никузи находится пульт управления атомной мини-бомбой. В ваших руках теперь жизни тысяч людей этого района. Не ошибитесь!

Во время разразившегося скандала и глобального оцепления всей столицы главным организаторам и исполнителям расстрела удалось скрыться без особых проблем.

Единственное, что они сделали по ходу отступления, это добавили к фразе «Гарвард Никузи казнен!» вторую: «Назначенная за него премия должна быть передана в фонд помощи пострадавшим от ядерного взрыва в Цейлеранской империи!»

Казнь лидера преступного мира вызвала самые противоречивые и полярные отклики во всех средствах массовой информации. От восхваления организаторов казни до их обвинения в сотрудничестве с преступным миром. Утверждали даже, что Никузи убрали для того, чтобы он не предал своих пособников в высших эшелонах власти. Последнее утверждение сильно било по самолюбию Матеуса и Гиланы. Им самим хотелось бы распутать всю веревочку до конца, но стоило только вспомнить коробочку на шее преступника… Там ведь действительно оказался пульт управления еще одной ядерной бомбой. Риск был немыслимый, а удача при проведении акта возмездия им сопутствовала просто невероятная…

Через три дня после расстрела Гарварда Никузи роскошная яхта пришвартовалась на гигантском веерном орбитальном комплексе планеты Оилтон. На эту столичную планету одной из самых мощных и независимых империй Галактики в последнее время открылось настоящее паломничество. Тысячи потенциальных покупателей стремились заключить контракты с производителями уникальных бикомплексов, которые революционизировали поддержку любого температурного режима в любых по величине помещениях. Сам Матеус относился к этим новшествам отрицательно и честно признавался, что не понимает, зачем Кардону Савешу понадобилось заключать такой крупный контракт, если гораздо проще и надежнее пользоваться проверенными временем установками на сухом гелии. Но компаньон настаивал К тому же была еще одна причина, по которой яхта прилетела на столичную планету этой империи, в самый огромный промышленный город-мегаполис Зулисон. Именно здесь проживал под присмотром пожилых опекунов пятилетний сын Метаксы. Оказать всемерную поддержку этим людям и малышу Николай считал своим непременным долгом.

Добираясь до поверхности на мобильном челноке, Гилана настаивала:

– Все-таки вначале надо решить наши дела с этими, как их… святые электроны! Язык сломать можно! Кактусы, что ли? В общем, заключить договор. А потом, уже в спокойной обстановке, побываем в гостях и сделаем подарки. Ну чего ты на меня так смотришь?

Бывший лейтенант с блаженной улыбкой наблюдал, как Гилана поправляла последние детали своей одежды и прически. Стоя перед зеркалом, она казалась обворожительным и блистающим сгустком энергии, который при желании может пронзить что угодно. О чем влюбленный Николай и поспешил сообщить:

– Да вот мысленно благодарю судьбу, что ты так быстро завладела моим сердцем…

– Быстро? – прищурила глаза его любимая женщина, а затем ловко уселась ему на колени: – Ты еще скажи, что уже на тюремном глайдере в меня влюбился.

– И скажу…

– Не ври! Помню, как ты Ларту рассматривал сквозь решетки, помню…

Николай замер от нахлынувших воспоминаний о тех памятных часах перед казнью и тут же с некоторым стеснением вспомнил, что он действительно присматривался к более стройной и приятной на личико Ларте. И как только Гилана это заметила?! И запомнила… Бывший лейтенант покраснел и заволновался:

– Просто ты в тот момент казалась такой неприступной и недосягаемой…

– Оправдываешься? Значит, Ларта тебе показалась доступной?

– Ну… я не в том смысле. Я тогда вообще впервые своих соседей по камере увидел. Т\ лько начал выходить из ступора…

– Заметно было. О! Уже садимся на космодром. Тебе повезло, но потом я с тобой еще выясню момент твоего первого любовного влечения. А пока у меня одна идея…

– Говори, моя сладкая, – тут же отозвался Матеус, – согласен на любую.

– Согласен? Значит, сильно виноват. – Гилана встала с его колен и больно ущипнула пытающуюся придержать ее руку. – И костюм мне помял.

– Ты все равно будешь лучше всех!

– Не скажи. В этой империи все помешаны на женской красоте. Берут пример со своей несравненной принцессы, как ее там…

– Патрисия!

– Смотри-ка! – Гилана гневно нахмурила брови. – Он уже и имя ее запомнил!

– Как можно не знать? – занервничал Николай. – Ведь все-таки номинальная правительница великой империи! И тоже будет на общем собрании промышленников, на которое ты так стремишься.

– Вот именно! В этом и заключается моя идея. Стремлюсь я – я гуда и отправлюсь. А ты проведай почтенных опекунов. И нечего увиваться вокруг принцессы! Знаю я тебя!

От таких напрасных обвинений Матеус лишился дара речи и только с возмущением пытался выдавить нечто нечленораздельное. Его любимая женщина весело захохотала и страстно впилась долгим поцелуем ему в губы.

Челнок уже давно стоял на плитах космодрома, и диспетчер неоднократно требовал открыть борт для таможенного досмотра, когда парочка наконец-то вернулась в реальность. Поправив на себе одежду, они устремились к пропускному пункту, оставив челнок нараспашку и разрешив таможенникам делать все что заблагорассудится – хоть выспаться, хоть напиться.

Разговор продолжился во время проверки на лайзмере:

– Дорогой, я, конечно, шучу, но ведь, делая одновременно сразу два дела, мы намного быстрей покинем Оилтон и успеем помочь нашим друзьям в центре Галактики.

– Логично…

– Значит, решено! Отправляемся сразу по двум маршрутам. И не делай такое кислое лицо! Специально для тебя сниму на видео каждое движение твоей любимой принцессы и передам ей от тебя личный привет.

Матеус еще пытался высказать свое возмущение такой несправедливостью, но в душе признавал правильность рассуждений своей любимой. Поэтому лишь тяжело вздохнул, махнул обреченно рукой и пробормотал:

– Нужен ей мой привет, как черствый Колобок голодному Буратино…

И даже испугался, когда заметил, как у Гиланы опасно сузились глаза:

– Пусть только попробует проигнорировать привет от тебя!

Вот так и получилось, что Гилана Баракси отправилась в роскошном флаере на торжественную встречу самых крупных промышленников Оилтона с ее высочеством, на которой разрешили присутствовать еще пятистам заинтересованным покупателям и крупным президентам торговых компаний. Разрешили, между прочим, не даром, а за крупный взнос в императорский фонд поддержки стабилизации и благосостояния. Принцесса Патрисия, фактическая правительница империи, весьма умело выдаивала деньги из толстосумов при каждом удобном случае. Да и при неудобном тоже.

А Матеус взял самое простое и неприметное флаерное такси и полетел по тому адресу, который прошептали перед смертью дрожащие губы его боевой подруги Метаксы. Именно так: «боевая подруга», и никак иначе, теперь о ней вспоминали и он, и Гилана, и все их товарищи, отчетливо понимая, что знаменитая в недалеком прошлом чемпионка пожертвовала ради них своей жизнью. Тем самым помогая остальным пленникам спастись в критический момент и обрести полную свободу.

Неожиданно флаер завис в воздухе, и бесстрастный голос автопилота спросил:

– Совершить посадку прямо в котлован?

Николай с недоумением посмотрел вниз. Длинная улочка, застроенная разнообразными особняками, прямо под такси обрывалась широким и глубоким котлованом. Несколько роботов копошилось на дне, да на обочине стояла грузовая платформа. Совершать посадку пока не было смысла, ведь можно запросить информацию прямо в кабине:

– А куда делся тот домик, что был здесь раньше?

– Предыдущее строение, – на экране тут же появилось изображение из архива муниципалитета, – было продано две недели назад и снесено по желанию нового владельца. Теперь здесь возводится более современное жилье.

– Тогда отвезите меня туда, где проживают прежние владельцы этого участка.

Небольшая пауза, несвойственная для машины, охватывающей всю информационную сеть, еще больше напрягла Матеуса. Пришлось набраться терпения и безропотно ждать ответа.

– Выполнение заказа невозможно. Прежние владельцы, супружеская пара, утонули, катаясь на лодке по озеру месяц назад.

– Как?! – вскричал Николай и в отчаянии ударил бездушную машину по декоративной панели. – Не может быть! А мальчик? У них был ребенок, он тоже… погиб?!

– Данная информация мне недоступна, – ответил металлический голос – Для ее получения необходимо лично явиться в районное отделение городской мэрии.

– Немедленно отправляйтесь в это районное отделение!

Контора оказалась рядом, почти на соседней улице, и уже через десять минут Матеус разговаривал с пожилым клерком, явно не желающим уходить на пенсию. Тот с королевской невозмутимостью выдержал от посетителя шквал взволнованных вопросов и, дождавшись паузы, вежливо спросил:

– А вы кем доводитесь трагически погибшим супругам?

– Вообще-то никем, – сник Николай. – Но ребенок, которого они опекали, мне очень близок.

Клерк сразу оживился:

– Неужели вы знали, что это не их родной сын?

– Я был очень близко знаком с его настоящей матерью: А что, опекуны это скрывали?

– Несомненно! Я, конечно, знал, но ни разу в жизни не выдал чужой тайны. Однако теперь…

– Так что с ребенком? – перебил его нетерпеливый посетитель. Старик на мгновение задумался, внимательно присматриваясь к сидящему в его кабинете мужчине, и лишь потом спросил:

– Он вам очень близок?

– Ближе не бывает, – насупившись, ответил Николай.

– Тогда могу вас порадовать: мальчик остался жив. Они его просто боготворили и только на него надели красивый спасательный жилет. А вот сами… – Клерк печально покачал головой, – Даже не умели плавать…

Было видно, что безвременно ушедшая чета была чем-то близка и этому старику, что и подтвердила его следующая фраза:

– Мы ведь долгие годы дружили…

– Сочувствую, – высказал Матеус свои соболезнования, но в душе у него появилась легкость и некоторая радость: – Так где же все-таки малыш?

– К сожалению, пришлось отдать ребенка в детский дом. Пока так и не нашли ему новых родителей. – Увидев, что посетитель резко и взволнованно вскочил, старик спросил прямо: – Вы отец мальчика?

И совершенно неожиданно для самого себя Николай твердо произнес:

– Да! – хоть ему и пришлось после этого сглотнуть ком в горле. Теперь уже и клерк поспешно поднялся и указал рукой на дверь со словами:

– Тут недалеко! Поеду с вами. Все равно никаких посетителей, тоска сплошная…

Детдом располагался в огромном просторном здании, в окружении большого ухоженного парка с вкраплениями экзотических деревьев. Жить в таком месте считалось сплошным удовольствием. Да и воспитателей сюда подбирали не только по их желанию или одной рекомендации, а после многочисленных проверок непосредственно в процессе воспитания.

Зато сами детишки попадали сюда не от хорошей жизни и отнюдь не из-за своего желания пожить в этом чудесном доме. Судьба порой так круто обходилась с их родителями, опекунами и ближайшими родственниками, что детей это только обозляло, делало нетерпимыми и жестокими к окружающим, и в первую очередь к себе подобным. Вот и сейчас пятеро мальчуганов постарше прижали младшего товарища в глухом углу парка и издевались, дразня и толкая насупленного крепыша:

– Ага, испугался!

– Теперь будешь знать, как воспитателю жаловаться!

– Любимчиком хочешь стать?

– Кому ты нужен, такой противный!

Пятилетний мальчуган стоял набычившись и с самым решительным выражением лица. Он выглядел гораздо старше своего возраста, и окружившая его семилетняя пацанва ненамного превосходила его своими фигурами. К тому же загнанный в угол малыш вполне грамотно строил фразы, не по-детски огрызаясь в попытке избежать очевидного:

– Я никогда ни на кого не жаловался! И вас не боюсь! Все равно вы потом будете наказаны. Это вы гурьбой смелые, а вот кто хочет со мной один на один подраться?

– Щас мы тебе как накостыляем!

– Да любой из нас тебе навешает!

– Любой? Ну тогда давай с тобой? – с готовностью предложил малыш.

Хвастунишка тут же пошел на попятный:

– Еще чего! Больно мне надо пачкаться… – но, видя разочарованные взгляды своих товарищей, понял, что теряет авторитет, и без раздумий бросился в атаку.

Два тела сцепились, даже не успев обменяться ударами, и покатились по земле. Из обступившего их круга послышался свист и подбадривания. Однако зрители то и дело норовили ударить младшего мальчика ногами, а если тот оказывался сверху своего противника, сразу же сталкивали его вниз. Несправедливый поединок все больше и больше напоминал откровенное избиение, когда шесть мужских рук разъединили визжащий клубок и подняли всех дерущихся ребят за шиворот.

– Что здесь происходит?

Один из мужчин был воспитателем, и его неожиданное появление не сулило драчунам ничего хорошего. Другой мужчина, в добротной и дорогой одежде, сразу привлекал внимание мощной фигурой и словно вылитыми из стали бицепсами, выпиравшими из-под рубашки с короткими рукавами. Этот мужчина осуждающе встряхнул оказавшихся в его руках старших мальчиков:

– Разве честно – нападать впятером на одного?! Позор!

Третий мужчина был весьма почтенного возраста. Именно он первым поставил ребенка на землю и пригладил ему растрепавшиеся вихры:

– Молодец, Виктор, молодец! Хоть и самому досталось, но своего соперника здорово отделал.

Малыш, еще разгоряченный схваткой, вытер кровоточащую губу и выпалил:

– Если бы они ему не помогали!..

– Понятно, – остановил его воспитатель. – Будем разбираться в корпусе. Ну-ка, все пятеро, пошли со мной. А ты, Виктор, можешь остаться и познакомиться с… – Он на мгновение запнулся, а затем с улыбкой закончил: – Ну они тебе сами расскажут.

Притихшая ребятня пошла перед воспитателем как стайка напуганных оленят, то и дело оглядываясь на оставшуюся позади странную троицу. Но интуиция у детей-сирот развита порой очень сильно, и один из мальчиков выкрикнул напоследок с неприкрытой завистью:

– Счастливчик!..

Виктор с недоумением переводил взгляд с одного мужчины на другого. Старого он знал хорошо, тот часто бывал в гостях у родителей, да и потом навещал в больнице и пару раз приходил в детдом. А вот второй… И чего он так пристально смотрит? Совсем не строго, скорее, по-доброму… Точно так же, как смотрели иногда папа с мамой, когда были живы. Правда, совсем недавно он узнал, что это не настоящие папа с мамой. Значит, родители должны обязательно за ним явиться и забрать отсюда! Обязательно! А может…

Виктор вытер выступившие слезы, посмотрел присевшему на корточки мужчине прямо в глаза и совершенно неожиданно спросил:

– А где мама?

Матеус покраснел, но постарался скрыть предательскую дрожь в голосе:

– Да вот уже второй час не могу ей дозвониться. Ведь она сейчас встречается с принцессой Патрисией, а все краберы на деловом собрании заставляют отключить.

Малыш буквально подпрыгнул на месте от возбуждения:

– С принцессой?! Правда? Ты меня не обманываешь?

– Зачем же мне тебя обманывать… сынок! Вот сейчас полетим к нам домой, и ты сам ее спросишь, о чем она говорила с принцессой.

– А как маму зовут?

– Гилана.

– А тебя?

– Николай.

Виктор подошел вплотную и положил свои испачканные в схватке ладошки в огромные и крепкие ладони мужчины:

– И вы меня никогда никому больше не отдадите?

– Никогда, сынок…

В следующее мгновение детские ручонки обвили шею Матеуса и сжали так крепко и надолго, что, будь на месте бывшего лейтенанта кто послабее, обязательно задохнулся бы. Таким необычным образом несчастный малыш выразил свое отношение к свалившимся на него изменениям в жизни.

Гилана ворвалась на борт челнока словно ураган – довольная, счастливая и одухотворенная. И с самого порога затараторила:

– Ты представляешь, я перед собранием не смогла найти никого, кто бы меня лично представил принцессе. Тогда я пошла на хитрость, заметив, как записки со всего зала стекаются в секретариат возле стола ее высочества. И написала на своем фирменном бланке только одну фразу: «Продаю пять тонн нейтрино-селта».

– Да ты что? – засмеялся Николай. – Это же наверняка годовая добыча всей этой империи!

– Ты ведь сам учил меня не мелочиться, – хохотнула Гилана. – Так вот, час проходит, второй, некоторые записочки подают на стол принцессе, и она их краем глаза прочитывает. А тут смотрю – она взглядом по всему залу заметалась, наткнулась на меня и так мило улыбнулась, словно медом меня облила, кивнула приветливо и даже пальчиками соизволила мне помахать.

– А ты?

– Что я, хуже? Тоже кивнула, словно мы с ней всю жизнь знакомы, и тут ощутила себя словно на сковородке: многие со своих мест повставали, чтобы рассмотреть, с кем это принцесса любезничает. Лишь только собрание завершилось, ко мне сразу же протолкался ее личный секретарь и вежливо, с уважением сообщил: «Ее высочество и его сиятельство, будущий консорт империи, желают с вами приватно побеседовать». Окружавшие меня торгаши от услышанного чуть на пол не попадали!

Гилана бегала по кают-компании, жестами и мимикой помогая себе в рассказе, и даже не смотрела по сторонам, мысленно находясь еще там, на встрече:

– Потом меня провели в очень удобную и уютную комнатку, и я встретилась с ними. И ты знаешь, они довольно милые и приятные люди. Через пятнадцать минут мы уже с ними болтали о совершеннейших пустяках, и я чувствовала себя словно среди наших друзей. Ты представляешь, мы почти целый час беседовали! И кстати, твой личный привет был воспринят с огромной благодарностью и благосклонностью. Более того, нас собираются пригласить на торжественное бракосочетание, которое состоится через две недели! Это же невероятно! Такое и представить себе трудно! Мы, никому не известные люди, побываем на свадьбе всемирно известной принцессы Патрисии… Вот так-то! Ну чего молчишь?

Гилана остановилась посреди помещения и наконец-то внимательно присмотрелась к Николаю, который сидел с довольной и гордой улыбкой. С такой же гордостью за свою любимую он ответил:

– Я и не сомневался, что ты со всеми делами справишься лучше всех… Правда, с приглашением на свадьбу – это уже некоторый перебор. Хотя… почему бы и нет?

Но женщина теперь уже пристально смотрела не на Матеуса, а на вихрастую головку мальчика, который выглядывал из-под локтя своею нового папы. Николай вывел ребенка из-за боковины кресла, где тот смирно стоял, усадил на колени и подмигнул стоявшей в растерянности женщине:

– Я тебе пытался дозвониться, но ведь ты так и не догадалась включить крабер. А мне удалось отыскать нашего Виктора. – Затем, опережая ненужные вопросы, добавил: – А вот опекунов мне отблагодарить не удалось, они чуть больше месяца назад утонули при нелепом стечении обстоятельств…

Постепенно растерянность на лице Гиланы сменилась радостной, теплой, любящей улыбкой. Она подошла и взяла Виктора на руки:

– Здравствуй, малыш.

– Здравствуй, мама Гилана, – ответил тот и уважительно, с восторгом, добавил: – А ты сильная!

Видимо, мальчик намекал, что не каждый сможет свободно поднять такого бутуза, как он. Это только рассмешило женщину:

– Да и ты, я вижу, силач настоящий! Похоже, у нас в семье одни Гераклы собрались.

Мальчик смешно нахмурил бровки, размышляя, и выдал новый вопрос:

– А родственники у вас есть?

– Конечно, есть. Например, дядя Станислав. И скоро ты познакомишься с его двумя очаровательными дочками-двойняшками. Им по четыре годика. Уверена, вы подружитесь.

Виктор по-взрослому кивнул и торжественно объявил:

– Теперь я их буду защищать!

– Обязательно, ведь ты же мужчина! Защитник!

И Гилана крепко прижала к себе доверчивое тельце ребенка, из-за его плечика глядя на Николая блестевшими от слез глазами. А тот в ответ лишь довольно разводил руками и многозначительно улыбался.

Эпилог(Вроде как положено…)

На внутренней лужайке за красивым и уютным домом были накрыты столы к праздничному ужину. Семейство Городо справляло день рождения своих дочерей-двойняшек. Гостей собралось не так уж много, но каждый из них был близок, желанен и мил всем остальным.

В ожидании опаздывающих все разошлись небольшими группками по лужайке и обсуждали события, происходившие в последнее время в Галактике. Розен что-то горячо доказывал загадочно усмехающемуся Паскуалю. Освальд терпеливо выслушивал разглагольствования Самуэля – младший Савеш приводил такой длинный перечень своих доводов, что десяти пальцев на руках ему уже явно не хватало. Его отец, Кардон, чинно перекидывался с Крилом замечаниями о блюдах, которые они видели на столе. Видимо, разговоры о политике этим двоим надоели окончательно.

Однако все присутствующие на лужайке нет-нет да посматривали в сторону виновников сегодняшнего торжества.

Семейство Городо выглядело очень мило и приятно. Всех удивляло умение Ларты различать двойняшек, что не всегда мог с точностью сделать и сам Станислав. Да и слушались девочки Ларту намного лучше, чем отца, хотя он порой и хмурил брови и повышал голос. Великий промышленник пытался всем показать, как его слушаются, но получалось совсем наоборот. А бывшая Стрелочница не повышала голоса, не хмурилась, но любое ее замечание или просьба сразу же принимались к сведению.

Наконец со стороны дома донесся довольный смех – и на полянку выскочил счастливый Виктор. Торопливо поздоровавшись со взрослыми, он тут же бросился к девочкам с двумя букетиками цветов, сунул их именинницам, словно только что собранные опавшие листья, и с упоением стал рассказывать:

– А где мы были!.. – и тут же потащил своих нарядных подружек в уютную беседку.

Те пошли за своим предводителем, почитателем и защитником, словно овечки за пастухом, безропотно, с приоткрытыми от неподдельного внимания ротиками.

Вскоре на лужайку вышли и Николай с Гиланой. Приветственные возгласы, радостный смех и восклицания, объятия и поцелуи на короткое время свели воедино всех присутствующих. Но вот Гилана подхватила с травы две коробки, упакованные в красивую обертку, и требовательно спросила:

– Странно, а где же наши очаровательные виновницы торжества?

– Как – где? – воскликнула Ларта, пожимая плечами и подбородком указывая на беседку: – Дочки уже похищены своим первым кавалером и уведены для тайного рассказа о чем-то жутко таинственном. Но поскольку и мы все истомились, а Виктор не стал рассказывать при нас, то мы требуем, пока детей нет, хоть в двух словах рассказать, как прошло заседание.

– Естественно! – поддержал хозяйку дома Кардон Са-веш. – Мы тут себе чего только не напридумывали, строили самые невероятные предположения, но ведь все равно лучше услышать из первых уст.

– Присаживайтесь! – предложил Станислав, указывая рукой на легкие плетеные кресла. – В ногах мозгов нет, так что извилины уже не распрямятся. Отчитывайтесь!

Гилана уселась первой и с удивлением взглянула на своего мужа, затем поощрительно вытянула губки бантиком и величественно кивнула. Николай пожал плечами – видимо, не хотел сам рассказывать, а тут пришлось – и начал:

– Вы ведь знаете, что в центральном офисе Союза Разума заседают все самые великие, добрые и знаменитые? Так вот, в своем кругу, без присутствия прессы, они ведут себя совершенно по-другому. Нам однозначно показалось, что место чрезвычайного и полномочного посла от галактического сообщества в Отрог Гаибсов уже давно куплено. Вы бы видели их недовольные физиономии, когда они с пристрастием стали выспрашивать у нас, почему и за какие заслуги гаибсы категорически настаивают только на моей кандидатуре! А когда я по-простецки заявил им, что не откажусь от такой почетной должности, они вообще скисли. Некоторые, правда, еще пытались запутать меня мнимыми трудностями и огромной ответственностью перед всеми объединенными разумными сообществами Галактики. Но тут в разговор вмешалась Гилана…

Розен успел заполнить короткую паузу радостным смехом и утверждением:

– Догадываюсь, как она их поставила на место!

– Ну да! – Матеус многозначительно и слегка осуждающе взглянул на свою притихшую жену и со вздохом продолжил: – После того как госпожа Баракси… хм, ясно дала понять, что она думает про некоторых нехороших и зазнавшихся от взяток индивидуумов, она кратко описала намеченные мною в перспективе мероприятия по сближению народов и под конец с ядовитым сарказмом спросила у почтенных заседателей, кто еще может со всем этим справиться. После этого дальнейшее обсуждение прошло скомканно, словно для проформы. Наконец встал все время молчавший до того председатель, дождался тишины и многозначительным взглядом обвел своих коллег, как бы говоря: «А что я вам говорил?!» Раскрыл тоненькую папочку, достал лист бумаги и зачитал. Мол, Союз Разума, после продолжительного обсуждения и почти единогласного одобрения, постановил назначить чрезвычайным и полномочным послом в Отроге Гаибсов вашего покорного слугу. То бишь меня. Место, дата… Все атрибуты, печати и подписи в наличии. Костюм для приемов уже шьется, приданный линкор выводится на орбиту и снаряжается. Так что… – Матеус сделал театральную паузу: – Прошу любить и жаловать! Ну и помогать по мере возможности. Ведь мы без вас не справимся.

Кардон Савеш радостно потер руки:

– Поможем, не сомневайся! Да и обстановка складывается самая благоприятная: все реваншисты, военные и шовинисты сидят как мыши под веником. И пискнуть боятся!

Станислав заинтересовался другим:

– Гляди-ка! Целый линкор тебе выделили! Вот это карьера! Ну а зарплата какая теперь у тебя будет?

Пока новоиспеченный посол пожимал плечами, Розен с изумлением воскликнул:

– Как! На этой должности еще и платят?!

Гилана резко встала, прерывая раздавшийся смех, и просительно сложила ладони у груди:

– А угощать нас сегодня будут? Или так и будете только о работе говорить?

Ларта повернула голову в сторону беседки и тихо, с нежностью, но достаточно властно позвала:

– Карина! Сильвия! Идите к нам. Гости уже вас заждались!

Два белокурых очаровательных создания, сопровождаемые своим верным рыцарем, поспешили к родителям.

Юрий ИвановичОскал фортуны

ПРОЛОГ

При торможении спасательной капсулы человека вжало в сиденье так, что у него потемнело в глазах, а из носа побежала кровь. Но самый страшный удар по атмосфере капсула выдержала. Через две минуты она раскалилась до серебристого цвета и, разорвавшись на две половинки, улетела, догорая, в стороны. Зато теперь из ранца выскочило длинное полотнище тормозного парашюта, а в легкие, даже сквозь маску шлема, ворвался морозный, пропитанный свежим хвойным ароматом воздух. Погасив излишнюю скорость, трепещущая ткань отстрелилась, после чего раскрылся купол основного парашюта, и с той самой минуты человек стал оглядываться по сторонам со всем возможным в его положении вниманием. При этом мысли у него в голове крутились самые оптимистические.

«Ха-ха! Жив, протуберанец мне в парус! И целехонек! Вот повезло так повезло! Недаром я всю жизнь хвастался, что удача ходит за мной по пятам. Вон какую планетку подбросила: даже море видно! А внизу вообще красотища: белые горы и зеленые леса. О! А это кто?»

Он недоуменным взглядом проводил огромный парашют с вместительным контейнером, который сносило прямо к заснеженному хребту.

«Ха! Так ведь это же мой аварийный запас! Как здорово, что он мне не понадобится. Хотя, с другой стороны, пожить – на такой девственной планете хоть один-единственный денечек всегда мечтал. Но разве эти спасатели дадут поиграть в Робинзона? Они за такими, как я, и в черную дыру готовы помчаться, лишь бы премию получить. С одной стороны, хорошо, у меня ни одного дня отпуска не пропадет, но с другой – никакой романтики. Или, может, попытаться от них спрятаться? А потом сказать, что заблудился? Хм… А ведь интересная мысль!»

Чем ниже спускался потерпевший кораблекрушение человек, тем глубже казались тени среди горных вершин. И тем быстрей зеленые деревья превращались в невиданных, исполинских великанов.

Глава 1ОГОНЬ НА СЕБЯ

«Книги врут! Будь прокляты все эти драные писаки! Всю жизнь только и читаешь – знание сила! В будущем – все умные! Герой из будущего, находясь в дикой стране – всегда победитель! Все его слушаются и восторгаются мудрыми поступками! Тьфу ты! Абсурд какой! Этих бы писателей, да на мое место! Все! Хватит! Лучше уж сдохнуть, чем безмолвно копаться в этой мерзкой пыли!» Виктор с отвращением отбросил от себя тяжелую несуразную мотыгу и решительным шагом отправился к ближайшему надсмотрщику. Тот его сразу заметил. Двинулся навстречу, одновременно замахиваясь плеткой.

– Работать! Быстро!

Уж эти-то слова из жуткой речи местных рабовладельцев пленник понимал. Да с трудом мог вымолвить несколько слов сам:

– Хозяин! Мне нужен хозяин!

Целый месяц он ждал встречи с кем угодно из правящей верхушки. Вполне резонно рассчитывая, что, и не владея языком, он сможет восхитить своими познаниями любого мало-мальски грамотного человека. Но с первого дня никого, кроме жестоких и тупых надсмотрщиков, видеть не довелось. А при попытках найти общий язык с себе подобными Виктор наталкивался на неприкрытые враждебные взгляды. Чужака отторгали все. С момента доставки на эту плантацию Виктора каждый вечер вталкивали в мрачное здание каменного барака, запирая там с такими же обездоленными, изможденными, как он, рабами. Рабами, не имеющими права даже слова сказать в свою защиту, лишь изредка выказывающими свое недовольство скотским мычанием. Мало того, большинство несчастных говорили на разных языках, что еще больше усложняло как взаимопонимание, так и общение с охраной.

Утром огромные, без единой щели ворота барака открывались со страшным скрипом. Рабов выгоняли пинками и древками копий под начинающее светлеть небо, строили в шеренгу, выдавали по полбуханки серого хлеба и заставляли бежать к очередному полю. Надсмотрщики скакали на лошадях. Мотыги и прочие инструменты везли сзади на телеге. Работали по одному или группой по нескольку человек. Объяснялось задание жестами и плетками, и начинался адский день работы. Когда солнце достигало зенита, рабы сбегались к телеге, привозившей воду и еду. Полтора литра жидкой, неприятно пахнущей теплой баланды и очередные полбуханки. На этом разнообразие дневного меню и заканчивалось. Да еще всю ночь можно было пить воду. Она непрекращающейся струей стекала из трубы в одном из углов барака и сливалась в отхожее место, расположенное под ней. Хочешь – пей, хочешь – душ принимай, хочешь – смывай нечистоты в три узких дырки между каменными плитами пола. Но в полнейшей, непроглядной темноте. Ориентируясь только на звук. И на ощупь. Электричеством здесь и не пахло.

Именно по воде и примитивно действующей канализации Виктор и предположил, что кое-какая цивилизация на этой планете существует. Труба, правда, была свинцовая, но без инженерной мысли провести воду издалека вряд ли возможно. А ведь рядом с бараком не было ни гор, ни высоких холмов, откуда вода могла бы поступать естественным образом. Лишь бескрайние поля, перемежающиеся посадками невысоких деревьев да несколькими каналами для орошения.

А вот далеко на севере простиралась темная гряда гор. Видимо, там его и пленили, оглушили и с пыльным мешком на голове доставили на эту гиблую плантацию. В первые дни он надеялся на предстоящий выходной. Наивно предполагая, что рабам положен отдых в конце недели. Но весь отдых ограничился через три дня сменой команды надсмотрщиков да тусклых, пропыленных мундиров на более яркие. Отчего стало только хуже. Ибо старые садисты измотались вконец и уже не так резво размахивали плетками. Да и выглядели они более покладистыми. А вот новые злились, как звери. Очевидно, работа на этой плантации считалась для них наказанием. Среди них тоже не нашлось ни одного человека, заинтересовавшегося рисунками и цифрами, которые Виктор спешно пытался нарисовать на земле чуть ли не пальцами. Тут же раздавался грозный рык, свистели кожаные концы плетки, и спину умничающего «художника» обезображивала новая красная полоска. Прикрываться было нечем, каждого раба украшала лишь набедренная повязка.

К командиру новой стражи не удавалось приблизиться на короткое расстояние. Высокий и угловато нескладный офицер за последние недели только и показался пару раз в пределах видимости, проводя все остальное время в недалеко расположенном крестьянском доме.

Тогда Виктор решил дождаться кого-то из хозяев здешней жизни. На худой конец, управляющего, агронома или просто бригадира. Оказалось, и таковых здесь не бывает. Работы распределялись самими надсмотрщиками, очевидно выросшими на здешних угодьях и не сомневающимися в своих познаниях агрикультуры.

А условия ухудшались с каждым днем. Заставляли работать в изматывающем темпе. Так, словно начиналась уборочная страда. Хотя она только недавно закончилась. При таком физическом напряжении от истощения не спасала даже добавка в виде сухой круглой лепешки. Этот весьма вкусный и питательный продукт получал каждый раб перед входом в барак поздним вечером.

Количество людей почти не менялось. За весь месяц после прибытия Виктора доставили лишь пятерых. Трех женщин и двоих мужчин. Насколько он понял по неподвижным телам, обнаруженным за несколько дней, четверо за то же время распростились с жизнью. То ли от скотских условий, то ли от не менее скотского отношения сожителей по бараку. Ведь то, что творилось ночью, из-за одних только звуков вызывало омерзение. А в последнюю неделю шестеро особо свирепых и сильных рабов сформировали свое внутреннее государство. Они пользовались одним языком и действовали сообща. Сразу же после закрытия ворот они насильно отбирали лепешки у товарищей по несчастью, а тех, кто успевал проглотить хоть небольшую часть, жестоко избивали. Досталось весьма крепко и Виктору. Он даже сопротивляться не стал. Хоть каждого по отдельности мог и убить, потому что знал вполне достаточное количество приемов защиты и нападения. Но с группой одному не справиться. В следующие вечера лепешка отдавалась безропотно. Да и не только Виктором. А уж на тех несчастных созданий женского пола, которыми шестеро ублюдков забавлялись ночью, вообще стало страшно смотреть.

Оставалось только одно: любыми средствами добраться до хозяев здешних земель. И доказать им свою незаменимость. Или… умереть!

Умирать не хотелось. Но и страха не было. Злость только! Очень сильная злость и ярость!

И когда плетка надсмотрщика опустилась ему на голову и стала подниматься для следующего удара, Виктор ударил сам. Со всей силы. Ногой. Прямо в живот более рослому, чем он, мужчине. Дыхание у того сбилось, но несомненная выучка сказалась. Чуть ли не падая от недостатка воздуха, он моментально выхватил меч. И стал вяло, с трудом отмахиваться от наступающего на него раба, отходя вправо. Чем и отвлек взбунтовавшегося Виктора от своего товарища. А тот очень тихо, но быстро подбежал сзади и обрушил на глупую голову весьма внушительную дубинку. Виктор с ревом повернулся и даже успел нанести сильный хук справа в челюсть нового противника. Но и только. Тут же получил сзади еще один удар по голове плоской стороной меча.

А потом его били. Очень долго. Чем попало. В затуманенном сознании только и проскользнуло: все прибежали! Данное воинское подразделение, по всей видимости, сформировалось давно, и поэтому каждый из них возмутился дерзким поведением раба, его попыткой нападения на их боевого побратима. Скорей всего именно это его и спасло: желающих попинать ногами стало так много, что они мешали друг другу. И тратили силы и злость на то, чтобы подобраться к жертве. Надсмотрщиков разогнал по местам лишь грозный окрик командира, который по невероятной случайности оказался в данный момент именно на этом участке полевых работ.

Истерзанное тело в назидание другим оставили в окровавленной пыли. И очнулся Виктор только вечером, когда его швырнули на телегу с инструментами. Боль захлестнула его тяжелой волной, и он зашевелился. Чем весьма удивил всех. Его занесли в барак и закрыли, как всегда. Соседи по бараку решили, что Виктору осталось пару часов жизни. И даже воды ему не принесли…

А утром пришла расплата! Нет, не для надсмотрщиков. А для тех, кто за месяц так и не смог найти общий язык. Тех, кто не желал хоть чем-то помочь своему ближнему. Для рабов!

Ворота открыли на час позже. Но не надсмотрщики. Они скопом стояли возле своей небольшой казармы во главе со своим насупившимся высокорослым офицером и выглядели безучастными зрителями. Командовали построением рабов люди в кожаных доспехах. Они обладали мощной статью, резким гортанным выговором и непереносимым даже для рабов кисло-затхлым запахом. На головах у них были особенные шлемы: островерхие, со свисающими чуть ли не до пояса пышными султанами какой-то травы.

С хозяйской последовательностью они осмотрели всех рабов, рассортировали по группам и надели им на руки некое подобие наручников. Но не стальные, а из прочного дерева цвета спелой вишни. Каждую группу соединили длинным канатом, продетым сквозь наручники. И только после этого выдали, как обычно, по полбуханки хлеба.

Виктор все это время просидел в бараке, возле самых ворот, сквозь щелочки распухших глаз разглядывая происходящее во дворе. Сначала и его пытались поднять пиками копий, плетками, пинками. Но, увидев запекшуюся кровь по всему телу и болтающиеся, словно у куклы, конечности, оставили в покое. Один из «вонючих», как мысленно окрестил их для себя Виктор, гаркнул что-то укоризненное в сторону надсмотрщиков. Но те в ответ только безразлично пожали плечами. А как Виктор страстно хотел уйти из этого барака! Пусть даже с «вонючими»! Лишь бы вырваться из этого пекла!

Но не мог вымолвить ни слова из ссохшегося горла, исторгнуть даже хрипа. Не мог сделать просительного жеста. Пришло жуткое осознание, что умирать он будет здесь. Разум затмила горькая мысль, что удача окончательно отвернулась от него, не давая ему и тысячной доли шанса на выживание.

И как ни странно, но в тот момент, когда колонны рабов тронулись, группами привязанные к лошадям, некоторые несчастные оглянулись и посмотрели на Виктора со звериной ненавистью, злостью и… завистью. От этих взглядов что-то в его груди оборвалось, в сознании лопнула некая струна предвидения, и он вздохнул с облегчением. В каком-то призрачном сиянии ему вдруг привиделось прекрасное лицо фортуны, на котором вместо улыбки кривился жуткий оскал: «Ты еще поживешь!..»

И уже без удивления наблюдал, как заметались воины-надсмотрщики, собирая свои пожитки и приторачивая к седлам свертки, сумки и баулы. Как они все до единого радостно вскочили в седла и понеслись в другую сторону, к горам. Никого не оставив возле барака и совершенно позабыв про умирающего раба.

Какое-то время Виктор мысленно смеялся над предоставленной ему полной свободой. Но поднявшееся солнце наползло жгучими лучами на его измученное побоями тело и начало припекать. Умирать на такой жаре ему не хотелось. Попробовал переползти в тень. Но даже на четвереньки встать не удалось. Тогда он просто стал перекатываться с боку на бок. Через какое-то время услышал шум воды и покатился дальше на этот звук. Все его бросили! Но свинцовую трубу не забрали! Бегущая из нее прохладная вода давала надежду или могла принести хотя бы более легкий конец.

Его нашли только на следующий день. Живущие в этих местах крестьяне вернулись на свои поля с семьями, пожитками и нехитрым скарбом. И принялись наводить порядок в помещении, которое они два года опять будут использовать для сельскохозяйственных нужд. Хотели просто закопать найденного посреди сарая человека, так и не добравшегося до воды. Уже и яму наспех вырыли. Но одна из женщин на всякий случай приложила ухо к груди и с удивлением воскликнула:

– Да ведь он живой!

Неделю Виктор пробыл в тяжелом, бессознательном состоянии. Еще неделя прошла в титанических усилиях вначале вспомнить, а затем и осознать все, что с ним произошло. Осознать себя как личность и привести мысли в порядок.

В начале третьей недели он начал говорить. И первое, что ему удалось втолковать присматривающим за ним детям, что он хочет понять местный язык. Для мальчика лет восьми и девочки лет десяти стать учителями не составило особого труда. И они наперебой стали учить чудом избежавшего смерти человека всему, что знали сами. Утром и вечером появлялись взрослые. Осматривали заживающие раны на теле Виктора, удовлетворенно кивали головами и поощрительно улыбались. Не прислушиваясь к словам больного и игнорируя его попытки с ними поговорить. И только когда Виктор смог выходить на двор к концу первого месяца своего лечения, он понял, почему взрослые не особо им интересовались. Они работали почти так же много, как и рабы. Целыми днями. Но зато считались свободными да одевались и питались лучше.

Но вся их жизнь за редким исключением – только работа в поте лица и никакой особой радости. А уж тем более развлечений.

И Виктор возблагодарил небо за бесхитростную доброту этих крестьян. За то, что они его выходили и не дали умереть.

Еще через две недели он уже пытался помогать по хозяйству по мере своих возможностей. Что было встречено весьма благосклонно. И каждую секунду старался находиться хоть с кем-то рядом. В первую очередь из-за желания выучить язык. Очень скоро знания детей, его постоянных спутников и опекунов, истощились, и он стал сопровождать взрослых. Крутился на кухне, помогал в мелких починках. Чуть позже стал оказывать посильную помощь в поле. К сожалению, кость на правой руке после перелома срослась неправильно, и он мог ею орудовать только на треть прежних возможностей. Он с трудом удерживал даже уголек, употребляемый для собственных записей. Виктор очень удивился, когда узнал, что у этого народа почти отсутствует письменность. Лишь в городах имелись предметы, напоминающие не то книги, не то цветные картинки. Счет велся ладонями, а для того чтобы изобразить число двадцать, рисовали кружок, внутри три точки – глаза и нос, и черточку – рот. Что обозначало – человек, у которого в сумме двадцать пальцев. Число сто обозначалось пятью несуразными рожицами.

Но и так Виктор обучался неимоверно быстро. И к концу третьего месяца понимал уже очень многое. И самое главное: что он свободен! После страшного и жестокого месяца рабства он волен распоряжаться собой как хочет! Хоть и за питание здесь тоже положено расплачиваться. А про рабов он услышал страшную и постыдную правду.

Королевство, в котором они находятся, платит дань другому, очень сильному и воинственному государству. Раз в два года «вонючие» воины, зовущие себя не иначе как Львы Пустыни, приходят огромными караванами и собирают налоги. В том числе и обязательное количество рабов. И уводят живой налог с собой. В свою империю, которая зовется Сангремар. И ни один раб никогда оттуда не вернулся. Поэтому уже многие годы здешний король практикует передачу этих самых рабов с территории сельскохозяйственных угодий, расположенных наиболее близко к морскому побережью. Но не отдает местных жителей, а вылавливает в пограничных зонах, в дальних горах и диких лесах беглых преступников, врагов короны и прочих, кто только попадется под руку. Новых рабов на месяц размещают в таких пунктах, как этот, и ждут сборщиков податей. Крестьяне же в этот момент устраивают себе долгожданный отпуск. Едут в города, продают и покупают товары, а то и просто посещают родственников. А приготовленных для дани рабов охраняют военизированные подразделения ополчения или королевское войско. По мнению короля, лучше уж наловить и отдать чужих людей вкупе с преступниками, чем обескровливать собственный народ. Львы Пустыни никогда не пренебрегали живым товаром. Лишь бы сходилось количество, которое они получали от королевства. Им было все равно: женщины это или мужчины. Лишь бы не дети. Даже молодых они почему-то отвергали. Львы Пустыни обращались с рабами хорошо. Несчастных кормили так же, как самих себя. Не били. Оказывали медицинскую помощь. В каждой связке рабов шли подобранные по полу и силе люди. И если самая слабая связка отставала, то ее передавали тем сборщикам налогов, которые двигались сзади по побережью. Случаев побега никто не помнил. Почти никто не умирал. Вот только никто не знал самой страшной тайны: что случалось с рабами, когда они достигали сердца империи Сангремар. Досужие вымыслы и страшные догадки постоянно будоражили всех обитателей королевства, но истинной правды никто не ведал.

Но самое главное – существующим порядком вещей все оставались довольны. И горожане с крестьянами, и король, и «вонючие» завоеватели.

Осознав политическую обстановку, Виктор непроизвольно проникся симпатией к неизвестному королю. И пересмотрел свои планы, по которым он хотел вначале надолго обосноваться в близлежащем городе. Взвесив все за и против, он принял решение пробиваться сразу к первому человеку в государстве. Как это сделать – не мог и представить, но на месте что-нибудь всегда можно придумать. Главное – добраться в столицу.

С принятием такого решения пропала ненависть к надсмотрщикам, принесшим ему так много боли. На лице даже появлялась улыбка при воспоминании о том, как его били. Если бы не оно…

И в начале четвертого месяца, если считать с момента чудесного воскрешения, Виктор отправился по дороге, ведущей к западу.

Весь месяц нелегкого полуголодного пути Виктор изучал, что из себя представляет данное королевство, и думал, что может предложить полезного он сам. Используя для пополнения своих знаний любую остановку или пристраиваясь к общительным попутчикам, он сделал два очень важных вывода. Первый вывод: королевство Чагар – это нищая, почти дикая аграрная страна, находящаяся на уровне развитого рабовладельческого строя. Ни о какой промышленности, добыче полезных ископаемых, а уж тем более высоких технологиях производства здесь и не догадываются.

И второй вывод, пожалуй, самый печальный и пессимистический: помочь лично данному королевству Виктор не сможет ничем. Ничем! Ведь все свои десять лет трудовой деятельности он провел на маленькой, непримечательной планете созвездия Желтых Туманностей, работая простым сварщиком блочных конструкций для строительства жилых модулей. Даже не сварщиком, а контролером на полностью автоматизированном потоке. Обращаться с ультрасовременной электросваркой он, конечно, умел превосходно. Иногда приходилось устранять небольшие огрехи в железных арматурных конструкциях. Но и только! Даже газосваркой никогда не интересовался. А уж из чего состоят роботы, как добывать обычную электроэнергию или как создать простенький радиопередатчик – даже не догадывался. Все десять лет он занимался одним и тем же. Работал четыре часа в день, имея три выходных в неделю при скользящем графике. А свободное время только на то и тратил, что общался по общегалактической связи с многочисленными подружками, друзьями и просто знакомыми, обсуждая, где лучше провести очередной месяц отпуска (из положенных трех в году), достоинства или недостатки новых виртуальных игр.

Единственным его страстным увлечением являлся дельтапланеризм, и в этом деле Виктор считался настоящим асом. Как в теории, так и на практике, в умении парить и блаженствовать в потоках восходящего воздуха. Но если и появится возможность создания самого простого устройства, то какой толк от дельтаплана здесь?

Если бы он хоть немного больше учился, штудировал геологию и свойства металлов, досконально изучал химию и простые физические законы… Атак и похвастаться было нечем даже перед самим собой. Иногда, правда, после отпусков, возникали мысли продолжить учебу: стать инженером, аспирантом, а то и академиком. Но держались они в голове всегда недолго. До очередных соревнований или показательных выступлений на дельтаплане. Или до очередной подготовки к приближающемуся отпуску.

Ведь к любому отпуску следовало относиться со всей серьезностью.

В последний раз любящий комфорт путешественник выбрал поездку на искусственно облагороженную планету с Хрустальными озерами, замечательно разрекламированную напористым агентом из рядом расположенного бюро путешествий. Выбрал и поплатился: его индивидуальный челнок-игла столкнулся с чем-то загадочным в подпространстве, со взрывом ворвался в нормальное измерение и распался на атомы, гася энергию перехода. Спасательную капсулу с замершим от ужаса Виктором метнуло через пространство к ближайшей пригодной для жизни планете. Хоть в этом погибающий машинный мозг челнока не подвел: человека спас. А вот дальше – хуже. Хоть сигнал бедствия возле планеты в обязательном порядке и пошел в вакуумный эфир, но помощь так и не пришла. Стенки капсулы сгорели при входе в атмосферу, аварийный запас продуктов и вещей первой необходимости снесло сильным ветром в гористую, заснеженную даль, а сам спасенный повис на стропах парашюта на гигантском дереве. Откуда с немалым трудом смог спуститься только поздним вечером. Промерзнув всю ночь под открытым небом, утром он отправился на поиски хоть какого-то жилья и уже к обеду был коварно оглушен кем-то из бойцов королевского отряда егерей, отлавливающих рабов и беглых преступников.

И по прошествии пяти месяцев, глядя на открывшуюся перед его взором столицу Чагара Радовену, Виктор с горечью осознал, что в школьные годы получил гораздо больше знаний, чем во взрослой, сознательной жизни. И к двадцативосьмилетнему возрасту остался полным бараном во всех мыслимых и немыслимых науках. Не сильно-то отличаясь от местных крестьян. Из своих знаний он ничем не мог воспользоваться… Почти. Ибо кое-что в памяти все же накопилось и умудрилось не выветриться. Мало, почти ничего… Но если напрячься? Да с хорошей помощью?

Он стоял на пологом берегу обмелевшей от наступившей засухи реки и некоторое время любовался раскинувшимися на склонах гор столичными кварталами. Некоторые улицы Радовены сбегали до самой воды, но дома на них принадлежали скорей всего беднейшим жителям. Потому что очень смахивали на временные трущобы. Выше всех городских построек виднелась величественная, но явно недостроенная крепость. А за ее стенами дворец из белого камня: не такой большой, как представлялось издалека, но трогательно уютный, особенно в обрамлении широко раскинувшегося парка и парочки участков нетронутой лесной чащи.

Глава 2ОСНОВЫ ПЕССИМИЗМА

Король Гром Восьмой сидел мрачный, как туча, и злой, как гроза. Если бы не присутствие его спокойной, рассудительной и добрейшей матери, он наверняка жестоко наказал бы посла за то, что тот не справился с возложенной на него задачей. Скорей всего лично. Здесь же, возле собственного трона. Но женская рука бережно прикоснулась к его плечу и остановила готовую разразиться бурю:

– Очень важные новости, очень! Тебе только осталось принять на их основании правильное решение.

Гром прикрыл глаза и посидел некоторое время без движения. Успокаиваясь и восстанавливая сдавленное бешенством дыхание. Затем отпустил рукоять меча и вновь взглянул на склоненную к его ногам голову посла:

– Иди жди моего решения!

– Слушаюсь, ваше величество! – Одетый в роскошные одежды вельможа вздрогнул и, пятясь задом, поспешно покинул Малый тронный зал. Вполне резонно радуясь данной ему второй жизни. С его уходом гнев не покинул короля окончательно:

– Первое решение – самое верное! Отрубить недоумку голову! Другие шевелить мозгами лучше будут!

– А много ли других согласилось быть на его месте? – Мать короля сделала пару шагов в сторону и устало присела на широкую лавку. – Ведь ты сам выбирал наиболее толкового и умного! Вспомнил? И сделал он немало…

– Да он вообще ничего не сделал!

– Не горячись. Ведь ты побоялся послать его от своего имени. Значит, барон Эдмонд тоже мог перестраховаться. Опасаясь провокации со стороны неизвестной ему группы противников твоего правления. Он понимает, что при резкой смене власти в нашем королевстве наступит еще больший упадок. И зачем тогда с сепаратистами заключать тайный союз? К тому же он всегда выказывал тебе на словах явную симпатию. Вот у нас есть прекрасный повод узнать его истинное лицо. Если он сообщит нам о готовящемся на тебя покушении, можно будет ему доверять больше.

– Но ведь он может также обо всем сообщить императору Гранлео! Еще раз перестраховываясь!

– Вряд ли, – усмехнулась мать. – Барон ненавидит Великого Льва так же сильно, как и ты. А если он все же это сделает, у нас достаточно шансов перехватить послание. И тогда можно устранить его.

– Не хочу я его смерти! – воскликнул король. Встав с трона, он начал нервно расхаживать рядом. – Нутром чувствую, что мы с ним можем и просто обязаны договориться!

– Но, если он ставленник империи Сангремар, надо его свергнуть!

– Конечно! – согласился Гром Восьмой. – Хотя это опять отдалит час великого Союза Побережья на несколько лет. А то и больше… Годы идут, даже летят! А мы до сих пор топчемся на том же месте! Почти никакого движения к великой цели!

– Не забывай, сын, что первые десять лет тебе пришлось бороться за свое право находиться на троне. Ведь юного пятнадцатилетнего монарха не хотел свергнуть только ленивый. Потом пять лет восстанавливать ослабевшее королевство. И только последние десять лет у нас появились реальные возможности влиять на политику соседних с нами государств. К тому же. тебе нельзя показывать свои скрытые силы. Гранлео сразу предпримет меры для твоего свержения.

Уже совсем успокоившись, король присел возле матери и взял ее руку в свои:

– Если бы мы жили так долго, как эти проклятые Львы! Но у нас так мало времени! Что?! Что нам придумать для свержения этих чудовищ?! Где найти способ для уничтожения их власти?!

– Или где найти человека, – задумчиво проговорила его мать, – который бы подсказал нам такой способ?

Виктор начинал отчаиваться. Трое суток он бродил вокруг королевского дворца в попытках найти хоть малейшую лазейку попасть вовнутрь или встретить человека, желающего его хотя бы выслушать. И без толку! Его игнорировали, отталкивали, отшвыривали, несколько раз чуть не растоптали лошадьми и не переехали каретой. И, когда он уже принял решение просто идти в город искать работу, случайно увидел военного, сразу показавшегося ему знакомым. Ибо своей высотой и нескладной худобой тот выделялся в любой толпе и на любом расстоянии. Это был командир надсмотрщиков! Той самой последней партии, которая так жестоко избила взбунтовавшегося раба.

– Господин! – Виктор бросился ему навстречу, чуть ли не хватая за ноги и спешно тараторя на уже чуть ли не родном местном языке. – Вы меня помните? Вы нас охраняли! И на работы водили! В поле! А потом пришли Львы Пустыни и всех рабов забрали! А меня оставили: не мог даже на ноги встать после побоев накануне. А потом и вы уехали! Крестьяне вернулись, меня вылечили, языку научили. Теперь я добрался в столицу и мне нужна ваша помощь. Выслушайте меня, пожалуйста!

Видимо, вояка никуда не спешил. Его настроение располагало к разговорам. Может, он и развлечься захотел. Потому и не оттолкнул Виктора. Потому и замер, прислушиваясь и присматриваясь к незнакомому оборванцу. Несколько минут эмоции его менялись и легко читались по лицу. Отвращение, озабоченность, узнавание, удивление и, наконец, сочувствие. И тогда он полез в карман и щедрым жестом протянул Виктору серебряную монету, на которую можно было жить несколько дней.

– Извини, человече! Но больше ничем тебе не могу помочь! Ты ведь уже понял, для чего вас собирать и охранять приходилось? Вот-вот! А наше дело военное – что приказали, то и выполняем!

– Но вы бы хотели помочь своему королевству?! – Виктор при этом отстранил протянутую монету.

– Я?! – казалось, военного удивил не сам вопрос, а непринятое подаяние. – Я и так на службе у его королевского величества!

Виктор все-таки очень много прочитал приключенческой литературы в детстве. И сейчас решил проверить кое-что из того, что вспомнил:

– И в каком вы звании?

– Пока лейтенант, – военный слегка смутился, – но скоро стану капитаном!

– Такие, как вы, плохо переносят строевую подготовку и не могут угождать вышестоящему начальству! Поэтому вас не пропустят более тщеславные и беспринципные молодые офицеры! Признайтесь: в вашем возрасте вы уже давно должны были стать капитаном?!

– Ну да… Только я все как-то в дальних охранениях…

– А тем временем выскочки занимают заслуженные вами места и должности!

– Вроде непохоже…

– Уверен, вы вполне уже достойны звания генерала! – чуть ли не патетически воскликнул Виктор. – И я вам помогу достичь желаемого! Но и вы мне должны помочь!

– Чем же я тебе помогу?

– Устроить личную встречу с королем!

– О-о-о! – застонал военный с улыбкой. – Да ты смеешься!!! Это невозможно! Даже я его вижу только на парадах!

– Но мне очень надо! Да и вам тоже: всему королевству! – Виктор неожиданно разволновался, и речь его стала сбивчивой, отрывистой. – Я знаю нечто такое, что может помочь вашему королевству выигрывать все войны! Создать новое оружие! Построить фабрики, заводы, паровозы, корабли, самолеты…

– Ты это, – решительно перебил его военный, – наверное, голоден? Раз бредить начал и словами незнакомыми зачастил? Само собой! Идем ко мне, я тут рядом живу. Поедим, а ты мне заодно и расскажешь, что, как и для чего…

Разговор получился невероятно долгим. И закончился далеко за полночь. Но самое главное – лейтенант Тербон поверил Виктору! Несмотря на свой возраст, закостенелый прагматизм военного, в душе он оставался неисправимым романтиком и всегда мечтал о сказке, которая может воплотиться в жизнь.

– Вот только донести все твои рассказы до короля будет очень сложно. Ведь ты не хочешь увеличивать число людей, знающих о тебе. А так не получится. Приближенные к трону лично захотят оценить серьезность твоих сведений….

– Что же теперь делать? – Виктор пал духом. – Ждать, пока вы допроситесь у короля аудиенции? Сами же сказали – бесполезно!

– А мы попробуем подобраться к королю с другой стороны! – Тербон покровительственно улыбнулся и с гордостью стал пояснять: – Моя дочь, хоть мы и из бедного рода, вхожа в королевский дворец. И является одной из фрейлин юной принцессы. И к тому же самой лучшей ее подругой. Они даже родились с разницей всего в один день. И недавно справляли совместно свое пятнадцатилетие. Поэтому, мне кажется, надо все еще раз пересказать для принцессы.

– Еще чего?! – расстроился Виктор. – Как сможет ребенок все правильно оценить, пересказать, да вдобавок сохранить полную тайну?

– О-о! Ты не знаешь нашей принцессы! Это – пожар! Наводнение! Ураган! Но такой, что. его все любят! А пять младших принцесс только ее и слушаются.

– Ну, если так… будем пробовать через нее. Ведь других вариантов нет?

За целый день Линкола устала просто невероятно. Едва добравшись до своей комнаты, она рухнула на кровать и замерла в приятном изнеможении, некоторое время перебирая в уме сегодняшние события и вспоминая, все ли сделано из намеченного. А потом стала бороться с собственной леностью, заставляя себя встать и обязательно принять ванну. И обязательно горячую. Пусть это и помешает потом быстро заснуть.

Лишь только Линкола вознамерилась подняться, как в дверь вбежала зареванная внучка и с порога стала жаловаться:

– Бабушка! Ты себе не представляешь, меня не пустили к отцу! А когда я стала кричать и настаивать, он сам вышел из кабинета и сильно бранился! Даже пообещал меня закрыть в комнате… – девушка особо продолжительно и жалостливо всхлипнула, – на целую не-де-лю-ю-у!

Рыдая, она уже находилась на постели, в бабушкиных объятиях. При этом Линкола ласково гладила девочку по волосам и с улыбкой приговаривала:

– Ай-я-яй! Такая большая девочка, а все еще слезы распускаешь! А ну как подданные тебя такой запомнят и впоследствии назовут Роза Плаксивая?

Слезы у принцессы тут же высохли, а глаза запылали нешуточным гневом:

– Пусть только попробуют! К тому же они такого не увидят никогда!

– Рада, что только при мне ты позволяешь себе расслабиться! Но что тебя так встревожило, деточка, что ты решила вломиться в кабинет отца во время важных государственных дел?

– То же самое – важные государственные дела!!! И он бы мог понимать: не стану я его беспокоить по пустякам!

– Ну, раз это так важно, – усмехнулась мать короля Грома, – расскажи мне! А уж меня ты знаешь: если повод того стоит, я твоего отца и среди ночи на ноги подниму!

– Да, тебя я знаю! – уже спокойным и неожиданно деловым голосом произнесла принцесса, доставая из своей сумочки на поясе пачку тонких деревянных табличек. – Поэтому теперь жалею, что сразу не пошла к тебе.

– О, какие у тебя интересные картинки! – воскликнула Линкола. – Кто их рисовал?

– Человек из другого мира! И мир этот находится возле тех звезд, что видны в ночном небе! И люди тех миров научились летать на кораблях из крепкого железа и строить новые миры! Почему ты на меня так смотришь? Я тоже вначале не поверила! Но он так все подробно рассказывал! И даже нарисовал! Вот смотри! Это – дельтаплан. На нем можно висеть в потоках воздушного течения, словно гигантские орлы катарги. А вот это – велосипед…

На следующую ночь состоялась вторая беседа короля Грома Восьмого с Виктором. И продолжалась она несоизмеримо дольше, чем первая, на которую собрались днем во время положенного королю отдыха. Третьей персоной, находящейся при встрече в тайном кабинете короля, являлась его мать Линкола. Перед тем принцессу Розу с большим трудом удалось убедить в том, что все уже спят, и чуть ли не насильно спровадить в свою комнату.

На второй встрече король буквально напирал на гостя. Требуя от него ни много ни мало, а страшного и неотразимого оружия массового поражения. Иначе он отказывался верить в потусторонние миры и грозился подвесить обманщика за ноги, растянуть на дыбе, а напоследок еще и на кол посадить.

Виктора тоже понесло. Перейдя в обращении на «ты», он со злостью выкрикивал обвинения августейшей особе в попрании человеческих прав, геноциде собственного народа и нежелании следовать курсу развития новейших технологий вкупе с модернизацией сельского хозяйства. Если бы не мать короля, то могло дойти и до рукоприкладства. Хоть Виктору не стоило и пытаться: по физическим данным король превосходил его вдвое и мог прихлопнуть инопланетянина, словно комара, одним шлепком.

В конце концов Гром Восьмой удовлетворенно откинулся на спинку стула, улыбнулся и заявил:

– Ты себе не представляешь, как я люблю поспорить! Сразу моложе лет на двадцать становлюсь.

– Со мной твое величество, в таком случае, имеет все шансы впасть в детство! – вытирая пот со лба, пригрозил Виктор. – Еще пожалеешь, что меня вонючие Львы не увели!

После этих слов напуганной Линколе пришлось чуть ли не ладошкой закрывать рот своему сыну. Так громко и радостно тот хохотал.

– Тише, тише! Да ты ведь весь дворец на ноги поднимешь!!!

Когда король успокоился, сразу перешли к конкретным вопросам:

– Что тебе нужно в первую очередь?

– Бумага! Надоело мне париться над этими фанерками! – не задумываясь ни секунды, выпалил Виктор. И стал пояснять: – Вначале делается целлюлоза. Перемалывается мелко деревянная стружка, превращаясь в рыхлую массу. Затем промывается, раскатывается и получается тонкая, легко гнущаяся основа для любых записей, чертежей и рисунков.

– Бумага? – Король несколько раз покатал незнакомое слово на языке. Затем отодвинул ящик своего стола и достал оттуда вполне приличную стопку почти белых и плотных листков. Положил ее перед обомлевшим Виктором. – Эта, что ли? У нас она называется немного по-другому. Но раз уж ты так хочешь, пусть будет бумага.

– Откуда?! – воскликнул тот, ощупывая листки и чуть ли не пробуя их на вкус. – В такой дикой стране?..

Вместо вдруг погрустневшего короля ответила его мать:

– Не всегда наше королевство было таким. Девятьсот лет назад здесь делали бумагу и многое другое, но секреты производства были утеряны после страшной войны. Империя Сангремар захватила все государства на обоих побережьях океана. И сровняла все крепости с землей. Идущие следом страшные болезни умертвили большую часть оставшихся в живых людей. Потом голод. Все эти годы кровожадные правители Сангремар целенаправленно не дают развиться ни одному государству. Только совсем недавно, во времена правления моего мужа, при секретных раскопках на месте древних городов были обнаружены некоторые важные исторические документы, расшифровав которые удалось заново открыть многие утраченные древние тайны. В том числе и производство бумаги. К сожалению, мой муж не уберегся от стрелы наемного убийцы. Империя зорко следит за набирающими силу и политический вес правителями и быстро их устраняет. Даже не применяя грубую силу, а подло, из-за угла!

Ее голос стал срываться.

– Мама! Я тебя прошу, сдерживайся! – Теперь уже Гром Восьмой пытался успокоить рассердившуюся мать. – Врагу воздастся по заслугам! Так, с бумагой разобрались! Что у тебя идет под вторым номером?

– Немедленно отправить экспедицию наивернейших людей на поиски моего аварийного запаса. Он упал где-то на другой стороне горного хребта. Достаточно отыскать тех бойцов, которые меня пленили. Они укажут точное место, где меня нашли, и уже оттуда продолжать поиск. Ты себе не представляешь, сколько ценных и полезных вещей там находится.

– Оружие там есть?! – чуть ли не выкрикнул Гром.

– Насколько я помню, нет! Разве только парализующее… Да и то неизвестно, какой срок хранения у батарей. Главное – найти! Там посмотрим.

– Не хотелось бы привлекать особое внимание тех людей, что тебя пленили… – задумчиво протянул король. – Да и к самому факту подобной заинтересованности.

– Мне кажется, с подобной задачей легко справится лейтенант Тербон, – осторожно посоветовал Виктор. – Выглядит как честный и пламенный патриот Чагара. Да и за твою династию готов голову сложить по первому приказу. Во время нашей первой беседы у него дома он трясся над Розой как над собственной дочерью. Заодно заслужит очередное повышение…

– И не одно, а сразу несколько! – деловито пообещал Гром. – Если вернется с твоими вещами, то уже сразу в звании полковника! В каком списке он у нас числится, мама?

– В самом приоритетном! – кивнула головой Линкола. – Тербон, проверенный и лояльный человек! Ему давно место в нашем кругу. Держала его про запас…

– А как мы предоставим Виктора любопытной дворцовой общественности? – От раздумий лоб короля прорезали глубокие складки. – Ведь проникновение шпионов империи в наше окружение не исключено.

– Распустим слухи, что он монах из монастыря Менгары! Эта святая у нас считается покровительницей науки и искусства, и издавна ходят слухи, что возле вершины Каньелла, высочайшей горы нашего участка континента, имеется некое обиталище отшельников. – Похоже, что мать короля заранее продумывала все мелочи. – Якобы он сошел с гор и пытается обратить тебя в новую религию. Даже прозвище ему официальное дадим: монах Менгарец.

Прозвище оказалось настолько удачным, что вскоре стало вторым именем пришельца. В неофициальных беседах к нему обращались «Виктор» или просто «монах», в более официальных – «господин Менгарец», ну а в протоколах и исторических хрониках писали полный титул: его святость Виктор Менгарец, высший проповедник священного монастыря Менгары.

Дни полетели стремительно. Словно в невероятном калейдоскопе. Тем более что король поставил перед всеми доверенными людьми конкретную задачу: экстренно подготовить королевство к решительному сражению. И на все приготовления отводилось только полтора года. Ибо вряд ли удастся сохранять такие грандиозные приготовления в тайне. Удар империи последует незамедлительно. И к следующему сбору податей надо найти решение: как победить уже девятьсот лет непобедимую армию. Более того, без союзников подобное сражение бессмысленно. Не хватит людских ресурсов. Поэтому надо их тоже убедить в победе, привлечь на свою сторону чем-то невиданным. А как это сделать? В этом направлении стали прилагаться огромные дипломатические усилия, и самым первым, веским аргументом в начинающихся переговорах с соседями звучали слова: «К нам прибыл Менгарец, великий философ, гениальный ученый и наделенный огромной святостью человек…»

Перед Виктором стояла самая главная задача: обеспечить победу в решающем сражении. Каким угодно способом. К собственному удивлению, он предлагал множество вариантов. Охрипший от ночных споров король отвергал один за другим. Правда, кое-что оставляя в своих запасниках. Намереваясь любой полезной детали найти применение.

– Порох?! А может, лучше пыль?! – вопрошал король, с угрозой нависая над столом. – Ею намного лучше кидаться в глаза противника!

– Да выслушай ты! Я и сам не уверен, как этот порох делается! Только и помню, вычитал в детской книжке, что берется три вещества: уголь, селитра и сера. Перемалываются и смешиваются в равных пропорциях… кажется.

– В равных?!

– Или почти в равных… Можно попробовать экспериментально…

– Уголь мне знаком! А что такое селитра?

– Затрудняюсь ответить…

– А как она выглядит?!

– Представления не имею! – Виктор сделал огромные глаза и воскликнул: – Зато знаю, как выглядит сера! Такое пористое и мягкое липкое вещество ярко-зеленого, желтоватого цвета… кажется.

Гром Восьмой усиленно потер виски, сравнивая описание с имеющимися в памяти аналогами.

– Нет… не помню… Вот напасть! Опять надо вызывать старшего мастера цеха по горной добыче. Если такое вещество у нас есть, то он точно знает! И эта, как ее…

– Селитра?

– Она! Ну хоть примерный вид?!

– Гмм! Может, прозрачная, может, белая… может, шариками.

– А на вкус?!

– На вкус?! Да нет! Это явно не соль!

– А кто тебя, Менгарец, знает, о чем ты говоришь! – Король потряс кулаком перед носом Виктора. – Чему тебя там только в школе учили?!

– Кто ж знал, что к вам попаду?! Да я и так много помню!

– Ага, много! Как с той резиной твоей: производится, мол, из черной и масляной жидкости, добываемой в недрах Земли. А что оказалось?

– Ну, не знал же я, что у вас растут такие деревья, – смутился Виктор, – сок которых при застывании образует просто невероятную и эластичную резину.

Тем не менее геологическая машина королевства Чагар стала набирать обороты в поиске и доставке на пробу всех новых пород и минералов.

В одном из споров пришельцу из других галактик удалось доказать преимущество системы счета, которой он пользовался. Мать короля приняла самое жаркое участие в диспуте и прямо-таки заставила сына начать переход на новые числа и метрическую систему измерения. Хоть они прекрасно понимали, нужны десятилетия, чтобы специалисты твердо перешли на непривычные для них способы счета. Но Виктор возлагал большие надежды на образование. Когда откроются школы для всех, новые ученики начнут обучаться по новым программам, не забивая себе голову «руками», «локтями» и «шагами».

И буквально за несколько дней до этого принцесса Роза помогла монаху Менгарцу составить первую азбуку королевства Чагар. Современная грамота была так сложна и запутанна, что Виктор и не пытался изучать заумные иероглифы, предложив единую для всех развитых космических миров азбуку. И Роза взялась за дело с такой решительностью и умением, что удивила всех, сотворив настоящее чудо. Она организовала три класса по двадцать человек и целыми днями занималась с будущими учителями, обучая их азам новой грамоты, заражая их своим неиссякаемым энтузиазмом. Через три недели Виктор еще больше удивился, а король светился счастьем и гордостью. По приказу Розы были собраны самые способные дети со всей столицы в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет. Их закрепили по пять человек за каждым из шестидесяти первых учителей, которых продолжала обучать лично принцесса. Кстати, она-то и выбрала самую талантливую учительницу из числа своих учеников и дала ей в обучение всех своих младших сестер. Даже самую маленькую, шестилетнюю Флориэль, удалось заманить учебой.

И возникла уникальная система образования. Человек получал знания несколько часов в день. А затем еще несколько часов передавал те же знания своей пятерке учеников. Имея при этом довольно много свободного времени для отдыха и дополнительной, самостоятельной подготовки. Невзирая на большой естественный отсев учителей, подобная система повышала грамотность населения в геометрической прогрессии.

Но самое интересное и обнадеживающее – именно из этих первых учащихся уже через два года состояли ряды управленцев, учителей и так называемых инженерных работников. Людям не пришлось переучиваться заною, новые знания они впитывали в себя как иссушенная пустыня капли дождя.

Стали очень популярными новые высказывания и восклицания его святости высшего проповедника Менгары. Никто, конечно, кроме самых близких и доверенных помощников, не знал, что активный философ, изобретатель и ученый прилетел на эту планету из других, высокоразвитых миров, но его словечки постепенно становились модными, употреблялись порой в самых неподходящих ситуациях. Ибо если горестное самобичевание «Ржавчина на мою голову!» еще как-то понимали, то вот о сути других приходилось лишь догадываться. А сам Виктор смеялся до слез, когда совершенно в неожиданных местах слышал от какого-нибудь офицера или сержанта в адрес нерадивого воина: «Протуберанец тебе за пазуху!» или «Чтоб ты загорал возле сверхновой!». Особенно пикантно звучало рассерженное: «Чтоб ты в черную дыру провалился!»

Приходилось частенько останавливаться и давать нужные пояснения о том, что такое протуберанец, как может «согреть» сверхновая и как целые планеты падают в черные дыры. Но все равно народ умудрялся применять восклицания Менгарца в своем значении.

А когда Виктор силой воли попытался искоренить инопланетные слова из своего лексикона, оказалось слишком поздно, к тому времени их не употребляла только мать короля да юные принцессы.

Пока принцесса не выходила из созданных ею классов, Виктору удалось посетить закрытый и самый тщательно оберегаемый район королевства Чагар. Он находился далеко в горах и представлял собой целый каскад неприступных, прекрасно спрятанных от постороннего взгляда долин. Между собой они связывались тоннелями, пробитыми еще отцом Грома Восьмого. Но только при современном короле Удалось добраться сквозь породу к Глубокой долине, которая своими размерами походила на небольшое государство, а по своим запасам ископаемых – на мечту металлургов. В ней-то и созданы были огромные предприятия по добыче, обработке и переплавке так необходимых для любого государства руд. Именно в Глубокую долину отправлялись лучшие специалисты, талантливые изобретатели и гениальные самоучки. Отправлялись они туда издавна, с семьями, на постоянное жительство. Ибо выезжать из долины в большой мир могли только особо доверенные лица короля. Когда монах Менгарец преодолел множество тоннелей и умноженное на два количество пропускных пунктов и впервые увидел долину, он онемел. Вначале. А через пару часов уже прыгал от восторга: его глазам предстало не что иное, как хорошо налаженное металлургическое производство. Закрытое, напоминающее скорей тюрьму, но эффективно действующее. Да и живущие в долинах специалисты нисколько не считали себя в заточении. Имея почти все условия для нормальной жизни и воодушевленные надеждой на великую победу.

На обратном пути в Радовену Виктору пришла гениальная мысль. И если бы удалось воплотить задуманную идею в жизнь, появлялся неплохой шанс победить войско империи. Но для этого нужен был весьма прозаический на первый взгляд материал – обычный цемент. Вот только как его сделать?

По приезде он поделился своими мыслями с Громом Восьмым. И в который раз был безжалостно высмеян августейшей особой. Но теперь Виктор был просто уверен в своей правоте, и они ругались целые сутки. Да так ругались, что Линкола со своей старшей внучкой Розой буквально растаскивали их за руки. Но именно в этом споре решилась судьба королевства Чагар. Да и не только его. На вторые сутки охрипший от крика король отчаянно махнул рукой:

– Если продемонстрируешь свою правоту на обещанном тобой макете – будем строить!

Пришелец свято верил в свою идею и в возвратившуюся благосклонность изменчивой фортуны и в тот же день приступил к постройке макета с соблюдением всех пропорций и масштабов. Из-за невероятной секретности он не брал ни одного помощника. Вначале. Но потом с радостью принял посильную помощь принцессы Розы. А еще через день с радушием привечал вернувшегося с далеких горных хребтов полковника Тербона. Энергии у получившего повышение офицера тоже было с излишком. Да и новое звание обязывало отблагодарить своего благодетеля.

Миссия полковника завершилась вполне успешно. Большинство вещей из аварийного запаса сохранилось, и их удалось отыскать. Но чуть ли не четверть редкостных образцов галактической технологии подверглись атаке мощных зубов снежного барса, обитель которого располагалась рядом с местом падения грузового парашюта. В том числе и две сухие батареи для ручного парализатора. Исковерканные остатки тоже стали предметом повышенного внимания лучших королевских специалистов, но восстановить или создать нечто подобное не предвиделось и в ближайшие лет сто. А вот уцелевшие вещи вызвали бурный восторг, особенно короля Грома Восьмого. С биноклем он вообще в первые дни даже спать ложился. А плазменную зажигалку отдал в специально созданную лабораторию, которой руководил лично монах Менгарец, только после нескольких ссор со своей матерью и старшей дочерью. Большой неожиданностью, но желанным подспорьем стали и трое наручных часов, которые можно было смело бросить в жерло глубоководного вулкана, а потом продолжать пользоваться. Запас батарейки гарантировал использование в течение тридцати лет. Программируемый циферблат позволял выставить время для любой планеты, так что вскоре монарх Чагара, его старшая наследница и Менгарец все свои действия сверяли только по этим трем миниатюрным устройствам. На нескольких столичных башнях через год тоже установили первые в истории данной планеты большие часы. А потом умельцы стали создавать и крупные карманные часы-луковицы, которыми стали щеголять самые богатые и влиятельные придворные. С тех самых пор время стало поддаваться более точному расчету.

Найденные Тербоном и доставленные с гор запасы продовольствия за королевским столом открывались постепенно и только по праздникам. Виктор делал это торжественно, подробно объясняя перед этим, что они будут есть и как это выращивается. Делилось далеко не обильное угощение, как правило, только между принцессами. Хотя Роза, как самая старшая, почти всегда отказывалась от своей порции в пользу младших сестричек. Только от консервированных ананасов она не могла отказаться. И она всегда замирала, слушая рассказ о других экзотических плодах, о которых на этой планете даже не имели представления.

Оказанные услуги приблизили полковника Тербона к королевской семье. Вдобавок его назначили командиром особого отряда лучших гвардейцев, в задачу которых входила охрана жизни монаха Менгарца. Так что находиться при своем подопечном новоявленный полковник должен был постоянно. А уж поработать физически он любил всегда и, помогая, выполнял самую тяжелую работу.

Для создания макета с соблюдением всех масштабов Виктор выбрал удобный овраг в королевском парке, по дну которого игриво струился прозрачный ручеек. Парк считался личным местом уединения короля, и туда вообще никого не пускали. А уж материалом его святость обеспечили самым разнообразным и в любом количестве. Без всяких подозрений со стороны поставщиков. Кто же станет интересоваться, где и как на территории дворца ведутся ремонтные работы?

За две недели постройки макета Роза подробно просветила Виктора о политическом устройстве здешнего мира. А полковник Тербон внес свою лепту в расширение знаний о географическом положении. Что значительно экономило время: и работа делается, и знания впитываются.

По имеющимся данным, материк на планете был один и в данном геологическом периоде пребывал в стадии своего расползания в стороны. Своим видом он напоминал треснувший на три части панцирь черепахи. Океан прямым лучом с юга расколол континент до центра, образовав гигантский Речной пролив шириной до двухсот километров в своей срединной части. Но дальше продвижение прямого разлома застопорилось прочной плитой докембрийского периода, и трещина разошлась под углом около девяноста градусов в две стороны. Но уже сравнительно узкими проливами. Более ровный – назывался Стрела, а более извилистый – Змеиный. Две крупные части суши имели и свои названия: тот кусок континента, где находилось королевство Чагар, именовался Первым Щитом. А кусок по другую сторону пролива – Вторым Щитом. В месте расхождения трех проливов берега располагались очень близко, что позволило даже в одном удобном месте пролива Стрела возвести великолепный мост – одно из чудес здешнего мира. Через пролив Змеиный, по непроверенным данным, имелась паромная переправа. Где-то там, на пересечении трех проливов, и обосновалась столица империи Сангремар. Львы Пустыни вначале покорили треть континента под названием Шлем. А потом и окружающее пространство вокруг сходящихся проливов. В течение последующих десяти лет они завоевали и весь остальной мир, одновременно наступая мощными армиями по обоим Щитам. А сейчас совершают только регулярные походы за данью вдоль побережий. Поочередно, раз в два года по каждому берегу. Уничтожая при этом всех, кто пытается поселиться рядом с морем, что совсем не способствует ни развитию торговли, ни даже простому общению с многочисленными государствами по ту сторону Речного пролива. Ни с той, ни с этой стороны ни у одного государства не было своего флота. Ни одного не просто океанского, а даже морского корабля! Все средства водного сообщения уничтожались империей с особой тщательностью. Единственное исключение представляло королевство Дейджан, на северо-западе Первого Щита. Только там имелся какой-никакой рыболовецкий флот, курсирующий в прибрежной зоне океана.

Во всем остальном империя Сангремар не давала поблажек, запрещая плавание по проливам и сдерживая развитие цивилизации на уровне рабовладельческого строя. А ведь общее количество государств по обеим сторонам пролива достигало сорока шести.

Узнав это, Виктор отбросил камень и весь затрясся от возмущения:

– Протуберанец на ваши головы! Почему же вы все скопом не сомнете эту проклятую империю?!

– Да потому, что даже нормально общаться между собой у нас нет возможности. Про жизнь на Втором Щите у нас ходят только сказки да легенды. Если первые лица государств начинают вести переговоры между собой, моментально следует их физическое устранение. Или наемными убийцами, или прекрасно вышколенным войском! – Роза устало присела на корточки и окунула натруженные руки в прохладную воду ручья. – Существует строжайший запрет на строительство мощных крепостей. Наши стены вокруг замка тоже не достроены по этой причине. Все прежние крепости значительно разрушены. Исключение составляет лишь монастырь-твердыня Дион в неприступных горах королевства Кезохи, но проход туда возможен только по единственной горной тропе, и никакая армия там не пройдет. Еще империя категорически запрещает войны и переносы границ. Следя, чтобы какое-нибудь государство не набрало силы за счет соседей. И в случае аннексии[3] жестоко наказывают агрессоров. Возвращая при этом захваченные земли прежним владельцам.

– Это мне знакомо по древней истории: разделяй и властвуй! – Виктор обхватил очередной валун и, поднатужившись, водрузил на положенное место. Похлопав его любовно рукой, он удивился пришедшей ему в голову мысли: «А почему же за девятьсот лет в самой империи не произошло каких-то изменений? Переворота? Смены власти? Наемных убийц почему никто не подослал?»

– А это тоже одно из самых загадочных чудес нашего мира. Все императоры – неимоверные долгожители и умирают лишь от старости. По историческим сведениям, ни одного не удалось уничтожить. И все зовутся Гранлео. Без номеров. Но достаточно сказать, что нынешний правит всего сорок лет. Ему шестьдесят, родился, когда его непосредственному предку исполнилось сто двадцать. Его отец дожил до ста сорока, что считается мало. Дед – до ста пятидесяти двух. И прадед до ста пятидесяти восьми. И за все годы их правления, по дошедшим до нас сведениям, на них даже попытки покушения не совершались. Опять-таки, повторюсь, по нашим данным! Ибо внедрить своего человека в императорское окружение не удавалось никогда.

– Прямо-таки суперимператор! – воскликнул Виктор. – А семейных междоусобиц у них не возникало?

– Никогда! Тем более что у императора всегда только один сын. И появляется он на свет лишь после вступления отца в семидесятилетний возраст. Не раньше.

– Ого! Да они не только уверены в своей власти, но и в своей мужской силе! Так долго оттягивать с наследником!

Юная принцесса постаралась в этом месте разговора скрыть неожиданно вспыхнувшее смущение:

– Когда появляется наследник, он всю свою жизнь находится рядом с императором. До непосредственной смерти отца от старости. Учится управлять, повелевать и даже лично наказывать виновных. С самого детства он получает лучшие знания во всех сферах жизни. Нет человека, который владеет оружием лучше, чем император или его сын. Нет лучшего наездника. Нет лучшего военачальника. Нет лучшего организатора. Нет лучшего борца, бегуна да и просто спортсмена. Их физические данные просто уникальны…

– Может, они и не с вашей планеты вовсе? – Виктор взглянул на предвечернее небо. – Даже мне незнакомы детальные различия многочисленных человеческих рас, но прожить в ваших условиях так долго… нереально.

– После твоего появления и мы так предполагаем. Секретами долгожительства у нас владеют лишь врачующие жрецы из того самого монастыря-твердыни Дион, о котором я упоминала. Собравшиеся там люди знают многие тайны медицины, но для лечения нужно направляться только к ним. А туда и здоровый человек может добраться с огромным трудом. Лекарствами они тоже не торгуют, так что вполне возможно, что их врачебные умения больше выдумка, чем правда.

– А были факты того, что Гранлео наведывался к дионийцам?

– Нет. Ни единого. Да и подобное путешествие даже императору было бы трудно скрыть. Скорей всего у него самого есть какие-то личные секреты долгожительства, о которых не знают даже его приближенные. Поэтому многие историки, аналитики и правители считали, что достаточно уничтожить самого императора, и все государство, созданное им, моментально рухнет. Но до сих пор никому не удалось приблизиться к Гранлео даже на полет стрелы. Предвидение опасности, развитое у этих кровожадных диктаторов, просто поражает. А жестокие расправы с бунтовщиками, сепаратистами и просто недовольными держат в страхе все народы, которые подвластны империи. – Роза тяжело вздохнула, затем решительно встала и направилась в сторону дворца: – Уже темнеет. Дам команду накрывать на стол. Так что не задерживайся.

Пока строился макет, развернулась целая кампания под названием «Цемент». Поначалу Виктор предположил, что цемент, основное сырье для бетонных конструкций, получается путем измельчения известняка или гипсовых пород с последующим его обжигом или пропариванием. Ибо он не знал самого процесса изготовления. Ведь цемент любых марок поступал к нему на завод в готовом виде. А поинтересоваться тонкостями производства ума не хватило. Но саму идею он подал, а уж местные производители кирпича ее развили и довели до логического завершения. Весьма удивив Виктора своей смекалкой и рационализаторством. Мало того, мастера доказали, что в процессе измельчения лучше всего добавлять и глину, и мел, и даже шлак.

Огромные сложности заключались в создании дробящих и растирочных машин. Но умельцы из Глубокой долины проявили чудеса сообразительности и инженерной мысли. Несколько монстров из металла было создано за рекордно короткое время. А в завершение совсем рядом с Радовеной в строй вступила длинная, постоянно вращающаяся труба, со всех сторон равномерно подогреваемая газовыми горелками. Труба располагалась под небольшим уклоном, и постоянно меняющиеся составы экспериментального цемента проходили в этой трубе свое необходимое пропаривание и обжиг. Постепенно при этом ссыпаясь вниз, где уже производилась расфасовка в небольшие, помеченные особыми номерами мешочки. Таким образом, сравнивались полученные образцы и отбирались самые удачные.

Очень скоро один из обширных подвалов замка стал заполняться мешками с цементом и производящимися там же железобетонными конструкциями. Лишь только конструкции застывали и вылеживались положенное время, с ними проводили испытания. Накладывая на изготовленную балку, к примеру, десятки, а то и сотни мешков с песком Аналогичные по толщине балки, вырезанные из цельного гранита, оказывались менее прочными. Так Виктор наглядно демонстрировал невероятную прочность искусственно созданных несущих конструкций и перекрытий. Ну и попутно высчитывал нужную для строительства плотины прочность.

Глава 3ПЛОТИНА

Пришло тайное сообщение из соседнего государства. В нем барон Эдмонд предупреждал своего венценосного коллегу о готовящемся покушении. Данную проверку своего соседа король Чагара предпринял специально, пытаясь выяснить степень лояльности к себе и своему государству. Как оказалось, сделал это не зря: Эдмонд и в самом деле переживал о будущем планеты, мечтая создать Союз Побережья, и предпринимал в этом направлении надлежащие шаги. Безопасность монарха Чагара занимала в его планах чуть ли не первостатейное значение. Следовало воспользоваться представившимся шансом немедленно.

И пока монах Менгарец строил в королевском парке макет предстоящего сооружения, король Гром Восьмой спешно, но в условиях невероятной секретности съездил на границу, где и встретился с получившим дополнительное доверие бароном. Оба самодержца договорились о намечающемся союзе, скрупулезно обговорив совместные действия в ближайшем будущем. Барон Эдмонд тоже решил идти ва-банк и стал делать все, что могло принести победу в предстоящем сражении. Его внушительное баронство было раза в три меньше Чагара, но зато обладало несметными запасами древесного угля самого высочайшего класса. А самое главное – люди. Население баронства благодаря самому лучшему сельскому хозяйству на Первом Щите превышало общее население дружественного отныне соседа. Подготовку лучших кадров решили начать сразу же после создания союза. Как кавалерийских воинских подразделений, так и грамотных рабочих для сталеплавильной и прочей промышленности.

К моменту возвращения короля в столицу весьма внушительный макет планирующегося запорного сооружения был готов. С соблюдением всех масштабов и почти реальной конфигурацией всех изгибов и рельефов местности. Вода в искусственной плотине набралась до расчетной отметки, и Виктор одним прекрасным солнечным утром провел демонстрацию задуманного действия.

Присутствовали лишь король с матерью, его старшая дочь да полковник Тербон. Как ни странно, больше всех переживала принцесса Роза. Но вынуждена была молчать как рыба. Так как отец разрешил ей присутствовать только с таким условием. А монах Менгарец держался с завидной уверенностью и спокойствием.

– Вот это – долина Покоя, которая расположена возле столицы, ниже по течению реки. Без сомнения, вы ею гордитесь по праву, потому что она считается лучшей житницей государства из-за возможности постоянного орошения. К сожалению, на некоторое время всем этим благодатным пространством придется пожертвовать, и договор с бароном Эдмондом о поставках продовольствия очень актуален. Теперь объясняю более конкретно. Как видите, долину замыкают почти невидимые на первый взгляд холмы. Не забудьте эту важную деталь! Река прорезает их узким стоком во всю глубину и дальше без единого препятствия петляет до самого океана. Скорей всего и все те территории громадное войско Львов Пустыни вытопчет, превратив в пустыню.

– Умеешь ты скаламбурить, – буркнул Гром Восьмой.

– Теперь вернемся к столице. При постройке вот этой дамбы город окажется на берегу огромного озера.

Король с недоумением рассматривал брусочки дерева, камни и большой валун, призванные обозначить столичные сооружения и королевский дворец. А когда понял суть, закричал с возмущением:

– Да ты ведь треть столицы утопил!

– Во-первых, не треть! – Голос Виктора был тверд, но на губах играла улыбка. – А только четверть! Во-вторых, не столицы, а районы трущоб, которые возводились без разрешения. Их давно надо снести. А тем, кто там живет, выделить места для постройки вот здесь и здесь! Если мы опустим уровень воды, то результат не оправдает ожиданий. Мало того, как бы этой воды не оказалось мало.

– Но ты хоть представляешь, какой высоты получится плотина?!

– Даже посчитал: сорок пять метров! Или более девяноста локтей.

– Да она рухнет еще при строительстве!

– Тебя не убедили испытания конструкций из железобетона?

– Но ведь туда уйдут горы цемента! – Король даже раскраснелся от переживаний. – И почти все добытое нами железо!

– Это твои проблемы! Прикажи увеличить добычу впятеро.

– Где взять столько людей?!

– Попроси помощи у союзников! Перемани рабочих высокими заработками! Это как раз тот момент, когда надо выложить все свои сбережения. Реквизировать все средства у дворянства и знати. Наконец, залезть в невероятные долги, где только и у кого только можно. Поставленная цель оправдывает любые средства.

– А рабочие руки для строительства плотины? Где я тебе возьму столько людей? Да там сотни нужны!

– Не сотни, а тысячи! Всего около шести! – успокоил Виктор.

– Сколько?! Зачем так много?!

– Надо успеть закончить строительство до весенних паводков и таяния снегов. Иначе не успеем накопить воду.

– Воду?! – Король с сомнением покачал головой. – Ты думаешь, вода нас спасет? Поможет уничтожить такое сильное войско?!

– Именно это я и пытаюсь тебе доказать! Потом останется только добить агрессоров, не уместившихся в долину. Кавалерия не останется без дела.

– Но ведь это же просто вода! – Король никак не мог поверить в саму идею смертельного удара, катящегося вперед вала из живительной жидкости.

– Львы Пустыни не умеют плавать! – стал перечислять Виктор. – Но даже если бы умели, никто не сможет это сделать в кольчуге или доспехах. А полное затопление долины как минимум на три метра в течение пятнадцати минут я гарантирую. Первая высокая волна перемелет все, что встанет на ее пути. К тому же есть одна задумка, как увеличить и этот результат. Самая главная наша задача – уничтожение императора. Так ведь?

– Я тебе сто раз говорил! – Гром Восьмой в раздражении возвел очи к небу. – Если он спасется, то соберет войско раз в пять большее и сотрет нас вместе с горами с лица земли. А после его смерти Львы превратятся в шакалов. Будут грызть друг другу глотки. Поэтому в смерти Гранлео – наш единственный шанс.

– И он всегда находится в середине войска? Тогда как раз в центре долины его смерть и застигнет. А для наглядности смотри!

Виктор с помощью полковника Тербона резко выдернул два бревна из основания запруды. Валуны со скрежетом рухнули, и стремительные потоки понеслись по образцу долины-житницы. Возле моделей холмов вода взметнулась чуть вверх, а затем успокоилась и стала более спокойно вытекать по руслу, прорезанному в их толще. Какое-то время вся рукотворная долина находилась под толстым слоем воды.

– Обрати внимание, – менторским тоном продолжал вещать создатель плотины, – все камни и валуны, обозначавшие войско неприятеля, снесло к холмам, словно кору деревьев. Теперь увеличь это все в тысячи раз и ты получишь неимоверную силу удара. Может, кто-то и выживет под таким катком, но с ними справится небольшая армия.

Минут пять все зрители наблюдали за постепенно спадающей водой. И лишь после короткого разговора с матерью король решительно спросил:

– Когда надо начинать строительство?!

– Ты ведь прекрасно знаешь когда: вчера! – даже не улыбнулся Виктор.

И вот началась стройка. Да такая, что даже сам пришелец из космоса не мог предположить ее размаха. А уж подданные короля и подавно. Все только ужасались странной блажи, пришедшей в голову правителю: жить на берегу огромного озера. То, что с помощью запасов воды можно будет существенно улучшить полив земель, никто не принимал всерьез. Но тысячи людей, тоже восхищаясь величием задуманного и получая не менее восхитительную плату, круглосуточно возводили гигантскую плотину. Еще большее количество подданных отдавало все свои силы и знания в глубине государства, выплавляя железо, перемалывая известняк для цемента и добывая необходимые полезные ископаемые. И меж этих тысяч людей, словно молния, метался монах Менгарец. Невзрачный, в серой, неброской одежде, но с огненным блеском в глазах и взводом самых лучших королевских гвардейцев за спиной.

Свободного времени у Виктора не было. Что он себе позволил, да и то после окончания основного строительства, так это создание дельтапланов. Над простыми аппаратами продолжали работать его ученики, тогда как он лично замахнулся на строительство большого, двухместного. Использовал при этом прочнейшую и легчайшую ткань парашютов, которую отыскал в свое время полковник Тербон. Дельтаплан получился солидный, большой грузоподъемности. Что позволило не только обучить искусству высшего пилотажа принцессу Розу, но и пару раз прокатить ревущего от восторга Грома Восьмого.

Попутно началось литье из разных сплавов стволов первых пушек. В этой области Виктор только и помнил по историческим фильмам, как канониры подносили фитиль к казенной части и из ствола древнего орудия вырывалось облако дыма. Требовалось вначале создать надлежащий порох, а потом провести испытания как самих пушек, так и поэкспериментировать с цельными ядрами и прочей взрывающейся начинкой. Потому что изготовить при существующих технологиях современное стрелковое оружие пришелец не мог. Как и не могли ему в этом деле помочь самые лучшие мастера-оружейники. Но Гром Восьмой и так был невероятно воодушевлен перспективами применения нового оружия и готов был проводить испытания лично, вызываясь добровольцем поджечь фитиль. Хорошо что к моменту первых испытаний монах успел придумать нечто наподобие бикфордова шнура, благодаря чему жертв на закрытом горами полигоне удалось избежать.

Зато не обошлось без жертв в самой столице. Через несколько дней после завершения волнительных уроков по обучению старшей наследницы короны управлению дельтапланом случилось несчастье. Экспериментируя с составом пороха, один из помощников Виктора допустил непростительную небрежность, и произошел мощный взрыв. Укрытая в толще скал лаборатория озарилась огненным смерчем и унесла жизни восьми человек. Святой спасся чудом. Но при этом чуть не лишился зрения, слуха и не потерял всю кровь. Опять на две недели он оказался прикован к постели. И еще целый месяц вырывался из рук врачей, сиделок и лично принцессы Розы, пытаясь доказать, что здоров. И что вполне прекрасно может справляться со своими делами. Но когда приступил к своим обязанностям, при ходьбе волочил навсегда поврежденную правую ногу. А правая рука стала слушаться еще хуже из-за нового перелома в области предплечья. Но после этого, как ни странно, приказы его святости, высшего проповедника монастыря Менгары, стали выполняться с еще большей скоростью и беспрекословно. А все новые идеи теперь воспринимались королем без продолжительных споров.

Благодаря этому удалось оттянуть самый решающий день великого сражения еще на полгода. Виктор предложил полностью уничтожить сборщиков рабов, которые направлялись империей для сбора живой подати. Уничтожить военизированную охрану до единого человека. И сделать это так, чтобы известие об этом достигло императора Сангремара как можно позже. К сожалению, те малочисленные пленные, которых удалось при этом захватить, оказались на удивление тупы и ограниченны. По их словам, они никогда в своей жизни не покидали Первый Щит, а жили в специально для этого построенном возле моста городе. За рабами прибывали особые подразделения из столицы империи, и что с ними происходило дальше, никто не ведал. Уничтожение сборщиков «живой подати» ничего не дало в плане знаний, зато намного оттянуло сроки самого решительного сражения.

Затем усиленное войско Союза Побережья, в состав которого входили мобильные отряды разведки, выдвинулось по побережью в сторону противника и несколько месяцев перехватывало всех связных, лазутчиков, послов и даже пробные группы карателей. За это время Гром Восьмой развил такую бурную политическую активность, что буквально заставил всех соседних правителей, во-первых, вступить в Союз Побережья, во-вторых, выделить специалистов для работы в Глубокой долине, в-третьих, дать лучшие войска для перекрытия побережья и, в-четвертых, выделить средства и материалы для строительства крепостей не только в каждой из соседних столиц, но и на стратегически важных участках побережья. Мало того, после личного осмотра местности у самого моря пришелец отыскал подходящий участок для строительства первого морского порта вместе с крепостью. Конечно, к стройке там только готовились, понимая, что прибывшее имперское войско любые усилия сведет на нет. Но вот после победы…

Когда великая плотина только начинала строиться, монарх Чагара уговорил своего венценосного собрата из королевства Гачи, по территории которого протекала к океану самая полноводная река Хаваси, приступить к постройке нескольких десятков невиданных доселе судов. Чертежи яхт и легких фрегатов были начертаны рукой монаха Менгарца. В скором будущем корабли могли понадобиться и для переправы на другой берег залива, и для торговых рейсов, и для элементарной разведки морских просторов.

Из союзных баронств, княжеств, царств и королевств подтягивались войска, проводились совместные учения и маневры. Все государства, объединившиеся в Союз Побережья, готовились к самой важной и страшной схватке, понимая, что второго шанса может и не быть.

Глава 4ЭПОХАЛЬНАЯ ПОБЕДА

Император Гранлео не спешил с акцией возмездия. Зато собрал такое внушительное войско, что в открытом сражении у молодого Союза Побережья не было и единого шанса на победу. И двинул свою несметную армию прямо на королевство Чагар. Решив сразу стереть в пыль главного бунтовщика. Вознамерился устроить, так сказать, показательную резню. Сразу сломить основной стержень сопротивления.

«И настал исторический день! И заполнил ненавистный враг своими злобными войсками зеленеющую долину Покоя. И вытоптал все злаки, растения и травы благодатной долины. И покрыл своей шевелящейся и смрадной массой все пространство до самого горизонта…» – писали летописцы.

Взмыленный от потаи густо покрытый пылинками пороха, монах Менгарец выбрался из отводного тоннеля, пронизывающего всю толщу гигантской плотины, и сильно прихрамывая на правую ногу, поспешил к стоящему на уступе королю. В присутствии всего своего семейства и самых знатных дворян тот, с помощью мощного бинокля, обозревал колышущееся море голов неприятеля. Прекрасная оптика, найденная в свое время полковником Тербоном вместе с остальными вещами Виктора, пришлась сейчас как нельзя кстати.

– Плохо дело! – воскликнул он, передавая бинокль Виктору. – Император остался со своей личной гвардией на холмах! Это самые лучшие его части! И у него есть все шансы прорубиться через ряды наших резервов, которые двинутся на них с флангов от побережья. Пушками мы его тоже не достанем.

– Да их у нас всего лишь несколько хорошо пристрелянных и испытанных. Ядер тоже не хватает, шрапнели и подавно. Лучше вообще пока об этом оружии всему остальному миру не рассказывать.

– Жаль, пугнуть бы стоило…

– Нельзя. И враги разбегутся, и канониры наши не готовы. Да и пушки… Вон сколько стволов разорвалось на испытаниях.

– М-да… ну что, рассмотрел?

– Ага, как раз любуюсь их дисциплинированно выстроенными отрядами. Ух ты! Они даже осадные башни построили! И необходимой высоты! – возбужденно восклицал Виктор, подкручивая верньеры прибора. – А ты говорил, что они о плотине ничего не знают! Смотри – подготовились! И как много! Так, шакальчики… А где же ваш атаман? Вот сволочь! И вправду на холмах засел!

– Они, между прочим, парламентера прислали, и тот что-то передал на словах генералу Тербону. Вон от него скачет посыльный.

Подскакавший молодой гвардеец осадил коня рядом с шатром главнокомандующего и спрыгнул на землю. Отдав честь королю, стал дословно передавать слова парламентера:

– Требуют выдать господина высшего проповедника монастыря Менгары! После этого сразу обещают вернуться в свою империю!

Король после этих слов скорбно рассмеялся:

– Да кто этим тварям верить станет?! Еще издевается, шакал! Передайте: пусть немедленно сдадут оружие и выдадут императора!

– Стой! – Виктор остановил уже вскочившего с колена посыльного. – Лучше передай, что святой монах вызывает императора Гранлео на личный поединок! – Заметив, что гвардеец ошалелыми глазами смотрит то на него, то на короля, рявкнул изо всех сил: – Выполнять!

Посыльного словно ветром сдуло. Но зато опомнился король:

– Здесь я отдаю приказы! Никаких поединков!

Менгарец бесстрашно шагнул к возвышающемуся над ним королю и с бешеным блеском в глазах зашептал:

– Ты хочешь, чтобы император спасся?! Собрал еще большее войско?! И уже прекрасно зная о наших тайнах, уничтожил всех и вся?! Нет! Я этого не допущу. Мало того, и у меня есть вполне реальная лазейка для отхода. Как только он подъедет к дамбе, я брошусь на лестницу. Как бы он ни бегал, я поднимусь раньше. И сразу же взорвешь плотину!

– А если что-нибудь случится?..

– Все равно взрывай! Только взрывай тогда по моей команде. Вначале запруду на горном озере – я подниму меч у себя над головой! Собранные воды ледника домчатся к столице за три минуты. Лишь только волна дойдет до плотины, та должна рухнуть от второго взрыва. И ни секундой позже или раньше! Только так мы можем усилить селевую мясорубку.

Он по-дружески похлопал угрюмо молчащего монарха по плечу и повернулся к подошедшему с оружием адъютанту.

– Отец! – воскликнула принцесса Роза, ринувшаяся к монаху. – Не разрешай ему! – При этом она чуть ли не схватила Виктора за руки, мешая повесить к поясу ножны с мечом. Все на мгновение даже застыли от такого порыва. Слишком уж открыто выражала свои эмоции молодая наследница короны. Первым опомнился Виктор. Осторожно освободил свои одежды от цепких пальчиков взволнованной, чуть не плачущей девушки. Потом подозвал своего коня и, усаживаясь в седле, проговорил с вежливым укором:

– Ваше величество! Принцессу следует воспитывать более строго! Пусть первая наследница короны заранее научится жертвовать никчемными жизнями своих подданных ради святых целей королевства! – Затем, тронув коня, стал спускаться к раскинувшемуся у подножия столицы водохранилищу.

«…И вызвал монах Менгарец на личный бой самого императора. Выманив его при этом из глубокого тыла, где Гранлео находился в относительной безопасности. И расступилось вражеское войско….» – писали летописцы.

Отборные войска покорителя всего мира, отодвинув остальных воинов, создали посреди долины Покоя прямой как стрела коридор. И по нему на великолепном жеребце теперь ехал сам император Гранлео. А Виктор, спустившийся на поле предстоящей битвы, напряженно размышлял:

«Неужели он боится собственных войск?! Или не доверяет даже им?! Иначе к чему такие предосторожности и перестраховка? Не спешит, сволочь! А как осматривает все вокруг! Уже и присмотрел, что я далеко от плотины – никакая стрела не достанет. И то, что лестницу подняли. Каждый уступ над городом и вокруг плотины вначале взглядом прощупал. Ухмыляется! Короля заметил! Ишь ты, и ручкой помахал! Но весь напряжен как пружина! Подозревает что-то…»

Император действительно сомневался и удивлялся. Построив такую плотину, бунтовщики могли еще не один сюрприз приготовить.

«А всему виной этот проклятый хромой монах! И откуда он только взялся?! Неужели действительно из какого-то их горного монастыря? Надо будет впоследствии сровнять с землей все их монастыри и скиты[4] отшельников. Слишком уж этот калека умен! Но телом и силой не блещет! Его наверняка обучали лучшие мастера боя на мечах, раз он надеется на призрачную победу. Ха-ха! Только не со мной! Как бы его ни дрессировали, я ему не дам даже единственного шанса на победу! Искромсаю, словно ядовитую гусеницу или мерзкого червяка!»

Несколько долгих минут посидев в седле на передней линии своего войска, Гранлео после тщательного раздумья все-таки принял условия оговоренного поединка, соскочил на землю и пошел пешком к поджидавшему его монаху Менгарцу. Медленно пошел, осторожно, словно прощупывая почву перед собой колючим взглядом. А когда расстояние между ним и скромно одетой фигуркой главного врага сократилось до восьмидесяти метров, с презрением увидел, как хромой противник стал делать разминку с мечом. Неуклюже, смешно и несуразно. Но вот он поднял меч над головой, еще раз, потом еще. Через какое-то время со стороны гор послышался раскат грома. Император остановился и в который раз внимательно осмотрел все вокруг. Грозовых туч не видно. Лишь очень далеко клубилось несколько облаков над пиками гор. В той же стороне кружил гигантский белый орел из породы катарги. Оглянувшись назад, Гранлео обозрел свое несметное войско, презрительно улыбнулся и вновь решительно двинулся к противнику. За свои тылы величайший правитель этого мира не переживал, у него за плечами стояла несокрушимая мощь империи Сангремар.

А Виктор уже и не думал убегать. Для него было поздно! Давно и во всех отношениях поздно! Последние месяцы он так проникся ненавистью к императору, что даже радовался такому концу. Да и здоровье совсем разладилось. Никто не знал, чего ему стоили недосыпания, после которых раскалывалась голова, боль в ноге и правой руке. Лишь смерть освободит его от непереносимой жизни. Тем более что эта смерть не напрасна. Великая цель будет достигнута. А дальше… Дальше и без него планета пойдет по прогрессивному пути развития. Гром Восьмой справится. Да еще с такой дочерью, как Роза… Роза… Да, за это время она превратилась не просто в удивительную розу, а в богиню… А глаза! Какие у нее глаза!!! Только ради этих глаз стоит пойти на смерть и уничтожить самого главного врага и тирана всей планеты.

И Виктор стоял, наблюдая за каждым движением императора Гранлео. Держа в левой руке меч, а правую руку бессильно свесив вдоль туловища. Своей пассивностью он только старался заманить императора как можно ближе к плотине. Догадываясь, что у того будет еще мизерный шанс вернуться к своему коню и как ветер помчаться вдаль при малейшей опасности. И когда между ними осталось всего тридцать метров, плотина загрохотала, покачнулась и стала крениться в сторону долины. Но Виктор даже не оглянулся на дело своих рук. Он с удивлением смотрел на несущегося к нему императора со вскинутым над головой мечом.

Последним своим поступком Гранлео подтвердил свое незаурядное и знаменитое собственное величие. Пусть он и был злейшим врагом, но следовало отдать должное его бесстрашию и трезвой оценки ситуации. Осознав неминуемую гибель за тысячную долю момента, он не рванулся к своему коню, ловя один шанс из миллиарда на свое спасение. Нет! Он тут же принял решение уничтожить проклятого хромого монаха. Вознамерился сделать это до того, как гигантская и беспощадная волна превратит их обоих в кровавые, распластанные клочья плоти. Вид несущегося императора был страшен: в оттянутой чуть в сторону руке – сверкающий меч и развевающиеся за спиной длинные черные волосы. Застывшие в каменном гротеске углубившиеся черты лица и широко открытый в немом крике рот.

Именно поэтому и у Виктора мелькнула мысль:

«Лучше умереть под обломками бетона, чем от его меча!»

Свое бесполезное оружие он отбросил с первым движением назад, а потом побежал изо всех сил и с той скоростью, которую позволяла сильно искалеченная правая нога. Причем двинулся не прямо к рушащейся плотине, а в сторону противоположного края долины, инстинктивно пытаясь избегнуть сразу двух смертельных опасностей. И только невероятным чудом успел заметить в небе скользящую прямо к нему огромную белую птицу. Потому что в грохоте, реве и шуме ломающей все на своем пути воды он вряд ли услышал бы предупреждающий визг старшей принцессы. Розалия управляла тяжелым дельтапланом мастерски. Аппарат шел к двум бегущим людям с огромной скоростью и почти в критическом пикировании. По бокам рулевой опорной планки вниз свисал упругий жгут из местного аналога каучука, болтаясь несуразной, трепещущей на ветру дугой, но все-таки провисая вниз метров на пять.

Задрав голову, Виктор выжимал из себя последние усилия, уже заметив и просчитав единственно возможную точку пересечения его рук со свисающим жгутом. Его мозг лихорадочно заработал, подсчитывая призрачные шансы на спасение:

«До первой волны успеваю! А потом? Вес моего тела не так велик, но все равно может утянуть дельтаплан вниз при первом рывке. Если бы мы раньше догадались подобный трюк отрепетировать! А так, ценой жизни Розы, спасаться я не стану! Разве что она догадается начать выход из пике чуть раньше…»

Догадалась! Что привело и к другому положительному эффекту: дуга спасительного жгута провисла максимально близко к земле. Поэтому монаху не пришлось подпрыгивать на полутораметровую высоту, а просто принять его грудью и прижать обеими подмышками. Тело тут же стало разворачивать спиной по ходу рывка, и глазам открылся свирепый вид догоняющего Гранлео. До императора оставалось всего каких-то три жалких метра, и он готовился к своему последнему прыжку.

Дальнейшие события, как запомнилось Виктору, развивались с необычайной тщательностью, словно в замедленном видеофильме. Утончающийся жгут резко сдавил грудь, дернул вверх, и тело с ускорением стало взмывать в небо. Гранлео зарычал, словно дикий зверь, из-под носа которого уходит вожделенная добыча, и в неимоверном прыжке взвился в воздух. Наверняка он при этом подпрыгнул выше двух метров и на самом пике своего прыжка ударил мечом, зажатым в вытянутой правой руке. Блестящая на солнце сталь зловещим росчерком устремилась к поджимающимся ногам монаха и самым кончиком рассекла поперек левую ступню. На повторный удар у Гранлео не хватило сил, и он стал падать вниз, исчезая во все сминающем селевом потоке. Тогда как все тело Виктора пронзила боль невиданной силы.

Но все-таки не эта боль лишила его ясности сознания:

«Если при обратном растяжении жгута я коснусь поверхности водяного вала, сразу вскидываю руки вверх! Роза не должна погибнуть!»

И вот именно в этот момент совершенно неожиданно жуткие ощущения на короткое время лишили его сознания. Растянувшийся до своего предела резиновый жгут, при рывке тела вверх, в верхней точке стал сжиматься с такой неправдоподобной силой, что разорвал и смял мышцы груди и рук. Помутневший рассудок не смог среагировать на приближающийся, растущий по высоте водяной вал и на то, что бессознательное тело опять понесется вниз. Иначе бы Виктор преднамеренно вскинул руки. Благодаря огромной инерции, дельтаплан поднимался теперь по восходящей линии, но жгут все равно в обратной амплитуде значительно растянулся. Сильный удар то ли водой, то ли бетонным обломком по ногам добавил пришельцу болевых ощущений плюс непредвиденное вращение вокруг оси, и теперь подвешенный к дельтаплану монах не смог бы освободиться от жгута при всем желании. Но зато новая вспышка боли в рассеченной ноге помогла вернуться в сознание и немного осмотреться в воздушном коловороте. Его опять тянуло к небу, а страшные водовороты со скрежетом перемалывали пространство под кровоточащими ногами.

Второе «провисание» оказалось еще менее амплитудным, скорости и инерции тяжелого дельтаплана хватило для перехода в горизонтальное планирование. В какой-то момент показалось, что Роза справится с управлением, и они смогут даже приподняться над бурлящей водой, но вблизи крутого склона другого края долины совершенно затих встречный ветер. Летательное устройство стремительно снижалось, а Виктор еще только начал раскручиваться на замотавшемся вокруг его тела жгуте в обратную сторону. Поэтому лишь с досадным криком заметил, как мелькающий берег вдруг с ускорением приблизился и встречным ударом «приласкал» измученное ранами тело. Очередное сотрясение мозга можно было посчитать за благо.

Принцесса проявила все свои умения, жажду к победе и завидную волю к выживанию. Она сумела так удариться корпусом дельтаплана о камни крутого склона, что его заклинило в трещине между валунами. Сама Роза после жесткого удара ухватилась за камни и, содрав кожу на пальцах, невзирая на изрядную боль в коленках и локтях, умудрилась продержаться все пятнадцать минут, тюка не подоспела помощь. Именно с тех пор за ней и закрепилось пышное, велеречивое прозвище Розалия Великолепная, Милосердная Покорительница Небес.

Глава 5ЖЕЛЕ ГАРБЕНЫ

Радовена, столица королевства Чагар, ликовала после эпохальной победы. Смешавшийся с союзными войсками народ с самого вечера интенсивно уничтожал городские запасы вина, пива, эля и более крепких напитков. Останавливаться никто не желал, да и недавно объявленный королем манифест ясно указывал на сроки праздника – три дня. Впервые за девятьсот лет люди побережья вздохнули свободно, избавившись от ига завоевателей, и теперь каждый представлял себе сказочное и безмятежное будущее.

Хотя оставались и такие, кто продолжал озабоченно думать о дне грядущем, даже при всеобщем бесшабашном ликовании. Пожалуй, больше всех волновался и метался по всей столице и ее пригородам король Чагара. Гром Восьмой только к самому утру следующего после победы дня примчался к своему дворцу и, даже не меняя пропыленной и пропахшей потом одежды, поспешил первым делом в королевский госпиталь. А там без остановки проследовал в большую палату, где врачи все последние часы боролись за жизнь монаха Менгарца.

При этом Гром нисколько не сомневался, что самых родных и близких он застанет именно там. Когда король появился, несколько врачей и сиделок быстро покинули помещение, понимая и без приказа, что не все здесь подлежит широкой огласке. После короткого взгляда на забинтованное лицо пришельца, лежащего без движения, монарх кивком головы поздоровался со старшей дочерью, а затем приглушенным голосом обратился к матери:

– Как он? Что с ним?

– Все самое страшное осталось позади, – с усталой улыбкой ответила Линкола. – Но по уверениям врачей, это просто чудо, что он остался жив после такой невероятной потери крови. Помогло еще и присутствие тех самых жрецов дионийцев из королевства Кезохи, которые каким-то образом сумели влить кровь в тело Виктора. По крайней мере, он теперь дышит более равномерно и уже не так бледен, как в первые часы. А совсем недавно что-то пытался шептать твоей дочери.

– Как у него с ногами? – Задавая этот вопрос, король с горечью заметил, как Роза старалась забинтованными пальцами утереть непроизвольные слезы.

Словно не желая вспоминать о грустном, его мать стала отвечать еще тише:

– Вот с ногами у него вообще плохо. Левую ступню не удалось сшить как следует, так что скорее всего она у него отсохнет. Возможно, и ногу придется отрезать по колено, если начнется гангрена. Правой ноге досталось значительно меньше, но, если помнить, что он и раньше на нее опирался с трудом…

– Понятно… а лицо и ребра?

– Тоже мало приятного. Порванные мышцы под предплечьями со временем могут не так срастись и принести частичный паралич рук. Ну а дополнительные несколько шрамов на лице и упоминать не стоит.

– Какая жалость, – с отчаянием протянул Гром, косясь в сторону старшей дочери. – И ничего больше для него не удастся сделать?

– Врачующие жрецы из монастыря-твердыни Дион помалкивают. Говорят, что им надо посоветоваться с больным. Остальные врачи думают. Да и во все соседние стороны разослали посыльных. Обещали собрать всех знахарей, колдунов и прославленных медиков, но вот поможет ли это…

Сын с матерью многозначительно переглянулись и вообще перешли на еле различимый шепот:

– Ну а как Роза?

– Хм! – Линкола с гордостью взглянула на свою старшую внучку. – Ведет себя как истинная принцесса! А уж командует всеми! Но все теперь на нее смотрят с обожанием и восторгом.

– Да уж! Мне самому до сих пор не верится, что именно ей удалось спасти Виктора. Полет на дельтаплане навсегда во всех подробностях останется в моей памяти. Я когда за ним наблюдал, то от переживаний бинокль чуть не выронил.

– Чего вы там шепчетесь? – довольно громко и строго спросила Роза.

– Да тише ты! Разбудишь ведь! – всполошилась ее бабушка.

– Ничего, Виктору и так не спится, и он давно хочет услышать последние новости. Даже мне нашептал несколько вопросов. Так что, папа, можешь говорить громко и отчетливо.

– Ты уверена? Неужели он не спит? – Гром Восьмой подошел к кровати с раненым, в сомнении присмотрелся к узким щелкам в бинтах, уселся на стул и только тогда пожал плечами: – Ладно, хотя ничего важного пока сказать не могу. Тело Гранлео так до сих пор и не нашли, хотя всех на него похожих воинов откапывают из грязи, достают из луж и свозят в центр долины Покоя. Постараемся завтра сделать опознание, хотя от тысяч тел остались только обезображенные останки. Еще больше трупов река унесла к самому океану. Удалось захватить большую часть обоза и личные вещи императора. Его огромный шатер при отступлении успели разграбить сами Львы Пустыни, что в общем-то показалось нам очень странным. Похоже, вся личная гвардия императора и его ближайшие сподвижники выстроились для создания коридора среди войск и в подавляющем большинстве погибли. Наладить дисциплину в ставке было некому. Особую ценность представляют подробные карты всех частей материка и в частности имперской столицы. Сейчас это все раскладывают и изучают в одном из соседних залов.

Король сделал паузу, вопросительно поглядывая на дочь. Когда та кивнула, подтверждая, что Менгарец внимательно слушает, описание создавшейся обстановки продолжилось:

– Теперь о боевых действиях. Наша северная группировка войск Союза Побережья выдержала удар прорывающихся к себе домой остатков имперских Львов Пустыни. По докладам, поступившим на данное время, никому из окружения вырваться не удалось. Зато в южном направлении совершенно для всех неожиданно вдоль моря прорвался трехтысячный, закованный в железо кавалерийский резерв Гранлео. Наши союзники просто не смогли задержать яростный поток этой стальной лавины. Поражает состав этого резерва: отборные рыцари в доспехах, кони прикрыты защитными попонами! Мы до сих пор и не представляли, что у Сангремара имеются такие воинские подразделения. Видимо, рыцарство предназначалось для прикрытия с южного фланга, а потом оказалось отрезанным от севера потоком воды. Вследствие чего вышедшая из берегов река отрезала им путь на север, и они решили просто уйти таким образом в другую сторону. Будем надеяться, что у русла реки Хаваси их обязательно остановят, а там и наши кавалеристы догонят, завяжут с ними бой. Но ведь могут эти рыцари и дальше вдоль берега прорваться, если хоть один мост захватят. Трудно представить, как они собираются в дальнейшем уйти от погони вдоль всего побережья, но на запад срочно двинулись наши подразделения горных егерей. Наверняка они достигнут заладного берега Первого Щита гораздо раньше бегущего имперского резерва.

Роза покивала, смешно копируя солидность своей бабушки:

– А что слышно про корабли королевства Гачи?

– По договоренности они уже завтра должны вывести десяток яхт и фрегатов в открытое море. Опять-таки, если этим планам не помешают проклятые рыцари. Но узнаем мы об этом только послезавтра. – Король чуть подался вперед: – Почему он об этом спрашивал?

– Говорил, что это очень важно. Надо немедленно выяснить причину запрета на плавание по Речному проливу и тщательно обследовать как можно большее водное пространство. В идеале, немедленно наладить регулярное судоходное сообщение со Вторым Щитом через воды Речного пролива.

– С этим должны справиться люди барона Эдмонда, у них уже заготовлены целые стаи почтовых голубей, которых погрузят на яхты. Что еще?

– Напомнил о немедленном начале строительства первой крепости на берегу моря.

– Там тоже задержки не будет. Уже завтра начнется строительство в намеченном месте.

– Очень настаивал на подробных допросах всех пленных, – деловито перечисляла принцесса. – Особенно тех, кто вхож в столицу и окружение императора. Важно выяснить все о сути святынь Гранлео, о его тайных местах отдыха и нанести на карту Шулпы все точки, куда посторонним вход воспрещен.

– Немного преждевременные действия… но я распоряжусь.

– Возможно, тайные места имеются и вдали от столицы империи Сангремар. Об этом надо узнать заранее.

– Тоже выясним… – Гром Восьмой заметил, как пальцы левой руки Виктора требовательно пошевелились. – Что он еще хочет спросить?

Роза прильнула ушком к белым бинтам, и глаза ее стали расширяться от удивления:

– Виктор требует немедленно собрать все воинские силы и двигаться к империи Сангремар. Не через две недели, как планировалось раньше, а уже через три дня. Вперед отправить мощный кавалерийский кулак для захвата и последующего удержания моста через пролив Стрела. Без этого весь поход может оказаться под угрозой. Надо как можно быстрей нанести окончательный удар по их столице Шулпе. Не допустить разрушения дворца Гранлео и взять под охрану все самые важные объекты в первый же день оккупации. Виктор очень надеется, что это поможет раскрыть тайну долголетия династии Гранлео. Говорит, что только там у него появится единственный шанс…

– На что именно? – воскликнула Линкола, приблизившись сзади к сыну и положив ему руки на плечи.

Ее внучка опять надолго прислушалась к неслышному для всех шепоту:

– Шанс не превратиться в калеку. Он все о своих ранах слышал и не хочет таким ущербным оставаться до конца жизни.

– Мы ведь и так планировали атаковать Шулпу, – стал сердиться монарх Чагара. – Но войска тоже надо подготовить к дальнему походу. К чему такая спешка? Да и вообще, это уже не его дело. Пусть себе пока лежит и набирается сил. А вот когда мы вернемся с окончательной победой…

– Нет. Виктор настаивает на том, чтобы его сразу повезли с собой.

– Как?! В таком виде? Да он с ума сошел!

Тут и Линкола переполошилась, нависая над монахом рядом с внучкой:

– Может, ты чего не расслышала? А может, он вообще бредит после удара о камни? – Заметив, как дернулась Роза от возмущения и как набирает воздуха для возражений, поспешно добавила: – Не всегда бредит, а иногда! Вот как в данном случае с поездкой.

– Бабушка! Наверняка он знает, что говорит… – Очередные движения пальцев заставили принцессу склониться над раненым. Некоторое время она не дышала, вслушиваясь в шепот, а потом выпрямилась: – Говорит, что ему очень мешают пропитанные толстым слоем заживляющей мази бинты. Но завтра перед обедом, а вернее, уже сегодня, врачи обещали их снять, и вот тогда он вам все дотошно растолкует. В данный момент он очень устал и просит разрешения поспать.

– Да что там, какое разрешение! – отмахнулся Гром Восьмой, вскакивая на ноги. – Имеет право спать, когда только вздумается. Да и нам надо хоть немного вздремнуть за оставшиеся до рассвета часы. Все по своим комнатам! – Затем более строго посмотрел на дочь, которая и не вздумала пошевелиться: – Тебе особое приглашение нужно?

– Да я и здесь…

– Прекрати! За ним есть кому присмотреть! Забыла, как он мне советовал быть с тобой построже? Действительно мне следует прислушиваться к умным советам, не дело принцессе становиться сиделкой.

– А если он мне очень… – Начавшая было весьма решительно, Роза запнулась на последнем слове, ее отец этим и воспользовался:

– Тем более! Он бы твое поведение не одобрил. Свой долг выполнила, подвиг совершила – теперь просто обязана отдохнуть как следует и набраться сил для завтрашних дел. Я ведь со всеми проблемами в одиночку не справлюсь.

Принцесса и в самом деле выглядела очень усталой, но всеми остатками воли и упорства пыталась показать свою независимость и незаменимость. Хотя намек отца на предстоящий допуск к управлению королевством ей очень пришелся по душе. Окинула все помещение хозяйским взглядом, поправила уголок одеяла и только тогда с независимым и гордым видом двинулась к выходу впереди улыбающейся бабушки.

Гром Восьмой вышел последним, и уже запуская к раненому сиделку и врача, многозначительно проговорил:

– Глаз с него не спускайте!

Виктор проснулся, когда солнце уже поднялось довольно высоко и своими лучами заливало его больничную палату. Первым делом прислушался к ощущениям собственного тела. И эти ощущения ему очень не понравились. Трудности при дыхании и невозможность пошевелить скулами не слишком расстраивали. Верилось, что это явление временное. Зато жгучая, пульсирующая боль под мышками и в стопе левой ноги сразу напомнила о вчерашних разговорах. Практически все врачи уверены, что он останется почти полным инвалидом. Правая рука и прежде была малоуправляемой. Но вот если еще и левая рука перестанет слушаться как следует, то при всем желании он даже на костылях передвигаться не сможет. Представить же себя в инвалидной коляске Виктору казалось смерти подобно.

Поэтому он всеми силами поддерживал в себе только одну шальную мысль, которая в разных вариантах уже несколько раз обсуждалась с лицами, приближенными к монарху Чагара:

«Гранлео не могли жить в здешних условиях так долго и оставаться при этом в идеальном состоянии без определенных высокотехнологичных медицинских приспособлений из других миров. Наверняка они потомки высокоразвитой космической цивилизации, и их предки попали на эту планету в результате стечения каких-либо экстремальных обстоятельств. При этом необязательно, что инопланетяне прибыли сюда всего с одним баулом и двумя парашютами. Аварийный корабль или спасательная капсула могли не только не разбиться, а после вполне удачной посадки еще и сохранить в своем нутре массу полезных и весьма необходимых для продления жизни устройств. Многофункциональные реакторы в щадящем режиме могли работать тысячелетиями, так что энергии хватит надолго. Если припомнить все современные аппараты из моего мира, то чего там только не было. Мне раньше везло, лечиться не приходилось, но я точно помню по рекламным аннотациям: любой перелом кости устранялся в специальных камерах за одни сутки, сращивание порванных или порезанных тканей – и того меньше. Причем после лечения даже шрамов не оставалось. А если еще припомнить молекулярный омолодитель, который раз в месяц за пару часов вычищал из тел стариков отмершие клетки, то сразу становится понятно отменное здоровье императоров Сангремара. Есть, есть у них нечто подобное!

Но надо спешить туда немедленно. Ведь после гибели последнего императора в Шулпе начнется такое кровавое побоище за власть, что могут уничтожить в угаре междоусобиц любые святыни. А может, храмы или личные апартаменты, в которые вход посторонним ранее был строго воспрещен, разнесут по камешку. Причем искателей сокровищ или ниспровергателей культа предыдущего владыки не остановит даже смерть собственных сторонников, которые попадут под лазерные лучи автоматических пушек роботизированной охраны. То, что пушки, парализаторы и гибельное излучение там есть, сомневаться не приходится. Гранлео нужна гарантия долгожительства. И что получается в итоге? Только одно: я прав! Следует отправляться с армией немедленно. Без меня никто не сможет преодолеть современные защитные системы высокоразвитых галактических устройств. Пока они что-то отыщут, пока будут тратить время на попытки взлома, пока вынужденно вернутся за мной… Да и мое путешествие будет не таким стремительным, как при наступлении с армией. Мало того, кости начнут срастаться неправильно, ногу могут отрезать вообще, и потом уже никакие вселенские устройства мне не помогут. Значит, решение принято. Осталось только продумать, каким образом мне перенести такое нелегкое путешествие? Лучше всего на самолете, да где его взять? А воздушный шар так построить и не успел… М-да, задачка будет посложней, чем уничтожение войска вместе с императором Гранлео…»

Раздумья прервал шум шагов входящих людей, а потом и перешептывания с сиделкой. Правая рука у Виктора в данный момент слушалась сравнительно больше, поэтому он сразу пальцами дал знать, что не спит и просит как можно быстрей снять бинты с лица. Тотчас около десятка рук занялись его искалеченным телом, очищая и омывая лицо, меняя перевязки на ранах и делая локальные массажи на здоровых участках.

Радуясь, что хоть глаза у него не пострадали и язык вполне сносно ворочается, монах внимательно рассматривал своих врачевателей и при первой же возможности задавал вопросы. Отвечали на них да и вообще руководили всеми действиями своих коллег два седобородых старца. Те самые знаменитые врачи, которые добрались в столицу Чагара только накануне великого сражения, и встретиться пришельцу с ними раньше не удалось. Звали их Тернадин и Фериоль. По всеобщему мнению, именно в высокогорном королевстве Кезохи остался единственный на материке монастырь-твердыня, в котором сохранились какие-то знания о древней медицине этой планеты. Добраться до этого монастыря не смогли даже настойчивые Львы Пустыни, но и никогда прежде обитатели неприступной твердыни не выходили в большой мир. Если кто из людей, дошедших к его стенам, нуждался в помощи, то его обязательно излечивали. Только вот добраться туда и здоровому человеку считалось весьма проблематично.

Когда образовался Союз Побережья, предусмотрительная и мудрая Линкола посоветовала отправить в монастырь посланников и выяснить позицию отгородившихся от всего мира отшельников. Может, и совет какой-нибудь выслушать. На большее и не надеялись, поэтому приятной неожиданностью оказалось сообщение, что два жреца направляются в Чагар с рабочим визитом. Можно сказать, что оба старца успели вовремя и своими знаниями, таинственными умениями и невероятным опытом спасли тяжело израненного, потерявшего большое количество крови Виктора.

На вопросы они отвечали без всякой деликатности или жалости, с завидной очередностью, никогда не поправляя и не перебивая друг друга. Самый основной вопрос Виктор задал после тщательного осмотра его пострадавшей ступни:

– Я вчера слышал, что ходить уже не смогу. Может, сегодня чем-нибудь порадуете?

– Можем и порадовать, – медленно проговорил один из старцев. – Мы заметим гангрену сразу, поэтому не придется резать ногу по самое колено, достаточно ликвидировать только ступню.

– Кхе, кхе! Порадовали… Но есть хоть один шанс, что я смогу ходить без костылей?

– Конечно, – подтвердил с полным равнодушием второй старец. – Если правильно сделать ампутацию ступни и хорошо заживить культю, то впоследствии можно соорудить специальный протез. Танцевать ты на нем не сможешь, но передвигаться – вполне.

– И как я буду выглядеть, хромая на левую и подволакивая правую ногу?

– Намного лучше, чем безногий инвалид, передвигающийся на маленькой тележке с помощью утюжков.

– Однако! – воскликнул Виктор, не сумев сдержать волну дрожи, прошедшую по всему телу. Явившаяся перед глазами картинка могла лишить радости жизни кого угодно. – Умеете вы утешать…

– Жалеть и утешать – надо слабых духом и стремящихся к смерти, – важно изрек один из жрецов, которого звали Фериоль. – Тебе это не грозит.

– Откуда вы знаете? – В данный момент пришелец настолько явственно припомнил все свои прежние горести и неоднократное желание умереть, что голос его сорвался.

– Видим по твоему теперешнему состоянию. Умереть тебе не страшно, тебе просто невыносимо чувствовать себя калекой. Но даже если и такое случится, ты не бросишься от горя в пропасть, а продолжишь идти к новым целям.

– Если бы было все так просто… Ладно, тогда что вы мне посоветуете в данном положении: я должен отправиться с армией в поход в империю Сангремар. Как это сделать?

– Через месяца полтора ты вполне сносно сможешь передвигаться верхом.

– Я выезжаю через два, максимум три дня.

– Дальновидный расчет. – Кажется, жрец Тернадин позволил себе некое подобие улыбки. – Верхом глупости было бы выехать сегодня.

Его коллега пожал худыми плечами:

– Хотя особо никакой разницы я не вижу. Что завтра, что сегодня…

Виктор грустно чмокнул опухшими губами:

– Да нет, сегодня никак не успеем. – Затем осторожно пошевелил не менее распухшим носом. – Но я вас готов на коленях умолять: что-нибудь за два дня придумайте. А? Я серьезно! В Шулпу мне надо войти вместе с войсками Побережья.

Оба старика надолго уставились друг на друга, и уже только одно это их упорное молчание могло означать, что придумывать им нечего. Но вместо печального отказа последовало требование открыть все карты:

– Насколько мы понимаем, у тебя есть какие-то соображения, по которым ты так стремишься в Шулпу. Чтобы продумать и рассчитать нашу помощь, мы должны знать все твои планы в мельчайших подробностях.

Требования жрецов были совершенно справедливы. Поэтому вначале для уменьшения ненужных слухов среди народа все сиделки и помощники врачей были выдворены из помещения. Затем Виктор взял клятву с седобородых стариков о молчании и подробно пересказал суть своих размышлений. Приоткрыв заодно завесу и над своим появлением в этом мире. После такого рассказа оба слушателя подрастеряли свою невозмутимость, с явным оживлением задавая массу уточняющих вопросов. Под конец они и сами разоткровенничались:

– В нашем монастыре сохранились настолько древние книги, что за все исторически обозримые века нашим переписчикам и исследователям так и не удалось расшифровать загадочную письменность. Причем в этих книгах не только тексты, но и рисунки, схемы и чертежи странных, совершенно непонятных устройств.

Теперь уже и пришелец от возбуждения предпринял попытки усесться на кровати:

– Почему вы раньше об этом молчали?!

– А кому было рассказывать? – удивлялся один из старцев, подкладывая подушки больному под спину. – Да и выносить подобные раритеты за стены нашей библиотеки никому не позволено.

– Хотя порой мы допускали к этим книгам и других исследователей из большого мира. – Второй старик тоже с удивительной силой в его щуплом теле помогал усадить Виктора удобней. – Но таких посетителей на моем веку я могу перечислить на пальцах одной руки. Они тоже ничего в тех книгах не поняли.

– Но откуда и как могли появиться в монастыре эти книги?

– Никто не ведает. Первые наши летописи датируются двенадцатым веком, но уже тогда и сам монастырь стоял, и библиотека существовала. По некоторым преданиям и легендам прежние обитатели нашей твердыни все до единого умерли от таинственной болезни, а их тела бесследно исчезли. Эту трагедию живущие в предгорьях народы осознали только через несколько лет, а вот вновь заселили монастырь спустя лишь многие десятилетия.

Пришелец из иного мира озадаченно поморгал:

– Придется мне лично и как можно скорей навестить вашу твердыню. И очень страстно хочется надеяться, что я в этих книгах хоть что-нибудь пойму. Мне разрешат вход в библиотеку?

– Никто не посмеет отказать монаху Менгарцу.

– Уже хорошо, что хоть прозвище помогает. – Скромная улыбка у раненого явно не получалась. – Но давайте вернемся к моим ногам. Вернее, к возможности отправиться мне с армией. Мои планы и надежды вы теперь знаете, осталось услышать вердикт вашего консилиума.

На последних словах в палату вошла принцесса Роза. При виде опухшего, покрытого кровавыми корками лица Виктора она непроизвольно и резко втянула в себя воздух, а на глаза навернулись слезы сочувствия. Но когда она рассмотрела, что раненый уже находится в полулежачем положении, то заметно обрадовалась:

– Тебе уже легче?

– Завтра выписываюсь из госпиталя, – попытался пошутить пришелец. – А сегодня попробую прогуляться.

Девушка недоверчиво повернулась к старцам, и только после того как все обменялись приветствиями, грустно улыбнулась:

– Раз он шутит, значит, и в самом деле идет на поправку.

– Каждая шутка имеет под собой реальные основания, – изрек один из жрецов, подвигая стул принцессе. – Вполне возможно, что ваш монах Менгарец и в самом деле сможет пройтись уже сегодня.

От услышанного предположения Виктор стал заикаться:

– Продолжайте, пожалуйста! И как можно подробнее!

– Хорошо, сейчас мы все подробно расскажем. Но вначале у нас есть парочка условий и несколько весомых предупреждений…

– Согласен на все! – даже не дослушав, воскликнул раненый. Тогда как ее высочество проявило не свойственную юности осторожность:

– Смотря какие условия?

– Первое: мы тоже отправляемся с армией на захват Шулпы.

– Без проблем, – выпалил Виктор.

– Второе: если Шулпу удастся захватить без тотального уничтожения, мы бы тоже хотели участвовать в изучении найденных устройств. Если они, конечно, отыщутся…

– Только буду рад иметь рядом с собой таких помощников. Какие еще условия?

– Остались только предупреждения. То, что мы хотим предложить, еще очень мало изучено в связи с нашими минимальными контактами с большим миром. Описания и рекомендации у нас имеются очень обширные, а вот личного опыта – никакого. Подобный метод больше всего чреват тем, что имеет свои временные ограничения, и после определенного срока применить его повторно на одном и том же человеке нельзя. То есть весь риск ты должен взять на себя.

Виктор переглянулся с принцессой и попытался пожать плечами, что у него не слишком получилось из-за травмированных подмышек.

– Понятно. Но хотелось бы узнать об этом методе более подробно. Надеюсь, мои раны еще какое-то время вытерпят без кардинального вмешательства?

Оба старца синхронно кивнули и, дополняя друг друга, стали описывать одно из чудес этого мира, доселе никому, кроме обитателей далекого монастыря, не известного.

Оказывается, в монастырском саду растет одно волшебное дерево под странным названием «гарбена». По сведениям, ничего подобного нет больше на всей планете. Видимо, уникальное растение досталось в наследство от прежних неизвестно как умерших обитателей. Как и некоторые записи, благодаря которым удалось восстановить весь процесс изготовления вещества, которое назвали «желе гарбены» Получалось желе после варки крупных семян прямо с кожурой в довольно сложном химическом составе. Причем урожай с дерева удавалось снять только один раз в три года: один год гарбена «отдыхала», а второй – просто цвела.

Дальше в рассказе превалировали сложнейшие медицинские, химические и магические термины здешнего мира, но суть воздействия на организм человека Виктор уловил сразу. По крайней мере здешнее колдовство имело под собой вполне крепкую научную основу. В больших галактических цивилизациях нечто подобное называлось «живыми ботами с твердой генетической памятью», когда невероятно активные полуживые существа, внедренные в организм, восстанавливали порванные ткани, сухожилия и сращивали кости в любых условиях. То есть для лечения не было нужды в огромных и энергоемких медицинских агрегатах. Процесс выздоровления при этом растягивался на несколько дней, но сути это не меняло: с момента введения ботов внутрь даже простым заглатыванием пациент переставал волноваться о своем будущем. Боты стоили фантастически дорого, но зато решали любые проблемы, от страшных ран до переломов.

Только вот разница между панацеей из технически развитых миров и желе гарбены местной планеты была огромна. Вернее, здешнее желе выполняло только одну функцию: создавало синоптические связи между поврежденными органами и временно подменяло все эти органы созданным силовым полем. Жрецы, конечно, это самое поле называли несколько иначе, уповая на истинно магические, волшебные силы пространства. Да только пришелец прекрасно понимал, что любое колдовство современная наука может разложить по полочкам и использовать по назначению. И прекрасно понял, что желе гарбены – просто недоработанный медицинский препарат. Те самые боты, которые временно восстанавливали тело, а еще вернее, заменяли поврежденные ткани неким ментальным заменителем по заложенной программе генетической памяти. Но Виктору в данном случае на лучшее надеяться не приходилось.

По утверждениям старцев, достаточно было обложить поврежденное место толстым, желательно до трех сантиметров слоем желе, чтобы через пару часов восстановилась деятельность поврежденного органа. Например: если воину в сражении полностью раздробили локоть, то практически вся рука ниже раны в обычном случае подлежит ампутации. Тогда как наложенная на изувеченный локоть панацея из гарбены уже через два часа полного покоя застынет, станет упругой и эластичной, срастется с кожей и восстановит работоспособность этой руки не только для того, чтобы есть или писать, но и сражаться с прежним умением. Правда, придется это делать в толстой постоянно поскрипывающей повязке, закрепленной резинками из аналога каучука. Казалось бы – волшебство, лучше не придумаешь!

Но вот дальше процесс восстановления прекращался полностью. Мало того, ровно через месяц желе гарбены переставало действовать, практически отмирая, как иссохший орган. Его следовало немедленно удалять с поврежденного участка во избежание загнивания. А с удалением отработавшей свой срок панацеи глазам врачей открывалось точно такое же ужасное ранение. И рука переставала повиноваться, и вновь возникала угроза ампутации. Мало того, омертвение тканей и костей в совершенно свежей, казалось бы сегодняшней ране, начинало прогрессировать раза в три быстрей. А повторное наложение спасительного желе организмом больше не воспринималось. Только на один раз в жизни, и если необходимо, то на все раны одновременно.

По утверждениям врачующих жрецов, достаточное количество желе гарбены у них имелось с собой.

Странно, таинственно и рискованно… но! Для пришельца подобное средство давало тот самый единственный шанс не остаться калекой. Не навсегда, конечно, оно предоставляло желанную отсрочку всего на один месяц. Но, с другой стороны, можно было воскликнуть и по-другому: «На целый месяц!» Да за это время что угодно произойти может. Ну а уж потом, если завоевание Шулпы не состоится или ничего в тайниках покойного императора найдено не будет, можно и про ампутацию подумать. Поэтому Виктор без колебаний дал свое согласие и приступил к уточнению деталей:

– Но как вы закрепите повязку на моей стопе?

– Наденем сапог гораздо большего размера. Когда желе равномерно застынет вокруг ступни, ты станешь даже выше на несколько сантиметров. Рекомендуем ту же самую процедуру проделать и с правой ногой.

– Зачем?

– Для уравнивания походки. Ко всему прочему ты этот месяц и правой ногой будешь владеть как здоровой.

– Прекрасно! Но… как я буду снимать сапоги при необходимости?

– Да никак. Месяц перетерпишь. Тем более что застывшее желе гарбены само по себе поможет выводить пот наружу. То есть ты сможешь смело купаться прямо в сапогах. И не сомневайся, сам не заметишь, как привыкнешь.

– Поверю на слово. Только как быть с подмышками?

– Точно так же. Только вместо сапога мы сошьем тебе специальную курточку из тонкой кожи. Расставим твои руки в стороны на два часа, и залитое внутрь курточки желе сделает тебя на месяц здоровым. Кожаное изделие прикроет твое тело почти до живота, плечи до шеи и руки по локоть В итоге ты будешь смотреться как перетренировавшийся акробат с очень развитой мускулатурой.

– Может, еще и сила увеличится? – хмыкнул Виктор.

– Еще как! И зря смеешься! – возмутился один из старцев. – Ведь желе гарбены пусть и временно, но чудесным образом воссоздает именно те мышцы, которые должны быть у здорового и правильно развитого человека.

А другой старец демонстративно ущипнул пришельца за свисающую складку кожи на хилом бицепсе:

– Вижу, ты совсем не следил за своим телом.

Так стыдно Виктору еще не было никогда в жизни. Он прямо весь порозовел от резкого притока крови к лицу. Если бы хоть не в присутствии Розы это было сказано!

Только вот старшая наследница, короны думала совсем иначе и с трясущимися губами встала на защиту монаха:

– Когда же ему было следить за собой, если он последние Два года спал по два, максимум три часа в сутки?! Да его порой приходилось силой заставлять есть! Чуть не с ложечки кормить!

Раненый покраснел от этих напоминаний еще больше, тогда как оба жреца лишь хитро улыбнулись да согласно кивнули головами:

– Приносим извинения, ваше высочество! Мы никого не хотели обидеть, – сказал Фериоль, а Тернадин деловито дополнил:

– И нам надо поспешить с приготовлениями. Необходимы лучшие мастера-сапожники, швеи и кожа лучшей выделки. Распорядитесь, пожалуйста.

По поводу распоряжений Роза никогда не допускала промедлений. Помчалась впереди седобородых старцев из палаты, и те вскоре получили все необходимое. Когда же она вернулась к раненому, тот выглядел бледным, как и раньше, но зато с горящими от возбуждения и предвкушения глазами:

– Вот так чудеса! Все равно как сверхновая в черной дыре! Твоя бабушка просто провидица, что догадалась послать за этими жрецами. Представить трудно, но я им полностью доверяю и уже прямо сейчас готов попробовать пробежаться в их сапогах! Вот твой отец удивится, когда увидит меня в своем кабинете.

– Не знаю, мне трудно в такое поверить, – призналась девушка, вновь усаживаясь возле кровати. – Такого не бывает…

– О-о-о! Даже самые умные люди моего мира не знают всего, что бывает или не бывает. Совсем недавно ты и в порох не верила, и в дельтаплан.

– Нет, в это я сразу поверила, потому что это ты делал и показывал. Но откуда подобные чудеса на нашей планете могли взяться?

– Могло и от прошлых цивилизаций остаться. Я ведь тебе рассказывал, как порой многие звездные системы в результате непредвиденных катастроф или болезней скатываются до первобытно-обшинного строя. И им приходится потом все начинать заново. Скорей всего и здесь происходило нечто подобное. Как только вернусь из похода на Шулпу, сразу отправлюсь со жрецами в Кезохи, в их монастырь.

– Ты вначале выздоровей, – практично напомнила Роза, хмуря брови от интенсивных размышлений. И возможное направление этих размышлений Виктору не понравилось.

– А еще лучше давай сделаем так: пока мы наведаемся в империю, ты с отрядом егерей совершишь путешествие в монастырь и все там хорошенько осмотришь. Если сама прочитать книги не сможешь, то скопируешь несколько текстов…

– Не выйдет, – строго перебила девушка.

– Почему? Ты ведь отлично знаешь теперь общегалактическую письменность и сможешь даже общаться.

– Да нет, тексты скопировать у меня талантов хватит, – с ехидством продолжила Роза. – Вот только вначале надо империю победить. Поэтому я иду с армией.

– М-да? А кто останется здесь помогать…

– Ее величество Линкола и сама прекрасно со всем справится, – с пафосом воскликнула девушка, гордо приподнимая подбородок. – Или ты сомневаешься в умении моей бабушки править королевством?

– Как можно! А… отец знает?

– Конечно. Я совсем недавно его встретила и потребовала пять самых лучших лошадей для моих фрейлин. Ну и вдобавок две большие повозки для личных вещей и багажа. Хорошо, что моя подруга, дочь генерала Тербона, мне подсказала заранее об этом побеспокоиться.

Виктор продолжал смотреть на свою собеседницу с недоверием:

– И как отреагировал на твое требование его величество Гром Восьмой?

– Нормально, – пожала плечиками принцесса, хотя в ее глазах так и прыгали веселые искорки. – Даже обрадовался. Закричал «у-у-у!» и вприпрыжку скрылся за ближайшим поворотом дворцового коридора.

От явственно представленной картинки израненному монаху пришлось давить в себе смех. Потому что рассмеяться от всей души не давала ноющая от боли грудь.

Через несколько часов необходимые приспособления и вещи были приготовлены. Вокруг переоборудованного кресла жрецы расставили на столах кувшины с бирюзовой, подрагивающей от сотрясания субстанцией, деревянные лопатки и аккуратно разложили одежду. Как ни хотелось принцессе Розе присутствовать при намечающемся действе, но выйти пришлось. Потому как раненого на этот раз раздели догола.

Затем два дюжих санитара приподняли Виктора и усадили на высокое сиденье. Глядя на свою распухшую, изуродованную ступню, он в сомнении стал покусывать губы:

– Да я от боли загнусь, но все равно ногу в сапог не засуну…

– По этому поводу не переживай, – стал уверять один из старцев. – В первые минуты соприкосновения с желе данный участок тела становится совершенно нечувствителен. И как раз в этот короткий момент нам надо постараться протиснуть ступню в голенище. Конечно, болевые ощущения все равно останутся, но постарайся терпеть и делать все, что мы прикажем.

Второй старец поднял вверх указательный палец:

– Учти: на все фиксации нам надо потратить не более десяти минут общего времени. Если где не успеем, на том месте желе гарбены уже не приживется. Готов?

Глядя на огромные полусапоги, которые мог бы на свои ножищи напялить великан, пришелец вспомнил о другом:

– Как я теперь буду подштанники… и прочее надевать?

– Разве это проблема? Ведь существуют завязки и пуговицы. Портные потом на тебе все подгонят.

– И то правда. Ух! Теперь готов!

Кажется, врачующих жрецов и самих сильно волновали результаты предстоящего действа. Они еще раз все окончательно просчитали, измерили, а только потом решительно взялись за деревянные лопатки. Первым делом заполнили примерно на четверть объема подготовленную обувь, а затем толстым слоем нанесли желе на обе ступни.

Уже на второй минуте Виктор ощутил, как стреляющая и ноющая боль успокаивается. А пока его ноги держали санитары на весу, седобородые старцы с прежней интенсивностью наносили свою странно пахнущую мазь уже на подмышки, внутренние стороны бицепсов и грудь. Как только и там образовался толстый слой в несколько сантиметров, они вернулись к ногам и общими усилиями впихнули вначале левую, а потом и правую ногу. Резкая боль в левой ступне пробилась в сознание раненого, но он выдержал и не закричал.

Так как пальцы ног и подошва оказались совершенно не чувствительны, то ноги подвесили за голени и колени к тем самым приспособлениям, которые соорудили вокруг кресла. При этом старались добиться одного уровня, чтобы впоследствии не было хромоты из-за разницы в глубине погружения стоп в желе гарбены.

После этого у монастырских кудесников осталось всего три минуты на верхнюю часть туловища. Если раньше Виктор вообще не мог шевелить руками, то теперь их безжалостно растянули в стороны и уложили на подпорки в виде креста. Гарбена и тут оказала положительное обезболивающее действие. Затем на груди застегнули нечто напоминающее огромный корсет, растянув его до локтей, и поспешно вывалили остатки желе прямо на внутреннее кожаное покрытие с двух сторон. И наконец приподняли импровизированный корсет наверх и закрепили с помощью повязок на шее и плечах.

– Ох! Кажется, успели! – выдохнул Фериоль, хватая кусок бинта и вытирая бисеринки пота у себя на лбу.

– Но мне грудь давит, – начал было жаловаться пришелец.

– Помалкивай! – тут же строго одернул Тернадин. – Постарайся дышать неглубоко, ничего не говори и вообще старайся не шевелиться. Два часа, думаю, выдержишь.

Ничего не оставалось, как согласно кивнуть и замереть. Тем более что гамма получаемых ощущений все время менялась. От онемения переходила к пекущему до боли жару, затем в леденящую щекотку, сменяющуюся странной вибрацией. После вибрации начиналось интенсивное покалывание сотнями иголочек одновременно, а потом снова онемение. Ну и все это сопровождалось постоянными переживаниями, успешно ли все завершится.

Все, кто находился в палате, наверняка испытывали не меньшее волнение. На процедуру было допущено несколько лучших врачей Чагара и личный королевский врач. К тому же здесь продолжали крутиться несколько портных, мастерски подгоняющих одежду. Ну и сами жрецы, хоть и были уверены в свойствах желе из гарбены, начисто потеряли свою обычную невозмутимость и степенность. Они больше всех прохаживались из угла в угол, постоянно давая советы портным, и чаще всех останавливались возле песочных часов, словно намереваясь ускорить движение мелких песчинок.

Чуть позже Виктор сообразил, что своим волнением он только удлиняет срок ожидания. Поэтому постарался переключиться на размышления о ближайших буднях. Конечно, с учетом того, что он сможет передвигаться на своих двоих и владеть собственными руками с прежней ловкостью.

«Первая победа над империей Сангремар оказалась замечательной и впечатляющей. Теперь бы не сплоховать со второй. А какое у нас самое слабое место на втором этапе войны? Правильно – захват моста через пролив Стрела. Если мы его не захватим, то и столицы империи нам не видать как собственных ушей. И, как назло, Гром только высмеивал мои опасения, утверждая, что бронированная кавалерия сомнет любое сопротивление. А ведь простая баррикада может легко задержать и утопить в крови любую атаку хоть конных, хоть пеших рыцарей. Если Львы успеют подтянуть достаточное подкрепление, то мы будем топтаться на нашем берегу до скончания века. Значит, следует подстраховаться неожиданным маневром. Знать бы только каким? Пока ничего, кроме ночного десанта с яхт и корветов на вражеский берег, в голову не приходит. В данном случае отсутствие флота даже у Гранлео не просто удивляет, но и настораживает. Может быть, империя все-таки имеет корабли, но держит их в закрытых портах? Будет очень печально, если они превосходят силами. Выйдут навстречу нашей необученной морской флотилии и всех пустят на дно. И десантники погибнут, и первые корабли. Какой выход? Только один: тщательно допросить всех пленных. И продолжать допросы во время всего продвижения армии. Хорошо, что я успел составить свод простейших сигналов флажками и факелами для сообщения между морем и берегом. При подходе к мосту это обязательно пригодится.

Помимо этого из пленных надо вытянуть и массу других сведений. Особенно – что в империи делают с рабами? По бытующему у нас мнению их отправляют в глубь Шлема на рудники, выкорчевывать тропический лес, озеленять пустыни и осушать многочисленные болота. Но этого не может быть по простой логике. Ведь за последние столетия, имея такое количество рабов, империя извела бы все свои леса, осушила все болота и добыла бы все полезные ископаемые. Судя по экономическому потенциалу прибывшей в Чагар армии, дела обстоят иначе. Ничем особенным вооружение Львов Пустыни не отличалось. Разве что появление рыцарской кавалерии могло обеспокоить кого угодно. Откуда эти рыцари взялись? Тоже вопрос не из простых, следовало бы выяснить как можно скорей. Вероятнее всего, в тылы побережья ушла имперская элита, которая и много знает, и много стоит. Может, и в самом деле Гром Восьмой прав? Не стоит оставлять в тылах такую живучую во всех отношениях группировку противника? Вдруг они решили нас обмануть и уже сейчас возвращаются вдоль берега или чуть глубже по суше обратно?..»

Последнее предположение заставило монаха занервничать, что не осталось незамеченным. Один из седобородых старцев сразу приблизился:

– Что-то беспокоит? Говори шепотом.

– Еще как, – признался Виктор. – Но со мной все в порядке. Срочно нужен или сам король, или кто-то из его генералов. Пошлите посыльного.

По счастливой случайности где-то совсем рядом посыльный увидал проходящего Тербона и со всей прытью бросился к нему:

– Господин генерал, вас срочно хочет видеть его святость Менгарец.

Тот, даже не переспрашивая, сразу изменил свой маршрут и вскоре уже рассматривал странную конструкцию, на которой восседал обнаженный пришелец. Еще и пошутил, топорща свои усища:

– Ты ноги паришь или гимнастикой занимаешься?

– Думаю… – буркнул Виктор. А когда Тербон наклонился, чтобы лучше расслышать тихий шепот, он рассказал ему о своих сомнениях и добавил: – Если они вздумают прорываться обратно, то обязательно сегодняшней ночью. Нашу погоню они могли пропустить или вообще уничтожить. Время у вас еще есть, поэтому на всех трех возможных направлениях атаки установите баррикады из арматурных ежей. То же самое сделайте у обоих бродов.

– Вдруг не успеем? – засомневался генерал.

– Тогда они сомнут нашу северную группировку, прорвут кольцо и уйдут к Шулпе. Сам понимаешь, этого допустить нельзя.

– Искать короля для доклада?

– Только время потеряешь. Скачи со своими людьми немедленно.

После поспешного ухода Тербона оставшиеся полчаса вообще пролетели незаметно. Но и потом врачи не разрешили вставать сразу.

– Вначале пусть тебя хоть приоденут малость.

И только после того как Виктору надели некое подобие набедренной повязки, оба старца встали по бокам кресла:

– Ну что, начнем с левой руки.

Сухие старческие, но сильные пальцы стали массажировать руку ниже локтя и ладонь, разгоняя застоявшуюся кровь.

– Теперь поднимай… Отлично! Протяни перед собой, опусти на колено. Теперь правую руку…

Получалось словно во сне: почти ничего не чувствуешь, словно конечности принадлежат другому человеку. Но они тем не менее слушались и, что самое главное, не болели!

О чем блаженным шепотом и поведал Виктор.

– Можешь говорить в полный голос, – разрешили старики, подхватывая его под локти. – А теперь медленно, не спеша, начинаешь подниматься на ноги. Ну, смелей, опирайся на новые сапоги, не виси на наших руках! Раз подмышки у тебя не болят, то и в ступне боли не почувствуешь.

Действительно, последнее напоминание позволило окончательно поверить в уникальное средство если не полного исцеления, то временного возвращения трудоспособности. Виктор выпрямился на ногах, без всякого стыда осознавая жуткую дрожь в коленках. Чуть постоял, привыкая, и с удивлением ощутил шевелящиеся в сапогах пальцы. Потом чуть пошатался, перемещая тяжесть тела с одной ноги на другую. Тщательно прислушался к получаемым ощущениям. Несколько странные, словно сквозь вату, но эти ощущения вполне позволяли чувствовать мягкую подкладку из застывшего желе. Пусть и недоделанные, пусть не унифицированные боты здешнего мира действовали!

И святой монах сделал свой первый шаг после ранения.

Король Чагара стремительной походкой двигался по коридору своего дворца и прямо на ходу выслушивал доклады семенящих рядом адъютантов:

– Ее величество Линкола сейчас принимает послов западного побережья. Прибыли князь Селтери из Башни и герцог Вильямс из Саттарии. По их утверждениям войска обоих королевств уже сосредоточены у их союзника в Шаули и ждут сигнала к выступлению.

– Отлично! Где моя старшая дочь?

– Ее высочество Розалия сейчас тоже находится на приеме.

– Как здоровье монаха?

– По словам ее высочества, ему сейчас мешать нельзя. Врачи пытаются его поставить на ноги.

– Ха! Так и сказала: «на ноги»?

– Так точно, ваше величество.

– Чем занят генерал Тербон?

– Вначале имел разговор с монахом Менгарцем. Потом по тревоге поднял всех своих людей и помчался к морю.

– Ага… значит, и без меня справятся. Тогда осмотрим зал с самыми ценными трофеями, что достались от павшего императора. Все готово?

– Да, ваше величество, все разложено и изучается в малом банкетном зале.

Вскоре монарх со своей свитой оказался в желаемом месте и с самым пристальным интересом принялся бродить между столами, выслушивая мнения и пояснения своих экспертов. Большинство найденных предметов составляли богатые кубки, инкрустированные драгоценными камнями, роскошные ткани и весьма диковинная золотая посуда. Редкостные вазы из полудрагоценного камня, десятки единиц оружия и приспособлений из металла. Пострадавшие во время грабежа сундуки, довольно много богатых украшений в виде колье, диадем, браслетов и колец, масса самой разнообразной мужской и женской одежды. Последняя деталь заставила короля вскинуть удивленно брови:

– Подтвердились данные по поводу наличия в стане императора наложниц?

– Да, ваше величество! По утверждениям пленных, Гранлео сопровождало пятьдесят пять удивительно прекрасных наложниц, с которыми он никогда не расставался. Как только евнухи заметили идущую волну, они не стали спасать ничего из драгоценностей, а сразу усадили на коней женщин. И в первой группе войска пошли на прорыв. Сейчас они все находятся в окружении нашей северной группы войск.

– Хм! Неужели они так прекрасны, что их пытаются спасти в первую очередь, да еще и ценой собственной жизни?

– По утверждениям пленных, да. Правда, простые воины чаще всего падали при виде наложниц на колени, а потом прислонялись лбом к земле, но некоторые все-таки осмеливались подсматривать. Утверждают, что после такой красоты пропадает всякое желание даже смотреть на других женщин.

– Где же он таких красоток отыскал? Неужели из отданных ему рабынь выбирал? – рассмеялся король, подходя к следующему столу и обеими руками приподнимая довольно тяжелое изделие из металла. – Хм… какое интересное изделие… И где его нашли?

Откуда-то сбоку вынырнул оружейных дел мастер:

– В земле, среди обломков одной из высоких башен, построенных имперцами для штурма.

– А это что такое?

– Пока не знаем, ваше величество, но…

– Гром! – разнесся по залу всем хорошо знакомый голос монаха Менгарца: – Пожалуйста, очень осторожно, не спеша положи эту вещь на место и постарайся медленно отойти от нее как можно дальше. Всех остальных это тоже касается. Только не ударь!

Последнее предупреждение немного запоздало. После несколько жесткого соприкосновения со столом внутри странной штуковины что-то громко зашипело.

Глава 6ОПАСНОЕ НАСЛЕДСТВО

Все находящиеся в малом зале обернулись и замерли, во все глаза глядя на стоящего в дверях Виктора. А тот повел себя несколько странно: ничком бросился на пол, продолжая орать дурным голосом:

– Лечь! Всем лечь на пол и отползать от стола! Если пойдет дым, ни в коем случае его не вдыхать!

Первым подал пример монарх Чагара. За ним рухнули на пол и отпрянули в стороны от стола и все остальные. Не оплошали и личные королевские телохранители, парочка самых искусных фехтовальщиков: они нависли своими телами над уползающим по-пластунски Громом Восьмым. Никто так и не понял, чего опасался Менгарец, но, когда металлическая штуковина перестала шипеть и препротивно забулькала, общее движение из зала только ускорилось.

Но больше ничего страшного или таинственного не произошло. Уже в боковом коридоре король поднялся на ноги и бросился к пришельцу, который со всей осторожностью теперь подбирался к углу, намереваясь заглянуть в зал.

– Слушай, монах, чего это твоя святость нас запугивать решила? На шутки потянуло?

Виктор приостановился, озабоченно мотая головой. Его лицо все еще было жутко распухшим от недавних ударов, поэтому на его угрожающую мимику невозможно было смотреть без слез.

– Какие могут быть шутки с незнакомыми предметами! И ладно бы еще находками занялись назначенные для этого специалисты, но зачем твое величество туда полезло? Я ведь предупреждал!

– Ладно, хорош на меня орать. – Хотя при этом грубом окрике Гром улыбался до ушей и расставлял руки в стороны. – Но что я вижу?! Неужели тебя и в самом деле волшебники-дионийцы поставили на ноги?!

– Глаза тебя не подводят…

– И каким образом?

– Они говорят, что с помощью магии. Но я тебе могу дать пояснения современными медицинскими терминами. Как тебя лучше устроит?

– Да мне плевать на пояснения! Главное – что ты топаешь своими ножками и падаешь на пол, как мои лучшие телохранители.

– Ну не преувеличивай. Тем более что данная мне подвижность тоже имеет свои минусы. Но об этом чуть позже. Дай мне разобраться с этой химической миной.

Менгарец стал осторожно наклоняться из-за угла, пытаясь рассмотреть искомый стол, а монарх Чагара встал у него за спиной, озабоченно переспрашивая:

– Химической миной? А что это такое?

– О! Это очень мерзкая и опасная штука, – негромко отвечал Виктор, продолжая всматриваться. – Если она сейчас сработает, то из дворца придется бежать без оглядки. Ядовитый газ будет здесь держаться несколько дней, а в самом худшем случае целую неделю.

– Фу-ты, напасть, какая! Где же мы тогда жить будем?

– В твоем вопросе основополагающее слово «жить». Или, вернее, выжить. Тем более что послезавтра мы и так выступаем в поход, а оставшаяся челядь могла бы и в саду перекантоваться. Хм… насколько я вижу отсюда, вроде пронесло… Ну-ка дай мне бинокль!

Когда монах получил требуемое из королевской руки, еще с минуту всматривался в поверхность стола через увеличительные линзы прибора. Затем вернул бинокль и с облегченным вздохом шагнул вперед:

– Кажется, нам повезло, мина оказалась без химического детонатора. Скорей всего внутренняя капсула должна быть где-то отдельно.

Гром Восьмой тоже прошествовал за пришельцем без всякого страха, хотя остальным подданным дал знак оставаться на местах.

– Откуда тебе знакомы эти мины?

– Ты не поверишь, но в детстве я смотрел один фильм, – ну это такой спектакль на экране, я тебе рассказывал, – так вот там один из героев очень ловко уничтожил этими минами страшных монстров и добрался в итоге до спрятанных в глубоких подземельях сокровищ. Так что мои догадки по поводу Гранлео уже имеют первое прямое подтверждение.

Они подошли к столу, вся поверхность которого теперь была залита черной, неприятно попахивающей жидкостью. Мало того, чернота прямо на глазах проедала подстилку из кожи и деревянную поверхность под ней, выделяя при этом едкий дымок. Видя, что пришелец не обращает никакого внимания на мерзкий запах, более свободно вздохнул и Гром.

– Что за жидкость?

– Не знаю. Наверняка какое-нибудь кислотное вещество. И твое счастье, что катализатора в мине не было…

– А стол теперь только на дрова годится.

– Нашел о чем жалеть! – Шарящий взглядом по другим столам Виктор громко хмыкнул: – Ну вот и сердцевины с катализаторами нашлись.

С другого стола он взял в руки небольшие цилиндрики и стал внимательно осматривать. Потом пояснил:

– Наверняка внутри другое опаснейшее вещество. По отдельности они угрозы не представляют, а вот вместе… Видишь вот эту резьбу? Сердцевина вкручивается вон в то углубление мины, затем каким-то образом дается команда «Запуск», и после нее пружинка, или штырь, проламывает вот эту стенку. Жидкости смешиваются и… кто оказался в зоне взрыва, скорей всего умрет сразу. Кто не успеет убежать от облака, окочурится чуток позже. Причем от этого дыма порой и противогазы не спасают. Могут капельки и сквозь кожу до внутренностей добраться. Нужен только полный защитный комбинезон или скафандр. Ах да, ты ведь никогда не видел противогаза! Да и я только смутно помню его внешний вид. Но это сейчас неважно, для начала давай прикинем, что и сколько твои люди нашли в долине Покоя.

Подозвали оружейников, и те быстро проверили трофеи на остальных столах. Сердцевин с катализатором оказалось девять штук, причем пять было уложено в продолговатую стальную коробку, которая не слишком повредилась при ударе волны. Но вот больших корпусов для мин было всего четыре. Из чего сделали вывод, что скорей всего на больших башнях, построенных для штурма имперцами, имелось как минимум десять этих опаснейших устройств для ведения химической войны. Агрессоры наверняка собирались дождаться благоприятного ветра в сторону врагов и по определенной команде использовать имеющиеся у них сюрпризы.

Но факт оставался фактом: поисковым командам придется и дальше с невероятным тщанием перелопачивать землю долины Покоя в поисках артефактов из большого космоса. Соответствующие распоряжения были отданы, а все опасные или подозрительные предметы были из зала убраны в лабораторию Менгарца, где он пообещал осмотреть их более тщательно чуть позже. Больше ничего, произведенного по иномирским технологиям, не нашли.

Зато и короля и монаха очень поразили разложенные на отдельных столах женские украшения, изумительная обувь и великолепные наряды. Подобной роскоши они себе и представить не могли. Да и количество в голове не укладывалось. Из чего делались соответствующие выводы.

– Кажется, они жили словно королевы. – Менгарец крутил в руках одну из многочисленных диадем. – А то и лучше Вот у тебя, например, есть такие украшения?

– Таких нет! А если и есть пара-тройка, то они по качеству и ценности не идут ни в какое сравнение с этими чудесами.

– Но, с другой стороны, Гранлео – император, покоритель всего вашего мира. Что для него подобные сокровища?

Гром Восьмой досадливо покривился, рассматривая хитро завитую цепь с изумительной брошью:

– С этим-то я согласен, меня поражает другое. Почему он таким образом относится к наложницам? К императрице – да! Никакого удивления, все понятно. Но к наложницам? Да и еще когда тех пять с половиной десятков? Поверь, в нашем мире такого никогда не было.

– Ха! Твое утверждение лишний раз доказывает, что Гранлео – парень не из местных. Чего только в других мирах не случается и каких только любвеобильных правителей не бывает. Другой вопрос: почему пленные поголовно утверждают, что наложницы все без исключения божественной красоты?

– А ты когда успел об этом узнать?

– Во время одевания. – Виктор указал на свои сапоги. – Они ведь у меня теперь не снимаются, поэтому для меня сразу пошили несколько комплектов брюк и всего остального. Ну я и позвал пару человек, чтобы сделали доклад и ввели меня в курс последних событий. Хваленая красота наложниц меня заинтриговала чуть ли не больше всего.

– Меня тоже, – признался король, потирая свою небритую уже несколько дней скулу. – Поэтому скорей всего я лично сейчас с резервом отправлюсь к тому месту, где окружены остатки имперцев. Не хватало еще, чтобы в горячке боя эти наложницы пострадали…

Менгарец внимательно посмотрел на монарха и посоветовал:

– По мне, лучше их уничтожить.

– Почему?

– Слишком уж их отважно и сильно охраняют. Да и сам император их при жизни скорей всего баловал чрезмерно. Сам видишь, в какой они роскоши купались. Наверняка они ему остались верны до мозга костей.

– Но ведь Гранлео мертв! – живо возразил Гром Восьмой. – Все совершенно изменились, и будет глупостью, если женщины не захотят изменить свой статус к лучшему. Ведь быть наложницей – это одно, а стать женой единственного и вполне состоятельного человека – совсем другое дело.

– Что ты задумал? – В голосе Виктора отчетливо слышалось беспокойство и недовольство, и венценосный товарищ постарался его успокоить:

– Ну как ты не понимаешь, женская красота это тоже своего рода богатство, великое, редчайшее, можно сказать, сокровище. И почему бы им не воспользоваться? Ведь сам посуди, у нас великая масса сторонников и союзников, которым обязательно надо будет выделить долю от завоеваний в империи Сангремар. Среди них достаточно и холостяков и вдовцов, и я просто уверен, что они скорей польстятся на божественную красоту, чем на бездушные украшения или прочие творения искусства.

– Ну и как ты будешь распределять подобные трофеи? – Менгарец попытался скривить лицо в язвительной усмешке, но у него ничего не получилось. Но по тону король догадался о попытке его высмеять.

– Не надо меня считать таким уж развратником и намекать, что все эти наложницы пройдут через мою кровать.

– Да я ничего не намекал…

– Но зато наверняка подумал. Боишься, Менгарец, что я о государственных делах забуду в плотских утехах?

– А кто ваших величеств знает, как вы утешаться умеете, – пробурчал пришелец себе под нос, но все равно каждое его слово было услышано.

– Для твоего спокойствия, расскажу, как оно дальше будет. – Чтобы никто из окружающих не подслушал, король чуть пригнулся и стал говорить тише: – Всех спасенных девиц я отправлю под управление моей матери. Та их поселит в отдельном крыле дворца и займется их проверкой, а если понадобится, то и перевоспитанием. И только тогда она будет решать, кому и какую наложницу сосватать. Повторяю: окончательно с ними все будет решать моя мать. Как тебе такой вариант?

– Ну если за это дело возьмется Линкола, то я буду спокоен. – Монах и в самом деле вздохнул с явным облегчением. – Правда, ей самой будет тяжело справиться со всеми делами сразу.

– Оставлю ей несколько самых верных людей из моего окружения.

– Значит, Роза и в самом деле отправится с нами на войну?

Оттого, как скривился король, стало видно, насколько болезненно он воспринял данный вопрос.

– А что прикажешь делать? Она уже взрослая и совершеннолетняя…

– Ну, семнадцать с половиной лет – это далеко не совершеннолетие, – с недовольством возразил Виктор. – В наших мирах такой статус присваивается человеку лишь в двадцать один год. Раньше даже жениться нельзя.

– Нашел с чем сравнивать! – возмутился Гром. – У нас в брак можно вступать в тринадцать, да и родителями становятся немногим позже… – Он осекся, заметив, как часто задышал Менгарец и каким взглядом на него посмотрел. – Да нет, для своих дочерей я такой доли не желаю, ты не подумай, я напоминаю про всеобщее положение.

Пришелец ответил хоть и сдержанно, но с явной злостью:

– Ну так давно пора менять это положение. Тем более что данная тебе власть это позволяет. Как говорится – начни с себя.

– Начнем, не переживай. Дай только с врагами разобраться и войны закончить. – Гром стал переводить разговор на другую тему: – Кстати, куда это ты генерала Тербона отправил?

– Да вдруг неожиданно представил, что случится, если трехтысячный отряд рыцарей вдруг вздумает неожиданно повернуть назад. Они могли нашу погоню пропустить, а то и уничтожить, а сегодняшней ночью сделать попытку прорваться домой. А у нас вдоль реки никаких защитных рубежей возле брода. Вот и дал несколько советов Тербону, как и что сделать. Правильно поступил?

– Одобряю, молодец. Что-то мы этот вариант проморгали, хотя… Ладно, перестраховка не повредит. Да и я еще сейчас на побережье резерв отправлю, а сам поспешу к котлу окружения на севере. Нанесем последний, решительный удар или заставим сдаться перед лицом нашего явного преимущества.

– Поспеши, поспеши… Только постарайся вернуться к завтрашнему обеду. Без тебя армия в поход не тронется. Да и надо будет срочно решить вопрос с окончательным формированием нашей кавалерии, которую отправим вперед для захвата моста. Кстати, ты сегодня так и не встретишься с князем Селтери из Башни и герцогом Вильямсом из Саттарии?

– Завтра! Все успеем сделать завтра! – С этими словами Гром Восьмой аккуратно погладил Менгарца по раздувшимся плечам, радостно рассмеялся и поспешил к выходу из зала. Виктор смотрел ему вслед с каким-то странным предчувствием непонятной беды, но повода остановить монарха так и не нашел.

Затем тяжело вздохнул, решительным взглядом обвел оставшихся помощников, которые не скрывали своего Удивления при виде спокойно, без привычной хромоты прохаживающегося монаха, и стал раздавать во все стороны команды. Чувствовал он себя преотменно, давно утраченная легкость появилась во всем теле, и работоспособность конечностей приятно поражала. Вскоре он опять с головой окунулся в привычный для него водоворот дел и обязанностей.

Глава 7ПЕРВЫЕ СЛЕЗЫ

В лабораторию к Менгарцу без его специального разрешения мог входить только король Чагара и ее величество Линкола. Принцесса Роза запрет просто игнорировала и беззастенчиво делала вид, что она и в лаборатории полноправная хозяйка. Виктор устал с ней бороться и только как-то раз упросил не врываться к нему словно ураган, а делать это спокойно и тихим голосом сразу от дверей предупреждать о своем появлении.

Вот и сейчас старшая наследница короны заявила о себе голосом:

– Как вы тут без меня? Пробирками бросаться не будете? Ворчать в мою сторону тоже не советую!

Заметив, что Менгарец находится за огромным столом в гордом одиночестве, она с довольным видом уселась напротив. И уже было протянула руку к разложенным по столу металлическим деталям, как услышала строгий голос:

– У вас это, наверное, наследственное? Хвататься руками за первый попавшийся незнакомый предмет?

– О! Так это и есть те самые знаменитые мины, про которые мне сразу доложили?

– Они самые. И советую в их сторону даже не смотреть.

– Ха! А куда мне твоя святость прикажет смотреть?

– Куда хочешь…

– Ну, тогда умоляю, скажи, как ты себя чувствуешь?

– Отлично! Честное слово, скорей даже превосходно. – Виктор покивал в знак подтверждения собственных слов. – Словно заново на свет народился. Вот, посмотри, даже пальцы на правой руке слушаются.

Он с гордостью протянул ладонь вперед и несколько раз сжал и разжал пальцы.

– А ноги?

– Как мне сказали, угроза ампутации остается. Но я теперь целый месяц могу бегать даже быстрей, чем в те времена, когда был в твоем возрасте. Самому не верится!

– И мне. – Роза хитро улыбнулась, – Пока не пройдешься передо мной – не поверю!

– Ладно тебе, чуть позже мы с тобой еще наперегонки пробежимся. Только пока мне не мешай, видишь, я занят очень важным делом.

Действительно, в окружении отверток и прочих инструментов Виктор как раз полностью раскурочил корпус одной из хорошо сохранившихся мин и изучал внутреннее устройство. Ему хотелось во всех тонкостях разобраться в работе древнего артефакта. Да вот только принцесса не собиралась сидеть молча, довольствуясь ролью простой наблюдательницы:

– Но я ведь могу тебе помочь?

– Можешь, если просто перескажешь последовательность и суть состоявшегося приема.

– Да, жаль, что тебя там не было!

– Так было интересно? Такие глобальные проблемы решались?

– Да нет, по протоколу – скукотища ужасная. Но зато какими комплиментами меня осыпали послы! Тебе бы стоило у них поучиться. Герцог Вильямс прямо-таки соловьем заливался. А князь Селтери так вообще у моих ног на коленях ползал. А оба посла так раззадорились, что стали меня подарками одаривать, снимая с себя все мало-мальски приличные украшения. По их словам – я самая прекрасная женщина нашего мира.

Виктор замер с отверткой в руке и насупленно наблюдал за хвастающейся девушкой. А когда она замолчала, с хорошо слышимой досадой переспросил:

– Так и сказали?

– Ха! А ты сомневаешься?

– Как можно, ваше высочество! Послы говорили истинную правду.

– Почему тогда ты мне эту правду не высказывал? – Глаза у Розы игриво блестели, на щечках проступали ямочки, и Менгарец вдруг сильно смутился. Да настолько сильно, что покраснел и стал мямлить нечто невразумительное:

– Ну-у-у… зато я и не лгал. Да и вообще… зачем тебе всяких там послов слушать? Посмотрела в зеркало – и видишь всю правду…

Принцесса заметила смятение монаха и теперь не сдерживала торжествующую улыбку. Если до эпохального сражения у нее еще и были какие-то сомнения в собственных действиях, то теперь, после недавнего беспримерного подвига на дельтаплане, она с полной уверенностью считала пришельца своей собственностью. Потому что по внутренним убеждениям верила: ее юношеская симпатия не только окрепла, но и переросла в сильную, всесокрушающую любовную привязанность. Теперь оставалось лишь грамотно подтолкнуть самого Виктора к ответным действиям, и как следствие, врожденные женские инстинкты, блестящий ум и чисто женское коварство диктовали девушке верную линию поведения.

Она догадывалась, что вполне легко может добиться ответных проявлений влюбленности, если сумеет правильно расставить в их отношениях приоритеты и разобьет глухой щит природной скромности, которым всегда окружал себя Менгарец. Ведь за два с половиной года пребывания на этой планете он ни разу не познал женщины, ни разу не загорелся чувствами к какой-нибудь красавице и уж тем более ни разу не воспользовался возможностью ни к чему не обязывающего одноразового флирта. А ведь в последнее время у него для этого была просто масса возможностей. Какие только придворные красавицы не пытались штурмовать крепость мужского целомудрия и какие только средства для этого не применяли, но все оказывалось напрасно. Пришелец ни на кого не повелся. Ну а с принцессой вел себя словно с младшей сестренкой.

По твердому мнению Розы, пора было кончать с подобными дружескими отношениями и переходить к более интимным. И настроилась она на это со всей решительностью гордой наследницы королевского рода.

– Действительно, зачем женщине комплименты, если ей достаточно глянуть в зеркало. Вот только зеркало не умеет порадовать еще и голосом, – рассмеялась девушка. Но смех резко оборвался, и она вдруг стала совершенно серьезной: – Кстати, ты рад своему чудесному спасению?

– Мм? – замер Менгарец. – Ну конечно…

– Почему тогда я так и не получила никакой от тебя благодарности?

– Так ведь… это… я без сознания был.

– Ага! И шептал мне часами разные поручения и вопросы для папеньки! Зато своей спасительнице даже спасибо не сказал.

– Прости, я действительно мозгами, наверное, повредился… было очень больно, склероз прогрессирует, – пробормотал растерянный Виктор. Потом решительно выдохнул: – Спасибо тебе, Роза, за спасение. Ты самая великая покорительница небес, добрая, красивая, смелая и отважная! Да здравствует Розалия Великолепная, Милосердная Покорительница Небес. Спасибо!

– Не-э-эт! Так не пойдет! – Принцесса сделала такое обиженное и несчастное лицо, что у Виктора сердце затрепетало. – Ты, наверное, надо мной издеваешься? Хочешь отделаться простыми словами?

– Да не только… я для тебя все что угодно сделаю…

– Ну вот, совсем другой разговор! – Она подняла взгляд к потолку, словно там могла прочитать список тех услуг, которые обещал оказать пришелец. – Тогда у меня к тебе всего лишь… четыре желания!

– Однако! – Глаза монаха от удивления расширились. – Нет, я, конечно, готов, но почему так много?

– Хорошо, пусть будет только три, – легко согласилась принцесса, но при этом с угрозой наклонилась вперед: – Вот только не стыдно тебе торговаться с моим высочеством? Да и вообще, не ты ли недавно распинался перед всеми придворными и моим отцом, что со своими подданными надо обходиться жестко и безжалостно? Отвечай! Или уже забыл?

– Да нет, ваше высочество, – в обращении легко слышались язвительные нотки, – не забыл. И даже где-то рад, что вы научились пользоваться своей властью, шантажом и угрозами.

– А кто виноват? Ты ведь сам на этом настаивал. Так что запоминай мои желания и сразу приступай к их выполнению по мере их поступления. Готов?

– Как скажете, ваше высочество, три так три, – смиренно ответил Виктор, уже догадываясь, что каверзная принцесса готовит какую-то ловушку. Его недоверчивый взгляд только подстегнул девушку к более активным действиям. Она резко вскочила, обошла стол и встала рядом с пришельцем. При этом она строго выговаривала:

– Нет! Так не пойдет! Мои желания ты должен выслушивать стоя и в таком положении, как мне хочется. Так, стой ровно! – Она сделала шаг к нему, он отступил, она еще раз шагнула, а ему отступать было уже некуда: уперся задом в стол. – Чего ты боишься? Я людей не ем! Итак, слушай мое первое желание!

Виктору ничего не оставалось, как покорно замереть и с будоражащим сознание восторгом вдыхать запахи молодого девичьего тела и легкий аромат самых лучших благовоний. От такой близости в голове странно зашумело, а легкие стали работать с непонятными перебоями. Поэтому он чисто машинально выполнил еще одно указание.

– Но для начала положи мне руки на плечи! Хорошо… Ну а теперь поцелуй меня!

Шок у замершего мужчины произошел не столько от произнесенного вслух желания, сколько от осознания, что он сейчас выполнит его с огромным удовольствием и страстью. Совсем не контролируя собственное тело, Виктор стал наклоняться к призывно приоткрытым губам. И только широко раскрытые, горящие неистовым огнем глаза принцессы его сбили. Словно не своим языком, смущенный, он проговорил:

– Но как же так… я ведь такой страшный и опухший…

Роза отозвалась так быстро, словно заранее предвидела его сомнения:

– Не волнуйся, я закрою глаза!

И тут же крепко их зажмурила, продолжая при этом тянуться вверх на цыпочках. Но теперь уже Менгарец контролировал свое сознание. Чувствуя, как внутри трещат от усилий все кости, он слегка отстранил девушку от себя и тихо прошептал:

– Но так нельзя…

– Почему?! – Вместе с вопросом женские глаза резко распахнулись, и в них виднелось столько недоумения и боли, что он растерялся еще больше:

– Ну, ты понимаешь… так получается, словно при насилии… ты ведь меня заставляешь…

– Я тебе не нравлюсь?

– Да нет, тут дело совсем в другом…

– Так объясни в чем?! – Роза постепенно переходила на крик.

– Пойми правильно: ты ведь совсем еще молодая девочка, а я старый, израненный мужчина, ну какие могут быть между нами поцелуи?

– Ты не старый… а раны зарастут… – Губы у нее задрожали.

– Все равно наша разница в возрасте неприемлема для подобных отношений.

По щекам принцессы двумя ручьями покатились обильные слезы. Она резко шагнула назад, сбрасывая руки Виктора со своих плеч, а в ее голосе зазвенел металл:

– Значит, так? Значит, именно так ты ко мне относишься?! И это после того, что я для тебя сделала? Ну что ж, значит, так мне и надо! Выходит, зря о тебе была другого мнения! Ой как зря!

– Ну зачем ты так? – Виктор чувствовал себя опять раздавленным, немощным, разбитым и… разочарованным. Причем разочарованным именно в своих действиях. Что-то он сделал не так, и все теперь пошло наперекосяк.

– Как?! – воскликнула Роза, еще больше удаляясь от него. – Тебе противна моя молодость? Ты отвергаешь мою красоту? И в твоем сердце нет даже капельки благодарности за мои усилия и риск? Ха! Да кто ты после этого?!

Пришелец виновато опустил голову:

– Если бы я знал…

Но, когда услышал быстро удаляющийся стук каблучков, резко вскинулся и в душевном волнении только и смог прохрипеть:

– Роза, постой! Давай поговорим!

Но девушка никак не отреагировала на эти слова. Перед выходом она остановилась, достала платочек и тщательно вытерла все следы слез, потом выскочила из лаборатории и так за собой хлопнула дверью, что все здание вздрогнуло, а кое-где по углам наверняка появились трещины.

А его святость, высший проповедник монастыря Менгары осторожно присел на стул и словно в трансе пробормотал:

– Ну и что я наделал?

Глава 8И МОРЕ СЛЕЗ

Гром Восьмой только отъехал от столицы королевства в сопровождении своего гвардейского воинства, как ему навстречу попался посыльный с севера. Воин скорей всего спешил с хорошими новостями, потому как докладывал бойко с прорывающейся улыбкой:

– Ваше величество! Окруженные войска империи Сангремар готовы к капитуляции. Но они очень опасаются за судьбу прекрасных наложниц и поставили единственное условие, разоружение и пленение должно проходить только под вашим личным контролем.

– Ха! Какое совпадение! – засмеялся король, поворачиваясь к своим приближенным. – Я ведь как раз для этого в ту сторону и направляюсь.

– А если это ловушка? – высказался один из военных чинов.

– Вот мы на месте и разберемся! – пообещал правитель Чагара. – Вперед!

Конечно, в сопровождении целой тысячи таких отборных и великолепно вооруженных воинов монарху было нечего бояться. Да и животные для верховой езды подбирались под стать бравым гвардейцам, а под седлом у короля гарцевал самый красивый и выносливый скакун. Тысяча всадников продвигалась неспешно и уже ближе к полуночи приблизилась к тому месту на побережье, куда идущая на прорыв волна имперцев отступила после столкновения с северной группой союзных войск. Первая отчаянная атака заставила агрессоров захлебнуться в собственной крови, и оставшиеся в живых около пяти тысяч Львов теперь прочно засели в скальном образовании в глубине береговой зоны. Как раз там, где, по странному совпадению, Менгарец выбрал место для строительства порта-крепости. Скалы разделялись от пролива широченной полоской пляжа и каменистого плато, поэтому любые попытки окруженных пробраться к воде были обречены на неудачу мощно укрепленными редутами. Остатки армии Гранлео все равно не могли долго продержаться в природной ловушке. Сразу выбивать их оттуда не было никакого смысла, потому что запасы питьевой воды у них все равно бы закончились через два, максимум три дня. По данным предварительной разведки колодцев там не было. Да и продуктов питания отступающие имперцы не могли захватить слишком много. Скорей всего именно по этим соображениям Львы Пустыни, а также некоторые оставшиеся в строю генералы непобедимой армии и прислали сегодня после обеда парламентеров для переговоров. Желание сдаваться лично королю никого особо не удивило, да и не знали командиры Союза Побережья, что среди скал спрятались не просто какие-то простые наложницы с евнухами павшего императора, а невероятные, скорей всего самые великолепные красавицы этого мира. Поэтому осажденным был дан ответ: ждать волеизъявления Грома Восьмого, а к самому монарху срочно отправили посыльного. Никто не верил, что король приедет сам, да так быстро. Но, когда узнали, что он уже едет, стали разжигать оговоренные с парламентариями костры.

Вскоре из-за скал появилось сразу несколько человек, неся над собой ярко горящие факелы и зеленые ветки – знак перемирия и переговоров. По их одежде и манере держаться сразу становилось понятно, что это не простые воины, а кто-то из придворных, а то и ближайшего окружения покойного императора. Вельможи безропотно перетерпели тщательный обыск и только после этого предстали перед усевшимся на походном троне победителем. Гром не собирался с ними долго беседовать:

– Почему не начинаете сдавать оружие?

– Извините, ваше величество, но мы должны были убедиться в вашем личном прибытии.

– С чего бы это? Мои генералы и сами бы сумели распределить пленных.

– Ваше величество, – масленым, но вполне рассудительным и убедительным голосом заговорил один из вельмож, – осмелюсь заметить, что есть такие военные трофеи, которыми могут завладеть только короли. Их подданные порой не имеют права даже взглянуть на завоеванную роскошь. Иначе помыслы их будут завистливы, мысли путанны, а поступки непредсказуемы. Понимать и владеть истинной красотой могут только великие и самые сильные люди нашего мира.

Высказанные сентенции полностью соответствовали тем мыслям, которые король совсем недавно поведал Менгарцу в личном разговоре. Но все-таки следовало уточнить:

– Наверняка вы имеете в виду наложниц. Но тогда получается, что вы сами все последнее время обладали непозволительной роскошью.

Теперь заговорил следующий вельможа, который скорей всего имел военную власть среди пленных. Он говорил резко, отрывисто и по существу:

– Ваше величество! Все это время наложницы находились под неусыпной опекой преданных им евнухов. Даже из нас никто не осмелился приближаться к их шатрам, а уж тем более заглянуть внутрь. В этом мы можем поклясться собственными жизнями. Да и допрос любого простого воина из числа наших подчиненных это подтвердит.

– Хорошо, допустим с наложницами я разберусь. А вот что делать с вами?

– Все в руках победителя! – четко ответил военный. – И вы можете делать с нами все что угодно: казнить, отправить на каторгу или привлечь для любой другой деятельности на благо вашего королевства. Нам все равно. Потому что свое основное предназначение мы уже выполнили: сохранили самых прекрасных женщин для нашего мира. Хотя не стану скрывать, при особой милости с вашей стороны, если нам сохранят жизнь, мы готовы со всем усердием служить вашей королевской династии. Нашего императора больше нет в живых, а значит, мы можем принести новую присягу нашему новому сюзерену.

– Ну что ж, похвальное стремление, – покивал Гром Восьмой, – и я его рассмотрю со всем тщанием. Грамотные и опытные люди нужны каждому правителю и во все времена. Но вам не кажется, что пора начинать сдавать оружие?

– Конечно, ваше величество! Разрешите оповестить наших командиров?

– Хотите возвращаться все вместе?

– Нет, что вы! Достаточно будет любого из нас.

– Тогда вы и отправитесь! – Королевский перст указал на вельможу с воинской выправкой.

Тот выпрямился как струна:

– Слушаюсь, ваше величество! Только разрешите один совет? – И после кивка продолжил: – Все наши воины будут выходить один за другим и складывать оружие, где укажете. Потом желательно отвести их в другое место и оставить под надзором, потому что никто из них не имеет права увидеть хоть одну наложницу. Затем с оставшимися сокровищами и украшениями выйдут и сдадутся евнухи, а самыми последними к вам явятся укрытые вуалями женщины. С того самого момента они переходят под вашу личную опеку.

– Да уж как-нибудь справлюсь, – буркнул король, взмахом руки отправляя парламентера к его засевшему среди скал войску. Когда тот ушел, стал раздавать приказы своим гвардейцам: – Этих вельмож – в обоз. Остальных воинов пропустить по коридору, раздевать догола и тщательно обыскивать. Потом собирать в удобном для пленения месте, сразу начиная выборочные допросы. Приготовить повозки Для наложниц. Постарайтесь создать хоть какие-то удобства из перин, подушек и одеял. Ну и… подбросьте в костры дров! Хочется нормального освещения!

Разоружение продолжалось более двух часов. И только когда последний воин, в сопровождении недавнего парламентария покинул территорию крутых скал, на свет костра стали выходить внушительные, увешанные самым различным оружием верзилы. Количество оказалось парным, сто десять человек, по двое на каждую наложницу. Почти каждый из них волок или ларец, или шкатулку, наполненную драгоценностями и складывал свою ношу в кучу. Евнухов тоже лишали всего, что на них было, до последнего перстня, и голыми отводили в отдельное от остальных пленных место. Причем у короля вид мужчин отличного спортивного телосложения, но без каких бы то ни было гениталий, вызвал вполне понятное отвращение и неприятие. Его ворчание расслышали не только ближе всех стоящие телохранители:

– Как можно доверять что-либо ценное таким уродам? – Затем громко добавил: – Этих вообще постарайтесь допросить в первую очередь, а часть как можно скорей под конвоем отправить в Радовену в распоряжение монаха Менгарца. Уж он-то из них быстро все имперские тайны вытянет.

Наконец стали выходить закутанные с ног до головы в легкие ткани наложницы. К тому времени на внушительной площадке остался только лишь король в окружении нескольких придворных, телохранителей и двух десятков лучших гвардейцев. Да на выходе выстроилось около десятка женщин из разведывательного полка. Как бы и кто там не рассказывал басни о великом, умопомрачительном и прекрасном, Гром Восьмой не расслабился и о собственной безопасности не забывал. Каждую наложницу тщательно обыскивали проворные женские руки, передавая по очереди друг другу, но ни у одной пленницы не обнаружили даже иголки или костяного гребня. А украшения наверняка с них сняли еще раньше евнухи. Потом женщины выстраивались чуть в стороне, ожидая своей дальнейшей участи. Создавалось впечатление их полной рабской покорности и смирения.

Тем более неожиданным оказался поступок одной из них. Когда дошла очередь до нее, она опрометью метнулась в сторону походного трона с криками:

– Мой король! Спаси меня! Они хотят меня убить! Они меня задушат!

Стена остальных наложниц колыхнулась, но потом опять затихла. Вполне понятно, что метнувшаяся вперед женщина уже на половине пути уткнулась в доспехи телохранителей, которые перекрыли ей дорогу, заметив, однако, что в простертых вперед ладошках нет никакого оружия. Наложница упала наземь и забилась в громких рыданиях:

– Мой король! Они узнали, что я вам хочу рассказать все тайны Шулпы, и пригрозили меня прикончить! Они меня обязательно удавят этой ночью, забери меня от них, о мой король!

Слово «тайны» сыграло свою роль. Тем более что Грому уже давно не терпелось взглянуть хоть на какое-то личико прославляемых красавиц. Поэтому он призывно махнул рукой:

– Подведите ее ко мне!

Два телохранителя ухватили наложницу под локти, буквально пронесли к походному трону и поставили перед королем на колени. При этом руки пленницы оставались в железных тисках. Но теперь женский голос звучал с самыми призывными обертонами, переходя в интимный, сладострастный шепот:

– Мой король! Я им говорила, что надо обязательно тебе рассказать про все тайны императорского дворца. Раз Гранлео погиб, то мы можем больше его не опасаться и стать полностью свободными. А эти запуганные глупышки сами ничем помочь не хотят, да еще и меня пригрозили удушить. Хорошо, что им пару часов назад евнухи не дали совершить убийство. Спаси меня, король, спаси, и я буду тебе верна до самой последней минуты моей жизни.

– Успокойся, женщина, возле меня тебе ничего не грозит. – После этих слов он нагнулся, аккуратно взялся за края густой вуали и осторожно приподнял, заглядывая под нее, словно через маленький тоннель. – Зачем же так плакать… все будет хорошо…

И замер, пораженный открывшейся ему красотой. Неимоверной, трогательной и умопомрачительной красотой. Девушка лет восемнадцати смотрела на него глазами, полными слез, с такой мольбой и отчаянием, надеждой и благоговением, смиренностью и кротостью, обещанием и вожделением, что сердце старого воина, мудрого политика и уравновешенного хозяина забилось словно у мальчишки. Не в силах сдержать вдруг охватившее все его тело возбуждение, Гром шумно сглотнул слюну, тяжело задышал и с трудом разобрал донесшийся до него шепот:

– Спаси меня, и я готова стать твоей суженой. О мой повелитель!

– Как тебя зовут?

– Маанита, твоя верная слуга…

Непослушные пальцы сами выпустили вуаль, и на какой-то момент монарх Чагара слегка вырвался из-под плена колдовского очарования. Но совсем избавляться от такого сладкого плена ему сознательно не хотелось даже под угрозой собственной смерти.

Зато очередные приказы он раздал уже вполне твердым голосом:

– Эту оставить возле меня! Остальных – в повозки и под особым конвоем отправить к моей матери в ее личное распоряжение. Ее величество – в курсе.

Когда вокруг все задвигались, а к скалам потянулся специальный отряд, намереваясь проверить, все ли имперцы сдались, Гром опять склонился к голове усевшейся возле его ног красавицы:

– И много тайн ты знаешь о дворце Гранлео в Шулпе?

– Все, мой благодетель! И я готова начать о них рассказывать немедленно.

– Хорошо, только давай вначале посетим мой шатер и слегка поужинаем перед дальней дорогой. – Он хотел еще раз без всяких свидетелей полюбоваться неимоверной красотой Мааниты. – Ну а потом мы отправимся в мою столицу…

– Мой повелитель, я готова сопровождать тебя всюду, держась за твое стремя!

Чувственный голос раздавался с таким жаром, что никогда ранее не поддававшийся на подобную лесть монарх вздрогнул от приятных мечтаний:

– Зачем же так, тебе не пристало бегать. Поедешь на луке моего седла.

– Как прикажешь, мой король…

Короткое пребывание в шатре еще больше околдовало и так до одури очарованного короля. Теперь он уже с нескрываемым восхищением рассмотрел точеную шею, нежнейшие золотистые локоны и влюбился до беспамятства в божественный лик молодой пленницы.

Поэтому когда они вновь вышли из шатра, он уже без всяких сомнений втянул красавицу на луку своего седла, ощутил, как она доверчиво и страстно к нему прильнула, и с отчужденной улыбкой дал команду трогаться в столицу.

Прибыл его величество в собственный дворец при свете наступившего дня, но так и не откликнулся на насущные проблемы, с которыми к нему обращались как придворные, так и военные генералы. Даже к матери не явился и про дочь не поинтересовался, а сразу же подался с Маанитой в свои палаты. Категорически приказав гвардейцам не пускать к нему никого и ждать только, когда он сам соизволит выйти из своих спален.

Самые важные государственные дела зависли в воздухе без должных решений и приказов. Зато по всему дворцу молниеносно пронесся слух, что очень скоро в королевстве Чагар появится молодая и прекрасная королева. Слух этот достиг матери короля, его дочери и монаха Менгарца чуть ли не в числе самых последних. Они как раз вынужденно собрались в покоях у Линколы для обсуждения результатов последних допросов и для решения того, что делать с наложницами после их осмотра.

И только они собрались за одним столом, как в комнату просочился стелющейся тенью один из самых умелых шпионов и прошептал на ухо своей покровительнице несколько длинных фраз. Линкола сразу нахмурилась, а когда докладчик удалился, тяжело вздохнула, с некоторой нерешительностью взглянула на внучку, но. все-таки озвучила последнюю новость:

– Оказывается, мой сын не просто отдыхает после ночной поездки, а довольно интенсивно развлекается с одной из наложниц. Привез ее лично на своем коне, да так и отправился в обнимку в свои покои. Поговаривают, что оттуда слышатся сладострастные стоны и что вскоре в Чагаре появится новая королева.

Больше всего от услышанного почему-то смутился Виктор:

– Может, не надо было об этом при Розе?..

– Почему? – округлила глаза мать короля. – Она уже взрослая, и отныне в ее жизни наступает совершенно иная пора – пора собственного величия и становления. К тому же она уже взрослая и прекрасно понимает, что вытворяет отец с разными придворными дамами в своих опочивальнях. Но если он делал это до сегодняшнего дня совершенно скрытно, не афишируя свои временные связи, то сейчас повел себя словно потерявший голову юноша. Отчего, признаюсь, я очень обеспокоена. Ко всему желаю, даже настаиваю, чтобы и вы об этом подумали. Если верить показаниям евнухов, наложница Маанита, под пятидесятым номером, самая красивая и активная. Боюсь, что такая фурия может свести с ума любого мужчину.

– Если он позабудет о здравом рассудке, – назидательно поднял вверх указательный палец монах.

– Какой рассудок может быть у самца при виде такого великолепия! – с некоторой грубой снисходительностью к собственному сыну воскликнула Линкола. – Да ты и сам видел всех остальных наложниц. Разве они тебя не пленили своими прелестями?

– Да уж! Но меня больше поразило, как они нагло старались это сделать. Видимо, сразу поняли, что я не последний человек в государстве, потому что соблазняли без всякого стыда все вместе и каждая по отдельности.

– И им это удалось, – полувопросительно, полуутвердительно воскликнула Роза. Да и вообще, принцесса, как только узнала о новых обитательницах изолированного от всего мира дворцового крыла и об учиненном над ними допросе двумя близкими людьми, сразу отбросила свои обязанности и помчалась к бабушке. Поэтому сейчас она не стала скрывать самый интересующий ее вопрос. Хотя глазами с Виктором старалась не встречаться. Он попытался говорить мягко, но как можно убедительней:

– Хочу тебе сказать, что красота такого типа в наших мирах почти не имеет поклонников из-за своей искусственности, единообразия и набившего оскомину совершенства. В природе таких женщин не бывает, и каждый нормальный мужчина это понимает, выработав у себя в мозгах нечто наподобие предохранителей. У нас их называют «куклами» и любой обыватель знает, что в таких прелестных женщин, как правило, с помощью медицины превращаются самые ущербные и уродливые особи женского пола. Да и среди мужчин есть нечто аналогичное. То есть все понимают, что родившийся от такой женщины ребенок будет некрасивым. Это сразу же отталкивает от «куколок» подавляющее большинство населения. Следовательно…

– А у тебя есть этот самый предохранитель? – едко перебила принцесса.

– Как видишь, – Менгарец развел руками, – я здесь, и мой рассудок нисколько не пострадал. Так что мои так называемые предохранители…

– …вообще сделаны из дуба! – с некоторой злостью воскликнула Роза, но сразу взяла себя в руки и демонстративно повернулась к бабушке: – Что тебе еще удалось выяснить интересного у этих «кукол»?

– Мне кажется, Менгарец еще не до конца довел свою мысль, – стараясь скрыть понимающую улыбку, высказалась Линкола. – Хотелось бы полней понять все детали искусственного происхождения такой красоты.

– Да, я как раз это и пытался объяснить. – Он постарался поймать взгляд Розы, но та продолжала специально смотреть в сторону. – Их неестественная красота лишний раз подтверждает наши прежние выводы и предположения: Гранлео имел у себя в Шулпе нечто особенное. И нам надо очень поспешить, чтобы нужные устройства и агрегаты захватить до их уничтожения неуправляемым сбродом. Причем там наверняка имеются не только медицинские аппараты по улучшению лица, но и комплексные системы для всего остального тела. Под кожей у наложниц нет ни капельки жира, а фигуры просто неправдоподобные для этого мира.

Теперь Роза смотрела на монаха во все глаза:

– Так ты и тела их рассматривал?! Сволочь!

Могло показаться, что она сейчас вскочит и бросится на него с кулаками. Благо, что вовремя вмешалась опытная и Уравновешенная бабушка. Ее голос стал строгим и официальным:

– Ваше высочество! Следите за своим поведением! – Когда Роза немного сникла и потупила сердитый взгляд, продолжила: – По занимаемому его святостью положению он имеет право на рассмотрение тел кого угодно и особенно доставленных сюда пленниц. Занимался он этим не для разжигания похоти или получения низменного удовольствия, а для дела. Поэтому попрошу общаться без недостойных наследницы короны выражений. Продолжай, Виктор.

Менгарец пожал плечами:

– Да, собственно, я уже все сказал. Остается только решить, что с ними делать, потому что, мне кажется, эти «куклы» доставят нам хлопот выше головы. Слишком они образованные, обученные грамоте Сангремара, знают историю, географию, общаются на десяти основных языках вашего континента. Я, конечно, понимаю, что языки империи и Чагара имеют сходные корни и очень похожи, но красавицы говорят на местном языке без всякого акцента. Их адаптация к любым условиям поражает! Вот посмотрите, как быстро оказалась при нужном теле «пятидесятая». Причем при теле не какого-нибудь воина или, скажем, генерала, а самого короля.

Теперь пожала плечами Линкола:

– Если смотреть на все это чисто с житейской точки зрения, то ничего страшного пока не произошло. Хотя такое быстрое «приручение» первого человека в государстве тоже должно настораживать. Но что ты предлагаешь с ними сделать?

– Теперь, когда они во дворце, не знаю. – Виктор тяжело вздохнул. – Как по мне, то лучше бы наложниц уничтожил водяной вал или умертвили обозленные солдаты.

– Какой ты жестокий, однако! – воскликнула Роза. – Чем же они тебе так не угодили? Или, может, ты злишься, что тебе они не достанутся?

– Ха! Во-первых, я не злюсь, а просто очень переживаю из-за того, что не могу понять, где тут кроется главная опасность. А в том, что эта опасность существует, я уверен совершенно. Ну не бывает такого, по всем галактическим понятиям не бывает. Слишком уж много тайн окружает покойного Гранлео, и эта – одна из самых странных и загадочных. А во-вторых, ты сама должна прекрасно понимать, что для меня твой отец запросто отдаст любую из этих наложниц в личное пользование. Если не… двух, трех или целый десяток.

Лучше бы он этого не говорил.

– Кажется, твои предохранители сейчас треснут вместе с твоей глупой башкой! – угрожающе зашипела девушка, протягивая руку к тяжелому кувшину с соком.

Опять пришлось вмешиваться Линколе:

– Ох! И как же я от всего этого устала! Да еще и ты, внученька, меня в могилу хочешь свести преждевременно. И не смотри на меня так! Хочешь пить сок, так пей его! Но только не надо делать вид, что ты собралась залпом выпить весь кувшин! Что у тебя за манеры? Видимо, прав отец: придется тебя срочно выдавать замуж за какого-нибудь соседнего принца.

– Меня?! – так и взвилась Розалия, перенеся всю свою горячность на любимую бабушку. – Ничего у вас не получится! И вы с отцом уже давно, между прочим, согласились, что замуж я пойду только по собственному выбору. Вот так!

– Тогда веди себя на совещании, как и положено государственному человеку. Поставлен вопрос: что делать с наложницами? Какое твое предложение?

– Подсыпать всем «куклам» яду! – выпалила девушка и строго уставилась на Виктора, но тот в ответ только радостно засмеялся:

– Полностью присоединяюсь к мнению ее высочества. Самый лучший выход из щекотливого положения. Как говорил кто-то из древних: нет человека – нет проблем!

– Странные у вас были предки. Довольно кардинально решали любые вопросы, – пробормотала мать короля. Затем тяжело вздохнула и покачала головой: – Боюсь, что Гром не оценит наших жертв на благо отечества. Тем более что «пятидесятая» и так уже находится под его плотной опекой. Вряд ли он так быстро отпустит свою новую игрушку.

– Если она окажется у него игрушкой, то это не страшно, – стал рассуждать монах Менгарец, – трагедия наверняка случится, если он станет игрушкой в ее руках. По этому поводу следует заранее обсудить самые разнообразные варианты будущих событий. И желательно сделать это немедленно.

Линкола согласно кивнула и перевела многозначительный взгляд на свою внучку:

– Ты уже взрослая и допущена к управлению государством. Но готова ли ты действовать рассудительно, с циничной холодностью и бесстрашием, когда придется совершать поступки, не всегда согласующиеся с твоим воспитанием?

– Я справлюсь, ваше величество! Интересы Чагара теперь для меня станут наивысшим приоритетом. – И как бы подтверждая свои слова, надменно повернулась к Виктору и сказала: – Извините, ваша святость, я была по отношению к вам не права. Обещаю впредь вести себя корректно и без оскорблений.

– Ну зачем так официально, – занервничал Менгарец. – Мы ведь не на площади перед народом.

Девушка выдавила подобие улыбки:

– Извини, Виктор. Я больше так не буду. Впредь постараюсь… в тебя кувшинами не бросаться. Особенно когда ты такой поцарапанный и опухший. Так устраивает?

– О-о! Вполне! Жизнь становится легкой и понятной. Теперь для целостности собственной головы мне достаточно не залечивать старые царапины и не убирать опухоль. Не жизнь, а сказка!

Он первым радостно рассмеялся, несколько разрядив напряженную атмосферу. У принцессы на щеках тоже заиграли ямочки, а мать короля многозначительно вздохнула и подумала:

«Надо будет до отъезда обязательно переговорить с каждым из них по отдельности. А то я вижу, что Розочка собирается оседлать дикого скакуна, не накинув на него ни седла, ни уздечки. Да и самого скакуна вначале еще подковать не помещает на все четыре конечности».

Вслух же опытная владычица сказала:

– Хорошо. Помирились, посмеялись, а теперь за дело. Давайте сразу рассмотрим наши действия в самых неблагоприятных обстоятельствах.

Три головы склонились друг к другу и перешли на заговорщицкий шепот.

Тогда как в то же время насытившаяся страстными любовными играми парочка разлеглась для отдыха на широкой королевской кровати. Гром с некоторой ленцой рассказывал о своих самых бесшабашных поступках в юности, а счастливая Маанита смеялась над старыми шутками и розыгрышами так наивно, весело и заразительно, что и сам король непроизвольно развеселился. Причем по радостным слезинкам в глазах у прекрасной девушки он замечал, что она нисколечко не притворяется, ей действительно радостно, вольготно и приятно. Да и те движения, с которыми она нежно и трепетно прикасалась к его телу, могли вскружить голову любому мужчине.

Правда, время от времени король Чагара вспоминал о предстоящих еще сегодня делах и переводил разговор на нужную тему:

– Что у вас там, в Шулпе, самое таинственное и ценное?

– О! Да там хватает таких мест. И я тебе их все покажу. В одни из них Гранлео нас заводил с завязанными глазами, в другие имел право входить только он, о некоторых я догадываюсь и могу показать их примерное расположение. Мало того, мне удалось подсмотреть, каким образом покойный император вскрывает тайные комнаты и где находятся некоторые рычаги управления передвижными стенами. А внутри столько сокровищ и таинственных устройств! Они все из блестящего железа, но некоторое железо теплое, как дерево. Одно только меня беспокоит, чтобы оставшиеся в столице Сангремара людишки не узнали о гибели императора преждевременно и не бросились грабить дворец. Когда ты собираешься выступать?

– Скорей всего уже завтра…

– Какое дальновидное и правильное решение, о мой повелитель! Наверняка тебе удастся захватить всю столицу с наскока. Это ты просто здорово придумал, они еще совершенно не ждут твоего нападения.

Такая неприкрытая лесть прошла даже сквозь щиты сексуального удовлетворения и заставила Грома слегка напрячься:

«Вообще-то план немедленного нападения принадлежит монаху, но ни к чему мне сейчас вдаваться в излишние пояснения. А вот интересно, как она сама к нему относится?»

Словно подслушав его мысли, Маанита спросила:

– А где твой монах Менгарец? Поговаривают, он самый великий и прославленный воин в твоем войске. Да и на поединок он Гранлео вызывал не зря, теперь императора нет, а мне посчастливилось встретиться с тобой. Кстати, а какую награду ты приготовил для его святости, высшего проповедника монастыря Менгары?

– Хм! Откуда ты про него все знаешь?

– Да мы только и прислушивались ко всем разговорам на эту тему, мечтали как можно скорей освободиться от проклятого диктатора. Зато теперь я такая счастливая… Надеюсь, ты подаришь одну из наложниц своему Менгарцу? А то и две? Ведь наверняка он заслужил такой подарок с твоей стороны?

– Ну да, заслужил. – Король вспомнил о сапогах и кожаной курточке пришельца, заполненных желе гарбены, и стал приподниматься на кровати. – Только ему сейчас не до этого. Пора готовиться в поход.

– А потом?

– Потом видно будет… Одевайся, я сегодня же хочу представить тебя своим придворным. – Гром с предвкушением улыбнулся. – Пусть немного позавидуют!

Глава 9СПЕШНЫЕ СБОРЫ

Пока король Чагара на севере принимал капитуляцию, на юге оставшиеся в конном строю рыцари и в самом деле попытались прорваться через речные броды. Внушительные потоки воды к тому времени спали и вернулись к нормальному уровню. Но благодаря предвидению Менгарца, ничего у врага не получилось. Установленные на перспективных направлениях заграждения оказались очень кстати, и преодолеть их бронированной кавалерии так и не удалось. Первая, самая стремительная, и, как ожидали имперцы, неожиданная атака напоролась на непреодолимые рубежи, всадники понесли досадные для них потери и по единому сигналу вновь отступили на юг. Видимо, командующий рыцарями не решился прорываться любой ценой.

На месте скоротечного сражения осталось более двух десятков закованных в железо тел, и среди них люди генерала Тербона отыскали несколько раненых. Двое из них были в сознании. Их доставили в Радовену чуть позже прибытия туда Грома Восьмого, и сам генерал проследил за допросами. Пленники оказались крепкими орешками, гордым молчанием реагируя на вопросы, запугивания или угрозы пыток. При всем уважении к такой стойкости духа своих коллег Тербон просто не имел права деликатничать с недавними врагами, но все-таки перед тем, как отдать рыцарей в руки пыточных дел мастера, решил в последний раз попытаться разговорить пленников:

– Как ни прискорбно, но больше с вами мирно беседовать не будут. Вы пришли на нашу землю с оружием не для рыцарского турнира, где слово чести превыше всего, вы пришли к нам как завоеватели и убийцы. Поэтому и отношение к вам соответствующее. Раз не хотите просто отвечать на вопросы, будете выговаривать нужные нам ответы порванными языками сквозь выбитые зубы. Только вот напоследок хочу вам задать лишь несколько вопросов как воин воинам. Причем это не будет касаться ни ваших тайн, ни секретов вашего происхождения.

Генерал встал и как бы в раздумье прошелся по подвалу, нисколько не обращая внимания на упрямое молчание. И только потом начал спрашивать:

– Ведь уже знаете, что Гранлео погиб?

– Нам о его смерти ничего не известно, – наконец-то разжал губы один из рыцарей.

– Когда вас везли сюда, вы наверняка заметили горы трупов, которые тысячами продолжают выгребать из-под обломков плотины, осадных башен и толстого слоя грунта. Волна перемолола все и всех. А ваш император находился возле самой плотины и попал под удар самым первым. Скорей всего от него остались только неузнаваемые куски мяса, как и от доброй трети его армии.

Второй рыцарь сделал попытку улыбнуться:

– Насколько я понял, ваш монах Менгарец остался жив?

– Да. Его в самый последний момент подхватила в воздух огромная птица, наподобие гигантского орла катарги.

– Ну вот, раз он спасся, то и император Гранлео тоже мог спастись.

– Все видели, как его накрыла волна…

– Это еще ничего не значит! – с нескрываемой злостью заговорил рыцарь. – Мы все прекрасно знаем, что Гранлео бессмертен. Поэтому пока мы не увидим его опознанный труп, наша присяга остается в силе. И никто никогда не сможет обвинить керрангов в нарушении присяги!

Тербон удивленно пожал плечами:

– Первый раз слышу о каких-то керрангах. Вас отбирают из числа этих вонючих Львов Пустыни? Или из рабов?

Оба рыцаря воскликнули почти синхронно:

– Керранги не бывают рабами!

– Как же не бывают? А сейчас вы кто? Самые настоящие рабы! А когда поработаете на карьерах пару месяцев, то еще и не то запоете.

– Нет, рабами мы не станем! Лучше смерть!

– Ага, значит, вы так рабски любите своего императора, что готовы даже после его смерти погибнуть под пытками?

– Присяга – превыше всего! – выкрикнул один из рыцарей, и, судя по плотно сжатым губам обоих, они решили молчать до самого конца.

– Ладно, – тяжело вздохнул генерал, – как воин, я уважаю ваши принципы. Но как патриот своего королевства и командир своих солдат, я обязан знать о врагах все. Поэтому ухожу, а вы остаетесь в руках палачей. Прощайте!

Он еще немного постоял, надеясь, что рыцари одумаются, потом пожал плечами и вышел. Через некоторое время в подвал вошли сразу четыре дознавателя в окровавленных фартуках, и один из них деловито приказал своим коллегам:

– Вы двое, тащите вот этого в другой подвал. Не люблю, когда посторонние крики мешают выслушивать тихие ответы сквозь бульканье крови.

Рыцари только и успели переглянуться между собой и с содроганием попрощаться многозначительными кивками. На голову каждому накинули ужасно воняющую тряпку, и они стали дергаться в удушающих конвульсиях.

Выйдя из подвала, Тербон довольно скоро узнал все последние новости и выяснил, кто из власть имущих где находится. Раздумывать долго не приходилось: беспокоить короля, вырывая его из наверняка жарких объятий новой любовницы, явно не стоило. Поэтому преданный династии вояка поспешил в покои вдовствующей королевы. И явился как раз вовремя: совещательное трио поднималось из-за стола, собираясь разойтись для решения текущих дел.

– Как я вовремя! – воскликнул генерал, входя в комнату. – Можете еще и мне уделить некоторое время?

После жеста Линколы все снова расселись за столом, и она спросила:

– Что-то новенькое?

– Скорей всего ты оказался прав, – он посмотрел на Менгарца, замечая, что ему явно лучше, и довольно улыбнулся, – кавалерийский резерв и в самом деле этой ночью попытался прорваться, но после первых потерь сразу же отступил. Зато двадцать восемь рыцарских тел так и остались валяться на земле. Трое в тяжелом состоянии, а вот парочку вполне пригодных для допроса рыцарей я привез в Радовену. Оказывается, у них определенный кодекс чести, и они ни под какими угрозами не станут изменять данной императору присяге.

– Так ведь Гранлео уже пошел на удобрение долины Покоя! – воскликнула Роза.

– Вот и я им так сказал. Но они утверждают, что пока они не увидят тело – клятва верности остается в силе. Фанатики! Называют себя керрангами. Пришлось отправить к ним четырех дознавателей…

– Зря, – скривился Виктор. – Во-первых, нам о них уже почти все известно, а во-вторых, они ведь все-таки военнопленные, рыцари.

– Да ладно тебе, – продолжал ухмыляться Тербон, – неужели ты меня и в самом деле за садиста принимаешь? Но и так просто делать поблажки этим рыцарям не стоит. Дознаватели знают свое дело: они накрыли головы пленников тряпками с соком гайчени. Пусть хоть немного помучаются из-за своей гордыни.

Все трое слушателей понимающе кивнули. Когда кто-то вдыхал едкий запах, который выделялся от сока ядовитых грибов гайчени, то на несколько часов впадал в горячечный сон с кошмарами и неприятными галлюцинациями. Да и потом очень плохо соображал, почти не помнил происшедшее с ним накануне, ощущал сильную ломоту в костях, приступы мигрени и впадал в то самое состояние, которое бывает после жутчайшего перепоя. Гриб гайчени, вернее, его сок, использовался очень редко и, как правило, в случаях, когда допрашиваемого требовалось сломить морально, но не нанести при этом физических повреждений. Это средство действовало очень эффективно при допросах.

– Но откуда у вас сведения о керрангах? И как это я пропустил такие данные?

– Тебя просто не было, – поведала мать короля. – А нам постоянно подносят последние отчеты прямо сюда. Да и то об этих рыцарях удалось составить целостную картину совсем недавно.

– Гвардейская элита императора? – попытался угадать генерал.

– Отнюдь! – возразил Менгарец. – Керранги – независимое и гордое княжество, расположенное на восточной оконечности Шлема. Княжество имеет автономию, потому что все-таки признает над собой власть империи Сангремар и в случае войны обязано выставить в поход войско из трех тысяч рыцарей. Об этом территориальном анклаве даже сами Львы Пустыни знают ничтожно мало, потому что им даже приближаться к княжеству запрещено под угрозой немедленной смерти. Основные сведения мы получили от евнухов и наложниц, те все-таки более вхожи в круг придворных, от которых и просачиваются основные сведения. По ним получается, что в Керранги живут очень обособленно, подчиняются только Гранлео и своим пожизненным долгом считают охрану какой-то своей национальной святыни. Сам император раз в год совершает к этой святыне так называемое паломничество и проводит там одну неделю. Причем посещает княжество в гордом одиночестве, без всякой охраны, наложниц или воинского сопровождения. Как правило, весь двор императора на то время остается в приграничном городке и там две недели отдыхает, поджидая своего диктатора.

– Хм! Получается, что эти керранги – самые преданные и лояльные слуги Гранлео? – удивился Тербон. – Но так не бывает, какой им смысл оставаться чьей-то автономией, если, убив диктатора, который в одиночку не представляет большой силы, они однозначно бы получили независимость.

– Нам тоже это кажется очень и очень странным, – пожал Менгарец плечами. – Не хватало только, чтобы все самое ценное для себя покойный император хранил именно там. Ведь в таком случае придется за этими тайнами переться через весь Шлем.

– Но разве в Шулпе ничего нет?

Роза протянула ему с десяток исписанных листков:

– Есть, генерал, да столько, что не верится! Там показания не только евнухов и наложниц, но и более высшей знати, которую успели допросить сегодня. И как видишь, они практически дублируют и подтверждают показания друг друга.

Пока преданный вояка бегло просматривал листки, монах Менгарец с сожалением кивнул несколько раз:

– Но все равно, по поводу княжества придется узнавать и выпытывать все до последней детали. Так что надо постараться раскрутить рыцарей, пока они будут под воздействием гайчени. Иначе, если не склоним к добровольному сотрудничеству, придется применить самые крайние методы.

– Ты ведь говорил…

– И сейчас говорю. Но вот простые разговоры и о чести и о верности – это одно, а жизненная необходимость – совсем другое.

После этих слов Виктора все трое посмотрели на него не только с удивлением. Тербон явно с укором. Роза с каким-то внутренним и тщательно скрываемым страхом. А мать короля с уважением и пониманием. На некоторое время воцарилось неприятное молчание, которое оборвала вскочившая на ноги принцесса:

– У меня ведь еще столько дел перед отъездом! Я больше не нужна? Без меня справитесь? Тогда убегаю.

И она действительно чуть ли не бегом покинула личные апартаменты своей бабушки. Все трое, глядя в спину красавицы, вздохнули с разной степенью тяжести и по разным мотивам, но все-таки остались за столом, вопросительно переглядываясь. Тербон спросил первым:

– А какие еще подробности стали известны о самих наложницах?

– Ну, их красота тебя не заинтересует, – уверенно изрек Виктор, – потому что ты примерный семьянин и верный муж. А вот их развратность тебя наверняка удивит. По их же смелым признаниям, покойный Гранлео брал на каждую ночь сразу по три, а то и по пять наложниц и довольно интенсивно их обслуживал как мужчина.

– Ха! Когда же он спал?

– По общим утверждениям, ему хватало три, максимум четыре часа в сутки.

– У-у-у… силен мужик… был! – не скрывал своего удивления генерал. И тут же стал усиленно припоминать: – У всех Гранлео рождался сын не раньше чем в семидесятилетнем возрасте. Последнему покойнику до семидесяти оставалось еще лет десять. Правильно? Следовательно, никто из наложниц не мог забеременеть… Вроде бы! Или мог?

Ее величество Линкола сделала ладошками неопределенный жест:

– Пока ничего на эту тему сказать не могу. Но обязательно устроим самый тщательный осмотр, если не сегодня завтра, так после вашего выступления в поход.

– И что предпримете в случае положительных результатов?

– Такой вариант событий мы тоже просчитали, – многозначительно успокоила венценосная вдова обеспокоенного генерала. Тот сразу понял, что ему многое недоговаривают, но так как его мнения не спрашивали, перевел разговор на другое:

– Что еще интересного рассказали пленные?

– Ничего особенного. Разве что появилась новая загадка. – Виктор осторожно помассировал свою опухшую щеку. – Вдоль моста на большом от него расстоянии по воде на понтонах проложены толстенные цепи. По всем понятиям, такое ограждение используется против быстроходных атакующих кораблей надводного флота.

– Какой же здесь может быть флот?

– Вот это и странно…

– Ладно, Менгарец, что будем делать в самые ближайшие часы?

– Конечно, не мешало бы все-таки привлечь и Грома к исполнению его обязанностей. – В голосе пришельца проскальзывало немалое сожаление. – Если завтра выступаем, то без его распоряжений в сроки не уложимся. Но будем надеяться, что у него и самого чувство ответственности взыграет и он таки явится перед народом. – Виктор посмотрел на Линколу, намекая, что в противном случае ей самой придется ломиться в покои своего сына. – Ну а мне скорей всего придется сейчас срочно скакать на побережье. Приближаются сроки прибытия кораблей из Гачи, а так как у них там нет ни опытных капитанов, ни навигаторов, ни вообще сработанных экипажей, то придется лично мне устраивать и скоростные курсы, и учения, и первые совместные маневры. На веслах-то они и под парусом по реке ходить умеют, а вот по широкому проливу… Невзирая на общее командование адмирала Ньюцигена. Скорей всего мне так и придется остаться на кораблях нашей флотилии и продвигаться вдоль береговой линии наравне с войском.

– Так, может, и я с тобой?

– Да нет, мне там моих ребят хватит. А ты будешь возле короля присматривать за Розой.

– А не безопасней будет ее взять на борт корабля?

– Наоборот. Мы ведь ничего не знаем о больших водных просторах. Мало ли что там может случиться…

Тербон засомневался:

– Странно, что она не вознамерилась тоже податься на какой-нибудь корвет.

– Да все потому, что она и не знает о моем последнем решении, – открыл маленький секрет Виктор. – Думает, что я присоединюсь к армии, когда она пойдет вдоль берега.

– Зато когда узнает…

– Вот тогда твоя опека, рассудительность и спокойствие пригодятся. Заодно организуешь непрерывное наблюдение за той наложницей, которую Гром собирается взять с собой.

– Как? Он уже об этом заявил? И для чего она нужна в походе?

– Пока не заявил, но…

Менгарец перевел взгляд на Линколу, и та стала отвечать:

– Мне стало известно, что девушка под пятидесятым номером пообещала моему сыну открыть все тайны императорского дворца в Шулпе. Тем более что ее же подруги по гарему утверждают, что Маанита из них самая прекрасная, обаятельная и активная. Вдобавок в самом деле знает больше всех о тайнах Гранлео. Так что необходимость ее присутствия в походе уже не подлежит сомнению.

– Понял, постараюсь сделать все от меня возможное. Что еще?

– Ранним утром я постараюсь свести воедино все результаты допросов о столице империи. Каждому из вас будет отправлен экземпляр, в том числе и Розе. Постарайтесь во время пути тщательно сверять сведения и вносить поправки. – Мать короля коротко задумалась, потом встала первой: – Хорошо, вроде все обговорили. Тебя я еще увижу, а вот с тобой давай попрощаюсь.

Она со вздохом подала приблизившемуся Виктору вначале руку, а потом обняла по-матерински:

– Смотри за собой и береги себя, ведь второй раз желе гарбены уже не поможет. Ну и, конечно, желаю тебе разыскать все так нужные тебе устройства.

– Спасибо. Постараюсь вернуться уже без сапог на своих двоих.

Монах Менгарец постарался скрыть подступивший к горлу комок. Впервые за два года он надолго прощался с этой женщиной, которая отнеслась к нему воистину как родная мать. Во всем поддерживала, всегда пыталась оградить от неприятностей и грудью становилась на его защиту даже когда следовало скорей защищать собственного сына.

Чтобы совсем не расстроиться, Виктор не стал растягивать прощание. Еще раз с благодарностью поцеловал руку Линколы и поспешил на выход. Вскоре его легко догнал высокий Тербон и, пристроившись рядом, высказал одно наиболее терзающее его сомнение:

– А если вдруг эта Маанита вскорости окажется беременной?

Менгарец резко остановился, осмотрелся по сторонам и торжественным шепотом отчеканил:

– Тогда она должна моментально умереть!

Генерал явно не понял и с недоумением стал уточнять:

– Почему? А вдруг ребенок окажется от Грома?

– Только при полной уверенности в этом она останется жить. Если будет хоть малейшее сомнение, Маанита должна умереть. А почему, ты и сам поймешь, если хоть немного подумаешь.

Затем развернулся и устремился дальше по коридору, кивками отвечая на приветствия редко попадающихся придворных. Тербон догнал его только перед выходом в просторный холл, возле парадных дверей дворца. И они сразу же уткнулись в сплошные спины генералов, придворной знати и вечно находящихся здесь представителей высшего дворянства. Все дружно и оживленно переговаривались, создавая усиленный гул базарной толпы, и никто даже не обернулся на топчущуюся сзади парочку. Тербон никогда не отличался деликатностью в обращении со знатью, потому что хорошо помнил, как они сдерживали его карьерный рост в свое время. Поэтому и сейчас гаркнул во всю свою генеральскую глотку:

– Что здесь происходит?! Дайте дорогу!

Живое море поспешно расступилось в стороны, а по всему холлу пронеслись словно ветер восклицания:

– Менгарец! Его святость монах Менгарец!

Теперь и взору опоздавших предстала милая сценка: его величество Гром Восьмой о чем-то негромко беседовал с послами Башни и Саттарии, а его под локоть поддерживала разодетая в лучшее трофейное платье недавняя наложница ныне покойного императора Гранлео. Вернее, король не беседовал, а вел почти ничего не значащий монолог, потому что князь Селтери и герцог Вильямс стояли напротив него как полные бараны и не сводили своих расширенных глаз с поразительной красавицы. Челюсти у них отвисли, и только для полного комплекта не хватало падающих на грудь слюнок. Все остальные люди, особенно те, кто стоял ближе к королю и послам, вели себя примерно так же.

Маанита стояла молча, с должным смирением и почтением на лице, но ее глазки так и шарили вокруг, проверяя созданное своим появлением впечатление. Минимум украшений, позволительный для данного случая максимум открытых участков женского тела и жесткий упор левой грудью в локоть Грома Восьмого произвел сверхожидаемый эффект. Разве что сам монарх Чагара, еще совсем недавно существенно «притоптавший» расположившуюся рядом с ним красоту и спустивший при этом лишний пар, с пафосной снисходительностью разрешал любоваться своим новым сокровищем. Услышав шум и повернувшись в сторону приближающейся парочки, он радостно воскликнул:

– А вот и наш Менгарец! Где это ты пропадаешь, что мои посыльные тебя никак отыскать не могут?

– Ну где я могу пропадать, – засмеялся Виктор. – Прятался, как всегда, на чердаке, отлынивал от дел и предавался беспробудному пьянству.

– Хоть раз в жизни признался, – ответил в том же духе король. – Ты уже знаком с послами?

– Увы, не довелось. Да и Тербон их только издалека удосужился увидеть.

– Ну так знакомьтесь!

А когда все были представлены друг другу, Гром с плохо скрываемым интересом представил пришельцу и девушку:

– Маанита. Она милостиво согласилась сопровождать нас в военном походе и впоследствии показать все основные достопримечательности Шулпы.

– Очень своевременная помощь, – похвалил монах Менгарец, поглядывая на красавицу с ничего не значащей вежливой улыбкой. После этого он моментально перешел на панибратский, скорее даже снисходительный тон: – Надеюсь, что ты, Маанита, уже привыкла к походной жизни и вполне сносно перенесешь все тяготы военного похода?

Невзирая на то что монарх с явным недовольством втянул носом воздух, девушка ответила со всей непревзойденной кротостью и смирением:

– Конечно, ваша святость, ради нашего короля я готова на любые трудности и испытания.

– Отлично сказано! Такие жертвы не забываются.

– И ты не скажешь такой очаровательной даме ни единого комплимента? – попытался съязвить Гром.

– Ох, побывал бы ты на моем месте, – болезненно скривился своим опухшим лицом Менгарец. – Я только недавно окончил тщательный осмотр еще пятидесяти четырех подобных красавиц. Мерил, щупал, взвешивал и опрашивал. Так что у меня наверняка уже иммунитет выработался против женских чар и красоты.

Затем спокойно перевел взгляд на послов:

– Господа! Надеюсь, вы не обидитесь, если мы с его величеством удалимся на какое-то время для приватной беседы! Увы, как вы понимаете, государственные дела не ждут! Тем более в такое нелегкое и ответственное время.

Он сразу дал понять, что мнением недавней наложницы совершенно не интересуется, и вообще как высший проповедник и самое приближенное к династии лицо, он ее ни во что не ставит. От такой беспардонности даже король слегка растерялся. Косясь на девушку, Гром пробормотал:

– Мы вроде как обедать собрались наедине…

– Так ведь мы ненадолго! Тем более что твое величество просто обязан срочно узнать новую государственную тайну. А милую даму проводит в малую столовую генерал Тербон. Прошу вас, господа, время не ждет!

Он чуть ли не насильно оттопырил локоть Тербона, переложил туда руку растерявшейся красавицы и тоном, не допускающим возражения или двоякого толкования, обратился к Грому:

– Думаю, что для нашей беседы лучше всего подойдет твой синий кабинет. Он здесь наиболее близко.

С огромной неохотой и сомнением король посмотрел вслед генералу, который уводил жалобно оглядывающуюся Мааниту, потом кивнул склонившимся послам и отправился к намеченному месту аудиенции. Само собой, что его святость высший проповедник Менгары поспешил следом. Когда они остались вдвоем в синем кабинете, монарх чуть ли не с криком набросился на пришельца:

– Ты чего себе позволяешь? Да так все подумают, что я уже и не правитель в собственном королевстве! Да и на девушку ты произвел самое нехорошее впечатление. Чем она тебе не понравилась?

– О ней чуть позже. Вначале, Гром, нам надо с тобой согласовать одну важную вещь: я намереваюсь остаться на кораблях флотилии и идти по воде одновременно с маршем войска по суше. Соединимся у Шулпы.

– Не вижу в этом ничего архиважного, из-за чего следо-,вало устраивать весь этот цирк. Какую еще государственную тайну ты мне сообщишь?

– Роза о моем решении побыть на кораблях не знает. Остается под твоим присмотром, и постарайся, чтобы Тербон от нее ни на шаг не отходил.

– За это можешь не волноваться…

– Ко всему прочему, выяснилось, что на восточной оконечности Шлема находится почти полностью независимое княжество Керранги. По всем выкладкам и рассуждениям получается, что в этом княжестве хранится какая-то великая святыня, к которой Гранлео совершал ежегодное паломничество на одну неделю. Как бы нам не пришлось с армией двигаться в такую даль.

– Тоже ничего страшного. Надо будет, – с бесшабашным хмыканьем пообещал король, – то и Керранги завоюем.

– Ну тогда выслушай и запомни самое последнее и самое страшное. Причем запомни хорошенько и никогда об этом не забывай!

– Интригующее начало…

– Вся красота наложниц создана искусственным путем. И для таких кардинальных превращений, как правило, подходят только самые уродливые и генетически ущербные женщины. Да я тебе рассказывал о подобном превращении в моем мире. Ко всему прочему еще остается много неясностей о самом происхождении этих наложниц. Мы до сих пор не знаем, кто, как и когда рожал императорам наследников. И в данный момент кое-кто из наложниц может оказаться беременной. В том числе и твоя сегодняшняя пассия. Поэтому я тебя призываю: будь предельно осторожен с Маанитой и всегда помни о моих словах. Как бы она тебе ни нравилась, как бы ни пыталась приворожить и приласкать, помни о своих дочерях, о своем долге и о тех людях, которые тебе оказали бескорыстную помощь в самое тяжелое время.

Король с досадой почесал в затылке, и у него вырвалось:

– Ну вот, всегда самое большое удовольствие испортишь…

– Когда я тебе что-то портил?

– Да ладно, чего там вспоминать… Ты лучше подтверди: остальные наложницы тоже настолько прекрасны?

– Конечно. И мой тебе совет: не зацикливайся на одной. Можешь расслабиться и перепробовать удовольствие со всеми. Тем более выяснилось, пока ты отдыхал, что Гранлео каждую ночь умудрялся удовлетворять три, четыре, а то и пять наложниц одновременно, и теперь они будут находиться под тщательным наблюдением по поводу возможной беременности.

– А при чем здесь это? – забеспокоился Гром. – Гранлео было только около шестидесяти лет.

– Ну и что? Много мы знаем о его тайнах и секретах? Повторюсь, что до сих пор не можем выяснить, кто, где и как конкретно рожает новых императоров. Так что пусть твое величество слишком не расслабляется и не забывает про бдительность. Иначе…

– М-да! Можешь считать, что своих целей ты добился: удовольствия лишил, страху нагнал, забот на плечи взвалил, от сна и покоя благополучно избавил. Чем еще порадуешь?

– Радоваться будем после возвращения домой с полной победой. Ну и очень тебя прошу: немедленно расшевели войска для надлежащего сбора, организованного выхода и скорого продвижения. Нам неожиданная и быстрая атака на мост нужна как воздух, иначе…

– Сам прекрасно понимаю! – разозлился король от таких наущений. – Именно поэтому, когда дойдем до территорий с нашими передовыми разъездами, отправлю вперед всю свою конную гвардию. Думаю, они без труда возьмут мост и удержат его до подхода основных сил. Ко всему прочему, и ты со своей мелкой флотилией к тому времени уже наверняка освоишься на проливе, разберешься, что к чему и, взяв на борт небольшой десант, можешь помочь в захвате моста.

– Идея хорошая, может, что и получится. Этот вопрос решим прямо в пути.

– Кого берешь с собой?

– Основную часть своих помощников. Будут устанавливать и обслуживать пушки. Остальные тоже без работы не останутся. В том числе и те, которые строят сейчас большой разведывательный дельтаплан. Говорят, он почти готов, а значит, после небольшой доработки прямо на борту и испытания, я его могу использовать.

Его величество очень удивился:

– Разве можно использовать дельтаплан на море? Гор ведь там нет. Или будешь прыгать с верхушки мачты?

– Долго объяснять, да и рассказывал я уже тебе про встречные потоки воздуха на разных высотах. Даже рисовал, почему и как это происходит. В идеале – я могу лететь на огромной высоте над кораблем, привязанный к нему веревкой.

– А-а… смутно что-то такое припоминается… – Видно было, что Гром не совсем понимал суть дела. – Но кто тебя сможет забросить на ту самую нужную высоту?

– Есть некоторые наработки. Один корабль будет идти в крутом бейдевинде, а второй пойдет прямо по ветру. Расходящийся вектор будет таким большим, что силы тяги крепким линем будет вполне достаточно для набора нужной высоты.

– Сложно объясняешь…

– Вот потому лучше сам один раз увидишь, чем я тебе опять часами объяснять буду.

– Согласен. – До этого долго присматривающийся король наконец решился и аккуратно пощупал упругое плечо Менгарца: – Неужели в самом деле не болит?

– Нисколько! Наоборот, чувствую себя раз в пять сильней и проворней, чем прежде. Жалко, что это желе можно накладывать на тело только раз в жизни и всего лишь на один месяц. Как по мне, я бы его никогда не снимал.

– Как бы ты тогда купался?

– Старцы монастыря Дион убеждали, что будет приятно купаться прямо в такой «обертке». В проливе попробую. Кстати, эти врачи потребовали своего участия в походе и просили их допустить к изучению наследия Гранлео. Заодно и воды пролива помогут исследовать.

– Да на здоровье!

– Значит, я их беру с собой. Приятно будет пообщаться с этими воистину учеными старцами более тесно.

– Общайся, сколько твоей душе угодно. За то, что они тебя в буквальном смысле на ноги поставили, они получат королевское вознаграждение.

– Я всегда подозревал в тебе истинную щедрость. Кстати, они сейчас должны обучить твоего личного врача как накладывать это желе гарбены на тяжелые раны. Самого желе осталось совсем мало, но на крайний случай Розе или тебе должно хватить.

– Ага, что я слышу! – Гром с ехидством сузил глаза и обвинительно фыркнул: – Ты принцессу ставишь по важности выше моего величества?

Но Виктор и не думал смущаться, еще и сам пошел в атаку:

– Ха-ха! Можно подумать, что твое величество для своей дочери не отдаст все что угодно на целом свете?!

– Ну так… э-э-э… конечно, отдам! Куда я денусь. Но я отец, а ты чего так о ней вдруг печешься?

– По одной простой причине. – Менгарец довольно улыбнулся. – Она спасла мне жизнь совершенно в безвыходной ситуации, теперь я просто обязан ей вернуть долг сторицей. Да и вообще, Роза заслуживает к себе только трепетного и предупредительного отношения. А уж как твоя первая помощница в управлении государством – ей вообще равных не найдешь. А если еще вспомнить, как она умеет…

– Ну все, хватит! – перебил его король со смехом и поднимая руки в знак полного согласия. – Сам знаю, что она самая лучшая. А вот тебе хватит мне нахваливать мою собственную дочь, а то еще разбалуешь раньше времени.

– Ей уже это не грозит.

– Ладно, скоро будет видно. Ты уже мчишься на побережье?

– Да, коней уже подали. А мой багаж и самое разное оборудование из лаборатории уже в повозках, и пару часов назад караван ушел к берегу.

– Ну тогда прощаемся, и это… – Гром положил обе руки монаху на плечи: – Ты там не геройствуй, береги свои поломанные кости. А не то…

– Ну давай! Еще и ты меня испугай!

– А не то я тебе еще пару костей поломаю, если будешь себя плохо вести.

– Да, ты такой… как я еще жив до сих пор, после споров с твоим величеством? Понять не могу.

– Подрастешь – поймешь! – пригрозил со смехом король, похлопывая теперь пришельца по плечам. – В путь!

На том они и распрощались. Монарх Чагара поспешил отобедать со своей трофейной красавицей, а монах Менгарец, в сопровождении крупного отряда последователей, помощников и охраны помчался к морю.

Глава 10МОРСКИЕ МАНЕВРЫ

Темнеющие на мачтах реи приближающийся к побережью отряд заметил издалека. Девять легких яхт и восемь более крупных, довольно внушительных по меркам этого мира корветов стояли на рейде недалеко от берега. Командовал флотилией хорошо знающий морское дело адмирал Ньюциген. Еще в период своей молодости он ходил по океану под флагом королевства Дейджан, пожалуй, единственного государства на Первом Щите, которое имело низкий берег со стороны океана и удобные бухты для портов. Как следствие они обладали и единственным рыболовецким флотом, которому империя Сангремар разрешала ловить рыбу вдоль океанского побережья. Кстати, с самим адмиралом, которого специально пригласили в Гачи для командования строящимися кораблями, подборки экипажей и их начального обучения, Виктор был знаком почти два года. Именно ему он в свое время и передавал лично в руки свои чертежи первых боевых кораблей этого мира. А потом еще неоднократно встречался в процессе уточнения деталей постройки. Так что сейчас время на знакомство и привыкание друг к другу они не тратили.

В Речном проливе никогда не было даже слабого подобия пристани, поэтому причаливать было некуда. Вся погрузка и сообщение с берегом осуществлялись с помощью шлюпок. И как только отряд достиг берега, а монах Менгарец переговорил с адмиралом Ньюцигеном, который привел флотилию из Гачи, начался интенсивный перевоз на борт кораблей многочисленного и весьма важного багажа. Караван с этим багажом опоздал всего лишь на полчаса. Пользуясь тем, что на море пока не было никаких соперников, Виктор взял из своей лаборатории все создаваемое, частично прошедшее или не прошедшее пока испытаний оружие, огромные запасы пороха, детали для нескольких дельтапланов и уже почти готовое летательное устройство. Помимо этого на корабли грузились лошади, фураж, запасы чистой питьевой воды. Ведь по всем здешним меркам пить воду прямо из Речного пролива не рекомендовалось. Частенько это приводило к расстройству желудка, да и на вкус она была довольно неприятной. Следовало вначале ее перекипятить, а то и дважды.

Еще раньше Виктор пытался изучить этот феномен и понять, почему вода в проливе совершенно пресная, но грязная. По совокупности всех данных и неполных карт древности получалось, что во всем виноваты реки, а вернее, наклон всех трех частей материка внутрь. В итоге вся дождевая вода стекала только в проливы, за исключением нескольких горных речек гористых окраин. А так как морского течения через проливы не было, то пресная вода там, несмотря на солидную глубину расщелин в континенте, достигала стопроцентной концентрации, а уже оттуда понемногу попадала в мировой океан.

Казалось бы, в таком случае не было угрозы загрязнения, ведь гибельные отходы тяжелой промышленности на планете отсутствовали. Но факт оставался фактом: странная слизь, мутные взвеси[5] и неприятный привкус в воде пролива. По большому счету ничего страшного. Но если к этому добавить странный запрет со стороны империи Сангремар на плавание, рыбную ловлю и строительство прибрежных поселений, то возникала мысль, что завоеватели знали нечто особенное про вредоносность больших водных просторов. Но так ли это, пока оставалось неясным. Все пленные словно заводные игрушки повторяли одно и то же:

– В воде проливов нельзя даже купаться! Иначе – смерть! По велению императора – туда лучше и не смотреть!

Как ни странно, но те из крестьян Чагара, кто жил недалеко от пролива, частенько отправлялись туда для прогулок, купались и даже занимались браконьерством, вылавливая довольно крупную рыбу. Особенно в те нечетные годы, когда Львы Пустыни не приходили за данью. Многие дети вырастали, купаясь с маленького возраста, но никогда при этом не болели чем-то, отличным от других. Да и продолжительность жизни этих крестьян никак не отличалась от им подобных тружеников полей. То есть и купаться и пить воду все-таки было можно. Но почему так боялись имперцы?

Именно это и хотел выяснить Менгарец. И очень надеялся на помощь врачевателей из монастыря Дион. Старцы до сей поры никогда и пролива-то не видели в своей жизни, но заинтригованы оказались предостаточно. Оба начали исследования сразу, как только приблизились к берегу. Пока плыли на шлюпке к флагману, Виктор успел дать ответы на множество вопросов, которые Тернадин и Фериоль задавали с поразительной очередностью и завидной скоростью. Так и казалось, что они готовились к этому моменту несколько последних суток. Но скорей всего врачующие жрецы понимали, что в ближайшие дни Менгарец не сможет им выделить ни единого часа. Он сразу предупредил, что все силы у него уйдут на отладку совместных действий флотилии, установку пушек и доведение строительства дельтаплана до конца.

И как только пришелец ступил на палубу флагмана, самого большого фрегата «Сражение», так с этого момента и началась его нелегкая работа в качестве морского инструктора. Задача усложнялась еще и тем, что особых знаний у Виктора по мореходству не было. Так, легкие воспоминания из фильмов, книг и учебных программ школы. Чего для полноценного командования морским соединением явно не хватало.

Помогало, правда, знание силы ветра, умение вычислить наклон парусности и прочие сопутствующие аэродинамике знания, но их еще следовало переложить на существующую действительность, а потом обучать начинающих капитанов. Если учитывать, что высокоманевренное парусное судно – это совместные действия всего сработанного экипажа, то и для простых моряков тоже предстояли самые тяжелые деньки, пропитанные потом, смертельной усталостью и недосыпанием.

Первым делом Менгарец обучил умению походного строя, атаки и своевременного отступления с места сражения экипажи двух яхт и двух корветов. Тех самых, на которых расположились всадники со своими лошадьми. Этим четырем кораблям предстояло первыми отправиться к другому берегу пролива и уже там сделать соответствующую разведку. В идеале им следовало сообщить о победе Союза Побережья Первого Щита и поднять королевства Второго Щита на борьбу с империей Сангремар. Если там, конечно, стояли оккупационные войска. Если нет – то попросить посильной помощи в виде войсковых подразделений, которые тамошние государства могли бы отправить к пересечению проливов. Для штурма, завоевания и последующего удержания Шулпы не стоило пренебрегать никакими союзниками. Да и два огромных парома, которые осуществляли сообщение через Змеиный пролив между Шлемом и Вторым Щитом, следовало бы тоже захватить с другой стороны. О паромах, передвигающихся на толстенных тросах, перекинутых с берега на берег, более подробно сообщили плененные представители имперской знати, из чего выходило, что простые воины в армии Гранлео знали поразительно мало о собственном государстве.

К концу вторых суток слаженность действий экипажей достигла отметки «удовлетворительно», и корабли разделились. Четыре отправилось на берег Второго Щита, а остальная флотилия из тринадцати боевых единиц отправилась догонять объединенное войско Союза Побережья, которое огромной массой передвигалось вдоль пролива. Догнали их на следующий день, как раз в том месте, где на северной границе королевства Бонтинеры стояли передовые заслоны союзников. Когда Гранлео недавно проходил здесь со своим войском, ему преднамеренно уступили дорогу, а потом опять наглухо перекрыли, отсекая возможные подкрепления или отставшие резервы и возведя второй рубеж на случай отчаянного прорыва остатков Львов Пустыни из окружения.

Как стало известно после обмена новостями, никакой подмоги со стороны Сангремара не было. Создавалось впечатление, что имперцы были совершенно уверены в победе своего правителя и нисколько не опасались нападения партизан с тыла. В следующем по ходу движения на север княжестве Орикс стояли довольно малочисленные воинские формирования, которые тех самых партизан и не пытались атаковать. А ведь они даже не догадывались, что с запада на них уже движется армия Саттарии и Башни, тоже готовая скоростным рейдом нанести удар по королевству Роцаги, с берега которого и вел самый протяженный мост этого мира на Шлем.

Именно напротив стыка границ королевства Бонтиньеры с княжеством Орикс Менгарец и предпринял первую попытку взлета разведывательного дельтаплана на большую высоту. И за его полетом с немалым беспокойством наблюдали как с суши, так и с пролива. С помощью длиннющего линя удалось создать разгонный момент просто преотличный, а вот уже на большой высоте пришлось очень много маневрировать, подстраиваясь в нужные воздушные потоки. Из-за поперечного к линии берега направления ветра Виктор уходил на вражескую территорию зигзагами. Но это помогло осмотреть неприятельские позиции более тщательно. Цельной линии обороны у врагов не существовало, несколько полевых лагерей тоже не могли оказать значительного сопротивления. Но вся суть неожиданного нападения заключалась в том, чтобы лучшим кавалерийским частям проскочить эти лагеря без затяжного боя. Проскочить и на всей скорости понестись к одной цели: захвату моста.

Полет в обратную сторону, несмотря на усталость, показался Виктору сплошным удовольствием. Тело слушалось превосходно, нигде ничего не болело, и дельтаплан послушно откликался на любую смену траектории полета. Но вот при полете над водными просторами он заметил на небольшой глубине около десятка длинных теней. Вроде как большие рыбины уходили в сторону открытых вод от побережья.

«Неужели акулы? Но плавников на поверхности не видно. Может, дельфины? Не разобрать… Хоть бы они из воды выпрыгнули. Вот только что с такой высоты рассмотреть смогу? Все равно странно… Слишком длинные тени… Может, это какие-то змеи подводные? Ведь ни про акул, ни про дельфинов среди жителей побережья нет малейших упоминаний. Ладно, пора делать разворот…»

Напоследок получилась изящная и четко выверенная посадка прямо на корму «Сражения». Но еще на подлете Виктор заметил швартующиеся к борту флагмана шлюпки. Поэтому первый вопрос, с которым он обратился к своим подскочившим помощникам, был:

– Кого это к нам принесло? Небось генерал Тербон пожаловал?

– И его высокая фигура виднеется. Но на первой шлюпке сам Гром Восьмой прибыл. Кажется, и принцесса с ним…

– Вот только ее здесь не хватало! – пробормотал себе под нос Виктор, торопясь на спардек.

Выстроенный для торжественной встречи экипаж как раз в этот момент дружно рявкнул приветствие главнокомандующему Союза Побережья. Гром Восьмой с одобрением осмотрел строй бравых матросов, высказал несколько пожеланий в ответ и сразу дал команду «Вольно, разойтись!». Затем поспешил в сопровождении адмирала Ньюцигена и капитана корвета к стоящему в стороне Менгарцу. Сзади них, словно случайные путешественники, неспешно вышагивали принцесса Роза в обворожительной форме полковника гвардейцев и генерал Тербон.

– Лихо у тебя получилось: раз – и сразу в небе! – восклицал король Чагара, похлопывая улыбающегося Виктора по плечу. – Хорошо, что у меня такой чудесный бинокль есть, мог хоть немного за тобой наблюдать.

– Да, мне он при этом полете тоже бы не помешал, – посетовал пришелец. – Может, со временем что-нибудь эдакое и соорудим, потому что рассматривать с такой огромной высоты мелкие детали проблематично.

– Ну а крупные – рассмотрел?

– Конечно! Прошу! – Пока они переговаривались, помощники установили на палубе парочку столов и расстелили на них карты. Правда, прежде чем к ним подойти, Менгарец поздоровался с Тербоном и приложился губами к заманчиво пахнущей, прохладной ладошке Розалии. Судя по высокомерному молчанию девушки, можно было предполагать или полное равнодушие с ее стороны, или тщательно скрываемую обиду.

Возле столов Виктор сразу стал скрупулезно обрисовывать увиденную им с высоты ситуацию:

– Небольшие лагеря противника расположены вот в этих местах. Скорей всего между ними постоянно курсируют курьеры и в засадах расположены пикеты. Нескольких человек под хорошо различимым цветным тентом я заметил вот на этих скалах. Снизу наверняка их палатки-укрытия не видны, а вот наблюдателя сверху вряд ли кто из них ожидал. Около двадцати всадников мне удалось заметить и вот здесь, возле холмов, покрытых лесами. Скорей всего и внутри лесного массива у них стоят воинские подразделения. Ведь в тени и маскироваться и обитать намного удобнее, чем на открытом пространстве.

– Вот как… – Гром в задумчивости массировал свою нижнюю челюсть. – Выходит, и моя задумка прорваться ночью через эти леса не осуществится?

– Скорей всего.

– Придется тогда атаковать в лоб. С условием, что элитные всадники в бой ввязываться не станут, а все силы будут направлены на прорыв.

– Да нет, мне кажется, есть гораздо лучший выход. – Менгарец взял грифель и стал делать отметки на карте. – Насколько я успел заметить, почти километровая полоса вот этих пляжей девственна. Видимо, Львы Пустыни буквально следуют запрету и вообще не подходят к проливу. Там я не заметил ни единого разъезда или стационарного поста с сигнальными кострами. Ближайшие лагеря находятся вот здесь и вот здесь. Между ними километра три, максимум четыре. Если глубокой ночью весь элитный отряд гвардейцев пройдет вот это расстояние вдоль кромки воды, ведя лошадей в поводу, то их никто не заметит. Дальше они спокойно могут передвигаться верхом вот до этих маленьких островков, там тоже никого нет на побережье. Дальше мне рассмотреть не удалось, но чуть севернее уже начинается территория королевства Роцаги, и им останется лишь провести стремительный рейд в сторону моста.

– Хм! Очень интересно! – похвалил король. – А ведь может и получиться. Для большей тишины морды лошадям можно будет обвязать специальными сетками. Тогда ни громкое ржание, ни встревоженное фырканье ночную тишину не нарушат. Мало того, мы еще с вечера предпримем отвлекающий маневр возле лесистых холмов. Небольшим отрядом прощупаем там оборону. Пусть думают, что местные партизаны обнаглели и решили прорвать их оборону. Ну а если они к ночи и сами двинутся в атаку, с рейдом возмездия, то нам такой шум только на руку будет: и от моря отвлечем, и некоторые вражеские силы заманим в ловушку.

– Думаю, и мы сможем как-то помочь в этом рейде.

– Как именно?

– Будем продвигаться вровень с нашими кавалеристами. А после каждого разведывательного полета я буду передавать им условленными сигналами очередные новости. Если удастся, то в самом финале их атаки на мост постараемся высадиться на том берегу и хоть как-то ускорить окончательный успех.

– Ну-у-у! Это было бы вообще здорово! – радовался монарх Чагара. – Но как же цепи, которые расположены по сторонам моста?

– На месте что-нибудь придумаем. И не забывай о наших запасах пороха и нескольких пристрелянных пушках. К тому же не обязательно высаживать десант непосредственно возле или за этими цепями. Небольшой отряд диверсантов мы можем высадить намного дальше, в любом удобном месте побережья.

– Ну что ж, одобряю!

– Значит, решено?

– Конечно! – воскликнул Гром, в возбуждении потирая ладони. – Иначе зачем я сюда спешил лично?

– Действительно зачем? Мог бы и посыльного послать. Да и с помощью флажков мы очень многое обговорить и уточнить можем.

– Все верно. – Король как-то странно вздохнул и покосился на дочь: – Да только кое-кто самовольно решил выступать в роли посыльного. Потом и другие к шлюпкам подтянулись, поэтому пришлось самому все держать под контролем.

– Самому – оно, конечно, интересней, – согласился Менгарец, наклоняясь к уху своего венценосного друга. – Только вот и приказать мог, – зашептал он совсем тихо, – лучше бы Роза на берегу осталась.

– Ай, что теперь уже говорить! – с некоторой досадой воскликнул Гром, но сразу озабоченно нахмурился: – Отыскали в проливе что-то опасное?

– Пока ничего конкретного, но на обратном пути я заметил на глубине около десятка странных рыбин.

– Большие?

– Ну… можно сказать, солидные. Мне-то ведь с большой высоты не разобрать, хотя я уже к посадке готовился. Приблизительно метра четыре длиной, может, и все пять. Тени были переливчатые из-за бликов и отражений. Из воды непонятные создания тоже не выпрыгивали.

– Диковинные рыбины, никогда о таких не слыхивал, – протянул король, пожимая плечами и осматривая окружающие их водные просторы. – Может, тебе показалось?

– Да нет, не показалось. Хотя сверху не рассмотришь, что это: плоские черви или толстые змеи. И вполне может случиться, что эта рыбка не обитает у твоего побережья. Поэтому обязательно поспрашивайте о ней у местных жителей, и особенно у подданных княжества Орикс и королевства Роцаги. Вдруг окажется, что именно там они и водятся.

– Возьмем на заметку, – пообещал Гром. – А теперь поторопимся на берег.

Короткое прощание, зазвучали отрывистые команды, и монарх Чагара стал спускаться в свою шлюпку первым. Тогда как Роза решительно оттянула Менгарца за рукав в сторону и стала с ним интенсивно перешептываться:

– Ты почему мне ничего не сказал о том, что остаешься на кораблях?

– Извини, но сейчас я еще с большей уверенностью могу заявить, что поступил правильно.

– Это уже позволь мне самой решать! Мне бы здесь понравилось, уверена!

Виктор воровато оглянулся на стоящего невдалеке генерала и зашептал с просительными нотками:

– Ну пойми, на этих кораблях совершенно никаких условий проживания и нормального быта. Мне самому приходится делить крохотную каюту с адмиралом Ньюцигеном, и это считается роскошью. Ни помыться, ни переодеться, ни выспаться как следует. Мне бы только и пришлось, что ограждать твое высочество от грубой ругани и неприемлемого для твоего положения образа жизни. Меня бы совесть заела от таких явных неудобств. И когда бы я, по твоему мнению, занимался делом?

Принцесса милостиво позволила себе улыбнуться:

– Раз ты так переживаешь о моем быте, то соизволь построить новый флагман, который будет отвечать требуемым нормам.

– Для тебя – все что угодно! – горячо заверил Виктор. Но, получив еще одну улыбку, не смог удержаться от мелкой пикировки: – И строительство большого корабля я буду считать исполнением твоего второго желания.

– Э-э нет, ваша святость. – Роза хоть и приняла шутливый тон, но смотрела строго и требовательно: – Ты еще первое мое желание не выполнил. Только после него ты узнаешь второе. Понял?

– Извините, погорячился. – Он был готов соглашаться на что угодно, лишь бы девушка не капризничала и отправилась на берег. – Готов дождаться и исполнить все ваши указания.

– Вот бы все мои подданные были такими покладистыми. – Принцесса собралась двигаться к борту, но все-таки не удержалась от короткой жалобы: – Меня эта трофейная дамочка уже доводит до белого каления своим поведением. И без тебя мне очень неспокойно. Так что сам делай правильные выводы.

Не дожидаясь ответа, она прошагала к открытому участку борта и стала спускаться по приставной лестнице. Тогда как Менгарец теперь оттянул от борта генерала:

– Тербон, что там происходит с этой наложницей?

– Кажется, они сразу невзлюбили друг друга, – с горечью заговорил тот. – Причем именно Маанита является зачинщицей всех конфронтаций. Но хуже всего, что она начинает все больше влиять на его величество. Сегодня с утра бывшая наложница Гранлео даже присутствовала на военном совете. Все были поражены, а король делает вид, что все так и надо, и не хочет ни к кому прислушиваться.

– М-да! Только этого нам не хватало, – расстроился Виктор, уже сожалея, что не оставил Розу на борту. – Но ты тем более за принцессой теперь присматривай.

– Не сомневайся, и над ней, и над родной дочерью трясусь одинаково.

И уже вслед шагнувшему к борту генералу монах Менгарец жестко приказал:

– Если возникнут определенные трудности, сразу давай мне оговоренный сигнал флажками. Прилечу в самые кратчайшие сроки.

– Понял. Да, чуть не забыл. – Тербон повернулся и вложил в руку пришельца свернутую трубочкой бумагу: – Вот здесь листки с самыми важными показаниями тех пленных рыцарей, что поддались-таки на воздействие сока гайчени.

– Спасибо, взгляну на досуге.

Обе шлюпки вскоре отчалили от борта и под прощальные выкрики поспешили к берегу. Тогда как Роза и Виктор так и цеплялись друг задруга взглядами, пока это было возможно.

Вывело Менгарца из задумчивости деликатное покашливание Фериоля.

– Уделите нам несколько минут?

– Да, конечно. Обнаружили что-то интересное?

– Как сказать. – Диониец пригласил жестом все к тем же столам с картами, где стоял его коллега. – По состоянию воды можем сказать, что скорей всего в ней плавает огромная масса непонятных отходов животного происхождения. Очень напоминает отмершие участки кожи не то рыб, не то змееподобных созданий. Причем никто из остальных рыб эти отходы не ест. Вот потому они так долго и разлагаются.

Дальше доклад продолжил Тернадин:

– Концентрация этих отмерших тканей за время нашего плавания увеличилась на добрую треть. – Старец расстелил на столе очень грамотно нарисованную схему. – Не знаем, с чем это связано, но мы подметили еще одну закономерность. Как хорошо здесь видно, покрытое водой дно вначале плавно опускается до определенной глубины, а потом резко проваливается вниз. Практически все островки возвышаются только на мелководном шельфе. Так вот линия явного обрыва дна начинает постепенно углубляться. По замерам людей адмирала Ньюцигена, на уровне королевства Гачи она находилась на три метра ниже уровня воды, напротив Чагара мы отметили четыре метра, тогда как на этом месте она уже достигает пяти метров.

– Да как раз в этом ничего странного нет. – Виктор приставил лист бумаги к столу и стал наглядно показывать: – Представьте, что вот это Первый Щит. Он отламывается от материка, а потом продолжает постепенно, но неравномерно проседать в середину. Все это длится миллионы лет, и никакой человеческой жизни не хватит, чтобы заметить эти изменения собственными глазами.

– Может, и так случается, тут нам спорить не стоит, – согласился Фериоль. – Но зато у нас в монастыре есть одна древняя рукопись, в которой утверждается, что данный пролив тысячу лет назад был как раз по уровню нижнего обрыва, вода в нем была соленая и неслась на север при внушительном течении. Рукопись очень напоминает обычную рекомендацию, в которой категорически запрещается купаться возле берега из-за огромной глубины и возникающих при сильном течении водоворотов.

– Хотел бы я посмотреть на эту инструкцию – признался Менгарец. – Но, с другой стороны, и это не отрицает сказанного мной прежде. Суша могла просесть как раз в период тысячелетней давности, а течение прекратиться по десятку других геологических причин. Но зато это дает намек на то, что какие-то вредные вещества, очевидно, перестали уноситься из этих мест мощным течением. Конечно, и соленая вода – не благо, но пусть уже была бы она, чем вот такая пресная и малопригодная для питья.

– Так что, нам продолжать замеры глубин?

– Конечно! В идеале не помешает и все дно Мирового океана измерить, а потом нанести на карту.

– Да как такое возможно? – удивился Тернадин.

– Все можно, уважаемые, все. Но не сразу.

Затем пришелец посмотрел в сторону берега и с большим сожалением признался:

– Здесь еще много чего следует сделать. В том числе и точную геодезическую маркировку всей местности и всего побережья.

– Для чего?

– А вот мы собрались строить порт-крепость на самом берегу. Но вдруг берег в том месте еле держится? При первом же землетрясении участок с постройками возьмет да и отвалится в пролив. Что тогда будет?

– Так ведь еще ни разу при землетрясениях ничего не отваливалось.

– Пока! А завтра? И почему вы уверены, что не отваливалось? – Виктор интенсивно жестикулировал. – И это у нас! А в других местах? Ведь никто ничего не знает. Народы разобщены, история как таковая уничтожена… Может, берега регулярно обваливаются? Может, как раз поэтому и существует в империи запрет о приближении к проливам?

Оба старца в ответ лишь переглянулись и пожали плечами. Но так как работы было непочатый край, не стали больше надоедать вопросами, а поспешили к своим приборам и приспособлениям на носу корвета.

Тогда как Менгарец бросил взгляд на уже возвращающиеся шлюпки и решил отправиться к своим помощникам, которые начали сегодня устанавливать пушки у бортов. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как раздались крики марсового и еще нескольких матросов:

– Тревога! Атака из воды на шлюпки! Тревога!

– Смотри! Какие-то рыбины перевернули шлюпку!

– И вторую тоже!

– Люди за бортом!

– Готовить гарпуны и веревки со спасательными щитами! – заревел своим голосищем боцман. – Приготовить к спуску капитанский баркас!

От барахтающихся на поверхности шести матросов и двух офицеров осталось только три человека. А через несколько мгновений и они скрылись в окровавленных волнах с криками предсмертного, дикого ужаса.

Глава 11ПЕРВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

На какой-то момент всех свидетелей ужасной сцены словно парализовало. Даже Менгарец застыл соляным столбом, вцепившись побелевшими пальцами в брус борта и расширенными глазами уставившись на успокаивающуюся поверхность пролива. Создавалось устойчивое впечатление, что несчастных моряков уволокли на глубину необычайно сильные и свирепые хищники. Никто из погибших ни разу больше не вырвался на поверхность. Только обе шлюпки, перевернутые вверх дном, сиротливо остались плавать на месте трагедии. Подобным методом нападения не пользовались даже акулы. Разве что сразу всплыл в памяти Виктора факт существования гигантских кальмаров, которые в одном из миров вот таким образом долго утаскивали купальщиков на глубину, пока их не уничтожили службы очистки агрессивной фауны и флоры.

А вот здесь на ум сразу приходили недавно замеченные им с высоты тени. Но самый неожиданный шок свалился не из-за появления страшных хищников и не из-за гибели шестерых людей, как это ни кощунственно. А только от одного воспоминания, что совсем недавно здесь же, совершенно не подозревая о смертельной опасности, проплывала Розалия, Виктора парализовало обволакивающим страхом. Услужливое воображение дорисовало женскую голову среди волн и ударило по ушам истошным женским криком. А он вот точно так бы, как сейчас, стоял на месте и ничего не мог сделать для той, что совсем недавно совершила величайший подвиг, спасая его. Да и дело не только в подвиге… Иначе бы не накрыло таким всеобъемлющим страхом…

Продолжали орать матросы, бросая на воду теперь совершенно бесполезные щиты и веревки. Их перекрывал рев боцмана и резкие команды в рупор капитана. При всей бестолковости и массе лишних движений недостаточно обученного экипажа, самый огромный бот опустили на воду сравнительно быстро. Как раз в этот момент старцы оказались рядом с Виктором и во второй раз за сегодня тронули за локоть.

– Господин Менгарец, советуем намазать наконечники гарпунов смертельным ядом. – Они указывали на пару опытных гарпунеров, которые в верховьях реки Хаваси славились своим умением добывать крупную рыбу. Сейчас оба воина готовились со своим снаряжением опуститься в бот.

– А если они сами оцарапаются остриями гарпунов? – стал приходить в себя Виктор. – Или ранят других матросов?

– У нас есть отличное противоядие. Успеем применить!

– Где яд? – Тут же в руку монаха легла посудина из обожженной глины. – Эй! Стоять! – крикнул он и, когда все замерли, подскочил к гарпунерам. Быстро выхватил у них увесистые гарпуны и окунул наконечники в густую, маслянистую жидкость. Приговаривая при этом: – Хоть для людей это и неопасно, постарайтесь себя не повредить. Если неизвестные рыбы опять нападут, просто травите их, не жалея снаряжения.

– Поняли, ваша святость. – Кажется, подобная помощь со стороны великого человека охотников за крупной рыбой лишь воодушевила. – Пусть только эти твари покажутся!

Само собой, что все надеялись на внушительную массу командирского бота. Вряд ли неизвестные морские хищники смогли бы перевернуть такую тяжеленную и уверенно сидящую в воде лодку. Но все равно, за аварийной командой члены экипажа наблюдали с особенным вниманием. В том числе и с соседних яхт и корветов, откуда могли хоть что-то увидеть и понять в поднявшейся суматохе.

Как бы ни были все напряжены и готовы к новым неожиданностям, ничего странного вначале не произошло. Обе шлюпки удалось перевернуть, вычерпать воду, отбуксировать к корвету и поднять на палубу лебедками. Но вот как только оставшиеся внизу два матроса стали крепить сам бот, нападение повторилось. Чуть приподнятую огромную лодку вдруг стали таранить мощными ударами снизу. Хорошо, что матросы не упали в воду от первых толчков и сильной качки, а сразу уцепились за веревочные лестницы и как кошки взобрались на палубу. Зато остальные их товарищи с удобной позиции вполне успешно совершили ответную атаку.

С более высокого борта фрегата мечущиеся в воде тени можно было рассмотреть намного отчетливей, и ни один гарпун не прошел мимо цели. Все восемь бросков можно было записать в актив стопроцентного попадания. Мало того, лишившись своего ядовитого снаряжения, гарпунеры использовали и два более крупных дротика, к концам которых крепились крепкие веревки. И хорошо, что веревки оказались сразу привязаны к бортовому планширу. Один снаряд в цель не попал, зато второй не просто пробил кожу неизвестного хищника, но и застрял там намертво, а в следующее мгновение его так рвануло на глубину, что всем показалось, что веревка не выдержит! Но она выдержала, затем чуть ослабилась и вновь стала натягиваться, но уже не с такой силой. Дальнейшие команды подавали вошедшие в раж охотники:

– Приготовить багры и дубины!

– Вытравить второй гарпун!

– Завести таль лебедки под веревку во время послабления!.. Давай! Отлично! Теперь тянем, ребята! Вот так! Если упирается – чуть попускайте. Молодцы! Сейчас мы этого гада вздернем на палубу!

Когда тело не виданной пока еще никем рыбины подтащили ближе к поверхности, второй гарпун мощно вонзился в противоположную оконечность хищника. Кажется, это и привело к его окончательной смерти, хотя уже на палубе его пришлось несколько раз огреть шипастой железной дубиной в районе головы, прекращая конвульсии.

Пока тушу вытаскивали на борт, в воде еще некоторое время продолжалось кипение кровавой пены. Похоже, оставшиеся морские чудовища поедали своих умирающих собратьев, потому что несколько матросов наблюдающие с носа «Сражения», успели заметить, как одна подвижная и верткая тень закусила вялую и несопротивляющуюся рыбину посредине и поволокла ее на глубину. И так вода не отличалась прозрачностью, а теперь вообще было трудно рассмотреть что-либо на глубине более двух метров. Но зато и атаки по прикрепленному боту прекратились, а когда его подняли и закрепили на палубе, все поспешили на осмотр убитого чудовища.

Потому что иначе эту морскую тварь назвать, язык не поворачивался. Виктор ворочал труп коротким веслом и не переставал удивляться изобретательности матушки-природы. Во-первых, все пространство кожного покрова было покрыто лохматыми струпьями свисающих старых образований. Создавалось впечатление, что старую кожу постоянно надрезали, да так и оставляли. Некоторые лоскутки свисали на длину до пятнадцати сантиметров. Судя по перемещению монстров в воде, во время движения вперед эти струпья прилегали более плотно к телу, создавая видимость гладкости и скольжения. Но вот на воздухе представляли довольно омерзительное зрелище.

Во-вторых, классификации не поддавались и все остальные видимые части тела. Короткая морда скорей напоминала нечто среднее между акулой и крокодилом, зато зубищи в пасти могли напугать и саблезубого тигра. Помимо этого с каждой стороны верхней челюсти имелось по два глаза. Хвост пятиметрового тела завершался лопатообразным расширением в горизонтальной плоскости, как у кита. Также на теле имелось и четыре конечности с поразительно длинными и прочными когтями. Во время плавания они плотно вжимались в углубления на теле, нисколько не увеличивая сопротивление в водной среде. Когда дионийцы более тщательно осмотрели лапы, то в один голос заявили:

– Не удивимся, если эти рыбки не только могут передвигаться по суше, но еще и по дереву карабкаться.

После такого предположения сидящий рядом на корточках монах Менгарец громко сглотнул и вскочил на ноги:

– Капитан, немедленно расставьте матросов для постоянной вахты вдоль бортов! Раздайте им дубины и короткие весла! Адмирал, вас попрошу немедленно оповестить все остальные корабли о грозящей экипажам опасности. Для более плотного дозора за поверхностью воды разрешаю при отсутствии сильного ветра становиться рядом бортами во время стоянки. Но самое главное – донести до сведения его королевского величества о возможном нападении монстров с моря. Пусть предупредит готовящихся к прорыву кавалеристов, что по пляжу придется передвигаться с оглядкой в обе стороны. Наверняка эти твари на песке не так ловки, как в воде, но все равно могут доставить немало неприятностей.

Когда все забегали и засуетились, выполняя приказания, Виктор опять уселся на корточки и с тяжелым вздохом спросил:

– Насколько еще хватит вашего яда?

– На один раз. А сколько на корабле гарпунов?

После переадресации вопроса бравым охотникам все услышали пессимистический ответ:

– Осталось десять малых и четыре вот таких больших.

– На остальных кораблях есть нечто подобное?

– Вряд ли. – Один из гарпунеров почесал в затылке. – Хотя везде хватает вполне приличного оружия: копий, алебард, двуручных мечей. Мне кажется, если эти твари вдруг вздумают заползать по скользким бортам, достаточно будет просто нанести рубящий удар вот по этому бугорку между второй парой глаз.

– Откуда такая уверенность?

– Так мы как раз сюда дубиной напоследок приложились, и это чудовище окончательно затихло. Значит, там у них самое слабое место.

– Хорошо, донесите эти сведения до каждого матроса, как у нас, так и на остальных кораблях. Ох, ну и вонь! – Менгарец непроизвольно попятился от туши, брюхо которой дионийцы начали разрезать с помощью огромного мачете и топора. – Да вы весь флагман этим запахом испортите! Может, его сразу за борт?

Мокрая тряпка на лице Фериоля мешала ему говорить, но слова доносились отчетливо:

– Ничего, палубу юнги драить умеют. Тогда как нам гораздо важнее знать, чем эти твари еще питаются кроме себе подобных и человечины.

Невзирая на омерзение и рвотные позывы, монах тоже обмотал лицо мокрой тряпкой и стал внимательно наблюдать за работой старцев. Вот они начали от головы разрезать огромный желудок, и на окровавленную, загаженную слизью палубу шлепнулась хорошо узнаваемая рука одного из матросов, которые погибли при падении со шлюпок. Вот вывалился еще один несуразный кусок мяса, предположительно – часть бедра. Ну а когда в самом днище желудка оказалась чья-то частично переваренная голова, Виктор не выдержал и, согнувшись, бросился в подветренную сторону к ближайшему борту. Давно съеденный завтрак вырвался из него пенистой струей в воду. Чего только не насмотрелся он в последние годы в этом мире, но до такой реакции дело дошло впервые. Он так и остался стоять облокотившись на борт, всеми силами стараясь переключить свои мысли, лишь бы не вспоминать жуткую картину.

За его спиной еще какое-то время дионийцы возились с тушей монстра, потом самолично сбросили лишние части разделанного тела в воду, и матросам понеслась команда «Замыть палубу». К тому времени и Менгарец вернулся в нормальное состояние, разыскал глазами адмирала и отправился к нему:

– Донесли последние новости на берег?

– Да. И как стало понятно, его величество Гром Восьмой сильно обеспокоился. Предлагает нам до ночи отойти с этого места немного на юг. А потом вернуться под покровом темноты и ближе к рассвету догнать передовой отряд кавалерии. Они очень надеются на вашу разведку с воздуха.

– А ведь дельное предложение! Возможно, тут у этих тварей какое-то гнездовье или норы в обрывистом дне. Командуйте общий аврал, адмирал! Переходим на другое место.

Но как только Ньюциген сделал шаг в сторону, Виктор о чем-то вспомнил:

– Только не спешите сразу снимать с якоря флагман, мне еще надо будет подробно переговорить с берегом.

Подозвав специально обученного сигнальному языку матроса, его святость отправился на корму и принялся отправлять его величеству депешу такого содержания: «Менгарец требует немедленного дознания у Мааниты всех сведений, которыми она владеет, о морских чудовищах».

Не прошло и десяти минут, как с берега, который находился примерно в четырех кабельтовых, просигналили ответ. Видимо, до того времени Гром Восьмой и сам догадался немного надавить на свою новую драгоценную игрушку. Фраз было достаточно:

«Водные монстры называются кашьюри. Подслушала о них совершенно случайно. Сама никогда их не видела и не представляет, как выглядят. Кашьюри – одна из самых больших тайн Гранлео. За попытку узнать о рыбах больше полгода назад была уничтожена одна из любимых наложниц императора».

Флагман уже на малой скорости уходил на юг, а пришелец все еще продолжал стоять на корме, так и этак обдумывая полученные сведения:

«Вполне может быть, что Маанита ничего, кроме названия этой разновидности фауны, не ведает. Но, с другой стороны, и ничего секретного она не открыла. О названии мы бы и так узнали в самом скором времени, не от плененных вельмож, так от жителей империи. Да и местные крестьяне, живущие вдоль берега, наверняка о них хоть что-то да знают. Только вот каким боком привязать одну из первых тайн пролива к погибшему императору? Что может быть секретного в этих тварях, раз за попытку праздного интереса уничтожена одна из гаремных «куколок»? Или это наглое вранье? Тоже нет смысла Мааните так лгать, все равно ведь позже эта деталь выяснится. Или она на что-то надеется? Знать бы на что… А вот запрет Гранлео на жительство возле пролива и плавание по нему можно тоже рассматривать двояко. С одной стороны, он мог элементарно заботиться о жизнях своих подданных, ограждая их от смертельной опасности. Но, с другой стороны, это похоже на немного странный и огромный заповедник. Может, он специально выращивает этих вонючих кашьюри, дает им размножаться, а потом… – Дальше фантазия делала пробуксовку, и мысли начинали вращаться по второму кругу: – Врет Маанита или нет? Да и вообще, неужели слаженные команды кораблей не справятся с этими рыбами-людоедами? Мне кажется – вполне! Надо только избегать плавания на утлых и малых лодочках. Не то что с фрегатом, но и с яхтой этим кровожадным тварям не справиться. А методы борьбы с ними обязательно отыщутся!»

Последние оптимистические мысли подвигли Менгарца отправиться на поиски дионийцев. Те и не думали прекращать свою неприятную работу, хотя оба уже пошатывались от миазмов и усталости. Заметив приближающегося монаха, Тернадин спросил:

– Как там на берегу? Передали какие-нибудь новости?

– Ага, теперь мы знаем, что этих монстров зовут кашьюри. Заковыристо?

– Ха! Бывает гораздо хуже, – довольно воскликнул Фериоль. – Например, пцериоптикулисамбрис.

– Шутите?! – не поверил Виктор.

– Нисколько. Вот будешь гостить в нашем монастыре, мы тебе обязательно покажем рукопись с рисунком вышеназванного животного. По утверждениям переписчика этот хищник жил очень давно и огромными усилиями был изведен нашими предками в середине прошлого тысячелетия. Между прочим, хоть тебе это и неприятно, но ты должен знать, кому принадлежала та самая голова.

Менгарец и в самом деле несколько раз шумно вдохнул, прежде чем спросить:

– Кому?

– Довольно сильной и здоровой женщине примерно сорока лет. По нашим подсчетам жертва попала в пасть этого самого кашьюри около недели назад.

– Мм? При всем омерзении не могу не заметить: что-то долго они переваривают.

– И мы так решили. Поэтому и сделали очень важное предположение. Мы решили посмотреть, как воздействуют на ткани этой рыбки разные вещества. У нас с собой и кислоты есть, и некоторые щелочи. Но ты знаешь, что эта тварь больше всего не любит?

– Сразу признаюсь, заинтриговали. Хочется узнать о вашем открытии.

– Никогда не догадаешься! – продолжал хвастаться своей и коллеги догадливостью Фериоль. – Но могу намекнуть, этим минералом ты пользуешься каждый день.

– Сдаюсь, не травите душу, – попросил Виктор, хотя сразу пожал плечами: – Каждый день я пользуюсь порохом, а там чего только нет из минералов.

Тернадин торжествующе переглянулся со своим старым товарищем и воскликнул:

– Это – соль! Самая обычная соль. – Заметив недоверчивую гримасу, старец моментально завелся: – Да ты сам посмотри! Вот видишь?

Он отбросил край накидки с другого стола, отхватил ножом кусок кровоточащей плоти и положил перед собой. Потом демонстративно сыпанул на кусок немного соли из глиняной чашки. Тотчас плоть под кристалликами соли стала скукоживаться, чернеть и даже исторгать из себя не то пар, не то легкий дымок. Виктора это явно впечатлило:

– Так что, достаточно накормить кашьюри мешком соли, как он сам издохнет?

– Ну зачем ты юродствуешь. Конечно, этих рыбок с ложки не покормишь, но вот разработать действенное оружие на основе соли мы обязательно попробуем. Например, можно горсть соли завернуть в плотный кусочек кожи, потом обернуть хлебным мякишем, обмотать тонкой тряпкой, смочить в крови или чем-то аналогичном и кинуть около пасти проплывающего монстра. Нам почему-то кажется, что уже через полчаса это прожорливое создание навсегда отбросит свои когтистые ласты.

– Хм! Неужели это так просто?

– Конечно, вначале надо обдумать и попробовать прочие средства борьбы.

– А соли нам хватит?

– Как ни странно – самый больной вопрос. Кок и так нам эту кружку с ругательствами отдал. Жаловался, что с солью всегда на любом корабле вечная проблема.

– Кто бы мог подумать! – Менгарец продолжал пристально присматриваться к почти полностью испарившемуся кусочку. – Но раз соль действует, то… несоленая пища даже очень полезна! Так что… иду на камбуз! Если меня кок прикончит половником, постарайтесь за меня отомстить и захватить его численным перевесом.

– Да нет, сражения – не наш удел, – на полном серьезе ответил один из старцев.

Глава 12ВРЕМЕННОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Кок на данном фрегате и в самом деле был уважаемой личностью. Как подсказал первый помощник капитана, сопровождающий Виктора, их кормилец еще недавно служил у одного из принцев королевства Гачи и вполне добровольно вызвался отправиться на борьбу с колонизаторами. Но при этом он напрочь отрицал всякую воинскую дисциплину и мог безбоязненно наорать даже на адмирала. Единственное, к чему он относился со священным трепетом и небывалым усердием, так это к приготовлению пищи и скрупулезному наблюдению за тем, чтобы ни один член экипажа, вплоть до захудалого или проштрафившегося юнги, не остался голодным. До этого случая Менгарцу не довелось столкнуться с местным царем камбуза, но воспоминания о вкуснейшей пище сразу всплыли у него в памяти. На что опустошенный желудок, пропустивший обед во время дальнего полета на дельтаплане, отреагировал требовательным ворчанием.

Камбузное хозяйство не занимало много места, раскинувшись на мизерном пространстве невдалеке от центральной кают-компании. Теперь Виктору и самому было интересно посмотреть на данный объект, потому что строился этот фрегат по его чертежам. Конечно, все до малейших деталей он нарисовать не мог, да и не было на это времени. И такие вот подсобные помещения обозначал контурно, уделяя особое внимание пожаробезопасности. Остальные детали продумывали и обустраивали сами строители кораблей. И, как сейчас было видно, справились с этим делом преотменно. Плита была современной. Во всех стенах имелись многочисленные шкафчики, зажимы для инвентаря и закрепленные горшочки с приправами. Всюду царила идеальная чистота, в воздухе витал ароматный, аппетитный запах, а сам владыка этого хозяйства ужом крутился между разделочным столом, двумя внушительными сковородами и булькающим варевом в кастрюле. По визитерам он вначале прошелся равнодушным взглядом, но потом нахмурил брови и развернулся к Менгарцу всем телом:

– Никак отобедать решили? А то мне показалось, что вы духом святым питаетесь.

Наполнившая рот слюна мешала Виктору говорить:

– Разве еще что-то осталось?

– Хм! У меня некормленых людей не бывает. Садитесь! Или кликнуть вестового, и он подаст в кают-компании?

– Да нет, мне и здесь нравится.

Казалось бы, никакая не похвала, простая констатация факта, но кок самодовольно улыбнулся, молниеносно выдвинул из-под стола табурет, освободил край от разделочной доски и потянулся к расположенной у основания вытяжной трубы духовке. Словно по мановению волшебной палочки, на уголке стола вскоре появился маленький глиняный горшочек, тарелка с салатом, ложка и внушительный кусище хлеба. Виктор все с большей симпатией присматривался к коку:

– Ну разве что пробу снять…

– Тоже надо… Но в таком деле надо только первые два глотка сделать. Аппетит приходит во время еды.

– Да я вроде и так его отсутствием не страдаю. – Монах взял ложку и хлеб в руки. – А тебя как зовут?

– Додюр. Из семьи Гелиан.

– А меня Виктор, – неофициально представился его святость, давая возможность новому знакомому, который был примерно одного с ним возраста, обращаться к нему на «ты». – Я пока попробую, а ты, Додюр, расскажи, как тебе здесь работается и какие трудности имеешь.

Кок с некоторым сомнением пожал плечами, но, когда заметил, с какой сноровкой высокий гость заработал ложкой, расслабился и стал методично перечислять весь список своих претензий. Не забывая при этом помешивать что-то на сковородке, понемногу подкидывать в печь уголек и крошить огромным ножом что-то вроде капусты.

– Свежее мясо уже закончилось. Запасы овощей тоже на исходе. Без пополнения запасов вскоре придется перейти на бобовые и прочие злаки длительного хранения. В таком случае даже наличие внушительного запаса специй не поможет. К ужину с сегодняшнего дня всем будет выдаваться по кружке вина, но и его запасы ограниченны. Хотя меня очень удивляют два полностью пустующих продуктовых трюма.

Он перечислил еще несколько десятков своих требований, замечаний и жалоб и, только когда гость доел из чугунка последнюю ложку восхитительной подливки, поинтересовался:

– Ну и как аппетит, пришел?

– Я тебе даже больше скажу. – Монах прислонился спиной к переборке и признался: – Аппетит пришел и никуда теперь уходить не собирается.

– Добавки?

– Не откажусь.

Вместо чугунка моментально появилась тарелка с внушительным куском ароматного мяса. Сверху кок присыпал мясо прожаренной стружкой из овощей, а сбоку вывалил пару ложек густого соуса. Менгарец набросился на блюдо с такой активностью, словно и не ел перед этим двойную порцию из чугунка. Додюр таким отношением к его искусству остался очень доволен, поэтому второй список своих жалоб и претензий завершил быстро, напоследок лишь добавив:

– А вот камбуз на корабле стоило сделать повместительнее. Да и плиту хоть чуть-чуть больше, чем эта.

– Ух! Вот теперь наелся! – Глаза у гостя посоловели, и он довольно поглаживал правой рукой живот. – По поводу камбуза, так ведь я его никогда на подобных корветах прежде не видел. Потому и нарисовал примерно.

– Выходит, ты этот корабль проектировал? – поразился кок.

– Можно и так сказать. Но вот для следующего раза обязательно с тобой посоветуюсь. А еще лучше, если ты заранее мне нарисуешь все нужные для тебя размеры. Грамотный?

– Вполне. Нарисовать уж смогу в любом случае.

– А на новые меры длины тебе мои помощники переведут. Подойдешь к любому и спросишь от моего имени.

– Я и так с одним знаком, у нас койки рядом в кубрике, – оживился кок и сразу похвастался: – Он мне тетрадку подарил и очень много чего написал туда из грамоты вашего королевства.

– И как? Трудно переучиваться на новые понятия и меры?

– Сложно, – со вздохом признался Додюр, – но зато и очень интересно. Ведь все утверждают, что из этой грамоты произрастет наука будущего.

В этот момент он машинально потянулся рукой в закрепленный на стене короб, зачерпнул что-то горстью и собрался посыпать этим содержимое одной из сковород. Менгарец еле успел вовремя крикнуть:

– Стой! Замри! – И когда кок замер, спросил: – Что у тебя в руке?

– Соль…

– Положи на место!

– Не понял! – стал возмущаться владыка камбуза. – Почему?

– Ты слышал, что пару часов назад погибли шестеро наших товарищей?

– Слышал. – Лицо Додюра омрачилось.

– Их сожрали какие-то водяные монстры, которые называются кашьюри. Пока что единственным действенным оружием против этих чудовищ, как выяснили наши жрецы из монастыря Дион, является обычная соль. Поэтому очень тебя прошу, не расходуй с этой минуты ни кристаллика соли.

Рука кока нехотя вернулась к коробке и разжалась.

– Но кто станет есть несоленую пищу? – В голосе слышалась настоящая трагедия.

– Эти меры временные, – постарался успокоить своего нового знакомого Виктор. – Через час встанем на якорь и немедленно отправим на берег команды снабженцев. Так что скоро ты сможешь себя ни в чем не ограничивать. Ну а пока… этот ужин с удовольствием съедим и несоленый. Все равно лучше тебя никто не приготовит.

Кок продолжал хмуриться – ну как терпеть такую неправильность в своем ведомстве! – но в конце концов здравый смысл победил кулинарные инстинкты, и он только жалобно попросил:

– Но уж с солью постарайтесь решить вопрос в первую очередь. А?

– Постараемся! По мне, я вообще мечтаю теперь, чтобы верхние палубы были завалены мешками с солью. Потому что есть предположение, чем ближе мы приблизимся к империи Сангремар, тем больше этих кровожадных кашьюри у нас окажется на пути.

Уже выйдя на верхнюю палубу, Менгарец сразу обратился к адмиралу:

– Это вы для «Сражения» удачно кока подобрали.

– Ага, – кивнул тот и пробурчал: – Если бы он еще и общей дисциплине подчинялся, ему бы вообще цены не было.

– Зато готовит как бог.

– Вот только это его и спасает. Иначе давно бы за борт вышвырнул. Уже надоел мне своими требованиями, жалобами и обвинениями. И то ему надо, и то ему не так!

– Ничего не поделаешь, – философски развел руками Виктор. – От судьбы не уйдешь. Да и вообще, – он осмотрел расположенную невдалеке береговую линию, – давайте будем становиться на якорь. Пусть лоцманы ищут удобное место. Желательно как можно ближе к суше.

– Понял. – Ньюциген с радостью вернулся к своим обязанностям. Его команды полетели во все стороны: – Свистать всех наверх! Передавать мои приказы идущим в кильватерном строю! Убрать паруса! Приготовить весла! Лоцман, на носовую надстройку! Право руля! Держать самый малый ход!

Тотчас топот сапог по палубе, гортанные крики капитанов и их помощников, свистки боцманов разогнали сонную дремоту послеполуденного времени. Корабли приблизились к линии подводного обрыва и медленно теперь шли вдоль него прежним курсом, подыскивая место для якорной стоянки. Через полчаса и такое нашлось. На одном месте имелось достаточно широкое углубление в пять метров, доходящее до самого берега. Видимо, здесь когда-то было устье реки или небольшой залив, но зато сейчас в нем очень удобно расположились все корабли, а с некоторых даже удалось перекинуть трапы прямо на каменистую сушу. По ним вывели те несколько десятков лошадей, которые находились в трюмах фрегатов. Интенданты каждого из кораблей получили приказы от адмирала и со своими командами поспешили в глубь берега. Основная задача, которая перед ними стояла, доставить с первой ходкой как можно больше соли. А уже только после этого отыскивать питьевую воду, мясо и прочие продукты.

Благо еще для интендантов, что они сразу же в одном километре от моря наткнулись на медленно бредущий обоз, одну из тыловых частей ушедшей далеко вперед армии Союза Побережья. Как только там узнали о личных приказах его святости монаха Менгарца, так сразу же отдали все собственные запасы соли в количестве десяти мешков и бросились в ближайшие поселки на поиск дополнительных запасов. Кроме этих десяти мешков удалось еще наскрести только четыре. За большим следовало ехать к горам или к расположенным возле них городам. Само собой разумеется, что такого длительного вояжа интенданты себе позволить не могли.

Соль загрузили быстро, а до наступления темноты успели запастись и всем остальным. А где-то в шесть часов пополудни, как раз перед самым ужином, произошло второе столкновение с водяными монстрами.

То ли они держались за кораблями, следя за ними во время всего отхода на юг, то ли здесь обитали новые стаи, которые как раз облюбовали для себя удобный залив, но шумные пришельцы с больших кораблей, ведущие себя на море как полноправные хозяева, им явно не понравились. Хорошо, что в довольно мелкой воде залива марсовые заметили первые тени и своевременно подняли тревогу:

– Кашьюри! Со стороны пролива двигаются кашьюри! Вижу три особи!

– А с нашей стороны две подплывают!

– Возле нашей яхты видим еще один силуэт!

Так и не успевшие поужинать матросы выскочили на палубы и разобрали оружие. Виктор тоже не преминул посмотреть, что творится, и скорей для куража выбрал для себя огромный двуручный меч. Как он оказался на корвете и почему его не взял кто-то другой, оставалось только догадываться. Но прислоненный к капитанскому мостику двуручник сразу притянул взгляд к своему тускло поблескивающему лезвию, а руки сами потянулись к оружию. Потянулись, взяли и сразу же об этом пожалели: оружие, упертое в доски палубы, доставало пришельцу из большой галактики до подбородка, весило как лом-переросток и скорей напоминало окованную чугуном оглоблю. Но, заметив, с каким восторгом и почитанием на него уставились все окружающие, монах подумал:

«Назвался груздем – полезай в кузов! Ладно, поношу его с места на место… да и опираться на его перекладину довольно удобно обеими руками…»

Так как к флагману бортами пришвартовались и остальные корабли, пришлось перейти по палубам на самый крайний фрегат и уже там присмотреться к водным глубинам. После коротких наблюдений пришли к общему мнению, что пожаловавшие с визитом монстры отличаются от предыдущих. Во-первых, они были длиннее, достигая в длину до пяти метров. Во-вторых – толще. Ну и, в-третьих, как это ни странно, – более сообразительными, ловкими и агрессивными.

Вначале около десяти кашьюри просто сделали круг по всему заливу, словно подсчитывая свои будущие жертвы, а потом неспешно удалились в сторону глубин.

– Такое впечатление, что они поспешили за подкреплением, – высказался адмирал.

Старцы из монастыря Дион тоже находились рядом. По их указаниям у противоположного борта уже спешно готовили до сотни начиненных крутой солью кругляшей. Оставалось только окунуть их в миску с кровью недавно доставленной на борт овцы, по команде кидать в воду. Да только у дионийцев оказались и другие соображения:

– Предлагаем попробовать воздействие соли непосредственно в воде. – Фериоль повел вокруг себя суховатой рукой. – Залив довольно маленький, течения здесь нет, кристаллики растворятся в воде почти моментально.

– Сколько же мешков придется высыпать? – засомневался Ньюциген.

– Один. Ну максимум два, – обрадовал Тернадин. – Этого будет вполне достаточно для первой пробы и первых наблюдений.

– Так и сделаем, – решил Менгарец. – Немедленно приготовить два мешка соли!

На данном фрегате запас тоже оказался небольшим, поэтому приказ через вахтенных полетел к флагману, и уже оттуда матросы доставили минерал.

Но как раз в этот короткий период и состоялась массовая атака кашьюри на крайний фрегат. Хорошо, что марсовый и прочие наблюдатели предупредили криками о стремительно приближающихся тенях:

– Идут с невероятной скоростью! Еще больше ускоряются!

Теперь уже и с борта заметили туловища водяных монстров. Монах еще успел прошептать:

– Неужели они собрались таранить корабль?

В этот момент первые пятиметровые чудовища выскочили из воды, взвились торпедами вверх, до половины тела высовываясь из воды, и всей массой ударились брюхом о борт. Но не упали обратно в воду! А так и прилипли к доскам обшивки, цепляясь на них своими когтями и подтягиваясь еще выше. Некоторые даже выскочили так высоко, что передними лапами вцепились за верхние брусья бортов, которые возвышались над водой на добрых четыре метра.

Вот тут и началось настоящее сражение. Вначале Виктор отпрянул назад, только краем сознания замечая, как у него над головой в воду полетели «соленые подарочки». Потом сразу уловил жуткий и уже хорошо знакомый смрад и увидел прямо перед собой возвышающуюся над бортом пасть. При втором шаге назад на него стал падать двуручник, на который монах до момента атаки опирался. Ничего не оставалось, как попытаться приподнять его за рукоять, вырывая из палубы вонзившийся кончик. Огромная стальная полоса качнулась назад словно тяжеленный маятник, и чисто инстинктивно пришелец догадался, что удар может получиться, если дугу маятника крутануть и продолжить вращение лезвия до предела. Поэтому он качнулся вперед, меч взлетел высоко над головой, очередные полшага назад с прогибом туловища – и уродливая пасть разваливается от мощного удара надвое.

Радостный рев восторга и восхищения вырвался из глоток всех, кто увидел как сам великолепный удар его святости, так и его эффективность. В следующий момент некоторый ступор и растерянность остальных воинов сменились горячим энтузиазмом и желанием вот точно так же, собственноручно, рубать мерзкие и ненавистные создания. Воодушевление и азарт моментально смели порубанные туши кашьюри в воду. Поспешившим на позиции гарпунерам даже не пришлось использовать свое отравленное снаряжение. А вдоль борта теперь деловито прохаживались дионийцы, схватившие каждый по мешку доставленной соли, и щедро подсаливали горстями воду. Как ни странно, но во второй стадии сражения именно соль сыграла решающее значение. Начавшие было борьбу за тела себе подобных, кашьюри вдруг стремительно развернулись, бросая добычу, и устремились на глубину.

– А-а-а! Не нравится наше угощение! – тонким голоском восклицал Фериоль, потрясая старческим кулаком. А Тернадин с довольным видом апеллировал к Менгарцу:

– И ведь мы только два мешка высыпали! Может, и одного бы хватило.

Его святость выглядывал за борт и с некоторым недоумением бормотал:

– Теперь будем знать…

Хотя все время пытался рассмотреть в окровавленной мутной воде ту самую тушу с разрубленной надвое пастью. Ему до сих пор не верилось, что он одним-единственным ударом убил такого живучего и огромного хищника. Его сомнения и легкий транс от собственного поступка окружающие приняли за нечто другое. Теперь уже адмирал обращался к нему с гораздо большим уважением и предупредительностью. Одно дело много слышать о главном проповеднике Менгары, а другое дело лично увидеть его, совершающего геройский поступок. Сразу припомнились все сплетни, слухи и легенды об этом человеке.

– Э-э-э… твоя святость. Не стоит тебе лично лезть на первую линию сражения. Чем тогда воины будут заниматься. Да и вообще, пора ужинать.

Виктор оглянулся на обеспокоенного адмирала с удивлением:

– Да ладно тебе, Ньюциген, чего ты так официально вдруг начал со мной общаться? И не лез я никуда первым…

– Ага! С таким мечом только просеку в рядах врагов делать.

– Да, кстати, а откуда этот меч взялся на фрегате?

– Занимательный факт: один наш граф после осмотра строящегося корабля все оружие из своего замка пожертвовал. Так сказать, для экипировки и вооружения. Хотел и сам в бой идти, да слишком стар и немощен. А почему старпом этот меч из арсенала в общую кучу выложил, понятия не имею. Ведь им никто сражаться не сможет. Ну… кроме тебя, конечно.

В ответ на такие восхваления Виктор слегка покраснел, только мысленно восклицая: «Как же! «Сражателя» во мне увидели! Как я только себе ноги не отрубил вместе с сапогами да никого по бокам и сзади не зацепил. Чудеса, не иначе! А уж как попал куда надо, да еще и с такой силой… Словно всю жизнь только таким двуручником и рубился».

Он приподнял тяжеленное оружие и попытался лучше рассмотреть тускло поблескивающее лезвие:

– Однако! Как идеально заточены обе режущие кромки! О, а здесь что написано?

– Честно говоря, я этот меч только раз всего и видел мельком, – признался адмирал. Они вдвоем пытались теперь рассмотреть затейливую вязь древних письмен, которые располагались на лезвии ближе к рукояти. – Нет, непонятный язык…

– И я ничего понять не могу. – На какой-то момент Менгарцу показалось, что этот меч явно изготовлен по ультрасовременным технологиям развитых галактик. – Но откуда у вас в Гачи мог оказаться такой меч?

– Это надо у графа спрашивать. Но его родословная так далеко тянется, что, пожалуй, больше похожа на вымышленную. Может, у него в замке и еще чего подобное имеется, но я туда вхож не был.

– Понятно. Чем больше я узнаю, тем больше убеждаюсь, что ничего не знаю, – изрек Менгарец древнее высказывание и крикнул марсовому: – И что там видно?

– Ничего, ваша святость! Только мертвые туши постепенно опускаются на дно да вода становится светлей и прозрачней. Со стороны глубин – никакого движения!

– Тогда разделите людей на вахты, – этот приказ предназначался капитанам, – и ужинать. Затем продолжить погрузку продуктов, воды и фуража.

Глава 13НОЧНОЙ ПРОРЫВ

При заходящих лучах солнца флотилия успела опять вернуться к месту расположения армии Союза Побережья. Сигнализация флажками стала невозможна, а факелами передавались лишь несколько общих сигналов. Но зато сам Менгарец теперь пожелал лично наведаться на берег. Прочный бот и несколько мешков соли в нем придавали его святости должную уверенность. Хотя и тыл он укрепил: все стоящие на рейде корабли были приведены в состояние наивысшей боевой готовности. Все-таки кашьюри – дело слишком серьезное. А уж тем более в темное время суток.

Пока доплывали к берегу, один из матросов довольно щедро посыпал воду перед тяжеловесным ботом солью. Может, монстры и спали по ночам, но лишняя предосторожность не помешает. Небольшой кавалерийский отряд, дежуривший на берегу, не слишком удивился появлению гостей, сразу предоставили запасных коней, и вскоре монах уже входил в королевский шатер, расположенный в центре устроенного по всем военным правилам лагеря. Видно было, что весть о прибытии Менгарца донеслась до монарха раньше, чем резвый, полный сил конь. Гром встречал его на пороге с распростертыми объятиями:

– Мне доложили о возвращении флотилии, но никак не ожидал увидеть тебя лично! Рад! Но не опасно ли такое плавание на утлых лодчонках?

Они только успели душевно обняться, как полог шатра открылся, и внутрь вошла первая наследница короны. Обниматься она не стала, а только строго задала вопрос, в точности повторяющий смысл только что прозвучавшего. Мужчины коротко рассмеялись, и Виктор не стал их томить ожиданием:

– Вы словно сговорились выпытывать одно и то же. Поэтому сразу хочу сказать, что не только на утлых лодках, но даже на огромных фрегатах ходить по проливу смертельно опасно. К счастью, дионийцам удалось приоткрыть тайну внутреннего строения этих смрадных кашьюри, и мы отыскали вполне эффективное средство борьбы с этими хищниками.

Далее он довольно подробно живописал последнее сражение в заливе и последствия применения соли. Разве что умолчал о своих несуразных подвигах с огромным двуручником, потому что заметил слишком строго нахмуренные бровки принцессы. Завершая свое эпическое повествование, Виктор подвел итоги:

– Когда мы выходили из залива, то наблюдатели насчитали около пятнадцати тел в непосредственной близости от якорной стоянки и около десяти на самом краю подводного обрыва. Причем последние начинали всплывать от образовавшихся, видимо, у них внутри газов. Как мы предполагаем, последний десяток скончался от «соленых угощений», именно тогда внутренняя плоть начинает дымиться или парить. Главное – они умирают. Так что бороться с этой нечистью можно и есть чем. Да и обычные мечи, копья и дубины зарекомендовали себя отлично. Другое дело, если кашьюри попытаются выползти на берег тысячами.

Монарх так и подпрыгнул на месте:

– Кошмар! Где вы видели такое количество?!

– Мы не видели, – монах поднял ладони вверх, успокаивая в первую очередь ее высочество, – но это не значит, что такого количества этих тварей мы никогда не встретим. По всей вероятности, чем ближе в Сангремару, тем большие стаи кашьюри будут встречаться на нашем пути.

– То есть…

– Вот именно! Опасаюсь, что рейд кавалерии по пляжу вдоль пролива может оказаться под угрозой. Поэтому предлагаю прибегнуть к небольшой хитрости и предупредить опасность.

– Понятно. – Роза повернулась за поддержкой к отцу: – И наверняка он сам захочет быть главным участником этой так называемой хитрости.

– Доченька, давай его вначале выслушаем? – попросил Гром с небывалым смирением. А потом кивнул монаху: – Продолжай.

– Надо немедленно собрать отряд из десятка воинов, полностью экипированных как Львы Пустыни. Благо амуниции у нас хватает. Пусть уже отправляются по маршруту прорыва и попытаются убрать возможные дозоры или случайных ротозеев. А следом за ними пустить тройку, пятерку верховых, которые будут ехать по колено в воде и щедрыми горстями сеятелей разбрасывать соль. И я и дионийцы предполагаем, что этого будет вполне достаточно, чтобы отпугнуть стремящихся на сушу хищников. Слишком уж этот пляж в свете последних событий выглядит подозрительным.

Король соображал быстро, и не успел Менгарец еще договорить, как шатер стали заполнять вызванные командиры. Каждому давалось конкретное указание, рекомендации для личного состава, и вскоре вдоль побережья двинулась вперед первая группа, замаскированная под врагов. За ними поспешили и всадники с сумками, полными солью. Следом готовили еще одну группу «сеятелей», потому что сразу нужного количества соли не оказалось под рукой. Интенданты в связи с этим тоже не остались без дела, ускакав со своими подразделениями к ближайшим городам и поселкам.

Затем в шатер подали еду, а следом за ней, тревожно поблескивая своими глазищами, явилась и бывшая наложница Гранлео. Но за эти несколько дней ее поведение разительно изменилось. Куда девались скромность, раболепие и почтительность. Чувствовалось, что эта молодая женщина уже наверняка возомнила себя королевой. Потому что сразу с порога стала вслух высказывать свое недовольство Грому:

– Дорогой, я устала тебя ждать. А ты, оказывается, и не спешишь отдохнуть после тяжелого дня.

Роза сделала вид, что не замечает Мааниту, и только крепко сжала губы. Зато Виктор с недоумением повернулся к монарху и фыркнул:

– А она чего здесь делает? Это ведь шатер для военных советов!

Монарх Чагара только стал открывать рот для ответа, как с обиженным фырканьем затараторила его новая любовница:

– На военные советы допускаются любые лица, дающие ощутимую помощь в предстоящих сражениях и умеющие подсказать выходы из любых сложных ситуаций. Причем допускаются сюда не только мужчины, но и женщины. Ведь никто не удивляется присутствию ее высочества? Так почему ко мне такое отношение?

– Потому что тебе еще не доверяют, – прямо ответил Виктор, с высокомерием глядя на женщину.

У той сразу полились слезы по щекам:

– Неправда! Это только твоя святость не доверяет! Тогда как мой король прекрасно видит и ценит мое отношение и мою преданность.

Она вплотную приблизилась к Грому и трепетно обняла его за плечи. Тот с некоторым сомнением поднял глаза на Менгарца и дернулся в раздражении:

– Ну и что тут такого? Маанита нам нужна, ее помощь и советы неоценимы, так что о ее лояльности не может быть двух мнений.

Видимо, умелая развратница настолько вскружила голову давнему вдовцу, что он начинал уже неадекватно воспринимать окружающую действительность. Наступил тот самый момент, когда пришельцу надо было срочно выбирать: или принять линию поведения, предлагаемую единоличным правителем Чагара, или сразу жестко очертить свою позицию в столь важном и принципиальном вопросе.

Виктор выбрал второе. Тем более что был твердо уверен: вряд ли кто из окружения короля тотчас встанет на сторону этой женщины, родом из так сильно ненавидимой империи Сангремар. Может, со временем она и сумеет навербовать себе сторонников, обещая тем определенные льготы, когда станет супругой Грома Восьмого, властной владычицей самого сильного королевства на Первом Щите. Но сейчас она еще очень слаба, и следовало сразу поставить ее на место. Невзирая на все возможные трудности в будущем.

Поэтому его святость выбрал самый дружественный, доверительный тон:

– Дружище, не хочу повторяться в том, что я тебе говорил перед недавним расставанием в Радовене. Просто постараюсь обрисовать ситуацию совсем с иной стороны. Ну, сам посуди, как может женщина, еще недавно ублажавшая своими ласками в постели твоего самого лютого врага, так быстро стать лояльной и преданной именно тебе? Или ты забыл, по чьему приказу коварно убили твоего отца? И всех предыдущих твоих предков? Тебе мало того горя, которое перенесла твоя мать, помогая тебе укрепиться на троне и с корнем уничтожая всех твоих противников?

– При чем здесь это? – успел с некоторой озлобленностью вставить король

– Да притом что такие высочайшие вершины власти, к которой так коварно стремится эта обольстительница, не раздаются так легко и просто. Подобного кандидата надо проверять годами или еще лучше – воспитывать с пеленок! А ты что вытворяешь? Да все твои воины и офицеры уже наверняка смеются за твоей спиной: пустил на военный совет недавнюю подстилку Гранлео! Вдумайся в это и хоть своих подданных уважай!

В шатре повисла такая напряженная и звенящая тишина, что даже сквозь несколько слоев плотной ткани, толстые ковры и многочисленные шкуры стало слышно, как продолжается хозяйственная жизнь в лагере. На главнокомандующего войсками Союза Побережья было страшно смотреть. Губы у него стали синеть, глаза сделались размером с блюдца, он так покраснел, что казалось, его хватит удар. В таком бешенстве его еще никто не видел. Оставалось только удивляться, как он до сих пор не вскочил на ноги, отбрасывая почти повисшую у него на спине Мааниту в сторону. Бывшая наложница императора выглядела до такой степени испуганной, что ее прекрасное личико обезобразилось нервным тиком.

Взрывоопасную ситуацию разрядило хладнокровное и бесстрашное высказывание принцессы:

– Я полностью согласна с каждым словом его святости.

Еще долгую минуту Гром Восьмой метал глазами молнии и хватал открытым ртом воздух, а затем неожиданно для всех присутствующих захохотал. Причем этот нервный смех продолжался очень долго и оборвался так же внезапно, как и начался. Уже почти с нормальным выражением лица, король тяжело вздохнул и признательно кивнул дочери:

– Спасибо, Роза, что ты мне вовремя кое-что напомнила. А то я мог бы и покалечить его святость ненароком.

Менгарец незаметно перевел дух, вытирая о брюки потные ладони:

– Ага, не хватало нам еще подраться. С такой-то разницей в весе и росте.

– Да нет, дело не в росте. – Теперь монарх Чагара попытался рассуждать спокойно и здраво. – Просто дочь мне напомнила прописную истину: все влюбленные чувствуют друг друга совершенно иначе. Проникают в сознание друг друга глубже, осознают каждую мысль скорей интуитивно и доверяют соответственно безгранично. Не хочу проводить аналогии, просто скажу честно, Маанита мне очень нравится не только красотой, которая, как мы все понимаем, не будет вечной, но и своими внутренними качествами. Даже не побоюсь и не постесняюсь перед вами признаться: мы влюблены друг в друга. – Он внимательно посмотрел в глаза Розе и Виктору, поглаживая лежащую у него на плече руку женщины, и продолжил: – И ничего менять в наших отношениях не будем. Другой вопрос – как к этому относится мое окружение и свита, придворные и знать, воины и генералы? Тут должен признать, мы немного поторопились с афишированием наших настолько близких, доверительных отношений. И в ближайшее время постараемся не выносить нашей любви на всеобщее обсуждение. Ограничимся только стенами моей спальни.

У стоящей за его спиной Мааниты опять несколько раз дернулись щека и глаз, и она демонстративно убрала руки с плеч, делая шаг назад. Казалось, Гром не обратил на это особого внимания, зато сделал соответствующие выводы Менгарец:

– Очень мудрые рассуждения с твоей стороны. Но, судя по реакции в тебя влюбленной женщины, она желает уже немедленно принимать в политике твоего государства самое деятельное участие. С чего это вдруг у нее такое рвение?

Король повернулся к своей любовнице, уставившись на нее требовательно и с недоумением. Та одной рукой придерживала дергающуюся щеку, второй поправляла челку и всеми силами пыталась улыбнуться:

– Я так испугалась возможной ссоры, что чуть в обморок не упала. Но и оправдываться мне или винить себя не в чем. Я просто очень хочу тебе помочь во всем без исключения. Неужели ты этого до сих пор не понял?

– Понимаю, малышка. Но в данный момент нам действительно следует немного воздержаться от демонстрации как твоих умений разбираться в политике, так и моего полного доверия к тебе. Так будет лучше. – Он опять развернулся к дочери и спросил: – Теперь довольна?

– Нет, отец, – с завидным ледяным спокойствием ответила Роза. – Хотелось бы сразу, раз у нас пошел такой разговор, услышать твои планы на будущее. Причем, – она многозначительно выделила следующие слова, – на довольно далекое будущее.

И опять Гром рассмеялся. Но теперь грустно и тихо:

– Понимаю, о чем ты думаешь, очень даже понимаю. Но могу тебе поклясться, никогда я законы Чагара переделывать под своих новых наследников не стану. Корона будет принадлежать только тебе и твоему избраннику. Ну разве что, если вдруг сложится как-то по-иному и ты отречешься от правления, то Чагар достанется твоим сестрам по старшинству.

Виктор смотрел на Розу с каким-то внутренним трепетом и не узнавал ее. О подобных далеких перспективах он сам лично и не подумал, а вот она, юная и совершенно неопытная в жизненных хитросплетениях девушка, просчитала возможные беды гораздо быстрей и правильней. Ведь и в самом деле сейчас законы одни и никаких проблем не предвидится. Но вдруг у Мааниты через несколько лет родится от Грома сын? А то и два? Не вздумает ли полный энергии папаша задействовать все свои неимоверно возросшие силы на мировой арене для изменения чего только душа возжелает? Ведь это так просто, особенно при полной, неограниченной монархии: пару лет подготовки, и вот уже сердобольный народ собирается на вече, съезд, сходняк, тусовку, или как там еще можно назвать сборище хорошо проспонсированных и лояльно настроенных людишек, и шумно требует от короля принятия нового закона. Ну и тот поддается нажиму со стороны, вводя новое право наследства: первым наследником короны, например, становится только ребенок мужского пола. И что тогда делать дочерям от первой королевы? Ответ всплывает сам по себе: бежать или прятаться, потому что вряд ли с такой мачехой, как Маанита, они долго останутся в живых.

Да и вообще, новые законы про наследование могут и не понадобиться. Достаточно будет просто, пользуясь своим положением на троне, устранить кого надо без всяких на себя подозрений. Глядя на эту «куколку», именно такие мысли о ее коварстве и приходят в голову. Поэтому пришелец в который раз пожалел, что наложницы Гранлео не попали под селевую волну или не оказались затоптаны в кавалерийской атаке. Слишком повезло красавицам в том, что их спасли как верные евнухи, так и высшие офицеры попавших в окружение воинских частей Сангремара. Такая лояльность и преданность подозрительна. Словно евнухи защищали родных сестер, не иначе.

Пока Виктор так размышлял, Маанита со слезами покинула место военных советов, а Роза продолжила свое наступление. Пользуясь растерянностью отца, вырвала из него еще парочку довольно важных и далекоидущих обещаний. Конечно, присутствие пришельца из далеких галактик накладывало некоторую торжественность любому обещанию или клятве, но, с другой стороны, не могло гарантировать их безоговорочного исполнения. Как говаривал один древний монарх в таких случаях: «Я слово дал, я его и забираю своей королевской властью». Но тем не менее хоть какое-то напоминание будет, если вдруг Гром Восьмой вздумает поменять в будущем свои планы. Сейчас он, по всей видимости, еще соображал и сдерживался. Но ведь пока и знаком он с Маанитой всего лишь несколько дней. А что будет через месяц? Год или три?

Так далеко задумываться не хотелось, тем более что в данный момент над ними довлели более насущные проблемы. Пришлось Менгарцу опять вернуться к делу:

– Как прошла твоя задумка с отвлекающим ударом возле лесистых холмов?

– Да никак, – скривился Гром, довольный, что семейные разборки наконец-то закончились. – Что мы только не делали, как только не атаковали, но Львы твердо стояли в обороне. Несмотря на все провокации и обстрел, имперцы так и не пустились за нашими отрядами в погоню. Хотел было пушкой их расшевелить…

– Да ты что!

В распоряжении у короля было три пушки вместе с канонирами и обслуживающими воинами, но заранее было оговорено, новое оружие употреблять только в самом крайнем случае. Поэтому и вскинулся монах от возмущения. Но его венценосный товарищ в ответ только снисходительно ухмыльнулся:

– Чего ты подпрыгиваешь? Хотел просто глянуть на твою реакцию. Сам все понимаю… Но так хотелось этих зазнаек шрапнелью угостить, так хотелось…

– Все еще впереди. Тем более что полноценных боевых запасов у нас все-таки мало. Только и можем, что попугать да навести панику. Но ведь не среди тыловиков!

Они еще интенсивно обсуждали текущие дела, когда наступила полночь и вошедший в шатер генерал Тербон стал докладывать:

– Конная гвардия готова к походу. А с берега доставили очень много соли.

– Сколько? – обрадовался Менгарец, устремляясь к выходу вслед за королем и деликатно поддерживая принцессу при этом под локоток.

– Около ста мешков. Но интенданты подвозят еще. Твой бот уже загружают для первой ходки, и второй отряд «сеятелей» уже рванул в сторону пляжа. Если судить по полной тишине с той стороны и отсутствию каких-либо сигналов от наших разведчиков, то пока эти самые монстры на берег не выбираются. Может, они все-таки спят по ночам?

– Самый лучший для нас вариант, – Виктор со вздохом отпустил руку Розалии, ощущая на себе ее пристальный, изучающий взгляд, – но раз бот пока уйдет без меня, гляну на гвардейцев.

Пока они шли при свете костров и многочисленных факелов к краю лагеря, принцесса стала тихонько спрашивать:

– Корабли успеют к намеченной точке встречи до утра?

– Конечно! Пусть твое высочество не сомневается. У нас там сработанность экипажей растет ежечасно.

– Но как вы ориентируетесь в полной темноте? Ведь можно врезаться в торчащие у берега скалы. А то и на мель сесть.

– Не волнуйся. Передний корабль под малым парусом веду я лично, и мы не пренебрегаем никакими мерами безопасности. Даже в непроглядной темноте вода отсвечивает разлагающимися в них микроорганизмами, рыбами и некоторыми видами водорослей. Вдобавок мы проверяем глубину лотом с выдвинутой далеко вперед горизонтальной мачты. Ну и на всякий случай, на веслах сидит дежурная команда, которая сразу может изменить курс судна или сдать назад. Все остальные корабли ориентируются на свет факела, на корме впередиидущего судна. Легко, просто и понятно.

– Еще скажи, что совершенно безопасно.

– Вполне! Думаю, что опыт борьбы с кашьюри у нас уже есть, а значит, справимся.

Теперь уже Роза ухватила его на ходу за локоть:

– Тогда, может, и я с вами? Если бы ты только знал, как мне здесь неинтересно и противно! Особенно из-за этой Мааниты. Да и не плавала я еще ни разу в жизни ни на одном корабле. Это ведь так интересно!

Виктор немного покряхтел и повздыхал, прежде чем ответить:

– Скажу тебе откровенно, я бы очень хотел, чтобы ты была рядом. Очень! Но не могу согласиться по причине общей безопасности. Все-таки здесь, возле отца, я за тебя буду больше спокоен. Да и Тербон за тобой присматривает, его дочь и прочие фрейлины. Это же, правильнее выражаясь, твоя личная свита, и вдруг ты их оставишь без своей милости. Разве это прилично?

– Ничего, они меня поймут и простят. Ко всему я их тоже могу взять с собой.

– Ага! И девушки будут спать на верхней палубе среди матросов, а нужду справлять… хм, даже не знаю, что и придумать…

– Там действительно нет ничего такого?.. – смутилась принцесса от таких очевидных неудобств.

– Оставалось только ласково погладить ее по руке:

– Не расстраивайся! Вот скоро в Гачи достроят тот самый большой корабль, который я нарисовал для их верфи. Если они все сделают как надо, то уж на том гиганте мы с тобой обязательно совершим кругосветное путешествие.

– Да, я помню твои рассказы и данное еще очень давно обещание, – проворковала Роза и тут же тяжело вздохнула: – И готова подождать. Но эта наложница…

– Ладно, потерпи еще немного. Тем более что мне кажется, она уже поняла свое место и не будет соваться, куда ей не следует.

Они как раз догнали короля и Тербона, которые беседовали с командиром «ударного кулака». Вмешался в разговор и Менгарец, в последний раз уточняя и согласовывая те сигналы, которые он будет подавать с дельтаплана после окончания разведки оккупированных имперцами территорий.

– Постарайтесь для наблюдения за мной выбрать самых зорких воинов, ведь повторять сигналы многократно у меня не получится при всем желании. И лент не хватит, и ветер может поменяться.

– Понял, ваша святость.

– И еще не забывайте о самом неожиданном для нас враге, о кашьюри.

– Да мы их мечами порубаем как червяков, не сомневайтесь, господин Менгарец, – стал заверять командир кавалеристов. – Конечно, так, как у вас, у нас не получится. Да и не умеем мы двуручниками орудовать. Но и наши мечи чего-то стоят!

– Каким двуручником, – удивился король, с недоверием и улыбкой поглядывая на тщедушную, по сравнению с ним, фигурку монаха. Он ведь не успел услышать те новости, которые поведали словоохотливые матросы с командирского бота. Зато генерал Тербон уже оказался в курсе:

– Ха! Да его святость самого огромного монстра одним ударом пополам развалил! Хотя сам двуручный меч, который ему достался, чуть ли не выше его ростом.

– Ой! Чего только не выдумают, – замялся Виктор, чувствуя, как стоящая позади и чуть сбоку принцесса попыталась ущипнуть его за спину. Правда, при первой попытке цепкие девичьи пальчики наткнулись на застывшее желе гарбены. – А потом еще и преувеличат.

– Так почему сам не рассказал о своем участии? – удивился Гром, видимо полностью разделяя недоумение дочери, которая во второй раз нашла-таки незащищенное место на пояснице его святости и, пользуясь своей безнаказанностью, умудрилась ущипнуть.

– Ай… а-а… – Монах странно скривился, но даже не шелохнулся. – Да чего там было рассказывать? Все мечами махали, вот и я чем-то навернул, что под руку попалось.

Кажется, члены королевской семьи все-таки поверили бы ему, если бы генерал Тербон не проговорил с ехидным почтением:

– Зато теперь все моряки уверены: господин высший проповедник Менгары – это самый наилучший мастер мечей Первого Щита.

Ничего не оставалось, как в ответ на полное молчание безнадежно махнуть рукой:

– Ага! И Второго Щита тоже!

Глава 14ТОЛЬКО ВПЕРЕД!

До «Сражения» Виктор добрался вполне благополучно и без всяких приключений. Правда, теперь он сам поработал «сеятелем», потому что матросы, пыхтя, с усердием ворочали веслами. Большой бот сразу же отправился в очередной рейс на берег за следующей партией соли, а подошедший капитан флагмана доложил обстановку:

– Пока все совершенно спокойно. На флангах флотилии уже больше часа время от времени кидают соль, благо у нас теперь ее предостаточно. Так его превосходительству адмиралу Ньюцигену посоветовали старцы монастыря Дион. Какие будут распоряжения или замечания?

– Как ведутся дежурства?

– Треть экипажа бдит возле бортов, треть спит прямо на верхней палубе с оружием, треть отдыхает в кубриках. Адмирал тоже решил вздремнуть – в вашей совместной каюте.

– Хорошо. Тогда я тоже прилягу прямо здесь, на капитанском мостике. Пусть мне принесут пару одеял. – Глядя вслед умчавшемуся денщику, Менгарец стал подсчитывать вслух: – Думаю, за пять ходок всю соль привезут, значит, часа полтора для сна у меня будет. Как только начнут подымать бот – играйте общий аврал. Будем двигаться на север.

– Есть!

Поднявшись на мостик, Виктор еще некоторое время всматривался в черноту ночи, пытаясь как можно дальше рассмотреть воды Речного пролива. Вокруг планеты не вращалось ни одной луны, но зато звезды здесь светили на удивление ярко, что уже который раз вызывало досадное удивление. Оставалось только поражаться двум вещам: как этот мир до сих пор не найден развитыми цивилизациями, раз он находится в самом центре шаровой галактики и куда канул его сигнал бедствия со спасательной капсулы. Ведь он просто обязан был дойти до какого-нибудь форпоста и автоматически передать сообщение о катастрофе дальше. В последнее время пришелец об этом вспоминал мало, так как перестал верить в спасателей, еще будучи рабом на крестьянских полях. Но сейчас неожиданная ностальгия кольнула в сердце, навевая воспоминания о бездумной и легкой жизни.

От созерцания мерцающих звезд его отвлекло шуршание и стук металла о палубу. Денщик закончил стелить одеяла, явно перестаравшись при этом и принеся сразу четыре вместо заказанных двух. А вот странный удар получился оттого, что рядом с постелью звякнула длинная полоса стали.

– Что это? – вырвалось у монаха, хотя он уже и так догадался.

– Двуручник вашей святости.

– Так что мне теперь и спать с ним?

– А вдруг бой? – с восторгом предвкушения предположил матрос. – Как же вы без него сражаться будете?

И столько наивной веры прозвучало в этом вопросе, что Виктору и спорить расхотелось, да и возразить оказалось нечего. Уже укладываясь на одеяла и блаженно вытягивая гудящие в сапогах и уставшие за день ноги, он подумал:

«Не хватало теперь только этот лом все время за собой таскать! Хоть он и свидетель определенного развития здешней цивилизации, да как говорится: «не по мне кафтан сшит». Куда бы его припрятать? Или, может, случайно за борт уронить? Да так, чтобы никто не увидел? А то ведь народ не поймет моего страха перед этой оглоблей…»

Сон навалился моментально. И так же моментально отступил, как только начался общий аврал. Ветер к тому времени, дующий в сторону берега, значительно усилился, поэтому пришлось на веслах выгребать на верные глубины, а уже там выстраиваться строем, выдерживая дистанцию и устанавливая на корме ориентировочные факелы. Затем поставили на носу косой кливер и малый парус бизань-мачты и в крутом бейдевинде пошли вдоль берега.

Как и рассказывалось принцессе, переход на такой скорости, да с соблюдением всех мер предосторожности проходил без осложнений. Вернее, почти без осложнений. Потому что на третьем часу, уже почти перед рассветом на две яхты, идущие в середине строя, была предпринята очередная атака из водных глубин. Моряки бдительно несли службу у бортов, и кровожадные монстры сразу же получили жесткий отпор. Ко всему прочему кашьюри оказались не самыми огромными и в количестве всего пятнадцати – двадцати особей. С носа суден, как и было оговорено на такой случай, сразу же стали слегка подсаливать воду. То ли это помогло, то ли малочисленная стайка кашьюри попалась совершенно случайно, но нападений в эту ночь больше не было.

Но из этого мореплаватели извлекли один самый главный урок: мерзкие хищники, оказывается, ночами не спят! И хорошо, что этот урок обошелся без человеческих жертв. Теперь оставалось только переживать за безопасность гвардейской кавалерии и надеяться, что подсолка прибрежных вод все-таки отпугнет подводных монстров с крокодильими лапами.

Как только стало светать и в темноте прорезалась четкая полоска берега, так сразу поставили дополнительные паруса и развили максимальную скорость. Еще через два часа марсовые заметили на береговой линии небольшие конные дозоры, которые подавали отличительные знаки: «Свои!» Затем показались и небольшие островки, служащие ориентиром для встречи. Расположенным на самой верхушке мачт дозорным хорошо были видны и ставшие на привал компактным лагерем гвардейцы. После коротких переговоров с помощью флажков помощники Менгарца стали готовить к запуску дельтаплан, а он сам спешно оговаривал с адмиралом некоторые изменения в планах:

– Если вы заметите, что я на необычной высоте, значит, я не собираюсь идти на посадку. Следовательно, сразу ставите паруса и в среднем темпе выдвигаетесь следом за мной.

– Но вдруг не получится сесть на корму движущегося корабля и ты рухнешь в воду? – беспокоился Ньюциген.

– Если буду слишком уставший или помешает ветер, то сяду на берегу. А вы сразу отправите за мной бот. В крайнем случае могу на некоторое время и к кавалерии присоединиться, у них лошадей хватает. Больше всего меня сейчас радует, что их прорыв вдоль берега удался, даже мелких стычек не произошло. Значит, дальнейшее продвижение может пойти тоже без сучка и задоринки. Здорово?

– Еще как здорово, – подтвердил адмирал, затем указал в сторону, на завершающую разворот яхту. – Сейчас начнет набирать скорость, все паруса поставили.

– Отлично! Готовьтесь к повороту руля. Ребята, – Виктор обратился к своим помощникам, – готовимся!

Вообще-то запуск разведывательного устройства с человеком был продуман Виктором до мелочей, и без ложной скромности самим изобретателем считался гениальным. Скоростная яхта догоняла на максимальной скорости флагман, потом уходила резко вправо, тогда как «Сражение» брал влево. К верхушке центральной мачты на яхте крепился тонкий, но очень прочный канат, другой конец которого находился на фрегате. Общая длина доходила до полутора кабельтовых, треть из которых составлял тот самый жгут из подобия каучука. Занявшего горизонтальное положение на дельтаплане Менгарца, как и сам дельтаплан, удерживали специально обученные матросы. Хотя что можно говорить о специальном обучении, когда подобный запуск производился всего второй раз в жизни как для всезнающего пришельца, так и для всех остальных.

Помощники держали дельтаплан с разведчиком изо всех сил, сколько могли, пока веревка не натянулась струной, а резиновый жгут не истончился от крайнего натяжения. Вот тогда отчаянный пилот и дал команду:

– Пуск!

Стоит добавить, что на самом флагмане надо было отыскать подходящее место для старта дельтаплана с необычайно широким размахом крыльев. Для этого приходилось убирать все паруса, сети, натяжки, распорки и даже вторую по величине мачту. Иначе малейшая зацепка могла привести если и не к гибели пилота, то уж точно к уничтожению сложного устройства. А то и трагедии на главном «буксире», если вдруг лишившийся управления дельтаплан рухнет по инерции на палубу.

В этот раз в самом деле чуть и не произошло непоправимое. А виной всему оказался сильнейший порыв ветра в момент набора высоты. И только напряжением сил Виктору удалось выровнять устройство и придать ему нужное направление. Виктор от страха покрылся потом, успев мысленно поблагодарить дионийцев:

«А ведь и в самом деле у меня силенок прибавилось! Если бы не желе гарбены, заменившее мои порванные мускулы, увело бы меня вертикально прямо в воду. Точно бы увело! В прежние годы я бы так не вырулил, причем даже будучи в самой лучшей форме…»

Дальше стало не до праздных размышлений. Полосу между слоями удалось преодолеть на мощной инерции, и в более верхний поток, несущийся с большей скоростью, он вонзился с чисто академическим мастерством. Дальше оставалось только маневрировать да придерживаться направления на север, ориентируясь на берег. Ну и, само собой, внимательно присматриваться к суше, выискивая скопления вражеских воинов.

Острова остались далеко позади, но так ни единого лагеря или движущихся колонн противника Виктор не обнаружил. Полоска пляжа да и вообще вся прибрежная зона на протяжении двух километров выглядела совершенно пустынной. Наверняка здесь, в непосредственной близости от империи Сангремар, к приказам императора относились с гораздо большим почтением. Но скорей всего здесь и в самом деле было намного больше кашьюри, темные тени которых разведчик несколько раз заметил с большой высоты.

Для лучшего представления о том, что здесь творится, пришлось углубиться на сушу. Далеко на западе Менгарец рассмотрел вытянутый тракт, ведущий с севера на юг, но и на нем никакого интенсивного движения не наблюдалось. Хотя крестьяне на полях работали с обычной присущей им деловитостью. Насколько можно было понять по точкам виднеющихся повозок и довольно частым дымкам, поля готовили к очередным посевам. А ведь внизу уже простиралось королевство Роцаги, на окраине которого и располагался так необходимый для дальнейшего наступления мост.

Виктор постарался вернуться в пределы видимости отрядов наступления и дал условный сигнал широкой красной лентой. Вскоре на земле подтвердили, что сигнал замечен, и разожгли дымящийся костер. С этого момента становилось ясно, кавалерия двинулась вперед. Тот же самый маневр предприняли и корабли флотилии. С большой высоты было видно, как чернеющие мачты яхт и корветов стали покрываться парусами.

Обстановка благоприятствовала, все шло по плану и как нельзя лучше. Ветер дул отменный, направление его не менялось, а многочисленные маленькие облачка только помогали маскироваться белоснежному дельтаплану на синем небе. Естественно, что и сам пилот облачился для такого вылета в чисто-белую одежду, упаковав свои ноги и тело до груди в подвязанный чехол из белой парусины. Но все равно было бы глупо надеяться, что никто с земли не увидит странную летательную конструкцию в небе, а если и увидит, то наивно примет ее за гигантского орла катарги. Следовало как можно дольше производить разведку, оставаться там, откуда все было прекрасно видно, а в случае опасности возвращаться на корабль. Ведь Виктор мог предупредить как моряков, так и сухопутные войска о приближающейся угрозе.

Вот именно тогда он и увидел местного хозяина воздушных стихий.

Кстати, родиной самых больших птиц планеты считались далекие Корицкие горы, возвышающиеся сплошной стеной на самом севере Шлема. По этой причине гордые и величественные покорители неба в последние дни встречались все чаще. А Виктор если и побаивался кого-то на высотах, так это как раз катарги, потому что если те обратят на него свое внимание да вздумают наказать вторгшегося в их воздушное пространство, то никакая техника высшего пилотажа не спасет от столкновения, а следовательно, и гибели. Еще при первых полетах Менгарца опытные знатоки нравов белых орлов советовали при встрече сразу спешить на посадку. Связываться с ними будет себе дороже. Тем более что оружия он взять с собой не мог: и тяжело, и не применишь должным образом. А как многие опытные люди рассказывали, то с катарги вообще любое оружие может оказаться бесполезным. Потому что умней этих животных могли считаться только сами люди.

Охотились гигантские орлы в основном на диких представителей фауны: косуль, коз, оленей, даже лосей или диких кабанов. Напасть на одинокую, отбившуюся от стада овцу катарги позволяли себе очень редко, да и то в случаях крайнего голода или истощения. Эти красивые и сильные птицы охотились чаще в одиночку, реже парами. Селились в неприступных пещерах самых крутых гор, и только в случае приближения к их гнездовьям могли напасть на человека. Причем делали это довольно оригинальным и действенным способом: просто сбрасывали вниз внушительный камень. Под камнепадом или лавиной остывали самые горячие головы. Если же неразумные люди и дальше продолжали упорствовать в своих действиях, пытаясь со злостью добраться до гнездовий, то катарги без сожаления меняли место и за пару дней выстраивали новое гнездо. Причем это не означало, что они перестали мстить своим обидчикам. По твердому убеждению горных егерей, катарги, покидая свои прежние жилища, оставляли там болезнь, которая в простом обиходе называлась белая чумка. Любой скалолаз, который таки добирался до покинутого орлами гнезда, вскорости заболевал и чаще всего умирал с белыми гноящимися язвами по всему телу. Ко всему прочему утверждалось, что и на весь род осквернителя гнездовий орлы насылают проклятие невезения. Скорей всего легенды преувеличивали, только желающих их опровергать во все века существовало очень мало.

Само собой разумеется, что в стремлении побывать в захламленной пещерке не было никакого здравого смысла: ни драгоценностей, ни сокровищ катарги никогда не копили, птенцов или яйца всегда уносили с собой. Да и умереть от гноящихся язв никому не хотелось. Даже если ценой невероятных жертв по приказу скучающего от безделья правителя и удавалось умертвить или пленить гигантского орла, толку от этого не было. Мясо считалось совершенно несъедобным, чуть ли не ядовитым. Замечательные и упругие перья через несколько месяцев начинали гнить, превращаясь в труху, как бы ни пытались их сохранить в первоначальном виде многочисленные умельцы, аптекари или ученые. В том числе и полые кости максимум через год превращались в синеватый, ни на что не пригодный порошок. Попавшие в неволю птицы не приручались и умирали в течение одной недели. Разве что их птенцы порой доживали до одного месяца, но потом и они чахли без опеки родителей. Вот потому и существовал между человеком и катарги определенный, устоявшийся за многие века нейтралитет, и каждый старательно делал вид, что не замечает другого, если тот ему не мешает спокойно существовать и наслаждаться своей независимостью.

И вот впервые в своей практике разведчика Виктору довелось встретиться с гигантским орлом в небе. Хорошо еще, что он заметил катарги с огромного расстояния. Тот кружился над небольшой горной грядой и, как показалось вначале, совершенно не обращал внимания на парящего в небе человека. Именно поэтому Менгарец и решил продолжить свой путь на север, намереваясь в случае сближения сразу пикировать к земле. Для этого он непрестанно следил за птицей.

Как оказалось, зоркий орел все-таки заметил странного конкурента в небе. Без лишних взмахов крыльями он просто немного изменил угол и направил траекторию парения строго параллельно курсу дельтаплана. Так и летели они с полчаса, присматриваясь друг к другу. И Виктор понял все коварство подобного маневра. Оказывается, видимый им катарги не атаковал и не приближался по той причине, что необходимые для этого маневры совершал его товарищ по стае. На гораздо большей высоте, словно догадываясь о том, что человек не может видеть сквозь непрозрачную ткань, вторая гигантская птица догнала, заняла исходную позицию, а потом с угрожающим клекотом устремилась в атаку.

Неприятный крик, напоминающий рвущуюся жесть, Менгарец услышал очень отчетливо и даже в какое-то мгновение решил резко взять вправо и начинать пикирование. Но тут же сообразил, что все равно не успеет. И правильно сделал, что передумал. Огромная туша камнем снизилась как раз с правой стороны, резко расставила свои белоснежные крылья, несколько раз ими интенсивно взмахнула и перешла на величавое парение. Теперь человека и птицу разделяло всего около двадцати метров, и они в любой момент могли соприкоснуться кончиками крыльев.

Если бы не страх, любоваться катарги было бы одно удовольствие. Внушительная голова, раза в три превосходящая человеческую, поражала своей природной красотой. Глаз, как выпуклая черная тарелка, почти наполовину был прикрыт дымчатым веком. Но больше всего пугал загнутый клюв размером около полуметра. После столкновения с ним о посадке больше беспокоиться не придется.

Виктор решил все-таки предпринять попытку экстренной посадки. Но только он бросил взгляд влево, как его накрыла очередная волна паники. Слева уже планировал тот самый катарги, который совсем недавно находился очень далеко. Таких слаженных, быстрых маневров от орлов пришелец не ожидал. Теперь оба воздушных монстра держали его в плотных тисках и с каким-то гастрономическим, как показалось, интересом рассматривали подвешенного к устройству человека. Видимо, пытались понять, где у него лапы с когтями и как он умудряется махать такими несуразными крыльями.

«И что делать? – лихорадочно размышлял разведчик. – Пикировать вниз – опасно. Вильнуть в сторону – могут принять за агрессивные намерения. Поговорить – полная бессмысленность, после которой недалеко до шизофрении. Чем-то напугать?.. Да ведь и так наверняка морда перекошена от встречного ветра и страха. А двуручник с собой не взял… Он точно бы помог… пикировать вниз с большей скоростью. Что мне остается? Ага, только вежливо поздороваться и пообещать впредь здесь не появляться…»

Тем не менее последняя мысль подтолкнула к не совсем осмысленным действиям. Виктор сместил правую руку к центру опорной планки, а левой ладошкой сделал несколько приветственных взмахов вначале птице слева, а потом и справа. Первый эффект не заставил себя ждать: оба орла синхронно разлетелись чуть в стороны, отдалившись метров на десять. Потом правый катарги длинно и зловеще заклекотал. Ему чуть короче, но не менее грозно вторил левый катарги. И вот сразу после такого устрашающего диалога они так же синхронно взмахнули своими крыльями и «подпрыгнули» вверх, в невидимую для пилота зону.

«Сейчас они рухнут сверху и своими коготками порвут мой дельтаплан на ленточки! Ну почему я раньше о парашюте не подумал?»

Но мгновения мчались за мгновениями, перетекали неспешно в минуты, а удара по хрупкому устройству так и не последовало. Очнувшийся от страха Менгарец решился и заложил резкий вираж влево, обозревая правую часть неба над собой. Пусто! Потом повторил маневр на второе крыло и только тогда заметил далеко-далеко от пролива две белоснежные тушки. Катарги отправились по своим делам. Видимо, безногий человек-гусеница им показался несъедобным и не представляющим особой угрозы для их воздушных владений. Ведь над водными просторами, а вернее, рядом с этим Речным проливом, катарги не делали гнездовий из-за отсутствия крутых гор. А может, приняли его за гибрид человека с водными монстрами и улетели от греха подальше? Полагать, что монаху помогло спастись от падения помахивание ручкой, было бы верхом беспечности и глупости.

Следовало возвращаться к обзору местности. Больших скоплений людей с высоты не было видно, зато увеличилось количество поселений в глубине суши. Да и горы подступали к воде гораздо ближе, чем в том же Чагаре. Сквозь разрывы облаков мелькнули сходящиеся остриями треугольники лопнувшего континента. Конечно, самой Шулпы, столицы империи Сангремар, отсюда рассмотреть было нельзя, но вот окружающие ее горы Кряжистого угла просматривались отлично. Точно таким же хаотичным, колючим и непроходимым казался край Второго Щита. Оставалось только удивляться, как континент раскололся именно в этом горном образовании. Такие загадки природы можно раскрыть лишь посредством комплексной геолого-геодезической экспедиции. А здесь такую роскошь организовать некому.

Как бы ни хотелось пролететь дальше, пришла пора возвращаться. Менгарец сделал неспешный разворот, перешел на иной поток ветра и отправился назад. Правда, немного сместился при этом влево, стараясь как можно лучше рассмотреть два виднеющихся небольших городка королевства Роцаги и ниточки дорог между ними. Ничем особенным поселения не отличались, если только не принимать во внимание полное отсутствие крепостных стен по периметру. Император Сангремара здесь не оставил покоренным народам ни единой лазейки для бунта или сопротивления.

Еще при осмотре городов Виктор заметил прямо по курсу довольно-таки широкий и мощный фронт грозы. Избежать подобного атмосферного явления довольно трудно, хотя порой тучи успевали разрядиться легким дождичком еще до приближения к ним. Но порой случалось в точности наоборот: мелкая гроза превращалась в опаснейшую бурю. Дельтапланеристам в таких случаях рекомендовалось немедленно идти на посадку. И Виктор не стал рисковать, да вот только слишком уж оживленный участок суши перед ним оказался. Приземлиться будет несложно, а вот спрятать устройство и пешком рвануть в сторону моря, к кавалеристам, вряд ли получится. Поэтому разведчик решил уйти чуть в сторону. Хоть это и отдаляло его от пролива, но там небо еще продолжало голубеть, и гроза туда могла добраться минут на десять позже. Зато более гористая местность позволяла спрятаться и даже переждать до темноты.

Но только Менгарец сменил курс, как увидел несущихся прямо ему навстречу сразу трех катарги. Они падали с огромной высоты, словно заранее ожидали человека именно в этой точке воздушного океана.

И опять, уже в который за сегодня раз, Виктору помогла интуиция. Не стал резко пикировать вниз, а продолжил полет на прежней высоте. Догадываясь, что в самом худшем случае орлы и на земле заклюют его, словно мышонка. Стремительная атака белокрылых птиц завершилась их резким расхождением в стороны, затем изящным пируэтом с разворотом в обратную сторону и изумительным по четкости и синхронности маневром: Виктора взяли в тиски, но теперь уже тройные. Третья особь парила чуть впереди и выше. С минуту все так и летели, словно четверка истребителей на военном параде. Но через минуту все три катарги стали делать резкие «просадки» вниз. И пришелец готов был поклясться, что его заставляют идти на «вынужденную посадку». После третьей, более резкой и опасной «просадки» волей-неволей пришлось подчиниться и пойти на снижение. Но изумление Виктора достигло крайних границ. Получалось, что его хотят посадить в какую-то определенную точку. Непроизвольно пришлось напрячь зрение и сообразительность, пытаясь выискать это место среди хаоса приближающегося горного нагромождения. Крутых пиков там не было, но зато острых скал и глубоких ущелий хватало с избытком. А среди всего этого каменного кавардака вилась узкая дорога. Вряд ли бы на ней разъехалось две повозки.

Показалось и маленькое плато, куда вела эта самая дорога, а потом ныряла дальше в ущелье. Виктор увидел лошадей, бродящих вокруг бездыханных всадников. И именно на это место разведчика заставляли сесть орлы катарги.

Пришлось, конечно, постараться, чтобы не врезаться в разбегающихся во все стороны лошадей, самому не пострадать и устройство не повредить. Виктор передвинул дельтаплан как можно ближе к нависающей скале и только тогда повернулся лицом к плато. Похоже, здесь совсем недавно прошел жестокий бой. Ни одного раненого, только трупы. Некоторые из воинов, без сомнения, были из Львов Пустыни. Тут монах не сомневался, слишком много он увидел в последнее время воинов империи Сангремар. А вот другие покойники скорей всего принадлежали к какой-то знати. Мало того что они были богато разодеты, так еще и их оружие выделялось великолепной, хотя порой и совершенно нефункциональной для боя отделкой.

Три птицы теперь восседали возле другой скалы, расколотой посредине узким зевом пещеры и с обеспокоенным клекотом пытались заглянуть в темнеющее пространство. При этом они часто оглядывались на разведчика, как бы недвусмысленно намекая: «Разве ты не видишь, что мы не можем протиснуться внутрь?!»

Спросить о сути состоявшихся разборок оказалось не у кого. Поэтому Виктор сделал несколько шагов в сторону пещеры, а когда расслышал поощрительные интонации в птичьем клекоте, ошарашенно подумал:

«Да они просто настаивают, чтобы я туда отправился в гости. Или они и в самом деле настолько разумны, или меня явно не за того принимают. Но делать-то нечего, надо идти. Правда, без оружия воину негоже расхаживать…»

Присмотревшись к трупам, он выбрал себе нечто наподобие короткого палаша. Потом немного посомневался, но подобрал и надел на сгиб левой руки небольшой круглый щит. Ворча при этом себе под нос:

– Еще бы уметь этим железом пользоваться…

Судя по некоторой настороженности среди катарги, они не сомневались, что человек с оружием опасен. Теперь они следили за его движениями непрерывно, а Виктор продолжал приближаться к пещере, рассуждая:

«Что-то мне подсказывает, что бой этот закончился не больше часа назад. Судя по количеству лошадей, начался он здесь, а потом скорей всего переместился в пещеру. Наверняка туда отступило меньшинство. Продолжая логическую цепочку, можно додуматься и до того, что уже пора хоть кому-то из сражающихся выбраться наружу. А раз их до сих пор нет, то… что? Неужели все посекли друг друга? Почему бы и нет! По крайней мере, мне подобный исход нравится больше всего. Можно и заглянуть, раз птички так настойчиво просят…»

Сделал первый шаг и прислушался. Вроде никаких звуков. Затем протиснулся в узкий створ и опять замер. Тишина. Зато трупов здесь хватало, и приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться. Еще десяток шагов, и до слуха стали долетать редкие удары, выдающие бой на мечах. Парочка переходов, несколько узких расщелин – и звуки стали отчетливее. Пришлось в густом полумраке двигаться дальше, благо что пещера не оказалась глухим гротом, а скорей всего расколовшей надвое гору трещиной. Поэтому рассеянный свет кое-как сюда проникал. А вскоре стало еще светлей, и Менгарец вышел в большую пещеру, освещенную лучами солнца, пробивающимися сквозь трещины. В пещере шел вялый бой. Потому что оба измученных соперника двигались из последних сил.

Спиной к маленькой нише стоял довольно старый, но еще крепкого телосложения мужчина. На левом бедре у него была жуткая рана, доходившая до колена, и оставалось поражаться, как он продолжает защищаться, потеряв столько крови. Левой рукой он изможденно опирался на посох, а в правой держал внушительный по размеру меч.

Его атаковал один из имперских воинов и наверняка давно бы покончил с соперником, если бы и сам не был тяжело ранен в правую руку и не орудовал поэтому левой. Лев Пустыни тоже истекал кровью, но вместо того, чтобы присесть в стороне и хотя бы перевязать рану, с настойчивостью берсерка продолжал бросаться на противника. Тот отвечал экономными и расчетливыми ударами на каждый редкий выпад, но чувствовалось, что очередное его движение в любой момент может стать последним.

Виктору хватило беглого взгляда, чтобы оценить обстановку и в доли секунды выбрать для себя врага. Да и позиция у него оказалась превосходная. Неслышный шаг – и палаш резко опустился на шею имперца. Но неожиданная помощь не расслабила обороняющегося мужчину:

– Ты кто? И откуда здесь взялся?

Его довольно сильно смутила белая одежда пришельца.

– А ты кто такой? – с апломбом переспросил Менгарец, вытирая палаш подобранным головным убором поверженного Льва. – И какое имеешь право меня спрашивать о подобном?

Мужчина нахмурился, но затем гордо вскинул подбородок:

– Меня зовут барон де Брюнез, и по личному указанию его величества монарха Роцаги я являюсь здесь губернатором.

– Вот даже как, – пробормотал Менгарец, внимательно осматривая свою одежду на предмет нежелательных пятен крови. – Так у вас тут даже еще дворянство и знать остались?

– Конечно, остались. Как же иначе…

– А у нас вот ходят слухи, что у вас в Роцаги уже всех давно вывели, пленили и отправили в рабство вонючие шакалы. Или вы откупаетесь от кровавой империи своими крестьянами?

Об обстановке в этом государстве Виктор знал только со слов плененных имперцев, а те в своем большинстве утверждали, что король здесь марионетка, а парочка его придворных – жалкая кучка обнищавших дворян, прикрывающаяся громкими титулами. Подобные упреки назвавшегося бароном должны были возмутить, но он только сдавленно просипел очередной вопрос:

– А где это «у нас»? Ты откуда все-таки?

– Почему бы и не представиться, – пожал плечами Виктор, сосредоточивая свой взгляд на ране барона. – В королевстве Чагар меня называют высшим проповедником монастыря Менгары.

Раненый вздрогнул, скорей даже затрясся от услышанного:

– Чагарец?! Но ведь на вас с войском пошел Гранлео!!!

– Ну и что? Даром, что ли, мы к сражению готовились? Ни один человек из его армии не ушел от кары. Причем только двадцатой части повезло сдаться в плен. Большой шакал тоже уничтожен. Эй, дядя, ты чего? – Виктор заметил, что де Брюнез выронил свой меч и собирается бухнуться на колени. Его губы исступленно шептали:

– Чудо, чудо случилось! Я дожил до этого, дожил…

– Э-э! Так не пойдет! Ну-ка присаживайся вот сюда. – Менгарец достал из внутреннего кармана импровизированную аптечку, с которой он в последнее время не расставался, и стал умело обрабатывать рану. Перетянул жгутом, залил обеззараживающим травяным экстрактом и плотно перебинтовал. Но этого явно оказалось мало, кровь проступала через плотную повязку, хотя и не таким потоком, как прежде. Надо было срочно зашивать рану.

– Сам выйти сможешь? – В узком проходе и расщелинах все равно от другого человека никакой помощи.

– Смогу, – уверенно ответил барон, хотя сразу поинтересовался: – А кто из нашего отряда остался?

– Никого. Я только одни трупы видел. – Пришелец подал барону упавший в сторону посох, чтобы тот мог на него опереться и задал давно мучающий его вопрос: – Чего у вас тут такая резня началась?

– Да вот из-за этого чада. – И барон указал подбородком в ту самую нишу, которую совсем недавно закрывал собственным телом.

Пришлось присмотреться внимательнее, чтобы увидеть какой-то странный и непонятный комок. А потом еще и фантазию включить на полную катушку, чтобы опознать в этом комке величиной с мужской ботинок вертящего во все стороны головой птенца.

– Что за чудо… в перьях?! – вырвалось непроизвольное восклицание.

– Да, еще одно чудо, – покорно согласился барон и сразу дал пояснение: – Это – птенец катарги. По нашим законам нельзя даже дотрагиваться до него, а эти вонючие Львы сразу заторопились в горы, лишь только узнали, что его родители погибли в лавине. Ну а мы решили отбить птенца и отвезти обратно в горы к другим орлам. Те должны были бы его принять…

– Ха! Так вот почему эти три катарги меня прямо сюда направили.

– Как направили? – не понял де Брюнез.

Понимая, что тот все равно вскоре увидит дельтаплан, Виктор решил рассказать о том, что произошло:

– Да я тут в разведке был, по небу летал, а эти три пташечки меня прямо-таки уговорили именно сюда наведаться. Они ведь своими тушками в узкую расщелину ну никак не пролезут. Вот и попросили помочь.

Барон бессмысленным взглядом смотрел на своего спасителя и сам себя переспрашивал:

– Три? Уговорили? Не пролезут? – Потом словно спохватился: – То есть ты хочешь сказать, что они ждут тебя с птенцом снаружи?

– Хм! Выходит, что ждут. Так что давай, твоя светлость, будем двигаться наружу. А я это чадо понесу.

Губернатор с болезненной гримасой поднялся, опираясь на посох, но при этом не удержался от совета:

– Постарайся его руками не брать. Там должна быть тряпка, просто заверни в нее, и достаточно.

Некоторое время Виктор пытался отыскать в темноте тряпку, да так и плюнул на это дело, хватая птенца руками и прижимая его к груди:

– Нет там ничего. Да и что страшного?

Барон де Брюнез внимательно всмотрелся в глаза своего спасителя, еще раз пробежался взглядом по его одеянию и после этого нерешительно вздохнул:

– Катарги могут заклевать на месте, если учуют на птенце твой сильный запах. Но… если они тебя сами позвали, то, может, и пронесет…

Слова эти в душу Менгарца все-таки заронили некоторое сомнение. Мало ли чего. Вдруг у них в мозгах заклинит? Особенно если птенец ранен?

С этими мыслями он двинулся вперед, прислушиваясь к сопению барона за своей спиной и нежно прижимая пушистый комок к груди. Кажется, маленький катарги был цел и здоров, потому что пытался своим еще мягким клювом если уж не откусить палец, то уж точно его ободрать своим жестким как наждачная шкурка языком. Проголодался, бедняга, не иначе.

Обратная дорога показалась более длинной, потому что они запутались в проходах. На этот раз ориентира на звук не было. А орлы снаружи вели себя на удивление тихо. И только когда они увидели вышедшего и жмурящегося от яркого света Виктора, требовательно заклекотали. Но на людей не бросились, что вселяло достаточный оптимизм и позволило полностью выбраться из расщелины наружу без лишних треволнений. Барон, правда, благоразумно решил пока не высовываться полностью. Странный воин в белом нисколько не спешил отдавать пернатым их маленького собрата. Он чуть ли не дразнился, играя с малышом, и со смехом давал тому клевать ладони, шею и подбородок. Затем вспомнил о нескольких сухарях в одном из карманов и скормил изголодавшему птенцу. Внимательно рассматривая маленькое чадо, он обратил внимание на клюв птенца. На прямой темной линии выделялись три светлые точки. Может, у них всех такие приметы в младенчестве?

Вскоре даже крошек на ладони не осталось. Кажется, угощение было принято с восторгом. Зато явное беспокойство стали выказывать взрослые катарги. Они нетерпеливо переступали с ноги на ногу, издавали короткие щелкающие звуки и пытались раскрыть свои огромные крылья.

– Все, все, отдаю вам вашего птенчика, – успокоительно проговорил Виктор, подходя к отдельно стоящему валуну и положив пернатое создание на его верхушку. Не успел он отойти и на пять метров, как воздушная волна чуть не сбила его с ног, а огромная когтистая лапа сгребла пушистый комочек с каменной поверхности. – Ну вот, даже спасибо не крякнули…

Ничего не оставалось, как смотреть вслед резко набирающим высоту и скорость орлам, дождаться, пока они скроются за контуром горы и только тогда обратить внимание на вылезающего из расщелины барона.

– Давай руку, губернатор!

– А? Ох! Спасибо, что бы я без тебя делал?..

– То же самое. Только последнего имперца пришлось бы рубить самому да птенца отдавать лично.

– Еще чего, они бы меня точно заклевали. Пока за ними наблюдал, опять страху набрался, так и казалось, что сейчас на тебя прыгнут… – Барон покачал недоверчиво головой и обвел взглядом каменистое плато. Глаза его потускнели, а голос дрогнул: – Все, все полегли…

– Как же вы такими малыми силами атаковать решились?

– Да мы в засаде здесь сидели и только десятерых имперцев ждали. А их еще и с той стороны два десятка на помощь подоспело. Вот нас и обложили…

– Могли бы тоже за помощью послать.

– Послали… – Де Брюнез скорбно повесил голову на грудь. – Но наше ополчение только сейчас, наверное, в горы вошло. Далековато… но они будут обязательно… – Он вздрогнул от раскатов грома, донесшихся с юга. Где-то там как раз заканчивалась отходящая гроза, окрашивая небо переломанной в двух местах радугой. – А здесь даже не покапало.

И только потом, еще раз с печалью оглядывая поле недавнего сражения, барон наткнулся взглядом на дельтаплан. И, словно лишившись дара речи, вопросительно указал на него пальцем.

– Вот, вот, на этой штуке я и летал, когда мне ваши катарги встретились. – Виктор осмотрел ближайшую возвышенность и загрустил. – Только что мне теперь делать?

– Что-то не так? – сразу откликнулся губернатор.

– Конечно, мне ведь для взлета надо это устройство во-о-он на ту гору затащить.

– Подождем, помощники будут. Ну а пока ты мне хоть в двух словах скажи, что у вас там было в Чагаре? Как вам удалось этому тирану хребет переломить? Мы ведь видели, какое он войско собрал, мимо нас шли.

– Да ты об этом и так вскоре узнаешь, – отмахнулся Менгарец от его расспросов. – Сейчас гораздо важней знать, что тут у вас делается. Мне ведь перед королем скоро отчитываться. Готов отвечать?

– Готов.

После точных и коротких вопросов Менгарец получил массу довольно полезных и новых сведений. Сидящему возле него раненому не довелось побывать на другом берегу, но зато все, что строилось или обслуживалось на территории королевства Роцаги, он знал досконально. Довелось бывать возле чуда этого мира неоднократно. Рассказал о крепостях и о системе обороны моста, поведал о цепях на понтонах и как они крепятся. Обрисовал башни опорных стен на этой стороне. Рассказал о городе, который расположен рядом с мостом, что в нем обитают только погонщики живого товара. По его утверждениям, проходящее войско Гранлео прихватило за собой подавляющее большинство погонщиков, так что защищать город да и эту оконечность моста на самом деле некому. Другое дело, если имперцы успеют подтянуть подкрепление с той стороны. Ведь никто даже приблизительно не знал, сколько осталось в империи военных сил. Ко всему прочему, и другой конец моста, по рассказам редких очевидцев, укреплен не меньше. Поэтому Виктор не на шутку разнервничался:

– Я тут сижу, прохлаждаюсь, а там ребята никаких данных не имеют!

Барон спросил чуть ли не раболепным шепотом:

– И далеко сейчас ваши ребята?

– Ближе, чем ты себе можешь представить. Но если хоть кто-то об этом в округе узнает раньше времени…

– Я не проболтаюсь. – Теперь губернатор говорил с жаром. – Но мне самому надо знать, когда этих вонючих шакалов начать вырезать. Ведь во всех городках гарнизоны оставили! Мелкие, но такие… премерзкие! Так когда?

– Трудно сказать. – Монах прикидывал мысленно время, стараясь оставить гвардейцам-кавалеристам хотя бы пару часов форы. – Но думаю, что после полуночи можешь смело вырезать всех имперцев.

– А в столицу для короля могу отправить весточку? – послышался очередной вожделенный вопрос. – Ведь тут совсем недалеко…

– Можешь, но там пусть начинают не раньше утра.

– На рассвете?

– Можно и так. Любая помощь подданных королевства Роцаги будет кстати. Мы никого не забудем после победы! Как и тех, кто находился на службе кровавого режима. Каждый получит по заслугам.

– Да, хотелось бы… А то развелось тут всякого отребья в последнее время, – пригорюнился барон. – Вон даже про эту лавину и про погибших в ней катарги доложили коменданту. А ведь эти орлы для нас священны.

– Применяйте свою власть в полной мере…

Со стороны дороги послышался отчетливый стук копыт. Вскоре на плато выехал вначале десяток, а потом и еще около четырех десятков разношерстно одетых всадников. Но при виде их губернатор облегченно вздохнул:

– Наши… – И отдвинулся от входа в расщелину. – Может, хоть кого-то из раненых отыщут.

– Пусть твоя светлость руководит оставшимися людьми, а мне срочно нужна помощь для подъема моего устройства, – сразу предупредил Виктор. – Думаю, десятка самых сильных удальцов мне вполне хватит.

Прибывшая подмога слушалась губернатора беспрекословно. И вскоре уже десять крепких воинов пыхтели под командами гостя, вручную и с помощью веревок затаскивая дельтаплан на удобную для старта возвышенность. На это ушло еще часа полтора, но иначе ничего бы не вышло. После грозы ветер внизу почти стих, и набрать нужную высоту не получилось бы с более низкой возвышенности.

Зато потом все пошло как по маслу. Взлет, набор высоты и легкое покачивание корпусом в знак прощания с новыми знакомыми. А вскоре и встреча с передовым отрядом. Идущие на одном уровне с береговым войском корабли видно было на глади залива преотменно, и переговоры с ними не заняли много времени. Монстры на них нападали редко и беспорядочно. Видимо, подсоленная вода их сильно раздражала, отбивая желание охотиться. Было дано одно задание: высадить десант вне пределов цепи, потом взорвать преграждающие проход цепи и атаковать противоположный край моста. Одновременно с ними по сигналу взрыва с этой стороны на штурм пойдут и кавалеристы.

Как раз за время этих переговоров подтянулись и остальные сухопутные силы «ударного кулака». По убеждению их командира они уже отчаялись дождаться на горизонте появления белого дельтаплана и собирались действовать на свой страх и риск. Новые сведения и целехонький Менгарец, заразили всех энтузиазмом и верой в победу. И под покровом ночи кавалеристы двинулись в свой последний в этом рейде переход.

Как ни странно, не обошлось и без казусов. Как только адмирал Ньюциген осознал, что его святость остается на берегу, так сразу спустил бот на воду и отправил двух денщиков Менгарца с полным комплектом вооружения. Больше всего Виктора удивило то, что денщики приволокли ему тот самый, уже ставший знаменитым двуручник. Глядя на тяжеленную полоску металла, его святость решительно провозгласил:

– Отныне вы не только мои денщики, но и почетные оруженосцы. Так что носите мое оружие всюду за мной и подавайте мне его при первом требовании.

Недавние моряки явно обрадовались такому повышению. Но вот во время пути Виктор обратил внимание на странную закономерность: ни один из денщиков долго не мог таскать тяжеленное оружие. Поэтому они частенько подменяли в этом нелегком деле друг друга. На одном из коротких привалов Менгарец об этом сильно задумался, попросил ему подать двуручник, подержал его в своих руках и даже с недоумением крутанул пару раз, с фырчаньем рассекая лезвием ночной воздух. И твердо решил, что адмирал избавил экипаж флагмана от самых явных задохликов. Если он с такой легкостью крутит этой оглоблей, то уж носить такой лом любому мужику проще простого. Но вслух этого не сказал, а только подумал:

«Надо будет какого-нибудь парня здоровей подобрать, а то позорища не оберусь, если сразу два оруженосца будут мой меч с двух сторон держать. Вот слабаки попались! Или, может, все-таки выкинуть эту оглоблю от греха подальше? Ладно, мне пока сражаться нет нужды, пусть носят себе для разминки!»

Глава 15МОСТ

Последние минуты ночных сумерек пролетали над мостом «Радуга» как обычно, тихо и незаметно. Вот над восточным берегом небо посветлело, а вслед за ним из-за острых пиков вырвались первые солнечные лучи, ослепляя и завораживая любого наблюдателя. И в этих лучах одно из чудес этого мира действительно становилось похоже на радугу. Потому что красиво изогнутое дугой строение опиралось обоими плечами на максимально в этом месте сходящиеся берега и не имело по центру ни единой опоры. Ажурные плетения из нержавеющего блестящего металла отражали от своей поверхности миллиарды солнечных зайчиков, создавая по утрам и на закате иллюзии необычайно праздничной эйфории. Как и кто воздвиг такое диво дивное, мировая история умалчивала. Хотя в самой империи Сангремар всегда говорилось только одно: «Радугу» через пролив Стрела перекинул первый император Гранлео. Но всегда царило мнение, что Гранлео един, бессмертен и живет вечно.

По мосту во все времена передвижение было запрещено. Другое дело, что исключения для данного запрета занимали длиннющую таблицу. Упоминать самого Гранлео никто в начале этого списка и не подумал. И так понятно, что местный бог может делать что и когда ему заблагорассудится. Но первыми в списке стояли собранные на Первом Щите рабы. Причем охранники, называемые погонщиками, тоже не имели права вступать на «Радугу». Для этого из Шулпы прибывали доверенные представители императора, вдоль моста выставляли ряды элитного воинства и, ведя скрупулезный учет, перегоняли рабов единой колонной.

Дальше список продолжали некоторые лица из свиты императора, гонцы, посыльные и масса других полезных для любого государства людей. Но для каждого из них существовал свой документ, подтверждающий право на переход через мост – специальная дощечка. Если ее не было или на ней была недостаточно отчетливо выжженная печать и несколько символов, человека в родную империю не пропускали. Какой бы высокий пост он при этом ни занимал. И он порой вынужден был жить несколько месяцев в городе погонщиков, пока кто-то другой из имеющих право перехода не доставлял ему нужный пропуск.

Для несения караульной и пропускной службы у основания моста за многие века вырос небольшой, окруженный сплошной стеной и башенками поселок. Конечно, он не мог выдержать тотального штурма хорошо вооруженной и экипированной таранами армии. Но кто бы посмел нападать на такой уникальный форпост Сангремара? Правильно – только самоубийцы. Вероятно, именно по этой причине служба здесь считалась как очень почетной, так и очень… необременительной.

В это утро на «Радуге» царило умиротворенное затишье. Только несколько недель назад здесь был настоящий ад: Гранлео переводил свою многотысячную армию. А сейчас об этом напоминало лишь смиренное ожидание возвращающихся победителей из дальнего похода. Встречающие рассвет караульные с зевающими лицами переговаривались между собой и думали только об одном: чтобы время смены приблизилось как можно быстрей.

Поэтому не сразу и сообразили, что за грохот вдруг раздался со стороны пролива. И потом еще добрую минуту наблюдали, как незыблемая во все времена цепь, разорванная посредине, стремится к берегам, и величественно плывут никогда не виданные корабли с парусами. И все эти корабли в едином порыве устремились к противоположному берегу, к другому плечу моста.

Вот тут и забил тревожный колокол, который не мог заглушить истерические выкрики коменданта:

– Нас атакуют! К бою! Враг выбивает ворота и лезет на стены! За мной!

Враг опомнился и организовал отчаянное сопротивление очень быстро. Только на некоторых участках стены удалось закрепиться малочисленным группкам первой штурмующей волны. А вот внизу и такого успеха не было. Таран оказался слишком легким, а может, и ворота слишком прочными, но как брусья ни трещали под ударами, ворваться внутрь маленькой крепости пока не удавалось. Хоть под воротами и собралось чуть ли не две трети «ударного кулака».

Мало того, имперцы предприняли совершенно неожиданную атаку с фланга. Были открыты малые вспомогательные ворота, и оттуда в спины спешившихся кавалеристов ударила многосотенная волна пеших мечников. На них не было кольчуг, панцирей или добротных шлемов, но своим напором и верой в непобедимость они могли нанести невосполнимый урон.

По счастливой случайности для кавалеристов Союза Побережья на месте соприкосновения с острием контратаки Львов оказался не кто иной, как его святость, высший проповедник монастыря Менгары собственной персоной. И в первый момент, когда он увидел несущихся прямо на него врагов, чуть со страху не помер. У него не было ни коня, ни щита, ни даже перочинного ножика, потому что он все стремился как можно скорей увидеть проломленные ворота и жутко жалел, что не догадался подорвать их с помощью порохового заряда.

Топчущиеся перед ним воины тоже заметили врага, выхватывая оружие и бросая поводья. Ни вскочить в седло, ни развернуть коней в такой давке и сутолоке не получилось бы. Зато нисколько не растерялись недавно назначенные оруженосцы. С завидной уверенностью они вложили в дрожащие руки его святости легендарный двуручник и юркнули в тылы между разворачивающимися кавалеристами. Действительно, им и сражаться-то было нечем, своего оружия не имели. Только и хватало сил, что по очереди носить на плечах эту оглоблю.

И что Виктору оставалось делать? Только геройски погибнуть, неумело вращая перед собой оружие. Но тут случилось неожиданное.

С первым вращением в нем разжегся азарт.

Со вторым – он явственно почувствовал дикий восторг от предстоящего боя.

С третьим – он шестым чувством осознал, что данным двуручником управлять совсем нетрудно.

А с четвертым вращением для пришельца все смешалось в кровавом калейдоскопе. Он еле успевал смаргивать попадающую в глаза кровь. И самые первые капли оросили лицо веером, вырвавшись из тела разъяренного, но разрубленного словно сочный стебель лианы коменданта обороняющейся крепости. Бедняге не повезло оказаться в числе первых. Но зато повезло не дожить до полного позорного разгрома.

Бегущий клин имперцев уперся во вращающуюся мясорубку и ввязался в бой с кавалеристами. И даже почти потеснил чагарцев, нанеся первые потери. Но только не в центре клина! Еще несколько мгновений образовавшегося вокруг него бруствера из кусков человеческого мяса. Он шагнул вперед, встал выше, потом еще раз шагнул, потом еще и еще… А потом пошел вперед, словно танк, который своими гусеницами легко перемалывает в пыль полевой пересохший ковыль. Только здесь под ударами огромного двуручника крошилась не трава, а живая человеческая плоть. За его святостью устремились самые сильные мечники, подтянувшиеся из середины строя, и теперь клин пошел в другую сторону, да так ходко, что и на флангах воодушевленные таким невероятным сражением воины поднажали изо всех сил.

А потом оказалось, что последние ряды Львов уже не идут вперед, следом за своим павшим комендантом, а бегут назад, к раскрытым настежь малым воротам. Позже Виктор и сам не мог поверить в вырвавшийся у него из груди рев:

– За ними! Не дать закрыть ворота! Протуберанец им в глотку!

И первым рванул за врагом, продолжая вращать смертельным для всего живого двуручником, словно не имеющей веса палкой. Так и вбежал «на плечах врага» в крепость, уничтожив на первом же шаге тех, кто пытался закрыть ворота.

С этого момента сопротивление в крепости оказалось сломлено окончательно. Нападающие разошлись группами во все стороны, уничтожая последние очаги сопротивления. Вскоре мимо Менгарца пронесся бронированный отряд самых тяжелых всадников, устремившихся к другому краю моста. Восемьсот метров они промчались за считаные минуты и одним мощным ударом смяли сопротивление второй крепости. К тому времени моряки уже основательно расшатали оборону противника, и удар по тылам неприятеля поставил окончательную точку в очень важном сражении.

Допросами сдавшихся имперцев и прочими делами, которые присущи любому удачному штурму, Виктор не занимался. Вместо этого он дошел до середины моста и долгое время простоял там без движения. Окровавленный меч он нес за собой. Облокотился на него и в какой-то прострации долго смотрел то на воду, то на мачты кораблей, то на берег Шлема. Думал он не про кашьюри или Сангремар, а пытался осознать, что с ним произошло.

Ведь по всей вероятности он на полчаса сражения превратился в ничего не соображающего берсерка. Причем не просто озлобленного или душевно неуравновешенного воина, а в хорошо отлаженную, можно с уверенностью утверждать, непобедимую машину для убийства. Разум современного, воспитанного в высшей цивилизации человека со всей прагматичностью отвергал недавние события. Такого просто не могло быть наяву. Да что там наяву, даже сказки целесообразны и логичны. Даже простое волшебство имеет под собой крепкую основу. А тут – полный нонсенс.

«Может, мне все это примерещилось? – попытался себя обнадежить Виктор. – Дали по голове, вот и лежу в шоке, разные картинки мерещатся. Бывает такое? Еще как бывает. Только вот почему на моем… хм, значит, все-таки уже мой? Так вот, почему на моем мече такая липкая черноватая корка? А на мне самом чьи-то кишки и внутренности? Если бы меня надо было лечить, меня бы вначале просто вымыли, а уж потом… Кстати, чего они все там мнутся и боятся ко мне подойти? Вон какими глазами смотрят! Неужели побаиваются? Да нет, не побаиваются, скорей они в ужасе! Ха! А как бы я относился к такому человеку после всего увиденного? Ясно, бежал бы от него куда подальше. Ведь еще неизвестно, скольких я своих воинов погубил, вот жуть будет, если и в самом деле своим урон нанес! Может, они потому и боятся? И только мечтают, где бы спрятаться да напиться. А им ведь нельзя. Вроде все воины и все на службе у его величества, а в данный момент под моим непосредственным командованием. Хотя они и без меня со всем справятся… Ну или почти со всем… М-да, пора привести себя в порядок и чем-то заняться. Но вначале…»

Он жестами вызвал к себе командира, и вскоре моложавый генерал гвардейцев уже осаживал рядом с ним своего коня.

– Слушаю, ваша святость!

Глухой официоз, о недавнем панибратстве вроде как и не помнит. Глаза полны служебного рвения и чего-то еще, что не поддается никакому определению. Ладно, посмотрим, что он расскажет дальше.

– Доложить о потерях!

Идет сжатый доклад. Ни одного лишнего слова. Ни одной посторонней эмоции. Спокоен, сух, деловит.

– Никто из наших от моего меча не пострадал?

Вопрос задан словно мимоходом, но сразу попадает в цель. Командир гвардейцев резко вдыхает и сразу громко сглатывает подступивший к горлу комок:

– Никак нет…

– А почему так грустно? Радоваться надо.

Старый служака кивает, но думает совсем о другом:

– Да мы радуемся… но не все…

– Причины?

– Капрал Тукало поседел во время сражения о бок с вами.

– Жалко стало врагов?

– Да нет, он оступился в гуще схватки, пока встал на ноги и поднял голову, увидел, как вы его хотите разрубить двуручником, падая в прыжке сверху. Хорошо, что окаменел от страха, не подался спиной. Потому что вы разрубили двух стоящих за ним Львов до самых промежностей… а голову капрала пропустили у себя между локтей. После боя Тукало снял шлем, а все волосы на голове – как снег на горных вершинах. Вот он и грустит…

– Сочувствую. Но иначе его спасти было нельзя… – Хотя на самом деле Виктор не мог вспомнить этого момента боя, слившегося в один кровавый калейдоскоп. – Как дела во взятой нами крепости?

– Полным ходом завершаем ремонт повреждений. К завтрашнему полудню наверняка будем готовы отразить любой штурм.

– Пошлите снабженцев за солью. Пусть собирают в округе всю, какая только попадется.

– Отправил совсем недавно.

– Ладно, тогда держим путь во вторую крепость, глянем, что там. – Виктор закинул двуручник себе на плечо, словно кусок бревна, и усмехнулся, заметив настороженный взгляд: – Там заодно и помоюсь. Тем более что мыло свое оставил на флагмане.

Глава 16КОНЦЕНТРАЦИЯ СИЛ

На второй день со стороны Сангремара начались вялые попытки разрозненных воинских отрядов Львов Пустыни отбить мост. Кажется, там никак не могли осознать, кто и для чего захватил стратегический объект, и от этого пребывали в выгодной для чагарцев растерянности. С подобными наскоками защитники трофейной крепости справлялись играючи, не применяя никаких имеющихся у них новшеств.

А вот морякам флотилии пришлось очень тяжело. Стоять приходилось на большой глубине, и соленая вода, как более тяжелая, чем пресная, довольно быстро опускалась на дно. Там она раздражала подводных хищников, попадая то ли в норы, то ли на глубоководные лежбища, и кашьюри со всей своей яростью обозленными торпедами рвались к поверхности. Вот тогда и довелось впервые увидеть самых огромных монстров, длина которых достигала восьми метров. Хищники ходили вокруг кораблей многочисленными стаями и время от времени одна из них, обойдя неприятный соленый участок, пыталась атаковать доставивших им столько беспокойства людей. Благо еще, что яхты с низкими бортами удалось разместить вплотную к берегу, прямо на выступе короткого подводного шлейфа. Тогда как основной удар кровожадных тварей пришелся по стоящим с краю фрегатам.

В таких случаях не экономили и старались сыпать соль за борт прямо лопатами. Да и «угощения» для желудка швыряли в воду сотнями. Кашьюри бросались за ними особенно рьяно. Но уже минут через пятнадцать наевшиеся соли чудовища больше не возвращались. В дневное время очень удобно было следить за ними с моста, и для этого там постоянно находилось около десяти воинов. Они не только посматривали за стоящими под ними на рейде кораблями, но и сами ловко подбрасывали соленые гостинцы коварным рыбкам. По некоторым предположениям, следовало как можно быстрее уничтожить основную массу кашьюри, и тогда они наверняка станут менее агрессивны, а то и вообще побоятся всплывать. Но пока затишья на водах проливов не было: атаки продолжались и днем и ночью.

Нисколько этим не печалясь, Виктор в первый же день после победы решил эффективно использовать стоящие без дела корабли. Пока никаких новостей со Второго Щита не поступило, и оставалось только догадываться об участи отправленной туда маленькой эскадры. Еще совсем не был обследован пролив Стрела. Разве что первые замеры сразу показали, что линия подводного обрыва здесь углубилась еще больше и теперь находилась на восьми, а чуть дальше на север – на десяти метрах от верхней кромки воды.

Для вольного плавания вначале взорвали одно из колец второй цепи, а когда открылся безопасный проход, туда на всех парусах отправились два фрегата и две яхты. Солью они загрузились основательно, да и многие воины научились разделываться с кашьюри одним или двумя ударами меча. Пример его святости оказался заразителен.

Кстати, и его недавний подвиг не остался без должного внимания и оценки. Любой воин теперь почитал за огромную честь поприветствовать Менгарца, вытянувшись как струна и старательно щелкая при этом каблуками сапог. Ну а сам генерал, командующий гвардейцами и прекрасно знавший все перипетии событий в долине Покоя, все-таки на второй день не удержался и во время ужина, после бутылки изумительного по вкусу вина, спросил:

– Почему ты раньше скрывал свое умение великого мечника?

– Надо же! – фыркнул Виктор и сам перешел к вопросам: – Ты, наверное, забыл, что раньше я легкую саблю мог поднять только левой рукой и сильно прихрамывал на правую ногу? Да и как можно скрывать то, чего никогда не имел?

Хоть они и сидели одни за столом в приемной коменданта крепости, но бравый гвардеец почему-то оглянулся на запертое окно и стал говорить тише:

– Но ведь твое умение гораздо выше, чем владел сам Гранлео. Теперь все только об этом и говорят, хотя как сражался покойный император, мы можем только догадываться.

– Не только догадываться. – Монах поморщился при одном воспоминании о рассеченной ступне, и его сотрапезник прекрасно понял, о чем идет речь.

– Все равно этого мало. Ведь то, что ты вытворял вчера, достойно самой высокой оценки. Причем такое мастерство не уменьшается даже после тяжелых ранений. Ты своего соперника и перед взрывом плотины мог завалить одной левой.

– Ага! А вот это? – Виктор похлопал себя по вздутой груди и потопал. – Лекарство мне дало не только отсрочку инвалидности, но и силу. Причем ощутимую. Но вся беда в том, что это временно. Да и самого главного вопроса не решает: откуда во мне появилось умение махать этой оглоблей?

Генерал проследил за направлением взгляда его святости и тоже уставился на стоящий возле стены двуручник. После боя его тщательно отмыли и не обнаружили даже малейшей заусеницы. Ко всему прочему, лезвие совершенно не нуждалось в заточке. В куче поверженных врагов отыскались даже разрубленные полностью стальные латы. Тогда как меч оставался словно новенький. Именно эту особенность и попытался подчеркнуть бравый командир гвардейцев:

– Наверняка этот меч волшебный. И может давать своему владельцу не только добавочную силу, но и уникальные умения.

– Ну вот, теперь в сказки начнем верить, – досадливо скривился Менгарец. – Другой вопрос, что данный меч следует обследовать с чисто научной точки зрения. Наверняка в нем масса разных технических секретов.

– Какие там секреты? – не сдавался генерал. – Сразу понятно, что это великое магическое оружие.

– Слушай, давай откровенно. Вот ты хоть раз в своей жизни видел волшебство?

– Видел! Твой дельтаплан например!

– Чушь! Когда я тебя научу, ты и сам сможешь сделать подобный собственными руками. Здесь только знания нужны.

– Ну если так подходить к вопросу, то… – командир гвардейцев еще немного подумал, прогоняя воспоминания о цирковых фокусниках, понял, что такие примеры не подойдут, и развел руками, – то можно любое чудо свести к твоей науке.

– Вот и я тебе это пытаюсь доказать. Нам не хватает только талантливых ученых, должных приборов и знания физических законов. А возвращаясь к моему внезапно появившемуся умению, так в бой я вступил спонтанно. На одних эмоциях. А просто вращать перед собой такое уникальное оружие, которое режет тела, словно сочные помидоры, и любой дурак сможет. Так что прекращай поддерживать среди воинов всякие глупые домыслы о волшебстве и моей якобы неимоверной хитрости. Придумают же такое: не хотел лично зарубить Гранлео, потому что возжелал его погубить своей плотиной. Ха!

– Ну не знаю, хочешь, сам выступай перед гвардейцами и все им объясняй. А по мне, великое волшебство и легенда о твоей дальновидной хитрости гораздо лучше помогает нашей обшей победе.

Так они и не пришли к единому мнению по этому вопросу, а донельзя гордые оруженосцы продолжали в любое время суток носить за его святостью теперь уже воистину знаменитое оружие.

На третий день прибыли основные войска Союза Побережья, ведомые Громом Восьмым, и с ходу начали переход на другую сторону. Тотчас к Шулпе отправились первые усиленные отряды разведки и несколько полков для предварительных ударов по противнику. Конечно, если такой противник встретится на пути. Так как ожидалось, что сообщение о разгроме Гранлео в Чагаре столицы империи Сангремар еще не достигло.

Ставка главнокомандующего армией Союза Побережья тоже расположилась на том берегу прямо возле стен тамошней крепости. И вполне естественно, что вечером того же дня, несмотря на моросящий дождь, Громом Восьмым был дан торжественный ужин в огромном походном шатре. За час до этого король лично вручил первые награды отличившимся в походе воинам, матросам и офицерам и на заполненном войсками плацу вынес победителям искреннюю благодарность. Но мало кто знал, что еще чуть раньше у монарха была крупная ссора с его святостью по поводу наград для самого пришельца. Менгарец рьяно отказывался от любых воинских поощрений, а Гром с не меньшей категоричностью настаивал на вручении самых больших, как старых, легендарных, так и новых, им придуманных, наград самому прославленному и великому мечнику. Подробности о личном участии монаха в сражении и о его решающем вкладе в победу распространились среди остальных воинов и офицеров со скоростью лесного пожара. Король настаивал на том, что самое значительное и почетное поощрение придаст и остальным воинам должный настрой в бою и желание побеждать. Тогда как Виктор с пеной у рта доказывал, что это лишнее, он не военнослужащий, да и вообще не ради славы старается. С большим трудом достигли компромисса: все награды для его святости будут вручены только после возвращения в столицу Чагара. Не раньше.

Слушок об этом успели запустить сразу же, и на парадном построении на скромно стоящего чуть сбоку от короля Менгарца посматривали хоть и с недоумением, но уже с явным спокойствием. Мысленно гадая, чем же Гром Восьмой отблагодарит такого великого человека, ученого и воина. Многие довольно щурились, бросая понятливые взгляды на принцессу, стоящую с другой стороны монарха Чагара.

Именно на этом построении Розе с Виктором и удалось встретиться после интенсивных событий последней недели. К тому времени царапины на лице пришельца исчезли полностью, синяков словно и не было, после применения хорошо действующих мазей, и лицо без малейших опухолей смотрелось вполне прилично. Поэтому он с некоторой ностальгией теперь вспоминал о том самом желании девушки и о своей неиспользованной возможности ее поцеловать. Но догадывался, что во второй раз теперь уже желанный с его стороны поцелуй может и не получиться. Их могут не оставить наедине или разлучить даже во время ужина экстренные дела, козни Мааниты, которая хоть и стала вести себя тише мышки, но зато безраздельно владела телом короля. Да и, наконец, личная обида самой Розы. Ведь девушка может оказаться до сих пор в таком состоянии, что только одно напоминание о ее первом желании может разгневать ее не на шутку. Тем более что и выглядела наследница короны на параде сердитой и неприветливой.

Поэтому, как только двинулись к столам, Менгарец решил для начала увлечь ее интересным, интригующим рассказом, а там видно будет. Правда, для этого пришлось грубо нарушить придворный этикет, усевшись не с положенной для него стороны от монарха, а рядом с его гордо восседающей, великолепной в своих воинских одеждах дочерью.

– Ничего, что я рядом с тобой? – сразу заговорщицки зашептал он ей на ухо. – Мне надо срочно посплетничать и посоветоваться по поводу катарги. Преинтереснейшая история со мной недавно приключилась…

Роза хотела казаться неприступной и холодной, но на такое вступление клюнула сразу. Только и скосила глаза влево:

– А папенька тебя не погонит на место рядом с собой? Может, он поговорить с тобой хочет?

– Да ладно тебе, мы с ним и так поговорили…

Видимо, новость про спор о наградах уже достигла ушек девушки:

– Мне доложили о ваших криках, и я очень жалею, что отстала со своими фрейлинами в пути. А потом такое столпотворение случилось перед узкими воротами крепости, ужас!

– Долго простояли?

– Больше часа! Ты только себе представь, отец дал команду вначале перевести на эту сторону самые отборные войска, и мне чуть не силой пришлось прорываться.

– Ну и правильно сделал. Надо вначале здесь твердо укрепиться и только потом переправлять гражданских…

– Это кто гражданский? – нахмурилась принцесса.

– Конечно, я не тебя имею в виду. Но, с другой стороны, и твоя безопасность – превыше всего. Любой риск надо сводить до минимума.

– Да? А ты что тут вытворял? – Роза повысила голос. – В мечники подался? Воинов больше нет? А ведь ты должен был только разведкой заниматься да общие действия гвардейцев координировать!..

– Ш-ш! – К ним склонился один из личных лакеев королевской династии, знавший Розу с пеленок. – Ваше высочество! Его величество ждет только вас.

Действительно, Гром Восьмой держал бокал в руке, намереваясь сказать первый тост, и с осуждением глядел на увлеченно шушукающуюся парочку. Точно так же за ними следили и все остальные участники ужина. Ничуть от этого не смутившись, наследница повернулась к отцу, и ее лицо украсила почтительная улыбка. Тогда как монах просто приподнял свой взгляд на монарха, усиленно делая вид, что и так внимательно его слушает.

– За окончательный разгром врага в его логове! – прозвучал в полной тишине тост, который дружно поддержали своими криками почти все придворные, представители союзников и высшие генералы, допущенные на праздничный обед. После чего все с чувством выполненного долга приступили к еде. Произносили тосты, беседовали с ближайшими по столу соседями. Тогда как принцесса требовательно зашептала его святости:

– Ладно, в такой праздничный день не будем ругаться. А раз начал рассказывать о катарги, то доводи дело до конца.

– Да я вроде и не ругался, – чистосердечно удивился Виктор и приступил к рассказу.

Вначале подробно описал первую встречу с парой орлов. Даже про все свои переживания и страхи поведал. Потом, увлекшись, стал расписывать тот момент, когда три гигантские птицы «упросили» его совершить посадку среди гор. И только когда прошел момент знакомства с бароном де Брюнез, осознал полную тишину в огромном шатре и понял, что к его громкому шепоту прислушиваются все без исключения. Голова короля вообще лежала на плече у затаившей дыхание принцессы, а прислуга замерла на местах, где обслуживала гостей.

– За его спиной в нише и находился этот серый цыпленок. – Виктор расставил руки, показывая величину птенца, и замер от гулкой тишины. Затем слегка сконфузился от такого к себе внимания и скомканно завершил повествование: – Потом катарги забрали птенца, подоспела помощь из города, и люди губернатора помогли мне поднять дельтаплан на холм. Оттуда я и полетел к кавалеристам. Вот так.

Роза вполне справедливо возмутилась:

– Но ты ничего не рассказал, что делал с птенцом снаружи пещеры.

– Да ничего особенного. – Менгарец поднял бокал и отсалютовал сидящим напротив него вельможам, намекая, что следует продолжить торжественный ужин. И только когда все нехотя зашевелились, начав переговариваться между собой, монах продолжил, повернувшись к девушке: – Вначале покормил сухариками, а потом поставил на валун. Один из орлов птенца подхватил, и все трое улетели.

Теперь уже строго сузил глаза Гром Восьмой:

– Но почему ты мне ничего об этом не рассказал?

– Когда? Если твое величество, сразу как меня увидел, приступил к ругани и угрозам отправить обратно в монастырь Менгары.

– Не юродствуй, я серьезно.

– Так ведь и в самом деле некогда было об этом поговорить. А рассказывать всем остальным не посчитал необходимым. Ну пролетел чуть в сторону, ну переждал грозу…

– Но ведь они могли тебя заклевать! – выдохнула принцесса с расширенными глазами.

Виктор со вздохом скривился в ответ:

– Как видишь – не съели. Значит, посчитали невкусным. А скорей всего приняли за своего субтильного и страшно голодающего собрата, который только и годится, что в узкие щели протискиваться да их потомство оттуда вытаскивать.

Кажется, такое объяснение больше всего не удовлетворило короля.

– Ты меня, конечно, извини, но все-таки на нашей планете существуют незыблемые законы. И никому еще не удавалось их нарушить. Один из них: нельзя прикасаться к катарги. А уж тем более к их птенцам! Поэтому мне кажется, что ты что-то путаешь. И пока мне это не подтвердит барон… как его?

– Де Брюнез.

– Ага, он самый. Вот тогда только у меня появится какой-то порядок в мыслях.

– Да нет проблем, – пожал плечами Менгарец, собираясь изложить свои соображения, из которых следовало, что вскоре сюда все равно пожалует и сам владыка королевства Роцаги, и вся его свита, и в том числе тот самый новый знакомый.

Но тут по удивительному стечению обстоятельств в шатер вошел начальник наружной охраны и после раздраженного жеста короля доложил:

– Ваше величество, прибыл полномочный представитель короля Роцаги, некий барон де Брюнез. Просит немедленной аудиенции.

Прежде чем ответить, Гром опять пригнулся к плечу дочери и недоуменно прошептал, стараясь, чтобы и Менгарец услышал:

– И как это ему удается все подстроить в свою пользу? – Затем вновь выпрямился и милостиво разрешил: – Пусть заходит прямо сюда.

Через минуту в шатер вошел, сильно прихрамывая, барон собственной персоной. Он сразу встал напротив возвышения и сделал низкий поклон. Но, когда поднялся, его взгляд метнулся в сторону и глаза засверкали от радости. Поэтому он чуть склонился и во второй раз. Виктор в ответ тоже склонил голову как старому знакомому.

– Ваше величество! Честь имею первым выразить вам благодарность всего нашего народа за доставленное счастье, которое снизошло на наше королевство после избавления от ненавистного ига. Мой король, хоть и находится в некотором расстройстве здоровья, спешит за мной следом со своим двором, чтобы выразить свою благодарность лично и заверить в полной дружеской поддержке.

– Признаюсь, очень рад такое слышать, – кивнул несколько раз Гром Восьмой. – Тем более что верные союзники нам могут понадобиться очень скоро. Мощь империи огромна, и любая помощь может оказаться очень кстати.

Барон еще выше постарался задрать свой подбородок:

– Мой король уже разослал депеши всем своим подданным, призывая встать под ваши знамена для разгрома ненавистной империи Сангремар.

Заметив, что посол начинает пошатываться от усталости под влиянием совсем недавней раны, монарх Чагара проявил великодушие, указывая на приготовленный слугами стул почти напротив себя:

– Присаживайтесь и примите участие в нашем ужине. Как ваша рана?

– Благодарю, ваше величество, рана – сущий пустяк. А вот если бы не своевременная помощь господина высшего проповедника, то я бы не имел чести лицезреть вас лично. Да и вообще сам факт, что мне довелось дожить до освобождения…

Усевшийся на стул барон действительно выглядел самым счастливым человеком на свете и теперь только и переводил свой сияющий взгляд с короля на его святость и обратно. Но ведь и о деле поговорить стоило. Поэтому Менгарец спросил:

– Как вы справились с гарнизонами противника?

– Кто не сложил оружие сразу, уничтожены!

– А в вашей столице?

– Да там и в плен никто не успел сдаться. Почти… Всех народ растерзал.

– Сурово. Но, как говорится, каждому по заслугам. А что вы ничего не пьете? Вино у нашего величества самое наилучшее. Попробуйте!

Барон поблагодарил, выпил один, потом второй кубок и затих, рассеянно прислушиваясь к возобновившемуся за столом разговору. Но по взглядам, которые он продолжал бросать на шепчущегося с принцессой Менгарца, становилось понятно сильнейшее любопытство. Наконец Гром Восьмой, к тому времени уже давший указания, как встретить прибывающего монарха Роцаги, милостиво разрешил:

– Если вас что-то гнетет, спрашивайте.

Де Брюнез выдержал почтительную паузу и только потом заговорил:

– Ваше величество, мне вначале казалось, что господин высший проповедник… – «Господин Менгарец!» – подсказали ему со стороны. – Ну да, именно он, – скорей разведчик, чем представитель дворянства…

– Ах вот оно что! – рассмеялся король. – Просто этот человек у нас на все руки мастер: и летать может, и двуручником больше его по размеру сражаться, и самых главных наших врагов уничтожать. Вот потому он рядом с моей дочерью и сидит… сегодня. Тогда как обязан сидеть со мной рядом. – Он с нарочитой строгостью покосился на парочку, которая опять увлеклась каким-то спором, и добавил: – Но вы лучше расскажите, как вам так удалось под гнев катарги не попасть?

– Как? Да я сам до сих пор в это поверить не могу, – оживился барон и сразу заметил, как многочисленные головы повернулись в его сторону. – Господин Менгарец на глазах у этих гигантов чего только с птенцом не вытворял: и кормил его, и щекотал, и гладил. Малыш ему чуть пальцы не отклевал. Он ведь и в таком возрасте уже сырое мясо ест. А взрослые катарги только недовольно на скале топтались да озабоченно так клекотали. В один момент мне показалось, что сейчас в атаку бросятся, но они только крылья приподнимали и складывали. Зато я в этот момент из расщелины выглядывал ни живой ни мертвый. Вот такое чудо перед моими глазами случилось.

Казалось бы, совершенно не слушавшая до этого момента принцесса подняла голову и возмущенно спросила:

– Зачем вы ему тогда дали этого птенца? А вдруг бы орлы склевали его святость?

Вместо замершего барона ответил сам Менгарец:

– Его светлость был тяжело ранен и даже передвигался с трудом. К тому же напомню: это именно меня катарги попросили вынести наружу птенца. Так что их отношение ко мне вполне доверительное.

– Среди трупов и луж крови катарги просто не могли оставаться спокойными и доверчивыми. Да эти гигантские птицы могли взбеситься от такой обстановки.

Теперь уже и венценосный отец посмотрел с укором на свою наследницу:

– Да хоть бы и так? Но что для нашего Менгарца три соперника? Вот орлы и почувствовали его силу. Между прочим, они на то место больше не возвращались?

– Точно! Я и забыл, – опять оживился де Брюнез. – Когда мы уже выступили колонной из столицы, то меня догнал посыльный из моего города. Докладывал текущие новости и в том числе о необычном количестве катарги поблизости города. А в районе тех гор было одновременно замечено сразу шесть особей, что вообще никогда раньше не происходило. Вели себя орлы не агрессивно, на людей не кидались, скот не воровали.

– Действительно, редчайшее событие, – согласился Гром. – Так что тебе, монах, придется теперь прятаться. Не иначе как они тебя ищут.

Пока на шутку короля отвечали сдержанным смехом. Виктор энергично потер лоб, размышляя, а потом сказал на ухо принцессе:

– Значит, мне надо будет завтра опять лететь в разведку. Посмотрю, чего орлам от меня надо. Заодно и на Шулпу взгляну.

Роза закусила губку и тоже задумалась:

– Интересно, а второй дельтаплан твои помощники уже достроили?

– Нет! – слишком поспешно ответил Менгарец, сразу переходя к неубедительному дополнению: – У них других дел по горло.

– Ладно, я сама сейчас на флагман флотилии и наведаюсь.

– А я сказал, нет!

– Чего это ты мной раскомандовался?! – Парочка так и продолжала свои пререкания тихим, злым шепотом. – Да мне отец…

– И отец тебе не разрешит! Здесь тебе на Чагар! Да и катарги могут действительно разозлиться на меня. Вдруг их птенец заболел, а то и умер?

– А тебе, значит, можно?

– Как ты можешь сравнивать мои умения, силу и опыт?!

– Да запросто! Или ты забыл, кому обязан своим спасением?

– Нет, не забыл, но сейчас я рисковать тебе не позволю!

– Я тебя и спрашивать не буду! – Роза отбросила скомканную салфетку и встала, поворачиваясь к отцу: – Ваше величество, я устала и с вашего разрешения удаляюсь.

– Конечно. – Гром в таких случаях никогда не спорил, предпочитая, чтобы при продолжительном застолье в компании с грубыми генералами оставалось как можно меньше женщин.

За ее высочеством к выходу, словно по команде, потянулись и другие дамы и фрейлины. После чего оставшиеся мужчины сразу почувствовали себя вольготнее, одобрительно загомонили и дружно потянулись за наполняемыми вином кубками. Зато Менгарец не на шутку обеспокоился и теперь зашептал на ухо уже монарху:

– Она хочет тоже податься на разведку. Этого допустить нельзя! Ты понимаешь?

– Еще как понимаю, – заверил его величество. – Но зачем сейчас портить себе такой праздник? Вот-вот прибудет мой венценосный собрат из Роцаги, а мы будем отвлекаться от таких важных переговоров? Лучше завтра с утра все спокойно решим по ходу дела. Согласен? Ведь сама она без тебя не улетит среди ночи?

– Это ты уже слишком! Не настолько твоя дочь безответственна! – возмутился Виктор.

– Ну вот и отлично! Расслабляйся!

Глава 17ОПАСНЫЙ ВЕТЕР

На четвертый день после захвата «Радуги» к месту общей дислокации вышло объединенное войско королевств Саттария, Шаули и княжества Башни. Они опоздали на целые сутки, поэтому все помпезные встречи между союзниками были отменены, следовало выступать немедленно. Оставив мощный гарнизон в крепостях, выставив внушительные заслоны вдоль берега и на дорогах, ведущих к мосту, значительно увеличившаяся армия Союза Побережья начала продвижение к Шулпе. Хотя по мосту сплошным потоком продолжали двигаться опоздавшие войска.

Флотилия, кроме одной яхты, пока остающейся у берега, тоже отшвартовалась и медленным ходом устремилась к пересечению трех проливов. Там предстояло обойти южный мыс Шлема, который назывался из-за крутых гор Кряжистым углом, и выйти в пролив Змеиный. Именно на этот пролив через тридцать километров и выходила окраинами столица огромной империи. Где-то там существовала и переправа через пролив, на которой курсировало два громадных парома. Как на той переправе обстояли дела, оставалось только догадываться, ведь от посланных на Второй Щит кораблей так и не было пока ни единой весточки.

На захваченном мосту из всей знати оставался только монах Менгарец. Потому что именно оттуда он и вознамерился вылететь в свой очередной разведывательный полет. И высота сразу приличная – от центра моста до поверхности воды было почти восемьдесят метров, и яхте будет удобно набрать максимальную скорость для дополнительного рывка устройства с помощью оправдавшей себя связки линь – жгут.

Ранним утром даже не пришлось спорить с принцессой, которая успела похозяйничать на фрегате еще поздним вечером накануне. К ее страшному огорчению и тихой радости пришельца, второй дельтаплан оказался еще не готов к полетам. Помощники утверждали, что им понадобится как минимум два дня на покрытие лаком скользящей поверхности, и только потом они смогут предоставить летательное устройство для испытаний. Роза, конечно, осталась злой от вспыхнувших подозрений, что хитрый Менгарец предугадал ее желание заранее и просто устроил производственный саботаж с помощью своих подчиненных. Но так как от такой подозрительности никто не страдал и не был наказан, то его святость только незаметно посмеивался да подмигивал сопровождающему его генералу Тербону. Так они и бродили в утреннем тумане втроем. Да еще оба оруженосца с усердием таскали за его святостью легендарный двуручник.

Виктор поспешил еще раз лично проверить установленные на фрегатах пушки. До сих пор удавалось сохранить свое секретное оружие втайне от всех. В том числе и от союзников. Правда, из-за повышенной секретности так и не отыскали возможности провести полновесные учения с проверочными стрельбами, но тут оставалось только вздыхать, разводить руками да лишний раз напоминать канонирам о функциях оружия в теории. Что и сделал Менгарец в первые утренние часы. И здесь от него ни на шаг не отставали наследница короны Чагара и бравый генерал Тербон. Поэтому они успели обсудить последние сплетни про своего короля и его новую любовницу.

В целом поведение «куколки» было признано удовлетворительным. Она не стремилась теперь попасть на военный совет и даже не участвовала в импровизированных походных приемах. Но зато наверняка всеми силами пыталась очаровать Грома Восьмого в постели. И, судя по обеспокоенным комментариям Тербона, это ей удавалось все больше и больше. За королем стали замечать странную задумчивость, отстраненность во время важных бесед и некое мечтательно-детское выражение на лице, которое стало появляться все чаще.

Его святость посоветовал продолжать тщательные наблюдения и предположил, что в Шулпе настоящая сущность Мааниты обязательно раскроется. Что-то он сильно сомневался, что наложница Гранлео и в самом деле знает о сокровенных тайнах своего павшего повелителя.

Возле одной из пушек, накрытой специальной маскировочной сетью, эта троица беседовала особенно долго. Потом Тербон вспомнил о последних восторженных отзывах гвардейцев, видевших бой его святости, и с улыбкой кивнул на оруженосцев:

– Чего это они его на своих плечах держат? Не могут на палубу поставить?

– Сам удивляюсь, – пожал Виктор плечами. – Вбили себе в голову, что оружие должно быть всегда в руках, вот и носятся, как…

– А чего они всегда так пыхтят? Неужели двуручник настолько тяжелый?

– Да нисколько! Просто парни явно не силачи. А сама железяка, конечно, тяжелая, но не настолько. Можешь сам попробовать. Эй, ребята! Давайте мне меч.

Когда оружие оказалось у монаха в руках, он протянул его генералу. Руки Тербона непроизвольно опустились:

– Ого! С виду вроде так не выглядит, но все равно тяжеленный, – поразился генерал. – Как ты им размахивать умудряешься?

– Ха! Это только так вначале кажется, – с некоторым хвастовством перед Розой стал поучать Виктор. – Тут главное раскрутить его над головой, а дальше он сам рубает все подряд. Давай, крути!

Тербон отошел на свободное место на палубе, решительно выдохнул, крепко ухватился за рукоять обеими руками и начал раскручивать смертоносную полоску стали у себя над головой. Но при всем его росте и силе у него получилось чуть больше десяти оборотов. Через минуту он порывисто задышал, лицо покрылось крупными бисеринками пота, а тело стало опасно раскачиваться. Со стороны показалось, что и остановился он с большим трудом, двуручник так и норовил утянуть в сторону.

– Однако! – Теперь уже генерал смотрел на оружие чуть ли не со страхом. – Это что-то невероятное! Я уже остался без сил! Да он и в самом деле весит как бетонная балка.

– Смеешься? – не поверил Менгарец. – Или притворяешься? А может, это у тебя мышцы стали атрофироваться?

– Да нет, скорей это тебе силенки стало девать некуда, – возразил Тербон, аккуратно упирая меч концом в палубу и чуть наклоняя рукоять к принцессе: – Вот пусть ваше высочество попробует.

Роза с величественной улыбкой взялась своими ручками за перекладину и попыталась выдернуть меч вверх. Тот даже не приподнялся.

– Да он не для твоего роста, – стал объяснять Менгарец.

– Девушка решила опустить рукоять чуть ниже. Тогда меч резко стал падать, вырвался из женских ладошек и со страшным звоном грохнулся о палубу. Хорошо, что принцесса чудом успела отскочить. Она тут же стала дуть на свои пальчики и недовольно бурчать на его святость:

– Оно мне надо было? Нет чтобы предупредить!

Виктор изобразил на лице гримасу полного недоумения, поднимая оружие с палубы. Потом взял его одной правой рукой и сделал несколько рубящих движений вверх-вниз. После чего улыбнулся с пониманием:

– Точно, притворяетесь! – И сразу осекся, заметив расширенные глаза почти у всех очевидцев этой сцены. – Хм! Так это получается, что я и в самом деле… того, стал сильнее?

Теперь хмыкнула Роза, с сожалением глядя на оруженосцев:

– Бедные ребята! Почему их кто-то слабаками считает? Да они скоро силачами станут. Если, конечно, грыжу не заработают…

С того самого момента одной легендой о Менгарце стало больше.

После завтрака началось походное построение армий в колонны, которые сразу отправлялись в путь. За ними стали пристраиваться обозы с каретами, телегами и огромными повозками. Как ни странно, но поговорить о чем-то личном и важном до момента расставания Виктор и Роза не успели.

– А вот был бы готов дельтаплан… – мечтательно протянула принцесса.

Но Менгарец только отмахнулся:

– Чего возвращаться к этому разговору? Лучше поспеши к условленному месту возле тех гор и жди меня с посадкой. Как раз к вечеру, думаю, управлюсь.

На том и расстались. Ее высочество оставила своих фрейлин далеко в тылах, а сама в сопровождении Тербона поспешила нагнать одну из передовых дивизий, которую горделиво и бесстрашно возглавил сам главнокомандующий Союза. Тогда как монах отправился проверять и готовить свое белокрылое детище к очередному полету. Оно находилось на оставшейся яхте, и пока выносить его на мост не следовало. Потому что по «Радуге» с самой интенсивной пешей скоростью продолжали переправляться прибывшие войска союзников. Они не останавливались на другом берегу, а сразу направлялись к Шулпе или в ином заданном командованием направлении. Некоторые двигались на север, другое на северо-восток, намереваясь перекрыть все дороги, ведущие к столице империи. Следовало перестраховываться со всех сторон: и с флангов, и с тыла, и с фронта. Ведь остаточных сил Львов Пустыни так пока и не могли просчитать.

Только после обеда движение по мосту пошло на убыль, а еще через час и вовсе стихло. Вот тогда Менгарец и скомандовал своим помощникам:

– Готовимся к старту.

И огромную рукотворную птицу понесли на мост.

К сожалению, погода наблюдению с высоты не благоприятствовала. Дождя не было, но по небу проносились лохматые, почерневшие тучи, что говорило о сильном ветре наверху. Общая облачность тоже не располагала к полетам. Но ждать следующего дня никак не получалось. Тем более что гарантировать хорошую погоду на завтра никто бы не решился. Могла стать еще хуже.

Но только после удачного старта, когда удалось подняться и воспарить в верхних потоках воздуха, Виктор осознал, насколько сложным будет полет. Устройство кидало и трясло настолько сильно, что рисковый пилот в который уже раз пожалел об отсутствии у него парашюта. Больше всего приходилось опасаться шквалистых порывов бокового ветра и создаваемых при этом воздушных ям с отрицательной тягой к земле. Если бы не новые, можно сказать уникальные, возможности организма, пришлось бы сразу идти на посадку. Потому что благоразумие шептало только одно: «При такой погоде летать нельзя!»

Попытка подняться еще выше привела к тому, что облака оказались под ногами, и наблюдение за поверхностью оказалось бессмысленным. Правда, общее направление при этом выдержать было нетрудно по солнцу, что ипривело к решению хоть таким безопасным образом приблизиться к нужной точке. Помимо этого в бескрайнем небе над облаками Менгарец заметил далеко-далеко справа одинокий силуэт катарги. И решил немного к нему приблизиться. Словно ожидая именно такого маневра дельтаплана, гигантский орел тоже полетел навстречу и довольно скоро заложил плавный пируэт вокруг человека. В ответ Виктор немного покачал всем устройством из стороны в сторону.

А затем, посчитав приветствие законченным, развернулся и устремился к Шлему. Катарги сопровождал дельтаплан минуты три, внимательно разглядывая человека. Никаких особых примет на птице не было, так что назвать его старым знакомым было нельзя. Понаблюдав и присмотревшись, величественный орел тоже резко развернулся и улетел.

Искать сквозь облака нужное место все-таки оказалось трудно. И Виктор с неохотой признал, что наверняка из-за встречи с катарги он значительно сбился с пути. Пришлось преждевременно снижаться для ориентировки и уточнения маршрута. Понятно, что слишком далеко уклониться он тоже не мог за такое короткое время, но сейчас ошибку получилось бы исправить гораздо легче.

Пока спускался сквозь спокойные облака, все было нормально. Но вот в более нижнем слое рваные тучи мчались со скоростью урагана. Могло показаться, что за полчаса полета ветер усилился как минимум в полтора раза. Дельтаплан вообще стало швырять набок. Неожиданные порывы ветра могли опрокинуть его. В данном случае большая площадь крыла только мешала снижаться и маневрировать в потоке переменного ветра. Для гашения боковых ударов пришлось ускориться, войдя в некое подобие затяжного пике. Именно поэтому, когда последние тучи резко раздались в стороны и глазам открылась вполне подходящая для посадки площадка среди гор, о самой посадке подумал бы только самоубийца. Остановиться на ней при такой скорости не было ни малейшей возможности.

Пришлось резко уходить вправо, в просвет между двумя вершинами, одновременно пытаясь выровнять дельтаплан и погасить скорость. Как назло, одна из вершин полностью перекрыла поток воздуха, и устройство продолжало снижаться с прежней скоростью. Инерции, конечно, хватало дотянуть до противоположного склона и там оседлать ветер, но как раз в этот момент из расположенного внизу ущелья дохнуло таким ледяным и закрученным в спираль ветром, что о дальнейшем управлении не могло быть и речи. Даже налившиеся сталью мускулы не смогли бы справиться с завертевшимся на месте дельтапланом. Несколько скачкообразных кульбитов, потом короткое падение задом, еще один разворот, и несуразный полет боком привел к касанию левым крылом за выступающую скалу.

Краем глаза Виктор заметил чуть дальше всклоченную поверхность небольшого горного озера на дне ущелья, но его опять развернуло задом по ходу полета и практически крутануло вверх ногами. Этот переворот помог выдернуть ноги из полетного кокона. Далее дельтаплан по всем законам аэродинамики не мог лететь ровно, но вихрь стал его раскручивать в другую сторону, что на короткое время привело к выравниванию всего устройства. Это позволило пилоту отстегнуть ремни крепления, и теперь он повис на вытянутых руках. Силы вроде еще оставались, да вот только прямо на Менгарца надвигалась с большой скоростью вертикальная стена. Как только он ее увидел, так сразу молнией пронеслось воспоминание об озере внизу. Конечно, никакой уверенности не было, что оно еще под ним, но другого выхода не было. Ладони разжались, и Виктор рухнул вниз, извиваясь всем телом, как змея, и пытаясь рассмотреть, куда же он все-таки падает.

Ему повезло – озеро оказалось под ним. Потом еще раз повезло – озеро оказалось достаточно глубоким. На тот момент все везение кончилось. Высота падения составила добрых пятьдесят метров. Точка соприкосновения всего лишь в нескольких метрах от уходящей вверх вертикальной стены. Той самой! Удар о поверхность озера был колоссальным, спасли, наверное, амортизационные сапоги. Зато вода оказалась ледяной. От пронзившего холода сковало все члены. Кое-как удалось всплыть. Но и тут еще все напасти не кончились. Только он задрал вдыхающий воздух рот кверху, как осознал, что на него падают размолотые о камень останки совсем недавно величественного дельтаплана. Может, именно эта картинка и вывела его из леденящего ступора, и он с отчаянными усилиями постарался обратно погрузиться в озеро.

В следующий момент острые детали крепежа ударились о воду. Что-то резко ткнуло прямо в затылок, в левое плечо и разодрало правое ухо. Первые два удара погасило желе гарбены, тогда как боль в ухе стала настолько невыносимой, что, вынырнув, пилот начал орать. Но зато боль и дикий крик разогнали кровь в теле и заставили предельно сконцентрироваться. Не обращая внимания на обильно кровоточащую рану, Виктор стал выбираться, стаскивая с головы мешающую видеть прочную парашютную ткань. Она сдерживала собой почти все развороченные детали дельтаплана и мешала выплывать из леденящего озера.

Тут опять немного повезло, огромные сапоги потерпевшего коснулись усеянного каменистыми обломками дна. Еще несколько шагов и, помогая себе дубеющими руками, Менгарец выполз на берег, обессиленный свалился ничком между валунами. Трясясь и щелкая зубами, он боялся, что замерзнет насмерть.

Спасло его то, что начался обильный ливень. Причем дождевые капли оказались на удивление теплыми, а в данном случае животворящими. Постепенно выходя из состояния замороженной личинки, Виктор стал распрямлять свое тело, затем раскрыл ладони, а потом и лицо подставил под живительные, согревающие струи. Четверть часа такой водной терапии привели его в чувство до такой степени, что он уселся и стал осматриваться по сторонам. Попутно пытаясь ощупать разодранное ухо.

Глаз на пальцах не было, так что рана осмотру не поддавалась. Благо хоть уже почти не кровоточила. А вот само ущелье представляло собой довольно мрачную картинку. Сумрачно, сыро, кругом крутые склоны, а добрую треть занимает озеро с ледяной водой. Что уже само по себе могло удивить кого угодно. Климат здесь был немного суровей, чем в Чагаре, но все равно, ни одной заснеженной вершины, а тем более ледника армии Побережья еще не встретилось. Откуда тогда взялась эта талая вода?

«Далось мне это озеро! – с досадой подумал Виктор, пытаясь встать на ноги и высмотреть тропинку. – Вон как фортуна швыряет: чуть не убила. Как только спасся… Хотя если быть откровенным до конца, то сам виноват. Ну кто в такую погоду летает? Вот именно! Только катарги да самоуверенные бараны! Возомнил себя всесильным, самым ловким и почти бессмертным. Вон Гранлео тоже таким был, а попался, как ребенок, на ловушке с плотиной. А почему? Да потому что зазнался окончательно, решил собственноручно своего главного врага зарубить на глазах у всех. И где он теперь? – Он взобрался на некое возвышение валунов и с той высоты осмотрел уже гораздо больший участок ущелья. – Да там же, где и я! В полном дерьме! Если я отсюда срочно не отыщу выход, то, значит, жизнь меня проучила как следует…»

Как назло, никакого дальнейшего пути найти за пару часов так и не удалось. Конечно, было бы определенное альпинистское снаряжение, Виктор бы обязательно выбрался даже со своим мизерным опытом в скалолазании. Но вот так? Без молотка, крюков и веревок?

Он долго ругался, задрав голову к проносящимся в вышине тучам, да только и это не принесло облегчения. Тогда он с раздражением плюнул в озеро, которое совсем недавно спасло его «мягкой посадкой». Плюнул и сразу повеселел:

«Так ведь вода куда-то уходит! Значит, надо присмотреться по ее периметру. Вдруг там есть хорошо промытые пещеры? Да что там, наверняка разыщу!»

Но и два полных круга на четвереньках по камням никаких результатов не принесли. Судя по тому, что останки дельтаплана прибило к одной точке берега, именно там и находились невидимые между камнями протечки. Но ни о каких тоннелях и речи не было. Хуже всего, что стало быстро темнеть. Хоть дождь давно окончился, начало резко холодать. Наверняка здесь где-то рядом, возможно, в соседнем ущелье, находился или ледник, или его остатки. И шанс замерзнуть если не в воде, то уж этой ночью на воздухе увеличивался. Ни одного куска древесины тоже не нашлось. Спрятаться в сухое место тоже негде: ни пещерки, ни тебе мизерного грота. Да и шубу никто явно одалживать не спешил.

Пришлось Виктору с ругательствами лезть по колено в воду и вытаскивать свое раскуроченное белоснежное детище. Уже почти в полной темноте он постарался вытрясти насколько возможно мелкие обломки и капли воды из парашютной ткани, сложить ее в несколько слоев и укрыться с головой. Потом он еще часа два шумно ворочался, пытаясь согреться, не менее шумно клял себя за отсутствие в карманах хоть одного куска вяленого мяса и весьма пессимистично представлял себе завтрашний день. Чуть пригревшись, измученный, он провалился в сон только далеко за полночь.

Глава 18ГЕГЕМОНЫ

Под утро прочнейшая капроновая ткань создала настолько сильный парниковый эффект, что Виктору стало жарко. Вынырнув из неприятного, но моментально забытого сна, он откинул над головой сходящиеся края и чуть не задохнулся от ворвавшегося ледяного воздуха. Быстро запахнул два из четырех слоев обратно и только тогда с удовлетворением снова заснул.

Второй раз он проснулся оттого, что наступило утро, стало светло, дождя не было, а ветер начинал утихать. Но вылезать из теплого места не хотелось. Даже голодное урчание в желудке не заставило действовать. Опять проваливаясь в сон, Менгарец подумал:

«Лучше хорошо отдохнуть, набраться сил и в обед попробовать вскарабкаться на скалы. Потому что еду здесь искать негде…»

Правда, на этот раз ему долго спать не дали. Требовательный и встревоженный клекот раздался, как показалось вначале, над самым ухом, заставив сжаться все внутренности и судорожно вздохнуть. Подобное возвращение в мир реальности настроения никому не прибавит. Поэтому Виктор опять раскрыл свое «окошко» резко и во всю ширину. Вновь холодный воздух защипал кожу лица и затруднил дыхание. Почти рядом с ним восседал катарги. Величественная белая птица стояла на своих коротких ногах прямо среди мелких валунов всего в пяти метрах и попеременно то одним, то вторым глазом рассматривала убежище человека. Наслушавшись в последние дни страшных баек о свирепости этих владык неба, неудачливый пилот заворочался на своем лежбище, пытаясь выпутаться из многослойного кокона парашютной ткани. Хотя и так понимал, что предпринять что-либо серьезное против нападения орла он не сможет. Только и приходилось, что, постепенно выбираясь из того, что осталось от дельтаплана, примирительно приговаривать:

– Какая встреча! Рад видеть, честное слово, рад. Мне совсем недавно довелось с твоими собратьями встречаться – и ничего. Очень милые и дружелюбные птички. А до чего же они понятливые и сообразительные! Ты бы только знал…

Ему уже удалось к тому моменту встать на ноги, как орел широко расставил свои огромные крылья, резко ими взмахнул и… стремительно взлетел в небо. С отвисшей челюстью Виктор проследил, как катарги скрылся за отвесными склонами ущелья, и философски проворчал:

– Вот и поговорили… Ладно, коль разбудили, да не съели, то буду думать, как из этой ямы выбираться.

Сразу захотелось и пить и есть. Но если о еде лучше было не вспоминать, то с водой проблем не было. Озеро-то ведь рядом. Но стоило на него оглянуться, как из горла вырвалось непроизвольное хмыканье. Вся водная гладь оказалась покрыта тонкой корочкой льда.

«Вот чудеса! Выходит, если бы не теплые дожди, то озеро до дна бы промерзло, а у меня при падении точно бы сапоги, полные желе гарбены, из ушей вылезли. Кстати, как там мое ухо?»

Ухо оказалось на месте, хоть и довольно опухшее. Только белая одежда на плече неприятно поражала кровяными пятнами. Но кто будет думать о внешнем виде, если ему грозит голодная смерть в этом всеми забытом месте.

Камнем разбил корочку льда и с немеющими от холода скулами напился. При этом зубы заломило так, что они чуть не выпали. Вода оказалась даже вкусной. Жажда само собой отступила, зато голод набросился с утроенной силой. Пришлось еще раз наклониться и напиться теперь до «не хочу», чтобы пустой, но обманутый желудок немного успокоился.

После такого завтрака следовало приступать к работам по спасению собственной жизни. Потому что сразу сдаваться на милость обстоятельств было не в характере пришельца. Вначале он тщательно и дотошно собрал все имеющиеся на берегу остатки дельтаплана. Особо обращая внимание на сверхтвердые, прочные, но легкие кусочки древесины, которые использовались для ребер жесткости, и капроновые шнуры, которые в небольших количествах использовались для управления, горизонтальной стяжки и крепления пилота. К огромному сожалению, часть такелажа так и зависла на скале в месте удара на высоте пятидесяти метров. Из чего в итоге найденных внизу шнуров по общей длине оказалось ничтожно мало – всего около двадцати метров. Тогда как самый низкий край окружающих стен доходил до тридцати метров. А ведь еще следовало забросить наверх импровизированный якорь и попытаться его там закрепить. Но все же для страховки при восхождении по стене шнур мог понадобиться. На костыли могли пойти обломки ребер жесткости. Оставалось только надеяться, что удобные трещины будут располагаться на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

Когда снаряжение было собрано, что-то приторочено к поясу, другое разложено по карманам, Виктор стал выбирать место для подъема. И вот именно за этим безнадежным делом его и застали три гигантских орла. Причем Виктор узнал в них тех самых катарги, которые не так давно попросили его о помощи.

С первых же их движений стало понятно, что и в этот раз предстоит нечто подобное. Потому что первый, прежде чем сесть, завис над ровной верхней поверхностью обломка скалы и положил на него серый комок. Только потом рухнул на свои когтистые лапы в нескольких метрах в стороне. Второй орел просто подковылял к той самой скале и отрыгнул рядом с серым комком что-то кровавое и безобразное. Ну а третий взял клювом у себя из лапы какой-то предмет желтоватого цвета и тоже водрузил на обломок скалы. Потом все трое чуть отодвинулись на пару шагов в сторону, как бы уступая место человеку, и вопросительно по нескольку раз курлыкнули.

Пораженный такими действиями, Менгарец тем не менее осознал, что от него чего-то хотят. Только вот чего именно? Сделал первый шаг к обломку, второй. Никакой агрессивной реакции со стороны вдвое превышающих его по росту птичек. Тогда уже смело подошел ближе и присмотрелся к предметам.

Серый комок оказался тем самым недавно спасенным птенцом. Потому что на клюве красовалась легкоузнаваемая примета из трех точек на одной линии. Только он потерял почти всю свою подвижность, трясся от холода и постоянно закатывал помутневшие глаза. Скорей всего сильно болен или крайне истощен. Серый пух наверняка от холода не спасал. Поэтому Виктор первым делом расстегнул свою куртку и уложил птенца у себя на груди. Тот чуть поворочался, а потом перестал дрожать и затих. Хоть одно утешение:

– Ага, значит, теперь ты согрелся… Чего только с тобой дальше делать?

Кровавым предметом при ближайшем рассмотрении оказался полупереваренный кусок мяса. Судя по остаткам бурой шерсти, то ли разновидность косули, то ли еще какое дикое животное. Сразу припомнилось, что подобной пищей кормят своих птенцов все большие да и малые птицы. Из чего следовало заключить, что это угощение. Только вот для кого? Если для маленького, то могли бы и сами накормить, а если для человека, то…

Менгарец подавил непроизвольную рвоту. До такой степени он еще не оголодал, чтобы принимать подобные подношения. И совсем непроизвольно сконцентрировал взгляд на третьем предмете. Затем протянул руку и поднес нечто скомканное и бесформенное ближе к лицу. И только потом с внутренней радостью осознал, что совсем недавно этот предмет был обычным хлебным караваем. Большим и круглым, точно таким, какой ежедневно выпекают крестьяне на всей этой планете.

Каравай, конечно, разил птичьим пометом и имел совсем неаппетитный вид, но выбирать не приходилось. Косясь на орлов, пришелец оторвал от каравая кусок и стал осторожно есть. Судя по реакции громадных птичек, именно этого они от человека и ожидали.

Чуть утолив голод, Виктор почувствовал интенсивное шевеление у себя за пазухой и вздрогнул от щипка клювом за подбородок.

– Ты чего хулиганишь? А-а… тоже проголодался? Так чего тебя твои дяди не кормят? Или они тебе родными тетками приходятся?

Ответов он, конечно, не получил. Зато накрошил в ладонь хлебушка и подставил под клюв. Вначале птенец потянулся к ладони с неким оживлением, но, принюхавшись, сразу отпрянул. Не понравилось ему такое угощение. А ведь совсем недавно с огромным удовольствием оприходовал два завалявшихся в кармане сухаря.

– Значит, перерос кормление кашками, и пора переходить на мяско, – стал рассуждать вслух Виктор и обломками каркаса отделил от кровавого огрызка совсем маленький кусочек. – А как тебе это?

При этом он обратил внимание, что взрослые катарги словно окаменели, настолько внимательно следили за действиями человека. Птенец тем временем опять выставил голову и потянулся клювом к ладони. На этот раз он принюхивался намного дольше, крутил своей потешной головой и с какой-то обидой посматривал то в лицо Менгарцу, то в его ладонь. Потом все-таки странно чихнул и вновь спрятал голову в свое теплое убежище.

– Чего тебе не нравится? – пожал плечами монах. – Вы ведь все такое едите. – Но потом он с большим сомнением и осторожностью и сам принюхался к предоставленному для угощения кусочку. И его чуть не стошнило. – Фу! Да ведь это и в самом деле есть невозможно! – Затем повернулся к взрослым катарги и стал возмущаться уже непосредственно перед ними: – Он ведь маленький! Ему надо свежее мясо. Понимаете? Свежее!

Осознавая, что таким образом он ничего не объяснит, Виктор подцепил огрызок мяса своей палочкой и далеко отбросил в сторону. Затем, словно по какому-то наитию, требовательно похлопал рукой по опустевшей поверхности скального обломка:

– Хотите, чтобы он был накормлен – несите что-то поприличней.

Вряд ли орлы его поняли, но вот возмутились однозначно. Гневно заклекотали, нервно стали переминаться с лапы на лапу, угрожающе зашевелили своими крыльями, и в какой-то момент человеку показалось, что птицы сейчас на него таки бросятся. Но они только резко и дружно взлетели и в лучах блеснувшего на их перьях солнечного света вырвались из ущелья.

– Ха! Неужели и в самом деле чего-нибудь свеженького приволокут? – рассуждал Виктор, одной рукой интенсивно поедая остатки буханки, а второй машинально поглаживая блаженно урчащий клубок. – Во дает! И чего ты так ворчишь, словно кошка? Ты ведь птица, чирикать должен. Или вон, как твои родственники, клекотать угрожающе. А ты урчишь… Может, тебе имя дать какое?

Из всех животных, которые обитали рядом с Виктором в далекой и почти забытой цивилизованной жизни, у него был только кот. Да и тот умер от старости на двадцать пятом году своей жизни. Не помогла самая современная ветеринарная помощь. Зато сейчас отчетливо припомнилось, как котяра любил сидеть на коленях и вот так же точно мурчать. Да и прозвище кота подходило к данному случаю как нельзя кстати.

– А что! Давай, ты у нас будешь Мурчачо? Это ведь и в самом деле приличное имя. А? – Птенец перестал терзать клювом человеческий палец и одним глазом уставился на своего спасителя. – Конечно, я тебя понимаю, ты скоро опять улетишь в горы после моей подкормки и меня забудешь, но вот я зато всем буду с гордостью рассказывать о тебе, называя по имени Мурчачо. Ну как, тебе нравится, Мурчачо?

Тот явно не понял обращенных к нему слов и с усердием продолжил теребить за палец. Даже больно стало.

– Слушай, прекращай меня жрать! – вскрикнул Менгарец после особенно ощутимого щипка. – Мяса он не ест, хлебом брезгует, так решил за меня взяться. Да-а-а… и куда твои дядья подевались? Мне ведь выбираться отсюда надо, а не с тобой возиться. Не хватало, чтобы мне тебя в приемные дети определили и оставили нас тут умирать на пару.

Он еще некоторое время побродил вдоль крутых стен с птенцом, а потом решительно уложил серый комок в свое логово из парашютной ткани. Да еще сделал такую выемку, чтобы несмышленыш случайно не выкатился самостоятельно наружу.

– Вот, ты тут посиди, а я выбираться попробую. Иначе…

Но не успел и пяти метров отойти в сторону, как вновь показались те самые катарги. Один из них уронил прямо на камень еще трепещущую от конвульсий косулю. Второй тоже на лету бросил туда же огромный топор лесоруба, ну а третий чуть дальше опустил внушительное бревнышко.

– Э-э-э?.. – только и смог из себя выдавить Виктор, рассматривая орлов, вновь усевшихся на свое прежнее место.

Кажется, птицы его не только прекрасно поняли, но и не забыли о том, что человек – создание прихотливое и сырую пищу есть вряд ли станет. Иначе зачем они приволокли бревно и явно украденный у лесорубов топор? Другой вопрос: как поджечь это бревно? Пусть и порубленное на тонкие дрова? Как бы там ни было, но у монаха в голове быстро выстроилась картинка своего предстоящего спасения. Он нарубит из бревна толстых клиньев, вколотит их в щели между камнями и обязательно выберется на первый уступ. Да и пищей он на первое время обеспечен однозначно: по слухам, сырая печень вполне съедобна, да и просто чуть подвяленное мясо не даст умереть с голоду.

Планы удачного спасения взбодрили тело и вскружили голову, но Менгарец быстро спохватился. Вспомнив, что следует вначале накормить требовательно попискивающего Мурчачо. Опять запихав того за пазуху, приблизился в свежей добыче. Орудовать тяжеленным топором было очень неудобно, но с горем пополам снял с ноги косули участок кожи и накромсал чуть ли не в фарш кусочек мяса. Первую порцию птенец с жадностью склевал с руки. Потом, когда Виктор поставил его на камень, стал есть кусочки прямо из-под своих лап. Человек довольно посмеивался, отрезая все новые и новые порции и удивляясь, как в такое крохотное создание все это помещается. При этом он не забывал поглядывать на взрослых катарги и поучительно вещать менторским тоном:

– Вот видите, только свежий, ничем не подпорченный продукт вызывает в детском организме надлежащий аппетит. И обратите внимание: куда подевались хворь, вялость и апатия! Малыш словно заново на свет народился: полон сил и желания подкрепиться.

Теперь в ответном клекоте катарги явно прослушивалось удовлетворение. А то и снисходительное поощрение со странным благодушием. Кажется, они и радость свою не скрывали от такого развития событий. Виктор воспринял эти птичьи эмоции по-своему:

– Ну вот, теперь у вас все в порядке! Можете забирать своего собрата по стае. – Он осторожно отошел от скалы к своему гнездышку из парашютной ткани и стал прощально помахивать одной рукой, а второй указывать на принесенное бревно: – До свидания! Может, когда еще и свидимся. А мне теперь надо будет эту деревяшку на клинья раскромсать. Тоже, я вам признаюсь, работка не из легких.

Катарги замерли, пытаясь вникнуть в человеческое бормотание, затем нетерпеливо встряхнули перьями и… улетели!

– Эй! Вы куда? – с возмущением заорал им вслед Менгарец. – А вашего Мурчачо вы мне навсегда оставляете? Да куда же вы?!

Пока он растерянно стоял на месте, птенец наелся до такой степени, что просел на своих лапках и стал вдруг требовательно пищать. Да так противно и призывно, что волей-неволей пришлось приблизиться и взять на руки. Писк сразу прекратился. Водрузил опять на камень – противные звуки возобновились с новой силой. И так несколько раз. Раздосадованный Виктор засунул птенца за пазуху, и тот затих там окончательно. Из-за чего опять непроизвольно вырвалось вслух:

– Да меня что, и в самом деле приемной мамой назначили?! Или папой?

Словно в ответ на эти возмущенные вопросы вдруг опять появилась знакомая троица летающих гегемонов воздушного пространства. Только теперь они и садиться не стали. Просто каждый из катарги сбросил еще по одному большому бревну, вдобавок к ранее принесенному, и снова в едином строю они взмыли в облачное небо. Словно три реактивных истребителя. Но теперь они улетели окончательно, и больше в этот день так и не появились.

Совершенно проигнорировав мнение как самого человека, так и уснувшего у него за пазухой своего маленького собрата.

Глава 19НОВЫЕ ДОЛГИ

Работать топором Виктору было неимоверно трудно. В сотни раз тяжелей, чем своим незабвенным двуручником. Тем более что раскалывать толстенные бревна во всю длину – это вам не фунт изюма. А перерубить древесину поперек волокон – тоже определенное мастерство надо иметь. Так что вскоре руки неумелого дровосека покрылись свежими волдырями, и он понял, что сегодня уже точно никаких клиньев не наделает. Следовательно, надо готовиться к ужину и к ночевке. При воспоминании об ужине так захотелось жрать, что даже желание съесть печень косули ни в коей мере не показалось кощунственным. Правда, и мысль промелькнула:

«Еще лучше бы мяско прожарить… – Что дало импульс к новой деятельности: – А ведь дров у меня более чем хватает! Причем, что самое странное, достаточно сухие. Видимо, их катарги из-под навеса умыкнули. Может, и в самом деле попытаться соорудить костер? Поищу камни с вкраплениями кварца, мох, кажется, где-то видел, в крайнем случае, можно и обухом искру высечь…»

Сказано – сделано. И вскоре монах, постукивая топором, уже обходил свою природную тюрьму в поисках нужного материала. Нашелся такой, причем в немалом разнообразии. Погодка к тому времени вообще стала налаживаться, облачность почти пропала, а сквозь редкие тучки частенько проглядывало солнышко. Правда, его лучи лишь до половины освещали одну из стен ущелья, а к озеру словно притронуться боялись.

Затем топор опять пошел в ход, превращая несколько наиболее сухих обрубков в мелкую и тоненькую щепу. Порой и стружка витая получалась. Насобирав солидный ворох готовой растопки, Виктор поневоле задумался о месте для костра. Подтащить бревна к прежнему гнездышку оказалось проблематично. Разве что чуть сместить и уложить крестом. Огонь прожжет бревна посредине и будет давать жар до самого утра. Рядом продолжал дрыхнуть Мурчачо. Кстати, он теперь только и делал, что просыпался, требовательно пищал, наедался до отвала и впадал в блаженную спячку. Даже за пазуху сильно не просился.

Священнодействие с костром немного затянулось. То искра сразу гасла, то мох не хотел разгораться. Но все-таки разум цивилизованного человека наконец-то возобладал над дикой природой, и после толстой струйки дыма языки желтоватого пламени лизнули заготовленные щепки. Виктор при этом обрадовался намного больше, чем после завершения строительства плотины возле Радовены или полного разгрома армии Гранлео. Его торжествующий крик разнесся над всем погружающимся в вечерний сумрак ущельем. После этого оставалось только регулярно подкидывать в пламя новые порции дров да слегка обжаривать тонкие стейки из подаренной гигантскими орлами дичи. Пока Виктор пережевывал один кусок мяса, второй готовился, истекая соком на остром деревянном шампуре, а третий он отрезал топором и тут же слегка отбивал обухом.

Единственное, что стало удручать уже с середины отменной трапезы, – так это отсутствие соли. Сразу припомнился знаменитый кок Додюр Гелиан, который недоуменно восклицал: «Кто такую пищу станет есть?! Да как можно без соли-то?» Наверняка сейчас хозяин флагманского камбуза раздает матросам вкуснейшую, как всегда, пищу. А сам адмирал Ньюциген привычно нахваливает умения лучшего кулинара не только всей флотилии, но и всей сборной армии Союза Побережья.

Злобно зарычав от таких воспоминаний, Менгарец впился зубами в очередную порцию своего ужина и постарался не вспоминать, как с кораблей рассыпают лопатами соль за борт. Но все равно мыслишка нет-нет, да возникала:

«Мне ведь ничего не стоило сыпануть в карман всего лишь полгорсти!»

Успокоился он только при воспоминании о вчерашнем купании в ледяном озере и оттого, что наелся. Самые лучшие куски мяса он еще раньше подтащил ближе к своему гнезду и прикрыл краем ткани. Да еще и камнями придавил. Хоть за весь день ни одного грызуна не заметил, но мало ли что! Вдруг катарги и в самом деле уверовали, что приемный папаша и сам со всеми трудностями справится? А то и специально забудут дорогу в это ущелье?

Так что никогда не следует безалаберно относиться к запасам пищи. Особенно после двухдневного голода. Ведь кока здесь нет, на все готовое не позовет.

С подобными мыслями пришелец и уснул.

Утро, как всегда, встретило продирающим морозцем и привычной жаждой. Фляги не было, а вылезать из своей берлоги после сытного ужина с вчера не хотелось. Вот только птенчик проснулся ни свет ни заря, требовательно попискивая и ворочаясь своим горячим тельцем возле правого бока.

– Чего тебе не спится, Мурчачо? – недовольно проворчал Менгарец, приоткрывая парусину. – О! Ты только глянь, на небе вообще ни облачка. Значит, сегодня будет тепло. А раз тепло, то и работа будет спориться. Глядишь – к вечеру и выберемся из этого коварного ущелья. Хотя, если говорить откровенно, могли бы и твои родственнички помочь. Мне кажется, они в каждой лапе по человеку свободно в небо поднимут. Могли бы и меня играючи из этой ямы вынести. А? Знать бы еще, что твой писк означает: согласие или возражение.

Одним бормотанием с глупым птенцом ничего не добьешься. Пришлось вылезать из прогретого лежбища и заниматься приготовлением завтрака. Выбирать из разносолов не приходилось: попил водички из озера, потом съел пару кусочков несоленого мяса и опять запил все той же водичкой. Да попутно накормил серый комок, который теперь склевывал все. Костер был уложен правильно, и жар в нем продержался всю ночь, так что разводить огонь заново не пришлось. Несколько брошенных обрубков, и вот уже животворное тепло пробегает через ладони по всему телу. Менгарец с удивлением поймал себя на мысли, что вот так бы и сидел возле костра без движения, наблюдая за пламенем да предаваясь философской лености. В таком положении становилось легко и просто, пропадал смысл отыскивать путь к свободе. Ведь его все равно должны искать, и если повезет, то обязательно отыщут. Другой вопрос – когда? И какие силы будут брошены на поиски высшего проповедника? Хотелось верить в свою значимость, незаменимость и надеяться, что будут задействованы все поисковые силы, которые только возможны.

Прикидывая время полета, дельтаплан не могло забросить слишком уж далеко от театра военных действий. Но, с другой стороны, несущийся над покровом облаков ветер мог сыграть коварную шутку как своей скоростью, так и направлением. Из чего получалось, что разведчик мог оказаться и в горах, примыкающих к тому месту, где было запланировано приземление; и гораздо восточнее, возле самой Шулпы; а то и вообще в самой глухой части Кряжистого утла. Уж там его точно скоро не отыщут. Разве что подать дымовой сигнал. Да такой, чтобы был виден издалека.

Эта идея вывела монаха из утренней дремы возле костра. И он стал интенсивно размышлять, где отыскать то самое средство, благодаря которому костер станет дымить с желаемым эффектом. Поливать водой смысла не было. Зеленых веток – нет и в помине. А только от одного воспоминания о тех мизерных пятачках мха, которые остались где-то под отвесными стенами, попавший в западню человек с досадой сплюнул. Ничего здесь нет даже для создания дыма!

Но взгляд мимолетно проследил за плевком и заметил торчащее из-под ткани копыто кое-как разделанной косули.

«Шкура! – мысленно заорал Виктор. – И копыта! Протуберанец их прокопти! Да и внутренности должны пригодиться. Эх, жалко, что разделочного ножа нет…»

Но и топором срезать шкуру с задубевшего за ночь тела получалось вполне прилично. Вскоре с края костра легла первая полоска, а вверх потянулся хорошо видимый дымок. Под поощрительные комментарии человека он стал подниматься к небу… и вскоре оказалось, что радость преждевременна. Уже на высоте десяти метров струйка начала извиваться, словно взбесившаяся змея, потом чуть ли не горизонтально вытянулась к самой высокой стене и уже по ней стала подниматься размытым и рваным облачком. Мало того, пока это облачко достигло верхнего края ущелья, оно наполовину истаяло. А потом его сразу растрепал легкий ветерок. Так что никакого сигнала не получилось. По крайне мере пока. Может, позже тяга в этом гиблом месте и стабилизируется, но пока ни о каком индейском зове помощи и мечтать не стоило. А принимая в расчет самое худшее для поисковых партий стечение обстоятельств, то и прохлаждаться бездельничая – дело гиблое. Ибо спасение утопающих – дело рук самих утопающих!

И опять топор лесоруба заплясал в отдохнувших за ночь руках. На этот раз дело спорилось, и уже часа через два перед рубщиком красовалась приличная горка клиньев разного размера. Потом монах еще раз обежал свою временную, как он очень надеялся, тюрьму и сменил первоначальные планы. Теперь был выбран более высокий участок стены, но зато он поднимался вверх несколькими уступами, и в нем просматривалось гораздо больше трещин и сколов. Идея оказалась правильной: первый пятиметровый участок Виктор преодолел довольно быстро. Причем и спускаться обратно оказалось вполне удобно. Для штурма второго уступа Виктор подтащил собранные клинья под самую стену, связал их шнуром и прикрепил второй конец к поясу. Но только поднялся по своим нескольким вбитым в стену «ступенькам», как вновь заявились катарги. Причем не скопом, как вчера, а поодиночке.

Вначале первый принес вполне увесистого дикого поросенка. Посидел рядом с ним на камне, посматривая одним глазом на попискивающего в гнезде птенца, а вторым на решившего вернуться вниз человека. Но как только Менгарец сделал первые шаги к нему навстречу, орел резко взмыл в небо – и был таков.

Не успел расстроенный человек как следует накричаться и разложить новую подачку на поверхности камня, как прилетел второй катарги. Тот вообще не задержался. Сразу сбросил рядом с костром очередное бревно и улетел. Видимо, очень дел много у него на сегодня накопилось.

Виктор еще минут пятнадцать бесполезно ждал третьего, а потом раздраженно сплюнул и вновь вернулся к скале. Влез на первый уступ, подтянул вверх две вязанки клиньев и принялся мастерить новые «ступеньки». Работа не из легких, да и размахивать тяжеленным топором, зависнув на вертикальной стене – риск немалый. Возможно, именно поэтому, пыхтевший от напряжения и натуги человек не заметил, как рядом с костром приземлился третий катарги. Только взобравшись на вторую полку, Виктор уселся отдохнуть и обратил внимание на белого гиганта. Тот удивленно рассматривал расположившегося на отвесной стене человечка, наверняка поражаясь такому странному поведению. И куда, спрашивается, ползти, если тебе тут создали все условия для приличного существования? Ешь, спи, грейся и радуйся! Ну и за птенцом, конечно, ухаживай! Так нет, не сидится ему на месте…

Дабы привлечь к себе внимание и как-то пояснить свое бедственное положение, Менгарец и кричал, и руками размахивал, и всеми доступными в его понимании жестами показывал вверх, убеждая, что и ему надо срочно именно туда. Только, кажется, все попытки объясниться с огромной птицей ничего не дали. Та вообще замерла словно изваяние. Видимо, решила набраться терпения и посмотреть, как будут развиваться события дальше.

Монаху ничего не оставалось делать, как продолжить прерванную работу. Заколотив в трещины и щели остатки клиньев, он оставил топор на полке и стал спускаться. По всем его подсчетам оставалось пройти всего четыре не совсем равномерных пролета, чтобы вырваться из ущелья. Правда, немного вызывал сомнения самый последний пролет. Все больше начинало казаться, что там скорей всего минусовый уклон. Но отступать было некуда, да и клиньев пока хватало с избытком.

«Не за день, так за два, не за два, так за три, – но выберусь обязательно!»

После усиленной работы опять разыгрался аппетит. Да и расшалившегося Мурчачо следовало регулярно подкармливать. Поэтому свежая свинина пришлась как нельзя кстати. Тем более что на этот раз мясо показалось намного вкуснее и почти соленое. То ли кабанчик частенько соль вылизывал где-то на горных склонах, то ли организм попавшего в катастрофу разведчика стал привыкать к отсутствию специй.

Пока рубил тушку, жарил, ел сам и кормил птенца, все время пытался донести до катарги смысл своего желания выбраться наверх. Что только не говорил и что только не показывал. Даже изобразил пантомиму, в которой наглядно показывалось, как он попал в сильный ветер, как его кружило, переворачивало и в итоге грохнуло о вертикальную скалу. Многократно Виктор расставлял руки, изображая полет, потом удар, а потом пальцами приподнимал жалкие остатки устройства, как бы печалясь, что теперь ему летать не на чем. Потом тыкал пальцами на огромные орлиные когти, хватал себя за шиворот и утверждал, что таким способом его можно доставить наверх.

Кажется, от такого представления катарги вообще задремал, потому что его глаза почти полностью закрылись белыми с красными прожилками веками. Хоть подобное отношение и возмущало до глубины души, но что взять пусть даже с невероятно сообразительной птицы? Правильно, нечего! Разве что заставить ее выполнить то, что требуется. Только вот как? Подойти к катарги, наорать на него, надавать по клюву и нагло взобраться к нему на загривок? Может, такой ход бы и сработал, но, учитывая разницу в размерах, эта идея сразу начинала казаться сумасшедшей. Да и достать до клюва сидящей птицы, даже встав на носочки, было бы проблематично.

Оставалось только витиевато ругаться да продолжать действия по собственному спасению. Для начала опять подбросил дровишек в костер и с помощью мокрого куска шкуры стал создавать дымную змею. Но и в этот раз она себя повела, как и утром. Разве что еще больше размазалась по отвесной скале. С тяжелыми вздохами Виктор наблюдал за дымом и уже было решил наклониться за готовыми клиньями, как вдруг так и замер с открытым ртом. А потом у него во все лицо расплылась непроизвольная улыбка. Высоко в небе парил белоснежный треугольник дельтаплана!

После этого Менгарец дико заорал и запрыгал на месте, словно его движения были видны с такой высоты и при сильном встречном ветре, режущем глаза. В следующий момент он это сообразил и стал швырять в хорошо разгоревшийся костер все, что попадало под руку. Даже вполне съедобные куски мяса не пожалел. Вот тут уже дым получился славный. Конечно, и он проделывал по ущелью невероятно замысловатую траекторию пути, но все равно его можно было заметить с неба. Скорей всего так и произошло. Дельтаплан пошел на разворот, значительно снизился, потом слегка пару раз приветственно качнулся в пируэтах и скрылся за пиками окружающих гор. Потому что садиться здесь было бы безумием. Роза наверняка полетела за помощью.

А в том, что это была именно принцесса, монах не сомневался ни на мгновение. Ведь только Роза могла так мастерски летать; ведь только Роза могла заставить помощников завершать работы над дельтапланом в круглосуточном режиме; и только Роза могла быстрей всех догадаться, в каком направлении следует вести осмотр местности. Само собой, что и отец принцессы, Гром Восьмой, не смог бы остановить собственное чадо от самых интенсивных поисков.

От громких криков, резвого танца и жутко коптящих останков катарги тоже встрепенулся и сделал несколько шагов в сторону, словно опасаясь заразиться этим буйством и неуравновешенностью. Но устройство в небе он тоже заметил и, наклонив голову, наблюдал за ним до конца. Затем как-то грустно весь сжался своим огромным телом, поник головой и, нахохлившись, задумался. Виктору даже показалось, что орел давно ждал этого знака «свыше» и теперь только решал, как быть дальше.

Тогда как птенчик тоже неожиданно развеселился. Зашумел, заметался в парашютной ткани и призывно стал попискивать. Пришлось опять заняться малышом, подкармливая его мясом и поглаживая серый, отливающий блеском пушок. Но теперь это делалось уже в полном спокойствии и умиротворении. Скоро придет помощь, пусть даже не сегодня, а завтра, все равно. Не придется натирать мозоли, вырубая новые клинья, питаться несоленым мясом и спать на жестких камнях.

Поглаживая птенца, монах только сейчас обратил внимание, насколько тот вырос и окреп А ведь всего одни сутки прошли. Затем мысли переключились и на ближайшее будущее Мурчачо:

«Неужели катарги и в самом деле отдадут мне его на воспитание? Или он просто чем-то приболел, потерял аппетит, и они его ко мне привезли, так сказать, для лечения? Они, видимо, запомнили, как он клевал у меня с руки крошки сухариков, и возомнили, что я одной с ними крови. Или просто – летающий ветеринар. Может быть… Потому что стать приемным отцом для такой птицы – вообще ни в какие рамки не укладывается. Вон его дядька в какие размышления впал… Или это все-таки любящая тетушка? Да и вообще, почему я раньше не задумывался, кто мне достался на лечение? Может, это не он, а она? Мурчача? Хм! Если бы я еще в этом деле разбирался. Не буду же я, словно заядлый орнитолог, сейчас этого малыша переворачивать вверх тормашками. Или метку ему на лапу ставить. Хотя если бы был при себе чип из последних галактических новинок, обязательно бы на Мурчачо подвесил. Ведь никто не знает, как они мигрируют, да и вообще, совершают ли дальние перелеты. Как бы там ни было, но как именно поступят катарги, мне ни в жизнь не догадаться. Другое дело, если они увидят пришедшую ко мне помощь и посчитают спасателей угрозой для своего мелкого соплеменника. Тогда как бы и мне не досталось при таких разборках. Это раз. А во-вторых, если меня таки утвердят приемным отцом, то как это будет выглядеть? Мне больше заниматься нечем, как только хищного летающего гиганта вскармливать. Да у меня дел выше головы, война идет, а как я помню, эти птенцы уже на третий месяц летать начинают! Да иметь такого воспитанника – сущий кошмар. Он все на свете перевернет и переломает. А что не сумеет поломать, то раздолбит своим жутким клювом.

Виктор осторожно потрогал свое все еще распухшее ухо и присмотрелся к взрослой особи: «Сидит, думает… Вот ведь явно умное создание! А говорят, когда обидеть хотят, «птичьи мозги». Тогда как, если здраво рассуждать, катарги и в самом деле очень умные. Если проанализировать все их действия досконально, то даже страшно становится. Ну какое животное догадается принести человеку не только мясо, но и хлеб? А потом и топор с дровами. Получается, они наверняка знают, что мы питаемся только жареным мясом. И могут разобраться, для чего служит топор. Ведь не принесли они мне меч или кузнечный молот? Не принесли. Что из этого следует? Только одно: или они были разумными очень давно, а теперь одичали; или они стоят уже на первой ступени к цивилизации. А то и на второй, учитывая, что им палку брать в руку нет необходимости. Они вон уже сразу бревна хватают! Значит, что? Да ничего! Просто надо стараться всеми силами продолжить с ними контакт. Вплоть до того, что смиренно принять на свои плечи груз опекунства. Возможно, что я участник первого контакта со вторым разумным видом на данной планете. Поэтому, вперед!»

Дав самому себе такую команду, Менгарец уложил жутко отяжелевшего за последний день птенца себе за пазуху и вплотную приблизился к взрослому катарги. Тот вроде как и сам удивился. Вопросительно зашипел и замер, рассматривая в упор стоящего перед ним человека. Находиться совсем рядом с такой мощью было малость боязно, но если до сих пор не заклевали, то и дальше нет причины. Придя к такому заключению, человек вновь возобновил свой монолог, пытаясь отследить хоть какую-то определенную реакцию на те или иные свои слова, жесты и телодвижения.

Вначале ничего не получалось. Огромная птица скорей всего ничего не понимала. Или не хотела понимать. Но потом Виктору пришла идея показывать наглядно свои знаки на птенце. Для этого он приволок кусок бревна, который с одной стороны прогорел, а с другой – оставался ровным от распила, и установил его на попа. На верхнюю ровную площадку усадил Мурчачо и начал представление. Или скорей всего обучение языку жестов. Времени имелось предостаточно, и думать теперь о собственном спасении не приходилось. Правда, посматривать на небо время от времени и подкидывать регулярно в костер шкурки – тоже не забывал.

Все жесты или действия дублировались свистом. Потому что этот язык звуков считался одним из самых древних и универсальных во вселенной. Другое дело, что и сам пришелец знал его на уровне нескольких уроков в группе детского садика. Но сама суть и правила обучения в памяти остались.

Выбрал самые основные сигналы, которые необходимы для общения разумных созданий в первую очередь. В этот короткий список входили в основном приказы и просьбы. И к каждому из них давался конкретный, хорошо различимый по модуляции тона свист. К приказам относились слова и словосочетания: кушать, спать, не трогать, отойди в сторону, дай мне, помочь мне, спасаться от опасности. К просьбам: хочу есть, хочу спать, хочу согреться, давай дружить и хочу полетать. Последняя просьба была особенно актуальна в свете данной природной ловушки. Ведь пойми катарги трудности человека, вмиг бы вытащили из ущелья. Плюс к вышеперечисленному самозваный профессор попытался обозначить два существительных: человек, катарги. И два прилагательных: большой и маленький.

Как оказалось, заниматься подобным обучением – труд ничуть не проще, чем сооружать лестницу на отвесном склоне. Через три часа во рту у Виктора пересохло, губы и язык болели от свиста, а все тело ломило от усталости. Что он только не вытворял с Мурчачо, показывая на маленьком тельце, как надо реагировать на каждый сигнал. Расставлял ему крылья и носил по воздуху как игрушечный самолет, подкидывал перед клювом мясо и заставлял просить следующий кусок очень отдаленно напоминающим свист писком, укладывал на бок, хотя и догадывался, что именно так орлы не спят. Носил к костру и обратно, резко бил себя по протянутой к запрещенному предмету руке. В общем, в итоге за этот день катарги насмотрелся на самое удивительное в его жизни представление и не падал от смеха только потому, что чувство юмора у него было совершенно другое. По крайней мере, именно такими размышлениями утешал себя Виктор, когда снял Мурчачо с торца бревна, положил его за пазуху и отправился к озеру смочить пересохшее горло.

Только встал на колени и стал пить, как над ним промелькнула гигантская тень. Прибыл еще один взрослый орел. Он уселся рядом с первым и перекинулся то ли приветственным, то ли еще каким клекотом. Потом оба уставились на приближающегося человека. Тот озадаченно почесал затылок и пробормотал:

– Так вам что теперь, снова полный курс лекций прочитать?

Полное молчание могло означать только согласие, поэтому Менгарец достал птенца из-за пазухи и вознамерился опять воспользоваться им как учебным пособием. Но так и окаменел на месте, когда услышал вполне узнаваемый свист от первого катарги. Сигнал однозначно напоминал приказ: «Дай мне!» Давать, кроме серого клубка, было нечего, поэтому пришлось хоть как-то удостовериться в правильности собственного понимания. Поэтому Виктор просвистел просьбу: «Давай дружить». В ответ раздался точно такой же звук, да еще с какой-то странной ехидной модуляцией. Словно передразнивали или ворчали. Мол, «давай, давай…». Зато потом опять прозвучал жесткий приказ: «Дай мне!» Да еще и лапища с кривыми когтями в пол-локтя протянулась вперед в раскрытом жесте. Как умудрялась такая туша нерушимо стоять на одной лапе, приходилось только удивляться. Но в сто раз большим чудом могло показаться то, что гигантский орел не только умел сносно свистеть, но и досконально выучил за два часа все представленные сигналы. А ведь изначально человек просто хотел показать свои эмоции, нисколько не ожидая получить аналогичного поведения в ответ.

Зато теперь пришелец из других миров не сомневался ни мгновения: катарги разумны!

Словно в трансе он преодолел разделяющие их несколько метров и уложит Мурчачо в устрашающую лапу. Потом без всякой надежды просвистел: «Помоги мне! Хочу летать!»

Катарги опустил скрюченную колесом лапу и ответил: «Человек. Маленький. – Затем чуть промедлил, словно не находя нужного слова в словарном запасе нового языка, и добавил с явным сомнением: – Помочь мне!»

Менгарец сразу догадался, о чем идет речь. Маленький человек сюда спешит на помощь! Наверняка отряд спасателей уже совсем близко, раз второй катарги прилетел в ущелье предупредить и посоветоваться. А значит, птенца они все-таки не дают ему на вечное пользование, а просто попросили подлечить, подкормить и обогреть. Тот скорей всего после гибели родителей ни у кого из них не желал принимать корм и мог элементарно умереть от истощения. О чем свидетельствовал тот факт, что в перерыве между их встречами Мурчачо совершенно не прибавил в весе, а тут за одни сутки стал чуть ли не вдвое тяжелей.

– Ладно, – заговорил вслух монах. – Тогда до встречи!

В ответ орел просвистел: «Отойди в сторону!»

При такой малой дистанции взлет двух подобных птиц и в самом деле мог оказаться опасен для человека. Даже с расстояния в шесть метров его чуть ветром с ног не сбило. Виктор только махнул рукой и просвистел на прощание: «Давай дружить!» И, как ему показалось, услышал в ответ то же самое. Причем еле слышный писк птенца прозвучал так же.

– Да-а-а, – протянул пришелец, оглядываясь вокруг себя. – Это я знатно поразвлекся! Неужели и в самом деле сподобился на первый контакт с разумными птицами? О-хо-хо!.. Но как теперь здесь стало скучно, сыро, печально и одиноко! Пожалуй, без катарги мне бы и суток от тоски не выдержать… Да и без топора с дровами…

Затем от нечего делать он настрогал себе самых лучших кусочков свинины, уселся возле костра и принялся неспешно насыщаться. Подумав: «Потом явно будет некогда!» И когда вдруг сверху послышался восторженный рев, вырвавшийся сразу из нескольких глоток спасателей, уже был настолько сыт, что с трудом поднялся и величаво помахал обеими руками. На самом краю скального обрыва стояла стройная фигурка самой желанной в мире принцессы, а рядом с ней несколько воинов чагарской армии ловко разматывали прочные и длинные канаты.

Когда конец сбросили вниз, Виктор обвязался специальными узлами вокруг груди и крикнул:

– Роза! Давай как по крепостной стене!

Когда-то давно он ей показывал, как можно подниматься и опускаться интересным способом, словно шагаешь по горизонтальной стене. И тогда молоденькой принцессе это жутко понравилось. До сих пор не забыла, потому что вскоре канат натянулся и равномерной скоростью стал вытягивать тело его святости наверх. А тот при этом эффектно шагал прямо к небу.

Наверху они с таким счастьем посмотрели друг на друга, что наверняка бы обнялись. Да при подданных не решились показывать свою радость. Зато настроение Виктора Роза моментально уловила своим женским чутьем и сразу же капризно заявила:

– Твоя святость еще прошлые долги не отдал своей спасительнице, а сейчас они вообще удвоились.

– А что делать, ваше высочество?! Для вас готов хоть в долговую яму залезть!

Он шутливо склонил голову, и Роза рассмотрела изувеченное ухо:

– Ох! Ты что, специально себя уродуешь?

– Да это сущий пустяк, – засмеялся Менгарец, оборачиваясь к приближающемуся воину.

– Господин монах, что-нибудь из ущелья доставать?

– Конечно! Вон те белеющие остатки дельтаплана и вон на том уступе огромный топор лесорубов. Он мне дорог как память. Мясо и дрова можете оставить.

– Есть!

Воин развернулся, и вскоре два его товарища уже оказались внизу. Тогда как Менгарец с принцессой подошли к более удобному месту обзора и продолжили оживленную беседу:

– Но как ты меня нашла? По дыму?

– Нисколько. Мне вообще вначале здесь все темным показалось, только белое пятно привлекло внимание. Искала твой дельтаплан. Присмотрелась, вроде катарги. Потом явственно клубы дыма сгустились. Ну, думаю, птицам-то ведь костер не нужен. Значит, ты. Чуть снизилась и в самом деле тебя рассмотрела. Да только и орел никуда не делся. Опять, что ли, они тебя о какой-то помощи попросили?

– На этот раз у нас взаимовыгодный обмен произошел, – самодовольно начал его святость и указал рукой вниз: – Видишь, сколько они мне дров принесли, мяса и даже топор? И знаешь почему?

Дальше последовал более обстоятельный рассказ, который продолжился и в пути. Но когда они добрались пешком до коней, то, продолжив движение верхом, Виктор сам перешел к вопросам:

– Чем занимается армия?

– Ха! Ты, наверное, не поверишь, но войска успешно штурмуют столицу империи. Сейчас бои ведутся непосредственно на улицах Шулпы, и если мы поторопимся, как раз успеем к взятию дворца Гранлео.

– Однако! Ай даГром! Ай да молодцы! Как же справились без разведки?

– Да очень просто. – Роза старалась держать свою лошадь как можно ближе к лошади монаха, хотя на узкой горной дороге это не всегда удавалось. – Гарнизона почти нет, оборонительные сооружения скорей напоминают музейные развалины, город защищают какие-то полугражданские формирования, а то и вообще ополченцы из простого народа. Причем защищают не со всей отчаянностью или до последней капли крови, а с таким видом, будто их выгнали на стены и вручили оружие насильно. Как только доходит до прямого боя, защитники бросают оружие, сдаются или просто убегают. Все-таки без своего императора они и в самом деле обыкновенное стадо овец.

Теперь Виктор, уже не скрываясь, любовался раскрасневшейся девушкой, и улыбка с его лица так и не сходила:

– Слушай, ты теперь для меня не только богиня спасения, но и богиня самых радостных новостей.

– Ну вот, наконец-то и самый строптивый подданный Чагара признал мою высшую власть. – Принцесса игриво повела бровями, а на ее щечках углубились ямочки польщенного смущения. – А то взяли себе моду не отдавать долги.

– Что вы, ваше высочество! В любом месте и по любому вашему требованию! – с бесшабашной веселостью пообещал Менгарец.

Они выехали на ухоженную, мощеную дорогу и пустили коней вскачь. Теперь приходилось пригибаться к гривам, чтобы расслышать друг друга.

– Ладно, скоро проверим…

– Только я бы хотел все-таки сразу узнать, что кроется за остальными бездушными номерами ваших желаний?

– Но я ведь говорила: следующее будет оглашено после исполнения первого.

– А вдруг второе окажется чем-то страшным и смертельным?

– Не смеши меня, Менгарец! Какой мне тогда был смысл спасать тебя многократно? Тем более что после первого пункта останется еще целых пять. Так что сразу ты не умрешь. В нашей династии с детства учат растягивать удовольствия.

– О-о-о! Твое высочество меня пугает, – засмеялся Виктор. – Может, мне стоит, пока не поздно, вернуться в ущелье? И там продолжить знакомство с катарги?

– Ни в коем случае! Потому что тогда исследовать дворец покойного императора мне придется без твоей помощи. А ведь там наверняка масса ловушек.

Лучше бы она так не шутила. Потому что смех скачущего рядом с ней монаха сразу оборвался, и он перешел с шуточного тона на серьезный. Скорей всего именно по этой причине они настолько ускорили темп движения, что вообще стало не до разговоров.

Глава 20ШУЛПА

Столицу еще недавно великой и непобедимой империи Сангремар застилал дым. Победители не отличались щепетильностью и не собирались беречь этот красивый город для своих потомков. Если встречали хоть малейшее сопротивление, уничтожали всех недовольных, а полностью разграбленный дом, поместье или дворец старались разрушить до фундамента и сжечь. Слишком много ненависти накопилось у порабощенных народов за девятьсот лет непрерывного ига. В данном случае даже настойчивые рекомендации его святости, которые он давал Грому Восьмому еще до начала похода, не могли приостановить разгул безудержного грабежа в Шулпе, ее окрестностях, да и в любом другом населенном пункте Сангремара. Судя по дымящейся столице, король Чагара вообще проигнорировал рекомендации своего инопланетного друга и советника.

Небольшой отряд въехал в город с той стороны, которая уже попала под «очистительное» разграбление победителей. И продвигаться по улицам оказалось сложно не только из-за дыма или загроможденных проездов. Больше всего мешали многочисленные трупы. А на некоторых участках груды окровавленных тел напоминали преднамеренную казнь.

Чем дальше Менгарец с отрядом принцессы продвигался в глубину города, тем больше мрачнело его лицо. Тем тяжелее становилось у него на душе в преддверии грядущих, еще больших и ничем не оправданных трагедий. По его глубокому убеждению, такие смертоубийства в скором будущем аукнутся всему Союзу Побережья, а его венценосным руководителям – в первую очередь. К великому сожалению, воскресить невинно погибших людей было нельзя. Разве что попытаться уменьшить очередные бессмысленные жертвы.

Чем ближе они продвигались к главной цитадели города, императорскому дворцу Гранлео, тем больше на их пути встречалось отрядов, интенсивно готовящихся к штурму. Видимо, атака должна была начаться с минуты на минуту. А после опроса одного из старших командиров это предположение только подтвердилось: вокруг центра создавалось тройное кольцо, чтобы никто не вырвался из окружения, а сам главнокомандующий с союзниками заседал на большом военном совете. Ставка находилась на одной из самых больших площадей Шулпы.

Виктор подгонял своего коня и успел-таки к королевскому шатру, где и проходило историческое обсуждение последних деталей предстоящего штурма. Еще на подходах к ставке впереди маленького отряда полетела радостная весть: «Его святость найден и находится в полном здравии!» Да и воины несколько спонтанно начали выкрикивать гортанные приветствия своему уже почти легендарному идолу. Приходилось ответным жестом руки отвечать, хотя улыбку на своем лице изобразить Менгарец так и не смог. Так он и вошел в шатер для совета: с печальным лицом, с болью в глазах и довольно сдержанно отвечая на братские объятия Грома Восьмого. Тем более его мало тронули восторженные заверения, что в его везучести и бессмертии никто все эти два дня и не сомневался. Хотя после этих слов король отстранился и обеспокоенно воскликнул:

– Чего ты так хмур и печален? Неужели что-то случилось?

– Да, случилось! И продолжает случаться! И это надо немедленно остановить, пока не поздно! – Заметив, как все напряглись в ожидании плохих новостей, Виктор патетически продолжил: – Разве вы не видите, что творится на улицах Шулпы? Разве вы не видите, что льется кровь невинных жителей и их детей?!

– Но ведь это кровь врага! – с презрением воскликнул князь Селтери из Башни.

– Нет! Это кровь таких же угнетенных людей, как и мы с вами. Врага мы уничтожили, его ставленников тоже обязательно добьем. Но напрасные смертоубийства на улицах надо остановить немедленно.

– Почему? Для чего? – Гром Восьмой уселся на свое кресло, пожимая плечами, но при этом явно к чему-то прислушивался. Словно чего-то ждал. Пришлось его святости заторопиться и прямо с того места, где он стоял, обратиться с речью:

– Чтобы нас поняли и оправдали, мы должны показать, что, уничтожая Гранлео и институты установленной им власти, освобождаем народы Сангремара от тирании кровавого правителя. Дарим им свободное будущее, в котором они должны помнить о нас с благодарностью, а не с ненавистью и жаждой отмщения. Как бы они ни относились к покойному императору раньше, после наших кровавых бесчинств они обязательно вспомнят о нем добрым словом. И тогда искра недовольства соберет их вместе, чтобы выгнать с этой земли новых поработителей. То есть нас! Причем произойдет это быстрей, чем мы себе только можем представить. Поэтому настаиваю, немедленно запретить бессмысленные убийства, а если говорить прямо, резню гражданского населения. В каждом случае сопротивления при обыске помещений или зданий призывать на помощь офицеров специального отряда, который его величество утвердит прямо сейчас. Они должны примирить недовольных с обеих сторон силой своего слова.

– Увы, сейчас все офицеры готовятся к штурму императорского дворца, – буркнул один из генералов, а военный наблюдатель от королевства Саттария вообще возмутился:

– Да ты никак собираешься защищать этих песчаных шакалов?!

– Нисколько! – решительно возразил Менгарец. – В первую очередь я защищаю нашу армию от ненужной нам партизанской войны. Потому что опасаюсь спонтанного соединения желающих отомстить, собравшихся под единым флагом борьбы с агрессорами. Поверьте, подобные случаи имеются в истории, и учиться на них – святое дело для всех правителей. Неправильная политика и опрометчивые поступки после намеренно кровавого вторжения наверняка приведут к полному краху всех наших побед и завоеваний… В этот момент в шатер влетел вестовой и с ходу выпалил:

– Ваше величество! Войска заняли исходные позиции. Весь дворец взят в плотное кольцо.

Еще во время доклада Гром Восьмой стремительно встал, а потом радостно скомандовал:

– Трубить атаку! – А проходя мимо совершенно растерявшегося Виктора, утешительно пробормотал несколько слов: – Поверь, здешние жители не заслуживают ни капельки нашей жалости.

Такое отрицание здравого смысла поразило пришельца. В его голове не укладывалось: как можно не предвидеть грядущие сложности, опасности, а то и поражение? Как можно игнорировать такие доходчивые разъяснения? Ведь его слова были просты и понятны, даже возражать на них у просто сообразительного человека не нашлось бы наглости. А тут ведь собрались не самые глупые люди. А если союзников и некоторых генералов еще можно было заподозрить в кровожадности и жажде наживы любой ценой, то позиция главнокомандующего армии Союза Побережья повергла монаха в шок. Поэтому он даже не сразу сообразил, что кроме него в шатре осталось всего два человека. Но если генерал Тербон стоит чуть поодаль и озабоченно чешет свой затылок, то принцесса стоит рядом и вздыхает с сочувствием:

– Победителей не судят. Они всегда в своем праве.

– Кошмар! – отпрянул от нее Виктор. – Если даже ты не понимаешь!

– Ну почему, – обиделась девушка. – Правоту твоих слов я очень понимаю. Почти со всем готова согласиться. Но, с другой стороны, что нам эта Сангремар? Мы ведь пришли с миссией наказания. И победили нашего злейшего врага. Так что военные трофеи будут обязательно вывезены все до единого на Первый Щит. Все равно никто тут оставлять гарнизоны и устанавливать свою власть не собирается.

– Вот именно здесь и кроется самая главная ошибка. – Невзирая на рев боевых труб за стенками шатра, Менгарец с досадой стал ходить между столами с картами, со злостью отбрасывая попадающиеся на пути стулья. – Ведь эти опасения имеют под собой реальную почву. Помните, когда встал вопрос об уничтожении первой армии вместе с Гранлео, все очень боялись его спасения и побега? Потому что в таком случае он бы собрал армию втрое больше. Не так ли утверждал твой отец? Так! А значит, мы должны и дальше опасаться этой армии. Резервы всего Шлема нам неизвестны. А для этого лучше всего было бы определить главные течения оппозиции и договориться со всеми.

– Ты меня извини, но теперь уже и я перестаю тебя понимать, – вспылила Роза. – С кем и для чего ты собираешься договариваться?

– Со всеми! Например, отыскиваем несколько династических родов знати и одному из них торжественно вручаем корону Сангремара. Как бы выдавая это за пожелания всего народа. За это они уже за нас будут рвать глотку любому и отдадут добровольно огромную часть своего состояния. Попутно мы заигрываем с другим династическим родом, начинаем кормить обещаниями и поставляем оружие для борьбы с первым. И наконец, с третьим кланом ведем игру с помощью искажения фактов действительности, убеждаем, что их подставили недруги. Натравливая на остальных и уверяя в нашей поддержке в случае смены власти. Получается, что все заняты друг другом и им совершенно не до нас. В идеале вообще было бы хорошо опять разобщить Шлем на те самые государства, которые тут были до создания империи. Но на это понадобится смена парочки поколений.

Наследница короны Чагара замерла, прокручивая в голове все, только что услышанное. Ей было очень трудно осознать такие глобальные политические махинации, но все-таки она стала с этим справляться:

– Конечно… тогда им станет не до партизанской войны. Тогда каждый из них будет искать у нас поддержки. Да и вообще… – Она посмотрела на кивающего монаха. – Тогда мы могли бы оставить здесь свои торговые представительства!

– Молодец! Вспомнила-таки мои лекции о торговле и межпланетных отношениях. Я вот теперь жалею, что твоего папаши в те времена рядом не было… Ох как жалею!

– Так что теперь делать?

Гримаса досады обезобразила лицо Менгарца:

– Если бы я знал! У меня руки опускаются от действий твоего папеньки. Ведь ему ничего не стоило отдать разумный приказ. Тогда последствия были бы более мягкими…

– Сожалею. Но рассуждать о том, чего уже нет, какой смысл? Будь решительным и последовательным до конца! Что нам делать в данной ситуации?

– Извини, слишком расстроился. А делать нам больше ничего не остается, как одними из первых попасть во дворец и хоть там постараться навести должный порядок. Я буду держать Розу возле себя, а ты, Тербон, постарайся не спускать глаз с этой Мааниты. Как бы она какой каверзы не подстроила.

– Хорошо, – распрямил плечи генерал. – В последнее время эта наложница словно затаилась. Я никак со своими соглядатаями не могу понять, что она делает и что замышляет. Но и вы тоже даром не рискуйте, возьмите половину моего отряда во дворец. Мало ли что…

– Согласен. Главное – не забывай своей властью наводить должный порядок и пресекать лишние казни и самоуправство. Чем больше защитников дворца мы пленим в полном здравии, тем лучше. Нам будут нужны люди, которые хоть что-то знают о покойном императоре и дворцовых секретах.

Когда они вышли из шатра, сзади Менгарца сразу пристроились уже поджидавшие снаружи оруженосцы со знаменитым двуручником. Тербон сразу умчался куда-то вперед, а вот Роза не удержалась от иронического замечания:

– Твои ребята только с этим мечом и носятся. А уж как они его отполировали, глазам больно от блеска.

– Ничего, если не пригодится в бою, то будем использовать вместо зеркала, – с мрачным выражением на лице отшутился Виктор, вскакивая одним махом в седло поданной ему лошади. – Кстати, – он повернулся к денщикам, – где все мои личные вещи?

– Тут рядом, ваша святость! Во-он в той палатке.

– Тогда вначале туда! – Затем оглядел свою увеличившуюся свиту, состоящую из двух десятков самых близких помощников, сотни отборных гвардейцев генерала Тербона. и скомандовал: – Два десятка гвардии – впереди! Остальные прикрывают ее высочество по бокам и сзади. Куда бы лично я не ввязался, отошел или спрятался – у вас одна задача: полная безопасность наследницы Чагара. Вперед!

Заскочить в шатер, который установили возле ставки для высшего проповедника и где его помощники сложили все его вещи, пришлось по весьма уважительной причине. Потому что белый костюм не только не способствовал участию в штурме, но и превратился после недавней катастрофы в нечто непритязательное, серое, испачканное кровавыми потеками. А одеться во что попало монаху было невозможно по причине того, что сапоги не снимались. Да и расширения на груди, спине и плечах из-за толстого слоя желе гарбены слишком ограничивали выбор. Приходилось пользоваться только специально переделанной для него одеждой.

Зато когда он опять вскочил на коня, то выглядел совершенно иначе в многофункциональном боевом обмундировании, которое когда-то для него лично придумала мать короля, ее величество Линкола. Она руководствовалась при этом выбором только трех цветов, которые будут сразу выделять монаха из любой толпы. Сочетание черного, коричневого и вставки с окантовками пурпурного цвета – смотрелось стильно и приемлемо даже для других миров. Сразу бросался в глаза и весьма оригинальный покрой, придавая парадность, но ни в коей мере не снижая повседневного удобства. Потом Виктор и сам внес туда много усовершенствований, а после излечения дионийцами портные переделали несколько костюмов под изменившееся тело. Переодевшись, он даже успел разложить по карманам все то количество маленьких, но довольно полезных вещей, которые он, как пришелец из более развитого мира, иногда придумывал и творил в минуты короткого досуга.

Уже готовясь дать команду к дальнейшему движению, Менгарец заметил и двух старцев из монастыря Дион. Тернадин и Фериоль восседали на довольно смирных лошадках и приветствовали своего недавнего пациента взмахами рук. Как раз этих людей он всегда рад был видеть в своем окружении. Ответив взаимным приветствием, его святость первым тронул своего коня вперед.

Искать императорский дворец было не нужно. Как говорится – мимо не пройдешь. Потому что резиденция покойного Гранлео располагалась на самой большой возвышенности, состоящей из нескольких холмов, и была видна почти с любой точки города. Заблудиться в густом лабиринте улочек, в которых высокие дома перекрывали видимость, тоже не получилось бы: навстречу тянулись вереницы санитаров с носилками, выносящие и выводящие раненых с места сражения. Что в очередной раз сильно расстроило Виктора:

– Вот они, первые плоды нашей недальновидности. – Он рукой указал Розе на носилки с тяжело раненным гвардейским офицером. – Сопротивление наверняка возросло во много раз, как только защитники узнали про безжалостность победителей. Ведь им теперь все равно ничего не остается, как погибнуть с оружием в руках, защищая свои семьи и собственное достоинство. Ведь они все уверены в своей скорой смерти и терять им нечего.

Когда достигли огромной дворцовой площади, которая широкой полосой окружала все дворцовые постройки, количество трупов как с одной стороны, так и с другой оказалось удручающим. Среди разрушенных баррикад и каменных ограждений невозможно было пробраться верхом, поэтому его святость спешился и в сопровождении всего нескольких гвардейцев и своих шустрых оруженосцев поспешил вперед. Его свита вместе с принцессой значительно отстала в этой кровавой сутолоке. А ведь бой еще только разгорался под стенами самого дворца. Атакующие ломились по широким парадным ступеням, с помощью штурмовых лестниц пытались влезть в окна верхних этажей, а кое-где, под градом сыплющихся сверху стрел, пытались таранами выбить ворота или некоторые из многочисленных дверей.

– Да, слишком много времени я потерял из-за катастрофы! – в отчаянии воскликнул Виктор, как можно скорее пытаясь протиснуться к командующему данным участком атаки. Ему удалось перехватить ошалевшего вестового: – Кто здесь командует и где он?

– Полковник Войтаки, ваша святость. Он возле того огромного фонаря.

Уже через минуту пришелец добрался к указанному месту, чисто машинально отмечая необыкновенную красоту как самого столба, так и висящей на приличной высоте грозди ажурных светильников. Часть из них была разбита, но несколько продолжали отсвечивать своими стеклянными боками.

– Полковник! – Он с ходу стал орать на совершенно ему незнакомого командира: – Что здесь творится?! Доложите о потерях!

Тот сразу испуганно опустил глаза, но сила дисциплины взяла верх, и он доложил:

– Потери огромны, ваша святость. Половина моего полка полегла, хорошо, что мне подбросили резервные отделения из штаба.

– Но как вы такое допустили?!

– Оборона противника оказалась невероятно сильной, и они дерутся как фанатики.

– Почему же они не сдаются?

Войтаки явно растерялся от такого вопроса:

– Не знаю… Я же говорю – фанатики.

– Вы еще скажите, что не предложили им сдаться! – рявкнул на него монах с раздражением.

– Конечно, не предлагали. Приказ был один: «Штурмовать!»

От такого известия Виктор чуть не взбесился: «Да что же тут происходит! Как Гром мог такое допустить?!» Для принятия следующего решения ему потребовалось всего два удара быстро колотящегося сердца:

– Слушай мой приказ: дать сигнал прекратить атаку и отойти от стены! – Глядя в вылупленные на него глаза полковника, заорал: – Выполнять!!!

Причем последнее слово получилось настолько громким и мощным, что долетело до дворца, прорвалось сквозь рев и грохот сражения. Все на какую-то долю мгновения замерли, пытаясь осознать, что же такое они услышали, и почти сразу же запели трубы горнистов.

Как ни были мозги воинов затуманены злостью и кровью, на приказ откликнулись все как один. Да еще и раненых старались за собой прихватить. Потому что, оглянувшись, сразу узнали стоящего возле горнистов Менгарца. Мало того, он требовательно протянул руку, и оруженосец вложил в нее знаменитый двуручник. Подсознательно Виктор понял, что так все его слова и распоряжения будут восприниматься на порядок быстрей. Когда свои воины довольно грамотно отступили, а вражеские перестали посылать им вслед бесполезные на таком расстоянии стрелы, его святость положил меч на плечо и, придерживая его за рукоять, вышел за переднюю линию. Предел дальности выстрела из лука им был преодолен, но никто из врагов так и не выстрелил. Видимо, слух о высшем проповеднике и сюда успел домчаться, а внешний вид одного из главных сановников Чагара никогда не являлся ни для кого секретом.

Виктор замер на месте и внимательно осмотрел окна, открытые террасы и балконы, фронтоны крыш, на которых теперь скопились защитники дворца. На других участках продолжался непримиримый бой, и хоть его звуки доносились сюда, словно отдаленный рев бушующего моря, но в данном месте повисла полная тишина. В ней каждое слово прозвучало размеренно и громко. Причем настолько громко, что даже сам пришелец обеспокоился за свои голосовые связки: «Как бы не порвались…» И дальше отвлекаться на такие пустяки не стал. Разве что оглянулся и с удовлетворением заметил, что Роза под внушительной охраной осталась за линией отступивших воинов. Не стала самовольничать и безрассудно рваться вперед.

– Слушайте меня, жители Шулпы! Слушайте и думайте! Произошла страшная ошибка, когда наши народы стали убивать друг друга. Ведь мы не пришли сражаться с вами, а только с последователями Гранлео, который теперь уничтожен. Только для свержения его кровавой диктатуры мы вторглись в Сангремар. Ну и, скрывать не стану, для сбора тех трофеев, которые Гранлео украл за девятьсот лет у наших народов. Надеюсь, что вам его украшений не жалко и вы не станете отдавать свои драгоценные жизни за презренные сокровища?! – В ответ ему не раздалось ни слова, да он и не ожидал каких-либо одобрительных воплей. – По всем понятиям, ваше сопротивление бессмысленно! Дворец все равно будет взят еще до вечера, но я не хочу, чтобы было бесцельно уничтожено столько человеческих жизней. Как с вашей, так и с нашей стороны. Поэтому сразу, как высший проповедник монастыря Менгары, торжественно обещаю: все, кто сейчас сдастся, попадет под мою личную ответственность, и я им гарантирую жизнь. Можете точно такое известие передать и своим остальным товарищам, которые сейчас погибают по всей окружности дворца. Предлагаю вам выходить прямо сюда на площадь, складывать оружие, где вам укажут, и строиться в центре. И учтите, у вас осталось очень мало времени. Если наши войска ворвутся с других сторон, то даже я не смогу их удержать от кровавой расправы со всеми обитателями дворца. Итак, каково ваше решение?!

С одной из террас послышался басовитый голос самого тучного и солидного из офицеров:

– Как старший здесь по званию, я могу отдать приказ о капитуляции. Но хотелось бы оговорить еще несколько условий.

– Согласен. Только спускайтесь ко мне. – Менгарец сделал приглашающий жест рукой, указав заодно на две каменные скамьи между ним и стеной дворца. – Поговорим без крика.

Офицер не стал мешкать, сразу скрылся во внутренних помещениях. Вскоре одна из вспомогательных дверей дворца открылась, и он размашистым шагом стал приближаться к указанному месту. Поспешил туда и Виктор, хотя все внутренности так и сжались, представив, какую удобную мишень он будет представлять некоторое время для лучников.

Прибывший командир защитников на весьма интересный манер отдал честь и сразу стал высказывать претензию:

– Судя по действиям вашей армии, такого понятия, как предложение сдаться, у вас не существует?

Говорил он громко, так, что его слова тоже вполне хорошо долетали до его подчиненных, которые опять замерли на своих местах. Монах развел руками:

– Увы! Несколько дней меня не было в армии, и я не успел донести до всех генералов злободневность такого предложения. Вернулся только час назад и уже не смог внести коррективы в начавшийся штурм. Теперь хочу хоть в минимальных размерах предотвратить допущенные промахи.

– Мы о вас наслышаны, хотя и не уверены в вашем слове, еще не было случаев удостовериться.

– Вот заодно и удостоверитесь.

– Тогда хочу сразу сказать, что за нашими спинами самое для нас дорогое – наши семьи. И у нас только одно условие: они ни в коей мере не должны подвергнуться оскорблениям или поруганиям с вашей стороны и будут находиться возле нас.

– И все?

– Да. – В глазах командира защитников читалось столько страха, беспокойства и простого человеческого волнения за своих близких, что Менгарцу непроизвольно пришлось улыбнуться:

– Ничего сложного! Ваши семьи останутся при вас даже в случае короткого тюремного заключения. Не переживайте, ведь с каждым из вас придется выяснять некоторые детали недалекого прошлого, и вы должны понимать наши требования.

– Мы воины… – начал офицер, но его сразу резко и громко перебили:

– Вот именно! Вы воины и освобождены от присяги Гранлео! Потому что он погиб на моих глазах.

– Да? Нам ведь до сих пор ничего неизвестно. Но если вы утверждаете… Тогда, конечно… – Офицер оглянулся на своих подчиненных и развел руками. Ответом ему был дружный, одобрительный гомон. Тогда он опять повернулся к парламентеру, снял пояс с мечом и протянул его со словами:

– Баган Винеш, генерал. От имени гарнизона заявляю: мы сдаемся.

Виктор взял протянутое ему оружие правой рукой и сказал:

– Пусть все выходят на площадь. И советую немедленно отправить вестовых на другие участки обороны. Если там будут сомневаться в целесообразности сдачи ретивым генералам нашей армии, пусть отходят сюда и сдаются мне.

– Понял! – Офицер повернулся к дворцовым стенам и отдал краткие, хорошо понятные всем команды. Чуть позже стали медленно открываться и большие ворота во внутренние пространства дворца. И как раз в этот момент резко распахнулась одна из крепких вспомогательных дверей, и оттуда на полной скорости вырвалось несколько бегущих Львов Пустыни в аляповатой, но вполне удобной одежде. Они бросились к двум одиноко стоящим фигурам с бранными криками, в которых явственно слышалось только одно:

– Умри, предатель!

Попятившись от неожиданности, офицер просипел:

– Это телохранители Гранлео! Редкостные сволочи! Как они уже всем надоели своей кровожадностью!

Этих слов оказалось достаточно для превращения Менгарца в дикого зверя. Он отбросил ножны с оружием генерала в сторону, перехватил свой двуручник удобнее и с устрашающим рычанием побежал навстречу атакующим. То, что произошло сразу после этого, окончательно отбило у защитников всякую охоту к сопротивлению, а со стороны чагарцев вызвало небывалый громкий вопль восторга и восхищения.

С первого шага его святости гигантский меч завращался над ним с небывалой скоростью. Так этот мелькающий круг и вонзился в тела не успевших даже остановиться для обороны телохранителей покойного императора. Они оказались безжалостно разрезаны еще до того, как до них долетели редкие стрелы, которые спохватившиеся лучники выпустили с обеих сторон. Благо еще, что ни одна из этих стрел не попала в Менгарца, который словно шумно дышащий буйвол замер среди порубанной и дергающейся в последних конвульсиях плоти.

Восхищенный рев еще продолжался, когда генерал Баган осторожно подошел к его святости сбоку и, оставаясь на почтительном расстоянии, с придыханием доложил:

– Воины стали сдаваться.

В подтверждение его слов послышался звон железа. Защитники выходили уже из всех ворот и дверей и поспешно срывали с себя пояса и портупеи с оружием. Все летело в стремительно растущие кучи. Монах зафиксировал это событие мимоходом. Гораздо больше его волновала собственная одежда:

– Хм! Просто отлично! Пятна крови почти незаметны, а значит, можно пока не переодеваться…

Вскоре суть этого бормотания разнеслась среди военнопленных, а чуть позже – среди воинов и офицеров сборной армии Союза Побережья. А летящая с еще большей скоростью молва вообще стала приписывать его святости такое, что на ночь детям не расскажешь. Именно тогда высшего проповедника и стали побаиваться не только за глаза, но и в открытую. А историки записали в своих летописях:

«…Каждый враг боялся приблизиться к его святости. Каждый недруг опасался навлечь на себя гнев его, а каждый злопыхатель надолго лишался дара речи от одного только упоминания о Менгарце…»

Глава 21ССОРЫ И ПРОИСКИ

Самоуправство Менгарца весьма испортило его хорошие отношения как с самим главнокомандующим, так и с доброй частью генералов и союзников. Потому что все сражение буквально ускользнуло из-под их управления, а плоды триумфальной победы единолично, бессовестно и скоропалительно присвоил себе господин высший проповедник.

Причем все выглядело как не лезущая ни в какие ворота, не поддающаяся осмыслению с ходу линия поведения самих врагов. В разгар битвы вдруг по всем стенам прошел дружный крик: «Прекратить бой! Идут переговоры!» Обороняющиеся вышли из рубки, нападающие воины тоже в недоумении отступили на несколько шагов. Так как крики со всех сторон продолжались, то противоборствующие стороны разошлись на еще большее расстояние, не желая пасть под ударом неожиданной стрелы. В рядах союзных войск заметались генералы, посыльные и курьеры, пытаясь согласовать и понять, что же на самом деле случилось и кто ведет переговоры.

Сам Гром Восьмой с изумлением стал выслушивать лавину докладов и не сразу сообразил дать команду о продолжении штурма. Потом до него донеслось известие, что с противоположной стороны дворца его святость агитирует вражеские войска сложить оружие. Пока послали туда курьеров, пока стало что-то проясняться и пока генералы не подняли грандиозный скандал, король Чагара пропустил тот самый переломный момент. А когда-таки решился и трубы вновь запели сигнал к «атаке!», враг неожиданно отступил от стен внутрь, пропуская на свое место приветственно размахивающих руками гвардейцев Чагара. Их довольно редкие на всем периметре крыши фигурки выкрикивали, что идет поспешная сдача оружия и вскоре весь дворец будет в полном распоряжении оккупационных войск.

В шоке оказались в первую очередь те, кто, врываясь в поверженную крепость на плечах своих солдат, собирался знатно пограбить и распотрошить огромную сокровищницу, которую наверняка представлял собой дворец достославного Гранлео. Именно они громче всех кричали о попранной справедливости, сговоре с врагом и потакании шкурническим интересам его святости. Потому как после непредвиденной сдачи дворца никто, кроме самых отборных и дисциплинированных гвардейских частей, вовнутрь великолепного строения не допускался.

Конечно, помимо гвардии генерала Тербона и людей из «ведомства Менгарца» во дворце с самого первого часа стала работать специальная трофейная команда, в каждое отделение которой входили представители и наблюдатели союзников. Они скрупулезно описывали все ценное, что подвергалось демонтажу и вывозу, затем упаковывали это в специальную, строго пронумерованную тару и сразу же караванами отправляли в сторону Чагара. Именно там впоследствии и намеревались произвести окончательный дележ военных трофеев. Все-таки высшие сановники союзнической армии понимали, что они в таком случае получат ценностей и сокровищ для своих стран гораздо больше, чем при оголтелом грабеже и разбойной вакханалии. Не считая тех потерь, которые бы произошли при вполне реальных пожарах. В данном случае оказались сильно ущемлены командиры среднего командного звена, у которых был только призрачный шанс разбогатеть быстро и за счет менее поворотливых соседей по общему строю.

Понимал подобную выгоду и король Чагара. И скорей всего только поэтому не пошел на открытый крупный скандал, а то и разрыв отношений с пришельцем. Зато наедине они накричались друг на друга вдоволь. И если Гром в основном напирал в ссоре на унижение его как лидера и единоначальника, то Виктор его в ответ обвинял в самом главном грехе: пренебрежительном отношении к жизням простых воинов. Опять чуть до драки не доходило, но если в прежние годы его святость заранее бы смирился со своей смертью от единственного удара его величества, то сейчас ситуация изменилась чуть ли не наоборот. Особенно после того, как и сам монарх Чагара попробовал шутки ради немного помахать двуручником. Он его тоже умудрился взять одной рукой и даже взмахнул им пару раз, прогнувшись во все стороны. Но потом скривился и с пренебрежением поставил оружие обратно возле письменного стола монаха, который тот облюбовал для своей работы. Да еще и буркнул при этом:

– Неудобный в бою…

После чего продолжил очередную ссору, но уже не с таким агрессивным накалом, как прежде. В подобных ссорах и выяснился еще один любопытнейший факт. Оказалось, что велеречивая, обворожительная Маанита не открыла ничего важного из секретов покойного Гранлео, о чем бы не узнал Менгарец в самый первый час своего пребывания во дворце. Сдавшиеся в плен слуги, за жизнь своих родных и близких рассказали не просто все, что знали, а и то, о чем только смутно догадывались. Поэтому когда король со своей новой пассией отправился по территории императорской цитадели, то он прежде всего надеялся всем доказать нужность и преданность Мааниты. Но везде, куда она его ни приводила, уже стоял усиленный пост гвардейцев и четко рапортовал его величеству, что именно они охраняют. Причем довольно часто делали это более подробно, чем об этом месте знала сама наложница. А как выяснилось чуть позже, то она не знала и одной трети всех тех секретных или тайных комнат и объектов, которые к тому времени уже знал его святость.

Именно поэтому жутко разгневанная девушка устроила постыдную истерику королю при всей его придворной свите, огульно обвинила Менгарца в попытках ее подставить, опозорить и уничтожить и с рыданиями упала на пол, а потом и вообще потеряла сознание. И кажется, ее личную трагедию влюбившийся Гром принял слишком близко к сердцу. Вот потому и взъелся на пришельца.

Об этом гротескном эпизоде вскоре стало известно всей армии и сопровождающей знати. И не насмехался над императорской подстилкой только тот, кто не имел чувства юмора или попросту не умел смеяться. Вполне понятно, что и авторитет короля Чагара при этом довольно пошатнулся. Да и не все простили ему безумный и кровавый штурм, в котором бессмысленно пали многие товарищи по строю. Слова и действия Менгарца дословно и со всеми подробностями разошлись среди простых воинов, а с учетом прежних заслуг, подвигов и свершений, преклонение перед его святостью дошло до невиданных вершин. Что тоже не улучшало его отношений с королем Чагара, полномочными представителями союзников и особенно бывшей наложницей Гранлео.

Но, с другой стороны, Виктора в данный момент совершенно не волновали те самые отношения. Пусть говорят и делают что хотят – лишь бы его не трогали и не отвлекали. Пусть грабят и тащат во все стороны все мало-мальски ценное и грызутся между собой за сундуки с ожерельями, лишь бы не мешали работать в тех местах, где работали его помощники. Менгарец опять спал всего пару часов в сутки, а все остальное время работал как угорелый, пытаясь разгадать таинства и загадки наследия покойного императора. Потому что работы в этом направлении было на десятилетия.

С первого часа пребывания в огромном по величине комплексе зданий его святость безоговорочно захватил для себя именно те помещения, которые больше всего и использовал покойный Гранлео в свободное от развлечений время. Они не отличались мало-мальской роскошью или удобствами и скорей всего именно по этой причине не вызвали острой зависти у королевской свиты, посольских представительств союзников и прочей знатной шушеры, которая увивается за власть имущими в любое время, в любом месте, при любых событиях. Вся знать вместе с монархом и прибывшими следом за победителями гостями разместилась на «увеселительной» половине дворца, где находились чудесные парки с бассейнами, крытые оранжереи с зимними садами, многочисленные банкетные залы, комнаты отдыха, омовений и спорта. Там же когда-то размещались все пятьдесят пять наложниц великого императора. Причем каждая из них имела в своем распоряжении апартаменты из нескольких комнат со всеми сопутствующими удобствами, а порой и штат из нескольких служанок. Такие поблажки предоставлялись в зависимости от ранга, иерархии и личного пристрастия со стороны их вечно живущего повелителя. Кстати, как выяснилось почти сразу, Маанита оказалась в недалеком прошлом одной из самых любимых и обласканных вниманием Гранлео. Но в те первые дни на это не обратили внимание. Все предались веселью на шумных банкетах, празднованию победы и пустопорожнему времяпрепровождению. А если и вспоминали иногда про его святость, так делали это, оглядываясь вокруг и благодушно кивая:

– Тут он, конечно, прав, что сберег такую прелесть. Теперь нам есть где развлечься.

Зато сам господин высший проповедник не успевал порой вовремя поесть. Все его силы теперь уходили на исследования. Для своего штаба он выбрал одно из полностью пустых помещений, назначение которого не знали даже старые слуги и уборщики. По их заверениям, Гранлео, как и его отец, здесь просто частенько любил прохаживаться и о чем-то раздумывать. Посторонние сюда не допускались, и только раз в месяц команда слуг производила здесь влажную уборку. Сама планировка этого, да и многих других залов, вызывала головную боль у любого здравомыслящего архитектора. Например, эта выбранная для кабинета комната была шириной десять метров, длиной почти пятьдесят, но изгибалась крутым бубликом, являясь как бы одной третью большой окружности. Аналогичных во дворце оказалось несколько, но их расположение даже при взгляде на схему ничего не объясняло, хотя они и были искусно меблированы и украшены. Но вот именно здесь, в полностью пустом, гулком пространстве, и гулял повелитель Сангремара, под страхом смерти запрещая его в это время беспокоить. Порой отчетливый, почти не прекращающийся стук его каблуков раздавался из этого зала по нескольку часов, а это означало, что любой побеспокоивший императора в этот момент, беспощадно и невзирая на должность и положение, предавался смерти.

Виктор сразу понял, что подобная планировка позволяет скрыть в полых участках между стенами все что угодно: от тайных переходов, арсеналов и сокровищниц до инопланетного космического корабля. Да и сама «прогулочная» комната наверняка таила в себе определенную загадку, о которой никто даже частично не мог дать подсказку. Поэтому он именно в центре установил огромный письменный стол и, сидя за ним, мог видеть обе двери по торцам зала и оба огромных окна, которые располагались по оконечностям наружной стены. За его спиной располагалась глухая трехметровая каменная опора, за которой, если судить по плану, устремлялась вверх одна из самых величественных и высоких башен дворца. На всех остальных пространствах зала установили многочисленные столы, этажерки, на которых стали скапливаться карты, схемы или непонятные чертежи, загадочные предметы или странные книги. Все это подвергалось тщательному, скрупулезному исследованию, а выводы, догадки, неразгаданные вопросы вносились в специальные толстенные тетради. Благо, что технический обоз по пути в Шулпу ничего не растерял. Да и в самой столице нашлись некоторые стратегические запасы превосходной мелованной бумаги, вопрос происхождения которой так пока и оставался невыясненным.

Но самый первый день своей работы в новом кабинете Менгарец начал с совещания со жрецами монастыря Дион. И первое, что он от них потребовал, – это тщательно обследовать его тело и сделать соответствующие выводы о его здоровье. Конечно, насколько это позволяет сделать толстая прослойка желе гарбены. Начал он с самого простого:

– Что с моим голосом? С какой стати он так окреп?

Осмотр проводился возле самого окна, где освещение было превосходным. Для этого дела приспособили удобный узкий стол, пару кресел и несколько зеркал на подвижных штативах, которые отыскались в одной из лабораторий. Фериоль, который навис над пациентом сразу же после этого вопроса, залез в гортань ложкой, при этом приговаривая:

– Ага, ага, мы уже слышали от полковника Войтаки, как он от твоего крика оглох на одно ухо. Да и сами, стоя далеко за твоей спиной, слышали отчетливо каждое твое слово…

– Кхе, кхе… – закашлялся Виктор, на мгновение отстраняя руки врача и стараясь отдышаться. – Ну и что это все значит? Я ведь раньше попискивал как цыпленок.

– Ну, я бы так не сказал. – Врач отодвинул зеркало в сторону. – Когда мы с тобой познакомились, ты хоть и говорил еле-еле, но цыпленка не напоминал. А по поводу так неожиданно окрепшего голоса скажу: скорей всего и тут тебе помогли волшебные свойства гарбены. Ведь желе создает твое тело таким, какое ты бы мог иметь в самых благоприятных условиях. И в данном случае магическое лекарство не только устранило на время все твои раны, но и кардинально улучшило все твои грудные мышцы, плечевые суставы и мускулы, а заодно эти преобразования затронули и горло. Потому ты можешь сейчас сбить своим криком с ног если не здорового мужика, то уж хрупкую женщину точно.

– Значит, и силища моя возросла именно по этой причине?

– Скорей всего. Напомню тебе, что мы ведь еще ни разу в своей практике не накладывали так много желе гарбены на одного человека. Да и никаких исторических ссылок на подобные случаи мы не имели. Всегда средство использовали только на одну рану или перелом, то есть локально. А тебе мы обклеили чуть не половину всего тела. Вот оно у тебя и окрепло физически и… так сказать, морально.

– Постойте. – У Виктора даже голова зачесалась от мелькнувшего у него в мыслях предположения: – А что, если в моем случае желе окончательно залечит ранения? Вот вы обмолвились, что скорей всего и горло затронули положительные изменения. Что это значит? Только то, что ваше магическое лекарство мобилизовало организм на борьбу со всеми нежелательными отклонениями. Вы только присмотритесь к моим пальцам на руках. – Он демонстративно несколько раз сжал и разжал правый кулак. – Видите? Раньше я ими порой с трудом держал перо для записи. Зато теперь я свободно одной этой рукой размахиваю непосильным для остальных двуручником. А ведь вы мне желе гарбены наложили только выше локтей.

Оба старца, переговариваясь, вновь заходили вокруг объекта своих исследований:

– Действительно! Слишком странно все это…

– Ага! Пальцы у него стали словно тиски. И слышишь?

– Что? – Фериоль приблизил ухо к руке Менгарца, которую Тернадин безжалостно мял и крутил во все стороны:

– Как – что? Глохнуть стал на старости лет? Ведь ни единого хруста или шороха не слышно. Фаланги ходят словно в волшебной смазке.

– Да нет, что-то все-таки хрустит, – сомневался Фериоль.

– Ха! Это же мои косточки хрустят! Или ты и дальше будешь надо мной смеяться, что я на год тебя моложе?

– Ладно, не буду. – Тот взял вторую руку и тоже стал разминать в своих сухоньких ладошках. – Хм… а ведь и в самом деле…

– Ты предполагаешь то же самое, что и я? – прищурился Тернадин.

– Наверное. То есть если мазь наложить сразу по всему телу, это может дать совсем другой, никогда ранее не наблюдаемый эффект…

– Именно! Или не на все тело, а на стратегически важные участки. Туда, где сходятся центральные узлы магических пересечений ауры.

С интересом прислушивающийся к переговорам Виктор сразу влез с вопросом:

– Что это за узлы такие?

Старцы с сомнением переглянулись, и Фериоль с некоторой неохотой начал:

– Вообще, эти знания принадлежат только нашему монастырю…

– Да ладно вам, – обиделся пришелец, указывая жестом вокруг себя. – Только за одни здешние тайны вы отдадите свой монастырь и оптом и в розницу.

– …Но особой тайны из этого мы никогда и не делали, – продолжил жрец, словно и не услышал, как его перебили. – Поэтому попробуем тебе рассказать наш секрет, может, ты и придумаешь, как это использовать. Итак! Два узла находятся в районе ушей на голове, один строго меж лопаток на спине, один в паховой области корпуса, два на подошвах и два на локтевых суставах. В сумме – восемь. Но весь вопрос в том, что раньше мы никогда и не догадывались, к чему все эти узлы, как их использовать. Правда, в одной книге, написанной семьсот лет назад, указывалось, что эти центры может наблюдать человек после достижения определенных навыков магического искусства. А если еще больше усилит свою колдовскую мощь – то с расстояния сможет и подействовать на эти сгустки магического пересечения ауры другого человека. Причем как положительно воздействовать, так и отрицательно. Больше там подробностей или ценных указаний мы не отыскали, разве что давалась ссылка еще на одну, более древнюю книгу, которую в монастыре никогда не находили.

Фериоль задумчиво вздохнул и застыл, пощипывая свой подбородок. Может, и пытался что-то припомнить, но его коллега не стал ждать:

– Вот мы сейчас и подумали: а что, если налагать желе гарбены не только на место ранения, но и на эти самые невидимые нам простым глазом узлы? Может, именно в этот момент лекарство раскроет всю свою эффективность в полной мере, а пациент будет не только избавлен от раны, но и вылечен от всех остальных болезней своего прежде немощного тела. Если при этом вдруг обнаружится, что желе можно и повторно налагать…

Фериоль шумно и возмущенно фыркнул:

– Рано о таком даже мечтать! Да и для экспериментов у нас лекарства совсем нет.

– Но у меня, получается, тогда прихвачено только три узла? – стал ощупывать свои неснимающиеся сапоги монах. – Или локти тоже считаются?

– М-да… непохоже. Вот если бы мы об этом раньше догадались, то наверняка чуть ниже прикрыли лекарством.

– Ага, и уши бы заклеили…

– И пах, – в академическом размышлении пробормотал Тернадин.

– Как это? – заморгал глазами его святость. – А как бы я тогда по надобности?..

– Ерунда! Пару бы отверстий оставили…

Кажется, естественные нужды человека двух врачевателей совершенно не интересовали. Они наверняка уже мысленно раскладывали на столе нового пациента и представляли, как замажут ему густым желе все, что только им покажется важным. Осознав это, Менгарец стал подниматься, показывая, что осмотр завершен и пора приступать к текущим делам. Да только Фериоль остановил его жестом руки, обращаясь к своему коллеге:

– Давай сделаем надрез? Проверим срастаемость.

– Давай! – И они стали укладывать пациента обратно, одновременно вытаскивая из кармашков своих одежд хирургические ножики, очень похожие на скальпели большого мира. – Ты будешь или я?

– Мм? Давай ты. У него левая рука менее пострадала.

Они направили на место предстоящего разреза световое отражение от зеркала, Тернадин присел на стул и удобнее перехватил свой ножик. Виктор заволновался:

– Эй, эй! Вы чего? То лечите, то режете! Вдруг не зарастет.

– Да нет, должно зарасти. Дело в том, что целый месяц желе гарбены составляет с твоим телом единое целое, если его начать отдирать, то оно будет отставать только вместе с кожей. Без смертельного исхода снять, например, с тебя не получится. Но в финале срока слои лекарства отстают легко, словно приложенный к телу сырой каучук после застывания. Вот мы и хотим проверить эти постулаты. Вдруг твой организм уже вылечился полностью? Особенно если судить по твоим неприкрытым лекарством частям тела. Вот ты как лихо на коня запрыгиваешь, молодые воины завидуют, не то что мы.

– Мы просто приподнимем краешек, а если он не будет приподниматься, просто чуток надрежем на стыке тканей, если пойдет кровь, значит, все еще сросшееся, а если нет, то… Короче, надо посмотреть, и маленький надрез на фоне общего укрепления все равно быстро зарастет.

– Да мне не страшно, – захорохорился монах. – Но если истеку кровью…

Дионийцы его уже не слушали, а пыхтели над выбранным местом на его руке. Вначале было такое ощущение, что они просто мнут и оттягивают кожу. Пусть даже и немного болезненно. Видимо, это их все-таки не удовлетворило, и они начали резать. Вполне нормальная реакция организма на внешние раздражители заставила руку дернуться от боли, а ее хозяина скривиться от неприятного ощущения.

– Эх, – с досадой зацокал языком один из старцев, – намертво сросшиеся ткани…

– М-да… – вторил ему другой. – Никаких принципиальных различий. Зря надеялись.

– Почему зря? Времени прошло совсем мало. Значит, все еще может случиться. Но отныне мы будем просматривать стык каждый день. Вдруг изменится срок, и тело начнет гнить раньше?

– Только этого не хватало! Придется сразу снимать и отторгать ступню.

– Вот именно! Момент пропустить ну никак нельзя.

Своими разговорами они ввергли Виктора в неожиданную панику. Ведь он уже начал привыкать к своему новому здоровью и незаурядной силе, а тут ему напомнили без всякой жалости, что эти надежды могут оказаться временными. Мало того, может, и данный ему срок величиной в месяц окажется урезан коварной судьбой. Как следствие – жуткая угроза инвалидности, беспомощности и страшного одиночества нависла над ним со всей неотвратимостью.

Уже и жрецы ушли, поспешив по своим делам, а Менгарец все никак не мог настроить себя на решение самых первоочередных задач. И сам не заметил, как от навалившегося беспокойства принялся расхаживать от одного окна до другого.

Таким его и застала наследница короны Чагара: угрюмым, испуганным и обозленным на весь мир. И сразу попыталась подправить ему настроение:

– Ты чего такой грустный? Совсем заработался и наверняка не выспался! Вот я за тебя возьмусь! И поэтому ты сегодня обязательно должен появиться на банкете. Папенька дает его в честь удачного захвата столицы и ее окрестностей. Наши музыканты уже репетируют. Будут танцы. И ты должен пригласить меня в обязательном порядке.

Как ни тяжко у него было на душе, но Виктор постарался спрятать плохое настроение за бледной улыбкой. Показывая на свои ноги, он даже шутить попытался:

– И как ты меня представляешь в танце в этих сапожках? Наверняка музыканты играть не смогут из-за хохота.

– Пусть только попробуют хоть раз сфальшивить!

– Если бы такие вопросы решались силой твоего приказа…

Заметив, что пришелец опять в раздражении стал прохаживаться возле своего стола, Роза уселась в одно из кресел и потребовала:

– Мы тут все устали, не только ты. Но ты вдобавок еще и мрачен, как на похоронах. Рассказывай, что у тебя еще стряслось?

– Да вот, только что дионийцы закончили меня осматривать. – Он вкратце пересказал суть их заключений. – Теперь получается, что у меня и месяца может не быть для поисков, да и этого срока ничтожно мало для того, чтобы насладиться жизнью. Потом я превращаюсь в полного инвалида, и в таком скорбном виде ни о каких радостях не может быть и речи. Да что там радостях! Прикованный к инвалидной коляске, любой человек превращается в никчемное, никому не нужное растение.

– Не говори так! – рассердилась девушка. – Даже при некоторых физических недостатках ты останешься самым востребованным в нашем мире и…

– Вот именно, что востребованным, – перебил принцессу Виктор, но она упрямо мотнула головой:

– …И желанным! Прошу не забывать о своих обязанностях и долгах.

Менгарец прошел до другого края стола, шумно уселся в кресло и уставился в глаза своей собеседницы:

– Роза, я тебе никогда не говорил о своих чувствах, но они есть и буквально переворачивают мне душу. В данный момент и в теперешнем моем состоянии они пропитывают все мое тело неимоверной радостью и приятным трепетом, когда я только о тебе вспоминаю. Но будущая инвалидность сейчас меня больше всего и тревожит.

– Вот и зря! Мы все прекрасно успеем! Сам ведь повизгивал от восторга, когда отыскал первые приборы и устройства Гранлео.

– Радовался и сейчас радуюсь. Но если смотреть правде в глаза, то мы можем просто не успеть. А то и вообще не разгадать основных секретов управления. Поэтому у меня к тебе одна-единственная, но самая огромная просьба.

Он глубоко вздохнул, словно набираясь решимости, и девушка его нетерпеливо поторопила:

– Говори, я готова выслушать.

– Прошу только об одном: подождать со своими желаниями до конца того самого месяца, когда желе гарбены перестанет действовать. Потом я буду в твоей полной власти.

Виктор склонил голову, тогда как принцесса печально рассмеялась:

– На тебя это непохоже: сдаваться заранее не в твоих правилах. Если бы я тебя не знала, то сейчас бы подумала, что ты струсил. – Она встала с кресла и нависла над столом, опершись на него кулачками: – Но как это ни странно для меня самой, я готова подождать. Понимаю – все силы надо бросить на обследование дворца, поэтому на личную жизнь у нас совершенно не останется времени. Но учти, мое высочество дает тебе самую последнюю отсрочку. Потом тебя уже никакие причины не спасут.

Теперь Виктор смотрел на девушку уже с удивлением и восторгом:

– Спасибо. Теперь я и в самом деле сконцентрируюсь на местных чудесах.

– И тем не менее, – Роза обольстительно улыбнулась, – ты сегодня появишься на балу?

– Никак не могу. Разве что на первой минуте появлюсь и постою где-нибудь рядом. Чтобы не забывали обо мне окончательно. А потом вернусь сюда со всем своим техническим персоналом. Хотим попробовать разгадать загадку этой «прогулочной» комнаты общими усилиями.

– Вроде обследовали, когда она пустовала?

– Никаких результатов.

– И сейчас сюда столько мебели нанесли… – Роза с неодобрением оглянулась по сторонам: – Разве так лучше?

– Вот именно поэтому и хотим поторопиться. Позже сюда чего только не принесут.

– Не лучше ли просто разобрать комнату при помощи молотобойцев?

– Ни в коем случае! – Виктор развернул схему данного этажа. – Здесь ведь все устроено по космическим технологиям, и открыть может только человек, знакомый с внешними мирами. Если мы начнем просто ломать дворец, тот самый огромный источник энергии, о котором я рассказывал как о реакторе, может заработать не на благо, а во вред. Тогда в округе не останется ни одного живого человека в течение пары часов.

– Но ведь подобного источника еще никто не нашел, – возразила принцесса.

– Пока не нашел. Но он должен быть обязательно. И скорей всего именно на его панели управления я бы и отыскал основные отгадки функционирования всего комплекса. Иначе мы так и не проникнем в потайные помещения. Или проникнем, но не сможем задействовать найденные устройства.

К моменту этого разговора Менгарец и его многочисленные помощники, при жарком участии старцев из Диона и самых сообразительных гвардейцев, уже отыскали пять потайных мест, прикрытых высокотехнологической защитой. И шестое место непосредственно в спальне Гранлео отыскал сам Виктор. Причем на последнее не указывал никто, ни наложница императора Маанита, ни многочисленные слуги. То ли скрывали эту тайну, то ли и в самом деле не знали. Но открыть пока сложнейшие и невероятно замаскированные двери с ходу не удалось. Следовало корпеть как над ними, так и над другими им подобными преградами, которые пока только пытались отыскать в тех местах, где Гранлео, по словам очевидцев из прислуги, неожиданно пропадал или не менее неожиданно появлялся.

Почти все допрошенные люди утверждали, что покойный император являлся самым великим чародеем и мог перемещаться в пространстве. Тогда как его святость прекрасно помнил о невероятных возможностях своей родной цивилизации, используя которые любой ученый без труда станет богом для населения этой планеты. Особенно при неограниченном доступе к тем самым возможностям. Уже при первом взгляде на сигнальные и блокирующие устройства, которые для местных жителей являлись не чем иным, как декоративными украшениями, появлялась уверенность, что в здешних стенах скрывается мощь сразу нескольких научно-исследовательских институтов. Вкупе с универсальной армейской защитой высшей категории или автономной системой обороны баз в неисследованном космосе. То есть о простом космическом корабле, потерпевшем катастрофу, уже речи не шло. Тут все явно смахивало или на заброшенную колонию переселенцев, или на скрывающихся от правосудия сепаратистов. Были в галактике и такие, не желающие жить по нормам общей морали и пытающиеся изменить мир под себя. Время от времени на них устраивали облавы и гонения, уничтожали или рассеивали по диким мирам. Скорей всего и здесь мог быть подобный случай.

Сию минуту о своих выводах оглашать не следовало, ведь ни единого подтверждения Виктор этому не нашел, но по внешним признакам склонялся отрицать свою первую версию с потерпевшими кораблекрушение космонавтами древности. Правда, и девять веков – для большого космоса лишь мизерный промежуток времени. И нынешние миры частенько отстают в технологиях от своих же предшественников. Не везде, конечно, подобное творилось, но порой Виктор такое из новостей узнавал, что впору было смеяться. Изобретали нечто новое, а вскоре оказывалось, что данное открытие уже давно сделано, использовано и благополучно забыто. Жаль, он тогда и к этим новостям наплевательски относился. Только и вращался в собственном мирке узко профильного специалиста строительного комбината и страстного поклонника виртуального общения.

Но жалеть напрасно о бесцельно прожитых в молодости годах не приходилось из-за катастрофической нехватки времени. А тут еще и старцы из монастыря Дион напугали возможным сокращением срока действия желе гарбены. Поневоле станешь торопиться.

– Поэтому мы и хотим проверить этот… – Виктор замялся, подбирая подходящее слово для обнаруженного зала, но его опередила принцесса:

– Рогалик!

– Хм! Подходит! Так вот если мы тут ни единого стыка не найдем или намека на нечто тайное, то все усилия направим в другие точки дворца. А здесь сделаем штаб. Аура к этому располагает.

– Может, Гранлео здесь и прогуливался по этой причине?

– Очень сомневаюсь, хотя тоже может быть. Ведь недаром здесь мебели совсем не было. Да и стены с потолком без каких-либо излишеств. Тогда как пол – сущее произведение искусства. Поэтому склоняюсь к мысли, что больше ничего, кроме него, мы в этом зале не отыщем.

Не скрывая скепсиса, Роза посмотрела себе под ноги:

– По мне – ничем не примечательная мозаика. Вот в других залах…

– В том-то и дело, что здесь не заметишь особой красоты. Порой рисунок на мраморных плитах несет совсем другую нагрузку. Если двигаться строго определенно, то можно достичь эффекта или полного успокоения, или тотальной концентрации мыслительных процессов. В моем мире многие пользуются чем-то подобным. Но для этого надо знать строгий маршрут. А то и несколько – для разных душевных состояний. Скорей всего поэтому здешний правитель никого сюда не пускал, чтобы не подсмотрели траекторию его прогулок.

– Неужели такое возможно? – Теперь она осматривала пол с неимоверным интересом. – А ты можешь разгадать нужный маршрут?

– Никогда. Только в том случае, если мы отыщем подробное руководство на бумаге. В чем я сомневаюсь. Так что ночью делаем последнюю попытку.

– Я тоже постараюсь сбежать с бала как можно раньше, – пообещала принцесса, – и помочь вам. Не против?

– Кто будет против – отправим в тюрьму, – на полном серьезе пообещал Менгарец, хотя глаза его при этом лучились от удовольствия. Он и так за последние два дня Розу почти не видел. Да и сам буквально разрывался на части, пытаясь успеть везде одновременно.

Уже собираясь уходить, наследница короны Чагара вспомнила еще о нескольких делах и погасила на лице самодовольную улыбку:

– Ты в курсе прихода на рейд нашей флотилии?

– Конечно. Но некогда даже в сторону берега смотаться. Вот жду, когда адмирал Ньюциген с докладом наведается.

– Ага, если его мой папенька на общем совете до самого бала не продержит.

– Ничего страшного, я на корабли отправил одного сообразительного офицера, так что он вскоре вернется со всеми подробностями и мне доложит.

– Но почему этим не занялся наш Тербон?

– Ха! Мне кажется, он спит еще меньше, чем я, – посетовал его святость. – Мало на нем обязанности нас охранять, за недоброжелателями присматривать, так еще мне пришлось отправить его лично разбираться с рабами. Теми самыми, которых Львы Пустыни собирали с наших побережий.

– Да, там действительно слишком все странно, – согласилась принцесса. – И я очень удивилась, когда узнала, что отец удовлетворился общим докладом. Слишком уж все неправдоподобно получается.

– Ну да, словно и не рабство, а так, легкое приключение с физической работой и перспективой счастливой жизни. Дом отдыха с физиотерапией! Прямо не верится, что такое в вашем мире происходит. Вот поэтому я и надеюсь только на нашего генерала. Если он не разберется на месте, то больше некому. Дворцовая прислуга о рабах вообще ничего не сообщает, плененные воины и прочие горожане – тоже. Спрашивается, к чему такая невероятная секретность, если все на самом деле происходит так, как рассказали первые допрошенные рабы? Странно, совсем недалеко от Шулпы – чуть не второй по численности обитателей город, а о нем в самой столице никто ничего не знает.

– Да я тут поняла одно из правил местных жителей: меньше знаешь, крепче спишь. – Роза возмущенно пожала плечиками. – Никто из них до сих пор не может объяснить, что такое кашьюри, откуда они взялись в проливах и почему на эти самые проливы, после запрета императора, даже смотреть нельзя. Только и говорят о них несколько иносказательно и уменьшительно: рыбки.

– Действительно, странно. Тут я прежде всего полагаюсь на наших моряков. У них больше всего шансов узнать истину. А нам еще на это отвлекаться – просто времени нет…

– Ой! – спохватилась Роза. – Мне ведь к балу готовиться! Надеюсь, ты не опоздаешь к началу? Я буду в таком шикарном платье…

– Только ради этого и приду, чтобы тобой полюбоваться, – признался Виктор.

На какой-то момент оба замерли, еле сдерживая себя от непонятного порыва приблизиться друг к другу. И уже начали делать первые шаги, как в зал поспешно вошел один из помощников монаха. Словно почувствовав неловкость данного момента, он замер на полпути:

– Извините, ваше высочество, но его святость приказал сразу доложить ему про любой успех в открытии тайников.

– Да, да! Что у вас? – бросился ему навстречу Менгарец.

– В ванной комнате, объект номер три, нам совершенно случайно удалось задействовать какие-то рычаги, и отъехала в сторону часть мраморной стены. За ней сплошная стальная дверь, с непонятными выпуклостями и несколькими мигающими точками. Мы ни к чему не притрагивались, как вы и предупреждали.

– Молодцы! – Они все втроем устремились к выходу, и уже в коридоре Виктор твердо пообещал принцессе: – На балу от меня не убегай, постараюсь тебе рассказать о результатах.

Помощник Менгарца вырвался вперед, так что не услышал весьма недовольного бормотания девушки:

– Кто еще от кого убегает.

Зато пришелец услышал каждое слово отчетливо, и настроение его вообще стало восторженно-оптимистичным. Спеша по длинным дворцовым коридорам он не скрывал счастливой улыбки и с угрозой мысленно восклицал:

«Пусть только попробует мне эта дверь не открыться!»

Глава 22ЗАГАДКА О РАБАХ

Генерал Тербон выслушал несколько итоговых докладов, осмотрел около десятка длиннющих трехэтажных зданий, в которых обитали рабы, даже зашел в общую столовую и послушал, чем угнетаемый люд питался в предпоследние дни, потому как на завтра уже обещали урезать норму из-за прекращения поставок продуктов с сельскохозяйственных угодий Шлема. И как понял сообразительный вояка, рабов только и волновал последний вопрос: вдоволь ли их накормят в следующие дни. Что, кстати, никто гарантировать не мог. Ведь поставки прекратились из-за установившейся в двадцати километрах севернее стабильной линии фронта. Но сама постановка именно этого вопроса не просто настораживала, а ставила в тупик. Ведь только чуть больше одной шестой из обитающих здесь невольников выказали желание вернуться на свою историческую родину. Это тем более казалось странным, так как здесь им никто после гибели императора не обещал благоденствия.

Вообще сама история освобождения рабов оказалась прозаически банальна. Заметив приближение к Каменному граду освободительных войск Союза Побережья, весь обслуживающий персонал, воины охраны и администрация вооружились до зубов, оседлали своих коней и, двигаясь единой, спаянной колонной… отступили на север. И самое смешное, что ни один раб не поспешил этим воспользоваться. Никто не только не сбежал, но порабощенные массы показали отменную организованность: вполне слаженно принялись хозяйствовать в городе самолично. Никто не ограбил склады с продовольствием, никто не затеял праздничные гулянья по поводу обретения свободы, и никто ни единым словом не охаял своих сбежавших надсмотрщиков. В первых же высказываниях и мнениях, которыми они поделились с освободителями, звучало в основном одно и то же:

– А чего нам в свои нищие земли возвращаться? Чтобы жить впроголодь?

– Или чтобы корячиться на полях от рассвета до заката?

– Или горбатиться на еще более тяжких работах?

– Нам и тут живется неплохо. Никто нас не обижает, кормят и лечат, как своих родственников, а дома к нам относились как к скотам!

– Ага! Еще и продали напоследок!

– Чаше всего при этом прикрываясь мнимым правосудием. Не хотим обратно!

– Да! Нам и здесь хорошо!

Воины передовых частей продолжали удивляться:

– Но ведь вы рабы! Вы же полностью бесправные! Разве это жизнь?

– Это еще как посмотреть, – неслись им в ответ возражения. – Это вас заставляют сражаться и умирать за чьи-то идеи и амбиции, а нас воспитывают только трудом и еще лучшими условиями жизни.

– Как это?

– А вот так: лучше работаешь – больше ешь. Еще лучше стараешься работать и следить за своим здоровьем – отправляешься на вольное поселение. А здесь мы просто укрепляем свои тела и подыскиваем себе пару для супружества.

Вот эти «вольные поселения супругов» больше всего и поразили созданную спешно из разных чинов комиссию. Как выяснилось, рабам здесь жилось не просто вольготно, их чуть ли не заставляли следить за собственным здоровьем, хорошо питаться и вести добропорядочный образ жизни. Работать конечно же приходилось, но настолько мало и смехотворно, что, по предварительных расчетам комиссии, обитатели этого места с трудом окупали свое пропитание и содержание. В Каменном граде, расположенном в нескольких долинах между горами, находились огромные каменоломни. Пожалуй, самые большие в этом мире. Камень, мраморные плиты и даже грубые заготовки под великолепные скульптуры везлись отсюда не только в Шулпу, которая практически вся была построена из добываемого здесь материала, но и в другие, более отдаленные города на севере.

Нормы были не просто умеренные, а скорей смехотворные. Если раб выполнял два дневных задания, получал соразмерно и питание. Если три – имел право подыскивать себе супругу и готовился к путешествию в вожделенные вольные поселения. Если фиксировалось пять норм, а такое тут считалось вполне достижимым пределом, то данный мужчина мог брать себе в жены сразу двух женщин. Опять-таки только из числа тех передовых работниц, которые выполняли тройную норму. Потому как слабого пола в граде проживало в два раза больше, чем мужчин. Причем нормы у них были чуть ли не втрое меньшие, чем у их будущих мужей. Доходило до абсурда: особо сильные и ловкие передовики уезжали на вольные поселения сразу с пятью счастливыми женами.

Правда, было и условие, единственное, но весьма важное: переселенцы должны были обладать отменным здоровьем. Как убеждали живущие среди рабов воспитатели, подобное правило ввел Гранлео очень давно и руководствовался при этом далеко идущим рассуждением, что рабы со временем становятся истинными Львами Пустыни, полностью ассимилируются в новой среде обитания и таким образом вносят свежую кровь в процветающую нацию. А в итоге Сангремар становится сильней, могущественней и непобедимей.

Дальше, уже на новом месте, недавние рабы тоже должны были следовать своду правил и законов, один из которых гласил: только внуки переселенцев имеют право появляться в столице империи, ее окрестностях и вообще на Кряжистом углу. Немного загадочно, но кому из крестьян, спрашивается, не хочется побывать в лучшем, величественном и манящем городе планеты? Конечно, многим! Но ведь такое правило не слишком-то и большое требование за полную свободу, кусок собственной земли, леса или сада и право самому этим подарком распоряжаться.

Само собой, из каждого правила есть исключения. Если кто из поселенцев и на новом месте обитания добивался невероятных успехов по выращиванию зерна, овощей, фруктов или любого домашнего скота, то всю семью ровно через год премировали поездкой в Каменный град, а потом и в саму Шулпу. Но делали это только один раз, и то только для того, чтобы счастливые и работящие, вольные теперь уже жители империи могли поделиться со своими давними товарищами по баракам своей радостью и достижениями. Такие семьи приезжали в град красиво разодетыми, порой уже с младенцем на руках и с кошельками, плотно набитыми денежкой, заработанной честным и праведным трудом. После таких визитов даже самые пассивные и ленивые воодушевлялись и старались тоже улучшить как свои трудовые достижения, так и физическую выносливость. Ведь многие рабы помнили приезжающих ныне граждан империи точно такими же невольниками, как и они. А тут на глазах – такое преобразование! Ну и рассказы о новой и сладкой жизни, от которой только дух захватывало. Вдобавок приезжие вольные граждане деньгами не только хвастались, но и могли закупать как продукты, так и спиртные напитки. А потом несколько дней угощать этим своих старых приятелей. Подобные приезды служили наилучшим стимулом для остальных рабов. И со следующего дня многие стремились к перевыполнению собственных норм. Любой здравомыслящий человек после подобных примеров захочет уехать на вольные хлеба.

То есть вывод проработавшая в Каменном граде почти двое суток комиссия сделала однозначный: рабов никто не притеснял, и любили их воспитатели с надзирателями как родных братьев. Из чего получалось, что империя собирала на побережьях Щитов разный сброд, перевоспитывала его и через некоторое время принимала в ряды собственных подданных. Такие результаты страшно не понравились как королю Чагара, так и всем остальным союзникам. Потому как выходило: некоторая часть пропаганды пошла насмарку. Воевали тут, понимаешь, с кровавыми, жутко озлобленными рабовладельцами, а они, оказывается, добренькие, беленькие и местами ну совсем пушистые!

В итоге главнокомандующий решил пока не предавать широкой огласке выводы комиссии, а для наблюдения за порядком в Каменном граде расквартировать там несколько передовых воинских частей. Разве что и прежний приказ остался в силе: любой раб может вступить в войско или получает полную амнистию, деревянный жетон как пропуск и спокойно возвращается к себе домой. Потому как никому и в голову не пришло, что большинство невольников захочет просто остаться на том самом месте.

А люди остались. Не все, конечно, нашлись и такие, которые имели в дальних странах и семьи с детьми, и престарелых родителей, к которым стремились всей душой и сердцем. Вот рассортировкой этих самых желающих и занялись воины-освободители. Потому как агитировать вступать в собственные ряды посчитали зазорным. Каждый раб вносился в реестр, затем ему выдавался деревянный срез-пропуск с выжженным клеймом, сухой паек на дорогу, потом группками рабов зачисляли в обозную колонну. Далее несколько воинов сопровождало эту группку к дальней окружной дороге Шулпы, где те и должны были присоединиться к каравану.

Именно за первой такой группой и стал наблюдать недоумевающий Тербон, когда закончил инспекционный осмотр города. Причем недоумевал не потому, что люди собираются отсюда уходить, а из-за того, что этих людей так ничтожно мало. Завернувшись в ничем не примечательный плащ генерал ходил между вчерашними рабами и все время спрашивал, выпытывал или просто прислушивался к разговорам. Все выглядели так, словно им предстояла тяжелая и дальняя дорога в неизведанное, ведь идущих на Первый Щит не было дома чуть ли не три года, и их волнение было понятно. Но вот почему именно волнение? Почему не бешеная, всеобъемлющая радость? Неужели они сомневаются: возвращаться или нет?

Совершенно для себя неожиданно Тербон наткнулся на совсем иной взгляд: испуганный, нервный от переживаний и томительного ожидания. Мужчина явно боялся. Скорей даже спешил, словно боялся отстать от всех остальных. Он и место себе уже облюбовал в голове предполагаемой колонны, намереваясь по первой же команде встать в первую шеренгу. Вариантов для такой спешки предполагалось бесчисленное множество, но понукаемый неясным предчувствием, генерал отправился именно к этому мужчине. Уселся с ним рядом, ощущая, как тот весь напрягся, может, и дыхание затаил. Поэтому пришлось обращаться с самой радушной улыбкой:

– Ну и как оно, дружище, на свободе? Легко дышится?

– Легко. – Мужчина затравленно оглянулся, словно боялся, что их подслушают. Затем попытался догадаться, кто это с ним заговорил: – Легко, господин… хороший.

– Меня Тербон зовут, я из Чагара. А ты?

– А меня все зовут Хромой Готи. Да и в баронстве Эдмондов точно так же звали с самого детства. Прихрамываю я на левую ногу.

– Да, печально… Наверное, и норму из-за этого не мог выполнить?

Мужчина опустил глаза, словно от стыда:

– Трудно было, еле две вытягивал.

Да только генерал сразу заметил нервный тик страха, от которого у его собеседника дернулось веко. Напрягая все свое внимание, он старался беззаботно продолжать разговор:

– Наверняка здесь уже много лет?

– Да, девятый год пошел. – Но голос Хромого Готи стал глухим и прерывистым.

– Ха! Да ты старожил! Мне кто-то говорил, что здесь такое – огромная редкость. Не надоело в одном месте столько жить?

– Надоело. Хотя кормили отлично, грех жаловаться…

– Так чего ты в армию не запишешься?

– Хромой я… – В который уже раз вчерашний раб испуганно оглянулся.

– А дома тебя кто ждет?

– Есть семья, дети. Только как они там за столько времени…

Голос мужчины стих настолько, что Тербону пришлось наклоняться, чтобы лучше слышать. Это его разозлило окончательно:

«Да что это за тип и чего он так боится? Или со всеми тут успел перессориться, или что-то знает примечательное. Судя по его ветеранскому стажу – с людьми он ладить умеет, а враждовать скорей всего и имея причину не станет. Тогда о чем надо знать, чтобы так бояться? Ну ладно, не хочет говорить здесь, запоет в другом месте. Да скорей всего он со мной наедине и в самом деле быстрей расколется… Ага! Придумал!»

Генерал встал и буркнул на прощание:

– Ладно, дружище Готи, счастливо тебе добраться до дома.

И, не дожидаясь ответа, неспешно пошел в общую массу снующих во все стороны людей. Затем свернул за угол сарая, оббежал длинный барак, вскочил в служебное полутемное помещение и оказался точно напротив того места, где сидел недавно. Но теперь через чуть приоткрытые ставни мог легко наблюдать за недавним собеседником. Тот опять постарался сжаться, словно не желая быть заметным, и преисполнился трепетным ожиданием. Ни на секунду не отрываясь взглядом от лица Хромого, генерал поманил к себе пальцем одного из своих офицеров и нашептал четкие приказы.

Когда офицер появился перед недавними рабами, они словно почувствовали, что именно он отдаст команду о выступлении. Тот и выкрикнул, но совсем не то, что от него ждали:

– Выход отменяется. А чтобы вы не бездельничали, для всех найдется работа. Слушай мои команды: вот вы все отправляетесь на задний двор общей кухни и переложите поленницу дров, как вам укажет господин капрал. Вы все – на разгрузку доставленных продуктов. Вы – на уборку общественного барака. Да пошевеливайтесь! Так, кто еще остался? А вы двое хватайте метлы и постарайтесь идеально вымести вот эти служебные помещения. А ты чего там расселся? Присоединяйся к ним! Все трое за мной, сам покажу, где что делать.

Целая гамма чувств промелькнула за время этого монолога на лице у Хромого Готи. Ужас, паника, ничего не соображающие глаза, тупая безысходность, попытка осознать смысл дальнейших приказов, некоторая расслабленность при понимании и, наконец, тупая покорность судьбе, от которой не уйдешь.

Офицер привел Готи в комнату, где генерал так и сидел в полутьме, и приказал:

– Выполнить все, что скажет вам мой командир.

Когда он удалился, Тербон постарался говорить как можно более житейским, спокойным тоном:

– Присаживайся, дружище. И чего ты так все время трясешься?

– А вы кто? – Мужчина почти заикался.

– Да какая разница, в каком я звании, лучше я тебе расскажу, кто меня сюда послал. Его святость монах Менгарец. Слышал о таком?

– Довелось… Все только о нем и бают.

– Вот он меня и послал проверить, чего это рабы по своим домам разбегаться не желают. Слишком уж в вашу хорошую жизнь не верит.

– Да нет, жить тут хорошо, – заученно забубнил Хромой, внимательно вглядываясь в темные углы. – И кормят хорошо, и…

– Хватит одно и то же талдычить, надоело. Ты мне лучше расскажи, чего ты так боишься?

– Ничего, вам показалось. – После этого повисло такое тяжелое молчание, что мужчина занервничал еще больше. Потом стал елозить на стуле и все-таки не выдержал первым: – Просто очень домой хочется, сильно соскучился.

– Домой – это хорошо. А вот быстро добраться домой – это еще лучше! Не правда ли? – Генерал вместе со своим стулом с грохотом сдвинулся вперед. – До вас дошли слухи, что Менгарец и его люди всегда сдерживают слово?

– Мы знаем о защитниках дворца и их семьях.

– Значит, ты мне должен поверить. Поэтому я предлагаю: ты мне выкладываешь все, что знаешь плохого об этом месте, а я немедленно выдаю тебе коня, лучшую провизию и специальный пропуск на свободное перемещение куда хочешь. Итак, я слушаю!

Хромой Готи, кажется, готов был молчать даже под угрозами пыток, но он уже слишком настроился на уход из этого места. Поэтому сопротивлялся слабо и апатично:

– Но мне нечего рассказывать…

– Тогда я дам запрет, и никто не уйдет до тех пор, пока я не узнаю всей правды.

– Вы и так ее узнаете…

– Тем более! Тогда что тебя сдерживает от признания?

– Страх… Страх, что меня затопчут…

– Кто затопчет? – Тербон мастерски повышал голос в нужный момент.

– Все они. – Кивок в сторону Каменного града. – Как только все узнают о царящем здесь ужасе, они побегут, невзирая на ваши копья и мечи. Затопчут и вас и меня… А я не хочу умирать, я хочу уйти первым.

– Так мое предложение о коне остается в силе. Ты мне сейчас все расскажешь, выходишь с заднего крыльца и уезжаешь с новым пропуском. Клянусь правом исполнять приказы его святости.

Вчерашний раб еще сильно сомневался, но решил выторговать себе еще лучшие условия:

– И вы дадите мне разрешение присоединяться к любому военному обозу?

– Без проблем.

– Тогда я сразу хочу предупредить: мои знания вытекают из моих тщательных наблюдений и являются плодом длительных размышлений. Дались они мне очень тяжело… уверен в собственной правоте и расскажу вам все до единого слова. Только потом прошу меня не задерживать, я не вынесу повторного допроса.

– Хорошо. – Генерал удобнее уселся в кресле, приготовившись слушать. – Я сумею отличить ложь от правды.

– Ложь в данном случае не стала бы милостью… Слушайте!

Готи всегда отличался подозрительностью и чрезвычайной наблюдательностью. Первый год он не спешил выполнить три нормы, хотя мог это сделать, несмотря на свою хромоту. Но и одну норму тянуть не следовало. Как он быстро выведал у старожилов, таких лентяев из Каменного града тоже постепенно убирали. Поговаривали, что в другое место, на какие-то рудники, но точно никто не знал. А вот с двумя нормами многие тянули здесь до пяти, а то и больше лет. Поэтому Хромой и решил не спешить, а как следует присмотреться.

К концу первого года он сильно подружился со своим земляком Хавером, усатым силачом из столицы баронства Эдмондов. Хавер, мощный, розовощекий детина, попал в рабство за жуткую растрату, но, оказавшись в Каменном граде, быстро возрадовался появившейся возможности начать жить заново. И вскоре он дал столько норм, что сразу с тремя женами, еще не пробыв рабом и года, уехал на поселение. После его отъезда Готи некоторое время сильно скучал, а потом решил для обогащения добавочной информацией пораболепствовать перед одним из возчиков табора перевозок. Этот табор располагался немного дальше от града на северо-восток, на самом берегу пролива Змеиный. Поговаривали, что выбор места жительства будущих поселенцев в некоторой степени зависит от возчиков, самых богатейших людей Каменного града, которые выбирают очередные маршруты из присланных с Шулпы разнарядок. Вот поэтому все перед ними заискивали и старались подружиться. Как правило, в одну повозку грузили две, очень редко три семьи, и именно возчик отвозил счастливчиков в далекие края. Среди подтянутой охраны и скромно одетых воспитателей, увешанные золотыми цепями и прочими украшениями возчики считались людьми высшего сорта, служителями другой структуры, и между собой эти люди почти не общались.

Но именно возчики не только спокойно разгуливали по всему Каменному граду, но и устраивали в своей компании самые шумные праздничные попойки в нескольких любимых трактирах. Вход в подобные злачные места рабам, естественно, был воспрещен, но в любое время всегда находились и пройдохи, и любимчики, и льстецы, умеющие обойти запреты, избежав грядущих наказаний. Решил таким притвориться и Хромой Готи и стал постоянно крутиться возле одного и того же трактира. Можно сказать, ему повезло. Он несколько раз провожал примечательного, крупного телом, но весьма рыхлого возчика до его коня, помогал пьяному влезть в седло, юлил и льстил, не скупясь на комплименты. Дошло до того, что возница его запомнил, приветил и даже несколько раз угощал вином из собственной фляги. А пару раз, когда путь до коня оказывался слишком долог и тяжек, так в стельку пьяный возчик вообще пустился в откровения. Откровения вульгарные, грубые и полностью лишенные всякого смысла. Но самая главная фраза, в них прозвучавшая и неоднократно повторенная, гласила:

– О, как мои рыбки любят жирных кошечек! Как они их обожают!

Чуть ли не год такого «знакомства» пролетел незаметно, но никаких полезных сведений, секретов или намеков на лучшую долю от возчика услышать не удалось. Разве что заподозрить, что Рыхлый, как мысленно обзывал его обласканный угощениями раб, лично никогда в дальние путешествия не ездил. Но часто любил тереться в толпе любопытных, которые осаждали тех счастливчиков, которые приезжали в Каменный град с единственным своим премиальным визитом. Он прямо-таки млел возле откормленных и цветущих переселенцев, которые хвастались своими успехами на новом месте, и шептал себе только два слова: «Жирненькие кошечки!» При этом он, облизываясь, посматривал на тех женщин, которые гордились своей беременностью.

Поначалу Готи не придавал значения этому шепоту, который улавливал благодаря близкому расположению от своего патрона, уверяя себя, что тот просто поехавший разумом недоумок. Но так случилось, что к концу второго года в Каменный град приехал его земляк Хавер. Со всеми тремя женами, две из которых были беременными. Остановилась семья в специальной гостинице, для таких случаев предназначенной. И гости сразу зажили отведенные им пять дней на самую широкую ногу. Усатый силач по всем меркам заработал очень много всего лишь за один год и был невероятно счастлив. Само собой, что и своего хромого земляка он приглашал в свои апартаменты каждый вечер и просиживал с ним все ночи. Дошло до того, что Готи от тяжелого похмелья в те дни не смог выполнить свои две привычные нормы.

Но это в принципе никого особо не волновало и на подобные кратковременные нарушения смотрели сквозь пальцы. Зато Хромой со всей своей тщательностью и подозрительностью выпытал у земляка малейшие подробности его новой жизни. Тому выделили на поселениях не просто кусок земли с покосами, а целую ферму в придачу. Немного заброшенную и запущенную, но вполне в приличном состоянии. По словам Хавера, прежний хозяин ферму продал имперской администрации и уехал жить в большой город. Новых граждан трудности только вдохновили на самый усиленный, самоотверженный труд. И уже через полгода они стали сдавать мясо и молоко, откладывая уплаченные посредниками деньги в собственную кубышку. Могли бы и еще больше заработать, но по жестким правилам новым поселенцам не разрешалось покидать собственные земли пять лет. И тем более торговать собственным товаром на ярмарках и рынках любых населенных пунктов.

– Но ты себе только представь, какие у нас пойдут прибыли через четыре года! – восклицал расслабленный хмелем усач. – Я уже все настолько четко спланировал по молодняку и покупке инвентаря, что как раз к тому времени мы добьемся наивысшего приплода, всплеска надоев и наличия нужного количества лошадей и повозок. А еще через пару лет, когда и дети начнут помогать по хозяйству, и мне будет разрешено нанимать дополнительных работников, – вот тогда я вообще стану самым богатым животноводом в округе. Понял? Вот так-то! Знай наших! А ты долго еще будешь торчать в этом каменном смраде? Не надоело тебе?

– Надоело, – пожимал Готи своими худыми плечами, – так что постараюсь обязательно поднажать.

– Конечно, постарайся. И тоже станешь свободным и богатым, как я. Все тебя будут уважать, сможешь одеваться в лучшие одежды, носить украшения. Смотри вот, например, что мне поставщики предложили купить. – Он хвастливо вытянул ладонь вперед, указывая пальцем второй руки на одно из колец. Оно и в самом деле отличалось необычной красотой: черное, в ярко-зеленой окантовке. – Называется оно кольцом Шугенов, из глубокой древности и приносит владельцу счастье. Эта вещица оригинальна еще и потому, что делалась только в единственном экземпляре. Других, точно таких же, – нет. И ведь совсем недорого за него сторговался.

– Да, истинная красота, – похвалил Готи выбор друга с самым искренним восхищением. За что ему повезло это самое колечко Шугенов и в руках подержать, и на свет полюбоваться. – Эх, мне бы твою силищу, я бы тоже давно отсюда убрался.

– Ничего, я слышал, что многие и с одной женой живут вполне счастливо! – утешал Хавер земляка. – Так что ты уж напрягись, постарайся изо всех сил.

Когда счастливая семья уехала из Каменного града, Хромой Готи и в самом деле решил поднапрячься. И стал постепенно наращивать свой объем выработки, легко достигнув за первую неделю отметки в две с половиной нормы. Но при этом не забывал выполнять и прочие добровольно наложенные на себя обязанности. А именно торчать возле облюбованного трактира и время от времени опекать напичканного алкоголем Рыхлого. И вот именно к концу третьей недели, когда ему совсем чуть не хватало до выхода на три нормы, и произошло то самое событие, так сильно повлиявшее на его дальнейшую судьбу.

Он, как всегда, подхватил вывалившегося из трактира возчика и с отеческим лепетом стал вести его к конюшне и совершенно случайно обратил внимание на мелькнувшее перед носом цветовое сочетание. Потом присмотрелся лучше и с холодящим ужасом осознал, что видит то самое кольцо Шугенов, которым хвастался его земляк. Сомнения, страх и паника поочередно овладевали им, и только сильным напряжением воли он заставил себя действовать дальше. Он весь вспотел и вымотался, когда поднимал пьяное тело на лошадь, но таки нашел удобный момент, поплевал на толстый палец возчика и с душевным содроганием снял украшение. Потом довел животное за уздечку к самой границе града и там передал тело своего «покровителя» наружной охране.

Сам вернулся в свой трехэтажный барак и при свете лампы в нужнике тщательно осмотрел кольцо. Сомнений больше не осталось: то самое! Вот тогда страх окончательно сломил волю раба. И он сам удивился, как у него хватило соображения припрятать кольцо под самым потолком, в щели растрескавшейся от сухости балки. За следующий день он с трудом вытянул одну норму, а вечером был проведен обыск его кровати и скудного имущества в шкафчике. Рыхлый заметил пропажу и теперь искал во всех направлениях. Скорей всего невольника проверили просто так, на всякий случай, но и это чуть не довело его до инфаркта. Хорошо, что он не прекратил свои хождения к трактиру и уже на третий день, как ни в чем не бывало, бросился навстречу выходящему на порог возчику:

– Вам помочь, господин?

Тот оказался на удивление трезв и всю дорогу тщательно выпытывал у раба подробности вечера, когда его кто-то обокрал. Как понял Готи, пропало не только кольцо, но и еще кое-что. Скорей всего подозрения в воровстве пали на солдат наружной охраны города, которые и в самом деле не удержались от воровства такого невменяемого от пьянки человека. Но самое главное – от Хромого отстали и больше по этому поводу не беспокоили. А со временем и Рыхлый охладел к своей добровольной «шестерке», отыскав себе более сильного и льстивого раба.

После этого Хромой все свои силы бросил на выяснение и классификацию любых слухов, рассказов и намеков. И понял самое главное: рыбками большинство возниц называли проживающих в проливе кашьюри, о которых вполне естественно сведения просачивались и в Каменный город. Ну а кого Рыхлый называл «жирненькими кошечками» – и так было понятно. Материала для надлежащих выводов хватало, и Готи опять вернулся к своей двойной выработке.

А еще через два года получил дополнительное подтверждение своим ужасным догадкам. Одна из новых семей, приехавших на побывку, тоже расписывала преимущества их переселения, но вот описания фермы показались очень знакомыми. Зная все подробности о расположении и конфигурациях построек, подозревающий раб задал десяток наводящих вопросов, и все последние сомнения рассеялись: ферма оказалась та же. Оставалось только проследить за уезжающими в Шулпу «отпускниками». Что оказалось сделать практически невозможно. Их грузили в крытую повозку и отправляли по вспомогательной дороге через заброшенные карьеры. Та самая повозка возвращалась только на следующий день, что вполне соответствовало проделанному пути, да и не было смысла торчать все семь дней второй части «отпуска» в столице. Но зато через час именно со стороны карьеров обязательно возвращалась совершенно другая повозка и прямиком отправлялась в Табор. Следуя логическим размышлениям, получалось, что оглупевших счастливчиков дебелые возчики или связывали оглушенными, или спаивали сонным зельем, перегружали в новую повозку и отвозили в Табор Перевозок. А уж там…

Под конец своего рассказа трясущийся от переживаний мужчина достал из-за отворота своих сапог замусоленную тряпочку, развернул ее и протянул дрожащими руками генералу Тербону блестящее украшение:

– Вот, это – то самое кольцо Шугенов. Теперь я все сказал и все отдал. Отпустите меня… пожалуйста!

Глава 23СЕЗАМ, ОТКРОЙСЯ!

Объект номер три вообще вызывал подозрение в самом начале именно тем, что входить туда прислуге возбранялось. Тогда как сам император в этих ванных комнатах находился довольно часто. Не слишком долго, но все равно его «наведывания» сюда бросались в глаза. Удивляло, что он якобы там проводил омовения без своих любимых наложниц. Да и опытных массажистов с собой не звал. А для невероятно редко проводящейся уборки посылал каждый раз новых уборщиков.

Так много обещавшая Маанита об этом месте тоже ничего не знала, но о ней старались вообще не вспоминать всуе. Уже в первый час осмотра с увеличительными стеклами помощники обнаружили весьма специфические признаки потайной двери. Три человека из команды Менгарца так и не выходили из этих помещений двое последних суток. Как оказалось – не зря старались. Если не считать химических мин, найденных в долине Покоя после прохода водяной лавины, да моста «Радуга», то теперь глазам Виктора предстало первое изделие, безусловно, произведенное по новейшим космическим технологиям. Только сами свойства металла заявляли о себе однозначно: тут такого не сделают. Оставалось только изучить выгравированную инструкцию и разобраться в многочисленных дублирующих друг друга системах блокировки.

Язык значительно отличался от общего галактического, но не настолько, чтобы специалист с высшим интерактивным образованием в нем не разобрался. Гораздо большую головную боль поначалу вызвали вопросы воздействия на замки. Систем оказалось не меньше шести, и для их разгадки пришельцу понадобилось бы как минимум несколько недель чистого времени. Но это только в том случае, если бы они были задействованы последовательно, выстраиваясь в определенной очередности. На счастье, все оказалось во много раз проще: все мудреные меры защиты просто дублировали друг друга. Так, по крайней мере, гласила выгравированная на твердейшем сплаве двери надпись. То есть если бы человек не смог открыть дверь с помощью одного ключа, то мог легко попробовать свои умения и сообразительность со вторым ключом. Здесь были и углубления для всей ладони, и отверстие только для пальца, где наверняка замерялись все энергометрические данные организма. Имелось устройство для считывания сетчатки. Одна система задействовалась простейшим набором цифрового кода, другая – набором буквенного словосочетания, еще одна представляла из себя сложный игровой экран с ребусами на сообразительность. То есть попасть внутрь при желании мог любой высокообразованный человек с хорошо развитым воображением. Из чего впоследствии родился один, весьма важный вывод: создатели и строители дворцового комплекса ни в коей мере не были против допуска внутрь посторонних людей, они были только против нечаянного проникновения внутрь диких или недостаточно образованных обитателей этого мира. Что сразу ставило под сомнения все предварительные догадки по поводу кораблекрушений или создания здесь тайной базы агрессивно настроенных сепаратистов.

Неизвестно, какими системами пользовался Гранлео, но Виктор решил сразу пойти по пути решения разгадок на архаичном экране. Благо опыт был: в виртуальных компьютерных играх у него пропало добрых несколько лет юношества. Вначале было довольно трудно, да и работать пришлось почти два часа в жутком напряжении, стоя. Поэтому короткое присутствие на открывающемся балу воспринималось как отдых для затекших от неудобного положения мышц. Виктор полюбовался на самую прекрасную девушку этого вечера, в сторону «куколки» Мааниты даже не поворачивался, сделал принцессе несколько комплиментов, нашептал ей на ушко про свои первые успехи в разгадке открытия двери, пригубил первый тост, произнесенный его величеством Громом Восьмым и вновь поспешил к вожделенному объекту номер три. По пути отдавая приказы своим денщикам, чтобы любого человека с докладом они пропускали сразу на его новое рабочее место.

Потом монаху приспособили стул на удлиненных ножках, установили упор для ног, и дело пошло с большим комфортом. Ко всему прочему, можно было еще и разговаривать попутно с визитерами. Адмирал Ньюциген поначалу никак не мог разобраться, слышит ли высший проповедник, колдующий возле магического окошка, его слова. Но со временем, когда получил несколько очень своевременных и уточняющих вопросов, успокоился: его слушали с должным вниманием. А рассказать бравому моряку было о чем.

Изначально флотилия имела задание обогнуть Кряжистый угол и с ходу устремиться к паромной переправе в проливе Змеиный. Та находилась в пределе видимости с околиц Шулпы и по предварительным расчетам тоже вполне легко могла быть захвачена неожиданным ударом. Увы, только на мосту «Радуга» атака получилась результативной. А приблизиться к переправе вообще сразу не удалось. Причем основных причин оказалось две.

По первой из них дальнейшему продвижению в пролив Змеиный помешали озверевшие стаи кашьюри. Кровожадные хищники бросались на корабли так массово, с такой остервенелостью и бесстрашием, что одна яхта пошла ко дну, и большинство матросов из ее экипажа погибло. Конечно, соль оказалась просто спасительной. Без нее от всей флотилии остались бы только обломки обшивки. Но ведь и ее запасы небезграничны. Поэтому адмирал принял благоразумное решение отступить. Причем сделал это вдоль берега Второго Щита.

Вторая причина, по которой не удалось высадить даже мало-мальски мизерного десанта на берег – это крутизна того самого берега на правой стороне пролива и жесткий контроль над всей прилегающей к парому территорией. Там находилась чуть ли не полноценная армия. Как чуть позже выяснилось, на данном участке Второго Щита стоял крупный город, в котором жили не только погонщики рабов, но и базировалось сразу три полных корпуса карателей. Такая потребность в сильной армии на том берегу обусловливалась слишком частыми попытками тамошних королевств выйти из подчинения империи. Вот этим карателям и приходилось денно и нощно усмирять непокорных вассалов Гранлео.

Ситуация, с одной стороны, очень положительная, потому что стоило лишь появиться у побережья Второго Щита первым кораблям Союза Побережья с Первого Щита, как все королевства, баронства и княжества всколыхнулись в едином порыве. А когда узнали и о великой победе в Чагаре, и гибели императора Сангремара, то отборные боевые полки двинулись вдоль побережья к паромной переправе.

К сожалению, многотысячные корпуса карателей оказались подготовлены к любой атаке даже многократно превосходящего их по численности противника. Примыкающий к парому город был защищен такой внушительной стеной, что взять ее даже несколькими отчаянными штурмами не удалось. Ко всему прочему, обороняющие успели притянуть к своей пристани оба парома и намертво их ошвартовать у пробитого сквозь горы тоннеля. Штурм с той стороны выглядел полной бессмыслицей хотя бы из-за высоты бортов паромов из неизвестного металла – около восьми метров. То есть флотилия, к которой присоединились и четыре корабля-вестника, ничем не могла помочь при нападении как на город, так и непосредственно на переправу. Скорей всего осажденные имели очень большой запас продуктов в своем распоряжении и могли эффективно обороняться месяцами.

Поэтому Ньюциген поставил перед собой задачу пересечь условную черту паромной переправы и приблизиться в Шулпе. Для этого он загрузил все корабли под завязку отменной солью и ранним утром приблизился к провисающим через пролив тросам. Вначале всем казалось, что для преодоления этих искусственных преград придется тросы взрывать. Они почти ровной линией провисали над поверхностью воды, только слегка касаясь ее в середине. С захваченной своими войсками стороне подход был неудобен, да и концы тросов ныряли в дыры в отвесных скалах. Поэтому решили рвать посередке. Рассыпая щедро перед собой соль, вперед двинулась одна из яхт. Но как только стали устанавливать заряды на первый трос, с вражеского берега раздались гневные крики возмущения. Как оказалось, это кричал в рупор командующий тремя корпусами карателей:

– Да вам совсем делать нечего! Хотите, как и цепи вокруг моста, уничтожить?! А для чего, спрашивается? Вы их протягивали? Вы их закрепляли? Так чего ломать собрались?! Ведь если нашу крепость возьмете, потом самим паром пригодится.

Весьма удивленные такой речью моряки выкрикнули в ответ:

– А нам на ту сторону надо! К Шулпе и дальше!

– Да куда угодно плывите, глаза бы мои вас не видели! Только тросы не трогайте! Сейчас мы их опустим – и все дела.

Действительно, вскоре со стороны паромов послышался жуткий скрип и скрежет, тросы вздрогнули и стали удлиняться. Провиснув посредине в воду на глубину почти десять метров, они замерли, а с берега послышалось издевательское пожелание:

– Счастливого пути!

Большинство офицеров флотилии все равно высказалось за подрыв тросов. Аргументируя это тем, что враг явно что-то задумал нехорошее. Да и потом, ведь все прекрасно понимали, что уходить отсюда со временем все равно придется, слишком большой пирог достался завоевателям. Так что тем более подобный стратегический объект оставлять за своей спиной не следует. Провести всеобщую оккупацию и закрепиться здесь навсегда, не получится.

Ньюциген и несколько капитанов рассуждали более здраво. Пороха имелось в крюйт-камерах не бездонные запасы. Потом, если что пойдет не так, все равно можно повторить попытку. Ну и напоследок, трос взрывникам показался слишком странным. Перед тем как начинать установку порохового заряда, они чем только шершавый и упругий металл не пробовали поцарапать. Тяжелый топор раскрошился сразу, зубило под ударами кувалды сплющилось, а режущие инструменты только бесполезно соскальзывали с неизвестного металла. Если с цепью вокруг «Радуги» не было ни малейших проблем, то вот с тросом они сомневались очень сильно:

– И пять бочонков пороха можем угробить без всякой пользы.

Решили проходить к Шулпе, а там видно будет. Но тем не менее адмирал перестраховался, пропуская корабли на ту сторону поодиночке. А вдруг тросы резко поднимутся, повредят корпуса, а то и запрут в ловушке? Все прошло благополучно. И вскоре флотилия подыскала место для очень удобной швартовки на вдающемся в сушу мелководье. Как только причалили, загрузили с берега свежий запас воды и продовольствия. А потом, не мешкая, одна яхта и два фрегата на малом ходу подались к другой оконечности пролива. Ньюциген поставил перед ними конкретную задачу: обследовать выход в открытый океан. Точно такое же задание, как и группе из четырех кораблей, ушедших в конец пролива Стрела. И только потом, проследив за регулярными поставками соли с берега на ошвартованные корабли, поспешил к главнокомандующему на доклад. Его величество и в самом деле продержал моряка долго, почти до самого бала. Больше всего при этом интересуясь силами потенциальных союзников со Второго Щита, их намерениями в будущем и готовности к сотрудничеству. Ни сам паром, ни возможность удара десантом по тылам противника его не заинтересовали. Скорей всего именно такое вот положение Грома Восьмого, а в его лице и остальных союзников очень устраивало: и новые государства вроде как расширять Союз Побережья не спешат, да и самый большой пирог в данной войне ни с кем делить не придется. И так основные тяготы генеральной победы над Гранлео и его армией легли на плечи Чагара. Значит, ему и достанется львиная доля военной контрибуции.

Слушая откровенные выводы адмирала, Менгарец возился с дверью и тяжело вздыхал. Подобная политика отмежевания от обитателей Второго Щита не сулила ничего хорошего в будущем. Мало того что те вовремя не придут на помощь в случае непредвиденных трудностей в ведущейся войне, так они еще и сами могут озлобиться настолько, что попробуют перераспределить плоды победы. Правда, для этого силам с востока пришлось бы прорваться через Кряжистый угол и Шулпу, а потом еще и «Радугу» захватить. Сложно? Не сложней, чем настроить массу кораблей и совершить неожиданное вторжение через Речной пролив. Только от одной этой мысли стало жарко, и монах решительно потребовал от Ньюцигена:

– Адмирал, придется хоть немного, но приврать ради нашего общего блага.

– Что ты имеешь в виду?

– Да вот сам посуди: все лучшие воины королевств Гачи, Чагара, Блюмбо и баронства Эдмондов – здесь. Кто там у нас остался? Почти никого. Запрет на плавание по проливам мы сняли, даже пример показали. И если вдруг с того берега примчатся на дракарах и прочих гребных судах несметные полчища оголодавших воинов, то что они сделают с нашими государствами? А если еще и пронюхают, что в Чагар сплошным потоком идут караваны с сокровищами и завоеванным добром?

– Э-э… – растерялся вначале моряк, а потом сразу выпалил: – Да они не посмеют! Да мы их в порошок сотрем!

– Ха! Покойный Гранлео тоже так думал. Его приспешники здесь, в Шулпе, не чесались даже тогда, когда наши войска уже штурмовали предместья столицы. А ты говоришь, не посмеют… Хороший стратег должен предвидеть все.

– Но Гром Восьмой… – Скорее всего адмирал хотел сказать, что стратег из главнокомандующего никудышный. Но в последний момент смягчил высказывание: – От этого только рассмеется.

Все-таки они были в ванной комнате не одни, еще несколько помощников его святости во все глаза следили за священнодействиями своего патрона. Сам Виктор доверял им намного больше, но все равно высказался иносказательно:

– А ведь в устьях рек Второго Щита замечено огромное количество плавсредств. Если его величество об этом узнает, то обязательно для перестраховки отправит нужную часть войска на наше побережье. Думаю, этого вполне хватит для отражения неожиданной атаки коварного врага и более тщательной охраны трофеев.

– Да, да, действительно, – многозначительно закивал головой Ньюциген. – Дело и в самом деле серьезное… Как это я из виду упустил? – Он уже и со своего импровизированного сиденья вставать собрался, как резко остановился: – Между прочим, ты так всегда нахваливал моего кока, что я решил тебе его одолжить на некоторое время. Да и сам Додюр обрадовался, когда я ему предложил подкормить твою святость. Не против?

– Ура! – Менгарец почувствовал непроизвольные сокращения голодного желудка. – Хоть одна радостная новость. Пусть принимает под свое командование кухню нашего крыла. Только истинный мастер здесь развернется как следует. Ты бы только видел, какое здесь кухонное оборудование!..

Вот тут как раз и принцесса появилась. С раскрасневшимся личиком, но уже переодетая в свой повседневный костюм гвардейского полковника. Она весьма удивилась, заметив сидящего на краю небольшого бассейна адмирала:

– О! И вы здесь? А почему не на балу? Там столько веселья и пафосных здравиц, что ощущается острая нехватка здравого смысла.

– Спасибо, ваше высочество, что считаете меня столпом нравственности и рационального мышления. – Моряк с улыбкой встал и поклонился вначале девушке, а потом Менгарцу. – И в самом деле пойду, «порадую» его величество новыми заботами о родном крае.

Когда он ушел, Роза пристроилась рядом с Виктором, обдавая его волной дурманящих запахов благовоний и разгоряченного девичьего тела.

– Ну и как твои успехи?

– Гм… кажется, немного осталось. Прошел четыре, теперь выхожу на пятый, самый сложный уровень. Если тут не будет ничего суперпуперстрашного и заковыристого, то уже через час сможем заглянуть вовнутрь. А то и раньше…

– Я и не сомневалась в тебе! – Упругая грудь словно невзначай коснулась лопатки, нарушая координацию движений и сбивая с ритма. Пришлось монаху, после порывистого вздоха и сильно скошенных глаз влево, концентрироваться заново.

– Расскажи лучше, что там на балу интересного происходило?

– Ничего приятного, кроме танцев. Да и то нормальных партнеров для меня не нашлось. Еле удалось вырваться из лап этого прилипчивого князя Селтери. Прямо как пиявка за меня ухватился. Пришлось мило несколько раз улыбнуться герцогу Вильямсу и стравить этих друзей между собой. Пока они выясняли, кто будет следующим танцевать, мне и удалось смыться.

– Папенька не будет злиться за твое исчезновение?

– Пусть только попробует! Ко всему он уже изрядно упился с этим старым королем Роцаги. Вряд ли и адмирала твоего выслушает.

– О! Как только осознает, чем рискует, сразу протрезвеет.

Его святость вкратце рассказал про возможную высадку десанта со Второго Щита. Принцессу потеря сокровищ не сильно обеспокоила, гораздо больше ее волновало военное противостояние именно в Сангремаре.

– Но ведь нам здесь пригодится каждый воин. Вдруг воинские остатки имперцев смогут собраться под единым командованием и пойдут сюда?

– Скорей всего так и произойдет, но будем надеяться, что случится это как можно позже. Да и к тому времени нас восемь – десять тысяч воинов не спасут. В случае явного превосходства противника мы грамотно отойдем всеми силами за мост и сможем на нем держать оборону хоть до скончания века.

– Все-то ты знаешь. – Только Роза опять примерилась словно невзначай прижаться к спине пришельца, как чисто непроизвольно отпрянула назад.

Из невидимых щелей звонкие колокольчики проиграли развеселую мелодию, завершившуюся тихим ударом гонга, а Менгарец радостно всплеснул ладошами:

– Получилось! Ха! Даже быстрей, чем я рассчитывал!

Девушка опять приблизилась:

– Значит, сейчас она откроется?

– Если я не полный кретин, то да! Но право открытия доверяю тебе. Простейшая процедура. Нажимаешь вот на эту круглую кнопку со словами «Сезам, откройся!» и держишься за меня.

Эту древнюю сказку о волшебной лампе Аладдина он рассказывал принцессе, когда той было всего пятнадцать лет, и она ее считала чуть ли не самой любимой. Сейчас она немного растерялась:

– Зачем… за тебя?

– Ну не за дверь же! Вдруг она тебя за собой утянет.

– А-а-а, тогда ладно. – Роза поднесла пальчик к круглой синей кнопке и выдохнула одновременно с нажатием: – «Сезам, откройся!»

Глухо щелкнули входящие в пазы стержни, потом зашипело, потом загудело, и неприступная до того стальная преграда углубилась внутрь и отъехала в сторону, пахнуло застоявшимся, слегка нагретым воздухом, а в открывшемся квадратном помещении загорелся яркий свет.

– Электричество… – томно промурлыкал Виктор. – Как же я по нему соскучился!

По первому впечатлению здесь находился некий пункт управления, напоминающий скорей малый отсек инженерного щитового распределителя. В подобных местах чаше всего сходились блокирующие рубильники и сопутствующие им предохранительные цепи. Не самый важный объект в любой системе, но сердце у пришельца чуть не выскочило от радости.

Правда, врываться внутрь он не спешил. Тщательно вначале осмотрел все, что попадало в поле его зрения. Хоть дверь и открылась сравнительно легко, но за ней могло находиться какое угодно смертельное устройство. Минут через пять монах медленно продвинул внутрь привязанное к тонкому прутику зеркальце, рассматривая пространство за боковыми стенами. Ничего из явного оружия или ловушки там не наблюдалось. Зато сразу за правым откосом стояла прислоненная к специальному зажиму бамбуковая палка. Прочный стебель оказался более двух с половиной метров и почти упирался в потолок. Казалось бы, совсем ненужный и архаичный в этом мирке высоких космических технологий предмет сильно обеспокоил исследователя и вызвал естественную волну подозрительности:

«Странно! Зачем здесь этот стебель? Ведь недаром он стоит именно там. Рукой вполне до него можно дотянуться… потом взять, а дальше? Судя по длине, им можно достать… ага, вон до той панели. Больше вроде некуда… А что мы там видим? Хм! Неизвестный тумблер с двумя точками светодиодов. Но если зеленый просто различим, то красная точка явно подключена к электричеству. Вон как сияет! То есть что-то или отключено, или, наоборот, задействовано. И в том и в другом варианте лучше всего перекинуть тумблер в другое положение. Вполне возможно, что Гранлео, уходя в дальний поход, озаботился повышением секретности в покидаемом дворце. Тем более что красный цвет во всех мирах обозначает опасность. Разве что этот комплекс построили технические извращенцы. Ладно, буду пробовать…»

Помощников и принцессу он решительно вытурил из ванных помещений и, только когда все двери у него за спиной закрылись, прислонился к откосу, протянул руку и вынул бамбуковую жердь из зажимов. Тщательно осмотрел. На местах соприкосновения с держателями бамбук был пропитан неким металлизированным составом, предохраняющим от трения, но и он за долгие века пользования имел глубокие бороздки от соприкосновения. Значит, сюда за девятьсот или сколько-то там лет наведывались очень часто. А ведь еще следовало учитывать, что не всегда таким способом переключали тот самый тумблер.

Прежде чем воспользоваться «дистанционным» переключателем, Виктор несколько раз прогнал в уме все возможные варианты событий. Затем подбил под обе раскрывшиеся двери по нескольку заготовленных клиньев. Но если в случае первой, мраморной, заслонки такая мера предохранения еще могла сработать, то в случае железной – заклинивание могло и не получиться. Но тут уже как повезет с этим не до конца понятным тумблером.

– Не попробуешь, не узнаешь… – пробормотал Менгарец, протягивая инструмент вперед. Громкий щелчок заставил его вздрогнуть, а загоревшийся зеленый огонек, после потухания красного, облегченно вздохнуть. Словно по заказу зашумела принудительная вентиляция, отметая последние сомнения: помещение готовилось к встрече человека.

Так и не рискнув позвать своих помощников, пришелец сделал несколько шагов внутрь. Постоял, еще более тщательно присматриваясь, а затем повернулся и вложил бамбуковый шест обратно в зажимы. Потом еще с минуту ходил по всему помещению, выискивая ящики с инструкциями или какие угодно поясняющие надписи. Как ни странно, но любые письменные указания здесь отсутствовали. Но почему бы им не находиться в других помещениях? Тем более что общая схема всех таинственных дверей вряд ли между собой разнится, а значит, теперь открытие подозрительных панелей и стен – только вопрос времени. Если за ними тоже окажутся подобные двери с многочисленными вариантами замков, то вообще тайны комплекса долго таковыми для Виктора не останутся.

Придя к такому заключению, он громко крикнул в сторону выхода:

– Все в порядке! Теперь спешите ко мне и помогайте провести здесь самый тщательный обыск!

Заметив, что первой во вскрытое помещение решительно вошла принцесса, он мягко ее укорил:

– Вашему высочеству в таких случаях никогда не следует спешить, для этого есть подданные.

– А твоей святости, – в тон ему ответила Роза, – никогда не следует давать подобные советы или приказы, для этого есть наследница короны Чагара.

Пришлось Виктору спрятать улыбку за чересчур вежливым поклоном.

Глава 24ТАБОР ПОВОЗОК

Почему это место называлось так, а не иначе, никто и представления не имел. Табор да и Табор. С ударением на. последнем слоге. А если судить по реакции обитателей града, то даже смотреть в ту сторону, как и в сторону вод пролива, желающих не находилось. Просто боялись. Хотя на высоких стенах, окружающих несколько сот гектаров прибрежного пространства, даже охранников никто никогда не видел, только на воротах кто-то дежурил. Однозначно хватало сурового запрета приближаться туда под угрозой немедленной смерти. В империи Сангремар подобные запреты выполнялись беспрекословно и без всякого сомнения. Что свободными подданными Гранлео, что бесправными невольниками с обоих Щитов.

Как и по каким критериям люди попадали в Табор и становились возчиками, тоже никто не ведал. По непонятным причинам возчики со своим скарбом, наваленным в повозки, убрались из этих мест впереди колонны из надзирателей и воспитателей Каменного города. Так что допросить и выведать все тайны «переселений» было не у кого. Верховых животных за стенкой тоже не осталось, что подтвердили наведавшиеся туда воины передовых отрядов. Расквартировываться присланные подразделения в Таборе тоже не стали: слишком сыро им там показалось, да и не чищенные почему-то давно конюшни чрезвычайно отпугивали своим неприятным запахом. И это еще было мягко сказано! Видимо, навоз и сырость создавали здесь жутко неблагоприятное соединение, и оставалось только удивляться, как в такой вони жили невероятно богатые и спесивые возчики. Наверняка у них напрочь атрофировалось обоняние.

Тербон выполнил свое обещание: Хромой Готи уехал на отличном коне прямо с заднего двора служебных помещений и закутанный в плащ простого воина не привлек к себе лишнего внимания. Немного поразмыслив, генерал разрешил и первой группе отправляться пешком к месту встречи с обозом. Потому что в случае подтверждения тех выводов, которые сделал наблюдательный невольник из баронства Эдмонда тут вскоре действительно может стать очень жарко. При самом нежелательном варианте развития событий обезумевшие люди могли и в самом деле растоптать кого угодно. Напоследок и отправку последующих групп предусмотрительный Тербон потребовал начать немедленно.

И только затем, прихватив с собой самых верных и умеющих держать язык за зубами гвардейцев, отправился на тщательный осмотр Табора Повозок. Стена как стена, хоть и высокая; ворота как ворота, хоть и раскрытые теперь нараспашку. На самом берегу несколько крупных административных зданий. Вплотную к ним и внутренним сторонам крепостной стены масса хаотично настроенных конюшен и крытых навесов для повозок. Чуть поодаль аккуратненькие домики, в которых проживали возчики. Припомнилось в этот момент, что все они здесь жили холостяками, и генерал себе сделал отметку в памяти выяснить, почему так происходило. То ли запрет, то ли традиции этого странного ведомства?

Разошедшимся по строениям гвардейцам был дан наказ обращать внимание на все подозрительное, что попадается на глаза, и сразу докладывать о находках и наблюдениях. И вскоре наблюдательность нескольких воинов принесла первые результаты:

– Господин генерал, в одной из спален имеются подозрительные приспособления возле кровати. Можно утверждать, что это путы. А в подвале среди старого тряпья лежало несколько простыней с бурыми потеками. Скорей всего кровь.

– И я в двух спальнях обнаружил подобные путы…

– А я заметил подобные приспособления во всех домиках вот этого ряда.

Тербон не поленился и большинство мест перепроверил сам. Действительно, многие спальни были оборудованы многочисленными петлями, веревками и растяжками, скорей всего применяемыми для удержания человека. Причем допущения, что возчики себя привязывали сами для более спокойного сна, отметались сразу. Окровавленные простыни отыскались в разных местах еще нескольких домиков. Бросилось в глаза, что и легенды о богатстве клана возчиков скорей всего сильно преувеличены: скромная обстановка, почти никакой мебели и уж тем более роскошной. Похоже, по скромности эти домики напоминали кельи монахов или отшельников. Возле печей на кухнях тоже не наблюдалось ни обилия продуктов, ни сопутствующего инвентаря. Понятно, что все самое ценное было погружено на повозки и вывезено при отступлении, но все-таки! Не могли же эти «повелители дорог» питаться и большее время суток проводить в Каменном граде? Но к таким выводам все и шло.

Бегло осмотрели конюшни и навесы, но там ничего подозрительного не отыскали, кроме жутко воняющих куч неубранного навоза.

Затем стали тщательно осматривать административные здания и пытаться разгадать их функциональное предназначение. Что оказалось весьма трудным делом. Большие и малые залы на первых этажах; на вторых – многочисленные комнатки, напоминающие кабинеты с непонятными картами на стенах; чердаки завалены всяким хламом из старой мебели. Некоторые залы первого этажа напоминали своими многочисленными перегородками лабиринты, некоторые – площадки для спортивных игр. Но как ни пытались отыскать явные несоответствия в плане всех этих построек и внутренних простенков – тайных помещений наверняка здесь не было. Ну разве что совсем мизерные полости между стенами, которые особого значения не имели.

Уже солнце стало садиться за вершины Кряжистого угла, когда Тербон вышел из пропитанных смрадом помещений на крутой берег пролива. Здесь крепостной стены не было, да и не нужна она в таком месте: скалы уходили вниз чуть ли не с минусовым уклоном, нависая над водой на двадцатиметровой высоте. Никто по ней не взберется при всем желании. Стараясь не качнуться, генерал подошел ближе к обрыву и всмотрелся вниз. Ему сразу чуть не стало плохо: такого количества кашьюри он и представить себе не мог. Их здесь роилось раз в двадцать больше, чем под «Радугой». Хищные монстры сновали во все стороны, сплетались телами, порой выныривали из воды до половины своего жуткого туловища и вновь окунались с неприятным повизгиванием. Даже не зная повадок и строения этих тварей, любой человек сразу бы заподозрил в подобной активности нечто похожее на брачные игрища. Огромная стая самок одновременно спаривалась с не меньшей стаей самцов.

Стараясь побороть брезгливость от открывшегося зрелища, рядом с генералом встали его подчиненные, и через некоторое время один из них выдал вслух страшное предположение, которое вертелось в голове у каждого:

– А ведь они могли скидывать свои жертвы именно отсюда…

Воин еще не знал обо всех жутких рассказах Хромого Готи, но уже по найденным в домиках путам начинал кое о чем догадываться. А тут еще и второй гвардеец обратил внимание на явную причину плохого запаха:

– Чувствуете? Все это неприятное амбре как раз от воды и поднимается.

– Да, очень похоже, – кивнул Тербон. – Остается только удивляться, как сегодняшним утром здесь прошли наши корабли?

Ему уже доложили об отправке адмиралом мини-эскадры для обследования другого конца Змеиного пролива. Знали об этом и его подчиненные.

– Может, с утра эти монстры спят в своих норах? – предположил один из гвардейцев. – Или вообще отираются в других местах?

– Тогда, получается, – стал с содроганием размышлять его товарищ, – что вечером они всплывают для кормежки? Но… ведь такое невозможно!..

Все теперь с надеждой смотрели на генерала, словно умоляя его опровергнуть абсурдное предположение. Но он только сипло прокашлялся и строгим голосом приказал:

– Никому обо всем увиденном – ни звука! Здесь будет осматриваться и выносить окончательное решение только его святость. Но с завтрашнего утра отправим сюда бездельничающих жителей Каменного града. Предварительно заприте все домики наглухо, а возле административных зданий поставьте охрану. Пусть вчерашние невольники тщательно очистят здесь все от навоза и сбросят его прямо вниз. Понаблюдаем, как отреагируют кашьюри. Если Менгарец даст иные указания, утром вы о них узнаете. А сейчас возвращаемся в град, и я скачу в Шулпу. И еще раз повторюсь: никто ничего не должен узнать о наших поисках и предположениях! Понятно?

– Так точно! – без особого энтузиазма ответили гвардейцы, и вскоре небольшой отряд всадников помчался в Каменный град. Над десятками тысяч ничего не подозревающих рабов уже простирали свои лапы паника, страх и сумасшествие. И развеять этот кошмар, по убеждению генерала Тербона, был в силах только один человек: его святость, господин высший проповедник Менгары.

Глава 25ЗАГАДОЧНЫЕ ПРОБКИ

Капитан Денро Гульви, хоть и командовал одной из выбранных им самолично еще в Гачи яхтой, но все равно в данной эскадре из четырех кораблей считался за старшего командира. При этом назначении адмирал Ньюциген руководствовался большим опытом своего сослуживца по королевству Дейджан и умением Гульви всегда найти выход из самых сложных ситуаций. Как раз в таком походе и требовалось совместить сразу три наиважнейших задания: сберечь корабли с экипажами, пройти с разведкой пролив Стрела во всю длину и нанести на карты точную линию океанического побережья на выходе в морскую воду. Ну и, само собой, постараться не использовать две пушки, которые находились в носовой части каждого фрегата. Разрешалось их использовать только в самом крайнем случае, когда ситуация и в самом деле станет безвыходной. На весь поход отводилось двенадцать дней и если к тому времени эскадра не вернется к мосту или не даст знать о собственном благополучии, то в Союзе Побережья станут считать, что два корвета и две яхты попали в беду. Соответственно и реагировать будут адекватно.

Поэтому Денро Гульви сразу попытался взять довольно быстрый темп продвижения, до восьми узлов в час. Ветер способствовал, глубина под килем не вызывала озабоченности, и даже злобные кашьюри не так уж сильно досаждали морякам своими атаками. Далеко впереди двигался самый мощный в эскадре фрегат, на котором впередсмотрящие тщательно пытались проверить лотами глубину, а вся команда гребцов сидела на веслах в полной боевой готовности. По первому же окрику боцмана они готовились табанить или менять курс, разворачивая корабль усилиями весел с обоих бортов. Само собой, что остальной экипаж был готов моментально отбросить в сторону оружие и опустить используемые всего лишь в половину площади паруса. Со стороны берега, будь он хоть крутым, хоть покатым, тоже не наблюдалось никакой опасности. Хотя воинских формирований и просто людей на обоих берегах было замечено марсовыми предостаточно. Проживающие вдоль пролива имперцы на контакт не шли, в переговоры не вступали. Как и те, кто проживал слева, на севере Первого Щита. Хотя несколько раз и была прекрасная возможность пообщаться с помощью рупора. Но то ли на берегу не понимали языка южных народностей континента, то ли они просто игнорировали призывы пообщаться, но никаких диалогов не получалось.

На темное время суток приходилось выбирать место для якорной стоянки, и к этому вопросу капитан Гульви относился с наибольшим волнением. Хотя атаки подводных монстров уже на второй день похода резко пошли на убыль, зато теперь береговые выступы и мели на них, невидимые в темноте, могли стать причиной катастрофы. Ведь ни радаров, ни мощных прожекторов у моряков парусного флота не было и в помине. В полном вражеском окружении ночью не спали, ведь стоять на верхних вахтах приходилось всем членам экипажа без исключения. Разве что одна треть могла себе позволить присесть с оружием и подремать прямо на верхней палубе, впадая в короткий тревожный сон. Отсыпались после этого днем по очереди.

На третьи сутки пути плавающих за бортом чудовищ вообще перестали замечать и стали высказываться предположения, что близость океанской соленой воды могла в достаточной степени отогнать кашьюри от этих мест. Ближе к вечеру кровожадные рыбки исчезли полностью, и капитан Гульви разрешил ночью половине экипажа спать прямо на палубе, хотя в этой местности стало довольно прохладно, а ближе к утру многие южане промерзли насквозь. Начавшийся еще в полной темноте аврал встретили с удовольствием из-за возможности согреться. И как только небо над правым берегом начало светлеть, гребцы интенсивно принялись ворочать веслами. За полчаса прогрелись основательно, затем стали понемногу ставить паруса и ускорять движение.

Командир эскадры, идущий в центре строя на своей яхте «Луч», отправил вперед вторую легкую яхту, потому что по предварительным расчетам выход к океану должен был открыться уже сегодня. Разве только что точного времени не знали. Скрупулезная работа по занесению на карту каждого скалистого выступа или врезающейся в сушу бухточки тоже не прекращалась. Как и попытки рассмотреть под водой мелководные банки. Берега здесь в общей своей структуре стали подниматься вверх все круче. Причем до такой степени, что корабли продолжали движение, словно по глубокому ущелью. К вящему успокоению, теперь и ни единого подводного монстра не попадалось. Видимо, и в самом деле близость к океану их сильно отпугивала.

И вот, когда день приближался к полудню, впереди идущая яхта стала опускать паруса и с помощью весел резко притормозила. По подаваемым оттуда сигналам выходило, что по правому борту группа людей собирается вести какие-то переговоры. Вскоре и все остальные заметили стоящую на краю крутого обрыва многочисленную делегацию. За их спинами, в глубине берега, виднелись верхушки покатых крыш и многочисленные башни какого-то населенного пункта. Скорей всего империя Сангремар имела здесь нечто вроде наблюдательного пункта или заставы. Может, побаивалась несанкционированного захода в эти воды чужих океанских кораблей?

Денро Гульви тут же отдал соответствующие распоряжения, рассредоточивая эскадру. Один корвет поспешил вперед и вместе с вновь поднявшей паруса яхтой авангарда ушел далеко вперед. И только там, оставаясь в пределах видимости, оба корабля встали на рейдовую стоянку. Второй корвет остался на том самом месте, где его застали первые команды. Экипаж убрал паруса, приготовил весла и постарался удерживать судно на самой середине пролива. Прикрывая, так сказать, тылы.

Сам же капитан Гульви на «Луче» отправился к месту переговоров. Незнакомцы при ближайшем рассмотрении оказались во всеоружии и смотрелись довольно грозно. Но сразу бросалось в глаза их огромное различие во всем со Львами Пустыни. Местные обитатели были рослые, светловолосые, носившие странные круглые шлемы на головах, а свои тела защищавшие многочисленными продолговатыми пластинами из какого-то поблескивающего металла.

Когда яхта замерла на приемлемом для переговоров расстоянии, один из мужчин на обрыве поднял руку, привлекая к себе внимание, второй поднес ко рту нечто, напоминающее рупор, и его слова отчетливо разнеслись над проливом:

– Кто вы такие? И зачем сюда пожаловали?

Денро, при своем огромном жизненном опыте, умел быть и изворотливым дипломатом. Поэтому сразу выкладывать всю правду о последних событиях в мире и о своем задании здесь не спешил. Важнее было самому узнать о чужаках как можно больше.

– Приветствуем вас, обитатели дальнего севера! Мы, морские путешественники, изучаем все проливы и поэтому будем весьма рады с вами познакомиться. Как называется ваш народ и ваш прекрасный город?

Стоящие на обрыве люди недоуменно переглянулись и о чем-то пошушукались:

– А вы разве не знаете?

– К огромному нашему сожалению, нет. Нам о вас на «Радуге» не предоставили никаких сведений. Так что назовитесь, пожалуйста.

– Это несложно… Мы подданные независимого королевства Бонителлы. А город за нашими спинами называется Страв.

– О! Мы просто счастливы, что первыми достигли ваших берегов! – вопил капитан Гульви, воздевая вверх свои руки в знак приветствия. – Надеюсь, что наши королевства отныне станут дружественными и вскоре линии торговых маршрутов свяжут наши народы. Но скажите мне, прекрасные сыновья королевства Бонителлы, как давно вы обрели независимость от Сангремара?

– А мы ее никогда и не теряли! – со спесивой пренебрежительностью ответили сверху. – Наше государство всегда было свободным, во все века!

– Восхитительно и удивительно! Потому что империя всегда уничтожала на Шлеме любое сопротивление ее экспансии. Как же вас миновала чаша сия?

– Просто мы с Сангремаром и не воевали никогда. Мы с Гранлео – великие союзники на все времена. За это он нам помогает поставками любых продуктов, а мы в ответ охраняем воды пролива Стрела.

– От кого охраняете? Ведь здесь совершенно нет этих ужасных подводных монстров. Или их уничтожение – ваша заслуга?

– Вот еще! – Кажется, наверху позволили себе издевательский смех. – Кашьюри здесь никогда и не водились. Наша историческая задача состоит только в одном: уничтожении любого корабля, который проплывет по этим водам. Наш Страв именно для этого когда-то и построили. Один из самых древних основателей нашей королевской династии и великий Гранлео.

Угрозы слишком походили на отчаянную браваду, но командующий эскадрой заволновался. А вдруг как действительно у этих «круглоголовых» имеется неожиданное оружие. Немного странно выглядело то, что они не попытались атаковать сразу, а вступили в переговоры. Но тут могло сказаться и элементарное любопытство. Ведь наверняка свою «историческую миссию» им приходится осуществлять впервые в собственной истории. Так что раз в кои-то веки можно и поболтать. Денро дал сигнал своему помощнику «наивысшее внимание!», и тот с помощью флажков отправил его на другие корабли. А сами переговоры продолжились в том же русле:

– Как это некрасиво звучит: уничтожить! Да и что мы вам такого плохого сделали? Не лучше ли жить в мире и спокойствии? И пользоваться благами взаимовыгодной торговли?

– Да мы и так получаем от жизни любые блага и удовольствия! – Теперь наверху высказывались с нескрываемой издевкой. – Да и уничтожить вас мы всегда успеем. А вот мир наш ты явно не в силах нарушить!

Пришло время открывать правду. Конечно, и приврать Для общего блага старый морской волк никогда не отказывался:

– Подданные королевства Бонителлы! Жители Отрава! А вы не хотите задуматься, почему наши корабли здесь? Почему мы, из такого далекого отсюда королевства Гачи, оказались здесь? Как нас пропустили возле моста? Как мы преодолели перекрывающие плавание цепи? Неужели это вам неинтересно?

После таких слов представители Отрава стали озабоченно переглядываться:

– И в самом деле, как вы прошли под цепями?

– А их больше нет!

– Но возле «Радуги» расположены две крепости с внушительными гарнизонами!

– Увы! – Капитан Гульви горестно развел руками. – Гарнизоны уничтожены полностью. Мало того…

Он сделал паузу и продолжил держать ее до тех пор, пока сверху раздраженно не рявкнули:

– Чего ты замолк?!

– Да вот думаю, как вам рассказать о самой печальной для вас новости. Ведь не хочется сильно расстраивать таких доблестных воинов…

– Плевать мы хотели на твои сомнения! Скорей всего придумываешь, что соврать!

– Ха! Порой истинная правда – убийственнее любой лжи! Но раз вы так нетерпеливы, то скрывать не стану: вашего древнего союзника больше не существует.

Хор возмущенных выкриков сразу накрыл замершую на воде яхту:

– Врешь! Нет тебе веры!

– Гранлео бессмертен! И никто в этом не усомнится!

– Империя Сангремар непобедима!

Помахивая поднятыми руками, Денро переждал всплеск эмоций и начал говорить довольно примирительным тоном. По сразу воцарившейся идеальной тишине становилось понятно, с каким волнением жители Страва прислушиваются к каждому слову и улавливают каждую интонацию. Видимо, сомнения в их души все-таки закрались, и теперь следовало их там закрепить.

– Дело ваше, как относиться к моим словам, но общую суть событий я вам поведаю с огромным удовольствием Наверняка до вас дошли известия, что империя Сангремар собралась идти воевать на Первый Шит. И наверняка вы гордитесь тем количеством воинов, которых собрал вокруг себя Гранлео. Только удивляюсь, почему и дальнейшая история этого бесславного похода сюда не донеслась? Плохо у вас тут с сообщениями, плохо… Но я добрый, поделюсь.

Словно издеваясь, капитан несколько раз прошелся по палубе «Луча» и только потом опять поднял голову:

– Возле города Радовена, столицы королевства Чагар, произошло историческое сражение. Вся великая и непобедимая армия была уничтожена, и только мизерная часть ушедших из-под первого удара воинов сдалась в плен. Среди них наибольшим трофеем считаются все пятьдесят пять наложниц, красота которых, думаю, и вам известна.

– Но что с Гранлео?! – не выдержал один из круглоголовых.

– Император Сангремар пал под самым первым ударом. Его туда заманил высший проповедник, господин монах Менгарец. Так что легенда о бессмертии Гранлео – не больше чем пустой звук. В данный момент войска Союза Побережья уже заняли Шулпу, и я не удивлюсь, если вскоре передовые отряды достигнут по суше и этих мест. Поэтому очень вам рекомендую забыть о старом союзе с Сангремар, тем более что он и так не имеет юридической силы, а со всем миролюбием и приветливостью налаживать деловые, торговые связи с другими государствами обоих Щитов. Как вы сами знаете, победители бывают порой очень раздраженными и обозленными. Разумней будет с вашей стороны не доводить дело до открытой конфронтации. Мало того, даже мы уполномочены передать в Союз Побережья предварительные договоренности о мире и дружбе между нашими народами. Думайте!

Какой гул после этих слов поднялся на скалистом обрыве! Разобрать в выкриках отдельные выражения стало невозможно, но, наблюдая за делегацией, удавалось понять, что в ее составе чуть до драки не дошло. Прекратил бурные споры и пререкания именно тот самый воин с рупором. Но перед тем как он сказал хоть слово, капитан Гульви успел задать вопрос первым:

– И к какому мнению вы пришли, уважаемые жители города Страв?

– Что ты лжец! И приближающаяся к тебе смерть будет лучшим наказанием за твой подлый обман!

После чего вся делегация дружно развернулась и с гордо поднятыми головами пошагала к городским постройкам. Чем весьма озадачила как самого Денро, так и всех остальных моряков. Он даже возмутился, апеллируя к своему старшему помощнику:

– Зачем они угрожали, если не атакуют сразу?

– Может, нас ждет засада впереди? А то и сзади по проливу?

– Очень даже может быть… – озабоченно задвигал бровями командир эскадры.

– Может, спешно повернуть назад?

– И какой толк? Опасности мы пока прямой не видим. В крайнем случае, и у нас найдется, чем удивить нападающих.

– Давай тогда сделаем разведку и назад и вперед, – предлагал старпом.

– Распылять силы тоже не стоит. Так мы хоть на какой-то кулак похожи, а поодиночке нам «пальчики» и поломать могут.

– Так что решаешь в итоге?

– Хм… – Но долго капитан Гульви не сомневался: – Только вперед!

– Есть! Порядок движения прежний?

– Немного изменим. Теперь пусть фрегаты двигаются посредине строя, а наш «Луч» выдвигается на острие разведки. Постой. – Он оглянулся на опустевший скалистый берег. – И дай команду канонирам приготовить пушки к стрельбе. Мало ли что…

Дальше пришлось идти с гораздо меньшей скоростью, игнорировать недавние угрозы с берега было бы крайним позерством и вообще неосмотрительно. И все равно через четыре часа плавания корабли вышли к конечной цели своего путешествия. Только это оказался не трепетно волнительный синий океан, а нечто совершенно неожиданное. Находящиеся на марсовой площадке матросы первыми заметили возникающую прямо по курсу преграду:

– Скалы! Пролив завершается тупиком!

– Каким таким тупиком?! – Возмущению капитана «Луча» не было предела. – Или эти недоумки из королевства Бонителлы здесь чего-то нагородили?

Но вскоре и перед его глазами предстала густо поросшая мелким лесом преграда в виде скалистых обломков. Она пересекала Стрелу поперек, перекрывая пролив наглухо. Тем не менее поступили первые доклады, что в самом верхнем уровне имеется значительное течение.

– Ладно, посмотрим на месте! Передать всем назад: пусть замрут на месте! И пусть с фрегата спустят самый большой баркас. – Затем Денро лично подался на нос своей яхты и, наблюдая за работой лоцмана по промеру лотом глубин, стал координировать действия усевшихся на весла матросов. Пока их догнал бот, «Луч» находился всего лишь в полукабельтове от странной преграды. Как это было ни странно, но течение становилось все более явственным, гребцам приходилось даже изредка табанить, то есть грести в обратную сторону. Зато оказалось, что до дна всего сорок – тридцать метров. Но становиться на якорь опытный командир эскадры все-таки не решился.

– Держать яхту на одном месте! – дал он команду, пересаживаясь с несколькими офицерами и отделением самых отчаянных рубак в бот.

Через короткое время они уже искали место, где причалить. А это как раз и сложно оказалось. Потому что во многих местах крутились солидные водовороты, а кое-где вдоль кромки береговой линии хорошо различались уходящие словно в пещеры потоки воды. Да и слух улавливал повышенный шум воды. А когда приблизились к выбранному месту причаливания, один из офицеров высказал то, что и так крутилось в голове у каждого:

– Да тут никак просто дамбу из валунов возвели. Огромных и тяжелых. Вот воды между ними дальше и просачиваются.

– Но тогда почему в этом месте такая малая глубина? Во всех местах всех проливов она достигает пятисот метров, а где проверочных лотов не хватает, то и больше.

– Отгадка проста: местным повезло отыскать именно такое мелкое место. Может, тут и до океана совсем чуть-чуть? Песку нанесло, мелких камней. Вот и перегородили…

– Ага! Такими огромными валунами?

Действительно, все обломки скал были примерно одного размера и объема, но доставить их сюда и «ссыпать» в пролив – никаким людям было не под силу.

– Значит, волшебники у них тут поработали, – отстаивал свою мысль о дамбе офицер. Тогда как командир эскадры удивился другому моменту:

– Меня больше поражает течение именно на поверхности. Если вся дамба составлена из таких валунов, то вода спокойно себе просачивалась бы на глубине.

– Тоже могло мусором за века все забить и замылить.

– Сейчас разберемся, – пообещал Денро, первым спрыгивая на сушу. – Вы двое и вы – бегом в стороны и смотреть оба других берега. Свистки изо рта не выпускать и смотреть в оба. Все остальные – за мной!

Группа исследователей быстро преодолела небольшую кручу, пробралась сквозь карликовые, погнутые деревца и через всего лишь метров пятьдесят вырвалась на противоположный склон. Да так все и замерли от открывшегося их глазам пейзажа. Пролив Стрела продолжал свое ровное направление и дальше. Но! Теперь уже на гораздо более низком уровне. Разница для таких гигантских объемов получалась разительная: примерно двадцать два – двадцать пять метров. Тогда как левый и правый берега продолжались ровными торчащими острыми вершинами и простирались еще на пяток километров. А уже там отчетливо виднелась темно-синяя полоска океана. Заросшие обильной травой валуны продолжали спуск в сорок пять градусов. Только в одном месте вытекающая вода собралась в речку и выбила кусок рукотворной насыпи, промыв каверну высотой около десяти метров. А то что дамба явно рукотворная, теперь никто не сомневался. Слишком она ровной и искусственной смотрелась, особенно с того места, где находились разведчики.

– Надо заглянуть в ту промоину, – стал распоряжаться капитан Гульви, указывая рукой на устье вырывающейся из толщи дамбы реки и выбирая взглядом кого послать вниз. – Если и там, на срезе, все валуны примерно одинаковы…

Договорить он не успел, с правой стороны раздались заполошные свистки ушедших туда матросов. Сигналы гласили только одно: «Враг близко, и его много!»

– В бой не вступать! Отходим! – распорядился командир эскадры.

Давая ответные сигналы, группа бросилась обратно к боту. Добежали первые, уселись и только потом заметили бегущих с обеих сторон разведчиков. Вскоре и они забрались в бот, и все гребцы, усиленно работая веслами, стали выгребать против течения. Благо еще, что приближающегося противника удалось заметить издалека и фора для отхода от берега на безопасное расстояние имелась.

– Мы заметили отряд пеших воинов, – докладывал один матрос из пары, побывавшей на правом берегу. – Около четырех сотен. Но бегут бойко, видимо, коней оставили недалеко.

– С нашей стороны никого не заметили, – доложила вторая пара разведчиков.

А вскоре появился и разозленный неприятель. Потрясая оружием, воины в круглых шлемах выкрикивали в сторону удаляющегося бота ругательства и оскорбления. Ну а самая главная угроза звучала так:

– Ничего, недолго вам плавать осталось!

Рассматривая их непривычные для глаза доспехи, Денро пробормотал:

– Долго же они сюда добирались!

– Еще бы! Берег – сплошные кручи да ущелья. Да и куда им спешить? Ведь они уверены: нам все равно обратно плыть придется.

– Зато главную задачу мы выполнить успели! – с оптимизмом воскликнул капитан. – Теперь о «пробке» в конце пролива нам известно. Как и то, что когда-то здесь и в самом деле струились течением океанские воды. Причем воды соленые, в которых никакие кашьюри не выживут. Теперь очень важно донести это известие до ставки главнокомандующего.

Они уже поднимались на борт яхты, когда один из офицеров засомневался:

– Разве можно такую дамбу разобрать?

– Ха! А зачем разбирать и тужиться? Ты забываешь, каким способом Менгарец уничтожил Гранлео и всю его армию. Да и цепи мы чем взрывали? Какая в этом порохе кроется титаническая волшебная сила! Так что не сомневайся: его святость обязательно что-нибудь придумает. Причем так придумает, что этим строптивым «круглоголовым» еще ой как аукнется их тупость и недальновидность.

Назад решили двигаться в обратном порядке. Теперь уже «Луч» замыкала общий строй, а идущая впереди яхта пересадила на один из корветов треть своего экипажа. Дальновидный командир эскадры готов был пожертвовать одним кораблем в случае неожиданной засады. Хотя ни он сам, ни его офицеры и капитаны не могли предположить в этом плане ничего конкретного. Только и приходили в голову варианты с применением местными жителями многочисленных плотов и маленьких лодок. Такие плавсредства могли вполне быть где-то спрятаны, например в одной из незамеченных шхер[6] или в скрытых за нависающими скалами пещерах. Атака специально натренированных кашьюри тоже не исключалась. Но уж этих монстров моряки опасались меньше всего: посыпай щедро солью за борт и руби мечами без устали. Как правило, после первой волны атаки кашьюри впадали в безумство от крови себе подобных, рвали зубами друг друга и уже не с такой ретивостью нападали на вместилища людей, слишком прочные для их челюстей.

Но действительность предугадать не мог никто. Строй двигался растянутой цепочкой и вскоре достиг того самого места, где в первой половине дня состоялись первые переговоры. Но теперь на том самом скалистом обрыве собралось около нескольких тысяч горожан. Чуть не сталкивая друг друга в воду, они роились на самом краешке, на более отдаленных возвышенностях и все с нездоровым интересом разглядывали приближающиеся корабли. Вначале мелькнула надежда, что подданные королевства Бонителлы одумались, а то и вообще получили известие по своим каналам о падении Шулпы и гибели Гранлео. Но все оказалось намного прозаичнее и низменнее: просто зрители собрались на представление. Они готовились увидеть нечто, ранее невиданное: гибель парусных судов, посмевших вторгнуться на их участок пролива.

Ко всему прочему все тот же их предводитель опять стал изгаляться в рупор:

– Приказываю: немедленно подойти к указанному участку берега и сдаться. Если вы сложите оружие, вам будет дарована жизнь!

Вначале он выкрикивал эти глупости идущей в авангарде яхте. Потом несколько раз произнес то же самое и в сторону приближающегося фрегата. А потом он замолчал, и все зрители как по команде повернулись налево. Видимо, как раз там и ожидалось главное представление. Получившееся, кстати, весьма трагическим для некоторых матросов и офицеров из впередиидущего экипажа.

По большому участку левого теперь для эскадры берега тянулось два широких скальных уступа. Но если раньше они были нанесены на карты и описания как прямые и ничем не загроможденные, то теперь марсовые не только с яхты, но и с первого фрегата явственно различили на них какие-то кучи. И только когда яхта авангарда вошла в зону поражения, маскировочные сети стали быстро отбрасываться, и взору моряков предстали многочисленные катапульты. Причем взведенные и готовые к немедленной стрельбе. Возле каждого из этих огромных устройств копошилось по шесть-семь человек.

Скорей всего каждый кусочек пролива оказался дотошно пристрелян. Потому что первые же три выстрела нанесли существенный урон яхте. Один камень весом в десяток килограммов проломил борт чуть выше ватерлинии, а два значительно порвали такелаж и сорвали один парус. Пока матросы пытались спасти судно, оно продвинулось по инерции чуть дальше и попало под новый залп. Но теперь уже сразу два камня попало в борт, причем один чуть ниже ватерлинии, и яхта стала крениться в левую сторону. Осознав неминуемую гибель корабля, капитан дал команду экипажу спасаться всеми возможными средствами.

Вовремя он это сделал. Как только оставшиеся в живых побросали за правый борт раненых товарищей и прыгнули сами, яхта попала под четвертый, а потом и пятый залп. Хотя они явно оказались лишними. Просто стреляющие из катапульт воины не могли отказать себе в удовольствии побравировать своими возможностями и безнаказанностью.

С тонущего судна на воду успели спустить только одну шлюпку, да и то туда в первую очередь уложили несколько раненых. Все остальные добирались до берега Первого Щита вплавь. Пользуясь для этого любыми подручными средствами и обломками досок. Да и, достигнув суши, выбраться морякам из воды не везде представлялось возможным, так они и сидели то по пояс в воде, то на скальных уступах, дожидаясь помощи. Благо еще, что кровожадных кашьюри здесь не водилось. Несколько порадовало и то, что катапульты не начали стрельбу по одиночным, барахтающимся в воде целям. Видимо, враги берегли силы для уничтожения фрегатов.

Да вот только оставшиеся на плаву корабли совершенно не спешили набирать скорость и идти на гибельный прорыв. Фрегаты сошлись вместе, плотно ошвартовав между собой оставшуюся шхуну «Луч», и этаким грозным кулаком стали разворачивать носы к берегу. Для капитана Гульви никаких сомнений не было, куда именно стрелять в первую очередь. Проучить жителей Страва стоило раз и навсегда, тем более что за погибших товарищей следовало отомстить обязательно. Ведь если начать пальбу из пушек по катапультам, то стоящие на уступе зрители просто разбегутся, а если начать с них, то большие, тяжеловесные катапульты ну никак не успеют куда-нибудь припрятать.

Первый спаренный залп оказался для хранящих верность мертвому императору людишек полной неожиданностью. Шрапнель проделала в их толпах кровавые просеки. Некоторые зрители, находящиеся чуть дальше от места взрывов, от полученного шока заметались в стороны и свалились с обрыва в воду. Еще четыре взрыва, после быстро произведенной перезарядки, оказались уже не настолько эффективны: оставшиеся в живых жители города Страв убегали со скоростью скаковых лошадей. То же самое благоразумно сделали и воины, обслуживающие катапульты. Само собой, что спасать дорогостоящие устройства ценой собственной жизни никто и не подумал.

После чего три корабля вновь рассредоточились, и фрегаты продолжили методичный обстрел скальных уступов. Тогда как яхта «Луч» поспешила на помощь пострадавшим товарищам. После скорбных подсчетов недосчитались семи матросов и двух офицеров. Да и с утонувшей на большой глубине яхты никакого ценного оборудования снять не удалось.

Чуть позже стрельбу благоразумно прекратили. Один из фрегатов подошел к берегу и высадил десант, который в отличном броске покорил оба уступа и принялся за остатки раскуроченных катапульт. Что смогли – сбросили в воду, а остальные деревянные детали и станины собрали в несколько куч и подожгли. Попутно их товарищи проверили скальные уступы берега Шлема и сняли с них нескольких человек, тех самых, которые попадали с обрыва после первого залпа и умудрились после этого не утонуть. Месть местью, но и сведения об этом самом «независимом» королевстве не помешают. Заодно и про дамбу хотелось бы узнать подробности.

По этому поводу, уже дав команду своей эскадре двигаться дальше и осматривая мокрых пленников, капитан Денро Гульви многообещающе проворчал:

– Ну ничего, если вы мне хоть что-нибудь соврете или умолчите, то тогда отдам вас в руки Менгарца.

О ком идет речь, недавние самоуверенные зрители не знали, но вполне справедливо испугались и сжались от страха. Сразу поняли, что ничего приятного им в будущем не светит.

Глава 26НЕПРИСТУПНАЯ КОЛЫБЕЛЬ

Быстрое открытие объекта номер три оказалось невероятно важным во всех отношениях. Во-первых, системы допуска почти на все остальные объекты оказались аналогичными. А значит, при повторном взломе защиты Виктор проходил все пять уровней значительно быстрей. Во-вторых, именно в этих ванных помещениях Гранлео производил подпитку энергией того или иного объекта. Правда, пока было непонятно, какая функция отсюда подпитывалась: рабочая, охранная или обе одновременно. В-третьих, теперь стало известно точное количество потайных помещений, в которых покойный император производил какие-то действия. Судя по распределительным щиткам, их оказалось целых двадцать штук! Тогда как подозрительных мест во дворце, включая «Рогалик», как назвала полукруглый кабинет принцесса, пока отыскали всего лишь четырнадцать. Да и то добрая часть из них могла оказаться пустышкой. Не то чтобы открыть потайные двери – отыскать эти двери пока не получалось.

Ну на эту тему у Менгарца сразу возникли определенные соображения. И он недолго думая включил все линии питания. Вполне возможно, что в «мертвом» состоянии никакие агрегаты работать не будут, а уж открываться тем более.

После этого его святость собрал всех своих помощников и в сопровождении не желающей отправляться отдыхать принцессы пошел в свой новый кабинет. А там они начали самый что ни на есть массированный штурм каждого квадратного миллиметра изогнутого рогаликом зала. Ползали на коленях по полу, ощупывали пальцами и просматривали через увеличительные стекла каждую трещинку, выемку, неровность, шероховатость или бугорок. Простукивали каждый сантиметр стен. И даже с помощью стремянок внимательно осмотрели потолок.

Ранним утром Роза печально подвела итог:

– Ничего… Только ломать.

– Ну нет, так мы весь дворец раскурочим, да и ломать его придется годами. Теперь уже почти состоявшийся факт, что при этом может сработать нечто уничтожающее здоровье всех жителей на десятки километров вокруг. А мне необходимо место для кабинета, – возразил Менгарец, отряхивая пыль со своего костюма. – Значит, и догадка моя по поводу назначения этого зала оказалась верна, здесь Гранлео медитировал. Прохаживался и составлял разные планы, а может, просто бездумно проводил время, отдавая дань каким-то своим семейным традициям. Жаль, что его допросить не удалось…

– Не плачься, а лучше скажи, что дальше делаем?

– Как что, конечно, поспать пару часиков! – И он решительно вывел Розу под локоток из зала. Приговаривая на ходу и отворачиваясь при зевках в сторону: – Совсем соображать перестаю, когда вот такой невыспавшийся. Ой, смотри, а некоторые до сих пор после бала разойтись не могут.

Им действительно попалось по дороге несколько развеселых парочек, которые пьяно хихикали и ни на что не обращали внимания. Обсудив странную активность придворных и гостей, тратящих свои силы ну совсем в праздном направлении, его святость попрощался с ее высочеством возле ее апартаментов и, пошатываясь, отправился в сторону своей спальни. Роза с какой-то странной подозрительностью еще раз выглянула в коридор, словно забыла что-то сказать, но, убедившись, что Виктор уже взялся за ручку двери своей комнаты, быстро нырнула к себе обратно. Постояла чуток, вздыхая, да и поспешила к манящей кровати. А если бы еще раз выглянула наружу, то увидела бы, как монах на цыпочках бежит обратно в сторону своего «овального» кабинета. Дел оставалось невпроворот. И его помощники так никуда и не разошлись, ожидая своего патрона с твердой уверенностью, что он отлучился ненадолго.

– Значит, так, ребята, давайте распределяться по найденным объектам. Если начинаем повторяться в своих действиях или падать носом в пол, то меняемся местами или честно идем отсыпаться. Систему вскрытия потайных стенок вы уже примерно знаете, так что используйте уже знакомые нажимы и давления на блоки. Вряд ли даже такой умный и великий человек, как Гранлео, стал бы для каждого тайника придумывать разные способы открывания. Так и самому до маразма дойти недолго. Если откроется хоть какой-нибудь новый объект, сразу звать меня. Если засну, будить! Вплоть до полива холодной водой! Это – приказ! Все понятно? Тогда за работу!

Видимо, общий настрой и желание достичь еще одной победы сказались и на результатах. С короткими перерывами в этот день удалось вскрыть сразу пять объектов. Но если два из них оставались по своему предназначению даже для пришельца полной загадкой, два – что-то смутно напоминали, но тоже особого восторга не вызвали, то в пятом обнаружили нечто особенное. По первым же аналогиям и ассоциативным воспоминаниям в голове у пришельца всплыло очень четкое и верное название: Колыбельная. Именно так назывались стационарные медицинские устройства галактических миров, которые использовали для лечения особенно старых и немощных людей, попавших в крупные неприятности или катастрофы. В подобных суперсовременных агрегатах могли чуть ли не полного покойника оживить, отращивая при этом новые конечности и восстанавливая поврежденные внутренние органы. Так что ступню или надорванные мышцы подлечить считалось плевым делом.

Правда, данная Колыбельная очень сильно отличалась как внешним видом, так и многочисленными деталями. Но, с другой стороны, разве Виктор хоть раз в жизни видел нечто подобное? Да никогда! Только и мелькали в памяти какие-то рекламные кадры виртуального визора да вставки из обязательной школьной программы. Не исключено, что данное устройство сооружено какой-то абсолютно незнакомой, может, и враждебной цивилизацией. Следовательно, технические решения они проводили в жизнь совершенно по-иному. Возможно, у них и вся концепция оздоровления проводилась шиворот-навыворот и многие живые существа, забравшись внутрь этой Колыбельной, просто сразу бы умерли от негативного воздействия.

Хорошо хоть в этом плане покойный Гранлео внешне ничем не отличался от обитателей этого мира и от Виктора в частности. Конечно, некоторые внутренние органы, а то и целые структуры у него могли быть совершенно иные, потому что про определенные особенности его тела рассказывали дивные небылицы, но все равно теперь у Менгарца появился отличный шанс избавиться от грозящей ему в скором времени инвалидности. Следовало только как можно быстрей разгадать систему работы найденного устройства.

А вот с этим буквально сразу начались огромные проблемы. Причем такие, что в будущем могли привести к трагедии. Да что там в будущем, страшная трагедия чуть не произошла сразу. Хорошо, что монах со своей усилившейся мощью успел дернуть назад увлекшегося внешним осмотром Фериоля. Старец из Диона с детской восторженностью сделал шаг вперед и попытался наложить ладонь в аналогичную выемку на большой двери. Тотчас резко мигнула красная лампочка на выступающем сверху овале, взвыла короткая сирена, а в то место, где только что находился жрец-диониец, прицельно ударила зеленая молния.

Спаситель и спасенный еще только пытались подняться с пола, как с гневным укором на своего коллегу набросился Тернадин:

– Да сколько можно тебе напоминать об осторожности! Тебя ведь его святость сто раз предупреждал: ничего не трогать! Когда у тебя уже твои детские замашки исчезнут? Поражаюсь!

Когда старца подняли на ноги, стало заметно, что Фериоль впервые растерял всю свою серьезность и мудрую невозмутимость:

– Да я непроизвольно… без всякого умысла…

– Естественно, – продолжал ворчать его товарищ. – Откуда в твоей голове умысел возьмется?

– Прошу прощения, – уже более спокойно произнес спасенный. – И… спасибо!

– Извинения приняты, обвинения закончены, – подвел итог случившемуся Менгарец. – Продолжаем осмотр и возможные замеры.

Стационарное медицинское устройство скорей напоминало общей формой сплюснутую сверху подводную мини-лодку. В противоположных сторонах имелось по одной круглой двери, но без всяких видимых кремальер.[7] Только по центру каждого люка, прямо в металле было углубление для человеческой пятипалой ладони. Именно к одному такому углублению и потянулся неосторожно Фериоль. Каких-либо панелей управления снаружи не было, из чего делался вывод, что все программирование находится внутри. С разных сторон для просмотра внутренностей Колыбельной помещались три круглых окошка. Даже примерная толщина прозрачного вещества на них поражала: около полуметра. Словно у глубоководного батискафа.

После осторожных попыток оказалось, что к иллюминаторам можно свободно подойти и заглянуть внутрь. И там взгляду открывалось только одно вполне большое, но совершенно твердое ложе из поблескивающего металлического покрытия. Видимо, о таком понятии, как комфорт для больного, создатели устройства не заморачивались. Кроме самого ложа, ничего больше в поле зрения не попадало. Следовательно, любой «врач» мог осматривать пациента со всех сторон и следить, так сказать, за всем процессом выздоровления визуально.

– Ну вот, – довольно потер руки Менгарец, отстраняясь от окошка, – кроватку мы уже нашли, теперь осталось только на нее улечься.

Но как они не присматривались к наружным поверхностям Колыбельной, ничего полезного для себя не обнаружили. Даже надписи отсутствовали. Тогда переключились на помещение.

Сама комната оказалась довольно большой, шестнадцать на восемнадцать метров. А вот высота до потолка составляла всего два с половиной метра. Видимо, это тайное помещение сооружалось в несколько уровней, и на невидимых первому взгляду слоях располагались вспомогательные, а то и второстепенные агрегаты Колыбельной. Все-таки подобное медицинское устройство обязано было представлять собой некую детородную фабрику, на которой можно воспроизвести любой орган живого тела. Вернее, создать условия в теле пациента для возрождения этого органа. Ну и соответственно энергообеспечение для данной фабрики должно быть огромным. Как минимум один ядерный реактор среднего калибра. А уж если тут спрятано более мощное устройство для производства электричества, то отыскать его будет совсем нетрудно. Оно просто обязано бросаться в глаза. Как бы его не замаскировали.

Конечно, существовал и такой вариант, что реактор разместили где-то очень далеко, вне столицы. Вот тогда его точно будет разыскать проблематично. Против такого допущения выступала обычная логика: нет никакого смысла далеко мотаться, если надо срочно устранить тяжелые раны. Правда, тут же Виктору пришли на память детали допроса рыцарей княжества Керранги. Ведь те утверждали, что покойный император раз в год совершал недельное паломничество к их святыне. Уж не на реактор ли он «молился» перед его включением?

Подобную мысль пришельцу пришлось сразу отбросить как маразматическую. В противном случае тяжелая инвалидность ему была обеспечена. Быстро добраться в Керранги и обратно без космического челнока немыслимо. Да и в самом дворце еще практически ничего не прояснилось. Следовало пахать, пока не свалишься с ног от недосыпания, и попутно пытаться выяснить отношения с обиженной принцессой.

Неизвестно как, но она выяснила, что Менгарец после того, как спровадил ее в спальню, сам спать так и не лег. То есть продолжает руководить всеми действиями своих подчиненных. Кстати, своих людей монах таки отправлял отсыпаться по очереди в приказном порядке. А вот на приказы ее высочества ну никак не реагировал. Пытался все перевести в шутку и оправдывался тем, что чувствует себя превосходно. Когда она отыскала его в обед возле одной из дверей и высказала все, что о нем думает, он рассмеялся:

– Да я просто забыл об одном распоряжении, вот и вернулся в «Рогалик». А потом закрутился, замотался и даже взбодрился…

– Притворщик! А как зевал при мне!

– Сам удивляюсь. Но вот этим вечером уже точно на всю ночь завалюсь, даже охрану предупрежу, чтобы ко мне никого не пускали.

– Не волнуйся, я теперь тоже предупреждать буду и проверять лично. – Она взглянула на свои наручные часы и строго добавила: – Пора наводить порядок с распоясавшимися подданными.

– Одобряю! Слова истинной наследницы короны! – похвалил Виктор и тут же, не давая девушке возмутиться беспричинной лестью, пригнулся к ее ушку и заговорщицки зашептал: – Меня очень волнует долгое отсутствие Тербона. Вроде бы должен уже вернуться из Каменного града, а до сих пор нет. А без него и за Маанитой вряд ли присматривают с должным рвением. Будь добра, займись этими вопросами, а то мне еще две дверцы вскрывать.

Роза высокомерно вскинула брови:

– Сама знаю, чем мне лучше заниматься!

– Ну, Розочка, ну, пожалуйста, – заканючил Виктор. – Будь хорошей девочкой!

– Не паясничай, я тебе уже не девочка.

– Как?! – Он в притворном испуге схватился за щеки. – Когда же ты успела?!

– Ты еще и хамить осмеливаешься моему высочеству? – Губы наследницы плотно сжались, но улыбка так и пыталась вырваться наружу. – Я в том смысле, что уже взрослая, а не ребенок.

– Да-а-а?.. – продолжал он дурачиться, пользуясь тем, что вокруг них никого не осталось. – Кто бы мог подумать…

При этом он непроизвольно задержал взгляд на ее груди, которая топорщилась под форменной рубашкой. Взгляд был моментально девушкой перехвачен, но выглядела она при этом отнюдь не смущенной или рассерженной:

– Вот ты и подумай!

– Только об этом и думаю, – с осоловевшими глазами признался Виктор. – Если бы не масса срочных дел, наверняка бы переквалифицировался в придворные поэты. И вот тогда…

Сочные девичьи губки приоткрылись в томном ожидании:

– Ну? Что «тогда»?

Только усилием воли и заслышав чьи-то шаги, Менгарец, вынырнув из сладкого дурмана, решительно прочистил горло:

– Все «тогда» я вынужден отложить на то время, когда сниму эти сапоги и смогу почувствовать себя человеком.

Приближающийся помощник понимал, что нарушил некоторую интимность, поэтому стал выкрикивать издалека:

– Ваша святость, прибыл генерал Тербон, но был перехвачен по дороге к вам его величеством. Сейчас они направляются в личный кабинет Грома Восьмого.

– Ах! Какая жалость! Это надолго, а мне совершенно некогда отлучаться на эти длительные рассуждения, – скривился Менгарец. – Роза, поспеши к отцу. И намекни генералу, чтобы он как можно осторожнее рассказывал о своих окончательных выводах. Потом прослушайте отчеты наблюдателей за наложницей и найдите меня.

Принцесса сделала вид, что думает, и, только дождавшись умоляющего взгляда со стороны его святости, величественно кивнула:

– Хорошо. Ведите себя тут прилежно. Потом проверю.

И со всей возможной женской грацией удалилась. Помощнику пришлось покашливанием выводить Менгарца из странной задумчивости:

– И господа врачеватели из Диона вас разыскивали.

– Выспались?

– Говорят, что да.

– Тогда давай их ко мне на шестой объект, мне там два уровня осталось пройти.

Именно там и отыскали Колыбельную. И как раз к окончанию первого, предварительного, осмотра туда и наведались генерал Тербон и ее высочество Роза Великолепная. Как только начались восторженные охи и ахи, чуть не пострадавший недавно Фериоль громко предупредил:

– Заглядывать в окошки можно, но больше ни к чему не прикасаться, а еще лучше не приближаться.

Его коллега Тернадин в нескольких словах описал громыхнувшую здесь совсем недавно зеленую молнию. После чего глазки принцессы опасно заблестели:

– Кто-то тут постоянно рассказывает о какой-то технике безопасности…

Но Менгарец не дал развиться этой теме, продолжая чертить на нескольких листах таблицы:

– Ваше высочество, надежда только на вас. Уговорите своего отца отдать нам на время экспериментов наручные часы.

– Зачем? – Требование ей казалось странным, чуть ли не кощунственным. Наличие этого устройства так привычно за два года вписалось в жизнь, что предложение расстаться с продуктом инопланетной инженерной мысли хотя бы на короткое время вызывали и у короля и у его дочери полное неприятие.

– Нам придется проводить единовременно тщательные наблюдения за вскрытыми объектами. Один исследователь будет находиться на объекте номер три, который я назвал «Щитовая», и по строго обозначенному графику производить определенные включения и выключения. Остальные двое еще на двух объектах будут фиксировать на бумаге заметные изменения. Нам необходимо как можно быстрей соотнести рубильники с каждым из вскрытых помещений. Вдобавок выяснить, что конкретно то или иное нажатие отключает. Будет очень сложно все это сделать, а без точных часов – вообще невозможно.

– Теперь понятно, – вздохнула Роза. – Отправляюсь к папеньке на очередное нелегкое задание. И опять придется с этой крысой встречаться.

– Что-то случилось?

Но принцесса лишь махнула рукой и быстро ушла. После этого Менгарец обратил внимание на угрюмое выражение лица Тербона:

– Что это наш бравый генерал такой хмурый сегодня? Отыскал что-то или Маанита достала?

– Все вместе. И судя по тому, как она настырно допрашивала и пыталась выведать все подробности осмотра Табора Повозок, она что-то о нем знает. Может, и не всю страшную подноготную того места, но наверняка добрую часть о таинствах извозчиков.

– Откопал что-то и в самом деле страшное? – Монах отошел с Тербоном в дальний угол, и они оба уселись там на стоящую у стены скамью.

– Даже слишком, – помотал головой генерал. – По всем прикидкам получается, что возчики отвозили на вольные поселения только некоторых, но потом и их возвращали обратно, якобы для почетного отпуска-награды, грабили их, зверски издевались, а потом… – воин судорожно сглотнул, – сбрасывали с обрыва на корм кашьюри.

Напряженное молчание Виктор прервал после долгой минуты размышлений:

– Что ты сказал королю?

– Наверняка бы все выложил, если бы не присутствие этой «куколки». А так только сказал, что имеются подозрения, что возчики занимались вымогательством средств у поселенцев и за взятки отвозили на более перспективные фермы или наделы. Причем добавил, что узнать об этом не у кого: и возчики и все поселенцы – за линией противостояния фронтов.

– И из попавшейся нам знати – тоже никто ничего не знает?

– Ничего! Тема о рабах для них табу. Про город невольников – табу. Про возчиков – табу. Если про этих «хозяев дорог» кто чего и слышал, так только то, что они все опекались и курировались только одним человеком, губернатором Каменного града. Вот только и тот со всей своей семьей и несколькими порученцами успел сбежать. Конечно, допросы продолжаются, и я внес в них несколько пунктов, касающихся моего расследования, но пока ничего конкретного не поступало.

– Были случаи побега рабов или их бунта?

– Никаких данных, – пожал плечами Тербон, – Ни полслова, ни намека. Похоже на то, что некие спецслужбы Гранлео и в самом деле топили всех недовольных, а то и просто слишком любопытных. Но что теперь делать с рабами? Особенно если правда и среди них как-то всплывет.

– Да, хорошего от внезапного панического ужаса мало, – стал рассуждать Менгарец. – С одной стороны, все недавние рабы могли бы после такого известия вступить в армию и помочь окончательно разбить военизированные остатки империи. Но, с другой стороны, какие из них будут воины? Раскормленные на легкой работе, а потом вдруг деморализованные известием о своей страшной участи – такие люди много не навоюют. Так что лучше всего от них избавиться как можно быстрее. Придется придумать для них действенную страшилку.

– Придумаем. Но паром пока в руках армии Львов Второго Щита.

– Ничего, на тот берег можно организовать перевозку с помощью нашей флотилии. Особенно когда вернутся две отправленные на разведку проливов эскадры.

Они успели обсудить некоторые ближайшие действия вокруг Каменного града, удивляясь, почему так долго нет ее высочества. Наконец принцесса появилась, хвастливо показала вторые часы, но не сдержалась от возмущения:

– Не хотел отдавать! Пришлось пускаться в подробные объяснения, и хорошо, что мы остались с ним наедине. Но задержалась по другой причине. – Дождавшись трепетного внимания как генерала, так и его святости, продолжила: – Как раз прибыли курьеры с почтой из Чагара.

– О! И какие новости?

– Все в порядке. Ее величество Линкола держит все под жестким контролем. Все работает и крутится. Плотина понемногу отстраивается, крепость на берегу пролива возводится. Сведений про трехтысячный отряд рыцарей из Керранги пока нет. Подозревают, что те отошли на самый юг нашего Щита. То же самое подтвердили из Гачи, где рыцари были замечены при форсировании реки Хаваси. Но самое интересное, бабушка очень попросила обратить внимание на ту информацию, которую она узнала от наложниц. При более тщательных допросах выяснилось, что все они помнят только пять последних лет своей жизни. Плюс-минус один-полтора года. По их собственным высказываниям, император, перед тем как сделать их своими наложницами, стер им память о прежних семьях и родителях. Но так они высказываются лишь после того, как их хорошенько прижмут легкими пытками. До этого они щебечут вполне складные легенды о городах и поселках где они якобы родились и выросли.

– Интересные сказочки! – воскликнул Виктор. – А что на это твой папенька?

– Сразу поспешил в крыло увеселении выяснять биографию Мааниты. Боюсь только, что она давно и прекрасно к подобным вопросам приготовилась. Достаточно сказать, что родилась на той стороне Шлема. И как проверишь?

– Действительно. Вот если бы мы с тобой ее допрашивали… Ну а что на эту тему сумели выпытать у евнухов?

– Те вообще об этом ничего не знают. – Кажется, этим строкам бабушкиного послания Роза не могла поверить. – Или их допрашивали плохо. Но говорят, что к выполнению своих почетных обязанностей они приступили только три года назад. До этого они с девяти лет обучались и воспитывались в Дажане, самом обособленном, элитном монастыре, где готовят новых евнухов для гарема императора. Самого факта своей кастрации никто из них не помнит, да и жизнь до девятилетнего возраста представляют себе очень смутно. Также они утверждают, что их предшественники получили крупные суммы денег и приличные особняки в других городах, куда после обстоятельного введения в курс дела новичков они и отбыли. Замена этих существ среднего рода проводится раз в три – три с половиной года, и каждый из воспитанников просто мечтает как можно скорее попасть в гарем его императорского величества.

К концу рассказа оба мужчины пристально посмотрели друг на друга, и Тербон выдохнул от озарения:

– Неужели и евнухов они… того?..

Менгарец перед ответом озлобленно помассировал свой подбородок. Видно было, что он не хочет поднимать этот вопрос в присутствии принцессы:

– Похоже, что у них вся система так хорошо отлажена, что и тут никакой утечки сведений. Просто отслужившие свой срок евнухи грузились в повозки со своими деньгами, оружием, скарбом и…

Он многозначительно цокнул языком, но такой ответ Розу не удовлетворил:

– Я вам все рассказала. Теперь и вас послушаю. – Когда она поняла всю подноготную предполагаемых пока еще отношений в Каменном граде, то схватилась в ужасе за голову и зашептала: – Ой, мамочка! Какой кошмар! Поверить не могу… Но зачем они так делали? Какой в этом смысл? Это же полное безумие! Узнай об этом подданные Гранлео, они бы его сами в мгновение ока растерзали.

– Как видишь, не растерзали. И скорей всего, ничего не узнали. А вот выловить бы нам парочку возчиков…

– Неужели подобное продолжалось здесь все девятьсот лет? – все ужасалась принцесса, и Менгарец понял, что надо срочно загрузить ее самой ответственной работой. Подхватил под ручку и подтолкнул к выходу из помещения с Колыбельной. Успев только напоследок бросить идущему сзади генералу:

– Тербон, срочно приготовь несколько разведывательных групп, которые уже завтра утром должны будут отправиться на ту сторону. Пусть разведают все как следует и попутно постараются приволочь парочку этих возчиков. Может, у нас появится шанс исправить существующую конфронтацию с остальными жителями империи.

Глава 27КОРОЛЕВСТВО РЕДОНДЕРА

Расположенное на самом юге Первого Щита, а вернее, на его юго-западной оконечности, это высокогорное государство славилось своим боевым духом, который только слегка смогли надломить Львы Пустыни, и в последние годы – своим мудрым правителем. Последний монарх просидел на троне целых сорок пять лет, что вообще считалось немыслимым для данного мира. Но выжил сам и спас свой народ. Сумел избежать трений с соседями, подспудно укрепить свою державу, увеличить народонаселение, обеспечить себя железом и как следствие отличным оружием. Сельскохозяйственные угодья, несмотря на неблагоприятные высокогорные условия, считались одними из самых лучших на континенте. Животноводство покрывало не только внутреннее потребление мяса, молока, шерсти и всего сопутствующего, но немалая часть продавалась соседям. Мудрый был король, очень мудрый…

Но сейчас он умирал. Старость и тяжелые болезни распластали его тело на широком ложе, дыхание прерывалось, а по телу все чаще прокатывались последние судорожные усилия в борьбе за жизнь. Разве что глаза продолжали смотреть властно и строго. Но и в них уже появилась предсмертная поволока.

Король неотрывно смотрел на старшего сына, который со скорбным ожиданием ловил каждое последнее слово своего отца. В спальне присутствовал еще только один человек, граф Давахир Сенделай, самый преданный защитник королевской династии. В его присутствии и проходил последний разговор умирающего монарха. Закончив перечислять последние свои наставления и пожелания, он оставил самый сложный вопрос напоследок:

– Оксент…

– Да, отец.

– Поклянись мне, Оксент, что никогда не станешь воевать с королевством Кезохи.

Ни единой заминки или сомнения не послышалось в голосе наследника:

– Клянусь! – Правда, смотрел он при этом на скрещенные мечи на противоположной стене.

Но мудрый правитель этого не заметил. Облегченно вздохнув, он отчетливо прошептал:

– Спасибо, сынок. Правь справедливо…

Последняя короткая судорога, и смерть забрала старого короля в свои объятия. Словно продолжая разговор уже с покойником, Оксент заговорил:

– Справедливо? Да, постараюсь восстановить попранную справедливость, вырежу сердце своего врага и скормлю бешеным собакам. Это я тоже обещаю! Да и вообще, отец, ты ведь никогда не любил всей душой ни одну женщину, даже мою мать. Как ты можешь понять мои чувства к Ари? Вот именно… – Он закрыл ладонью остекленевшие глаза отца и повернулся к графу: – Давахир, поднимай войска! А на выходе объяви придворным, что положено.

Восторженный граф приложил правый кулак к сердцу и бросился к выходу. Пока наследник приблизился к смежному со спальней залу, там уже разносился рев исполнительного Давахира:

– На колени! Да здравствует его величество, король Редондеры Оксент Второй!

Новоиспеченный монарх прошел на середину зала, разглядывая своих подданных. Те вели себя соответственно табели о рангах: кто снял шляпу и лишь слегка склонился, кто встал на одно колено, кто на два, а кто и пал ниц. Придворные дамы присели в глубоком книксене, стараясь выставить свои прелести в наиболее выгодном свете. Но все затаили дыхание, ожидая первого слова своего властелина. И тот заговорил, после выдержанной паузы:

– Перед смертью мой отец благословил меня и дал добро на правление вами. Мы долго с ним обсуждали последние новости. Положение для моего королевства наступило самое благоприятное. Основной гегемон нашего мира, империя Сангремар, разгромлен. И в связи с гибелью императора Гранлео мы получили возможность наказать нашего кровного врага, королевство Кезохи. Мой отец дал благословение и на эту священную войну. Последнюю волю отца, высказанную в последние минуты его жизни, я поклялся выполнить даже ценой собственного благополучия. Поэтому слушай мое первое повеление: наши доблестные войска выступают немедленно. Все главы знатных родов присоединяются к колонне по ходу движения. Вперед! Победа будет за нами!

Казалось, все только и ждали этого последнего восклицания. Из открытых в восторге ртов вылетело торжественное:

– Да здравствует король Оксент Второй!!!

Восторг и желание повоевать действительно у подавляющего большинства придворных и присутствующей знати были неподдельными. Победа над заведомо слабым соседом всем представлялась легкой и скоротечной, нажива желанной и внушительной, а почет, слава и уважение – грандиозными. Причем все прекрасно знали, почему королевство Кезохи стало для только что взошедшего на престол короля камнем преткновения. Несколько лет назад тамошний принц выкрал из Редондеры одну княгиню, которая на то время только стала вдовой. Причем роковая женщина и знаменитая воительница вскружила голову до беспамятства не только умершему от ее похождений мужу, но и нескольким принцам. В том числе жутко ревнивому, вспыльчивому и высокомерному Оксенту. Да только пока она носила траурный наряд, принц из Кезохи оказался более предприимчивым и безрассудным в своей любви. Выкрал княгиню и в собственном дворце, перед тысячей свидетелей, предложил ей стать королевой. Роковая женщина попросила недельный срок на раздумья и… благополучно сбежала. И что самое странное, следов знаменитой воительницы так до сих пор не отыскали.

Вполне понятно, что о похищении узнали все, а потом и на розыски беглянки устремились многочисленные отряды как наемников, так и ловцов удачи, любителей обогатиться. Но, увы, никому из них не повезло – нигде взбалмошную княгиню отыскать не удалось. В том числе и в монастыре Дион, куда жрецы добровольно впустили сводный отряд из обоих королевств.

Зато после этого ненависть Оксента к соседям утроилась. Он решил, что соперник или продолжает прятать его любимую женщину, или убил в порыве ревности. Исходя из этих рассуждений, он поклялся стереть Кезохи с лица земли. К его жуткому сожалению, мудрый отец не пошел на поводу любовных амбиций сына и остановил кровопролитие. Мир наверняка так бы и продолжался, если бы не подкралась неумолимая смерть. И даже будь цела империя Сангремар, жив император Гранлео – все равно бы молодой монарх начал войну. Слишком уж долго он ждал возможности отомстить. А тут еще и Союз Побережья помог, словно по заказу. Теперь даже самых трусливых и осторожных представителей знати ничего не сдерживало. Все сразу согласились воевать.

И в этом ажиотаже, горячке выступления в поход совершенно позабыли о старом короле, которого только через несколько дней похоронили сердобольные слуги. На пустующем кладбище возле гробницы королевской династии присутствовало только полсотни оставшейся во дворце охраны да около сотни пришедших почтить память мудрейшего правителя горожан. Все остальные устремились на войну.

При таком численном превосходстве противника, ярости и внезапности нападения, королевство Кезохи оказалось захвачено в течение нескольких дней. Не повезло и тамошней королевской династии вместе с принцем-соперником – все они пали с оружием в руках, защищая крепостные стены своей столицы. Справедливость, провозглашаемая агрессорами, восторжествовала. Опьяненные кровью и победой завоеватели приступили к грабежам, усмирению и установлению своей власти.

Но не успели еще слуги смыть кровавые пятна в захваченном дворце, а новый властелин дать торжественный бал в честь победы, как вдруг к нему заявились полномочные послы от соседних государств. Причем от тех, кто никогда не проявлял инициативы. Оба нищих королевства, Бадисафа и Цилистина, находились на самом юге Первого Щита и вообще никогда не вмешивались в свары соседей. Но больше всего удивил Оксента не сам визит, а прибывшие представители: совершенно незнакомые по внешнему облику, полностью закованные в железо рыцари. Три громыхающие фигуры промаршировали по залу приемов, сняли свои шлемы с пышными султанами, насколько позволяли панцири, поклонились и начали речь. Причем произношение говорящего оставляло желать лучшего, и суть сказанного доходила с трудом из-за жуткого акцента:

– Приветствуем тебя, славный повелитель Редондеры и отважный покоритель Кезохи! Мы только позавчера узнали о победе, но сразу поспешили выразить тебе свой почет, преподнести подарки и предложить военный союз.

Не дожидаясь ответа, рыцарь махнул закованной в перчатку рукой, и четыре дюжих носильщика внесли в зал два внушительных сундука. Они ловко развернулись перед троном, открыли крышки и спешно удалились, тогда как король и все находящиеся рядом с ним приближенные удивленно замычали. И только граф Давахир Сенделай, после еле заметного движения пальца Оксента Второго, присвоил себе право задать вертящийся на кончике языка вопрос:

– Откуда в ваших королевствах столько драгоценностей?

– Понятия не имеем, – с неожиданной простотой ответил рыцарь. – Но вряд ли там еще насобирают столько же. Да и то искать придется…

– То есть вы хотите сказать, – граф замялся, подбирая слова, – что это как бы и не ваше золото, и не ваши драгоценности?

– Конечно! Они теперь принадлежат его величеству Оксенту Второму. Разве вы не расслышали, что это подарок?

Теперь уже и сам король снизошел до разговора с непонятливыми послами:

– То есть вы хотите сказать, что преподнесли эти подарки от имени королевств Бадисафа и Цилистина?

– Ни в коем случае! Прежние династии разогнаны, столицы захвачены, а на объединенном троне единого государства теперь восседает новый король из династии Керрангов. Мало того, он готов в дальнейшем стать вассалом вашего величества и силой нашей стальной кавалерии поддержать вашу власть во всем остальном мире. Наш король предлагает военный, политический и экономический союз. Потому что сложившаяся политическая ситуация в мире этому благоприятствует, как никогда. Практически все государства из центра Первого Щита вовлечены в тяжелую войну с империей Сангремар. Сейчас их объединенная армия пытается штурмовать Шулпу. Но скорей всего потерпит решительное поражение и будет уничтожена. В оставшихся без войск королевствах царит хаос. В связи с этим появляется уникальная возможность установить на большинстве территорий Щита твердую власть под протекторатом вашего величества. После объединения всех сил даже непомерная по человеческим ресурсам империя Сангремар побоится сюда сунуться.

Рыцарь сделал паузу, облизывая пересохшие губы и наблюдая за степенью произведенного эффекта. И дальше стал шпарить как по писаному:

– Сразу перейду к ближайшим планам. У нас в строю три тысячи рыцарей на самых мощных, покрытых броней лошадях. Плюс мы собрали на наших территориях около двух полков отлично вооруженной пехоты, которую погоним в нужном направлении. Уже через два дня мы будем готовы по вашей команде атаковать собранные у границы войска королевства Ранель. От вас ожидается только удар с фланга и с тыла. Остальную победу мы вам гарантируем. Желательно тоже, чтобы вы заручились поддержкой со стороны баронства Тариел. Оно маленькое, но в наших общих тылах может создать ненужные проблемы.

Словно уже согласившись на высказанные предложения, Оксент представил перед глазами карту и на ней маленький квадратик баронства, расположенного между его Редондерой и королевством Цилистина. Словно рассуждая, он бросил:

– Барон Тариел – мой старый друг и союзник. В случае надобности он и сам предоставит полк тяжеловооруженной конницы.

– Отлично, ваше величество! Мы очень надеялись на ваши дипломатические таланты и уникальное умение предвидеть любую ситуацию. После захвата и усмирения королевства Ранель, молниеносно атакуем Гачи. Вряд ли там, как и в баронстве Эдмондов, окажут хоть какое-то сопротивление. Войск там почти нет. А потом…

– Да нет, так нельзя. – Хоть и упивающийся своим невероятным величием и славой в самом ближайшем будущем, Оксент не потерял здравость рассуждений: – Прежде чем вторгаться в баронство Эдмондов, следует ликвидировать угрозу удара с фланга от королевства Бунлонг.

– Как прикажете, ваше величество! В нашем военном союзе вам сразу отведена роль главнокомандующего, и ваши приказы – превыше всего. Мало того, наш король Дашиг Керранги, готовый принести вам вассальную клятву, настаивает, чтобы ваша доля при дележе трофеев составляла две трети.

Король переглянулся с графом Сенделаем. По их мнению, в данном случае и половина – неплохой вариант. Но кто же будет отказываться от большего куска? Как говорят в таких случаях, торговля неуместна.

– Хорошо. После победы над Ранель я приму клятву у вашего монарха, и мы скрепим наш вечный союз по законам королевского рода. – Оксент поменял положение на троне, наклоняясь вперед и хмуря брови: – Только вот до этого момента меня вполне справедливо будут терзать серьезные подозрения. Хоть ваши подарки и располагают к полному доверию и дружескому расположению, но мне о вас ничего не известно. Кто вы такие, откуда взялись и какие цели преследуете. Ведь еще вчера на Юге не было ни одной крупной воинской силы, кроме нашей. А тут вдруг появляетесь вы. Да еще и с такими щедрыми предложениями. Моя армия позволяет мне не опасаться любой ловушки или предательства, но все-таки…

– Мы вас очень понимаем, ваше величество. Именно поэтому наш король Дашиг Керранги решил всю тяжесть всеобщей первой победы возложить на наши плечи. Вам только стоит показаться и вспугнуть противника. Чтобы он дрогнул и побежал. А после этого мы их растопчем словно пустой шлак. И мы очень надеемся, что после этого сражения все ваши сомнения навсегда останутся в прошлом.

Если у надолго задумавшегося короля еще и оставались хоть малейшие сомнения, то их развеял склонившийся к его уху граф Сенделай.

– Ваше величество, – с придыханием зашептал он, – только не упустите этот шанс прославиться на тысячелетия! Только не упустите.

И Оксент Второй представившийся шанс решил не упускать. Ведь ему и в самом деле очень хотелось прославиться. Совершенно позабывший о своей любимой княгине, которую после таких раскладов никто и разыскивать не собирался, тщеславный монарх теперь представлял перед собой только покоренные столицы и согбенные спины миллионов новых подданных. Любовь и ревность бесславно спасовали перед беспринципной, низменной жаждой величия.

Война на юге Первого Щита вступила в новую фазу и стала стремительно набирать кровавые обороты.

Глава 28БЫТОВЫЕ НЕУРЯДИЦЫ

Когда экипаж флагмана увидел сходящего по трапу со своим сундучком кока, то почти все решились дара речи. Некоторые чуть ли не всплакнули. И только громкий комментарий старпома немножко смягчил такой удар судьбы:

– Ну чего уставились?! Машите ручкой нашему Додюру и радуйтесь. Теперь некому будет вас гонять до седьмого пота на камбузе и заставлять драить котлы до полуночи. Лафа теперь вам наступает…

– Ага! – не побоялся оспорить утверждение офицера боцман, один из самых уважаемых ветеранов. – Вот только чем мы теперь питаться будем? Да и сам-то ты не иначе, как на сухари решил перейти?

– Ой, не трави душу, – старпом сплюнул на некое подобие временного пирса и с явной неохотой дал более полные пояснения: – Наш адмирал решил пока отправить Додюра Гелиана на дворцовый камбуз. Поговаривают, там его святость таким дерь… хм, ерундой, в общем, кормят, что стыдно за них. Совсем Менгарец отощал от недоедания. Ну и помощники его такими же бледными тенями порхают. Так что придется нам на какое-то время затягивать пояса.

Кок все это прекрасно слышал и даже хохотнул в ответ:

– Не боись, братва, я молодого кока как следует успел натаскать. Должен справиться, таланты у него есть. Да и я там во дворце долго не высижу, мне корабль больше нравится.

– Эт ты прав! – одобрительно крякнул боцман. – Не забывай, что будем тебя ждать в любое время. А если даже в собачью склянку вернешься, я тебе лично трап спущу, не поленюсь.

– Ловлю на слове! – громко засмеялся Додюр, обмениваясь ударами ладоней с вышедшими на берег моряками. – Будьте здоровы и без меня не скучайте!

– Да скучать нам не придется, – вздохнул ему в спину старпом. – А вот для здоровья – нужна только здоровая пища. Ну да ладно… для кого, для кого, а для монаха не жалко. Мало того, что не накормят его дворцовые как следует, так еще и отравят ненароком.

– Тьфу ты! – нахмурился боцман. – Придумаешь всякие глупости.

Уже через несколько часов кок с флагманского корабля флотилии хозяйничал на огромной дворцовой кухне. Подобных комплексов здесь оказалось целых пять, но работало кроме этого еще только два – в крыле «увеселений». Сюда же сходились поесть гвардейцы из охраны, некоторые оставшиеся во дворце слуги и вся внушительная свита помощников высшего проповедника. Ожидалось и его личное появление к ужину, так что Додюр гонял неповоротливых поварят и девушек-помощниц, словно нашкодивших котят. При этом он умудрялся и все кухонные запасы проверить, и количество столующихся узнать, и срочный заказ поставщикам составить, ну и конечно же приготовить ту самую отменную и вкуснейшую пищу, за которую его так обожали товарищи по экипажу.

Совершенно неожиданно для всех на ужин, хоть и с некоторым опозданием, явилась в сопровождении Менгарца и наследница короны Чагара. Вернее, это не он ее сопровождал, а она его чуть ли не силой приволокла в зал столовой. Для его святости уже был приготовлен, как всегда, отдельный закуток, куда со всеми почестями и провели о чем-то недовольно спорящую пару. Кажется, Виктор поначалу и внимания не обратил, что ему подали и кто маячит совсем рядом. Но потом с некоторым удивлением принюхался к запаху, попробовал несколько ложек замечательного рагу из овощей с мясом и заметался взглядом вокруг себя:

– Додюр! Дружище! Я ведь совсем забыл, что адмирал тебя прикомандировал к береговой кухне. Как здорово ты приготовил, язык можно проглотить. Признаю, нам сказочно повезло!

– Рад, что понравилось мое приготовление, – степенно прогудел кок. – А вам как, ваше высочество?

Роза закатила глаза от восторга, быстро прожевала и призналась:

– Восторг! Да у нас на торжественных и званых обедах так не готовят.

– Не вздумай никому рассказывать, – осадил ее Виктор. – Не то заберут у нас нашего благодетеля, и опять будем нечто суррогатное за щеки пихать.

– Твоя правда, – согласилась принцесса и сразу перешла к укорам: – Ну вот, а ты ужинать не хотел! Все споришь со мной: и сыт он, и дел у него много. А сейчас вон как наворачиваешь.

– Так я и забыл совсем… Теперь буду самый первый в столовую бежать.

– Да и я прослежу.

Тон, каким это было сказано, смутил не только Менгарца, но и стоящего рядом со столом Додюра. Поэтому он после легкого поклона развернулся, собираясь уходить. И пожалуй, лишь из-за присущей ему щепетильности хозяйским глазом окинул приблизившуюся девушку с подносом десерта. Все вначале показалось идеально, он уже и несколько шагов сделал в сторону кухни, когда подспудно почувствовал что-то не то. Замер на месте, развернулся и еще раз осмотрел подаваемое на стол: ваза с булочками, вторая с коржами из песочного теста, пиалы с фруктами в меде, просто засахаренные фрукты, стеклянный кувшин с компотом и второй с соком. Вроде бы все правильно и на своих местах. Да еще и ее высочество смотрит на кока слишком строго, видимо, не может дождаться, пока их с монахом оставят одних.

Додюр пожал плечами, словно извиняясь, и уже собирался продолжить прерванное движение, как вдруг понял, в чем причина его беспокойства: компот! Какой-то мутноватый, словно и не процеженный собственноручно через многослойное сито. Заметив явное нарушение, хозяин кухни сразу терял всякое уважение к чинам. Он решительно вернулся к столу, взял графин и поднял на уровень глаз, рассматривая на свет. Потом рыкнул в сторону уходящей с пустым подносом девушки:

– Эй! Как тебя там… да неважно! Лучше скажи, что это за напиток?

Разносчица выглядела скорей удивленной, чем испуганной:

– Да ведь это же компот, который вы приготовили! Мне его только что лично повар Шендля налил.

– Вот так просто взял и налил?

– Почему просто… – Девушка чуть задумалась. – Вначале хорошенько еще ложкой помешал в кастрюле, а уж потом…

Видя, что ужинающие замерли с приоткрытыми ртами, Додюр охотно пояснил:

– Я лично компот перед этим процедил. Его хоть бы триста раз помешали – таким мутным он стать не мог.

Теперь уже и Виктор стал действовать. Достал из кармана узкую продолговатую коробочку, которая выдавалась матерью короля каждому высокопоставленному чиновнику Чагара, вынул оттуда плоскую палочку, пропитанную специальным раствором, и окунул ее в кувшин с напитком. Прямо на глазах пробник окрасился в темно-синий цвет. А другой рукой его святость уже подзывал ближайшего гвардейца:

– Ну-ка тащите мне сюда этого Шендлю!

С этого момента в огромном кухонном комплексе начался истинный переполох. Но воины генерала Тербона действовали правильно и быстро. Все выходы перекрыли, всех задержали, но вот искомого повара так и не смогли поймать. По заверениям остальных, все видели разыскиваемого человека буквально минуту-две назад рядом с собой, и даже удалось доказать, что Шендля кухню не покидал, но тогда получается, что он исчез словно пар, поднимающийся над котлами. Только что был, и вот его уже нет. Что, естественно, настроения никому не улучшило. Если отравитель сумел незаметно скрыться с места своего преступления, то и появиться он может точно таким же неожиданным способом.

Поэтому по тревоге подключили ко всеобщему поиску все охранные королевские службы. Прочесывался весь комплекс зданий, допрашивался каждый слуга как из своих, так и из оставшихся от прежнего правителя. Вот-вот на место неудачного покушения ожидалось прибытие и Грома Восьмого.

– Ты был прав, намекая на массу тайных проходов между стенами. – Сидя за опустевшим столом, Роза смотрела, как Виктор что-то тщательно вырисовывает на большом листе бумаги. – Только почему нам не удалось ни одного найти?

– Скорей всего мы их отыскали, просто еще не сумели открыть, – пробормотал Менгарец, сводя с помощью линейки прямые линии к одной точке. – Разве что и здесь сейчас попробуем отыскать нечто интересное. Вот посмотри: вот из этих точек многие свидетели в последний раз видели коварного отравителя. Значит, получается, что или они все врут, или Шендля умудрился спрятаться вот в этом углу. Скорей всего верно последнее утверждение. Никто его с этой стороны не видит, а с этой его прикрывает огромный котел. Причем не во весь рост, а чуть ниже. Если там и есть нечто, то надо туда юркнуть согнувшись. Верно?

– Идем туда?

– Конечно. Только ты, пожалуйста, стой за моей спиной, а сам угол ощупать я попрошу моих помощников.

Место оказалось ничем не примечательным, хоть и сравнительно чистым по причине всеобщих уборок, участившихся в последние дни. Минут десять ушло на поиск и конкретное обозначение подозрительного места и еще двадцать на вскрытие замаскированной панели. За ней открывался узкий проход, по которому боком вполне легко мог протиснуться не слишком обремененный излишним весом человек. Да только и проходить далеко не потребовалось, через четыре метра на нескольких железных штырях висела фигура мужчины в поварском фартуке. Монах повернулся к Додюру:

– Он самый?

– Ага… И вроде таким милым, исполнительным мне показался. Кто его так?

– Да сам, видимо, и ошибся, спешил и не застопорил систему безопасности. – Виктор кивнул своим людям: – Прощупайте тут каждый камешек и только потом попытайтесь его вытащить. Если не получится, вначале обыщите, а потом разрежьте. Все равно надо будет проверить, куда этот ход ведет дальше.

Подскочил один из гвардейцев:

– Господин Менгарец, здесь его величество!

Кажется, короля не на шутку взволновала попытка покушения как на его дочь, так и на пришельца. Хотя спрашивал только Розу:

– Ты успела что-то выпить из отравленного?

– Нет. Нас спас Додюр Гелиан. Вовремя заметил странную муть в компоте.

– Виновника нашли? – Они втроем расселись за тем самым столом в отдельном зале, где недавно проходил ужин.

– Мертвый. Сейчас выясняют, почему и как.

– М-да… повезло. – Гром вытер капли пота на лбу и перешел к укорам: – И зачем приходить кушать именно сюда? Ведь у нас надежнее: все повара свои и прислуга. А тут невесть кто ошивается. Неужели так трудно прогуляться лишних полчаса? Чего молчишь? Тебя спрашиваю. И сам ленишься, и дочь мою за собой тянешь!

– Так времени совсем нет! – возмутился Виктор. – Буду я еще три часа в день на прогулки по этим коридорам тратить! Вот Роза – другое дело…

– А при чем тут я?! – с возмущением перебила его принцесса. – Где хочу, там и питаюсь, а уж дело охраны обеспечить мою безопасность. Причем – не факт, что подобные скрытые ходы не ведут и на увеселительную половину. Ну и самое главное – убрать хотели не меня, а именно Менгарца. Значит, и надо исходить из того, кому это выгодно в первую очередь.

– Ха! Да его мечтает уничтожить любой из наших врагов. А вот твою безопасность я могу обеспечить, только если ты будешь рядом, – кипятился монарх Чагара. – А я чаще всего даже не знаю, где ты находишься. Мало того, и начальник охраны не знает. – Он повернул голову: – О! Легок на помине! Докладывай, что выяснили.

Старый ветеран, служивший еще покойному отцу Грома Восьмого, прежде чем говорить, озадаченно поморщился:

– Допросили всех. Подозрительных почти не осталось, только вот…

– Сомневаешься в показаниях?

– Нисколько. Несколько не связанных между собой свидетелей показали одно и то же. Вчера, сразу после обеда, госпожа Маанита встречалась с неизвестным мужчиной, который по описаниям очень похож на разыскиваемого Шендлю. Имела с ним короткий разговор. Он стоял перед ней на коленях и даже поцеловал на прощание руку, но суть разговора подслушать никому не удалось.

Король Чагара стал красным от резкого прилива крови:

– И… что?

– Ваше величество сам допросит госпожу или прикажет это сделать мне?

– Я сам… – Гром встал, избегая встречаться взглядом с дочерью, которая смотрела на него с жалостливым укором. – А ты пока тут осмотрись и все мне потом доложишь.

– Понял. – Начальник охраны посмотрел вслед уходящему королю, а затем спросил у монаха: – Может, следовало твою кандидатуру предложить для допроса Мааниты?

– Что бы это дало? – Виктор пожал плечами. – А вот сам факт подобной встречи – очень интересен. Зачем этот Шендля так стремился увидеть наложницу? Раньше они не встречались?

– Нет, я специально спрашивал.

– Значит, она о нем могла и не знать. Тогда получается, что он чего-то от нее добивался. Или…

– Или просил, – вставила принцесса, недоуменно двигая бровями. – Хотя чего он может у нее просить? Помощи близким? Так остальные утверждают, что он одинок. Может, у него появилась возможность нам сделать гадость и он хотел узнать, кого уничтожить в первую очередь?

– А вот это вполне возможно. – Начальник охраны, мучимый жаждой, налил себе стакан воды и выпил. Хотя перед этим с некоторым сомнением осмотрел стеклянный кувшин на свет. – Скорей всего он отыскал тот ход и был уверен, что избежит наказания. Правда, мои люди тщательно обыскали каждого оставшегося здесь слугу, их комнаты и личные вещи. Но дворец огромен, все не обыщешь.

Роза продолжала сомневаться:

– Если бы он знал про потайной ход давно, то без всяких сложностей избежал ловушки. Может, ему про эту дыру и способ открытия рассказала Маанита?

– Если так рассуждать, то тогда и яд она ему могла дать. А вызвать его к себе она могла и раньше, просто никто из свидетелей на это внимания не обратил.

Менгарец решительно встал:

– Ладно, тогда поспешим к этому потайному ходу, может, ребята там уже все подчистили и выяснили.

Действительно, пока они дошли до стены, помощники его святости уже завершили свою работу. Стопорное устройство нашли, штыри в стену обратно утопили, тело вытащили и обыскали, сам проход исследовали. Как раз один из них вылез из щели, стирая с лица паутину и передавая факел своему товарищу:

– По ходу движения, дальше ловушки из штырей, никто не заходил уже несколько месяцев, если судить по паутине. Ход делает два поворота и через двенадцать примерно метров заканчивается глухим тупиком в виде чуланчика, полметра на два с истлевшим матрасом из соломы. Скорей всего место предназначено для временной отсидки. Ни воды, ни продуктов запасено не было, а значит, этот повар ничего о внутренностях потайного хода не знал.

Второй помощник подал Менгарцу несколько предметов:

– А вот в карманах одежды мы нашли гораздо больше интересного. Две кожаные фляги с водой, кусок колбасы, два куска вяленого мяса, вот этот прозрачный флакончик и кусок выделанной кожи с определенными знаками. Знаки четко описывают и соответствуют тем манипуляциям, которые надо произвести для открытия каменной панели. А вот здесь – как закрыть панель за собой. На обратной стороне видны следы еще каких-то надписей и знаков, но они тщательно вычищены острым предметом, скорей всего ножом. По нашим предположениям, здесь могли располагаться сведения, как пользоваться стопорным устройством. То есть Шендля просто не знал о существовании ловушки, а может, его и намеренно ввели в заблуждение. По более полным показаниям обслуги кухни, отравитель сегодня с самого утра частенько подходил к этому месту, видимо, проверял, как открывается стена, а потом приступал к работе с весьма довольной улыбкой.

– Проверял, значит, как открывается. – Виктор в задумчивости рассматривал на свет оригинальный флакон из-под яда, а потом аккуратно передал его принцессе. – И вряд ли такой яд он нашел под ногами. Ведь надо еще знать, как, куда и когда его подмешать. Скорей всего и в самом деле Шендлю кто-то направил. Причем очень расчетливо и грязно направил, уничтожив все следы и самого исполнителя. Если бы не Додюр, нам бы пришлось несладко…

– Вот и мне кажется, – печально улыбнулась Роза, – что десерт не только полнит.

Глава 29СЕВЕРНЫЕ СТРАСТИ

В тот момент, когда на далеком юге Первого Щита доживал свои последние часы мудрый монарх Редондеры, на севере того же участка суши происходили еще большие по трагичности события. Два маленьких, можно сказать, незначительных по территории, баронства Габсов и Кордешес спешно мобилизовали и вооружали все свое население на беспощадную войну друг с другом. Яблоком раздора стали недавно найденные месторождения золота, как раз на границе между баронствами. Возможно, месторождения и не представляли такой уж большой ценности и в геологическом плане тщательно исследованы не были, но ведь правильно говорят, что жадности предела не бывает. И оба правящих барона возомнили себя в будущем несметными богачами, а о том, чтобы поделиться и решить возникший вопрос мирным путем, никто и не подумал. Безымянный пограничный поселок стал ареной все нарастающих сражений, в которых с каждым днем гибло все больше воинов. Словно переходящее знамя выжженный участок земли по нескольку раз в день переходил из рук в руки передовых отрядов, тогда как сами бароны возглавили идущие спешным маршем к месту событий армии.

Само собой, что от подобной новости оживились и все соседи баронств, подумывая о собственной выгоде и намереваясь выловить в мутной воде и для себя крупную рыбешку. Тем более что только что до всех дошла весть о великой битве под Радовеной и гибели императора Гранлео. Сдерживающий и устрашающий фактор кары из метрополии исчез, вчерашние рабы поднялись с колен и покрепче сжали в руках оружие, намереваясь поиграть мускулами, оторваться на более слабом соседе. Королевство Базилаков и княжество Сашен послали в давно дружественное для них баронство Габсов свои предложения, от которых ни один здравый правитель не в силах отказаться. Мол, ударим по баронству Кордешес с трех сторон и моментально решим все проблемы. Земли поделим, а добычу золота поставим под совместный контроль и тоже распределим равными частями. Барон Габсов было вздумал поартачиться по поводу неожиданной трети, тогда как, договорись он с соседом, – имел бы половину, но отступать уже было поздно. Да плюс какие-никакие земли и парочка городов впоследствии могли принести тоже немалые дивиденды. В итоге три новых союзника очень быстро решили судьбу своего соседа, который ну никак не мог вырваться из плотного кольца.

Вырваться не мог, и собственных сил не хватало. Зато и барон Кордешес оказался весьма неглуп, проявив как житейскую сообразительность, так и политическую дальновидность. Еще только отыскали первые кусочки драгоценного металла на месте будущих сражений, как барон понял, что дни его вотчины будут сочтены. И он заставил предпринять рискованный вояж по морю на утлом кораблике нескольких своих преданных вельмож, отправляя с ними свою единственную дочь в самое сильное на этом участке Щита королевство Дейджан. Баронетте исполнилось всего семнадцать лет, но она уже блистала своей красотой настолько, что трудно было сразу заметить невероятный потенциал ее ума, звериную хитрость и алчность. Замысел своего отца она поняла сразу, оценила его правильность и без раздумий согласилась собой пожертвовать. Конечно, оставался немалый риск, что к тому времени, когда она доберется к цели, король Дейджана, ставший всего полгода назад вдовцом, или отыщет себе новую супругу, или попадет под прочное влияние одной из новых фавориток. Но ведь, не попав в воду, – плавать не научишься. И молодая спасительница родного баронства бесстрашно отправилась в путешествие.

Результаты превзошли все самые смелые ожидания. Сорокапятилетний король встретил гостью с небывалым размахом и помпезностью и не скрывал восторга по поводу ее необычайной красоты. И буквально за пару дней попал в такие крепкие любовные сети и был окутан такими томными и страстными обещаниями о грядущем рае, что бросался лично исполнять любую прихоть или блажь своей милой избранницы. Поэтому когда над баронством Кордешес нависла опасность явного уничтожения, король Дейджана не стал мудрить, отыскивая другой выход из создавшегося кризиса на севере, а просто поднял свои войска и начал интервенцию. Если бы не баронетта и уже назначенное в скором будущем бракосочетание с ней, монарх бы и не пошевелился, узнав о какой-то локальной войне, пусть даже нескольких своих соседей. По своей мощи и военной силе единственное на Щите государство, имеющее собственный рыболовный флот, превосходило всех, вместе взятых, противников баронства Кордешес чуть ли не втрое. Так что с начала вмешательства самого сильного королевства на севере судьба баронства Габсов, княжества Сашен и королевства Базилаков оказалась решена. Да вдобавок и сам барон Кордешес моментально изменил свою стратегию: отвел свое войско от места сражения с неприятелем, несколько дней делал вид, что ищет новое поле боя, а потом и вообще перешел на партизанскую войну. Пока его враги разобрались и стали выжимать окопавшихся в лесах воинов, им в тыл ударили отлично вооруженные и закованные в броню рыцари королевства Дейджан. Руководил победными сражениями единственный сын короля, принц Стаин. Сам же монарх со своей очаровательной невестой двигался с комфортом в середине внушительного обоза. Война его в тот момент совершенно не привлекала, он еще и юным телом не упился всласть.

Вот так и отгромыхали первые сражения на севере. Скорей всего все бы так и закончилось аннексией новых территорий и усилением удвоившегося по площади Дейджана. Собравшийся жениться король не имел на тот момент никаких других захватнических планов, справедливо полагая, что и этот отхваченный кусок надо пережевать надлежащим образом, а потом и переварить его с должной пользой. Но с некоторой неосторожностью вмешались другие соседи, два средних по силе королевства Цериал и Ужоги. К ним сумели сбежать все три лишившихся своих вотчин правителя и, разбередив душу рассказами о неимоверных по величине золотых приисках, уговорить если не на военное, то хотя бы политическое вмешательство. Потому как и тут силы были неравными. А вот попугать и побряцать оружием считалось в самый раз.

Войска подтянулись к границе, стали производить вылазки с обеих сторон, проводить разведочные рейды и интенсивно переругиваться по дипломатическим каналам. Скорей всего глобальные военные действия не стала бы начинать ни одна из сторон, но случилось очередное непоправимое несчастье. В одном из своих разведывательных рейдов отряд воинов из Цериала наткнулся на небольшое подразделение армии Дейджана и с явным численным перевесом атаковал его. Перебили почти всех, а парочку раненых воинов взяли в плен. Вот тогда и узнали, что только что уничтожили не кого-нибудь, а самого принца Стаина. Великое королевство лишилось законного наследника. Разведчики моментально развернулись, пытаясь как можно скорей уйти на свою территорию, но теперь уже им не повезло, попали в окружение и были вынуждены сдаться. Ну а когда всем дейджанцам стало известно о гибели своего принца, тут уже и сам король не смог бы остановить своих подданных от мести. Ко всему прочему он и сам сына любил без ума, да и мстительным оказался настолько, что даже его ближайшие сподвижники после этой трагедии содрогались.

Страстная любовь была забыта или, по крайней мере, отложена до лучших времен. Монарх Дейджана облачился в рыцарское одеяние и лично повел свою армию на своих кровных врагов. Залитое кровью королевство Цериал осветилось отблесками пожарищ и было сровнено с землей. Не менее печальная, хотя и не настолько кровавая участь постигла и расположенное чуть южней княжество Пюанеки, которое имело неосторожность поставлять своим северным соседям самое лучшее оружие. Потом пало под страшными ударами и королевство Ужоги. Именно там, в полностью разрушенной столице этого горного государства, и нашлись удивительные сокровища, которые хоть частично отвлекли монарха Дейджана от горя после смерти сына. Его мысли теперь текли в несколько ином русле, пытаясь разгадать загадку такого невиданного и тщательно скрываемого богатства. Было проведено самое пристрастное расследование по горячим следам и допрошены все оставшиеся в живых защитники столицы. Получалось, что поверженные враги и сами не знали о том умопомрачительном состоянии, на котором они «сидели» неизвестно какое время.

Вот тут как раз и добрался основной обоз с истосковавшейся по своему жениху баронеттой. Но вместо того чтобы порадоваться окончанию войны и найденным невиданным сокровищам, молодая, но меркантильная прелестница воскликнула:

– О! Мой император! Теперь уже ты станешь править всем Щитом! И только ты этого воистину достоин! Да здравствует император великого Дейджана!

Тот еще было попытался избавиться от пагубного влияния медных труб, вспомнив о боли в сердце, оставшейся там навсегда после гибели сына:

– К чему все эти завоевания, если мой наследник…

Баронетта со всей страстью бросилась к монарху, схватила его ладонь и прижала к своему трепещущему животу:

– Любимый, я беременна! И у тебя будет наследник. Будет! А потом я тебе и дочерей нарожаю. Сколько ты захочешь…

В ту ночь новоявленный император впервые за несколько недель спал спокойно, и ему снились радужные сны. А наутро он выступил перед колоннами своего отборного войска с исторической речью:

– На наши плечи легла неимоверная тяжесть перед всем человечеством. Мы просто обязаны объединить все народы Первого Щита в единый, прочный кулак, сжатый под единым управлением и готовый для отражения любой вражеской агрессии. Никогда больше Сангремар не посмеет ступить на нашу землю, а если и попробует возобновить агрессию, то мы вообще утопим Шлем в океане. Никогда больше мы не позволим оглупевшим в рабстве правителям навязывать нам свою волю или диктовать постыдные ультиматумы. Отныне только мы имеем право решать судьбы и будущее земли нашей. И ваши заслуги, мои доблестные воины, будут оценены мною по достоинству. Каждый офицер получит как минимум среднее баронство в освобожденных нами землях, а каждый рядовой воин – целое поселение с огромными земельными наделами. Мы просто обязаны привести Первый Щит в светлое будущее! И мы сделаем это!

Уже на следующий день войска только что родившейся империи двинулись единой стеной на юг. Горели города, рушились здания. Каменные плато, песчаные пустыни и плодородные земли одинаково безжалостно орошались человеческой кровью…

Глава 30ЗАГАДОЧНЫЕ ПЛОТИНЫ

Исследователи Шулпы напоминали мечущихся при пожаре муравьев. Дни пролетали со скоростью взрывающейся сверхновой. Чтобы все успеть, метаться приходилось на все стороны. Но все равно Виктора тяготило ощущение, что он явно что-то упускает из виду. А коварная фортуна опять сменяет благожелательную улыбку на оскал. Только вот даже просто остановиться и спокойно подумать на эту тему было некогда. Да и все самые близкие, проверенные люди не могли помочь в решении этой ускользающей задачки. С ними тоже побеседовать спокойно и рассудительно не получалось.

Гром Восьмой все еще продолжал давать балы, приемы и рауты. Не гнушался собственноручно осматривать и предварительно делить отправляемые в Чагар трофеи, проводить непонятные смотры войск и парады. В отношениях с «куклой» у него наступила некоторая прохлада. Впервые с Маанитой у него произошел скандал, когда он ее стал расспрашивать про повара-отравителя. Бывшая наложница со странной наглецой стала утверждать, что просто благословила Шендлю на службу новому королю, а когда венценосный любовник стал на нее давить настойчивее, гневно воскликнула:

– Ты мне не веришь?! Ну так спроси у повара! Он подтвердит мои слова.

Из чего можно было догадаться: она совершенно уверена в смерти Шендли и нисколько не беспокоится остаться разоблаченной. Гром это почувствовал и около часа гневно орал и топал ногами. Затем приказал вообще не выпускать Мааниту из отведенных для нее апартаментов. Чем та впоследствии чуть не воспользовалась в своих корыстных целях. Но об этом стало известно лишь спустя долгое время, да и то совершенно случайно.

Тербон еле успевал выполнять возложенные на него поручения по Каменному граду, отправлял в тыл врага многочисленные разведгруппы, координировал службы осведомителей и командовал королевскими гвардейцами. Благо хоть в личные обязанности генерала не входила охрана августейшей персоны. Там вполне хватало вышколенных телохранителей с их опытным командиром.

Принцесса Роза со всем усердием набросилась на разгадывание открывающихся со скрипом тайн императорского дворца. Она почти прекратила посещение балов и праздных застолий и редко показывалась на другой, «увеселительной» половине дворца. Со своим математическим складом ума девушка очень быстро освоила массу полезных навыков в исследовательской работе. Причем до такой степени, что самостоятельно теперь могла пройти несколько первых уровней блокировки вновь отыскиваемых дверей. Так и сидела возле них часами, упорно вгрызаясь в трудно понятные для нее технологии из космических миров. Разве что иногда проносилась с толстыми тетрадями, рулонами чертежей по коридорам огромного комплекса, разыскивая монаха и требуя от него пояснить ту или иную деталь. Ее высочество даже совсем перестала интересоваться отношением отца с его новой любовницей, посчитав их довольно подуставшими после крупного скандала с попыткой отравления. Да и про свои законные, заслуженные при спасениях Менгарца шесть желаний перестала напоминать. Только тщательно продолжала следить за тем, чтобы вечно ничего не успевающий пришелец регулярно питался. Она и придумала такое правило, по которому Виктора кормили именно там, где и находили. Специально наученные гвардейцы просто подкатывали поближе к его святости столик с едой и снимали крышки с приготовленных талантливым коком блюд. Как бы монах ни ворчал и ни ругался, ему ничего не оставалось делать, как соблазняться одуряющими ароматами, бросать все и поспешно наедаться. Потом он уже с более философским спокойствием благодарил подчиненных, повторно мыл руки и возвращался к прерванной работе. Но мысленно всегда при этом вспоминал как Розу, так и Додюра самыми добрыми словами.

Особо следовало сказать про старцев из монастыря Дион. Оба сильно увлеклись идеей доказать, что любое тайное ответвление или место для отсидки должны обязательно продолжаться дальше. Потому как не было ни малейшего смысла строителям комплекса обрывать такие перспективные тайные ходы. Они даже на тот тупиковый ход, в котором на штырях погиб незадачливый повар-отравитель, указывали как на начало прохода, входящего в общую систему лабиринтов. Потому что в их далеком монастыре в Кезохи существовало нечто подобное. Следовало только отыскать первые потайные ответвления и уже тогда попытаться вычислить общую тенденцию направления ходов. Вот они вдвоем и продолжали ощупывать и осматривать все небольшие потайные места этой части дворца, обстукивая потолки, стены и полы. Честно говоря, никто особо не верил в успех задуманного дионийцами мероприятия, но с молчаливого согласия Менгарца предоставляли жрецам все требуемые инструменты и оказывали посильную помощь.

Все остальные технические, оружейные и прочие помощники его святости тоже крутились как белки в колесе. За два года удалось собрать в Чагаре действительно самых умных, сообразительных, пытливых и самоотверженных сподвижников науки. Несомненно, что без их усердия, самоотдачи и уникальных талантов пришелец из иного мира не добился бы и сотой части тех достижений, которые ему удалось совершить. Тайны дворца нехотя, но все-таки поддавались открытию. Хотя по вполне понятным причинам досадных неудач тоже хватало с избытком.

Ко всему прочему еще и посторонние проблемы изрядно отвлекали внимание Виктора. Приходилось буквально запрещать беспокоить себя по пустякам, сосредоточиваясь только на поиске и разгадывании назначения потайных комнат, странных ходов, ведущих в тупиковые ответвления, и прочих совершенно несуразных на первый взгляд помещений.

Но, с другой стороны, как тут не отвлечешься, если одна за другой вернувшиеся эскадры, принесли невероятные известия. Пришлось и совещаться по этому поводу, и спорить до хрипоты, и принимать какие-то итоговые решения. Потому что проблема того стоила. Причем не так взволновала Менгарца потеря сразу двух яхт или существенные потери в людях, как тот факт, что оба пролива оказались заткнуты искусственными «пробками».

Первым прибыл капитан Денро Гульви и рассказал о найденной в торце пролива Стрела дамбе из огромных обломков скал. Потерю одной яхты и нескольких членов экипажа ему простили, как и оправдали применение пушек для вынужденной самообороны. А вот по поводу странной насыпи поперек пролива разгорелись нешуточные споры. Ведь все понимали, что вода при более чем двадцатиметровом перепаде, под собственным давлением просто обязана была пробить отверстия на нижнем уровне. И как следствие старому морскому волку только слегка попеняли, что он не успел обследовать странную преграду более обстоятельно.

Только собрались расходиться по своим делам, как доставили известие, что и вторая эскадра вернулась к Шулпе и тоже в неполном составе. Пришлось дожидаться командира, который примчался следом за вестовым, и выслушивать от него подробный отчет. Как оказалось, пролив Змеиный вообще можно смело считать чуть ли не родовым гнездилищем кашьюри и местом их главного расплода. Но если ранним утром была отмечена минимальная активность этих чудовищ, то к вечеру она возрастала многократно. Вот именно вечером первого дня и произошла трагедия. Монстры напали такой единой лавиной, что весь борт яхты оказался облеплен осклизлыми телами. Не рассчитанный на такую нагрузку борт проломился, а потом еще и при сильном крене зачерпнул воды. Гибель экипажа оказалась ужасной, и удалось с помощью канатов спасти лишь несколько счастливчиков. Все остальные моряки утонувшего кораблика оказались в желудках у кашьюри.

Тем не менее командир эскадры не повернул назад, а набрав максимальную скорость, двинулся к предполагаемому выходу к морю. Из-за невозможности нормально ошвартоваться в безопасном месте пришлось двигаться даже ночами, но зато и с досаждающими монстрами справлялись теперь с большей уверенностью и бесстрашием. Имелось у этой эскадры попутное задание – обследовать и берег таинственного княжества Керранги, а по возможности захватить местных жителей и провести подробные допросы. Да вот только в действительности это оказалось невыполнимым. Весь берег Шлема в тех местах оказался единой ровной стеной внизу и гребенкой из острых скальных пиков. Керранги там и постов никаких не держали, не то чтобы местных жителей. Так что так и пришлось идти примерно до такой же преграды-дамбы, как и в проливе Стрела. Только вот тут исследователям никто не помешал тщательно осмотреть увиденное сооружение. Да и подводные чудовища в том месте не появлялись. Видимо, ускорившееся течение и водовороты их сильно отпугивали.

Оказалось, что вся преграда для речных вод состоит не просто из скальных блоков или обломков. Этими кусками породы кто-то в глубокой древности просто накрыл гигантскую рукотворную плотину! А уже саму плотину удалось рассмотреть, пройдя по вымытым кавернам с наружной стороны. Если с внутренней стороны обломки продолжали лежать нерушимо, то с другой стороны некоторые просели, некоторые лопнули под влиянием течения или собственного веса, и получились узкие пещеры и тоннели. Вот по ним довольно быстро добровольцы и добрались до железобетона. Имеющийся на борту специалист из Чагара подтвердил это однозначно.

Подобное открытие поразило всех. Зачем, спрашивается, строить такую мощную плотину, а потом еще и маскировать ее природными обломками? Это раз. Ну и два: кому такое под силу? Ведь если даже более высокую плотину люди все-таки смогли титаническими усилиями построить в Чагаре, то вот ворочать многотонными «камешками» в современном мире невозможно. Не просто свалить их с обрыва, а именно собрать по окрестным горам, а то и выломать, а потом еще и уложить в должном порядке. Да при таких работах требовались просто невероятные по мощи и грузоподъемности карьерные машины и приспособления. Причем следовало все умножать на два: хоть о «пробке» в конце пролива Стрела и не было визуальных подтверждений, но все указывало на то, что и там неизвестные строители постарались, выстраивая нечто аналогичное.

Зачем и почему – тоже было высказано множество мнений и предположений. Но в конце концов сошлись на самом логичном объяснении: кто-то со всей настойчивостью и целеустремленностью перегородил проливы для разведения кашьюри. Потому что не будь перекрытий, по всем проливам неслась бы соленая, пусть и разбавленная речными стоками морская вода, в которой подводные образины не выживут и часа. Когда эта мысль крепко засела у всех спорщиков в головах, Гром Восьмой задал два основных вопроса:

– Кому нужны эти чудовища?

Хоть все взгляды скрестились на нем, Виктор только развел руками:

– Вот именно над этой загадкой мы и бьемся, пытаясь раскрыть тайны наследия Гранлео.

– Но если так ничего и не разгадаете?

– Тогда придется нам еще больше поработать, – его святость грустно улыбнулся, – накопить много пороха, отправить груженные бочками со взрывной смесью корабли к этим дамбам и, синхронизировав время, одновременно подорвать. Морское течение расширит прорехи в преграде, а потом прочистит проливы за парочку недель. Уверен, ни единой кровожадной образины в водах больше не останется. Вот тогда и будет нам всем счастье, покой и благоденствие!

На том и разошлись, поспешив каждый на свое рабочее место. Добрую половину времени его святость теперь проводил в овальном кабинете, который с легкой руки принцессы так и назывался «Рогаликом». После заседания Совета он отправился туда с большей частью своей компании, на ходу обсуждая открытие маскирующей панели на объекте номер пятнадцать. Тогда как принцесса устремилась прямиком туда более короткой дорогой. Она уже прошла первый уровень блокировки и обещала прислать посыльного, как только доберется до четвертой, но Менгарцу уже было интересно.

– Неужели такая разница в величине дверного проема? – допытывался он у того самого помощника, которому и повезло вскрыть потайную панель.

– Большая, но она все равно несколько недотягивает до ширины той двери, которая ведет в Колыбельную. Но все равно на две ладони шире и на три – выше, чем на всех остальных вскрытых объектах.

По предварительным разъяснениям Виктора, широкая дверь в Колыбельную была необходима для закатывания внутрь не только кроватей госпитального типа, но и целых временных «саркофагов», которые поддерживали жизнь пациента во время доставки того к стационарному медицинскому устройству. Но раз и тут размер двери отличался от остальных, напрашивалось определенное предположение:

– Может, там нечто негабаритное? Допустим, оружие или запасные части для оборудования?

– Может, и так, потому что пятнадцатый объект как раз и находится на первом подвальном этаже дворца. – Заметив недоуменный взгляд своего патрона, помощник напомнил: – Это единственное место, которое мы высчитали с помощью измерения объемов стен и замкнутых пространств. Потому как Гранлео там замечен не был и на то место никто из свидетелей не указывал.

– Нуда, припоминаю…

Теперь с некоторым хвастовством напомнил о своей удаче помощник, идущий с другой стороны:

– Все помещения там квадратные и прямоугольные, поэтому и вычислили довольно быстро. Но неужели и в самом деле мы можем отыскать оружие?

Об этом мечтали почти все, а уж король Чагара буквально просыпался с этим вопросом на губах. Единственный, кто в этом сомневался, так это сам пришелец. Вот и сейчас он не изменил своего мнения, скорей даже укрепился в нем:

– Чем больше мы здесь раскрываем тайн, тем больше я убеждаюсь, что здесь нечто вроде научно-исследовательского института. При желании он может уничтожить вокруг все живое, но наступательного оружия как такового мы не найдем. В этом я почти теперь уверен. А вот нечто очень передовое в техническом плане…

– Летательные аппараты? – О них помощники были наслышаны немало и мечтали, пожалуй, об этом чуде техники больше всех.

– Почему бы и нет. Особенно если они состоят из нескольких сборных сегментов. Но опять-таки я вам уже показывал общий план и определенные точки на крышах дворца. Все они предназначены по своей сути для посадки летательных аппаратов. В том числе и на внутренних дворах места есть, так зачем, спрашивается, прятать подобные устройства в подвалы? Да еще и в разобранном виде? Смысла нет.

– Ну да. Лучше уж установить ангары и ремонтные мастерские прямо на крышах.

– Совершенно верно! И в данном случае лучше наберемся терпения и дождемся открытия дверей.

Они всей гурьбой ввалились в кабинет, и Виктор стал раздавать очередные указания по просмотру гор собранной здесь со всего дворца, а то и столицы, литературы. Чего там только не было: толстенные фолианты с рукописным текстом, тонкие современные издания типографских мастерских, которых в образованной Шулпе вполне хватало. Но и конечно же многочисленные копии, сделанные переписчиками вручную с еще более древних, порой совершенно непонятных книг. Кое-где даже попадались с рисунками, на которых, похоже, и сами копировщики не могли понять, что конкретно изображено. Последними раритетами Виктор особенно интересовался, потому что предположил: раз ни в одной тайной комнате нет подробных описаний на бумаге или световых панелях, то наверняка они находились в наружных комнатах, которыми пользовались повседневно Причем пользовались слишком часто, отчего те приходили в негодность и подлежали обновлению. Ну а сколько может обновлений безболезненно выдержать любая инструкция? Скорей всего не больше десяти. Потом некоторые слова исказятся, обрастут опечатками, потеряют свой истинный смысл, пойдут по нарастающей ошибки, и пользоваться такими «подсказками» станет чуть ли не опасно для жизни.

Скорей всего каждый император передавал теоретическое наследство собственному сыну во время личных уроков. Благо, что лет для неспешной учебы хватало, а великий дворцовый комплекс только для них и хранил свои тайны. Но какой бы феноменальной не была память, какими бы приемами для улучшения сообразительности Гранлео не пользовались, все равно за девять веков просто обязаны были появиться определенные провалы в знаниях. Восполнить их могли лишь тремя путями: восстановить утерянный элемент новыми научными изысканиями, попросить помощи у развитой цивилизации или отыскав нужные пояснения в инструкциях. Первые два пути давно по неведомой причине оказались перекрыты. Ведь для этого надо иметь массу сподвижников или прямую связь с великим космосом. Ни того ни иного у Гранлео или даже пары Гранлео не было. А может, они и не хотели ни с кем связываться?

Значит, для монаха и его команды оставался единственный путь: пересмотреть все печатные и рукописные образцы местной грамоты. Этим они и поспешили заняться, вернувшись в «Рогалик». Но за целый час удалось отыскать только одну тетрадь, достойную внимания. Толстая, в кожаном переплете, она скорей напоминала дневник, но в неровном, сложном для понимания почерке угадывались буквы того самого древнего галактического языка, который Виктор сносно понимал.

С первых же слов тетрадь показалась никчемным скопищем довольно глупых и банальных рассуждений об отношениях между мужчинами и женщинами. Причем каждое слово приходилось разбирать с трудом, над каждым предложением долго думать, пытаясь понять его логическую форму и смысл. Проклиная самыми нехорошими словами человека, писавшего подобную белиберду, Виктор сразу сунулся в середину записей. Там его в первую очередь заинтересовали некоторые нарисованные от руки схемы, некое подобие несуразных чертежей и куча непонятных знаков. Вспотев от титанических усилий, пришелец с ужасом осознал, что здесь прочитать что-либо будет еще сложней. Не только почерк стал хуже, размашистей и неразборчивей – сплошным потоком пошли совершенно непонятные сокращения, словно человеку было лень дописывать до конца не только длинные слова, но и короткие.

С возмущением зарычав, Менгарец захлопнул тетрадь и несколько мгновений порывался отбросить ее со злостью в общую кучу ненужной макулатуры:

– Руки за такое надо отбить! Ну как можно подобное писать? Как?!

И скорей всего он обрадовался, когда правая дверь «Рогалика» открылась и вбежал юный паж, выполняющий роль посыльного при принцессе:

– Ее высочество ждет вашу святость на пятнадцатом объекте!

– Уже бегу, – выскочил Виктор из-за массивного стола, поглядывая на часы. – Однако быстро она справилась.

Но, когда прибыл на место, не сдержался от похвалы вслух: девушка умудрилась и четвертый уровень преодолеть. Правда, сразу же завязла в начале пятого.

– Здесь уже не по моим способностям, – пожаловалась она, уступая место перед бронированной дверью. – А вот третий с четвертым оказались просто на удивление легкими.

– Может, и так. – Виктор бормотал отстраненно, уже все свое внимание переключив на упорядочение программы блокировки. – Но, может, и ты уже научилась руководствоваться инстинктами истинного игрока. Такое тоже порой случается…

– И еще мне кажется, – доверительно продолжала шептать Роза, – что в это место императоры Гранлео не заглядывали много сотен лет. Между маскировочной панелью и этой дверью висел густой полог их мельчайшей древней паутины. Нам даже пришлось метелками вначале обметать.

– Хм! Почему сразу не сказала?

– Так ведь как начали о плотинах спорить, так и забыла. А что?

– Потому как очень интересная дверь, особенно если размеры учитывать. Еще большая ведет только в Колыбельную. Так что здесь может быть…

– Что?! – Принцесса от нетерпения подпрыгнула на месте. – Неужели сокровища?

– Ха! Тебе мало сокровищ? Ты и так уже наверняка самая богатая невеста на выданье в этом мире. Учитывая, что и сестричкам твоим в приданое тоже немало достанется.

– Если честно, то мне в самих сокровищах нравится не обладание ими, а сам процесс их нахождения. – Девушка от волнения даже губки облизнула. – Представляешь, входишь внутрь, а там всюду сундуки, ларцы и шкатулки… И все открыты… А изнутри все так загадочно поблескивает…

Виктор даже от работы оторвался, чтобы повернуться и всмотреться в мечтательное личико наследницы короны Чагара. Но смеяться не стал, только тяжело вздохнул:

– Сказок начиталась… Иди вон в очередной обоз, раскрывай сундуки и любуйся.

– Нет, мне так неинтересно. Хочу сама найти… Ну или только с тобой…

– Да, со мной хорошо сокровища отыскивать, – продолжал бормотать монах, полностью сосредоточившись на движениях собственных пальцев. – Со мной и делиться не придется…

– Почему? Я не такая, я поделюсь.

– А я в том смысле, что сам все себе заберу, – пошутил он, немного отстраняясь от двери. – Уф! Кажется, все.

Действительно, очень знакомо зашумело, защелкало, чуть скрипнуло, и дверь ушла внутрь, а потом и отъехала в сторону. В открывшемся взору помещении вспыхнул мягкий свет, дохнуло застоявшимся вековым воздухом, и сразу зашумела принудительная вентиляция. Зато еще громче выдохнула принцесса:

– Неужели и в самом деле сокровища?!

Отчетливо просматривались ящики полуметровой, если не более, ширины и высотой под два с половиной метра. Они стояли плотной шеренгой посреди помещения. Виктор уже деловито орудовал поданным ему шестом с зеркальцем на конце, внимательно рассматривая невидимые за гранями дверных откосов стены.

– Да нет, Роза, скорей это похоже на некие статуи, стенные панно или огромные картины. Если сокровища засыпать доверху в такие великанские ящики, то те развалятся от собственного веса. Их и кантовать станет невозможно. Так… кажется, здесь без всяких неприятных сюрпризов. Ну что ж, попробуем…

Он вначале мягко, но настойчиво отодвинул принцессу как можно дальше от себя в сторону и только потом стал делать маленькие, осторожные шажки. Внимательно в паузах осматривая все вокруг. Когда он уже приблизился к ящикам, превышающим его на три головы, чуть отклонился от прямого маршрута, пытаясь рассмотреть упаковку со стороны. Но те стояли вплотную к стене, без малейшего просвета. С некоторым сомнением Менгарец пощупал прочнейший пластик и подозвал к себе жестом двух помощников:

– Давайте, ребята, попробуем его вытянуть на себя. Хватаемся за эти выемки для рук. Вот так… еще сильней!

Вначале казалось, что ящик прилип к полу, сросся с ним, но после увеличения усилий он дернулся и неожиданно легко выехал, словно на салазках.

– Ролики! – Один помощник уже стоял на коленях, заглядывая под низ ящика.

– Не заржавели? – спросил другой.

– Менгарец строго поджал губы, глядя на приблизившуюся без разрешения Розу, и сказал:

– Подобный пластик никогда не перестанет быть гладким и скользящим.

Принцесса с неземным спокойствием проигнорировала строгий взгляд в свою сторону, а затем тоже провела ладошкой по поверхности странной находки:

– Так что же здесь?

– Боюсь, конечно, ошибиться, – его святость указал рукой на непонятные для всех остальных рисунки, нанесенные сбоку ящика, – но скоро нам станет очень весело…

Глава 31РЕДКИЙ СВИДЕТЕЛЬ

Генерал Тербон как раз возвращался из лагеря армейской разведки. Сведений пока новых не поступило, да и из всех посланных на задание групп вернулась пока лишь одна. Они с огромным трудом пробрались сквозь линию противостояния и с еще большими сложностями проскользнули обратно. Но даже по их поверхностному мнению, Львов Пустыни на той стороне собралось чрезмерно много. Явных признаков подготовки к атаке не заметили, но высказались однозначно: на выделенном для них участке сил противника слишком много.

Оставалось дождаться сведений из других мест, но уже сейчас Тербона угнетало нехорошее предчувствие. Тяжкие мысли так и ворочались в голове, отгораживая от остального мира. Поэтому он не сразу понял, чего от него хочет один из его гвардейцев, подскакавший к отряду на одной из улиц Шулпы. Только со второго раза понял суть доклада:

– Господин генерал, тут один местный старик хочет переговорить наедине или с его святостью, или на крайний случай с вами.

– Остальным не доверяет?

– Говорит, что Менгарец полгорода спас, и только гвардейцы ему в этом помогали.

– Ладно, где он прячется?

– Да тут, рядом. В одном из зданий, которое под нашим контролем. Да и все подступы мы осмотрели.

– Молодцы, правильно бдите, – похвалил Тербон, меняя маршрут своего отряда.

Домина и в самом деле оказался совсем нежилым и здорово разграбленным первой волной завоевателей. И в одной из его комнат притаился в глубоком кресле сухонький, седобородый старикашка. Когда генерал вошел, тот к нему внимательно присмотрелся и только потом с облегчением вздохнул:

– Еле уговорил ваших солдатиков. Хотя оно, конечно, лучше с его святостью…

– Занят он. Сильно.

– Не сомневаюсь, потому и на вас согласился. Если чего, уверен, вы ему все в точности передадите.

– Смотря что передавать, – не совсем приветливо буркнул Тербон, смахивая пыль с уцелевшей лавки и присаживаясь не нее. – Да и мне по пустякам время тратить некогда. Давай, дед, сразу по сути говори.

– Да вот хочу вам о некоторых тайнах дворцовых поведать. Чую душой, что они вам пригодятся.

– Правильно чуешь. Только вот тебе какой смысл усердие выказывать?

– Так ведь если бы не Менгарец, и зять мой на дворцовой стене бы пал, и нас бы с дочкой и ее семьей не пощадили. Да и вообще, – старик хитро улыбнулся, – если не вам сейчас расскажу, то кому и когда? Совсем мне немного осталось.

– Действительно, заговорились мы с тобой, – улыбнулся Тербон, – а время-то мчится вскачь. Вдруг и не успеешь… Слушаю тебя внимательно.

Уже к середине рассказа генерал поблагодарил судьбу за такие щедрые подарки в виде умных и наблюдательных людей. Вначале раб в Каменном граде, подтолкнувший его к разгадке великой тайны. А теперь вот свободный житель империи, который тоже представился несколько странно: Глухой Фитильщик. Хотя и истинное имя скрывать не стал: Владер.

Во дворец на работу ему «повезло» попасть молодым, в пору взросления последнего Гранлео. И почти сразу на весьма престижную и простую должность фонарщика. То есть в его обязанности входило почти круглосуточно управляться с керосиновыми лампами, которые освещали длиннющие коридоры северного крыла. Чинить эти весьма современные светильники, заправлять керосином, менять фитили и протирать закопченные стекла. Причем платили очень много, а вся работа заключалась только в самодисциплине да пунктуальном слежении за сменой времени суток. Приблизились сумерки, поспешил зажечь каждые две лампы из четырех. Празднование или банкет – все лампы должны сиять оптимальным светом. Будний день – после полуночи горит только каждая четвертая. Облачно на небе – каждая пятая лампа. Незыблемый порядок устанавливался веками, и нарушить что-либо считалось святотатством.

Одно было плохо: для выхода в город давали всего лишь три дня подряд раз в месяц. На это время обязанности ушедшего в отгул коллеги принимали на свои плечи другие фитильщики. Тяжеловато с таким коротким отдыхом, даже с матерью порой увидеться и наговориться не мог как следует. Особенно если учесть, что Фитильщик Владер был тогда и молод, и до любви жаден. Конечно, ухаживания, флирт и даже супружество в самом дворце не возбранялись. Благо и персон женского пола хватало. Таким парочкам даже отдельную комнатку выделяли в хозяйственных пристройках или на чердаках. И жили такие парочки вполне долго и счастливо.

Но вот рассказчика угораздило найти себе невесту в Шулпе. Причем полюбили друг друга сильно и ждали этих трех дней, словно глотка свежего воздуха. Уже и о свадьбе стали между собой поговаривать да о том, чтобы открыться всем соседям и друзьям о своей любви. Но как раз тогда молодой жених и насторожился первый раз. Совершенно неожиданно пропал его старший коллега, который насобирал деньжат, подыскал вдовушку в городе и тоже решил, женившись, уйти в отставку. Он и Владера тайком пригласил в гости на ближайшие выходные: мол, приходи, выпьем по кувшинчику отличного вина. Ну и адрес назвал той самой вдовушки.

Только когда через два дня Фитильщик туда наведался, то издалека заметил странную картину: совершенно незнакомые люди вправляли выбитую дверь, красили новые наличники свежей краской и с подозрением осматривали взглядами каждого бредущего по улице. Словно что-то укололо в сердце Владера, и он с равнодушным видом прошел дальше. Ни невесте потом ничего не сказал, ни своим коллегам по работе, а решил немного выждать и присмотреться. Через день ушел в отгул другой молодой коллега, который хвастался во всеуслышание, что его, дескать, старый друг пригласил на кувшинчик вина. Вернулся он через три дня пьяный и обиженный:

– Обманул старый скряга, по тому адресу уже месяц, как живут другие люди.

А потом еще долго ругался вслух, расхаживая по коридорам со своей дежурной лампой. Все бы ничего, да через две недели и этот коллега пропал. На праздные вопросы к общему бригадиру поступил ответ: дескать, рассчитался и уехал.

Странно это показалось нашему Владеру, уж молодому коллеге вообще ехать было некуда. И вот тогда он стал присматриваться. А чтобы еще и лучше прислушиваться, очень правдоподобно сымитировал падение по крутой лестнице, залил себе ушные раковины заранее приготовленной кровью и притворился полностью потерявшим слух человеком. Думал, его так быстрей вышвырнут на улицу. Оказалось все в точности наоборот: его чуть ли не силой оставили работать во дворце, еще и жалованье чуток подняли. Проверяли поначалу сильно, как же без того: то охранник подойдет на цыпочках и гаркнет в ухо, то кнутом возле головы щелкнут, то приказ «Зарубить Фитильщика!» озлобленным голосом выкрикнут. Да только Владер настроился самым решительным образом вынести любое испытание и продержаться до конца.

Получилось. Причем настолько, что при нем стали безбоязненно вестись самые интимные разговоры, из которых открылась страшная тайна: представители высшего служебного звена буквально дрожат за свою жизнь. Только и слышались разговоры, кто из них куда делся да почему неожиданно пропал. Любого, кто вызывал подозрение, на следующий день могли недосчитаться. Причем формулировка звучала чаще одна и та же: рассчитался и выехал. Или проштрафился, попался на глаза невовремя церемониймейстру, распорядителю, а то и самому императору, вот и выгнали. О нескольких «ушедших в отставку» Владер знал или подслушал, где они живут и куда наведываются во время отгулов. После осторожной проверки оказывалось, там жили совершенно другие люди. Вот такая ротация кадров получалась, чуть ли не ежедневная.

Но и это бы Глухой Фитильщик выдержал. Хотя страшно давила неопределенность с его невестой, девушка ждала и таилась из последних сил. Да вот только однажды приоткрылись и другие страшные тайны. С самим императором он сталкивался в коридорах не раз, и если тот попадал в его поле зрения, то всегда старательно кланялся до пояса. Если тот шел со спины, продолжал заниматься своими делами с полным равнодушием. Как оказалось, и великий Гранлео был не чужд низменных человеческих эмоций. Потому что тоже однажды подкрался к Глухому Фитильщику сзади и так заорал, что чуть и в самом деле не оглушил несчастного слугу. Немалых трудов тогда стоило Владеру продолжить протирать стекло очередной лампы от копоти и просматривать его время от времени на свет. А сзади еще долгую минуту ухохатывался знаменитый император, владыка и покоритель всего мира. Затих он так же неожиданно, как и заорал, да и пошел себе дальше в сопровождении парочки мрачных телохранителей. Но с тех пор, видимо, и сам твердо поверил в ущербность штатного «поджигателя».

То были обычные, ничего не значащие встречи. Но однажды, когда Владер стоял за прямым поворотом коридора и менял в лампе фитиль, он издалека услышал приближающиеся шаги и четко различимые голоса самого Гранлео и одной из самых его любимых наложниц. Она осмеливалась возражать властелину слабым, дрожащим голосом:

– Но я ведь еще прекрасно выгляжу, у меня – ни одной морщинки!

– Естественно, поэтому ты мне больше всех остальных и нравишься.

– Так, может, отложим хотя бы на год?

– Да ты что? – Император даже хохотнул от возмущения. – Я не хочу рисковать твоей молодостью и красотой. Достаточно только один раз выбиться из ритма, и твое тело станет старым в течение пары месяцев. Соображаешь?

– Ну хотя бы месяц подождем, – умоляла его красавица.

– Да ты никак боишься?

– Конечно, боюсь, ведь все остальные становились такими дурочками после омоложения. Причем большинство так ничего и не вспомнило о своих прежних годах.

– Что за глупости ты несешь?! – стал злиться император, уже почти приблизившись к повороту. – Ведь почти всем я специально давал такое указание: вести себя подобным образом. Зато потом они мне докладывали о твоих пристрастных вопросах. Или ты осмеливаешься мне прекословить?!

– Нет, мой император! Для тебя я готова на все! Но мне кажется, что я сегодня умру… – Они как раз вышли из-за поворота, и наложница, чуть не столкнувшись с меланхоличным Фитильщиком, резко в защитном жесте вскинула руки: – Ой! Как он меня напугал!

Владер тоже вполне естественно отпрянул, заметив в свою сторону угрожающий жест. Потом узнал императора и угодливо стал кланяться. Только и услышал ехидный смешок Гранлео:

– Да-а, ты совсем трусихой стала.

– А если он все услышал? – Они удалялись, не оборачиваясь.

– Да он глухой как пень, сам проверял. И вообще, кончай меня сердить. У меня и так сегодня дел много, а мне еще придется тебя вечером в сознание приводить да память вливать.

– Мой император! Позаботься обо мне, умоляю!

– Не переживай, Маанита. Ты для меня дороже всех. И твой ум мне еще не раз пригодится.

А еще через два дня Владер увидал в другом коридоре парочку евнухов, которые водили свою подопечную Мааниту по всему крылу и напоминали ей, кто есть кто и где что находится. Красавица выглядела, словно пустая фарфоровая игрушка, в глазах отсутствовала даже искорка сознания, но повторяла она каждое слово и имя с прилежностью хорошо выдрессированного раба. В какой-то момент оба евнуха не выдержали и с раздражением зашептали:

– Ужас! Что это с ней такое?

– Кажется, совсем отупела и в самом деле память потеряла.

– Да мы ее так совсем ничему не научим, а ведь приказано за два месяца в строй поставить.

– Ага, и научить всем позициям любви заново! Хм! Да для этого и года не хватит!

– Если хочешь, чтобы император сдержал свое обещание о награде, придется нам постараться.

– Да уж, придется… Только я тебя попрошу, будь другом и научи ее сам целоваться. А то я не смогу, словно и не человек она стала, того и гляди чего откусит.

– Да ладно тебе страхи наводить! Научу я ее целоваться, научу… Отдохнул? Успокоился? Тогда двигаем дальше.

Вот тогда Владер и понял, что скорее всего наложницы у императора «вечные». А никто больше во всем Сангремаре об этом не догадывается. Ведь даже слуги за долгие годы умудряются увидеть девушек всего несколько раз. Да и то – не всех. Он красавиц просто омолаживает своим великим волшебством, но вместе с нажитыми годами они теряют и все обретенные воспоминания, опыт и умения. Иначе, как такое может случиться, что самая страстная и пылкая любовница вдруг разучилась и целоваться, и улыбаться, и… все остальное.

Больше ту самую наложницу Глухому Фитильщику увидеть не удалось. Зато удалось подслушать, как через три месяца другие евнухи с завистью отзывались о своих коллегах:

– Ну вот, теперь эти двое будут жить в собственных домах на севере, возле самого океана. Счастливчики!

– Зато как они намучились с этой Маанитой. Да и император требовал свою любимицу как можно быстрей обучить.

– Все-таки ребята с ее тупостью быстро справились.

– Вот и мы справимся. Забыл, что ли, наша уже лет шесть омоложение не проходила. Значит, ей не больше полгодика осталось. Потом мы ей тоже курс обучения устроим и… уедем куда возжелаем.

– Ох, скорей бы уже…

Евнухи подались по своим делам, а окаменевший Владер стоял настолько испуганный, что очнулся только от сильного ожога руки: подслушивая, он непроизвольно прикрыл ладонью стекло. И в тот же вечер он стал придумывать способ, как, не лишившись жизни, избавиться от работы во дворце. Здесь простые решения не проходили, да помог случай. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. В очередном трехдневном отпуске Фитильщик попал в драку, стал убегать и поломал ногу. И когда через пару дней к нему явился бригадир осветителей, то, прыгая перед ним на костылях, Владер стал лебезить и умолять не выгонять его с работы и не брать на его место другого человека. Мол, как только подлечусь, сам сразу прибегу во дворец и буду еще лучше ухаживать за вверенными мне лампами. Бригадир озадаченно почесал затылок и согласился:

– Ладно, пока поставлю временно на твое место кого-нибудь.

Дальнейший план по залеганию на дно Владер разработал с большой хитростью. И для этого поделился узнанными секретами с двумя самыми родными для него людьми: матерью и невестой. Иначе не получалось. Хоть Шулпа во все времена считалась самым огромным городом этого мира, но и в нем прятаться следовало с большим умом и осмотрительностью. Те же многочисленные соседи могли выболтать любому сыщику, что угодно, просто от безделья и желания выговориться. Поэтому через два дня мать Владера со слезами на глазах принялась причитать перед соседями, что ее единственный сын сейчас вынужден потратить все свои сбережения на лечение у дорогого врача. Причем нога настолько опухла, что скорей всего ее отрежут, да и вообще может быть гангрена по всему телу.

Еще через пять дней рыдающая старушка обошла ближайших соседей, собрала их на скромные поминки и поведала о скоропостижной смерти своего сына. Конечно, ее расспрашивали, где и как кремировали тело, кто этот врач, который вытянул все деньги, но так и не спас парня, но несчастная женщина только заливалась слезами и мычала в ответ нечто невразумительное. А через два дня продала по случаю свое небольшое жилище и уехала на далекий север, к такой же одинокой, как и она, сестре. Именно так потом и отвечали соседи, хотя и не могли сказать конкретно, где вышеназванная сестра проживает.

Несколько дней после этого возле проданного жилища прохаживалась частенько неприметная девушка, пристально следя за всеми посетителями, и таки высмотрела того самого дворцового бригадира. Тот долго выспрашивал последние новости у нового хозяина, потом прошелся по соседям, а затем, явно рассерженный, удалился. Скорей всего он сразу осознал, что совершил непростительную оплошность, не доложив наверх о сломавшем ногу подчиненном, и теперь ему приходилось выбирать: заявлять о своей несостоятельности или постараться все дело пустить на самотек. Именно на последний вариант очень рассчитывал Владер. Уж он-то знал, как избавляются во дворце от проштрафившихся работников.

Видимо, так и случилось в итоге: бригадир просто внес Глухого Фитильщика в список умерших, и это событие прошло для всех безболезненно. А потом и самого бригадира перестали замечать на его постоянном месте побывок. Тоже пропал человек, вычерпав лимит своего жизненного срока.

Зато Владер остался жить с молодой женой и на все готовой ради своего сына матерью. Со временем, когда родилась дочурка, еще раз сменили место жительства, а полный сил мужчина занялся ремесленничеством, изготавливая на дому из кожи различные ремни, сбрую и украшения. Женщины приторговывали ими на улице, да и отложенных средств вполне хватало для безбедного существования, а потом и выгодной женитьбы повзрослевшей дочери. Но с тех пор Владер даже посматривать побаивался в сторону гигантского дворцового комплекса Гранлео.

После того как рассказ был внимательно выслушан, Тербон достал лист бумаги и составил тщательный план того места, в котором Фитильщик видел императора с его наложницей. Уж Менгарец обязательно сообразит, куда шла парочка и о каком омолодителе идет речь. Затем попросил старика поведать о своем месте жительства и торжественно пообещал, что гость к нему придет очень осторожно и не привлекая внимания. Да и то лишь в случае какого-нибудь уточнения. Скорей всего его святости вполне хватит и этой информации, но мало ли что. Напоследок спросил:

– Как у вас со средствами?

– Я не для оплаты старался, – чуть ли не обиделся Владер.

– Да и Менгарец не для наживы жителей Шулпы спасал, – парировал генерал. – Мы просто сами кровно заинтересованы, чтобы честные и порядочные люди могли себя защитить или спастись во время непредвиденных обстоятельств. Поэтому вот вам деньги, постарайтесь купить хорошую повозку, коня, ну и все остальное в случае дальней дороги. Вдруг да пригодится семью спасать.

Старик насторожился:

– Есть от чего спасать?

– Пока не уверен, но уж слишком много на той стороне Шлема Львов Пустыни собирается. Может, мы с ними и справимся, а может… Кстати, могут они там собрать сильную армию?

– Могут, еще как могут. Только вот кто командовать будет? – Хитрый и умный Владер и тут имел твердое суждение: – Там ведь разные края оставались после древних королевств, и в каждом князей и герцогов как грязи развелось. Могут между собой и поссориться за верховенство.

– Вот и мы так думаем. Одна лишь беда, раньше их поссорить не успели. Чуть-чуть его святости времени для этого не хватило.

– Жаль…

– Спасибо за ценные сведения. – Тербон вскочил и пожал старику руку. – Может, еще и встретимся. Берегите себя.

На том и распрощались. А добравшись во дворец, генерал сразу же поспешил найти Виктора. Тому и чертеж долго рассматривать не пришлось:

– Объект номер пять! А рядом – номер семь. На первый указало слишком много людей, как слуги, так и наложницы с евнухами. С бронированной дверью уже работает ее высочество. Вторая комната напоминает заброшенное служебное помещение, в которое просто имелся строгий запрет никогда не входить. Там и уборок не делалось никогда. Там пока ребята пытаются освободить основную дверь от маскирующей панели. Но раз такое дело и где-то именно там омолодитель, то сам все брошу и поспешу им на помощь. Ты со мной?

– Я бы с радостью, но вы там и без меня не соскучитесь. А мне еще надо срочно проехаться в Каменный град, посмотреть, что и как, внести по ходу дела исправления. Сам понимаешь…

– Конечно, езжай. Но о «вечном» имени Маанита постарайся больше никому не рассказывать. Тут надо все продумать более тщательно. – Монах хлопнул товарища по ладони, а потом подмигнул: – Но если у нас что-то получится, то тебя тоже записывать в очередь на омоложение?

– Ох! – Тербон вздрогнул всем телом. – Не хотел бы я такого омоложения даже перед смертью от глубокой старости.

И уже уходя, указал на странное устройство, которое два помощника Менгарца, сверяясь с нарисованным на пластике планом, устанавливали на ножки возле одной из стен «Рогалика»:

– Что это за чудо-юдо?

– Нашли в помещении под номером двенадцать. Принцесса думала, что украшения, я предполагал, что картины. На самом деле это нечто даже лучшее…

– Агрегат для пыток? – мрачно пошутил генерал.

– Лучше продемонстрирую вам всем сразу одновременно. Гром Восьмой обещал прийти к полуночи, так что ты тоже постарайся вернуться к тому времени. Не пожалеешь.

– Заинтриговал! Постараюсь успеть! – Тербон напоследок погладил удивительно гладкую поверхность, покрутил озадаченно головой и широченными шагами умчался по своим делам.

Вскоре Виктор не менее стремительно шагал по одному из коридоров и размышлял:

«А вот я бы согласился в глубокой старости омолодиться? Другой вопрос, что, как утверждали наши великие медики, и в самых совершенных мирах это невозможно, процесс старения необратим, его можно только придерживать и сглаживать. Но вот именно такой вариант: старый, немощный, при смерти, и тебе предлагают еще пожить лет… ну пусть десяток. Но! С лишением прежней памяти, так сказать, начиная жизнь с чистого листа. Причем проблему следует рассматривать с двух сторон: как к этому отнесутся мои близкие и собственно я сам. Скорей всего и родственники с друзьями будут кривиться и внутренне противиться от омерзения, когда хорошо знакомый, изученный ими до мельчайшей эмоции человек вдруг станет похож на тупое, бесчувственное растение. А после обучения при всем желании и старании с нового ростка ведь все равно не получится прежний индивидуум. Каким бы умственным потенциалом не располагал очищенный от воспоминаний мозг, все равно во второй раз появляется совершенно иное сознание, восприятие действительности и отличительные психомоторные реакции. В любом случае человек окажется чужим, неприятным и непредсказуемым. Скорей подобный метод можно применить только к преступникам, приговоренным к смерти: и сознание больное уничтожается, и тело для цивилизации сохранено. Что-то я подобное где-то краем уха слышал…

Ну а уж про самого меня и говорить нечего. Что рассуждать о себе в будущем, если ничего не помнить о прошлом? Кошмар получается! Нет, я тоже бы не согласился на такое «омоложение». А вот Гранлео придумал для своих наложниц уникальную систему: и тела не стареют, и для бунта или измены «созреть» не успевают. Шесть-семь лет – и вновь под тобой прекрасное, упругое и ароматное тело несравненной красотки. А в глазах рабская покорность, вбитая в сознание в первые месяцы расторопными евнухами, обожание своего властелина и только мимолетные воспоминания о якобы туманной молодости в отцовском доме. Скорей всего и здесь обучение проводит со всем тщанием сам император с помощью какого-нибудь гипноизлучателя, а потом закрепляют зубрильным способом желающие выслужиться евнухи. Ну а чтобы тайны далеко не расходились, то и этих кастрированных мужчин не расселяли по всей империи в подаренных домах, а безжалостно скармливали кашьюри. Кстати, может, именно для этого этих страшных монстров и разводят? Ведь по логике рассуждений, только в одной Шулпе ежедневно набиралась масса кандидатов для тайного умерщвления. Но тогда… Нет, тогда весь поток рабов со всех Щитов теряет всякий смысл. Зачем тратить столько усилий на завоевания и доставку, если потом невольников просто безжалостно придется скормить чудовищам? Без всякой пользы? Или польза была, но мы ее никак не можем выяснить? А кто сможет? Одна надежда на пленение нескольких возчиков и допрос этих «повелителей дорог» с пристрастием.

Конечно, лучше всего было бы допросить самого Гранлео. Но чего уже вспоминать о невозвратимом. И так хорошо, что удалось этого зверя уничтожить…»

Вначале монах заскочил на объект номер семь. Вспотевшие и измученные помощники сразу же стали жаловаться:

– Никак не удается открыть!

– Причем мы почти уверены, устройства открытия панели повреждены.

– Ага! И повреждены специально. Вот особенно в этом месте хорошо заметно.

Менгарцу протянули увеличительное стекло, и он склонился к стыку стены с полом, продолжая выслушивать комментарии. Действительно, создавалось такое впечатление, что прочнейшие стыки разбили огромными топорами и раскурочили тяжелейшими молотами. Весь мрамор был исполосован трещинами и раскрошен, панели изогнулись и покорежились и по вполне понятным причинам не срабатывали.

– Действительно… здесь умом не пробиться. Придется грубой силой действовать. – Виктор встал и осмотрелся. – Но, с другой стороны, данную тайну могли прикрыть и по иной причине. Неведомая сила элементарно могла вырваться из подчинения и принести не пользу, а непоправимый вред. Так что пока отдохните. Посмотрим сначала, что там на пятом объекте отыщется.

Глава 32ВОЗРАСТ МУЗЫКИ

По принятой в гигантском дворцовом комплексе Шулпы планировке оба тайных помещения находились рядом друг с другом. Но все равно для попадания на объект номер пять пришельцу пришлось преодолеть парочку небольших коридоров. Вот именно на этом пути его и отыскали оба старца из монастыря Дион. Причем по их учащенному дыханию становилось понятно: они ищут Менгарца уже давно.

– Уф! Наконец-то тебя нагнали…

– Да-а, не в том мы уже возрасте. Кхе, кхе…

Виктор остановился, одновременно давая жестом команду сопровождающим помощникам продолжить движение и оставить их одних.

– Зато по вашей мимике, уважаемые, сразу и не сообразишь, хорошую вы новость принесли или плохую.

– Это уже тебе решать. Кхе…

– Хотя нам кажется, что хорошую. – Фериоль интенсивно растирал себе грудь в районе сердца. – Но самое главное, что мы доказали свою правоту.

– В смысле? Неужели нашли продолжения найденных ходов?

– Вот именно! – Тернадин наконец-то прокашлялся и гордо задрал подбородок: – Как мы и предполагали, каждое такое ответвление служит лишь переходным коридором в общий, можно сказать всеобъемлющий, лабиринт. И точка перехода находится сразу за штатной ловушкой. Но, чтобы его открыть, надо за своей спиной задействовать ловушку снова, как бы с обратной стороны. Тогда начинают утапливаться новые блоки, которые раньше стояли нерушимо.

– Да, нам начинает улыбаться удача, – пробормотал Виктор. – И что там видно дальше?

– Следующие ходы, которые тоже имеют сюрпризы против нежелательных гостей. Мы туда пока соваться не стали, спешка там не нужна… – Фериоль сделал паузу, вероятно вспоминая, как он сам совсем не так давно чуть не погиб от удара зеленой молнии. – Но мы уверены, там настоящий лабиринт, по которому можно выйти в стратегически важные места всего комплекса. Мы проверили пока только два ответвления таким способом и посчитали себя обязанными предупредить о нашем открытии.

– Очень правильно! Сколько вам надо человек в помощь?

– Да у тебя и так все поголовно заняты. – Тернадин повел своими согбенными плечиками, пытаясь их расправить. – Так что мы и сами постараемся справиться. Там ведь просто подумать надо не спеша и все тщательно высмотреть. Как только поймем систему новых ловушек, думаю, дальше исследование пойдет более легко. Вот тогда можно будет привлечь пяток человек для составления подробного плана.

– Значит, сами справитесь? – сомневался Менгарец. Походило на то, что дионийцы не просто хвастались, а и в самом деле могли самостоятельно завершить разработку проникновения в открытый ими лабиринт. Тем более что считались людьми очень осторожными и взвешивающими поступки. – Ладно, дерзайте. Но одного сообразительного гвардейца все равно возьмите к себе в помощь. Пусть всегда будет возле вас для связи. Да и посветить лишний раз не помешает.

– Хорошо, есть у нас бойкий парнишка на примете, – согласился Фериоль. – Сейчас мы осмотрим парочку мест, а после закрытия кухни еще и то ответвление проверим, в котором отравитель попался.

Глядя им вслед, Виктор все-таки не удержался от напутствия:

– Осторожнее там!

– Только не надо нас учить, – донеслось ворчание Тернадина. – Сам знаешь, что осторожнее человека, чем я, твоя святость в этом мире не отыщет.

Оба старца во время разговора успели отдохнуть и теперь унеслись чуть ли не вприпрыжку. Благо еще, что никого из праздных посторонних людей им на пути не попадалось: по приказу высшего проповедника Менгары в эту часть дворца вообще никого не пускали.

Розу пришелец застал возле бронированной двери уставшую и разозленную.

– Никак не могу вторую фазу четвертого уровня проскочить! – выдохнула она раздраженно. – Всего чуть-чуть не хватает.

– Ты лучше отдохни пока. – Виктор отстранил принцессу от двери и сам занял ее место. – Здесь и должно быть посложней, все-таки не складское помещение.

Внимательно присматриваясь к его мелькающим пальцам, она спросила:

– А когда ты нам продемонстрируешь найденное чудо?

– Договорились с твоим папенькой и Тербоном на полночь. Думаю, и мы все свои основные дела к тому времени успеем завершить. Кстати, наш генерал наткнулся еще на одного уникального свидетеля. И тот рассказал много чего ценного и интересного. Вот поэтому я и поспешил сюда. Скорей всего мы за этой преградой отыщем еще нечто очень и очень загадочное. Пусть даже и не совсем полезное.

– Да? – Губки девушки иронически скривились. – А я-то надеялась, что ты поспешил сюда, чтобы полюбоваться на мое высочество.

– Какая жалость, от тебя ничего нельзя скрыть! – бормотал монах, улыбаясь и не прекращая свои манипуляции. – Ну конечно, чтобы полюбоваться! Как истинный поклонник твоей красоты, я просто обязан придумывать другие уважительные причины. А то могу надоесть своей назойливостью…

– Ладно, считай, что я тебе поверила и даже почти простила. И начинай рассказывать, чего наговорил тебе наш бравый генерал.

Новые подробности из жизни Гранлео и его окружения вызвали у Розы брезгливую гримасу:

– Не удивлюсь, если этим «куклам» и в самом деле не одна сотня лет. Только вот мне кажется, такое тотальное уничтожение всех и вся отдает чем-то нереальным и потусторонним. Как бы император не заметал следы и не устранял свидетелей, обязательно слухи бы за многие века вырвались в город, обросли подробностями и подозрениями, и дни любого тирана были бы сочтены. Ну никак не поверю, что он проделывал все свои темные дела в одиночку.

– Конечно, у него была чуть ли не рота самых преданных и все знающих помощников. Ты ведь сама слышала показания пленных: вся эта рота как раз и стояла в оцеплении живого коридора в долине Покоя. Вот их всех волна и перемолола. Даже возле наложниц остались лишь преданные, но ничего существенного не знающие исполнители. И от них никаких вразумительных объяснений мы так и не получили. А те, кто много знал: например, те самые возчики или несколько порученцев из самого дворца – успели благополучно сбежать на север.

– Да-а… защищать достояние своего господина собственными телами они не стали. А жителей Шулпы бросили на произвол судьбы и под копыта завоевателей. – Она заметила, что Виктор перескочил на пятый уровень, и завистливо спросила: – Как тебе так легко удается?

– Помнишь, как ты мучилась и страдала над первым уровнем?

– Помню…

– Тебе казалось, что ты никогда его не преодолеешь. А что сейчас о нем скажешь?

– Игрушка для детей!

– То же самое являет собой и пятый уровень. Долго, конечно, повозиться надо, но, по сути, ничего сверхсложного в этом деле нет. Жалко, что я тебя не могу обучать на таком специальном устройстве, имитатор называется. Вот тогда ты бы за пару дней все усвоила. Но ведь и так твои успехи поражают. Даже без обучения на имитаторе ты смотришься уверенным и грамотным игроком.

– Спасибо, утешил. Хотя мог бы моему высочеству польстить с большим раболепием и старанием.

– Куда уж мне больше. И так чересчур перехваливаю.

За спинами беседующей парочки послышался шум, говор голосов, и вскоре сбоку показался один из помощников.

– Удалось разобраться со связью между «Щитовой» и Колыбельной, – обрадовал он с ходу: – Теперь зеленая молния не угрожает и можно свободно поместить ладонь в выемку на двери. Но после этого действия загорается надпись… вот, мы скопировали со всей возможной точностью.

Виктор переключил внимание на протянутую перед ним бумажку, и его губы выговорили вслух два слова:

– «Недостаток энергии». Хм! Удивительно, как молниями швыряться, так энергии хватает, а как устройство вскрыть и впустить внутрь – то недостаток. Хотя вполне может и такое быть, если учитывать, что вся Колыбельная при интенсивной работе может высасывать ток, потребляемый тремя такими городами, как Шулпа.

– Разве в Шулпе есть ток? – удивился помощник.

– Да нет, это я образно о самом оптимальном варианте. – Менгарец немного помолчал, и стал рассуждать вслух: – Значит, реактор просто обязан существовать, и в данный момент он работает в щадящем режиме. Если за этой дверью действительно находится омолодитель, то и для его работы понадобится масса энергии. Следовательно, Гранлео переводил реактор в максимальный режим довольно часто. По крайней мере – не раз в год. А с учетом частого «возложения» себя самого в Колыбельную и количества наложниц, то наверняка раз в месяц он наведывался в святую святых этого мира. И мог делать это походя, не вызывая никакого подозрения у окружающих. Откуда это сделать удобнее всего? Спальня, рабочий кабинет, зал для медитации, где сейчас мой кабинет, купальни и залы с тренажерами. Во все эти места посторонних не пускали. Там, где он занимался фехтованием, мы ничего не нашли. Спальни несколько далековато, да и там тоже ничего нет… Если не считать Мааниты под домашним арестом. Остаются купальни и кабинет. «Рогалик» мы просмотрели тщательно. Правда, и маленькие помещения для тайников тоже осматривали…

Роза сразу поинтересовалась:

– А что в тайниках?

– Там еще оказалась масса сюрпризов, но этим сейчас занимаются дионийцы, и по большому счету это не столь важно. Самое актуальное для меня – отыскать реактор. Без него Колыбельная – кусок железа.

Обоим сразу пришло на память гнетущее чувство досады по поводу скоротечности времени: до конца отведенного месячного срока оставалось всего семь дней. Если действительно за это время не удастся запустить стационарное восстановительное устройство, то пришельцу обеспечивалась инвалидность до конца его жизни. Хоть принцесса старалась об этом не вспоминать, страх неизбежности начинал довлеть и над ее сознанием. И ей хотелось в такие минуты совершенно по-детски расплакаться от бессилия. Но приходилось держать себя в руках и соответствовать созданному имиджу бесстрашной Покорительницы Небес. Поэтому она просто рассмеялась, отгадав настроение Виктора и пытаясь его подбодрить:

– Успеем! Осталось вскрыть только четыре объекта, не считая этот, и я просто уверена, что твой реактор окажется в одном из них.

– Хорошо бы, если так. Хотя это и не соответствует инженерной логике. Эх, был бы у меня прибор обнаружения энергетических каналов! Простейшее устройство, но я никак до сих пор не могу представить, как его соорудить. Или хотя бы простейший бытовой прибор с дистанционным улавливателем.

– Это что за зверь?

– Да обычная кухонная электромясорубка, например, которая без провода, а просто сама отыскивает электрокабель на расстоянии трех – пяти метров и осуществляет питание по созданному мосту. Удобно любой хозяйке или повару, а нам бы такая вещица решила все проблемы.

Менгарец замер на последнем этапе преодоления финальной части пятого уровня и, услышав знакомые звуки, вытер испарину на лбу, пошутив:

– Ну вот сейчас и сюда ступит нога человека. – И уже через минуту первых наблюдений стал пояснять застывшей от удивления принцессе: – По своей сути даже вся комната очень похожа на колыбельную. А вот само устройство скорей всего сильно отличается. Особенно внешним видом. Представь, что вокруг вон того хорошо со всех сторон просматриваемого лежака находятся толстые стены с тремя полуметровыми окошками. Ну и убери мысленно всю ту массу малых приборов и ворох свисающих проводов.

– Да, действительно, – согласилась Роза, – очень напоминает… Только почему?

– Если бы я знал! Может, так надо, а может, просто достроить не успели.

Хотя на самом деле подозревал более глубокие причины. Скорей всего, в Колыбельной при работе огромного агрегата создавались довольно опасные излучения, стремящиеся наружу и смертельные для остальных людей. Тогда как здесь, в омолодителе, таких излучений не было и любой врачующий специалист мог находиться рядом с лежаком. Тем более что Глухой Фитильщик практически подтвердил, что у императора уходило на омоложение своей наложницы буквально несколько часов. И потом он еще каким-то образом «пытался вернуть ей память». А скорей всего работал с гипноизлучателем, очень удобным для зомбирования плохо соображающего или больного человека.

Вдаваться во все эти детали, давать пояснения и выдвигать версии сейчас не было ни смысла, ни времени. Следовало просто визуально и контактно исследовать найденное, и у сработавшейся команды для этого уже имелось достаточно опыта. Отыскали страховочную ловушку, обесточили подачу молний на внешний контур устройства и только тогда стали ощупывать и пробовать. Но как только один из добровольцев улегся на металлическое ложе, на одном из приборов загорелась предупреждающая знакомая надпись: «Недостаточно энергии».

Именно на том приборе, скорей напоминающем панель управления всем агрегатом, было замечено и весьма странное углубление диаметром около тридцати и глубиной до десяти сантиметров. Хорошо видимые точки сотен клемм и контактов наталкивали на верную мысль, что именно здесь мог находиться программный переключатель с более подробными и понятными символами. Прокручивая его, можно было бы выставлять нужный режим, время или интенсивность относительно неподвижной зеленой точки на корпусе.

– Кажется, здесь отсутствует одна важная деталь. – Словно ее только что уронили, Менгарец стал озираться вокруг, показывая пальцами размеры: – Вот такая штуковина. Нам нигде ничего подобного не попадалось?

Пока его помощники припоминали да отнекивались, Роза стала выпытывать:

– А как в твоем мире работали омолодители?

– Не имею ни малейшего понятия. Всего-то и знаю, что это страшно дорого и действительно проводится довольно часто. Только тогда процесс старения можно задержать до ста двадцати лет. Человек все это время остается с виду двадцати – двадцатипятилетним. Ну а потом уже и никакие омолодители не справляются: два – три десятка лет интенсивной старости – и тело превращается в развалину. Хотя и крепкую развалину. Выглядят такие старики и старушенции очень бойкими и подвижными, и умирают только из-за необратимого старения мозга.

– Но ведь у вас при таких процедурах память не теряется?

– Ни в коем случае! Не было ничего подобного. Иначе родственники подняли бы такой скандал!

– Но ведь, по существу, если врачи желали сделать и мозг чуток моложе, могли бы они так настроить омолодитель?

– Мм?.. Ты хочешь сказать, что любая из кукол действительно может жить тысячи лет, омолаживая не только тело, но и мозг? Ха! Действительно, возможный вариант долгожительства! Пусть каждый раз человек словно заново рождается, зато его тело живет неограниченно долгое время.

– Вот потому Гранлео и берег своих наложниц больше любых сокровищ, что они наверняка не поддаются физическому восстановлению! Только омоложению! – Наследница короны Чагара явно гордилась своей сообразительностью. – Он содержал красавиц для удовлетворения собственной похоти, и вполне возможно, что создали их в незапамятные времена. Скорей всего далекие предки самого Гранлео.

– Эх, нам бы еще отыскать свидетельства того, что раньше наложниц было больше. Ведь при всем старании иногда что-то да не получится, иногда и просто несчастный случай в быту или скоротечная болезнь свалит.

– Живых свидетелей не отыщешь, а письменных и подавно. А вот один способ мог бы и пригодиться…

– Какой? – Монах уже в который раз поражался сообразительности принцессы и смотрел на нее с восторгом.

– Надо посчитать те апартаменты, которые отводились для наложниц. Они все на одном этаже и, несмотря на разницу в размерах, строились именно с одной целью. То есть сходны по назначению. Если их больше чем пятьдесят пять, то…

– То мы хотя бы узнаем, сколько их было изначально.

– Правильно! И попробуем догадаться, для чего они предназначены.

– Кто, наложницы? – Виктор многозначительно хмыкнул. – А для чего такие тела могут предназначаться, кроме как для ночных утех.

– Не скажи. Вот ты бы, например, согласился на таких «кукол»?

– Обо мне вообще речь идти не может.

– Но между вами много общего: и ты и Гранлео прекрасно знаете о сути этих женщин, и скорей всего даже при самом большом желании они все равно вам набьют оскомину только одним своим видом. Не стоит тебе напоминать: власть императора безмерна, он может собирать по всему миру истинных красавиц, а он продолжает неисчислимое количество лет возиться с одними и теми же.

– Мы с тобой ведь уже на эту тему говорили: среди новеньких может попасться кто угодно. В том числе и готовая на все ненавистница диктатора, у которой по его приказу уничтожили жениха или близкого родственника. А ведь об осторожности и предвидении Гранлео ходят легенды.

– Нет, – продолжала отрицать очевидное Роза, – мне кажется, здесь нечто совсем другое. Вот запомни мои слова: у этого гарема совсем другие цели.

– Ага, – попытался все перевести в шутку Менгарец, – раздаривать «куколок» соседним королям или высшей знати в случае истощения золотого фонда.

Осмотр закончили и устроили маленькое совещание, в итоге которого его святость разрешил своим помощникам применить самые разрушительные силы для устранения маскировочной панели на бронированной двери объекта номер семь. Наличие там реактора отрицалось заранее, но вот проверить каждое предположение следовало до конца. Несколько человек поспешили туда, а все остальные подались вначале на поздний ужин, а только потом в овальный кабинет. Странное устройство уже стояло наготове, да и Гром Восьмой появился ровно в полночь, как и договорились. Следом за ним успел к началу представления и генерал Тербон. Разве что только дионийцы отсутствовали, увлеченные поисками дворцового застенного лабиринта.

Устройство в распакованном и установленном виде вызвало неимоверный интерес, и каждый засыпал монаха нетерпеливыми вопросами. Но тот лишь восхищенно цокал языком, ходил вокруг, что-то открывал, куда-то заглядывал и приговаривал:

– Сейчас я вас порадую, сейчас… Только не спешите… Надо же! Какое чудо! Эх, сюда бы истинного мастера!

Потом заставил всех рассесться, выбрал один стул для себя и установил его рядом с диковинным реликтом из технически развитой цивилизации. Пошевелил пальцами, словно разминая, и предупредил:

– Учтите, я полный профан в этом деле. Только и помню самый необходимый мизер из школьной программы. Так что не судите строго.

Затем поднял крышку, открывая ряды черно-белых клавиш, и коснулся этих клавиш руками. Из внутренностей устройства понеслись приятные струнные звуки, слагающиеся в простую, но от этого еще более понятную, обворожительную мелодию. Первое произведение оказалось довольно коротким, но после его прослушивания ни один из зрителей так и не проронил ни слова. Явно ждали продолжения.

– Называется этот музыкальный инструмент – фортепьяно, – стал давать общие пояснения Менгарец. – Причем сделан он из уникального резонирующего пластика и не подвержен почти никакой порче или гниению. Сейчас я вам попробую спеть одну детскую песенку.

Он сыграл несколько вступительных аккордов и запел. Но лучше бы он этого не делал, потому что сразу испортил все очарование от музыки. Его сильный, совсем нерегулируемый голос отразился от стен, потолка и заметался по всему огромному кабинету. Ко всему прочему еще и слух музыкальный словно исчез. Номер провалился полностью.

Это Виктор и сам понял, смущенно замолкнув, начал играть совсем другое мелодичное произведение. Принцесса встала и подошла ближе, заглядывая во внутренности устройства и следя, как многочисленные молоточки ударяют по струнам разной толщины. Потом не выдержала:

– Мне кажется, под эту музыку танцуют?

– Угадала! И еще как танцуют! А представь, вот эту мелодию можно сыграть в несколько раз лучше, увлекательнее и ритмичнее. Жаль, что не умею…

Король тоже подошел вплотную, заглянул внутрь и даже подержал руку на корпусе, прислушиваясь к музыкальной вибрации.

– И как можно научиться играть на этом фортепъя…

– Фортепьяно! Да ничего особо сложного: нужно только время, терпение, желание и учитель музыки. Чего вы от меня в ближайшее время вряд ли дождетесь.

– Сколько таких устройств найдено?

– Девять штук. А разве твоему величеству не докладывали?

– Докладывали. Но еще не знали, для чего эти штуки предназначены. Но теперь вижу: обещанный тобой сюрприз удался. Надо будет срочно отправить семь штук в Чагар, один останется здесь у тебя, а один установим на «увеселительной» половине. Может, кто-нибудь тоже сможет вот так, как ты…

– Ха! Да пусть пробуют! Вдруг и в самом деле уникальный виртуоз попадется.

– А что это тут светится? – перебила их Роза, указывая пальчиком куда-то внутрь инструмента.

Виктор перестал играть, привстал и только тогда заметил ранее невидимую круглую кнопку. Прежде она сливалась цветом со станиной. В раздумье почесал подбородок:

– Мне кажется, это внутренний аккумулятор подзарядился от колебательных резонансов и вибрации. И докладывает о готовности какого-то включения. – Он вновь уселся и заиграл со всей возможной интенсивностью, скорей просто хаотично ударяя по клавишам. Через три минуты такой бурной какофонии кнопка засветилась более ярко. – Точно! Так и есть. Сейчас попробуем нажать.

– Можно мне? – Причем принцесса не просила, а требовала и после легкого поклона доморощенного пианиста нажала светящуюся кнопку. Тотчас на откинутой крышке внутренняя панель стала совершенно прозрачной, открывая взору ряды значков, надписей и диковинных схем.

– Программный дисплей! – ахнул Виктор от изумления. – Да здесь неимоверный банк мелодий и комплексная программа для самообучения! Вот это сила!

Правда, через несколько минут его энтузиазм немного подувял.

– Увы! Необходимо полноценное питание. Потому что мощь этого инструмента поразительна: можно давать концерты на любой по величине городской площади.

Он вместе с помощниками облазил фортепьяно со всех сторон, заглядывая во все места, до последней щелочки, и опять на какое-то время замер:

– Странно, у него нет кабеля для подключения. Значит, он должен сам улавливать электричество из других каналов…

– Как та самая мясорубка? – воскликнула догадавшаяся принцесса.

– Именно! – Теперь хозяин выбранного кабинета растерянно оглядывался: – Вряд ли мы здесь отыщем канал подачи, но почему бы и не попробовать? Ребята, толкаем! Вначале чуток ближе к двери, потом в другую сторону.

Фортепьяно установили в левой части «Рогалика», потому что только там имелось свободное место для такого большого предмета. Зато толкать его по идеально гладкому мраморному полу было одно удовольствие. Конечно, Виктор сразу же подумал и о том, что придется это громоздкое вместилище звуков таскать по всему дворцу в поисках так жизненно необходимого реактора. Но пока следовало проверить этот зал. Возле двери ничего не оказалось, зато стала тускнеть прозрачная панель. Пришлось опять усиленно играть. И вот с такими музыкальными «паузами», убирая с дороги столы, шкафы и стулья, вся компания и поволокла фортепьяно на другой край зала. Даже Громом Восьмым овладел ажиотаж исследований, и он время от времени монаршим голосом отдавал ценные распоряжения.

Ко всеобщему удовлетворению и неописуемому восторгу Менгарца невидимый энергетический канал обнаружился в самом центре его кабинета. Прямо напротив массивного деревянного стола. Он радостно заорал:

– Есть контакт! – И коснулся пальцем одной из видимых точек на крышке. Моментально по всем символам и надписям пронеслась радужная волна вспышек и сияний, а потом сотни огоньков засветились ровным, непрерывным фоном. – Музыка вечна! – выкрикивал подрагивающий пришелец, производя какие-то настройки. – Хотя мне на нее в данный момент плевать с большой космической высоты, важнее реактор, но я вам сейчас такую вещь поставлю! Обалдеете! Вот… готовы? Получите!

И грянула музыка, да такая, что у всех вначале похолодели внутренности, а потом в этом пекущем холоде стала разливаться кипящая магма. Кто окаменел и перестал дышать, кто конвульсивно вздрагивал, кто держался за голову и осоловелыми глазами смотрел на поблескивающее лаком чудо из других миров.

И только Виктор, не раз и не сотню раз слышавший эту мелодию в своей жизни, с довольной улыбкой стал перебирать какие-то схемы, чертежи и рисунки. Потом с помощью линейки стал чертить на бумаге многочисленные линии и ставить в конце этих линий кружочки.

Музыка стихла после потрясающих финальных аккордов, и на грешную землю слушателей вернуло довольное хихиканье его святости:

– Невероятно! Как нам повезло! Вы себе все просто и представить не можете! А уж как мне повезло! – Постепенно все сгрудились вокруг стола и в молчании стали пытаться понять немного сумбурные пояснения: – Надо было сразу составить вот такую схему, словно пронзая единым взглядом все тайные помещения сверху. Глядите: вот «Щитовая». А вот веером от нее и все наши объекты. Причем Колыбельная и омолодитель находятся на крайних по окружности позициях. Основной поток энергии идет попутно со всеми каналами, но не имеет отдельного прерывателя. А вот и наш «Рогалик». Причем прямая линия от «Щитовой» проходит через его центр, где мы сейчас стоим, упирается в стенку за моей спиной и… что у нас там?

– Самая огромная дворцовая башня, – подсказал кто-то.

– Правильно! И в ее стенах на всю высоту можно разместить уникальнейший и самый мощный реактор, какой я только могу себе представить. И я теперь на девяносто девять процентов уверен: реактор именно там. Из чего делаем логичный вывод: занимался здесь Гранлео отнюдь не медитацией или отдыхом! А без лишних свидетелей входил в рубку управления и переводил агрегат в нужный режим работы.

– Но мы ведь не нашли никакой рубки.

– Значит, плохо искали! Придется все повторить по второму кругу. Но теперь будем принимать во внимание все малейшие производные отметки на полу, скорей всего защита реактора сделана на световом или сенсорном уровне, и простым нажатием мы здесь не обойдемся. То есть мы должны нажимать в разной последовательности совершенно разные точки. И скорей всего на полу, потому что стены ровные, гладкие и однотонные. Приступаем!

Кажется, никто не расстроился по поводу очередной бессонной ночи.

– Выносим всю мебель?

– Для начала просто расчистим центр зала. Скорей всего здесь и кроются все разгадки.

Разве что Гром Восьмой сделал вид, что дает на неурочные работы свое монаршее благословение:

– Ладно, мне пора прослушать ночные доклады. А вы продолжайте, только будьте внимательны и осторожны. И не забудьте собрать и установить одно такое же устройство на другой половине дворца.

– Пусть твое величество не волнуется, – радостно пообещал ему Виктор, – лично подберу для тебя самое лучшее фортепьяно. И дам специальный урок твоей очаровательной дочери. Уверен, она завтра вечером повергнет всю твою свиту в шок великолепным выступлением.

– Делать мне больше нечего, – фыркнула все слышавшая Роза. – Только на балах из себя великую музыкантшу строить.

– Тогда быстро передашь свои знания отцу, – нашел выход из положения Менгарец. – Тебя ведь мне подучить и полчаса хватит, пока мы тут будем копаться, а уж ты папеньке потом с твоими талантами учителя еще быстрей передашь.

Дочь так многозначительно посмотрела на своего «папеньку», что тот лишь скорбно вздохнул, поцеловал наследницу в лоб и поспешил на «увеселительную» половину дворца «выслушивать ночные доклады».

Не стал задерживаться в «Рогалике» и генерал Тербон. Причем по его озабоченному виду можно было предположить, что и у него эта ночь окажется далеко не спокойной. И хорошо, если вообще приляжет до рассвета. Глядя ему вслед, Менгарец уловил, что ему в голову пришла странная мысль:

«Вроде как победители должны почивать на лаврах, а нам даже выспаться некогда. Что-то тут не так: или победа пиррова, или победители – параноики…»

Глава 33КОВАРНЫЙ ЛАБИРИНТ

Оба старца из легендарного монастыря Дион радовались словно дети. Настолько все хорошо и легко у них получалось. Прихватив для ношения нескольких керосиновых ламп одного расторопного гвардейца, они довольно быстро обследовали найденные чуть в стороне вспомогательные ответвления и в который раз убедились в правильности своих догадок и выводов. Как только человек проходил дезактивированную ловушку в проходе, а потом ее снова активировал и заставлял срабатывать, как уже с другой стороны некоторые камни кладки можно было утопить или сдвинуть. После чего отходила в сторону стена или открывалась широкая щель и появлялась возможность проникнуть в совершенно иную систему ходов и тоннелей, расположившихся не только в толщине стен, но порой и в пространствах между этажами.

Конечно, опытные жрецы не спешили сломя голову шагать в неизведанные лабиринты. Просто осматривали пустоты, насколько позволял свет продвинутых на шесте ламп, а затем тщательно записывали все способы открытия, правила обращения с ловушками и свои замечания о каждом месте.

Как только на большой кухне завершились все передвижения, они поспешили и вскрыли то место, где погиб пытавшийся отравить Менгарца повар. Здесь дионийцы решили поработать намного тщательнее и проникнуть внутрь лабиринта гораздо дальше. Ведь если они не сделают этого сейчас, то во время суетливой деятельности сонма поваров это сделать тем более не удастся. Не стоило перед посторонними раскрывать некоторые секреты усиленно ведущихся поисков. И так достаточно того, что многие видели, как выносили окровавленное тело Шендли. Хотя все знали суть происшедшего и от всей души порицали глупого повара, но все равно сам слух, что в толще стен есть какие-то укрытия и тайные места, был среди слуг и обитателей Шулпы нежелателен. Раз можно войти в эти лабиринты изнутри дворца, то масса народа может начать пытаться искать входы и снаружи, так сказать, с площадей и улиц. И никакие жертвы в рядах искателей сокровищ или приключений новых людей с авантюрным складом характера не остановят.

Начальный, уже всем хорошо знакомый участок преодолели без проблем. Прошли в тупик, активировали ловушку за своими спинами и вскрыли боковую стенку для выхода в общий лабиринт. Новые коридоры и щели решили обследовать до той поры, пока не свалит усталость. Тем более что вполне справедливо опасались смертельных сюрпризов у себя на пути.

Первым двигался самый предусмотрительный и осторожный Тернадин, лампу он закрепил у себя на груди и, орудуя трехметровым шестом, ощупывал каждую подозрительную точку каменного покрытия перед собой. В случае необходимости идущий последним гвардеец передавал вперед сразу несколько ламп, и обследуемый участок осматривался при усиленном освещении.

Фериоль двигался в нескольких метрах позади и старался зарисовать каждый изгиб, ответвление или перепад высоты. Ну и записать любое стоящее этого замечание. Первые шаги по неизведанным проходам таили и опасность. Строители не поскупились на угрожающую начинку, и оставалось только удивляться довольно простеньким и незамысловатым решениям. Тускло поблескивающую стальную проволоку идущий впереди диониец заметил сразу. Потыкал в пол вокруг нее шестом и сам после этого отпрянул назад. Проволока втянулась в стену на уровне пояса с такой скоростью, что могла бы разрезать на части любого исследователя. Скорей всего и рыцарское облачение не спасло бы, потому что кончик шеста из твердой породы дерева срезало как травинку.

– Смотри, сколько лет прошло, а как все замечательно действует! – цокал от восхищения Тернадин, глядя, как через какое-то время стальная нить опять заструилась из стены, произвольными петлями укладываясь на пол. – Попробуем ее перебить?

– А получится? – сомневался Фериоль, выглядывая на ловушку из-за плеча товарища. – Начнем громыхать молотком по зубилу, на нас еще чего со стороны свалится. Да и не факт, что сможем перерубить эту проволоку. Ищем стопорное устройство.

Когда отыскали блокиратор ловушки, то осмелились подержать стальную нить в руках и рассмотреть более тщательно.

– М-да, этим чудом и в самом деле любые доспехи перережет…

– Со временем можно попытаться ее отрезать. Представляешь, насколько ее прочность и гибкость могут пригодиться в других устройствах?

После преодоления опасного места прошли несколько десятков метров по извивающемуся ходу и обнаружили первый перекресток. Хоть и назвать такое пересечение перекрестком можно было условно. Просто на стенах с обеих сторон располагались аккуратно вырубленные ступени, ведущие куда-то к высокому потолку. Взбираться по ним следовало как в колодце, поэтому и послали наверх молодого и более расторопного гвардейца, заставив комментировать вслух каждый свой шаг и впечатление:

– Подниматься весьма удобно. Так… наверху две щели, вползаю в правую… Ага! Вижу камень в нижней части, заклиненный упором в потолок. Вынимаю… понятно! Теперь мне видно помещение, где сидит и ведет записи начальник всей кухни и шеф-повар. Освещение скудное, но я внизу был, узнаю все прекрасно. – Затем гвардеец перебрался на другую сторону, не забыв по указаниям старцев заложить отверстие подсмотра в прежнем порядке. – О! Здесь то же самое отверстие! Только ведет… хм, трудно рассмотреть, но мне кажется, это обычная раздевалка для персонала кухни. Ну да, точно! Вижу висящие фартуки, а совсем рядом на шкафу лежит поварской колпак.

– Хорошенько запомни это место, – поучал Тернадин. – Потом снизу, из раздевалки, попробуем рассмотреть и определить, какой из камней потолка ты вынимал для подсмотра.

– Постараюсь…

Чуть позже исследователи отыскали еще несколько подобных мест для подсмотра и прослушивания. При желании и знании всего лабиринта любой человек мог преспокойно следить чуть ли не за любым местом гигантского здания, где имело шанс собраться более двух человек и завязать беседу. К некоторым отверстиям приходилось забираться под потолок, другие открывались прямо в стенах, некоторые на полу, прямо под ногами. Причем все запоры имели самые разнообразные устройства удержания: от простых балок, поставленных на упор, до сложных металлических зажимных конструкций. Но самое важное для подсматривающего человека – никакого шума при открытии щели не возникало, а любой камень возвращался на свое прежнее место с удивительным присасыванием и прилипанием.

– Использованы магниты, – авторитетно заявил Тернадин.

Но его коллега сомневался:

– За такое длительное время магнитные силы обязаны были раствориться в окружающей породе, а они до сих пор действуют.

– Ну о таких тайнах наверняка и Менгарец не знает. Чего нам себе голову забивать? Ты только не забывай фиксировать каждую точку на плане, потом все это обязательно с той стороны осмотрим.

– Зарисовываю… ведь самому интересно.

Пару раз во время движения они замечали новые ловушки, которые предвещали выход из общего лабиринта во вспомогательные переходы, но только фиксировали их, не пытаясь выйти наружу. Так и двигались они, оставляя у себя за спиной безопасную дорогу с деактивированными смертельными сюрпризами. Но когда уже довольно устали и решили выбираться, то попали на очередной перекресток, одно из ответвлений которого заканчивалось железной дверью. Причем даже издалека можно было рассмотреть, что дверь не простая, а с литьем в виде завитков, листиков и прочих декоративных украшений. Массивная ручка, выполненная в виде головы какого-то зверя, так и манила на нее нажать и войти внутрь наверняка таинственного помещения.

Конечно, дионийцы не бросились по этому вполне широкому и ровному проходу сломя голову. Вначале тщательно обследовали каждую пядь пространства и вскоре обнаружили очередную штатную ловушку. Задействовали ее, и, глядя на вылезшие в середине прохода штыри, Тернадин не удержался от сарказма:

– Никакой фантазии! Точно такие же, на которых почил глупый повар Шендля. Так что у нас есть два варианта: действовать, как прежде, или попросту перелезть по этим штырям сверху – там ведь до потолка еще достаточно пространства.

Фериоль, словно что-то предчувствуя, не согласился:

– Да нет, только напоследок нам спешки не хватало. Ко всему прочему не нравится мне эта дверь. Слишком она показная, что ли…

– Да ладно тебе, – засмеялся его старый друг, – молнией пуганный!

Стали искать способ отключить ловушку, отыскали его, втолкнули стержни опять в стену и только тогда осторожно продвинулись вперед. Тернадин с шестом стал обследовать дверь, его коллега с лампой на груди стоял от него за пять метров, сразу за блокированной ловушкой, а гвардейца оставили в начале прохода, на случай если понадобятся манипуляции с запорными устройствами. Две лампы из своего запаса молодой воин оставил на перекрестке, а две поставил на пол, прямо перед собой. А сам готов был или подать запасной шест, или выполнить любые другие распоряжения.

Ничто не предвещало опасности, когда первый диониец отставил свой шест чуть в сторону и отчитался:

– Ничего не нащупал. Ручка опускается вниз легко, скорей всего должна открыться, только вот шестом ее не потянешь…

– А если захватить петлей? – посоветовал другой жрец.

– Тогда не получится открывать со всей осторожностью. Я хочу тянуть дверь маленькими рывками и каждый раз просматривать зазор направленным туда светом. Если замечу какой-нибудь зацеп, сразу уходим.

– Согласен, рисковать не стоит. Но, может, отложим все-таки на потом? После отдыха?

– Какая разница? Ловушку мы уже обезвредили, ничего нам не грозит. Да и разве тебе неинтересно взглянуть на то, что мы отыскали? Так что направляй больше света в мою сторону и прислушивайся к моим комментариям.

Он всем телом нажал на ручку и стал медленно тянуть дверь на себя. Неизвестно, подалась ли она, но в следующее мгновение Фериоль услышал сзади себя скрежет металла по камню, стук вонзившихся в стену штырей и запоздалое предупреждение-вскрик гвардейца. Оглянулся и с некоторым удивлением сообразил, что ловушка непроизвольно сработала снова. Причем при явной блокировке.

– Слушай, Тер, да тут, видимо, все механизмы удержания износились!

Его последние слова заглушил резкий хруст и неприятный скрип песка, словно между титаническими жерновами. А в следующий момент старец осознал, что стены вокруг него очень быстро сжимаются. Спас его только многолетний опыт в данных ситуациях. Невзирая на преклонные годы, он совершенно непроизвольно ловко вскарабкался по штырям наверх и там оказался в относительной безопасности в нише над ловушкой. И только тогда до него дошел весь ужас увиденного: стены сжимались по всей длине прохода! Первый дикий крик попавшего в смертельные тиски человека послышался со стороны гвардейца. Молодой парень не успел сделать до спасительного перекрестка всего один-единственный шаг и теперь судорожно дергался между равнодушно сходящимися каменными плитами. Потом раздался хрип со стороны Тернадина. Тот успел повернуться к коварной двери спиной и даже сделать два шага, но из-за этого его сухонькую фигуру теперь сдавливало не плашмя, а с боков. Но он и не пытался кричать, уже предчувствуя свою гибель, а только улыбался прощальной улыбкой своему древнему и самому лучшему товарищу. А в последний момент вместо крика боли или досады он выдохнутым резко воздухом загасил висящую у него на груди керосиновую лампу. Словно догадавшись, что лопни вдруг корпус от удара ломающихся костей или при падении на землю, керосин загорится, и его чудом спасшийся на штырях ловушки друг просто-напросто задохнется.

С глухим стоном Фериоль отвернулся, не в силах видеть гибель самого близкого для него человека и уже застланными слезами глазами с полным тоскливым равнодушием наблюдал за второй частью сужающегося коридора. Там ведь тоже стояли две лампы, и если они сейчас лопнут от давления, все равно смерть от удушья в этой западне гарантирована.

По неведомым причинам стены замерли в пятнадцати сантиметрах друг от друга. Вполне достаточно, по мнению строителей, чтобы умертвить любых попавших сюда посторонних исследователей. Так что лампы так и остались целы, освещая останки молодого парня, которого старцы взяли себе в помощники, и черную лужу крови, которая вытекла из-под тела прямо на пятно света.

Оставшийся в живых диониец долго стонал от чувства глубокого раскаяния, приписывая только себе вину за то, что не настоял отложить обследование опасного места на другой раз. Коварная дверь наверняка и была сделана с таким умыслом, что любой польстившийся на нее человек будет уничтожен. И вот эта сложнейшая западня и стала могилой сразу для троих человек. Троих – потому что старец из Диона уже смирился и с собственной смертью: слишком далека и ненадежна помощь, слишком мало сил в старческом теле для долгого ожидания и слишком ослабла в нем самом воля к продолжению жизни.

А потом Фериоль сжался от навалившегося на него горя и неморгающим взглядом уставился на два мерцающих в узкой щели огонька.

Глава 34РАДОСТИ И ТРАУР

Коренное изменение направленности поисков в овальном кабинете вскоре дало свои результаты. Группа людей, ползающих хаотично по полу, замерла в самых живописных позах, когда сверху вдруг раздались громкие звуки размеренных, четких шагов прохаживающегося человека. А когда попытались задрать головы, сместиться или встать, услышали строгий приказ Менгарца:

– Всем оставаться на местах и старательно припомнить все свои последние манипуляции! Ждать, пока я не подойду, и повторять в памяти. Роза, засекай время.

Пожалуй, только принцесса не ползала на четвереньках по мраморному покрытию зала, хотя и не считала это ниже своего достоинства. Ей Виктор разрешил поиграть с музыкальным инструментом, установив громкость на самом минимальном уровне. Вот этим ее высочество и занималась, увлеченно рассматривая светящиеся программки управления на фортепьяно, тыкая в них пальчиками и пытаясь разобраться во всех сложностях и хитросплетениях. Но теперь под звук раздающихся с потолка шагов сразу пристроилась за его святостью с большим листом бумаги на тонкой доске. Обходя всех по очереди, он заставлял помощников повторять последние совершенные ими действия и отправлял в разные стороны с очередными заданиями. Пока он дошел до двенадцатой «точки», уже успели принести высокие стремянки и тщательно осмотреть потолок. Особенно те места, откуда исходили звуки.

– Здесь открылись маленькие щелочки, раньше их не было! – понеслись доклады. – Если к ним приложить палец, чувствуется сильная вибрация.

– Понятно, – отозвался Менгарец, переходя к следующему помощнику. – Направленный поток резонансного звука. Немного опасно для здоровья, если подумать. Но должен же он как-то отключаться!

Как раз после этого и отыскались точки воздействия. Сообразительный парень повторил свои манипуляции, и запись эхообразного хождения прекратилась. Новый набор прикосновений к полу – звук с потолка возобновился. И так несколько раз, пока принцесса не воскликнула:

– А ведь перед нами правильный пятиугольник!

– Вот и я над ним почти все время провел, – не стал скромничать помощник, – он мне сразу подозрительным показался. Только вот последовательность нажима не сразу смог подобрать.

– Зато теперь все кажется так легко и естественно. – Виктор внимательно посмотрел по сторонам: – И если следовать логике идеальной симметрии, то вот там второй точно такой же пятиугольник. Только наверняка его датчики будут действовать лишь под стук этих кованых сапог. Недаром Гранлео здесь «ходил» порой по целому часу. Попробуем. Включай!

Еще раз просмотрев последовательность прикосновений, он прошел к выбранному участку, встал на колени и в точности его повторил. К общему недоумению, ничего с первой попытки не получилось. Тогда монах еще раз призвал на помощь свою великую «симметрию» и сместился на одно деление по часовой стрелке. Во второй раз все получилось ко всеобщему восторгу: внушительный участок стены выехал одним краем вперед, образуя щель шириной в полметра. Вполне достаточно, чтобы пройти в любой парадной одежде.

Здесь тоже не обошлось без сюрпризов. Сразу две дублирующие друг друга ловушки поджидали неосторожных посетителей, но общими усилиями отключать их научились довольно быстро. Правда, выяснилось, что блокировка в этом месте только одноразовая. При повторном открывании входной щели вновь взводились пружины воздействия, и приходилось их блокировать при каждом визите. Само собой, что действия покойного Гранлео были отработаны до автоматизма, когда он многократно входил сюда. Но ведь все равно могло и с ним случиться несчастье. О чем и подумала вслух наследница короны Чагара:

– Неужели он девятьсот лет ни разу не ошибся? Ну ладно, пускай «они» не ошиблись?

– Вполне возможно. – Виктор внимательно ощупывал шестом перед собой ступеньки уводящей куда-то вверх узкой лестницы. – Но что тебя конкретно смущает? Заметила что-то странное или логика сработала?

– Нет, скорей просто женская интуиция… – Она возмущенно вздернула брови. – И не оглядывайся на меня так, словно злую волшебницу увидел.

– Почему злую? Они ведь и добрыми бывают.

– Но интуиция меня наталкивает на мысль, что даже в случае смерти от несчастного случая император бы остался…

– Жив? Тогда это не смерть, а ранение. И, будучи в такой момент с отцом или сыном, мог вполне успеть в Колыбельную для восстановления. Вполне возможно, что такие случаи в империи Сангремар имели место, только вот нам о них никто докладывать не собирается. И все эти технические детали при таком фундаментальном обеспечении дают все шансы на безбедное существование любой династии.

– Нет, я хочу сказать совершенно другое… – Роза посмотрела по сторонам и прикоснулась к толстой колонне из цельного мрамора. – У меня такое чувство, что Гранлео не погиб и может вернуться сюда в любое выбранное им время. Мне кажется, он даже подобную агрессию предвидел, захват Шулпы и много чего другого.

– Успокойся. Это не интуиция, а просто женская мнительность, – твердо возразил Виктор, поднимаясь первым на широкую, раскинувшуюся полукругом площадку. – Ну и твое естественное сомнение, которое гложет и многие миллионы обитателей этого мира: что тело Гранлео так и не было опознано среди обезображенных трупов.

– Тоже неверно. Я ведь, как и ты, видела его в последний момент и не сомневаюсь, что выжить под волной из воды и бетона невозможно, но вот во всем этом великолепии остался чужой дух, совершенно чуждый нашей планете. И вот именно этот дух, эта неуловимая душевная субстанция и заставляет меня думать, что Гранлео как истинный хозяин всего этого еще сюда вернется.

– Даже спорить не хочу о таких глупостях! – отмахнулся Менгарец, еле сдерживая себя от того, чтобы не бежать к виднеющейся совсем недалеко консоли главного управления. – Ты лучше туда посмотри! Вот, вот оно! Реактор! И я почти уверен, что с управлением не будет никаких трудностей. Стой здесь!

Вскоре он приблизился к выступающему из стены устройству и жадными от нетерпения глазами стал осматривать знаки и символы. Причем вся консоль была выполнена в самом лучшем стиле космической отделки. Строители словно пытались подчеркнуть такими изысками, что именно здесь находится главное сердце всей созданной вокруг инопланетной мощи. Так и хотелось за что-то схватить или погладить, и руки уже тянулись к клавише под монитором, когда спокойный голос принцессы немного охладил пыл познания и образумил:

– Скоро утро. Может, надо пару часиков отдохнуть? А потом на свежую голову, как ты сам любишь говорить, «с чувством, с толком, с расстановкой» все тщательно рассмотришь?

Тяжело вздохнув, Виктор повернулся и спросил:

– Ваше высочество, а почему бы вам не пойти в главнокомандующие?

– Зачем?

– Слишком хорошо у вас командовать получается: и крика нет, и возразить боязно. – И сделал первый шаг к выходу, обращаясь к толпящимся на лестнице помощникам: – Возвращаемся в «Рогалик». И там все спланируем на ближайшие часы.

Но уже в кабинете, глядя на совершенно незаметный стык после закрытия щели, Менгарец услышал обеспокоенный голос прибывшего с докладом офицера гвардейцев:

– Ваша святость, никак не можем отыскать нашего парня, которого забрали господа дионийцы. Хотя по всем срокам он должен был вернуться уже давно.

– Надо же! И как я мог про них забыть? – Монах потер двумя руками виски, пытаясь дословно вспомнить последний разговор со старцами. – Они собирались проверить напоследок тот самый потайной ход на кухне. Ржавчина на мою голову! А ведь могли и застрять там или заблудиться! Всем спать! А со мной пойдете вот вы трое.

– Может, еще одного возьмем? – деловито спросила принцесса, поправляя на себе и так чудно сидящую форму полковника гвардейцев.

Пришелец грозно нахмурился:

– Ваше высочество! Люди должны отоспаться, поэтому считаю, что и одного обычного наряда достаточно, чтобы проводить вас до спальни.

– Здесь я командую!

– Увы! Это мой кабинет! И вообще… – Изо всех сил сдерживая в себе раздражение, Менгарец со всей возможной вежливостью отвел девушку в сторону и зло зашептал: – Роза! Ты чего себе позволяешь?! На тебе уже лица нет, и ты просто обязана выспаться…

– На себя посмотри!

– …Поэтому просто требую мне не возражать и за мной следом не тащиться.

– А чего это ты мне приказываешь?

– Ну, Роза, имей совесть! – Тон у Виктора стал просительным. – Ты ведь не просто мне мешать будешь, мне придется отвлекаться на твою охрану и безопасность, и вместо одного часа мы в лабиринте застрянем на все четыре. Очень тебя прошу…

Плотно сжатые губки принцессы вдруг дрогнули в улыбке, прогоняющей гнев и капризы, и она примиренчески вздохнула:

– Ну ладно, иду к себе. Но чтобы к утру, как только я проснусь, под моей дверью уже стоял посыльный с докладом, что там у вас и как. Иначе…

– Чтоб я загорал возле сверхновой, если подведу! – торжественно поклялся его святость и церемонно поцеловал при расставании девичью ручку. Потом выпрямился и устремился к выходу со словами: – Ребята, за мной!

В первый проход пробрались без всяких проблем. Немного пришлось повозиться, пролагая дорогу дальше, ведь дионийцы рассказали о своих результатах Виктору только в общих чертах, но и тут больших задержек не произошло. Ловушки в самом лабиринте оказались дезактивированы, что и служило самой лучшей путеводной нитью для орудующего длинным шестом Менгарца. Так же хорошо указывали дорогу свежие пятна копоти на некоторых участках стен, куда исследователи ставили лампы для лучшего осмотра.

Задерживаться изучать их тоже не стали, сразу догадавшись об их предназначении. Словно предчувствуя недоброе, его святость с максимально возможной в незнакомом и опасном месте скоростью продвигался вперед. И действительно, не прошло и часа, как он заметил мелькнувшее впереди пятнышко света. Лампы, стоящие на перекрестке, все еще продолжали светить. А потом глазам задохнувшихся от увиденного спасателей предстала печальная картина: сплюснутая и окровавленная голова гвардейца, который не сумел сделать последний шаг.

Уже догадываясь о трагической судьбе дионийцев, пришелец не смог сдержаться от громких, присущих только ему космических ругательств. Каково же было его удивление, когда в ответ он услышал слабые крики из узкой щели, а потом и рассмотрел крохотный огонек где-то под самым потолком:

– Фериоль! Тернадин! Как вы там?

Вначале послышался горький стон, а потом голос Фериоля:

– Нет больше Тернадина… Погиб!

– А вы как?

– Да со мной все в порядке… относительно…

– Как вас оттуда достать? Думайте скорей, пока мы стены крошить не начали!

Кажется, предложение конкретных действий привело старца в чувство, и он стал выкрикивать указания:

– Мы попали в двойную ловушку: шевельнули дверь в конце этого прохода и задействовали штыри вместе со сжимающимися стенами. Наверняка на перекрестке имеются блокировки обратного действия. Поищите их!

Вчетвером удалось и в самом деле отыскать довольно быстро нужные блоки и рычаги. Но как только стены со скрежетом стали разъезжаться, на свои прежние места вошли и штыри, а стоящий на высоте человеческого роста Фериоль вскрикнул, проваливаясь в каменный мешок. Когда Менгарец добрался к жрецу, тот кривился от боли, указывая на раздробленную при неудачном падении коленку:

– Идти сам не смогу…

– Ерунда, вытащим. А вот как Тернадин? Я ведь-таки отыскал реактор! Вдруг мы успеем?

– К сожалению, моему другу уже ничем не помочь. Никакое волшебство твоего мира его не оживит.

– Ну да, если бы сразу… Ладно, поспешим, нам еще столько назад топать.

– Может, получится упростить дорогу, только вынеси меня к свету, – попросил старец. Оказавшись на перекрестке, он достал свои карты и рисунки и указал на уводящий в сторону коридор: – Мы можем попытаться выйти прямо через него. И как мне кажется, мы вынырнем вот на этом участке дворцовых помещений. Только пробуйте выход довольно осторожно. Вдруг там тоже двойная ловушка…

Может, Виктору в этот день фортуна передала долю удачи погибших, но уже через короткое время они вывалились в один из весьма неприметных залов и поторопились к апартаментам, где в последнее время и проживали оба старца из монастыря Дион. Вернее, они только редко здесь появлялись для короткого отдыха. Да хранили свои немногочисленные веши. В том числе и остатки желе гарбены, которое сейчас было необходимо для лечения сильно раздробленной коленки.

Роли поменялись, теперь уже Менгарец должен был врачевать своего персонального спасителя. Вначале освободил ногу старца от одежды и осмотрел рану. Выглядела она очень опасно, скорей всего при неожиданном падении затекшее старческое тело не успело среагировать на опасность. Коленная чашечка оказалась раздроблена и окрашена кровью, перемешанной с белой смазочной жидкостью сустава. Здесь и любой профан засомневался бы в возможности излечения традиционными методами. Благо еще, что хватало как нетрадиционных методов, так и появления в самом ближайшем будущем современной медицины большого космоса.

Чем и поспешил утешить пришелец.

– Ничего, пару дней побегаете с бандажной повязкой из вашего волшебного желе, а потом будете вторым на очереди в Колыбельную.

– А может, меня первым? – слабым голосом попросил диониец.

– Но ведь у вас будет еще целый месяц впереди, – не понял Виктор.

– Да нет, я в том смысле, чтобы первому проверить то ваше магическое устройство. Мало ли что там у него не сработает, а меня уже и не жалко, свое отжил…

– Что за чушь! – Следовало как можно быстрей взбодрить старика и не дать ему впасть в бессознательное отчаяние. – А кто работать будет? Кто мне тут поможет со всеми тайнами разобраться? И вообще, я за вами недоделки устранять не собираюсь!

– Какие недоделки? – растерялся Фериоль.

– Сами отыскали лабиринт – сами должны его изучить до последнего поворота! И Тернадин бы вам не простил бездействия! Получится, что вы не довели его дело до конца и бросили в самом начале пути. Так что вначале – работать! А в Колыбельную первым полезу я, тут и спорить не о чем. Кстати, – он все приготовил для предстоящего «таинства» и даже открыл маленький горшочек с чудо-лекарством, – может быть, стоит ради эксперимента наложить желе гарбены на все восемь узлов магического пересечения ауры? Вдруг вы в таком случае не только ногу залечите, но и вообще омолодитесь?

– Не получится, лекарства слишком мало. На меня, может, и хватит, но придется все израсходовать, а так поступать нельзя. Мало ли что случится…

– Но вы уже почти все нашли.

– Но не опробовали! – уже с присущей ему деловитой активностью и рассудительностью возразил Фериоль. – А вдруг кто-нибудь из очень важных фигур получит ранение? Принцесса, например?

– Зачем сразу о таких крайностях! – воскликнул Виктор, покрывшись мелкой испариной, только представив себе на нежной ручке Розы небольшую капельку крови. – Но, с другой стороны, я очень надеюсь на Колыбельную. Она вас не то чтобы на ноги поставит, а вообще силачом сделает.

– Вот и хорошо. Давай мажь! А то уже боль надоедать начала.

– Прошу прощения, заговорился.

Вскоре нога старца украсилась толстым кожаным бандажом, внутри которого толстым слоем застывало желе гарбены. Боль прошла, раненый расслабленно вытянулся на кровати. Да и отдых в его возрасте был крайне необходим. Наказав сидящей возле старца сиделке не давать ноге сдвинуться из зафиксированных лубков, монах перед уходом пожелал удачного выздоровления и пообещал:

– Пошлю посыльного к спальне принцессы, и, возможно, через два часа она вас проведает. Если сможете ходить к тому времени, сразу спешите ко мне и будите в любом случае. Мне теперь уже не нужны будут все помощники, так что смогу выделить пятерых в помощь при обследовании лабиринта.

– Хорошо, спасибо за спасение… – Фериоль уже засыпал.

– Не за что!

Продвигаясь по коридору к своим комнатам, Виктор со смешком заметил, что его клонит в сон прямо на ходу. И пробормотал:

– Нет, выспаться и мне в самом деле не помешает.

Но и это святое дело пришлось отложить на полчаса. Возле двери в спальню стояло несколько гвардейцев из личной охраны, а чуть в стороне скромно сидел на лавке тот самый генерал Баган Винеш, который скомандовал гарнизону дворца сложить оружие. Еще тогда его святость приглашал обращаться к нему в любое время и предупредил об этом свое окружение. Сейчас бывший воин находился в штатской одежде и без оружия, а заметив приближение Менгарца, с почтением встал и поздоровался:

– Здравия желаю! Честно говоря, мне не верилось, что тебя до сих пор нет. Думал, охранники просто берегут твой сон.

– Увы, покой нам только снится! И что, готов был ждать сколько угодно?

– Конечно. Потому как возникли определенные трудности.

– Без меня их могут решить мои заместители?

– Ни в коем случае. Они так прямо об этом и сказали.

– Тогда заходи. – Он жестом позвал отставного генерала за собой и уже внутри апартаментов, расстегивая пуговицы на вороте, попросил: – Рассказывай саму суть.

– Есть! Дело в том, что в последние дни появились в Шулпе довольно темные личности. Запугивают в первую очередь моих бывших подчиненных, офицеров и угрожают в скором времени жуткими карами и смертью, если не согласятся сотрудничать и готовить захват столицы изнутри. Двоих горлопанов нам вчера вечером удалось захватить и сдать людям Тербона.

– Вот и отлично! Те свое дело знают.

– Да и мы в этом не сомневаемся. Страшно другое, и я хочу, чтобы ты меня правильно понял. Вся проблема в том, что за это время скорей всего на той стороне собрали невероятное по силе войско, и мы просто уверены, что ваша армия будет разгромлена. Вопрос только в сроках.

Виктор непонимающе пожал плечами:

– Если разобраться, то вам любой вариант не страшен.

– Неправда. Мы знаем тех, кто сейчас собирает по Шлему армии. Они с особой ненавистью ждали подобного момента и сейчас хотят напиться крови своих поработителей сполна. Для них любой обитатель Шулпы – это обласканный Гранлео блюдолиз, и они тут уничтожат все живое. Даже в случае нашего полного с ними сотрудничества они нас не пощадят. Как и наши семьи.

– Вполне возможно. Наши первые ошибки могут очень скоро нам выйти боком… Но чем я могу помочь тебе и твоим бывшим подчиненным?

– У нас только один шанс остаться в живых, и опять его исполнение зависит только от тебя. Нам вместе с семьями просто необходима срочная эвакуация на Первый Щит. Для этого мы готовы продать и оставить все наше имущество, обменивая его на лошадей и повозки. Лишь бы ты побеспокоился о разрешении на это переселение и дал приказ пропустить нас по мосту «Радуга». Мало того, многие наши воины готовы после заселения на новых местах вернуться с оружием в руках в твою армию и защищать наши новые домашние очаги.

Его святость надолго задумался, глядя на Багана, замершего в томительном ожидании ответа. По самой своей сути данный вопрос мог потянуть за собой целый хвост больших и малых проблем. Но, с другой стороны, в будущем он мог создать уникальный прецедент не только для увеличения уважительного отношения к Чагару, но и улучшить экономическое, политическое влияние королевства. Если все самые лучшие, сильные и образованные люди потянутся к центру Первого Щита, то рывок экономического и прочего развития будет обеспечен уже в первое десятилетие. А значит, стоило рискнуть.

– Хорошо! Можете перебираться в Чагар и его окрестности. Я распоряжусь. Думаю, и союзники вам не откажут. Земель везде хватает, как и полупустых поселков. Только постарайтесь свой переезд сильно не афишировать, делайте все втайне. А то не хватало, чтобы вся Шулпа в бега отправилась. Хотя…

Лицо генерала Винеша расцвело счастливой улыбкой, и он шумно выдохнул:

– Спасибо! Теперь я твой должник навсегда!

После ухода визитера Виктор сделал соответствующие распоряжения через гвардейцев, и, падая на кровать, успел подумать:

«Чего это на меня так и валятся благодарности? Не к добру… а это что? – Он вынул из-за пазухи мешающую тетрадь, исписанную неразборчивыми каракулями. – Протуберанец мне в память! А ведь еще и с этим надо срочно разбираться! Ладно, попробую читать каждую свободную минутку, авось и привыкну к почерку. Только не сейчас… потому что баюшки-баю… словно труп, я засыпаю…»

Глава 35КОЛЬЦО СЖИМАЕТСЯ

В течение ночи и следующего дня после нахождения в императорском дворце реактора в ставку главнокомандующего Союза Побережья сплошным потоком пошли самые тревожные, неприятные сообщения и разведданные. Добавили в общую сумятицу свою долю неразберихи и результаты допросов тех самых лазутчиков, которых сдали гвардейцам офицеры прежнего дворцового гарнизона.

Подстрекатели и шантажисты не знали слишком много, но и вырванные у них признания могли насторожить кого угодно. Оказалось, что на той стороне понемногу накапливаются военные силы Львов Пустыни, которые собирают лидеры создавшегося Триумвирата. В тройку претендующих на политический передел Шлема вошли весьма известный, уважаемый всеми князь; высокомерный принц и несколько туповатый герцог, старый солдафон и ветеран боевых рыцарских турниров. Причем все трое могли смело претендовать на корону своих древних королевских династий как далекие потомки давно уничтоженных монархий.

Когда и как будет проводиться наступление, лазутчики не знали и примерно, зато подробно описали поставленные перед ними задачи: выведать все, что творится в Шулпе, и с помощью шантажа, угроз и щедрых посулов создать в столице «пятую колонну». Чем те и занимались со всем усердием, пока их не сдали военным властям.

Как ни странно, но на эти сведения ни сам Гром Восьмой, ни его венценосные союзники не обратили должного внимания. А говоря попросту, проигнорировали опасность, как зарвавшиеся в своем снобизме победители. Еще насмехались при этом и бравировали. Мол, если мы самого Гранлео разгромили, то уж всех остальных самозванцев на императорский трон и подавно в пыль развеем. К большому сожалению, никого из рассудительных людей в тот момент не оказалось рядом с заседающими в Совете союзниками. А вновь начавшая посещать подобные собрания Маанита только рукоплескала отваге и бесшабашности своего любовника и его новых товарищей по оружию. Да еще и восклицала при этом:

– Всех этих Львов надо запрячь в ярмо, и пусть крестьяне пашут на них землю! Вот тогда будет наука и всем остальным недовольным. И вы с этим справитесь!

Подобные рассуждения от красивой до умопомрачения женщины очень льстили генералам, так до сих пор и не одержавшим ни одной убедительной победы со дня великой волны через всю долину Покоя. Видимость легких и постоянных удач им явно вскружила голову. А кукольное и слащавое личико еще пуще распрямило последние мозговые извилины.

Зато больше всего короля Чагара обеспокоило тревожное сообщение от матери. Линкола в экстренном послании сообщала, что с юга к баронству Эдмондов приближается огромная армия южан, в которой основной бронированный кулак составляют те самые три тысячи рыцарей из княжества Керранги. Эта армия уже подмяла под себя весь юг Первого Щита и теперь со всей яростью намерена пробиться к Чагару. Вдовствующая мать-королева срочно требовала воинские формирования как для усиления обороны вокруг столицы Радовены, так и для оказания помощи братскому баронству. Потому что Гачи уже практически оказались покорены. Оставалось только удивляться, как король Гачи успел вывести в Речной пролив все построенные к тому времени корабли, а также и часть недостроенных. Теперь хоть со стороны водных просторов Чагар прикрывала вполне крупная армада из сорока кораблей. Пожалуй, единственная в мире по своей силе и маневренности.

В этом паническом сообщении даже представитель захваченного королевства Гачи увидел в первую очередь угрозу не своей родне, а собранным и продолжающим двигаться сплошным потоком в Радовену уникальным сокровищам и прочим трофеям из империи Сангремар. Земли и города можно будет отвоевать, а вот что делать, если с таким трудом нажитое добро попадет в чужие руки и развеется в неизвестном направлении? Правильно: наложить на себя с горя руки.

И чтобы подобного не произошло, весь состав Совета в единодушном порыве решил отправить с очередными караванами не только усиленную охрану, но и несколько отборных воинских формирований. Вполне здраво рассудив, что уж таких сил Чагару вполне хватит, чтобы защититься от любых поползновений зарвавшегося агрессора из Редондеры. А потом и остальные части подтянутся при нужде и повыбивают захватчикам зубы. Так и постановили в итоговом коммюнике: «Жадный Оксент! На чужой каравай – рот не разевай!»

На фоне этих переживаний о награбленном добре представители и главнокомандующий армией Союза Побережья лишь со странным раздражением отмахнулись от двух других настораживающих известий. Первое гласило, что на севере Первого Щита недавний монарх Дейджана захватил королевства Ужоги, Цериал, Базилаков, княжества Пюанеки и Сашен, баронства Габсов и Кордешес и громогласно объявил себя императором. А передовые отряды тамошних пока еще свободных государств вступили в первые сражения с надвигающимся с севера вышколенным войском. Там продолжалась полномасштабная война, и кто сгорит в ее пожарище, догадаться было нетрудно. Но все присутствующие на Совете почему-то решили, что силы на севере равны и банально уничтожат друг друга.

Второе известие указывало на потенциальную угрозу с востока, со стороны Второго Щита. Как докладывал адмирал Ньюциген, флотилия которого неустанно перевозила через пролив Змеиный тысячи бывших рабов и всех желающих, войска, осаждающие крепость паромщиков с востока, вроде как договорились о перемирии. К чему это могло привести и какие печальные последствия могли обрушиться на Шулпу, тоже можно было предположить. Достаточно только вспомнить, что Союз Побережья не начал со Вторым Щитом даже предварительных переговоров, обрадовавшись образовавшейся преграде в виде пролива и мощной группировки имперской армии карателей. Всем союзникам казалось, что они таким образом избавились от лишних претендентов на военные трофеи и сбросили со своих плеч заботу о далеких гипотетических обывателях этого мира. Как оказалось, обыватели тоже имели свои далекоидущие планы. Но в тот момент они Совету показались мизерными и достойными лишь благожелательной насмешки.

На том же Совете промелькнул второстепенным штрихом доклад войсковой разведки, что ни одной из отправлявшихся в тыл врага группе не удалось захватить в плен даже никудышного возчика. По словам других, допрошенных на местах пленных, все «повелители дорог» и прочие доверенные покойного императора успели с огромным, отлично охраняемым караваном проскочить далеко на север. Как утверждали многие, в княжество Керранги. А туда, на конечном этапе пути, вело всего два хорошо защищенных перевала, так что собирающему войска Триумвирату не было ни малейшего смысла смотреть в ту сторону. Как бы они ни намеревались впоследствии поделить Шлем между собой, независимое княжество на дальнем северо-западе им нисколько не мешало.

В общем, адекватной и правильной оценки тревожнейшие сообщения на дальних и ближних фронтах и ареалах противостояния не получили. Зато все присутствующие получили от Грома Восьмого приглашение на торжественный бал. Следующим вечером король решил с размахом отпраздновать свой день рождения и удивить своих гостей феноменальным по воздействию концертом. Когда это было объявлено, обворожительно прекрасная Маанита бросилась к своему любовнику на шею и восторженно воскликнула:

– Такой великий полководец, как ты, достоин получить в свой день рождения все самое лучшее!

Празднества победителей продолжались.

Глава 36СЛОЖНЫЙ ЗАПУСК

И только на «рабочей» стороне гигантского дворцового комплекса никто и помыслить не мог о каких-либо развлечениях. А самому Виктору не хватало времени вздохнуть свободно или краем глаза полюбоваться ее высочеством Розой Великолепной. А любоваться было чем! Словно чувствуя напряжение и приближение самого ответственного момента, принцесса прекратила все капризы, усмирила свое недовольство и, кажется, совершенно прекратила флиртовать с его святостью с уже привычным для нее кокетством. Теперь каждое слово, жест или мимика касались дела. Но как это ни казалось странным, именно такой Роза стала нравиться Менгарцу еще больше. Причем настолько, что иногда в ее присутствии он стал вести себя неадекватно: надолго замирал, ожидая ответа, или прекращал дышать, когда улавливал запахи только ей присущих благовоний. Со стороны, конечно, казалось, что он задумывается о стоящих и постоянно возникающих перед ним задачах, но сам-то он знал совсем другое. И порой даже титанических усилий ему не хватало, чтобы вести себя, как и прежде, – естественно.

Роза вбегала в помещение управления реактором, коротко интересовалась, как идут дела, сжато, только по сути, рассказывала о своих успехах и основных событиях и так же быстро убегала. Именно из-за ее визитов пришлось массивную стену, предваряющую проход между «Рогаликом» и реактором, заклинить намертво и держать постоянно открытой. Такой доступностью еще могли пользоваться помощники Менгарца, дионийский старец Фериоль, генерал Тербон и Гром Восьмой без всякого сопровождения. Только гвардейцы могли сопровождать его величество. Остальных желающих побеседовать с его святостью не то что к овальному кабинету не допускали, но и вообще в «рабочее» крыло дворца никто пробраться не смел. Хотя пару раз это и попытались сделать высшие сановники союзников и сама Маанита.

Но при упоминаниях о трениях с ними Виктор только отмахнулся: не до них. Оказалось, что энергетическое сердце всего технического наследия Гранлео для своего запуска было настроено только на считывание параметров с живой ладони последнего императора. То есть здесь совершенно отсутствовал выборочный принцип нескольких систем блокировки. Как на всех бронированных дверях в тайных помещениях.

Вначале пришельцу показалось, что получить разрешение от компьютера на управление реактором вообще невозможно. Настолько сложными и категорическими оказались требования предоставить изначально ладошку Гранлео. Тому было просто: вошел, подержал две минуты руку в углублении счетного устройства – и управляй невиданной энергией по своему усмотрению. Тогда как перед Виктором встала неразрешимая на первый взгляд задача. И только осознание того, что ладонь скорей всего за эти девятьсот лет все-таки менялась от отца к сыну, позволило догадаться, что перепрограммирование все-таки возможно.

Но на этот сложнейший, отупляющий процесс ушло почти трое суток. И раньше никак не получалось. Что только не делал Менгарец, кого только не подключал к себе в помощники, какие только поиски не предпринимал – ничего в первый и второй день не получалось. Единственный ключ, который оказался у него в распоряжении – это древняя тетрадь с малоразборчивыми каракулями. На нескольких страничках там контурно обозначалась центральная консоль пульта управления, и непонятными знаками давались указания, и виднелись еще более несуразные сноски и сокращенные до абсурда слова. По всей видимости, этой тетрадкой то ли пользовался, то ли составил для своих потомков один из первых Гранлео. Возможно, он страдал склерозом, возможно, преднамеренно хотел оставить уточняющие рекомендации по обслуживанию всех технических средств, но разгадывание его каракулей однозначно забрало у монаха за два дня двадцать лет жизни.

Чтобы хоть как-то вчитаться и разобрать буквы, Виктор и спать с тетрадкой ложился, и, просыпаясь, сразу в нее утыкался. В остальное время он и просто ее пытался читать, и увеличивал каракули с помощью переписи, и старался уловить суть подсознательно, глядя на обе развернутые страницы немигающим взором. И как он ни проклинал уникальную находку, на треть расшифрованные каракули все-таки дали ему некоторые подсказки. И на третий день дела по перепрограммированию разрешающего контура сдвинулись с мертвой точки. А радостный блеск в глазах и хорошее настроение исследователя заметили все визитеры. Хотя первой, конечно, сделала это принцесса. Свой очередной доклад она начала с восклицания:

– Ну вот, улыбаться начал! Значит – дело пошло?

– Пока не могу утверждать с уверенностью, но…

– Никто и не сомневался.

– Спасибо. А то я сам уже давно разуверился в своей сообразительности, протуберанец мне за пазуху! – хохотнул Менгарец, потирая руки. – Ладно, что у тебя новенького?

– Теперь я могу с уверенностью утверждать, что когда-то Гранлео или его дед и прадед имели семьдесят наложниц.

– Вот те раз! И куда же делось целых пятнадцать?

– Хороший вопрос. Но ты ведь сам предполагал некий расход рабочего материала. Жизнь во дворце, пусть и в тепличных условиях, полна смертельного коварства, несчастных случаев и частенько зависит от настроения здешнего правителя. Цифра семьдесят состоит не только из количества построенных специально для наложниц помещений. И если у тебя есть время послушать…

– Не волнуйся, теперь я могу работать уже не с таким напряжением, как в предыдущие дни, достаточно просто давать команды на загрузки новых данных и раскрытие требуемых файлов. Делись добытыми секретами.

Стараясь держать спину прямо, Роза присела на краешек поставленного для нее кресла и с увлечением продолжила:

– Постепенно накапливаются показания свидетелей. Причем очень интересные показания, хотя их порой и можно отнести к легендам. Например, очень многие утверждают, что сорок лет назад предыдущий император на глазах у молодого тогда Гранлео изрубил одну из наложниц на мелкие кусочки. Почему он так сделал, мнения сильно расходятся, но зал, где это произошло, до сих пор неофициально называют залом Падшей. Гораздо большего внимания заслуживают показания как евнухов, так и других обитателей Шулпы по поводу казни полгода назад еще одной наложницы. Здесь причины указываются более конкретные: пыталась сбежать. Утверждают, что «куклу» император лично посадил на кол в малой трапезной и, пока она жила, заставлял остальных наложниц находиться рядом.

– М-да! Чтоб его родители в юности загорали возле сверхновой! И этим… подружкам тут несладко жилось. – Виктор сочувственно мотнул головой. – Но кто еще подтвердил количество в семь десятков?

– Опять-таки один из живущих у нас в плену евнухов. В том монастыре он вознамерился стать не просто лучшим, а лучшим из лучших за всю историю. Бабушка его даже выделила из всех остальных за ум, широкие познания, необычайную сообразительность и уникальную память. Так вот именно он дал показания, что изучил в монастыре и прочитал все, до чего добрался, и в одной из древних рукописей обнаружил помпезные мемуары старших настоятелей: «…мы всегда готовы предоставить по первому требованию императора семьдесят пар вышколенных и готовых на все служителей красоты». Тогда как в последние годы шли утверждения только о пятидесяти шести парах. Видимо, мемуары не уничтожили по чистой случайности. Так что сам подсчитать можешь, каков расход «рабочего» материала.

– Да-а… выходит, они и в самом деле живут долго. Только вот для чего? Хоть убей меня, но никак не могу понять пристрастие самого кровавого диктатора к никогда не обновляемому гарему. А?

– У меня тут есть некоторые соображения. – Роза скривила личико, но продолжила без всякого стеснения: – Поговаривают, что Гранлео просто физиологически не мог воспринимать других женщин в постели. Вот эти все слухи, факты, домыслы я и пытаюсь сейчас собрать, классифицировать и прояснить. Как и те вопросы, где, кто и когда рожал нового наследника.

– И как люди откликаются на подобные вопросы?

– В последнее время отбоя нет от желающих рассказать самые страшные и великие тайны. Особенно когда разнеслись слухи, что мы хорошо вознаграждаем за сотрудничество. Только вот и вранья прибавилось, приходится дознавателям вести предварительный опрос, а ко мне пропускать лишь действительно самое важное.

Менгарец похлопал в ладоши и от души похвалил:

– Слушай, у тебя все так здорово получается, что ты наверняка в будущем станешь самой великой королевой этой планеты.

– Будет видно… – Она слегка замялась, словно не решаясь о чем-то спросить, а потом вскочила с причитаниями: – Ох! Ведь меня ждут у двери последнего невскрытого объекта. Кстати, тебя уже две поджидают с последними уровнями. Мне там возиться некогда! Пока!

Глядя ей вслед, Виктор непроизвольно вздохнул, на пару минут замер с блаженной улыбкой на губах и, только сконцентрировавшись, заставил себя вернуться к работе. Правда вскоре его немного отвлек и порадовал прибывший для короткого доклада Фериоль. Водрузив на кресло, где совсем недавно восседала принцесса, стопку листков бумаги и несколько свитков, он сам присесть отказался. Еще и обиделся, когда Менгарец его упрекнул в нежелании отдохнуть.

– Я совсем не старый! И чувствую себя превосходно.

– И как коленка?

– Стараюсь забыть ту ночь как кошмарный сон. Хотя Тернадина мне очень не хватает.

– Ну… что сделаешь.

– Слишком я к нему привык, – согласился старик, вспоминая о своем погибшем товарище.

И Виктор постарался как можно скорей перейти к деловым вопросам:

– Как продвигаются зарисовки новых частей лабиринта?

– Отлично! Мне практически уже и помощники не нужны, отпустил всех. Теперь любые ловушки я замечаю издали, почти не присматриваясь. Дальше они все без исключения оказались стандартны и предсказуемы. Вот здесь на листках подробный план каждого пройденного участка. На свитках – общая диспозиция, номерами обозначены те самые участки. Практически все крыло и центр дворца я прошел, и я уже прогуливаюсь по «увеселительной» части. В смотровые щели заглядываю редко, и только для более конкретной привязки к плану. Но вот именно из-за этого у меня и возникли некоторые сомнения.

– Какие именно? – напрягся Виктор, уже примерно догадываясь, о чем сейчас пойдет речь. Не ошибся.

– Порой мне удается подсмотреть сценки слишком фривольного, откровенно бесстыдного содержания. Такое впечатление, что на той половине продолжается непрекращающаяся оргия. Но меня волнует, имею ли я право вообще такое видеть?

– А вам оно мешает в работе?

– Нисколько! В мои годы это даже неинтересно. Просто хотелось бы на всякий случай отмежеваться от огульных обвинений в будущем.

– Все понял. И даю личное разрешение на все наблюдения. Тот факт, что помощники не нужны, тоже положителен. Вам я доверяю полностью. Разве что хочу попросить: если вдруг услышите о готовящемся предательстве – сообщить мне немедленно.

– Обязательно! Это ведь и в моих интересах тоже. Хотя должен признать, что для более полного присмотра за подданными, королю придется усадить в лабиринте никак не меньше сотни шпионов. Да и те могут не справиться.

– Ладно, это уже не наши заботы. Вы только постарайтесь высмотреть все самое интересное. Кстати, что там за разукрашенными дверьми?

– Увы! Пустышка! Только и служит для запуска всей ловушки. Я проверил две, на остальные не стал тратить время.

– Правильно, – похвалил старца Виктор. – Только все равно для моего спокойствия оставляйте у меня в кабинете на столе схему планируемого маршрута.

– И еще чуть не забыл про одну важную деталь. – Диониец замер уже возле самого порога. – Изнутри лабиринта, оказывается, можно наглухо перекрыть все наружные входы в тайники. Причем делать это надо из точек наблюдения. Хитро, удобно и феноменально. Строители этого дворца – действительно великие волшебники.

– Скорей – специалисты своего дела! И никакой магии…

Когда целеустремленный жрец из монастыря Дион умчался обследовать лабиринт дальше, его святость стал в паузах между работой просматривать аккуратно расчерченные листки с хорошо читаемыми пояснениями. И вслух пожалел:

– Если бы еще и в этой найденной тетрадке был такой каллиграфический почерк. Двое суток потерял из-за жутких каракулей! Протуберанец этому грамотею в глотку!

Следующий посетитель Виктора сильно расстроил. Причем возмущенно выкрикивать генерал Тербон начал, еще только входя в аппаратную реактора:

– Ржавчина на их головы! Они даже почесаться не хотят! Такое впечатление, что про военные проблемы ни король, ни все остальные союзники и вспоминать не хотят. А сегодня единственная тема для разговоров – предстоящий очередной концерт. И зачем ты им только дал в пользование этот музыкальный инструмент?

– Честно говоря, не вижу ничего плохого в музыке, – пожал плечами Менгарец. – Во всех мирах прослушивание величайших произведений считается самым приятным и желанным развлечением.

– Да? Чего ты тогда тут торчишь, а не млеешь возле своего фортепьяно?

– Шутишь? Ведь мне некогда.

– Вот и я о том же! Со всех сторон на нас двигаются вражеские войска, а главнокомандующий только и делает, что уединяется с любовницей в спальне, а в остальное время устраивает балы и прочие развлечения. И не понимает, что над армией уже нависла страшная опасность!

Его святость нажал очередные кнопки на консоли и обеспокоенно повернулся к генералу:

– Неужели все настолько серьезно?

– Серьезней не бывает! Нас могут окружить и растоптать словно ленивую гусеницу!

И Тербон вывалил на пришельца ворох информации о ведущихся войнах и концентрации войск Триумвирата на «той» стороне Шлема. Потом высказал с негодованием свое мнение и о возможном вмешательстве в перераспределение результатов побед совсем неизученных сил Второго Щита. О потерянных союзниках пришлось сразу с горечью согласиться:

– Да, можно сказать, что протянутую руку помощи со Второго Щита мы сами от себя с презрением оттолкнули. Такое не забывается и не прощается. Но почему ты так боишься угрозы с севера? Может, вначале Львы Пустыни начнут разборки между собой, а про нас забудут?

– Тут дело не в нас, завоевателях, а скорей в самой Шулпе – символе славы, богатства и процветания. Без завоевания столицы и все остальные притязания Триумвирата могут показаться народу мелкими и незначительными. Да и сокровищ, по мнению обывателей, – здесь неизмеримое количество. Они ведь не знают еще, что основная часть уже вывезена или находится в пути. Вот и будут рваться сюда сломя голову.

– Так почему Гром не шевелится?

– За себя и жизни своих близких король не боится. Потому что может в любой момент погрузиться на корабли флотилии и бросить войска на произвол судьбы…

– Ну это уже слишком! – возмутился Виктор. – До такого позора он не опустится.

– Ха! Почему тогда он палец о палец не ударит, чтобы создать укрепления на севере? Почему не отправит послов на Второй Щит? Почему не насторожится по поводу событий на севере Первого Щита, где вдруг образовалась новая империя? Такие проблемы надо решать немедленно!

– Ну да, а еще лучше до их поступления. Но, может, не так все страшно на самом деле? Может, ты преувеличиваешь?

– Сам всегда учил, что лучше перестраховаться, – напомнил генерал. – К тому же и в городе все время ухудшается обстановка.

– В чем это выражается?

Как оказалось из дальнейших слов, жители столицы вдруг стали все больше поддаваться массовой панике. И все более густой поток беженцев устремился к мосту. Мало того, и в Каменном граде каким-то образом распространились слухи о лживости всей системы выселений на дальние земли. Расползлись леденящие душу сплетни, что половину рабов все-таки скармливали кашьюри в Таборе Повозок. Многие продолжали еще не верить в эти ужасы и не хотели покидать благоустроенные карьеры, но и оттуда волна беженцев росла в арифметической прогрессии.

– А ты только представь, если начнется всеобщая паника и уже сегодня Триумвират пойдет в наступление? – восклицал импульсивно генерал. – Да нас просто затопчут, невзирая на оружие в наших руках.

– Не обязательно. Местные жители могут и приветствовать освободителей. Чего им убегать.

– Это ты у них лучше спроси. Но все утверждают, что после подобного «освобождения» точно ни одного горожанина в живых не останется.

– Так что ты предлагаешь?

– Надо срочно предпринять разведывательный полет на север! – Заметив, как пришелец многозначительно скривился и посмотрел в отчаянии на свои сапоги, Тербон стал оправдываться: – Ты на меня не сердись! Понимаю, насколько сроки тебя поджимают. Но, с другой стороны, и ты должен знать, сколько времени у тебя остается в запасе. Тем более, что у тебя на разведку уйдет три-четыре часа, не больше. Посмотришь только, что и как, и сразу обратно. Ты себе просто не представляешь, как это важно!

– Представляю… но…

– Я и так стараюсь о возможной разведке в присутствии принцессы не заговаривать!

– И не смей! – Виктор в волнении вскочил на ноги, прекратив работу. – Ни в коем случае не смей! А то у нее ума хватит согласиться. – Он в отчаянии потер лоб и, спохватившись, произвел очередные манипуляции. Потом злобно рыкнул и вновь выпрямился: – Значит, так, сейчас я оторваться ну никак не могу, иначе придется опять потерять десяток часов возле этой ржавой консоли, но завтра с утра сделаю вылет. Пусть уже сегодня вынесут новый дельтаплан на ту вершину, что я тебе показывал. Ну и все остальное приготовят.

– Понял. Тогда я побежал, – не очень радостно буркнул генерал, спеша к выходу без всякого прощания. Глядя ему вслед, Виктор пытался сообразить, что такое важное он хотел добавить, но так и не вспомнил. И мотая головой от досады, опять прильнул к осточертевшей ему консоли.

Глава 37РИСКОВАЯ ИНИЦИАТИВА

Фрейлины ее высочества балы и прочие празднества обожали и были безмерно благодарны своей любимой принцессе за то, что взяла их с собой в этот исторический поход. Но при всей страсти к танцам и кокетливым заигрываниям с придворными и пришлыми кавалерами все пять девушек не забывали преданно, денно и нощно, по мере юных сил и сообразительности работать на свою госпожу. Девушки пользовались своим положением всегда веселящихся и страшно любопытных созданий, в присутствии которых любой мужчина просто мечтал похвастаться своей наивысшей информированностью. И только пять человек знали, что фрейлины порой пишут странными знаками в небольших карманных блокнотах. Они кратко записывали все, что даже гипотетически могло заинтересовать ту самую пятерку сильных этого мира.

Сведения квалифицировались в единую систему Квитанией, старшей среди фрейлин, дочерью генерала Тербона, а потом передавались в распоряжение монарха Чагара, его матери Линколы, его святости Менгарца, самого Тербона, ну и, естественно, ее высочеству Розе Великолепной. Причем цепочка, по которой информация шла «наверх», начиналась, как правило, именно с принцессы. Что больше всего сердило почему-то именно отца первой фрейлины. Генерал подозревал, что его порой не совсем полностью информируют и утаивают некоторые сведения. И был отчасти прав.

Вот и очередная новость, которую девушки узнали в кулуарах дворца, хоть и касалась самого Тербона, достигла только ушка ее высочества, и та распорядилась ею по-своему.

– Отец приказал срочно поднять на самую высокую гору в окрестностях дельтаплан, – заговорщицки прошептала Квитания, как только смогла встретиться с Розой в одном из залов. – Тот самый, на котором ты летала в последний раз над Кряжистым углом. Менгарец собирается завтра с первыми лучами рассвета лететь на разведку в сторону севера. Его просили это сделать уже сегодня, но он пока сильно занят.

– Конечно, ему даже оглянуться некогда! – с некоторой обидой припомнила Роза, ущемленная отсутствием комплиментов в свою сторону. – Когда уж ему попросить меня о помощи! Ну и пусть, я не гордая, сама знаю, что делать.

– Ох! Ты хочешь сама слетать на «ту» сторону? – У первой фрейлины загорелись глазки. – А когда меня научишь?

– Вот когда вернемся домой, в Радовену, тогда и научу. А сейчас надо сделать все, чтобы твой отец ни в коем случае на ту гору не подался. Потому что наверняка костьми ляжет, но меня к дельтаплану не допустит.

– А остальные гвардейцы?

– Ха! Пусть только попробуют ослушаться моего приказа! Или хоть раз было не по-моему? – Подруга преданно замотала головой. – Ну видишь! Вы тут продолжайте бдеть и постарайтесь тщательнее присматривать за Маанитой. Надо все-таки выяснить, куда и для кого она ворует продукты со стола и прямо из дворцовой кухни.

– Скорей всего кого-то тайно подкармливает, – предположила Квитания.

– Вот и озаботь своего отца-генерала этими сведениями. Меньше будет мешать мне. А обо мне можете так, невзначай, слух пустить часика через два: мол, ее высочество по заданию его величества отправилась осмотреть позиции неприятеля.

– Сделаем. Только ты там все равно постарайся осторожнее…

– Вот потому и хочу, чтобы наши войска вовремя успели приготовиться на линии противостояния. Вдруг мне раньше придется посадку произвести, если ветер не поймаю.

Вне стен дворца ее высочество всегда сопровождало не менее десятка самых мощных гвардейцев, да и любой другой воинский отряд устремлялся вслед за обожаемой принцессой лишь по движению ее бровей или пальчика. Тем более что опасность в чужом, пусть и завоеванном государстве существовала всегда, и Роза хорошо об этом помнила: дополнительной охраной никогда не гнушалась.

В итоге к самой высокой горе возле Шулпы ее сопровождало не менее тридцати воинов. Причем Роза так тщательно рассчитала путь, что на вершину продуваемой всеми ветрами возвышенности добралась одновременно с отрядом доставки дельтаплана. В него входило три помощника Менгарца, специалисты по летательным устройствам, и десяток гвардейцев из охраны. Может быть, они бы и помешали принцессе воспользоваться дельтапланом, но такого категорического приказа от генерала Тербона или его святости они не получали и только в растерянности стояли и смотрели, как неожиданно прибывшая наследница короны Чагара деловито переодевается в белые одежды и отдает распоряжения по подготовке к полету:

– Подайте мне сигнальные ленты! И проверьте еще раз растяжки на трапеции, прошлый раз она скрипела, словно несмазанная дверь.

Один из помощников все-таки хоть поинтересоваться осмелился:

– А почему не летит его святость? Да и вроде как завтра собирались?

– К сожалению, на господина высшего проповедника столько дел навалилось, – говорить чистую правду и закатывать при этом сочувственно глаза получалось у Розы великолепно, – что ему пришлось меня уговаривать. Мне тоже некогда, особенно завтра, вот и решили воспользоваться оставшимися светлыми часами дня. Ладно, а то так и до вечера проболтаем. – Она повысила голос: – Поторопимся!

Команде запуска ничего не оставалось делать, как произвести весь комплекс действий штатного запуска для дальних полетов. Четверо держали в подвешенном состоянии дельтаплан, а еще двое – ее высочество, которая наполовину лежала в белом коконе из плотной ткани. И удобно пилоту, и тепло на огромной высоте. Затем все синхронно разогнались против ветра, дали последний толчок по ногам и замерли на месте, со вздохами провожая взглядами белокрылое устройство. Все-таки сомнения по поводу такого неожиданного изменения планов их терзали основательно.

Зато сама Роза нисколько не волновалась, наоборот, ликовала и повизгивала от удовольствия в упругих потоках встречного ветра. Погода благоприятствовала как никогда, и никаких сложностей для предстоящей разведки не предвиделось. Уже через полчаса прямого полета на устойчивой скорости девушка оказалась над районом, где предположительно располагались войска неприятеля. И вскоре она заметила довольно огромный полевой лагерь. Только по многочисленным дымкам кухонь можно было прикинуть количество вражеских воинов. Но помимо этого чуть ли не треть огороженного пространства занимали какие-то странные сооружения. Набранную огромную высоту терять не хотелось, и поэтому принцесса продолжила прямолинейный полет на прежнем уровне, решив присмотреться к данному лагерю на обратном пути. И почти сразу ее взору предстало следующее, еще более масштабное по площади вражеское расположение. Такие силы уже могли заставить обеспокоиться кого угодно.

Но ко всему прочему еще и один из гигантских белых орлов появился. Вначале он летел перпендикулярно ее курсу с запада, но потом плавно принял чуть правее и вскоре пристроился параллельно. Причем расстояние между ними сократилось всего до полусотни метров. Помня прекрасно рассказы Виктора о его встречах с катарги на поднебесном пространстве, Роза и себя возомнила в полной безопасности и несколько раз приветливо помахала ладошкой в сторону гигантской птицы. Ответных приветствий не последовало, зато и агрессивности не наблюдалось. И вскоре пилот совершенно привыкла к подобному почетному, как она посчитала, сопровождению. Катарги в дальнейшем четко выдерживал дистанции, синхронно выполняя и все остальные маневры в воздухе.

А покрутиться пришлось основательно. Потому что принцесса от сжимающей сердце тревоги совершенно перестала следить за белым орлом и теперь смотрела только вниз. Потому что гигантские скопления противника пошли сплошным ковром. Тут и полному дилетанту становилось понятно, что внизу расположились не просто баснословные силы, а готовые со дня надень перейти в наступление армии. Только одно отсутствие выпасов для верховых животных говорило о том, что Триумвират не сможет вот таким образом простоять на месте больше трех-четырех дней. И если бы они знали истинное количество войск завоевателей, то двинулись бы на Шулпу еще вчера. А то и раньше! Уже сейчас Львы Пустыни имели чуть ли не тройное численное преимущество. И это только с учетом приблизительного, поверхностного подсчета с большой высоты. Стоило принять во внимание, что и далеко с обеих сторон виднелись поднимающиеся вверх и собирающиеся в облака столбы дыма от полевых кухонь. Такого невероятного по численности войска в Союзе Побережья не могли предположить даже заведомые трусы и перестраховщики.

Следовало поднимать тревогу немедленно! Причем не просто тревогу, переходящую к жесткой обороне, а тревогу немедленного, можно сказать, молниеносного отступления. Если войска Триумвирата успеют отсечь от моста, то армия Союза Побережья может оказаться в мышеловке и будет уничтожена до последнего человека.

Приняв решение немедленно возвращаться, Роза сделала плавный разворот, переходя на нижний уровень, и полетела обратно. И только краем глаза обратила внимание на все так же неотступно за ней следующего катарги.

«Интересно, что ему от меня надо? Или он Виктора ищет? Ладно, не мешает – значит, уже хорошо!»

Долетев до места противостояния обеих армий, она опять заметила тот самый лагерь с непонятными устройствами и решила снизиться для лучшего обзора. Но только начала снижаться, как у нее из-под ног вынырнула туша гигантского орла. Вынырнула и словно приклеенная зависла чуть впереди и чуть ниже. Девушка вначале страшно перепугалась и начала маневрировать, уклоняясь в стороны и уже там пытаясь снизиться. Но казалось, что катарги словно специально все время подставляет собственное тело, над которым пилоту приходилось непроизвольно делать горку. В конце концов стало совершенно очевидно, что огромная птица и в самом деле противодействует только одному: снижению дельтаплана.

И вскоре стало ясно почему: снизу стреляли оперенными болтами! Загадочные многочисленные устройства при ближайшем рассмотрении оказались стационарными арбалетами, установленными больше чем под углом в сорок пять градусов. И сейчас они все дружно и, что самое главное, опасно пытались прицельно попасть в два белокрылых силуэта. Скорей всего попытки орла помешать снизиться и спасли жизнь бесшабашному разведчику. Болты в своем подавляющем большинстве не долетали на такую высоту и по красивой дуге вновь устремлялись к земле. Но все равно, не обошлось без попадания. Катарги резко взмыл вверх, нисколько не желая собственным телом прикрывать безрассудную человечишку, и три заряда по очереди поразили цель. Вначале один болт пробил самый краешек левого крыла, потом второй, благо еще что на излете, саданул пилота в правое бедро, ну а третий – проделал внушительную дыру по центру правого крыла.

Дельтаплан был рассчитан на более крупный вес Менгарца, поэтому и с такими повреждениями не потерял своих превосходных летательных качеств. Но все равно, потеря высоты теперь стала неизбежной. Хорошо еще, что вражеский стан противника с арбалетами остался позади, и беспорядочная стрельба вдогонку уже была не страшна. Сдерживая стоны от боли в бедре, принцесса перешла на самое оптимальное, пологое планирование и не просто протянула за линию своих войск, а вообще долетела до подножия той самой горы, с которой стартовала.

А вот посадка вообще получилась скомканной и чуть ли не катастрофичной. Из защитившего от страшной раны кокона девушка выбраться сумела, а вот в момент касания земли правая нога подвела: поджавшись от боли устройство дало опасный крен, коснулось крылом небольшого валуна и, нелепо кувыркнувшись, грохнулось верхней плоскостью на поверхность. Место посадки тоже оказалось на удивление удачным: трава и мягкий дерн, так что разведчица отделалась всего лишь несколькими новыми ушибами и синяками. И смогла даже самостоятельно отстегнуться, отползти в сторону и встать, пошатываясь, на ноги. Что немного вернуло налетевшим словно смерч гвардейцам естественный цвет лица. Зато слишком бледным выглядел генерал Тербон, которого отряд встретил на полпути к ставке главнокомандующего. Развернувшись и пристроившись к скачущей боком на коне принцессе, с горечью выкрикнул:

– Ну разве так можно?! Ты своим самоволием всю армию переполошила!

– Ерунда! – желчно воскликнула Роза, стараясь не кривиться от боли в опухшем бедре. – Сейчас у меня вся армия вообще как наскипидаренная начнет метаться! Я вам сейчас такое устрою, что сразу все свое достоинство вместе с пышным самомнением растеряете!

От таких двусмысленных, грозных и совсем неожиданных от ее высочества ругательств генерал сразу понял, что дела очень плохи, и больше до самой ставки ни о чем не спрашивал. Только озабоченно пытался осмотреть белые одежды наследницы короны и отыскать на них хотя бы пятнышко крови.

И только когда в пределах видимости показались шатры расположенной возле самой столицы ставки и разноцветная толпа генералов, придворных и союзников во главе с Громом Восьмым, Роза крикнула Тербону:

– Где его святость?

– Так и занимается своим делом. Беспокоить его не стали до твоего возвращения. А то… сама понимаешь.

– Вот и правильно! Мы тут и без него разберемся!

Когда она слезла с коня и отправилась к отцу, то сильная хромота сразу бросилась в глаза всем присутствующим. Но громкий гомон взметнулся короткой волной, и сразу наступила полная тишина. Потому что перекошенное от гнева лицо принцессы не предвещало ничего хорошего. Да и не стала она щадить ни своего отца, совершенно никудышного, забросившего в последние дни все дела главнокомандующего, ни его жадных только до наживы союзников, ни тем более жирующих в ничегонеделании генералов. Причем построила свою обвинительную речь так, что сразу нагнала ощутимого страха на слушателей, потом прошлась по возрастающей лесенке чинов, навешивая прямые и верные обвинения на каждого, а потом добила всех конкретными цифрами и скорей всего точной датой наступления врага.

Стоило отдать должное и невозмутимости монарха Чагара. Соображения и волчьей хватки истинного правителя, который особенно опасен в минуты наивысшей для своего государства опасности, у него было не отнять. Главнокомандующий Союза Побережья обвел окружающих строгим взглядом и резюмировал:

– Повода для паники никакого нет! У нас в запасе огромный срок – три дня. Даже если и меньше – все равно справимся. Помимо этого найдутся и еще некоторые сюрпризы для нашего врага. Но того, кто станет отступать без приказа и без должного порядка, – прикажу уничтожать сразу! Невзирая на лица, звания или заслуги!

С того самого момента армия и гарнизон Шулпы стали готовиться к отражению любой атаки и всеобщему отступлению. Планомерно отходили всеми обозами к мосту. Самовольная разведка Розы Великолепной, Покорительницы Небес, позволила выиграть чуть ли не целые сутки.

Глава 38ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ АЖИОТАЖ

А вот, с другой стороны, сроки для проб и испытаний, наоборот, уменьшились. Раздумывать и экспериментировать стало некогда.

Лишь поздней ночью, к концу третьих суток непрерывной работы Виктору удалось запустить реактор. И несмотря на валящую с ног усталость, он все-таки поспешил в Колыбельную, никому не доверяя право первому заглянуть в самое вожделенное для него устройство. Про разведывательный полет принцессы на север он еще не знал, поэтому всячески старался выкроить хоть лишний час у ночи для первых экспериментов. После чего вздремнуть чуток, набраться сил и только потом мчаться в предутренних сумерках к дельтаплану.

Но вот именно возле объекта номер шесть он и столкнулся с целой делегацией. Впереди с гордым, самоуверенным видом вышагивала принцесса. Правда, всю величественность и напускное высокомерие наследницы портила странная хромота и Тербон, поддерживающий девушку под локоть. Причем генерал еще почему-то стыдливо при этом отводил глаза в сторону, словно провинившийся ученик. За ними шла кучка помощников его святости, которые непосредственно занимались изготовлением и отладкой дельтапланов. Именно по их отрешенным лицам Менгарец и стал догадываться, что произошло. Улыбка его сразу увяла, как только он рассмотрел на руках у Розы свежие ссадины и синяки. Ну а свой усилившийся голос он и не пытался сдерживать:

– Что случилось?! Никак на ее высочество совершено покушение?!

– Может, мы вначале пройдем внутрь, и ты предложишь моему высочеству присесть? – с язвительностью отозвалась девушка, не прекращая своего движения к открытой настежь двери Колыбельной. – Ох! Что за невоспитанность!

Пришлось сделать вид, что воспитан. Поспешил в помещение и несколько грубовато развернул стоящее у стены кресло:

– Присаживайся! Фериоля звать?

– Зачем? – не смогла сразу понять Роза.

– Желе гарбены накладывать! От хромоты твое высочество спасать! А то на балу танцевать не сможешь.

Она только отмахнулась:

– Прекрати дурачиться. Шутки закончились. Мой легкий ушиб не нуждается ни в каком желе. А вот ты теперь во времени очень даже ограничен.

И она сжато рассказала о своем полете и о сложившемся вокруг Шулпы положении. Такой поворот событий заставил Виктора чуть ли не подпрыгивать на месте от нервного беспокойства:

– Да в черной дыре я видал нехватку времени! Могу, в конце концов, и на протезах ходить! Но вот кто тебе разрешил лететь без всякой подстраховки, да еще игнорировать подсказки разумного катарги?!

– Какой такой подстраховки?

– Могли бы сразу в паре с тобой отправиться…

– Не выдумывай! Твой дельтаплан до сих пор не готов. А мой и меня еле вытянул.

Не имея желания больше спорить и чувствуя в душе какую-то непонятную обиду, Менгарец резко выдохнул и развернулся к устройству:

– Ладно, что случилось, то случилось. А теперь мне не мешайте!

Его здешние помощники уже и так осмотрели медицинский агрегат со всех сторон, и теперь последовали сжатые доклады обо всех замеченных, после подачи громадного потока электроэнергии, изменениях:

– На двери вокруг отпечатка ладони появилось легкое свечение.

– Над каждым окошком надпись «Готово!».

– На нижнем комингсе двери строгое предупреждение: «Только один!»

– Сквозь толщину стекол внутри просматриваются разноцветные сполохи огоньков, которые отражаются от стального лежака.

И многое другое. Виктор бросался сам лично осматривать, проверять и ощупывать каждое изменение и только через некоторое время понял, что за ним неотступно следует пыхтящий от усердия генерал. Когда они оказались на другой стороне громадного устройства, Тербон виновато стал оправдывать принцессу:

– Ты на нее не сердись. Она такого натворила! Но самое главное: всех расшевелила! Теперь носятся как муравьи во время лесного пожара. Остается только удивляться, как это Гром еще с ними всеми справляется.

– Может, когда припечет! – буркнул Менгарец. – Но я ведь на нее и не сержусь…

– Все правильно, здесь только моя вина. Даже представить себе не могу, от кого и когда Роза узнала про доставку дельтаплана на гору. Видимо, где-то в моем окружении утечка.

– Ага! И эта утечка называется Квитания! – Оба прекрасно знали, на что способна хитрая и настойчивая дочь генерала. – Но и ты тут ни при чем. Понимаешь… – Монах вначале оглянулся на ползающих чуть дальше помощников, а потом доверительно продолжил: – Мне очень страшно за нее стало. А вдруг бы с ней что-то случилось? Вот меня и затрясло…

– М-да… понимаю. Меня вон до сих пор трясет.

– А я только радуюсь, что все позади. Так что, говоришь, наши командиры зашевелились?

– О! Еще как зашевелились!

– А паники нет? А то порой крысы начинают первыми убегать…

– Да нет, Гром за всех с умом взялся. А вот, кстати, о крысах: Маанита замечена за накоплением пищевых запасов: то ли кого кормит, то ли бежать собралась. У меня подозрение, что побежит она скорей всего совсем не в нашу сторону.

– Ха! От такой змеи можно всего ожидать.

– Вот и я говорю: нельзя ли за ней как-то присмотреть? – Тербон скривился от удивленного взгляда. – Да мы-то стараемся, но вот обыск в спальне самого императора никак произвести не можем, веского повода нет. Может, ты попросишь туда Фериоля пробраться? Мне кажется, старик вскоре весь дворец будет знать как свои пять пальцев.

– Так быстро – вряд ли. А вот присмотреть за спаленкой с этой «куклой» обязательно попрошу. Опять-таки, если там смотровая щель отыщется.

– Не сомневаюсь, такой как Гранлео и за собственным нужником подсматривать станет. Только вот нам бы еще эту Мааниту на чистую воду вывести.

– Выведем. Никуда она не денется! – Они как раз завершили полный круг, и Виктор остановился перед центральным входом в Колыбельную. С некоторым сомнением сделал шаг вперед и стал поднимать руку: – Ну что, волшебная пещера нашего будущего, откройся…

Оставалось только вытянуть руку, как его за рукав ухватили цепкие женские пальчики, а в ухо зашипел рассерженный, но все равно милый голос:

– Вот как меня поучать, так всегда готов. А как о собственной безопасности подумать, так хуже любой прачки себя ведешь!

– Ваше высочество, – монах сильно повернул голову и старался тоже говорить тихо. – Здесь ведь ничего сложного: датчики безопасности отключены, молния ну никак не может сработать, да и все остальное говорит лишь о полной готовности устройства к работе.

– Ничего оно не говорит! Уж какой был Тернадин осторожный и предусмотрительный, и тот погиб в коварной ловушке. А ты куда спешишь? Лишнюю проверку устроить ленишься?

– Какая тут может быть проверка?

– Самая простая: тут вон час назад поймали пару мародеров и хотели казнить. Хорошо, что я рядом шла, остановила напрасное наказание. Зато теперь у тебя есть возможность к этой двери толкнуть преступника, ему все равно умирать…

Теперь уже Виктор развернулся всем корпусом и в недоумении воскликнул:

– Роза! Да что ты такое говоришь?! С каких это пор в тебе такая жестокость проснулась?

– А чего это мне приговоренного к казни мародера жалеть? Он еще час назад в категорию покойников перешел. Так что…

– Нет! Так нельзя!

– И кто это говорит? Тот, кто уничтожил целую армию вместе с Гранлео! Ха! Поздно в тебе жалость проснулась.

Менгарец помотал головой, словно отгоняя от себя какое-то наваждение. Потом попросил самым проникновенным голосом, на который был способен:

– Я тебя очень прошу, верь мне. При открытии этой двери опасности нет! – Затем опять повернулся к устройству и решительно приложил руку к углублению.

Тотчас окантовка по периметру мелькнула белесыми сполохами, а вся дверь подалась вверх, вместе с участком корпуса. Теперь уже все окончательно убедились в полуметровой толщине стен, но поразило то, что открылось взору в овальном в рост человека коридоре: там вздрагивало нечто пульсирующее, розовое, с прожилками и живое! Словно стенки гигантского пищевода, сошедшиеся вместе, уже через полтора метра за порогом перекрывали проход. Увидеть такое даже пришелец из других миров не ожидал, а уж все остальные – и подавно.

– Что это? – прошептала принцесса.

Виктор вначале промычал нечто нечленораздельное, пожал плечами, развел руками и только потом высказался:

– Видимо, здесь… э-э, несколько иная концепция оздоровления. И начинается процесс сразу, еще в момент входа в эту… хм, фабрику новых органов. Видите вон ту надпись? Она тоже повторяет приказ входить только одному, но уже в более категорической форме. А вот следующая надпись, прямо за порогом, переводится как «Продавливать проход своим телом!». Значит, придется проталкиваться внутрь силой, я так понимаю…

В этот момент на нижнем краю поднявшейся вверх двери загорелась новая надпись и появились мелькающие цифры. Менгарец и там вчитывался недолго, а сразу стал сверяться со своими часами. При этом он несколько озабоченно бормотал:

– А ведь и в самом деле процесс начинается с самой первой секунды…

Его голос заглушил громкий, а самое главное неожиданный звук сигнального ревуна. Нечто наподобие сирены рыкнуло раз, потом второй, потом с ускорением третий и перешло почти в единый рев. Все непроизвольно подались назад, хотя его святость так и продолжал стоять на месте, не отводя взгляда от своих наручных часов. Звуковой сигнал достиг самой продолжительной и высокой ноты и затих с одновременным лязгом обрушившейся на свое место двери. Удар получился такой, что пол под ногами вздрогнул. Тут и генерал Тербон не выдержал:

– И вот туда тебе придется входить? Слишком похоже на стальной капкан!

– Нисколько! – С завидной уверенностью Виктор опять положил ладонь в выемку на литой броне и, не дождавшись какого-либо результата, удовлетворительно кивнул: – Ну вот, как и предупреждала надпись: «Осторожно, дверь герметически закрывается через одну минуту! Следующий подготовительный срок для операции – через пять часов».

– Что это значит?

– Элементарно! Поток раненых тут не пройдет. Для каждого последующего лечения устройству необходима комплексная подготовка или накопление энергии в течение пяти стандартных часов тех, кто это все построил. Если их минута соответствовала нашим двум, то, значит, только в послеобеденное время я смогу сделать повторную попытку. Приблизительно, конечно. Ха! Да это просто здорово! У меня будет время поспать, осмотреть омолодитель, еще раз проштудировать тетрадку с каракулями, хорошенько подкрепиться и только тогда со спокойной душой влезать во внутренности этого доброго монстра.

– Доброго? – с недоверием переспросила Роза, – Да мне теперь страшно на него смотреть! А эти страшные внутренности вообще вызывают отвращение! Брр! Они ведь как живые!

– Так это и прекрасно! Значит, все работает, все функционирует и никаких сбоев не предвидится! – Менгарец возбужденно потер ладони и громко хлопнул: – Ну теперь нам ничего не страшно! И предположительное время всего процесса вполне устраивает. Каким бы поспешным ни было наше отступление, но несколько операций мы провести успеем.

Кажется, не все разделяли подобный оптимизм, потому что молчали с явным сомнением. Только один из самых сообразительных помощников высказался вслух:

– Но ты ведь рассказывал, что подобные восстановительные процессы проходят несколько суток? Как же так получается, что здесь на все отводится только десять часов?

– Конечно, пока такой срок утверждать рано. Может быть, непосредственное лечение и затянется. Но стоит учитывать, что здесь скорей всего совершенно другие технологии. Есть большая вероятность, что традиционное для других миров время здесь сокращено до минимума.

Поглядывая с подозрением на неприступную дверь, Роза вздохнула:

– Тебя послушать, так вообще никаких проблем не существует.

– Я такого не говорил. Хотя бы потому, что сейчас засну прямо стоя. Да и вы все уставшие. Поэтому расходимся по спальням. Приказ: всем спать!

– А здесь? – спросил один из помощников.

– Часа через четыре установите наблюдение. Как только отпечаток начнет опять светиться – срочно сообщаете мне.

– Понятно.

– Да, и если появится Фериоль, пусть заглянет ко мне в любое время.

Глава 39ПАРОМЫ АТАКУЮТ

После живительного сна и обильного завтрака Виктор со своей свитой поспешил на объект номер пять, где находился омолодитель. Словно по звуковому сигналу вскоре там очутилась и принцесса с несколькими гвардейцами охраны. Устройство оказалось полностью готовым к работе, а появившиеся надписи вполне конкретно указывали, в какой позе положить человека на стальное ложе и где находится кнопка главного пуска. Получалось, что омолаживаемое тело необходимо было расположить в позе зародыша, а второй человек должен был дать команду запуска.

Пока с этим разбирались и осматривались, неожиданно появился Гром Восьмой в сопровождении лишь генерала Тербона. Оба выглядели жутко уставшими, скорей всего так и не прилегли этой ночью. Но казалось, монарх был в бешенстве. С угрюмой сосредоточенностью он выслушал подробные объяснения его святости о том, как предположительно работает омолодитель, и только потом позволил Тербону рассказать последние настораживающие новости.

– Кажется, у нас появились новые враги, – начал тот с досадой. – На рассвете два парома с десантом причалили к берегу и начали убивать всех подряд. Мощный гарнизон мы там оставить не догадались, а небольшой отряд успел отступить к Шулпе. Зато пострадали тысячи ни в чем не повинных рабов из Каменного града. Они ведь там собрались и ждали своей очереди отправки на Второй Щит.

– Но почему нападающие не пожалели своих же? – изумилась принцесса.

– Скорей всего по причине ненависти к рабам. Ведь атаковали Львы Пустыни из числа карателей. Вторую ходку паромы совершили уже с войсками совершенно в другой форме и с иным вооружением. Самое худшее: отвергнутые нами союзники ударили теперь в спину. Удвоенный отряд сразу начал спешное продвижение к столице. Благо еще, что удалось подтянуть резервы и встретить нападающих в пригороде. Скорей всего враг очень надеялся на беспрерывный поток резервов с другого берега, но тут очень удачно вмешалась в события наша флотилия. Адмирал Ньюциген без раздумий применил пушки и довольно скоро обрушил весь тоннель, который на той стороне выводит к паромным причалам. А потом добавил шрапнелью по внутренностям самих паромов и абордажной атакой захватил оба. Теперь эти огромные корыта стоят возле нашего берега.

Виктор понимал, что укорять короля в тактических и политических просчетах теперь уже поздно. Поэтому только спросил:

– Что с атакой на Шулпу?

– Захлебнулась без поддержки с тыла. – Гром с какой-то ненавистью рассматривал омолодитель, отвечая с явной неохотой. – И наши легко задавили врага численным преимуществом. В остальном спешная эвакуация продолжается организованно и без паники.

– Все успеют уйти?

– Куда они денутся! Уже утром стали переходить на тот берег придворные, челядь и прочие гражданские лица. Союзнички наши тоже драпанули в числе самых первых. Зато теперь хоть под ногами не мешаются. Маанита убедила меня, что поедет со мной рядом на своей лошади.

– Как фрейлины вместе с принцессой?

Король резко развернулся к дочери:

– А вот ты у нее спроси? Все остальные девушки уже на Первом Щите, а она заявила, что будет уходить только в последней колонне и только с тобой.

Взгляды скрестились на ее высочестве, которая усиленно делала вид, что разговор ее не касается. Хотя через минуту напряженного молчания таки не выдержала и пафосно воскликнула:

– Имею полное право сама распоряжаться собой и решать, когда и с кем мне отступать! Не забывайте, я в первую очередь воительница! Не хватало мне с остальными дамами убегать в толпе гражданских.

Почувствовав, что Гром вот-вот сорвется, наорет и скорей всего воспользуется своим правом решающего голоса, Виктор постарался сгладить создавшуюся напряженную атмосферу:

– Ладно, ладно, пока еще ничего страшного не произошло. Поэтому пусть ее высочество пока останется возле меня, а скорей всего завтра и мы присоединимся к отходящим войскам. В крайнем случае всегда можно в последний момент успеть на борт нашего флагмана, если не с паромного причала, то с любого участка Кряжистого угла. Гораздо опаснее, если вдруг Триумвират начнет наступление раньше. Что тогда будем делать?

Монарх Чагара несколько успокоился, хотя и продолжал бросать грозные взгляды в сторону дочери.

– На самых опасных для прорыва участках мы установили пушки. Зарядов, к сожалению, очень мало, обоз с боеприпасами из Чагара только через два дня приблизится к проливу Стрела. Но ведь и Львы Пустыни об этом не знают. Думаю, что остановить любой их первый прорыв мы сумеем, ну а вот дальше нам самим останется только нестись вскачь к «Радуге».

– Важнее спасти и эвакуировать все пушки…

– Да о потере таких секретов и речи быть не может! Я распорядился стрелять из закрытых позиций, а как только заканчивается порох и ядра – сразу отступать с орудиями к мосту. Отрядам прикрытия приказано пасть смертью храбрых, но не допустить потери даже единственной пушки. Чувствую, они нам еще и на том берегу ой как пригодятся.

Менгарец вспомнил про новоявленного императора на севере Первого Щита:

– Все-таки Дейджан не обескровился в начатой им войне?

– Разведка докладывает, что уже ведутся бои на подступах к столице королевства Валлаян, а в королевстве Горекати скорей всего готовятся к позорной сдаче и принятию вассалитета. Нервирует, что данные двухдневной давности.

– М-да! Лихо эти дейджановцы воюют, – с досадой признал его святость. – Так им и до Чагара недалеко останется.

– Обломаем! И руки и ноги! – вспылил Гром. – Пусть попробуют сунуться!

Виктор только кивнул в ответ, хотя и хотел спросить про конкретную численность войск Дейджана. Могло ведь такое случиться, что сил для обороны, а тем более ответной атаки у Союза Побережья элементарно не хватит. Особенно вдали от собственных тылов, где сейчас производят порох и остальные боеприпасы. Сам-то Чагар и его ближайших соседей с помощью нового оружия, может, и удастся защитить, а вот удержать мост и то же королевство Роцаги – неизвестно. Слишком все непредсказуемо получилось: враги со всех сторон и острая нехватка времени. Мало того, и с Колыбельной не все ясно до конца: ни инструкций, ни конкретных описаний процесса оздоровления так и не найдено, и только нежелание пугать окружающих заставляло пришельца прятать неуверенность глубоко в сердце. Использовать свой единственный оставшийся шанс он решил до конца и при любых обстоятельствах.

Поэтому вместо высказанных вслух сомнений похвалил с твердым оптимизмом:

– Все правильно! Уверен, на нашем берегу ты с полным спокойствием разберешься с обстановкой, и мы что-нибудь придумаем. По мне, так начавшиеся войны полностью бессмысленны: еще империя Сангремар не сломлена и не изучена, а ты только посмотри, как все недавние вассалы вцепились друг другу в глотки. Прямо все в точности наоборот. Нам следовало перессорить между собой лидеров Триумвирата.

Похоже, и сам Гром Восьмой теперь это осознавал, но вслух каяться не стал:

– Чего жалеть о прошлом! Мы и так одержали самую великую историческую победу, так что мелкие неурядицы на своем Щите быстро устраним. Кстати, Менгарец, когда ты собираешься укладываться в эту свою Колыбельную?

– В ближайшие часы. Максимум – к вечеру. А что, твое величество желает поприсутствовать?

– Конечно, желает. Так что пошли ко мне посыльного, может, и оторвусь на часик от дел. Понял?

– Как не понять. Самому спокойней будет. – И Виктор многозначительно указал глазами на принцессу. Все-таки у него была уверенность, что в присутствии отца Роза станет себя вести более сдержанно и благоразумно.

Гром это понял и перед уходом подмигнул:

– Удачи твоей святости!

– И побед твоему величеству! – крикнул вдогонку монарху Менгарец. Затем оглянулся вокруг: – Итак, продолжим!

На что сразу получил первое предложение от Розы:

– Может, стоит попробовать омолодитель на каком-нибудь животном? Например, на собаке?

– Но ты ведь видишь, что на пульте ясно нарисована скрутившаяся в позе зародыша женщина.

– Так можно взять суку, а не кобеля. А для большей уверенности, давайте за оставшееся время пока проверим объект номер семь. Тот самый, где была повреждена маскировочная панель. Думаю, что оставшийся пятый уровень на бронированной двери я пройду быстро. И мне кажется, нам откроется точно такой же омолодитель, но только с мужской фигуркой.

Когда вся свита во главе со своим патроном отправилась к выходу, никто не услышал, как ее высочество пробормотала:

– Если там для мужчин, то желающие для испытаний найдутся…

Глава 40АГОНИЯ

На самое основное событие из череды раскрытий тайн наследия Гранлео, проникновение Менгарца во внутренности Колыбельной, собрались все заинтересованные лица. И места за тремя окошками для наблюдений по праву старшинства занял король Чагара, его старшая наследница короны и самый почитаемый врач-исследователь – Фериоль. Конечно, над плечами этой троицы постарались умостить свои головы и все остальные счастливчики, но тем уже тянуть шеи и заглядывать в таинственное чрево устройства одним глазом было гораздо неудобнее.

Понимая, что вернуться обратно за какой-нибудь забытой мелочью в ближайшие часы не удастся, Виктор экипировался, словно в дальнее и опасное путешествие. Потом немного подумал и передал тетрадь с каракулями и свои неуничтожимые часы Фериолю:

– Пусть пока у вас побудут.

И только проверив в своих карманах наличие остальных предметов, записанных в длинном перечне, приблизился к двери и положил ладонь в выемку. Как и в первый раз бронированная преграда легко взлетела вверх, открывая взорам все ту же полуживую плоть искусственного пищевода. Только теперь исследователь не стал мешкать и единой секунды. Была догадка, что у него будет время не только проникнуть в сердцевину Колыбельной, но и осмотреться там, а в случае нужды, то и быстренько вернуться обратно. Поэтому он смело перешагнул порог, уперся в мягкую и теплую плоть, набрал в грудь как можно больше воздуха и стал решительно протискиваться внутрь. И сразу произошла первая неожиданность: дверь с присушим ей содроганием и лязгом вернулась на свое место. Причем без единого предупреждения или отсчета времени! Просто грохнулась, и все, словно показывая тем самым, что случилось бы с тем человеком, который решился бы нарушить указание: «Только один!» Если бы кто надумал сопровождать монаха, от него бы осталось только кровавое пятно.

По вполне понятным причинам все переполошились. От окошка, где находилась принцесса, сразу понеслась волна панических вопросов, на которые оставшиеся возле двери помощники даже не знали что ответить. Ситуацию разрядило появление фигуры рискового исследователя в перекрестке линий наблюдения. Причем тот явно понимал, что за него волнуются, и первым делом повернулся в сторону ее высочества и показал оттопыренный вверх палец правой руки. Мол, все в порядке! Потом и остальным дал полюбоваться на свою сосредоточенную, но весьма довольную физиономию.

Усевшись на ложе, он стал производить какие-то манипуляции на невидимых зрителям панелях управления. При этом он пытался что-то выкрикивать в сторону иллюминаторов. И только заметив, что ему всеми возможными жестами показывают, что ничего не слышно, быстро написал на листке бумаги:

«Все в порядке! Сейчас начнется отсчет и будет пуск всей установки. Мне надо срочно ложиться и не двигаться! Я вас всех обожаю!»

Но почему-то лист прикрепил с той стороны, где его могла прочитать только принцесса и стоящие у нее за спиной. Похоже, что последнее предложение предназначалось только ей, и девушка довольно заулыбалась, еще сильней прильнув к маленькому окошку.

Уже под странное мигание всего внутреннего освещения Виктор постепенно улегся, вытянул руки вдоль туловища и замер в полном сосредоточении. Темные интервалы становились все длинней, тогда как вспышки света – все короче. И когда наступила полная темнота, случилось самое страшное.

Хоть и совершенно беззвучное, но явно ревущее пламя заполнило внутренности медицинского устройства и стало бушевать там с неистовой силой. В самое первое мгновение все наблюдатели вскрикнули и непроизвольно отпрянули от иллюминаторов, а потом словно окаменели от увиденного. В таком яростном огне не могло уцелеть ничего живого.

Из шока всех вывел истерический крик наследницы престола. Роза, словно смертельно раненная птица, теперь билась всем телом в равнодушную поверхность бронированной двери, прикладывая иногда то одну, то вторую ладонь к углублению. Стало понятно, что дверь все равно не откроется, что с ней ни вытворяй. Зато у девушки сразу оказалось сломано несколько ногтей и повреждено лицо. Кажется, она перестала соображать, что творит, настолько сильный шок от кипящего пламени накрыл ее сознание. Никакой боли она не чувствовала. Хорошо, что Тербон первым сгреб принцессу в охапку и постарался оттащить от двери. Потом ему на помощь подоспели остальные и уже общими усилиями смогли справиться с бьющимся в судорогах телом. Но только после вмешательства Фериоля положение стало подконтрольным: старец смочил лоскут ткани каким-то снадобьем из пузырька, приложил к носу принцессы и подождал, пока она несколько раз вдохнет. Она тут же расслабилась и замерла, а сам диониец торопливо пояснил раскрасневшемуся монарху:

– Это сильное успокоительное. Она проспит несколько часов, а потом еще целые сутки будет ходить немного сонная и растерянная.

Гром только и смог из себя выдавить:

– Спасибо…

А потом почти все вновь поспешили к окошкам. Пламя бушевало внутри еще добрых полчаса. Словно вознамерилось выжечь не только остатки осмелившегося протиснуться в середину человека, но и само воспоминание о нем. И только потом взору наблюдателей предстала весьма жуткая картина: в толстом слое сажи и копоти на металлическом лежаке возвышались лишь небольшие горки чего-то жуткого и непонятного. В полной тишине первым высказался генерал Тербон:

– Пепел! Один только пепел от него остался…

Восклицания Фериоля носили скорей философский характер:

– Как же так? Какой смысл тогда строить подобное устройство? Ничего не понимаю! И тут, что ли, двойная ловушка?

– Да, скорей всего так и получается, – подвел некий итог Гром Восьмой. – Видимо, Гранлео и здесь обезопасился от нежданных гостей: установил дополнительный рубеж опознания или вообще перенастроил это устройство на умерщвление.

– И что мы теперь будем делать? – В вопросе Тербона звучало столько безысходности, что королю пришлось придать своему голосу максимальную строгость:

– Главное – держаться! Что делать – будем думать по ходу выполнения остальных стоящих перед нами задач! И не забывай, мы все смертны, но это не значит, что после нашего конца все остальные должны перестать жить и последовать за нами.

– Так-то оно так…

– Гвардия! Берите ее высочество и несите сразу в обоз, который отправляется к мосту. Отвечаете за ее жизнь головами!

– Исполняем, ваше величество!

Расторопные воины тут же подхватили легкое девичье тело и поспешили на выход. Тогда как грустным и печальным помощникам Менгарца поступила другая команда:

– А вы постарайтесь дождаться открытия этой коварной колыбели и рассмотреть все, что осталось внутри. Попутно организуйте полную консервацию и маскировку всех остальных объектов – мы сюда еще обязательно вернемся, и нельзя допустить, чтобы здесь все раскурочили эти дикие северяне. Начинайте срочно эвакуацию всего самого ценного и полезного. Для этого используйте переданные для вашей охраны подразделения гвардейцев.

Словно подгадывая именно к этому моменту, в помещение ворвался доверенный посыльный из ставки:

– Ваше величество! Началось! Войска Триумвирата пошли в атаку!

– А чтоб они в черную дыру провалились!

После горестного восклицания монарх Чагара поспешно вышел, а за ним и генерал Тербон убежал. Только жрец из монастыря Дион растерянно оглядывался и пожимал плечами:

– А мне что делать? Пойти, что ли, да с горя испытать на себе тот самый омолодитель для мужчин? Вот так дела! Ну кто бы мог себе такой кошмар представить? Ведь так все удачно складывалось… Ай-я-яй…

Еще недавно напыщенные и самоуверенные победители теперь спешно покидали разграбленную Шулпу. А перед ними, побросав спешно все свое нажитое добро, бежали и уцелевшие в этой войне жители огромного города. Незнакомая чужбина для них казалась надежнее встречи с приближающимися войсками Львов Пустыни. И по прошествии полутора суток только считаные единицы, притаившиеся в самых скрытных местах, могли наблюдать дикое, шумное и пыльное вторжение легкой кавалерии на пустынные улицы.

Завоеватели ушли, но все равно империя Сангремар перестала существовать.

ЭПИЛОГ

Очнулся Виктор оттого, что ощутил на себе не совсем приятное обрызгивание холодной водой. Застонал и рывком уселся, тараща глаза в окружающий его полумрак. Потом только сообразил, что сидит свесив ноги на каком-то лежаке из белого пластика совершенно голый. Но самое главное – без сапог! И его пальцы на обеих ногах при этом безболезненно шевелятся! На груди тоже не осталось так приевшегося за месяц корсета с желе гарбены. Да и самого лекарства на теле не заметил даже единого пятнышка.

– Получилось! – С диким ревом радости и восторга Менгарец спрыгнул на прохладный пол и запрыгал как сумасшедший. – Получилось! Ура, ура, ура-а-а-а!

Он еще долго орал всякую восторженную чушь про чудеса магии и великие достижения современной науки, но успокоился и пришел в себя от осознания, что поделиться ему своей радостью не с кем.

– Э-ге-гей! Где вы все попрятались?! Роза?! Фериоль?! Специально меня разыгрываете? Вот я вас сейчас…

Но еще раз бросив счастливый взгляд на свои ноги, он вспомнил, что совершенно гол, и понял, что принцесса ни в коем случае сюда не войдет. Вспоминая свои последние мгновения в Колыбельной, он стал метаться по комнате и разыскивать одежду.

«Немного странно, что я не помню самого факта излечения, но это и понятно: тело просто ввели в здоровый крепкий сон без сновидений. И начался он… ну да: темень, уколы по всему телу, потом провал сознания и напоследок ощущение приятного жара вокруг. И все, пожалуй, если склероз прогрессировать не начал. Ага! Вот и шкафчики! Ну-ка… кто здесь прячется?.. И не смешно: что это за балахоны?! Да они никак самому императору принадлежали! Вон их сколько! И во втором шкафу явно не моя одежда… Хм… а зачем столько ламп? И все заправлены керосином? Ну понятно: в коридоре провести электричество не догадались! Так, а здесь что? Опа! А вот и целый арсенал! Ржавчина на мою голову! Чего тут только нет!.. Но тогда получается, что меня сюда кто-то забросил и спрятал… А зачем, спрашивается? Да и вообще, где это я нахожусь?»

Одеться все-таки пришлось, а после некоторого раздумья – и вооружиться. Еще и жалко вдруг стало, что нет зеркала во весь рост, на себя полюбоваться. Потом Виктор принялся тщательно обследовать само помещение. В стене виднелось отверстие, через которое его, возможно, что и с лежаком, сюда и водворили. Все четыре двери, с выплавленными на них непонятными схемами, располагались по сторонам света и открывались без всякого труда. В коридорах сразу за ними тоже не было видно никаких ловушек. Но вот с другой стороны двери оказались совершенно гладкими, да так и норовили закрыться с помощью упрятанных внутри пружин. Легко было догадаться, что с той стороны их открыть никоим образом не удастся. Поэтому следовало сразу приготовиться к дальнему путешествию.

Хотя, если рассуждать здраво, долго бродить по беспросветным переходам не придется, потому что ни еды, ни даже воды в окружающих комнату встроенных стенных шкафах пришелец не обнаружил. Следовательно, Гранлео после «лечения» сразу же отправлялся по своим делам, а то и на банкет, если судить по некоторым, особо пышным одеяниям.

Зажег фитиль найденным «вечным» кресалом. Скорей всего оно тоже изготовлено по иномирским технологиям. Немного подумал и захватил еще две лампы, мало ли что случится. Затем стал выбирать более подходящую для выхода дверь и вскоре понял суть довольно простеньких схем: они указывали один-два ближайших тайных объекта и два-три находящихся в той же стороне выхода в дворцовые покои, залы или коридоры. Удалось быстро сообразить, что один из проходов как раз и ведет в Колыбельную. А там ведь наверняка волнуются из-за его долгого отсутствия и теперь рыщут по всему дворцовому комплексу.

Как ни хотелось поскорей увидеться с Розой и остальными, Менгарец не спешил. Сразу всплыло в воспоминаниях расплющенное тело Тернадина и молоденького гвардейца. Поэтому он двигался осторожно, по два раза перепроверяя пространство перед собой вытянутой рапирой на наличие ловушек или западни. Как ни удивительно, все оказалось чисто, и вскоре Виктор уже стоял перед запорным устройством, за которым по всей вероятности и находилась Колыбельная. Сразу бросилась в глаза и заклиненная смотровая щель. Ну еще бы! Стал бы император выходить в непроверенное заранее помещение!

Решил глянуть и пришелец. Причем место для обзора оказалось самое оптимальное: при электрическом освещении было хорошо видно восседающего за столом Фериоля, который сосредоточенно пытался вчитываться в тетрадь с каракулями и делать при этом какие-то выписки. Под стеной виднелась железная кровать со всеми постельными принадлежностями и деревянные ящики. Немного в стороне стояла целая батарея высоких глиняных кувшинов.

«Да они что здесь, штаб устроили! Или ночлежку! – Виктор, уже не таясь, и с неожиданной даже для себя злостью, стал нажимать на запорное устройство. – А помощники мои где? Неужели и в самом деле по всему дворцу рыщут?»

Стена отодвинулась настолько, что протиснуться не составило труда, но сразу за щелью пришлось замереть из-за округлившихся от ужаса глаз дионийца с поднимаемым для броска кинжалом. Дрожащая старческая рука уже собиралась метнуть схваченное со столешницы оружие, как Виктор догадался обратиться со всей возможной бесцеремонностью:

– Фериоль! С ума, что ли, сошел? Или совсем мою святость не признал?

Кинжал грохнулся на пол, а вскочивший на ноги старец стал приближаться маленькими шажками и причитать:

– Это ты? Мамочки! Что ж так долго? И почему в этой одежде? Я ведь с перепугу подумал, что это собака Гранлео вернулся! Но где же ты был? Где пропадал?

– Да тут, совсем рядом, – с возрастающим и странно щемящим чувством беспокойства ответил Виктор и с придыханием выдавил: – А что, долго меня не было?

Фериоль не отвечал до тех пор, пока не приблизился вплотную и не ощупал воскресшего для него Менгарца:

– И в самом деле – ты!

– И все-таки?

– Трое суток тебя не было…

– Так это значит, что ты… – уже догадываясь о случившемся, пришелец перешел на шепот, – ты здесь сам?

– Верно, сам. Наши все ушли еще позавчера, и уже сутки как во дворце хозяйничают лидеры Триумвирата и их приспешники.

– А принцесса?! – воскликнул Виктор.

– Не волнуйся, ее эвакуировали в первую очередь. Буквально через час, как ты… кхе, кхе, пропал из устройства.

– Как пропал? Так вы все подумали, что я умер?

– Больше чем полчаса внутри устройства бушевало яростное пламя. Так что надежды почти ни у кого не осталось.

Несколько минут Виктор потирал лоб, пытаясь сообразить, что теперь делать и как данное событие скажется и на его будущем, и на его отношениях с Розой. И только после того, как осознал себя сидящим на кровати, озадаченно спросил:

– А ты почему остался?

– Почему-то очень надеялся, что устройство волшебное и возродит тебя из пепла заново. Да и многие помощники точно так же считали. И куда мне, спрашивается, идти? Здесь интересно, тайн до конца моей жизни хватит, вот и попросил Тербона мне организовать запас продуктов. Рассчитывал, что мне на пару лет хватит. Да и сам всегда мог бы стащить что угодно с дворцовых складов. Если, конечно, Триумвират не сровняет дворец с землей.

– Есть такие наметки?

– Как раз наоборот: стараются сберечь каждую оставшуюся картину и скульптуру.

Виктор почувствовал, что силы внутри его растут и просятся наружу. Жажда деятельности стала настолько настойчивой, что он заметался по помещению, то заглядывая в окошки, то пытаясь открыть двери устройства. При этом он засыпал старика такой лавиной вопросов, что тот еле успевал отвечать. Оказалось, что реактор без помощи его святости отключить не сумели, да так и оставили работать на максимальном режиме. Потом Фериоль подробно расписал сцену, в которой он раскрыл готовящуюся к побегу Мааниту. Оказывается, бывшая наложница собирала продукты, лампы, постельные принадлежности и даже ночной горшок в одном из потайных помещений в их с Громом спальне. И в последний момент перед эвакуацией надумала там спрятаться. Да вот только диониец заблокировал изнутри лабиринта вход из спальни, а потом с некоторым злорадством наблюдал, как «куколка» с бешенством пинает ногами непослушную ее воле стенку. Истерику она прекратила только после требовательного рыка короля из другой комнаты и с убитым видом отправилась за своим повелителем.

– А Гром об этой готовившейся измене знает?

– Нет. Пока я выбрался из лабиринта, дворец полностью опустел.

С коварной улыбкой Виктор замер возле стола и процедил сквозь зубы:

– Вот и отлично! Теперь мы повоюем в одиночестве! – Словно ненароком скользнул взглядом по распухшей от желе гарбены коленке старика и пообещал: – Но вначале мы подлечим твою ногу!

– Как? Ведь устройство даже не светится…

– Ты разве забыл, сколько часов ему надо для приведения в полную готовность? А ведь я совсем недавно только очнулся, значит, осталось ждать семь, максимум восемь часов. Засекай время по моим часам!

Старик послушно поднял руку, запоминая время:

– Чем займемся это время?

– Да вот желаю тщательно присмотреться к новым завоевателям. И почему-то заранее уверен, что мы им тут такое устроим!

Фериоль радостно выдохнул и закивал:

– О, теперь я в этом не сомневаюсь!

И два человека поспешили по никому неведомым простенкам, по длинным и извилистым коридорам, всюду, где возможно, подсматривая, подслушивая и запоминая. Новой власти Триумвирата оставалось править совсем недолго.

Юрий ИвановичКапризная Фортуна

* * *

Пролог

Самое чудесное из находящихся на планете устройств большого космоса перешло в режим максимальной готовности к работе. Над каждым из трёх смотровых окошек появилась надпись «Готово!». Сквозь них во внутренностях агрегата просматривались неритмичные разноцветные сполохи, которые отражались от девственно-чистого стального ложа. На двери вокруг отпечатка ладони появилось лёгкое свечение, а на нижнем комингсе высветилось строгое предупреждение: «Только один!»

Сложнейшее медицинское устройство, произведённое в каком-то из техногенных миров Вселенной, могло принять в свои внутренности любого человека и в течение нескольких дней вылечить его от любых неизлечимых в данном мире болезней, опасных переломов, тяжёлых, почти смертельных ран и даже заменить устаревшие клетки в организме на новые. Такое преобразование требовало невероятного количества энергии, и без задействованного реактора устройство даже вскрыть было бы невозможно. Но так как реактор продолжал работать в нормальном режиме, чудо иных миров во второй раз должно было послужить по своему предназначению.

Кандидат на излечение от болезней и ран в самом деле имелся только один: Фериоль Вессано. Почтенный старец, заслуженный врач, обучавшийся и проживший всю свою предыдущую жизнь в монастыре Дион королевства Кезохи, а ныне самый деятельный и неугомонный исследователь дворцовых лабиринтов, готовился к своему перерождению, излечению от ран и значительной оздоровительной модификации всего тела.

Единственным наблюдателем, помощником, консультантом и сочувствующим в одном лице являлся Виктор Менгарец. Иномирец, попавший два года назад после аварии звездолёта на эту планету и решительно вмешавшийся в передел местной истории. Ещё недавно числившийся на должности высшего проповедника монастыря Менгары и уставший от обращения «Ваша святость», теперь он щеголял в совершенно несолидных шортах и точно такой же, топорно вырезанной из нормальной одежды жилетке. Да ещё и войлочные тапки на босу ногу придавали ему простецкий вид, никак не соответствующий торжественности момента. А всё потому, что ни он, ни его единственный товарищ в данный момент никому на глаза не показывались. Ведь они продолжали жить и активно действовать в скрытых от остальных людей секретных помещениях титанического дворца, который ещё недавно принадлежал погибшему диктатору этой планеты, императору Гранлео.

То есть прежнего хозяина здесь не было, а его новый в выборе одежды отдавал предпочтение не роскоши, а деловой потребности. Шорты и жилетка с многочисленными карманами ему нравились больше всего. А войлочные тапочки считались данью необходимости. Ибо в описываемый момент дворец огромными силами держали под своей властью армии Триумвирата, собранные на войну почти со всего материка Шлём. В каждом коридоре, на каждом перекрёстке дворца стояли караульные, поэтому передвигаться в простенках безопаснее всего было в мягкой обуви.

Ещё хуже, а вернее, ещё проще выглядел почтенный старец. Он вообще одеяниями не озаботился. Иначе выражаясь, на нём был костюм «в чем мать родила». Инородным исключением на его теле являлась лишь бандажная повязка на раненом колене из желе гарбены. Может быть, поэтому старец и постукивал зубами от холода, хотя в помещении было жарче, чем положено по среднестатистической температуре. И с перестуком зубов озвучивались последние сомнения:

– Может, всё-таки надеть простую тогу?

– Ну сколько можно торговаться? – Виктор как раз закончил обход вокруг агрегата, который они называли Колыбельной, и заглянул в последнее окошко. – Всё равно посторонние предметы выгорят и будут уничтожены.

– Так мне неприятно ложиться на холодное железо…

– Тёплое оно, как любимая женщина! – инопланетянин коротко хохотнул, останавливаясь перед жрецом, осмотрел его ссутулившуюся сухонькую фигурку и развёл руками: – Ну, чего ждём, уважаемый? Завещать нечего, стол тёплый, и там накормят.

– А и в самом деле!.. – опытный врач напряжённо стал прислушиваться к своему желудку. – Может, следовало вначале подкрепиться?

– Это я так пошутил, все нужные для организма вещества даст Колыбельная. Я вон после трёх дней сытым вышел. – Заметив, что кандидат на излечение опять открывает рот для каких-то сомнений, Менгарец стал сердиться: – Да сколько можно одно и то же повторять? Время! Время нас поджимает! Мне и так трое суток придётся самому тут по этим подземельям ползать, словно таракану.

Как только Фериоль вспомнил, что единственный товарищ остаётся в переполненном врагами дворце один, сразу шагнул к двери устройства и решительно приложил ладонь к выемке. Ухнуло, скрипнуло, зашипело, и массивная дверь уплыла наверх. Взору предстала уже раз виденная картина: вздрагивающие, пульсирующие, с розовыми прожилками стенки гигантского пищевода. Вот через него и начал старец проталкиваться со всей своей отчаянной решимостью.

Ещё стенки искусственного пищевода не успели за ним сомкнуться, как тяжеленная дверь грохнулась на своё место, а единственный наблюдатель поспешил к заранее оговорённому окошку. Дождался, пока появится во внутренностях устройства дрожащий от омерзения Фериоль, и жестами стал спрашивать того, как самочувствие. Судя по тяжёлому вздоху и разведённым рукам, это стоило понимать как: «Жив ещё вроде…» После чего старец чуток осмотрелся по сторонам, полюбовался на видимые только изнутри приборы и, подчиняясь строгим жестам в окошке, улёгся на стальное ложе. Убедившись, что оно в самом деле оказалось идеально соответствующим по температуре, старик несколько успокоился. А когда началась какофония с мелькающим светом и ускоряющимися вспышками, нашёл в себе даже силы коротко махнуть ладошкой в прощальном жесте.

А потом полыхнуло внутри жаром и всё испепеляющим огнём. Даже ожидающий этого Виктор непроизвольно отстранился назад, а потом не сдержал восклицаний вслух:

– Конечно! Такое увидишь, ни за что не поверишь в целостность больного человека! Не удивляюсь теперь, что Розу пришлось усыпить снотворным! Зрелище жутко неприятное… А ведь она и не предполагала подобного…

Шесть дней назад его самого вот так начали «лечить», и после ужасающего пламени все наблюдатели подумали, что его святость высший проповедник Менгары погиб. Тогда ещё никто не знал, что бывшие владельцы дворца и тут использовали запасной выход: обездвиженное уколами тело опускалось чуть ниже, раздевалось и уже после этого регенерировалось в соответствии с программой. Тогда как одежда со столом поднималась вверх и показательно сжигалась ещё с какими-то ненужными предметами. Подставной «труп» готов, искать никто не станет, открыть дверь тоже нельзя до окончания всего длительного многодневного процесса.

«Удивительно ещё, что Фериоль в меня верил, надеялся на моё «воскрешение» и настоял на своём затворничестве в этом месте, – размышлял Виктор. – Что бы я без него сам тут делал?»

Ещё немного понаблюдав за бушующим в Колыбельной пламенем, он покивал своим философским мыслям по поводу бренности бытия и поспешил к штабному столу, на котором теснились карты подземных переходов, тайных лабиринтов и всеобщие планы самого большого дворца этой планеты. Подхватил в руку перечень наиболее важных мероприятий в стане противника и стал прикидывать, куда отправиться с очередным подсмотром. При этом Менгарец жутко сожалел, что король Чагара Гром Восьмой не оставил здесь вместе с Фериолем ещё десяток верных и надёжных помощников Высшего проповедника. Ушей, рук и глаз двум шпионам в чужом стане очень не хватало.

Глава перваяСовет Триумвирата

В очередной раз полыхнули ветвящиеся молнии, воздух содрогнулся от громовых раскатов, и низко нависшие чёрные тучи разразились шквальным ливнем. Про такой и не скажешь: «Как из ведра», минимум надо говорить: «Словно из ванны». А то и вообще справедливо подозревать, что небо поменялось местами с морем.

Такой феноменальный по силе и интенсивности дождь для Шулпы, столицы империи Сангремар и самого большого города этого мира, считался явлением неординарным, вещающим злую волю богов или пророчащим скорую гибель всему живому. Но так могли думать только выходцы из простонародья или запуганные своими лидерами толпы придворных. Сами лидеры себя считали весьма образованными людьми, стоящими намного выше любых предрассудков или ошибочных суждений. А то и сами себя приравнивали если не к богам, то уж к божьим помазанникам точно.

Хотя и они порой вздрагивали от раскатов близкого грома и косились на темень за окном, которую кроили частые вспышки молний. Да и начали свой совет в одной из маленьких комнат самого огромного дворца в мире с непроизвольных обсуждений творящегося за окнами безобразия.

– Подумать только, полдень – а такая темень! – поёжился самый молодой представитель Триумвирата, принц Геберт из династии Шуканро. – Неужели везде так льёт?

– Сомневаюсь. – Солидный и благообразный князь Элвис Парайни во всех случаях подавал пример рассудительности и здравого смысла. – Вполне возможно, что на окраинах Шулпы солнечно и не упадёт даже капельки небесной влаги.

Принц ему явно не поверил, но прямо высказывать свои сомнения не стал, облекая их в форму лёгкой иронии и предвидения:

– Вечером подсчитаем, скольких воинов смыло в море и сколько утонуло вместе с походными шатрами.

Князь Элвис только чуть кивнул в знак согласия. Простые воины, расположившиеся вне стен столицы, его тоже не слишком заботили. Тогда как третий член Триумвирата, ветеран самых знаменитых рыцарских турниров, прожжённый вояка и весьма крикливый оратор с громовым голосом, герцог Паугел Здорн, не сдержался от пафосных высказываний:

– Мы должны беречь каждого воина перед грядущими битвами! И тем более обидно будет потерять доблестных сынов нашего отечества во время глупого проливного дождя! История нам этого не простит!

– Да полно тебе, Паугел, – князь Элвис Парайни постарался говорить ровно и убедительно. – Против стихии человек бессилен. Тем более наше непосредственное руководство или прямое вмешательство в события данной минуты тоже ничего не даст. Пусть за своих подчинённых отвечают десятники и сотники. Что будет, то и будет. А вот против истинных врагов именно сейчас нам следует бороться всеми силами и сообразительностью. Тем более что время великих сражений прошло и нам сейчас следует направить всю энергию на внутреннее единение Шлёма и спешного подъёма экономического могущества наших возродившихся государств. Отсталость и полная разруха всего хозяйства – вот наш основной враг. И если мы дадим этому врагу время окрепнуть…

– Как же так?! – не удержался от возмущённого восклицания молодой принц. – Мы должны прервать наше победное шествие по всему миру?! Мы должны безропотно отдать врагам все разграбленные наши святыни?! Мы должны им простить кражу наших сокровищ и нашего всеобщего достояния?!

Своим воинам Геберт Шуканро обещал несметные богатства и прекрасных рабынь. Но когда столица империи Сангремар оказалась захвачена армиями Триумвирата, то в ней ни сокровищ не оказалось, ни рабынь соблазнительных, ни предметов роскоши, сколь-нибудь годных в уплату за воинские подвиги. Всё успели эвакуировать в трофейных обозах отступающие армии Союза Побережья. А остальное унесли из города благоразумно сбежавшие перед приходом Львов Пустыни жители столицы. Именно поэтому сама идея заняться благоустройством и возрождением собственного государства вспыльчивому принцу была совершенно неприемлема. Он даже не представлял себе такого позорного и пораженческого шага, как отказ преследовать агрессора из Чагара и его союзников. Почему и требовал в течение последних суток немедленного перехода пролива Стрела и атаки на всех, кто не сложит оружия на Первом Щите.

Рассудительный, хитрый и дальновидный князь лучше всех видел минусы такого безрассудного и губительного для молодых государств Шлёма похода. Поэтому выждал короткое время после гневных вопросов молодого соправителя. Затем вежливо посмотрел на хмурящегося герцога, который, на удивление, промолчал, и только после этого стал раскрывать всю диспозицию современного положения на Шлёме и соседних материках. Причём делал это не в виде поучительного монолога, а с вопросами, обсуждениями и в виде доверительного диалога. Как бы подталкивая собеседников к самостоятельному, но единственно правильному решению.

– По количеству воинов наша армия самая многочисленная. И самая непобедимая! – Этим утверждением он опередил готового сказать нечто подобное герцога Здорна. – Но уже сейчас у нас начинают ощущаться проблемы с доставкой продовольствия. И как решить эти проблемы? Где взять фураж для животных и еду для воинов?

– Завоевать! – воскликнул принц Шуканро. – Вместе с землями нашего врага.

– Правильная мысль, и в других обстоятельствах я бы первым мчался впереди армии, покоряя вражеские города и веси. Но давайте рассмотрим, что в тех городах творится. Вначале по ним прошлась армия императора Гранлео. Худо-бедно, но они запасы пищи на Первом Щите значительно уменьшили. Потом бессмертного императора разгромили начисто, но в нашем направлении двинулась не меньшая армия Чагара и его союзников. Они тоже не одной водой из ручьёв питаются. В данный момент вся эта огромная армия отходит обратно на свои земли и тоже в рядах своих воинов трёхразовое питание не отменила. Учитывайте, что и отсюда они отступали практически из голодающего города. Все поставки из-за нашей блокады южной оконечности Шлёма давно перекрыты. То есть припасов в дорогу они не взяли. Но и это ещё не всё! Вместе с агрессором ушло на Первый или сбежало на Второй Щит около двух третей всего населения Шулпы и её околиц. Да, со временем они осядут на новом месте жительства и тоже что-то вырастят съедобное, но уже сейчас на Первом Щите наступает голод. Вы со мной согласны?

– Слишком мрачная картинка получается, – не отступал принц. – А ведь Первый Щит в два раза больше, чем наш Шлём. Там всего должно хватать.

На это утверждение возразил шестидесятидвухлетний герцог. Хоть и крикливым солдафоном его считали, но и он понимал, что без чёткого тылового обеспечения любая по количеству армия не застрахована от поражения. Поэтому, как ему самому ни хотелось воевать, он поддержал веские доводы князя Парайни:

– Элвис прав. С пропитанием нашей армии будут большие сложности. Первый Щит хоть и огромен, но не надо забывать: сейчас там всё полыхает в войне. С севера наступает самозваный император из королевства Дейджан. С юга нечто подобное устроил король Редондеры. Если припомнить, что и раньше Гранлео блокировал большую торговлю между государствами, то становится понятно, что идти на опустошённые земли весьма и весьма рискованно.

– Но как же сокровища?! – не унимался принц. – Наши воины нас не поймут. Они требуют своей законной платы и мечтают только о полной победе.

– Ну и пусть себе мечтают, – продолжал резонные рассуждения князь. – Самых ретивых и крикливых пошлём на штурм моста через Стрелу, его в любом случае надо отбить и взять под свою власть немедленно. Более дисциплинированные полки оставим на охране берегов и самой столицы, ну а всех остальных мобилизованных и призванных под наши знамёна Львов отправим по домам. Причём срочно! Чуть ли не сегодня. Пусть отстраивают дворцы наших династий и новые столицы, поднимают сельское хозяйство и возрождают ремесленные мануфактуры. Иначе через год Союз Побережья во главе с королём Чагара пойдёт на сговор с болотниками, и они с двух сторон сомнут нас легко и быстро. Второй раз роковых ошибок нынешней военной кампании они повторять не станут. Если бы ещё эти болотники себя так нагло не вели…

Все трое непроизвольно задумались, глядя на посветлевшие окна и почти прекратившиеся потоки воды по стеклу. Болотниками Львы Пустыни называли всех обитателей Второго Щита из-за неизмеримых болот и мелких озёр, заливающих половину материка, особенно в его прибрежной части, возле Речного залива. Только этим утром Триумвират имел весьма бурную и неприятную встречу с лидером армии Второго Щита, неким Уйдано Лайри, который лично возглавил группу парламентариев. Уйдано Лайри с удивительной бравадой заявлял, что является прямым потомком Гранлео, и предлагал обитателям Шлёма вновь возродить прежнюю империю Сангремар. Естественно, что на троне правящего императора Гранлео отныне будет восседать он сам. Взамен он обещал признать и сохранить три новых королевства Триумвирата в их теперешних границах.

Самое гротескное и смешное было в том, что рыжеволосый самозванец ничем, кроме наглости, не походил на прежнего Гранлео. После прослушивания ультиматума триумвират уединился чуть в стороне, и озлобленный герцог Здорн тотчас предложил казнить болотника вместе со всей его группой парламентариев. Принц Шуканро пошёл ещё дальше и настаивал на более позорной смерти наглеца с отрезанием частей тела и вывешиванием обрубка, словно флага, на берегу пролива, и только рассудительный князь Парайни предложил не спешить с казнью:

– Болотники пока нам не страшны. Через пролив им перебраться трудно, да и в сражении мы их разобьём без труда. Но казнить парламентариев – дурной тон. К тому же этого выскочку болотники и сами приговорят чуть позже к казни, за ложь и невыполненные обещания. Так что пусть живёт, и для начала скажем, что нам нужна неделя для размышлений.

Упоминание насчёт лжи и обещаний большой наживы несколько приструнило молодого принца, и он согласился на уговоры соправителя. Но тем не менее угрозу со стороны болотников тоже не стоило сбрасывать со счетов.

Помимо всего прочего костью в горле стояло новое оружие королевства Чагар. Именно о нём и напомнил Паугел Здорн, прерывая затянувшуюся паузу:

– И эти проклятые пушки! Что мы им можем противопоставить?

– Тот самый год, который мы используем для создания чего-либо подобного. Всё-таки две единицы этих убийственных устройств нам захватить удалось. Как и боеприпасы к ним. И не думаю, что наши специалисты не смогут соорудить нечто подобное всего лишь за пару месяцев. Суть они поняли, остальное доработают быстро, имея перед собой образцы. Даже этот странный порох сумеют создать, по примеру существующего аналога. А вот уже через год мы сможем сражаться с любой армией не просто на равных, а скорее всего, с преимуществом.

– Не поздно ли будет? – хмыкал старый рыцарь Здорн.

– К тому времени на Первом Щите как раз и определится обескровленный победитель. И сломить его сопротивление нам, имеющим надёжные тылы, будет несравненно легче, чем в данное время. К тому времени и сокровища никуда не денутся. Скорее даже поднакопятся…

Видно было, что означенный срок для молодого принца кажется несусветно огромным:

– О-о-о! Целый год? Да никто из моих воинов столько ждать награды не захочет.

– Чем быстрей мы распустим армию по домам, тем меньше им надо будет платить. Тем более что пять шестых Львов Пустыни вообще пока ни в какие сражения не вступали. Им вполне хватит и того, что они успели награбить в домах пригородов Шулпы.

Поняв, в чей огород закинули камешек, двадцатипятилетний Геберт Шуканро вспылил:

– Мародёров и грабителей я казнил!

– Нескольких человек? Да полно тебе! – повысил свой знаменитый голос герцог. – В расположении твоих войск теперь только пепелища и трупы горожан. Поэтому дальновидность сбежавших заранее вполне оправданна. Твои вояки теперь сами живут в шатрах, потому как сожгли всё, что может гореть.

– Им оказывали сопротивление при обысках!.. – начал привставать принц, но князь деликатно постучал ладонью по столу, переключая внимание на себя:

– Мои венценосные братья, оставим для историков негативные стороны большой войны и решим сиюминутные наши проблемы. Для принятия решения по болотникам у нас ещё есть несколько дней. На штурм моста предлагаю немедленно отправить три полка самых агрессивных воинов из армии Геберта…

– А почему только моих на погибель отправлять? – возмутился принц. – Готов отправить два, но и вы по полку выделяйте.

– Почему бы и нет, – князь получил кивок от Паугела Здорна. – Даём. Ну и, прежде чем производить демобилизацию, что решаем по поводу Монаха? Стоит ли его искать дальше?

– Какой смысл? Все пленные как один твердят о его смерти.

Конечно, вырванные из пленных сведения сильно порой разнились в конкретизации вида смерти Виктора Менгарца. Кто утверждал, что высший проповедник монастыря Менгары умер от ядов, кто – из-за ножа подкупленного убийцы. Имелись сведения и о страшных ранах, которые его святость имел на теле и которые сдерживались от загнивания лишь чародейскими зельями из монастыря Дион. Действие зелья окончилось, Монах умер. Проскальзывал слух, что Виктор Менгарец погиб в жутком пламени какого-то эксперимента. Дескать, покусился на силу прежнего императора и сгорел в наказание. Но никто не ставил под сомнение саму смерть наиболее опасного для Триумвирата человека. Никто не сомневался, что изобретателя пушек, пороха, летающих крыльев и конструктора последних боевых корветов больше нет в этой жизни.

Да и собравшиеся на Совет соправители могучей объединённой армии после сбора всех данных о допросах в этом не сомневались. Поэтому пришли к решению снять немедленно с постов и вывести из дворца элитные и самые доверенные формирования. Слишком уж надоедало видеть на каждом углу дворцовых коридоров пару гвардейцев, пеших кавалеристов или облачённых в латы рыцарей. Эти воины требовались на других направлениях.

– Пусть они осмотрятся в тех воинских подразделениях, которые мы отправим по домам, – рассуждал князь. – И в случае чего сразу решительно укоротят на голову всяких бузотёров или разжигателей бунта. Думаю, что два дня для организации и планирования демобилизации нам вполне хватит.

Принц не оставлял помыслов о быстрой наживе:

– Но если нам удастся с ходу захватить мост?

– Легко переиграем наши планы, – согласился более опытный в тактике погонь и сражений герцог Здорн. – Незамедлительно пустим в преследование несколько кавалерийских дивизий – может, они и смогут отбить несколько обозов с сокровищами. Если кого из штаба Союза Побережья пленят, тоже неплохо – будет возможность для более настойчивого ультиматума.

– Мои кавалеристы самые быстрые, могу отправить всех!

После такого заявления Геберта Шуканро соправители по триумвирату задумались. С одной стороны, им хотелось как можно быстрей вообще убрать из объединённой армии самые дикие, недисциплинированные и неподвластные чёткому выполнению приказов части. «Дикие» кавалеристы, как их называли в народе, никого, кроме своего лидера, не слушались. Но с другой стороны, если подданные принца и в самом деле хлынут на Первый Щит, то могут случиться две неприятные вещи. Первое: имелась большая вероятность уничтожения всех трёх дивизий сходящимися жерновами междоусобной войны. И так непонятно что на другом берегу пролива творится, вполне с той стороны уже могли оказаться армии новоявленного императора Севера из королевства Дейджан.

И второе: воинам принца может повезти, они останутся в основном целы и невредимы и вернутся с несметными богатствами. Если первый вариант просто не слишком-то и волновал коллег по Триумвирату, – армия огромна, если не сказать чрезмерно, на окончательной боеспособности потеря трёх дивизий не скажется, – то второй вариант мог спровоцировать весьма нежелательные волнения среди остальных Львов Пустыни. Морально все воины останутся жутко недовольны своими более осторожными лидерами из-за огромной добычи, уплывшей в одни руки. А это может привести к весьма печальным последствиям. Вплоть до свержения неокрепших королей с их пошатывающихся тронов. Будь такое через год, когда власть усилится и народ привыкнет к безмолвному подчинению, было бы весьма легко управлять как слухами, так и основными потоками информации. А сейчас, после свержения режима Гранлео, все жители Шлёма чувствуют себя слишком свободными, значимыми и авторитетными. Любая искра недовольства может перерасти во всё сжигающий пожар.

Тем не менее что князь, что герцог склонялись к разрешению рискованной погони лихими кавалеристами под предводительством принца. Ведь со временем всё можно переиграть, а то и легко прижать обескровленного рейдом союзника разными средствами. Арсенал воздействия огромен, что применить – найдётся всегда.

Следовало только сделать вид, что изначально торгуешься.

– За предоставление приоритета атаки на Первый Щит нам тоже следует своя доля, – многозначительно покивал седой головой герцог. И рассудительный князь поддакнул:

– Конечно. Не менее одной трети.

Принц тоже полагался на удачливость в своей судьбе, да и так далеко он ещё заглядывать не умел. Поэтому только хохотнул в ответ:

– Ну вы и жадные! Хотите моими руками жалованье для своих армий заработать?

– Ладно, тогда в прорыв каждая сторона отправит по одной дивизии. Остальных – демобилизуем.

– Ха! Куда вашим тяжеловесным рыцарям угнаться за моей конницей. Будет вам треть добычи, не сомневайтесь. Только под ногами у меня не путайтесь.

– Договорились! – князь Парайни встал, оглянулся на окно. – Вот и здорово, дождь закончился. Кто отправится к мосту для управления общим штурмом?

Старый ветеран герцог Здорн тоже встал и подёргал застоявшимися плечами:

– Кроме меня, некому. Один управленец, второй лучше всех догоняет…

Видимо, по поводу погони между ними имелся то ли смешной случай, то ли хорошо известный анекдот, потому как все соправители дружно рассмеялись и отправились на выход.

Вот как раз после этого на густой лепнине потолка закрылось небольшое отверстие, а лежащий в довольно неудобной позе человек зашевелился и стал выползать задом из узкого лаза. При этом он возмущённо бормотал:

– Надо же! Они теперь полностью уверены в моей смерти! Ничего, ничего, я вам ещё докажу, что слухи о моей гибели ну никак не соответствуют действительности. Хотя зачем доказывать? Мне так даже спокойней будет свои вопросы решать. Ещё и свалю свои диверсии на чью-то голову. Пусть они вместо дружбы совсем между собой перессорятся…

Глава втораяПартизанский отряд

Виктор возвращался в Колыбельную, перебирая в мыслях варианты наиболее удачного вмешательства во внутренние распри Триумвирата. Простое знание некоторых тайн не даст особых рычагов управления действительностью. Поэтому в оптимальном варианте предпочтительным казалось устранение одного из лидеров, да ещё таким образом, чтобы подозрение в убийстве пало на его подельников. Изначально следовало понять, кого устранить в первую очередь, и самый умный из врагов, князь Парайни, занимал главенствующую позицию в коротком списке. Правда, в таком случае в прорыв в сторону Чагара понесутся опасные в своей стремительности лёгкие кавалеристы принца Шуканро, но по этому поводу Виктор сильно не переживал. Отступающие войска уже встретились с караванами из Чагара, везущими порох и ядра для пушек, и легко превратят в фарш любую погоню. Тот факт, что армия Союза Побережья до сих пор удерживает в своих руках мост через пролив Стрела, тоже говорил о многом: боезапаса им хватает с лихвой.

Значит, в любом случае Элвис Парайни приговорён.

Вся сложность заключалась в том, что подобное устранение в одиночку провернуть никак не представлялось возможным. Любой из лидеров Львов Пустыни всегда находился в окружении своих телохранителей. Исключения составляли только проводимые ими Советы, подобный которым закончился недавно. Ну а вожделенного отряда единомышленников Менгарцу взять было негде.

Выход виделся только один: выстрелить из арбалета сквозь одну из смотровых щелей. Но тогда и свидетели останутся в живых, и с разборкой стен дворца захватчики не замешкаются. И так большое везение, что в плен им не попались прежние охранники дворца и разнообразная прислуга. Все благоразумно сбежали из столицы вместе с армией Союза Побережья. Иначе бы стоящая всюду и на каждом углу охрана не бездействовала, а проламывала любые подозрительные места кирками и ломами.

«Кстати, то, что их элитные части покинут дворец, нам весьма на руку, – думал Виктор, привычно отключая очередную смертельную ловушку перед собой, а потом таким же отработанным движением задействуя её вновь после прохода определённого участка тоннеля. – Теперь хоть шанс появится уволочь свежей пищи с кухни да горячего мясца себе приготовить. Надо будет к возвращению Фериоля завтрашним вечером ему праздничный ужин накрыть. Приятно будет старцу с того света обновлённым вернуться…»

Отнорок, ведущий к Колыбельной, вдруг показался Виктору несколько задымлённым запахом сгоревшего керосина. По всей логике этого просто не должно было быть, потому что за несколько часов отсутствия здесь керосиновой лампы воздух очищался превосходно. А предыдущие дела и последнее подслушивание Совета заняли не менее четырёх часов.

«Нежданные гости?! – запаниковал иномирец. – Кто? Как? Откуда? Неужели нелепая случайность? Но как они внутрь попали?! Надо атаковать первым!»

Современного лазерного оружия или любого огнестрельного в запасниках покойного императора за последние три дня отыскать не удалось, а найденные раньше король Чагара забрал до последней единицы. С арбалетом или шпагой в узких простенках не прогуляешься, там даже царапнуть металлом, словно мышка, не советовалось. Но парочку метательных ножей приходилось таскать с собой постоянно. Так что совсем безоружным Менгарец себя не чувствовал. А уж о силе, сноровке и выносливости, закрепившихся в его модифицированном после применения желе гарбены теле, даже знатные атлеты могли только мечтать. После излечения в Колыбельной мощи в движениях даже немного прибавилось.

Но вначале следовало заглянуть в импровизированный штаб через смотровую щель, определиться, рассмотреть врага. Что Виктор и сделал. И сразу об этом пожалел, боясь, что сходит с ума: возле стола с картами, спиной к нему, стоял человек в накидке императора Гранлео! Идеально на него похожий! Человек такого же роста, с чёрными вьющимися волосами, спадающими на плечи, что-то интенсивно рассматривал в кипе бумаг – похоже, тот самый листочек с текущим распорядком дня. И Менгарец понял, что следует нападать немедленно, пока враг не стоит лицом к данному выходу. Резко налёг на дверь, ввалился в помещение и со всей силы метнул нож в спину разворачивающегося на звук незнакомца.

Именно движение разворота и спасло запоздало вскрикнувшего Фериоля. Да, пожалуй, ещё и то, что в метании ножа иномирец не успел достичь вершин истинного мастерства. Нож вскользь ударил по плечу, разрезал ткань накидки и нижней рубахи, крутнулся в полёте и ударился в дальнюю стенку. А второй нож, уже готовый к броску, так и застыл в занесённой для замаха руке.

Следующую минуту товарищи, единомышленники, близкие по духу и жажде к наукам соратники вместо приветствия элементарно ругались:

– Ты чего, грибов ядовитых объелся?!

– А ты чего в этот балахон обрядился?!

– Забыл, как сам сюда три дня назад явился в таком же? Я ведь в тебя нож так и не кинул!

– Так то я! Ничего ведь не знал!..

– А у меня был другой выбор, во что одеться?

– Тогда почему так рано?! Только полсрока прошло!

– А мне почём знать! Встал. Здоров. Силён. Помолодел. Волосы вон отросли и седина пропала. Красавец! Но не пойду же я голый через пыль и паутину. И про полсрока подробнее, пожалуйста.

– Ну, я хотел только завтра вечером для тебя торжественный ужин приготовить… Встретить, так сказать…

– Спасибо, уже встретил. – Старый соратник потирал ушибленное ударом ножа плечо и с недовольством просовывал пальцы в прорезь ткани: – Эх! Такая шикарная накидка была!

– Да ладно тебе! – Наконец испуг от собственной оплошности прошёл, Виктор заулыбался до самых ушей и приблизился к недавнему старцу вплотную: – В самом деле, красавец! А ну, снимай накидку и одежды императорские, осматривать тебя будем!

Действительно, за полтора суток с врачом из монастыря Дион произошли удивительные перемены. Раньше он выглядел истинным семидесятилетним стариканом: худощавым, скрюченным, с лысиной на полголовы, с суховатой морщинистой кожей и отвисшими мешками на месте мускулов. Зато теперь перед Менгарцем красовался атлетически сложенный мужчина на вид не старше пятидесяти лет, стройный, с хорошо просматриваемыми рельефными мышцами тела. Ни одной морщинки на лице и шее. Ни одного седого волоска в прическе. Да и сама их длина, почти до лопаток, казалась удивительной. Что вызвало вполне справедливую зависть:

– Странно! А почему я вышел после Колыбельной с нормальной короткой причёской? – возмущался Виктор. – Это намёк на то, что я скоро совсем облысею?

– Да нет, мне кажется, в твоём случае не было смысла излечивать от старости, потому агрегат тебя просто от ран избавил, – рассуждал Фериоль и сам был не в силах отвести взгляда от единственного в их штабе зеркала. – Чтоб меня протуберанец поджарил! Но я таким был в сорок пять лет! Неужели с меня двадцать пять годков скинули?

– А как себя чувствуешь?

– Хо-хо! Готов хоть сейчас твоим двуручником помахать!

Они синхронно оглянулись на огромный меч Менгарца, который оставили здесь по настоянию дальновидного старца из дионского монастыря.

– В самом деле, раз ты теперь не старый паралитик, то попробуй!

Виктор метнулся к своему оружию и с привычной для себя лёгкостью передал омоложенному товарищу. Тот расставил ноги пошире, ухватился за рукоять двумя руками и с молодецким уханьем стал наворачивать перед собой и над головой гигантские восьмёрки. Но уже на второй фигуре он пошатнулся, а на третьей по инерции чуть не врезался тяжеленным мечом в бронированную стенку уникального лечащего агрегата. Чудо еще, что при торможении ногу себе не отсёк.

– М-да… Тебе следовало вначале всё тело в бандажных повязках подержать, – подвёл итог неудавшейся демонстрации новых силёнок владелец меча. – Тогда бы у тебя нужные мышцы наросли, а Колыбельная их бы зафиксировала навсегда.

– Может, и так. – Фериоль вытер пот со лба. – Тем более что ты почти целый месяц выходил с желе гарбены. И не забывай о своей молодости. В моём теле наверняка уже пошли невосстанавливаемые, необратимые старческие процессы. И так мы наблюдаем неслыханное чудо: думали, мне только коленку залечит, а оно вон как повезло…

– Действительно… А как у тебя с фехтованием более лёгким оружием?

– Не скажу, что мастер мирового уровня, но нас в монастыре здорово гоняли в молодые годы. Занимались нами лучшие мастера-наставники Первого Щита. Наверняка до сих пор многим воякам фору дам.

– Уже лучше! А то мне ой как крепкая рука в ближайшее время понадобится.

– Что задумал?

Оба продолжали с видом ошарашенных эскулапов щупать и разминать омолодившееся тело одного из них, одновременно переходя к разговору о делах текущих:

– Да вот, хочу придумать, как одного из лидеров Триумвирата устранить. Слишком они умничают порой, а надо сделать так, чтобы Шлём не слишком сильным оставался.

– Понятно… Думаешь, вдвоём управимся?

– Очень сомневаюсь. Но надо!

– Почему обязательно шпагой? Или ножом?

– Арбалетом не получится: себя раскроем и вину на других спихнуть не удастся.

Фериоль предложил с ходу:

– Давай тогда попробуем ядом.

– А у тебя есть?

– Не скажу, что много, и того, что надо, но я ведь и сварить любой могу. Мой короб и короб покойного Тернадина здесь.

Новое предложение заставило Виктора полностью переключиться на проворачивание в мыслях различных вариантов диверсии в тылу врага. И вскоре он радостно хмыкнул:

– Ты знаешь, может и в самом деле получиться. Князь очень часто трапезничает в своих покоях, а его блюда пробуют прямо в его присутствии повара. Потом князь ест вместе со своими телохранителями при закрытых дверях. Самый лучший момент – просто просыпать яд на стол. А потом только войти из потайного хода и правильно расположить трупы.

– Тогда я сразу приступаю к изготовлению яда? – Фериоль быстро переодевался в более привычную для подземелий одежду.

– Погоди, у нас совсем мало свежей еды осталось. Давай вначале к кухне смотаемся, и ты меня подстрахуешь при наборе чего повкусней и посвежей.

– А часовые?

– Вроде как вот-вот элитные части из дворца выводить начнут. Хотя…

Жрец сразу припомнил ещё об одном месте:

– А ведь Маанита очень много могла в свою потайную щель натаскать! Я тогда заблокировал ей вход, а чего она там собрала, так и не посмотрел. Давай вначале там посмотрим.

Виктор только обрадовался такому напоминанию, и оба участника партизанских действий поспешили на «увеселительную» часть дворца, где перед приходом армии Триумвирата проживал король Чагара вместе со своей новой любовницей, в прошлом – одной из наложниц императора Гранлео. Маанита хотела сбежать, вернее, спрятаться в потайном отнорке, о котором знала, и даже заготовила там для себя пищу и воду. Но подсмотревший её приготовления старец из Диона просто заблокировал ход в отнорок, и хитрой наложнице пришлось эвакуироваться вместе с Громом Восьмым и всеми его придворными.

Когда единомышленники добрались на место, то с сожалением констатировали, что большинство припрятанной еды не представляет какой-либо ценности, а часть вообще испортилась. Но, пробираясь в отнорок из внутреннего лабиринта, получивший новое, молодецкое зрение Фериоль заинтересовался несколько несуразной стеной. Казалось, что за ней прячется внутренний интерьер дворца, но с другой стороны, как-то само направление прохода опытному исследователю не понравилось.

– Там что-то есть! – заявил он с уверенностью. – Причём не столько ловушка или западня, как скрытое помещение. Давай искать.

Интуиции недавнего старца Менгарец доверял без сомнений, поэтому интенсивно подключился к поиску как самого входа вначале, так и блокирующих его стопоров.

И час времени оказался потрачен не напрасно! Повезло отыскать небольшое помещение, в котором покойный Гранлео хранил нечто очень и очень важное: карты. К сожалению, они почти не имели ни подписей, ни ориентировок по сторонам света, как было принято в данном мире. Скорее это были распечатки с ультрасовременного принтера, сделанные на вечном, легко гнущемся и не рвущемся пластике. Фериоль вначале даже не понял, что это именно карты, а вот иномирец сразу запыхтел от восторга и удовольствия:

– Ай да Гранлео! Ай да молодец! Такие подсказки нам оставил! Ну ничего, мы их сегодня же просмотрим, расшифруем и постараемся разобраться. Забираем всё в наш штаб!

Они уложили все карты в холщовую сумку, без которой не ходили, и приготовили её к переносу.

Но на радостях решили попутно осмотреться и в этой части дворца, выяснить, кто именно поселился в покоях павшего в Чагаре императора. Оказалось, что там разместилась резиденция герцога Паугела Здорна. Сам будущий король своего возрождающегося государства как раз отсутствовал: поспешил на штурм моста через пролив Стрела. Но зато удалось увидеть и подслушать разговоры нескольких приближённых герцога. Причём в довольно неприятной и премерзкой сценке.

Беседовали двое, и роль каждого была очевидна. Наверняка будущий министр полиции или тайной охранки принимал в одном из помещений одного из своих заместителей по грязным делишкам. Тот прибыл за каким-то важным пакетом и попутно докладывал о последних событиях в тюремных казематах дворца:

– Этот костолом Вакер совсем голову от крови потерял! Наверное, к этому времени всех пленных уничтожил. А ведь герцог приказал оставить их в живых.

Министр и скривился от недовольства, и поёжился от переживаний за собственную шкуру одновременно:

– Нам влетит по полной после возвращения Здорна. Тем более что он ещё утром приказал отправить этого садиста Вакера домой.

– Так что делать теперь?

– Немедленно прикажи трофейной команде убрать из казематов все трупы и сбросить их в залив. Кашьюри[8] всё пожрут. А вот нашего костолома немедленно заставь собрать манатки, усади его на коня, и пусть возвращается в свой замок. Скажи, что у него дочь слегла от тяжёлой болезни. Умчится словно угорелый.

– Да, это подействует…

– А сам тут же отправляйся вот с этим пакетом в нашу столицу. Здесь последние распоряжения будущего монарха о готовящейся коронации и некоторые его последние указы. Передашь его старшему сыну. На вот, держи!

– Понял! Больше никаких указаний?

– Вроде нет.

– Мне сюда возвращаться?

– Смотри по обстоятельствам. Понадобишься принцу – оставайся с ним. Здесь всё равно сейчас должна начаться демобилизация армии на две трети.

Посыльный с пакетом поспешил выполнять приказания, а подслушивающие единомышленники заволновались:

– Неужели и в самом деле пленных до смерти мучают?

– Ты ведь слышал…

– А пройти мы туда сможем?

– Два длинных тоннеля ведут круто вниз, но один, кажется, к заливу выходит, – стал предполагать Фериоль, – всё никак времени разведать не было, но сыростью оттуда несло порядочно.

– Тогда давай поспешим во второй. Может, хоть кого из пленных спасти удастся.

Уже двигаясь бегом по знакомым переходам, жрец поинтересовался у Виктора:

– А как ты себе это спасение представляешь? Нас же сразу вычислят и искать начнут.

– Ну, мы ещё пока никого не спасли! И ты ведь слышал приказ трофейной команде? Они трупы считать не станут, как и сверять их со списками. А ответственного за всё это дело палача отправили домой. Потом демобилизация начнётся, вообще могут о казематах забыть. Жаль, что мы сразу не догадались туда спуститься…

Вскоре мужчины по крутой лестнице, ведущей вниз, добрались в мрачное сердце подземных казематов, на некий перекрёсток, состоящий из огромной пыточной, в которую сходилось сразу шесть коридоров. Горело всего лишь два факела, но фонарики позволили отлично рассмотреть окровавленные орудия пыток. Мало того, под дальней стеной лежало три обезображенных предсмертными издевательствами трупа. Ещё два висело на растяжках из цепей.

Еле дыша от шока и переживания, Виктор и Фериоль бросились в один из коридоров, где в раскрытых настежь камерах отыскали ещё два трупа. Непонятно, кто это были – воины армии Союза Побережья или несчастные горожане, но суть от этого не менялась, здесь однозначно поработал оголтелый, жуткий садист.

Не успели мужчины перевести спёртый ужасами дух и перебраться во второй коридор с камерами, как послышались чьи-то шаги и бормотание и в пыточную поспешно вошёл с факелом один из Львов Пустыни, в военной форме, скорее всего парадной, и явно готовый к дальнему путешествию. Не заподозрив ничьего присутствия, воин сразу отправился в четвертый коридор, злорадно похихикивая на ходу и продолжая бормотать одно и то же. В основном там превалировали такие слова:

– Избавиться от меня решили?! Ничего, вот закончу все свои дела – и сразу домой… Но этого живчика я тут не оставлю! А то вдруг ещё и выживет, неблагодарный!.. Хорошо, что у меня второй комплект ключей имеется! Я запасливый…

Ключом со своей связки он вскрыл одну из обитых стальными полосами дверей, вошёл внутрь камеры и шумно рассмеялся во весь голос:

– Ну что? Дождался меня, не скучал? И как помереть хочешь? Быстро? Ха-ха! А не получится! Давай-ка я тебе вначале отрежу что-нибудь…

Он достал свою саблю из ножен и со смехом приблизился к подвешенному на цепях человеку. Тот был весь обезображен порезами, засохшей сукровицей и синюшными припухшими оттёками. От двинутого ему прямо в лицо факела мужчина отчаянно выгнулся, стараясь спасти единственный неповреждённый ещё глаз. Это ему удалось с огромным трудом, но больше ему надеяться было не на что. Сабля стала заноситься для удара под замирающий хохот. Замирающий потому, что приготовившийся к смерти пленник вдруг криво улыбнулся и прохрипел искалеченной гортанью:

– А ведь я тебя переживу, Вакер!

И оказался прав. Сабля ещё не поднялась на должную высоту, когда зажатый в твёрдой руке нож пронзил палачу шею насквозь.

Глава третьяПрибавление в отряде

Первым делом Виктор бросился к измученному пленнику, пытаясь послабить натяжку цепи и восклицая:

– Здесь ещё кто-то остался живой?!

– Никого, ваша святость. Я последний остался. Всех остальных этот садист замучил насмерть. А ведь все были простыми горожанами…

– Ты меня знаешь? – удивился Монах, устраняя первую цепь.

– Ещё бы! Мы хорошо знакомы, – хрипел пленник, без поддержки цепей еле стоя на ногах. – А вот вашего спутника узнать не могу… но всё равно он чем-то сильно напоминает жреца Фериоля из монастыря Дион…

– О-о-о! – изумились оба спасателя, направляя свои фонарики на лицо так и не узнанного ими человека. – Да ты из наших?! Назовись!

– Додюр Гелиан. Кок и личный повар вашей святости…

– Додюр! Дружище! – запричитал с рвущимся сочувствием Виктор, лихорадочно сдёргивая цепи. – Как же так?! Ведь ты должен был уйти вместе со всеми! Как ты здесь оказался?

– Отходил из Шулпы с самым последним отрядом, а там вдруг кавалерия Львов Пустыни к нам прорвалась… Стали отбиваться, мне копьём по шлему и досталось. Вот только здесь и очнулся…

– Ой, что же они с тобой натворили!.. – Фериоль не знал, за что хвататься и в каком месте оказывать израненному человеку первую помощь. – А у нас с собой даже баночки мази гарбены нет!

– Ничего, ты только немного потерпи, Додюр! – упрашивал знаменитого кока Виктор. – Главное, до Колыбельной добраться, а там мы тебя живо на ноги поставим!

От цепей освободили быстро. Затем доставили раненого в потайной ход, а сами вернулись к трупу Вакера для устранения ненужных следов. Быстро оттащили его в допросную, раздели до исподнего, а после с отвращением изрубили почти не кровоточащее уже тело саблей. Если кто и наткнётся, то ни за что не узнает в иссеченном куске мяса палача и садиста. Да и количество узников, посаженных в казематы, должно сойтись теперь в любом случае.

Одежду и оружие, а также взятые на всякий случай ключи тоже оставили в тайном тоннеле, а потом с титаническими трудами повели раненого и измученного кока по длинным ходам и лестницам. Оставалось удивляться, как Додюр Гелиан ещё умудрялся местами двигаться сам, оставляя на камнях стен куски своей кожи и пятна крови. Его пытались нести с двух сторон, что в узких проходах изначально было невозможно, старались заставить его отдохнуть, но кок словно боялся присесть и умереть. Только и твердил на просьбы спасителей:

– Ничего! Раз уж я в каземате живой остался, то до этого вашего чудо-устройства в любом случае доползу! Камни грызть буду, но доползу!

Действительно дополз. Правда, уже в самой Колыбельной силы двужильного здоровяка покинули окончательно. И пока в аварийном режиме запускали медицинский модуль для приёма пациента, Додюр так и оставался без сознания.

– А если в себя не придёт? – переживал Виктор. – Ему же надо будет через искусственный пищевод самостоятельно пробираться.

– Ничего, – утешал Фериоль. – У меня такой галлюциноген мощный есть, что мёртвого на ноги поставит. Ненадолго, правда, но три минуты человек будет действовать на износ. Вот только выдержит ли наш друг такую нагрузку? Как думаешь, всё равно ведь потом его тело восстановят?

– Наверное… Лишь бы он до начала лечения от разрыва сердца не помер.

– Да нет, сердце у него на зависть. Стучит, словно справный молотобоец.

Возбуждающая смесь и в самом деле помогла Додюру встряхнуться, встать на ноги и, выслушивая на ходу последние инструкции, целенаправленно двинуться во внутренности аппарата, разработанного медицинскими гениями великого космоса. Не удивила его и живая псевдоплоть искусственного пищевода. Прошёл он через неё, а вот на металлическое ложе-стол взбирался на последних крохах своей борющейся за жизнь настойчивости. Но под расслабленные вздохи наблюдателей таки улёгся, застыл, теряя сознание повторно, а потом всё покрыла стена густого пламени. Виктор непроизвольно посмотрел на свои часы, засекая время:

– Сколько его там устройство продержит? Меня три дня, тебя полтора, а вот его?..

– Наверняка все четыре! – заявил Фериоль, сноровисто доставая из своего ящика разные баночки, склянки, пробирки и деловито их расставляя на столе. – Если судить, что на нём места живого не было, оторвано ухо, выбиты зубы и глаза нет, то и все пять дней.

– Да нет, здесь скорее будет с каждым разом процесс идти по ускоряющемуся графику. Кок может и через сутки к нам здоровым вернуться.

– Не верится в такое…

Насколько помнил Виктор из осевшей в памяти информации, подобные агрегаты, при жуткой себестоимости создания и эксплуатации, работали эффективней всего при полной и частой загрузке. То есть когда получался большой простой, то после этого и на «разогрев» уникальных устройств уходило от недели до нескольких месяцев. Если учитывать, что при императорах династии Гранлео Колыбельной пользовались не чаще раза в десять, а то и двадцать лет, то сейчас аппарат мог ускоряться с каждым разом, нарабатывая в себе соответствующие самоулучшающиеся программы. И сложность медицинской помощи особой роли не играла. Хоть простой порез, хоть тотальное омоложение старца с многочисленными переломами – бездушному агрегату всё едино. Только и подавай нужное количество энергии да укладывайся самостоятельно на стол.

Хотя имелись и такие аппараты, в которые доктора закладывали своими руками почти полный труп, и его тоже удавалось реанимировать, возвращая с того света. Назывались они «омолодителями». В них принцип кардинально отличался именно фактом самостоятельного вхождения в камеру восстановления, но суть от этого не менялась. По теоретическим намёткам, Додюр Гелиан мог получить излечение уже через несколько часов, включая новый глаз, новое ухо и восстановленные зубы. Скорее всего, ранее найденный объект номер пять с нарисованной женщиной и являлся таким «омолодителем», но он был повреждён в программном обеспечении и ни разу не испытывался. Предполагали и наличие подобного агрегата для мужчин, но туда до сих пор пробраться не удалось. Прежний владелец этого дворца заклинил вход из внутренних коридоров.

Вот такую короткую лекцию вкупе с напоминаниями прочитал Менгарец жрецу, присматриваясь, как тот довольно быстро готовит весьма ядовитое и опасное для любого человека вещество. А потом ещё и рассказывает, как оно действует и как от ядовитого воздействия спастись:

– Легкий порошок получится, словно пыль. Можно распылять с помощью маленьких мехов. После попадания на слизистую первые пять минут сильная сонливость, похожая на опьянение, потом минут пять безболезненный паралич. Если за это время не дать противоядие – труп. И самое смешное, что противоядием, помимо вот этих листиков, которые надо жевать, являются самые прозаические вещи, которые тоже присутствуют частенько на столе.

– Скажи ещё, что достаточно запить вином или водой? – попытался угадать Виктор.

– А ведь почти угадал! Только вряд ли князь станет пить… кислое молоко!

– Ха! Так просто?! А если всё-таки станет?

– Сомневаюсь, что поставки в дворцовую кухню идут в полном ассортименте. Скорей будут настаивать на жареном мясе и хлебе, чем на молочных продуктах. Да ещё и прокисших.

С недоверием мотая головой, Виктор ещё некоторое время понаблюдал за уверенными действиями мастера на все руки, а затем достал найденные возле спальни императора карты и стал их просматривать. Как ни крутил их перед глазами, привязки к чему-то конкретному по первом размышлении так и не отыскал. Поэтому постарался схемы и рисунки хорошенько отложить в памяти и поспешил на дальнейшую разведку. Со временем подсознание само найдёт нужные зацепки. В данный момент проблемы имелись более актуальные. Ведь собирать слухи, обрывки разговоров и новые данные следовало круглосуточно.

Хотя на этот раз высший проповедник монастыря Менгары уделил пристальное внимание лишь апартаментам князя Парайни, присматривая, как и где лучше совершить планируемое покушение. Видел несколько раз и самого соправителя Триумвирата, многих его помощников и заместителей, но ничего важного так и не узнал. Тогда самым важным посчитал сам факт относительного спокойствия во дворце. Оно косвенно подтверждало удачное спасение кока Додюра из казематов. Посланные вниз воины похоронно-трофейной команды выволокли трупы наверх и безжалостно сбросили их в залив на корм кашьюри. Палача среди тел никто не опознал, а его самого искать тоже не стали, ведь по приказу будущего министра он якобы отправился домой.

Спасение проверенного боевого товарища можно было считать несомненной удачей. Но, вспомнив о коке, Менгарец сразу подумал и о пище: теперь их трое, как бы голодать не пришлось. Поэтому на обратном пути к штабу заскочил в район дворцовой кухни и внимательно там осмотрелся через многочисленные щели. Подспудно прикидывая, что в данном месте возможностей подсмотреть и подслушать гораздо больше, чем в том банкетном зале или палате для заседаний с министрами. Наверняка покойный Гранлео постоянно опасался подсыпанного в пищу яда.

Первым делом Виктор убедился, что опостылевших постовых на каждом углу нет. Триумвират и в самом деле немного расслабился и удостоверился в личной безопасности. Элитные части отправились в гущу остальной армии готовить потребное настроение для роспуска ненужного скопления бездельников.

Во вторую очередь постарался присмотреться к кладовым и основным кухонным залам. Заметно было, что многочисленные повара стараются, не щадя ни себя, ни молодых поварят-подсобников. Ругань стояла между плитами и котлами почище, чем на базаре в разгар торговли. Запахи горячей и вкусной пищи раздражали неимоверно, поэтому его святость только и высматривал, что, где и как будет сподручней уволочь поздней ночью. Нашлись удобные места для этого, но самому там промышлять будет весьма опасно. Второй человек всё равно понадобится для подстраховки.

Когда вернулся в Колыбельную, жрец дионского монастыря закончил приготовление яда и с соблюдением всех мер предосторожности герметично упаковал его. Ещё какое-то время оба скромно ужинали, затем, усиленно раскрывая слипающиеся глаза, вновь мудрили над найденными сегодня картами, но усталость всё-таки свалила, несмотря на улучшенные физически тела и дарованную совсем недавно молодость. Да и поспать пять часов перед ночным рейдом за продуктами питания решили в обязательном порядке.

Но проснулись чуть раньше, и не от сигнала наручных часов. Кто-то открывал двери со стороны тоннеля, ведущего к камере окончательного воскрешения. Дабы не накалять обстановку опасными бросками ножей, Виктор сразу выкрикнул в сторону слабо освещённой щели в стене:

– Додюр! Это ты?

– Я, ваша святость! Я! – Уже только по одному тону кока стало понятно, насколько он рад своему спасению и как счастлив чудесному заживлению своих ужасных ран. Конечно, он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он из последних сил взгромоздился на стол, но сейчас это для него и неважно было. Ворвавшись после взаимных восклицаний в штаб, он долго благодарил и не менее интенсивно разглядывал себя в зеркале. Затем заявил, что теперь он помолодел лет на пять и стал краше некуда. Только и осталось, что срочно подбирать себе молодую невесту и устраивать свадьбу.

При этом кок не замолкал ни на минуту, и уже собравшемуся выходить Менгарцу это надоело:

– Додюр, давай отныне обращаться ко мне по имени. Нас тут всего трое, и никаких официальных церемоний разводить не будем. Запомнил?

– Только рад буду!

– Хорошо. Тогда теперь соблюдай тишину, переодевайся в приготовленную для тебя одежду, и все трое отправляемся на кухню. Должны же мы отпраздновать твоё спасение.

– С вином?

– Ну… если отыщем…

– Запросто! Я там все кладовки знаю! – Кок быстро заканчивал одеваться.

– Верю. Но нам лишняя огласка, а уж тем более убийство поварёнка или кладовщика-интенданта совершенно не нужно.

– Понял. А чья это на нас форма?

– Конкретно ты сейчас в звании самого младшего офицера армии Паугела Здорна. Герцог штурмует мост через пролив, и его тут быть не может вместе с его штабом. Вдруг мы на кого наткнёмся, и ты просто прикажешь что-либо выдать из еды для своего оголодавшего генерала. А мы якобы у тебя на подхвате, в форме сержантов. Но это так, на всякий случай…

Кок скептически покачал головой:

– Что-то вы на сержантов ну никак не похожи… Да и форма на вас явно с чужого плеча. Как по мне, то лучше бы мы все трое в поварской одежде щеголяли. Если тут сразу несколько армий разных королевств, то мы легко могли бы выдать себя за кашеваров любой наудачу выбранной дивизии. И нас не просто угостят, а ещё и силком с собой дадут.

Фериоль озадаченно подвигал бровями и тряхнул молодецкими кудрями:

– А ведь ты прав… Если так подумать – и воровать ничего не надо…

– Вот и я о том же! Надо на кухне чувствовать себя хозяином.

Менгарец с хмыканьем подбоченился:

– Да мы хозяева не только на кухне, но и во всём дворце.

Поход на кухню получился во всех смыслах продуктивным.

Глава четвёртаяУдачное совпадение

Утром троица диверсантов отлично позавтракала горячим, поджаренным вместе с луком мясом и отправилась в то место дворца, где располагались апартаменты самого умного соправителя Триумвирата. Сытость настраивала на оптимистический лад, а плещущееся во флягах кислое молоко давало уверенность в собственной безопасности при предстоящей диверсии. Додюр и в самом деле знал на кухне всё, что требовалось знать шеф-повару, и легко отыскал не только солидные запасы мяса, овощей и фруктов, но и востребованное его святостью молоко.

К вышеупомянутой сытости, в теле каждого «партизана» прямо-таки кипела неуёмная сила и жажда активной деятельности. После Колыбельной жизненный тонус повышался на года.

Апартаменты князя Элвиса Парайни располагались в восточном крыле дворца и состояли из четырёх громадных сводчатых залов, расположенных за ними десятка спален и пяти-шести более скромных помещений для прислуги. Вокруг будущего короля всегда находилось не менее десяти наиболее вышколенных телохранителей, которые спали в соседних спальнях и внутреннюю охрану апартаментов вели. Вовнутрь никого не пропускали без разрешения своего патрона, да и за наружными большими дверями дежурили всегда четыре гвардейца из внешней охраны.

Естественно, что никто из временных оккупантов дворца не ведал, насколько разветвлённые тайные ходы в стенах и как удобно просматривать из просторных простенков между сводами как все четыре зала, так и не менее шести основных спален. Тем более сейчас, когда в отряде мстителей стало на одного человека больше.

Ядовитый порошок со всей осторожностью и знанием носил и собирался использовать Фериоль, и вначале наметили просыпать отраву во время завтрака. Но, увы, ничего не получилось. С самого утра к князю и от него сплошным потоком мотались посыльные и порученцы, прибегали советоваться заместители, испрашивали об аудиенции будущего короля настырные просители. Так что даже присесть за стол Элвис Парайни так толком и не сумел. Завтракал практически на ходу, как и его подручные и ближайшая охрана.

Зато благодаря подслушиванию и подсматриванию удалось более подробно ознакомиться с положением в армии Триумвирата, насущных проблемах и ближайших планах. Попутно лишний раз осмотрели хорошенько зал как для трапезы, так и для приёма посетителей, и присмотрелись к системам доставки как готовых блюд из кухни, так и грязной посуды после приёма пищи. При этом заметили, как один из денщиков князя дал довольно объёмный и подробный список блюд на обед прибывшему шеф-повару. А значит, следовало дождаться обеда в любом случае. Ну и продолжать при этом собирать нужную информацию.

Выяснились интересные детали. Оказывается, соправители Триумвирата не совсем доверяют друг другу, а может быть, просто проявляют оправданную осторожность. Потому что всеми доступными средствами стараются быть в курсе дел сотоварищей. Скорее всего, заранее и шпионов подкупили в лагере своих венценосных коллег и теперь ждали от них весточек. Эти сообщения стекались к одному человеку, а тот уже без свидетелей наговаривал их самому князю, обращаясь к тому так, словно торжественная коронация уже давно состоялась:

– Ваше величество, из ставки принца Шуканро сообщили: он привёл три дивизии своих драгунов в полную боевую готовность и с максимальным трепетом ждёт не дождётся известий со стороны моста через пролив.

– Так и должно было случиться.

– Но вдруг принц двинет своих дикарей в другую сторону? Домой он вроде вообще никого отправлять не собирается.

– Тоже не страшно, наших генералов я предупредил. А если все три дивизии самых больших смутьянов отправятся в рейд к Чагару, остаточный мизер нам проблем не доставит.

– Из стана герцога Здорна нам доложили, что старый ветеран отправил в своё королевство всю свиту во главе со старшим сыном и приказал спешно готовиться к коронации. Вернее, посыльные отправились ещё вчера, а принц выбирается из Шулпы сейчас.

– Тоже соответствует нашим планам. Вначале я тут на хозяйстве останусь пару недель, потом уже не герцог, а король Паугел Здорн вернётся и меня подменит.

– Значит, ваша коронация так и состоится через пятнадцать дней?

– Верно, менять ничего не станем. Корона от меня никуда не денется, а любого противника или иного кандидата я мигом в порошок сотру! И пикнуть больше одного раза не успеет!

Подслушивая этот разговор, Виктор философски пожимал плечами:

«Человек предполагает, а судьба располагает. Мечтает о короне на голову, а тут вот-вот на ту же голову яд порошком просыплется…»

Поступили сообщения и о грядущих сложностях для армии Триумвирата. Со стороны Речного пролива, прижимаясь к берегу Второго Щита, стали подтягиваться первые несуразные кораблики. Скорее они не выдержат любого морского сражения, потому что весьма похожи на простейшие речные лоханки, но тем не менее вёсел и руля слушаются отменно. Благодаря щедро рассыпаемой соли нападения кашьюри не боятся и, что хуже всего, тянут за собой и прячут в скалах на мелководье плоскодонные баржи, очень пригодные для транспортировки десанта. То есть болотники и в самом деле начинали потихоньку готовиться к войне со Шлёмом. Самозванец Уйдано Лайри и одного дня сверх обусловленной недели не желал давать противнику передышки. А если принять во внимание, что на его стороне почему-то оказался и десятитысячный корпус карателей бывшей империи, то Триумвирату не слишком стоило расслабляться. Береговую линию среднего материка следовало укрепить заранее.

Что и сделал дальновидный Элвис Парайни. Он приказал растянуть вдоль побережья три дивизии объединённых армий и создать дополнительный очаг обороны на Кряжистом Углу. Да и в остающихся после демобилизации частях приказал провести соответствующую подготовку к сражениям.

Талантливо он руководил войсками, грамотно. Даже слишком. Приказы так и летели из его ставки во все стороны Шулпы и её пригородов. Тем более следовало опасаться такого деятеля, которому жрец дионского монастыря дал точное определение при коротком обмене мнений:

– Мозг всего Триумвирата! Да плюс гарант быстрого экономического возрождения всего Шлёма. Такую голову даже рубить жалко.

Монах Менгарец тоже кривился от определённой жалости. Но теперь уже ничего не вернуть: недальновидно поступил Гром Восьмой, ополчив против себя и Союза Побережья всех остальных Львов Пустыни. Сейчас бы все три королевства преспокойно отстраивали бы дворцы да хлеб сеяли. Наоборот, стоило поддержать их помыслы о независимости и самостоятельном развитии. Пусть бы и тут десяток, а то и два новых государств образовалось, тогда бы они по отдельности никакой опасности не представляли, а так все объединились под одним флагом и попробуй теперь с ними договорись. Приходится резать по живому.

Всегда трудно исправлять чужие ошибки! Тем более в политике, будь она неладна!

Ближе к обеду движение несколько улеглось, и повара стали закатывать в зал-столовую столы с заказанными блюдами и угощениями. При этом они пробовали любую доставленную еду по требованию телохранителей князя, а потом ещё некоторое время ожидали дальнейших распоряжений в примыкающем к апартаментам коридоре. Пища, понятно, оказалась пригодна к употреблению, и поваров в конце концов отпустили. А сам Элвис Парайни и всё его окружение уже собрались сесть за столы. Причём уже и команда из уст князя прозвучала наружной охране:

– Всё! Больше никаких просителей, посетителей или курьеров! Пусть ждут! Нам тоже хоть раз в день надо в покое побыть.

Но как раз в этот момент раздались восклицания принца Шуканро, который бегом мчался к апартаментам своего соправителя:

– Элвис! Срочное сообщение!

Как только раздались эти слова, Виктор Менгарец условным морганием фонаря дал команду Фериолю не начинать рассыпать ядовитый порошок над столовой. Мало ли что, вдруг сейчас вся свита так и умчится куда-то по тревоге. И все три наблюдателя утроили своё внимание, ведь возможно, что это им сейчас грозила смертельная опасность.

Но сообщение оказалось скорее приятного толка. Особенно для Триумвирата и истосковавшегося по немедленным боевым действиям принца:

– Элвис! Герцог Здорн взял мост и обе крепости на берегах! – Он вбежал внутрь первого зала, жестом приказав своим телохранителям оставаться снаружи апартаментов. – Правда, потери понёс невероятно большие из-за пушек. Практически более половины атакующего состава полегло при штурме. Скорее всего, ничего бы у старого солдафона не получилось, но на тот берег вырвались первые эскадроны разведки новоявленного северного диктатора из Дейджана. Защитники моста оказались практически в ловушке. Только и спасло их, что наличие ждущих кораблей да пушечный огонь с бортов по обоим побережьям. Они прямо с моста на верёвках эвакуировались вниз да ещё все пушки забрали и ушли морем в сторону своего Чагара. Хорошо ещё, что герцог Здорн первым ударил по мосту сквозь заградительный огонь, прорвался через него и одним ударом выбил из крепости на том берегу северных варваров. Сейчас мост и крепость в наших руках, и я двинул свои дивизии для прорыва. Приказал сразу переходить на ту сторону и начинать преследование обозов с сокровищами.

Князь Парайни попытался остановить своего соправителя:

– А что ты будешь делать при возвращении? Вдруг северяне подведут больше войск?

– Они обескровлены полностью долгой войной и длительными переходами. Ваше дело – удержать мост, а уж я со своими орлами обязательно к нему прорвусь. Ещё лучше, если встречным ударом поможете.

– Поможем! Может, с нами выпьешь, пообедаешь?

– Некогда, срочно догоняю свои дивизии! – Принц покосился на пышно накрытые столы и завистливо крутанул головой: – Эх! Ну разве что один кубок выпью, за полную победу и удачный рейд!

Они вдвоём приблизились к столу, а один из услужливых помощников князя разлил вино по кубкам. Пока Виктор пытался решить молниеносно дилемму: сыпать или не сыпать яд вниз, принц ещё более молниеносно опрокинул вино в свою глотку, рыкнул «ура!» и помчался к выходу. Выскочив наружу из апартаментов, он и дальше поспешил вприпрыжку по коридору, а заглянувшая внутрь наружная охрана плотно прикрыла за ним двери. Им ведь уже поступила команда никого и ни при каких обстоятельствах не пускать.

Теперь уже никто из неожиданных посетителей не мешал князю и его ближайшему окружению спокойно покушать. Как никто не мешал старательно жующему листики противоядного растения Фериолю интенсивно сыпать вниз ядовитую пыльцу.

Через пятнадцать минут всё было кончено. Кое-кто из умирающих, правда, упал на пол слишком шумно, кое-что из посуды громко разбилось, но из-за навалившегося паралича позвать наружную охрану никто не смог. Так что ещё через десять минут в зал пробрались через потайной отнорок Виктор и Додюр. Частенько прикладываясь к флягам с кислым молоком, они уложили тела таким образом, чтобы создавалось впечатление: Элвис Парайни умер первым, а все остальные пытались оказать ему посильную помощь.

Потому что всё равно при следствии выяснится, что принц и князь выпили свои кубки одновременно. А только потом уже все остальные приступили к обеду. Раз принц остался живой, значит, это только он и мог отравить своего соправителя. Следовательно… Триумвирата больше нет. Если вообще не начнётся гражданская война между недавними союзниками. Именно на такую войну Виктор очень рассчитывал. Когда не можешь победить, нет ничего лучше, чем поссорить вражеских лидеров между собой. Особенно лидеров того вражеского лагеря, которые оказались сильней, многочисленней и организованней.

Глава пятаяПоиск наследства

Наблюдать и запомнить, как пройдёт весь процесс осмотра места диверсии, какой поднимется после этого скандал и что именно будет предпринято в первую очередь, остался только один жрец. Фериоль сам легко мог пробраться по обратной дороге к штабу. А Виктор вместе с Додюром поспешили в Колыбельную. Причём кок ещё в пути попытался выяснить основные направления их деятельности в ближайшие часы и сутки. На что Менгарец отвечал таким тоном, словно и сам рассуждает над этим:

– Очень многое зависит теперь, как среагируют на смерть князя Парайни его сторонники и все остальные. Предсказать, что произойдёт, в данную минуту я не решаюсь. Они могут начать кровавую междоусобицу немедленно, перерезая друг другу глотки, ломая всё, что стоит, и сжигая всё, что горит. А могут, наоборот, сплотиться, консолидироваться в едином строю, относя любые потери на козни врага.

– Так ведь они о нас не знают! – удивился Додюр.

– Дело не в нас, а в общем слове «враг». И тут всё будет зависеть от герцога Здорна, который после организации обороны моста и пропуска на ту сторону дивизий принца вернётся в Шулпу. Если сумеет организовать правильно следствие, то и до нас доковыряются сквозь стены. Если допустит хоть какие-то эмоции – остатки армии принца так и не вернутся по домам, всех вырежут. Очень надеюсь на второе.

– Так что, будем ждать, затаившись, и готовиться к обороне?

– Ни в коем случае. У нас и других дел полно. В случае опасности уйти мы всегда успеем по четырём тоннелям, ведущим на Кряжистый Угол и в глубь континента. Кстати, их тоже следует проверить немедленно. А сейчас у нас первым пунктом стоит разгадка найденных вчера карт. Я уже не говорю о срочном вскрытии тех шести объектов, которые мы так и не успели расконсервировать до эвакуации.

– Ну, раз не вскрыли, то, может, и не надо? – проявил здравую рассудительность кок. – Вдруг там что-то такое…

– Надо! Обязательно надо! Тем более что мне очень бы хотелось добраться до оружия. Не такого, как у нас за пазухой, а которое бьёт с любого расстояния и по любым площадям. Тогда мы живо навели бы здесь порядки и прекратили любые войны.

– О-о-о-о… А оно здесь есть?

– Может, и нет, но удостовериться в этом надо. И чем быстрей, тем лучше. Ну и про поиск мужского «омолодителя» забывать не стоит.

В штабе Виктор немедленно стал развешивать карты на стенах. Так они наглядней смотрелись и быстрей раскрывались для подсознательных подсказок. Кок, в очередной раз восхитившись электрической плитой, приступил к быстрому приготовлению пищи, опять-таки ни на минуту не прекращая своих вопросов:

– Странные какие-то эти карты… Хоть что-то на них понимаешь?

– Кое-что. Вот эта, например, не что иное, как схемы многоярусного космического корабля. А вот на этой ещё и разрезы по отсекам показаны. Подобные аппараты летают между галактиками по всей Вселенной.

– Корабля?! Так там человечки в натуральную величину нарисованы?

– Конечно. И не открывай так рот, лучше лук помешивай, пригорает…

– Где же его спрятали?

– Такие межпланетные станции, как правило, посадку на планету не совершают. Только в случае аварии или безвыходного положения. И то это может оказаться слишком печальным для самой планеты. А вот на этой схеме показан двухпалубный космический истребитель крейсерского класса. Он размерами поменьше, всего в два раза больше, чем наш флагман эскадры…

– Ох! Ничего себе!

– Поэтому отыскать такой аппарат было бы очень здорово! Мы тогда легко добьёмся поставленных перед нами задач.

– Но разве может один человек управлять таким великаном?

– Не сразу, но должно и у меня получиться. Там в обязательном порядке есть гипнотические имитаторы обучения. Кажется, они даже вот здесь обозначены на схеме. Так что полететь мы бы смогли куда угодно…

Неожиданно мастер приготовления пищи засмеялся:

– Полетим в Чагар и устроим большую свадьбу?

Виктор сразу вспомнил о принцессе Розе Великолепной, Покорительнице Небес, и продолжительно вздохнул. Потом подозрительно сузил глаза на веселящегося товарища:

– А ты сам почему ещё не женат?

Никаких сердечных драм или душещипательных причин для холостяцкой жизни у кока не нашлось. Только и пожал равнодушно плечами:

– Не попалась мне на пути моя дама сердца. Всё какие-то не те норовят меня в кровать заволочь. А я всегда мечтал о такой воительнице… чтобы ух и ах, но чтобы и готовить умела отменно, и ласковой была, и доброй.

– М-да, непосильная задачка, – посочувствовал Менгарец. – Я бы и сам от такой не отказался, но среди женщин если и попадается «огонь и кремень», то доброты или ласкового слова от неё не дождёшься.

– Почему же? А вот твоя Роза по всем категориям тебе подходит.

– Ха! Сравнил тоже… – растерялся Виктор, замирая перед картой и делая вид, что тщательно рассматривает мелкие детали. – И чего это она моя?

– Да ладно тебе! – с приятельской простотой воскликнул Додюр. – И так все уверены, что из вас отличная пара получится. К тому же о ваших чувствах уже почти все по вашим глазам догадались. Вы когда вместе, то совершенно другими становитесь, словно две половинки вместе сошлись.

Менгарец опять продолжительно вздохнул и совсем не по делу вспомнил:

– Так ведь Роза готовить не умеет.

– Оно ей и не надо! Ещё не хватало принцессе, а то и королеве со сковородками возиться. А я для чего? Без работы хочешь оставить?

– Без работы такой мастер никогда не останется, а вот с женой тебе помочь надо. Неужели никакая из знакомых женщин не нравится?

– Ни одна!

– Тогда будем искать. И устроим свадьбы… в один день! Как тебе такая идея?

– Э-э-э… Ваша святость хитрит, – продолжал посмеиваться кок. – У тебя-то невеста уже есть, а когда я ещё свою суженую встречу…

– Трус! Дай только нам до Чагара добраться. Мы тебя быстро сосватаем.

Сказал и замер, уставившись на очередную карту. И даже на несколько вопросов своего товарища не ответил. Потом с бормотанием повернул карту на девяносто градусов по часовой стрелке, присмотрелся и с озарением воскликнул:

– Точно! Почти идеально сходится! – и стал тыкать пальцами: – Помнишь, я тебе говорил про четыре подземных тоннеля, по которым можно покинуть дворец? Так вот их примерное расположение здесь и зафиксировано вот этими линиями. Только самого города Шулпа как бы нет. Да и самого дворца не видно. Зато имеются вот эти две крепости и один замок. Может, это карта слишком древняя, или эти три строения давно снесли при постройке столицы, но что-то я их не припоминаю. Да это и не важно. Более волнует вот этот тоннель, упирающийся в глубину Кряжистого Угла. И на его конце – чёткий символ. Боюсь, конечно, ошибиться, я ведь не картограф и не историк, да и в великом космосе подобных символов бесчисленное множество. Но мне кажется, это обозначение соответствует контуру древних космических ракет.

Додюр даже про готовящееся мясо забыл от детского восторга:

– Ракета?! Та самая, что вон на том рисунке?!

– Да нет, такие огромные станции на планеты не садятся – почти… А вот подобный истребитель там припрятать могли. Или не припрятать?.. А просто бросить после аварии?.. Но в любом случае там должно быть оружие! Много оружия! Это ведь боевой истребитель, и недаром его схема сохранена.

Товарищ несколько разочаровался «маленькими» размерами возможного трофея, поэтому засомневался и в действенности древнего, по его понятиям, оружия:

– Наверняка всё прогнило и пришло в негодность…

– Ха! А что ты вокруг себя видишь? На чём ты сейчас жаришь мясо? Кстати, удивляюсь, почему оно такое подгорелое… Ничего ведь не сгнило? Всё функционирует?

– Тогда почему Гранлео этим истребителем не воспользовался при уничтожении Чагара? – В логике рассуждений отказать коку было нельзя. – Или хотя бы сам оттуда не взял чудо-оружие и не использовал его при битве у Радовены?

Действительно, кроме химических мин, ничего из высоких космических технологий в запасе у погибшего в цунами императора не оказалось. А уж он, по некоторым понятиям, должен был и в картах разбираться, и про ход, ведущий под горный массив Кряжистого Угла, знать. Но раз ничем ультрасовременным во время войны не пользовался, то напрашивалось несколько выводов. Либо там ничего толкового нет, либо там находится нечто совершенно не соответствующее древнему символу. Разгадку иначе чем с помощью собственных глаз и рук не получишь. Но в любом случае с данной минуты Виктор твёрдо был уверен в необходимости скорейшего путешествия по означенному тоннелю. И, не откладывая дела в долгий ящик, принялся собирать вещи в дорогу. Глядя на его действия, кок поинтересовался:

– И далеко нам придётся топать?

– Судя по масштабу карты – порядочно. От двадцати пяти до тридцати километров.

– Солидно! Но не лучше ли будет выбраться на поверхность и уже там двигаться к тому месту? Ведь карта с точкой имеется. И форма одежды у нас есть подходящая.

– Наивный. По скалам да по горам мы будем трое суток пешком добираться, а подземный тоннель наверняка роботы пробили прямой да ровный. Может, и бегом справимся за несколько часов. С нашими теперешними силами и марафон по силам.

– Марафон? Что за зверь?

– Забег спортсменов на дистанцию чуть больше чем сорок километров.

– Эти спортсмены что, больные? Или идиоты?

– Ничего, в этом мире тоже скоро олимпиады проводить начнём. Тогда поймёшь суть и дух спортивных соревнований.

– А кто такие роботы?

– Они разные бывают. Но в том числе и такие, как кроты, но только из железа. Могут прогрызать ходы в камне или в любой иной породе.

– Надо же! Вот бы нам такого крота в наше королевство Гачи. Там на севере горная гряда четверть страны отделяет, приходится сотни километров в обход ездить. А так крот прогрыз бы дыру – и красотища!..

Мясо к тому времени уже дошло до готовности, и кок поинтересовался:

– Что-то Фериоля долго нет, может, следует идти к нему на выручку?

– Вряд ли он так быстро уйдёт. Самое интересное можно будет услышать о других членах Триумвирата: все грехи, подозрения, легенды, сплетни и шпионские данные. Наверняка сидит наш жрец и ушей оторвать не может. Так что давай так – едим сами, а он на ходу перекусит. Если к моменту нашего выхода не вернётся, то тотчас и за ним наведаемся.

За жрецом и в самом деле пришлось заходить. Тот весьма обрадовался принесённому обеду, но сразу есть не стал, согласившись отправиться в путь вместе с товарищами.

– Всё равно больше ничего интересного не услышим, а мне, прежде чем есть, надо бы хорошенько руки помыть. Возился с этим порошком…

Прошли вначале на окраину дворца и там использовали воду одной из фляг для омовения. Затем отыскали тот самый тоннель, ведущий в сторону Кряжистого Угла, и двинулись по нему вначале в спокойном темпе. Фериоль на ходу обедал, а Виктор ему рассказывал о своих последних выводах и догадках. Для освещения использовали фонари, хотя и по две обычные керосиновые лампы с собой прихватили.

Как раз в тому времени, как жрец стал рассказывать о поднявшемся в стане врага переполохе, тоннель перед идущим впереди Менгарцем резко вильнул в сторону, обрываясь в небольшой пещерке. После короткого осмотра Виктор воскликнул, упоминая для остальных нечто новое:

– Однако! Здесь даже метро существует.

– Ты о чем? – не выдержал Додюр. – Неужели вот это и есть тот робот-крот, который грызёт камни?

– Да нет, эта штука совсем для иного предназначена… Фериоль, свети мне вот сюда! Скорее это можно назвать мотоциклом… а может, и велосипедом… или мотодрезиной?..

Найденное устройство передвижения и в самом деле напоминало громоздкий и неуклюжий мотоцикл, стоящий двумя стальными широкими опорами с многочисленными колёсиками на единственном стальном рельсе, уходящем в зев продолжения тоннеля. Устройство двухместное, с сиденьями между двух рулей, направленных в противоположные стороны. Под рулями виднелись фары, под сиденьями теснились массивные энергетические батареи. Именно их и старался подключить сейчас инопланетянин, с чертыханиями проверяя соединения. Но через короткое время вынужден был констатировать:

– Разряжены! Полностью и давно… Что весьма странно. Да и всё остальное ржавое, неухоженное и запылённое. Словно полтысячи лет к этому коню никто не прикасался.

– Это хорошо или плохо? – переживал жрец.

– Скорее плохо. Раз Гранлео сюда не наведывался, значит, в конце этого тоннеля нет ничего ценного.

– Или там самая опасная ловушка?

– Может, и так… Но пока не увидим, не узнаем…

– Двигаемся пешком? – поправляя на себе лямки вещмешка, спросил кок. – Или перейдём на бег?

– Да нет, лучше плохо ехать, чем хорошо идти, – бормотал Виктор, продолжая крутиться вокруг агрегата и дёргать его за выступающие части. – Ничего не пойму, должен ведь быть и механический привод для движения вроде… И руль зачем? Рельса-то одна… А-а! Вот оно как!

Он уселся на сиденье лицом по направлению движения и потянул дуги руля на себя. Странный мотоцикл противно скрипнул, дернулся и с хрустом проехал полметра. Тотчас седок развернулся, сдвинулся на второе сиденье и потянул второй руль. Мотоцикл дёрнулся в обратную сторону, а руль вернулся в изначальное положение.

– Отлично! Сейчас ещё малость помудрим и будем ехать с ветерком!

Но кок со жрецом сомневались:

– Как мы на нём втроём разместимся?

– Ты хочешь на нём разогнаться? Вдруг впереди ловушка? Или стена?

– Если я не ошибаюсь, то мы и вот этот большой фонарь во время движения задействуем, – копошился вокруг устройства Менгарец, отщёлкивая какие-то зажимы. – Но вначале облегчим до максимума этого коня. Додюр, хватайся здесь! Снимаем чуть вверх и в сторону! – Они быстро вынули все батареи, кроме одной. О ней Монах сказал: – На всякий случай, вдруг и она чуток подзарядится, если не рассыпалась. Теперь хорошенько всё промоем, смажем керосинчиком! – Его святость, не экономя, щедро поливал соединения устройства густым керосином для ламп. – Ну и напоследок попытаемся переключить вот этот тумблер с динамо на проводку. Оп-па! Есть контакт! Сейчас двинемся и проверим.

Он первым уселся на сиденье, хватаясь за дуги ложного руля:

– Додюр, садись за мной и свети перед нами фонарями. Фериоль, а ты садись на задний руль и крепко держись за кока, по логике, на поворотах может резко качнуть в сторону. Уселись? Тогда пусть удача нам улыбнётся!

После смазки хруст и поскрипывания почти исчезли, зато стало гудеть и дребезжать дающее ток динамо. Но нужное электричество оно всё-таки давало, и когда скорость превысила десять километров в час, фара уже светила чуть даже больше, чем фонарики. По собственной силе и лёгкости движения рычагов он понимал, что скорость можно как минимум удвоить. Однако не стал этого делать. Вдруг впереди и в самом деле какая-то ловушка? Или природный завал? Вполне возможно, что ход давно обрушен, вот последние императоры им и не пользовались.

Как это было ни странно, но всё транспортное соединение тоннеля оказалось на удивление цело, разве что в одном месте, на отрезке третьей четверти, дно заливала большая лужа. Но рельс над ней просматривался непрерывной линией и нигде не утапливался полностью. Поэтому Додюр, сменивший Виктора к тому времени на руле, проехал участок в сто метров на самой малой скорости, стараясь не поднимать опустившимися в воду роликами волну.

Кстати, тоннель в том месте оказался необычайно широк, около шести метров. Вероятно, при прокладке здесь использовалась природная пещера и карстовые пустоты. Но именно на середине лужи сидящий на закорках Фериоль вдруг запаниковал:

– Мне кажется, что здесь гораздо глубже! И тех самых поперечных балок не видно, которые ты назвал шпалами.

Посветил своими фонарями вниз и Менгарец. С какой-то дрожью осознавая, что шпал и в самом деле не видно, как и дна не наблюдалось.

– Хм! Не иначе здесь подобие пустоты под нами. И всё затоплено…

– Ловушка?

– Не похоже… скорее просто не стали заморачиваться с прокладкой сплошного моста, посчитав прочность рельса достаточной.

Подводный провал достигал длины метров в десять, и жрец ещё больше обеспокоился:

– Вдруг рельс проржавел? И лопнет под нами? Пусть даже на обратном пути?

– Ерунда какая. Что мы, плавать не умеем? Главное – тоже вот так спокойно переезжать эту лужу… – Они как раз выехали на сухое место, и Виктор похлопал кока по плечу: – Давай, дружище, добавь ветерка, чтобы наш конь быстрей копыта высушил!

Товарищ ускорил движения рычагов, и уже на привычной крейсерской скорости через полчаса добрались до цели. Вернее, до небольшой двери, за которой неизвестно что скрывалось. Причём дверь оказалась совершенно идентичной тем, которые прикрывали секретные объекты и во дворце Гранлео. В том смысле, что для открытия опять можно было использовать пять вариантов, в зависимости от личных предпочтений исследователя.

Рельса здесь заканчивалась, но что больше всего радовало – имелось стабильное электрическое освещение. Лучше всего освещалась дверь, а расходящиеся стены пещеры терялись в густой тени. Наличие света для вскрытия замка на двери оказалось очень кстати.

Виктору открыть эту дверь труда особого не составило. А вот когда толкнул её перед собой спустя четверть часа, тогда и стал удивляться. Во-первых, сама дверь оказалась на удивление тонкой и хлипенькой. Такую помеху при желании и большими кувалдами в тандеме с ломами можно выковырять. А во-вторых, после большого, расширяющегося во все стороны помещения-предбанника глазам исследователей предстала совсем иная дверь. Массивная, матово поблескивающая, с единственной, хоть и большой, нажимной ручкой для открывания.

Присмотревшись к металлу, Менгарец пробормотал:

– Наивысшей защиты! Такие устанавливаются на секретных объектах только общепланетарной важности. Как минимум. Мы такие на нашем заводе тоже делали, поэтому помню. Но там системы вскрытия и защиты умопомрачительной сложности, а здесь всего лишь одна ручка. Более чем странно!..

– Наверняка ловушка! – в своём привычном стиле ворчал Фериоль. Что Виктора только заставило ещё больше нервничать:

– Да оно и жирафу понятно, что здесь дело нечисто! Раз уже никто из Гранлео сюда много веков не являлся, то и нам следует назад возвращаться…

Додюр деловито хмыкнул и уточнил:

– Тогда – в обратный путь?

– Да нет… – кривился в жутких сомнениях Менгарец. – Надо всё-таки туда заглянуть… Давай верёвку! – Получив желаемое, дал товарищам второе распоряжение: – Подкатывайте сюда валуны и сносите камни, построим небольшую стенку перед дверью. Так, на всякий страховочный случай.

Сам закрепил верёвку за ручку, а конец завёл в сторону, за изгиб стенки предбанника. Потом стал помогать возводить стенку. Когда та поднялась на высоту груди, посчитали, что этого достаточно для минимальной защиты от неведомой опасности. Первую, уже открытую, дверь тоже проверили на лёгкость закрытия в спешке.

Ну а потом стали действовать по оговоренным инопланетянином инструкциям. Хотя они оказались просты до наивности: если что, тянуть дверь назад верёвкой. Не получается – бежим к мотоциклу, закрывая за собой первую дверь, и сматываемся.

Виктор взобрался на возведённую преграду, повесил на грудь два фонаря. Затем под дверью отражателями в сторону открываемого пространства установил в ряд шесть керосиновых ламп. И только после этого стал медленно надавливать на ручку открытия. Хотелось вначале приоткрыть маленькую щёлочку и заглянуть внутрь, а уж потом решать, что делать дальше.

Вся суть последующего «потом» смешалась в бешеном и смертельно опасном калейдоскопе. Ручка при опускании достигла определённого места, и раздался щелчок. Тут же загудели сервомоторы, и дверь самостоятельно стала открываться, невзирая на натянутую, словно струна, верёвку. Ударившись в стену, она оказалась заклинена стальным крючком с простым пружинным механизмом. Ну а глазам на мгновение открылась ещё большая, можно сказать – громадная, пещера, ведущая к чему-то гигантскому, чёрно-обожженному и местами тускло отсвечивающему. Что именно там находилось, рассмотреть не было ни времени, ни возможности. По ушам ударила пронзительная сирена боевой тревоги. Стоящий прямо за дверью проходческий робот на гусеничном ходу завращал парой своих алмазных буров в передней части, шевельнул боковыми манипуляторами и с лязгом и гулом моторов рванулся в атаку. Мало того, Менгарец успел рассмотреть ещё с десяток боевых роботов, которые поднимали свои убийственные жерла, раструбы и дула в сторону открывшейся двери. Многие при этом ещё и двигаться начали в сторону появившегося чужака.

То есть тройка исследователей попала не просто в ловушку, а по собственной неосторожности выпустила на волю смерть для всего, что шевелится.

Робот-проходчик со скрежетом и грохотом врезался всей своей массой в сложенную из камней преграду, пробил её, но гусеничная остойчивость на такой скорости, да ещё и на неровности из валунов, оставляла желать лучшего. Робот завалился набок, продолжая крутиться на месте и бешено вращая гусеницами. Только благодаря тому, что его высота не превышала полутора метров, он своими бурами при таране не отрезал Менгарцу ноги. Ну может, человек ещё и подпрыгнуть чуть успел, падая внутрь огромной пещеры и с ужасом осознавая, что его вот-вот прожарят и распотрошат всеми видами оружия великого космоса.

Но, к счастью, вся система обороны и контратаки срабатывала с некоторым опозданием. Потому и поставлен был возле самой двери шустрый геологический робот для первой атаки на постороннего вторжителя. Данное опоздание и помогло сильному, ловкому и проворному телу Менгарца использовать все свои внутренние ресурсы на пределе. Только коснувшись пола, он вскочил немедля на ноги, дёрнул заклинивший дверь крючок в сторону и заорал своим товарищам:

– Тяните!

Еще и сам потянул ручку подавшейся двери за собой. Сам он закрыть тяжеленную преграду из самой прочной стали не успел бы. Но рывок верёвок оказался как нельзя кстати: дверь захлопнулась в тот момент, когда по ней ударил объединённый залп боевых роботов. Всё солидно вздрогнуло, посыпалась пыль со свода и мелкие камешки, но второго залпа так и не последовало. Вероятно, сам факт закрытия двери предполагал отмену боевой тревоги внутри охранного контура.

Но снаружи оставался вращающий гусеницами робот-проходчик. Тем более что он теперь задействовал для стабилизации своего корпуса электронные мозги: перестал бестолково вращаться и стал применять свои манипуляторы.

– Бежим!

Естественно, что справиться с ревущим конгломератом несокрушимых космических технологий хотя бы без нескольких ломов и молотов было невозможно. Это и товарищи Виктора понимали, запрыгивая следом за ним на уже тронувшийся с места мотоцикл. Когда скорость явно перевалила за тридцать километров в час, Фериоль оглянулся назад и с ужасом воскликнул:

– Этот монстр мчится за нами! Даже догоняет!

Вот тут уже Менгарец выложился по максимуму, разогнав устройство чуть ли не под пятьдесят километров в час. Он даже слышать перестал в гуле роликов и колёс, мечтая только добраться до лужи и лелея надежду, что если она не остановит настырного робота, то более глубокая яма окажется достаточной преградой для гусеничного проходчика. Весь вопрос состоял в том, проскочит ли на такой скорости само транспортное средство через лужу?

А вот и она!

– Держитесь крепче!

Не хватало только поднятой волной смыть сидящего на закорках жреца!

Удержался! Да и поднятая волна, брызги во все стороны, до самого свода, наверняка помогли дезориентировать геологического робота. Вода для него преградой не являлась, а вот обрыв под своими гусеницами он не заметил. Так и булькнул в глубину, словно каменный булыжник, утяжелённый свинцовой огранкой.

Мелькнувшие в свете фонаря гусеницы Фериоль заметить успел и заорал от восторга:

– Утонул! Утонул!

Тяжело дышащий Виктор остановил мотодрезину, поменялся местами с Додюром и, когда тронулись вновь, пытаясь восстановить дыхание, предупредил:

– Рано радуешься. Это такая гадость, что и в воде бурить дырки станет, и к свету пробиваться…

– И воздух ему не нужен?

– Зачем он куску железа? Так что всё зависит от нескольких факторов: например, какова глубина той ямы. Если очень большая, то повышенное давление быстро успокоит этого крота навсегда. Если там не глубоко, то он успеет пробить тоннель под уклоном вверх и выбраться точно в этом проходе…

Дальше имелось тоже несколько вариантов развития событий. Робот мог вернуться обратно к месту своего базирования, а мог и в погоню за людьми отправиться. А уж там если он доберётся в секретные дворцовые лабиринты, то такого натворит!

– Хоть бы у нас в руках мечи были, как мой двуручник, – сожалел Менгарец. – Мы бы тогда с кротом поборолись. А уж когда он на боку лежал, всяко могли ему манипуляторы в соединениях повредить. Там его самые слабые места.

Но вроде погоня прекратилась. Пока!

Добрались до пешеходного участка и, проклиная собственную любознательность, поспешили к штабу. Но больше всего себя укорял инопланетянин:

– И ведь всё явно было! Чего я туда полез? Гранлео туда и духа не показывал, потому что знал: там смерть! И для него, и для его подданных. Это ещё истинное чудо, что мы в живых остались… О-хо-хо!

– Да ладно тебе, – утешал товарища Додюр. – Всё хорошо, что хорошо продолжается. Вдобавок оружие ты отыскал всё-таки.

– Ага! Только как его взять? И голову при этом сберечь?

– Что же там так охраняется? – удивлялся Фериоль. – Что даже самому императору туда хода нет?

– Судя по размерам, может, даже та самая межпланетная станция.

– Ух ты! – Кок припомнил недавно рассматриваемые рисунки и схемы. – Если мы туда доберёмся, то все трудности позади?!

– Несомненно! Только для прохода сквозь ту охрану понадобится ещё более мощное и страшное оружие. А его где взять? Замкнутый круг получается. И опять-таки: если бы был выход, династия Гранлео за девятьсот лет своего правления обязательно бы его отыскала.

– Но как же так! – недоумевал жрец. – Если это всё принадлежало предкам Гранлео, то почему он не знает, как наследством воспользоваться?

– Вопрос не скажу что интересный. Вопрос – краеугольный! Жаль, при моей последней встрече с Гранлео я не успел его задать. А теперь до всего собственным умом доходить придётся. И хорошо еще, если при этом тот самый ум вместе с головой не пострадает…

Так как было почти по пути, решили заглянуть и прислушаться, что творится в апартаментах ныне уже покойного князя Парайни. До начала наблюдений Фериоль только успел поведать, что паника поднялась через час после окончания диверсии. Кто-то из важных сторонников герцога всё-таки отыскался, который имел право заглянуть внутрь апартаментов и выяснить, почему так долго его величество изволят обедать. По прошествии этого часа остановить принца и весь начатый им рейд на Первый Щит уже было невозможно. Тот перешёл мост и ринулся со своими дивизиями вслед за отступающими войсками Союза Побережья.

Так что всё будет решаться единолично герцогом Здорном, который как раз и появился возле тела своего соправителя. Старый ветеран, понурив голову, выслушивал спешное бормотание двоих людей: своего заместителя и человека из стана покойного, который проводил основное расследование. Те говорили очень неразборчиво и тихо, но судя по жестам и изображаемым позам, пересказывали герцогу Здорну свои совместные выводы. По ним получалось, что в потраве больше некого винить, кроме принца Герберта Шуканро или воинов наружной охраны. Но последние тоже имели довольно твёрдое алиби: после апробации блюд поварами они не входили во внутренние комнаты.

Некоторое время ещё лидер задавал уточняющие вопросы, выпытывал несущественные подробности и всё это время неимоверно хмурился. Теперь от его решения зависело всё будущее континента Шлём. А то и всего остального мира. Проявит рассудительность и сдержанность – Шлём останется самым сильным общегосударственным формированием на планете. Пойдёт на поводу эмоций и напрасных обвинений – Львам Пустыни уже никогда не восстановить своего прежнего величия и военного могущества.

Всё-таки старый рыцарь, дуэлянт, солдафон до мозга костей, не был склонен к широкомасштабным политическим помыслам. Прямолинейность и косность в мышлении сказались. Правда, они не выразились в крайней степени:

– Немедленно разоружить все оставшиеся военные формирования Шуканро и отправить их по домам. Второй шаг: начать поиск нового кандидата на престол в его королевстве. Третий шаг: мы должны поддержать самого достойного и верного преемника и на другом престоле, освободившемся после смерти князя Парайни.

На что человек из стана покойного, ответственный за расследование, с досадой скривился:

– Вряд ли и у нас, и у вас что-то получится. Слишком молниеносно разлетелась весть о смерти Элвиса. Его противников и недоброжелателей тоже отыскалось немало в наших рядах. Первым делом они отправили весть в столицу главному конкуренту Элвиса в борьбе за трон, а потом и сами, без спроса и согласования, снялись с места дислокации со своими дружинами и помчались в своё королевство.

– Ну да… – тяжело вздохнул старый ветеран. – Не успел лев испустить дух, как стая шакалов бросилась делить его охотничью территорию. Ну ничего, пусть все верные сторонники Элвиса остаются на месте, как только разберёмся с принцем и раскроем свершившееся преступление, немедленно двинем армию в ваше королевство и наведём должный порядок.

– Благодарю, ваше величество! Народ встретит вас как избавителя и освободителя от тирании незаконного узурпатора.

Далее пошла неинтересная рутина, да и герцог Паугел Здорн отправился в столицу на объезд войск. Поэтому Виктор решил возвращаться в штаб, на месте прошептав товарищам основной вывод:

– Гражданскую войну на Шлёме можно считать начавшейся! – а когда все заперлись в Колыбельной, продолжил свою мысль: – Теперь и нам следует определиться: продолжить борьбу здесь, до конца открыть все тайны Гранлео или немедленно возвращаться в Чагар?

Первым слово взял жрец монастыря Дион. При этом он довольно точно определил своё мнение, и, кажется, оно совпало с мнением товарищей:

– В Чагаре и без нашей помощи справятся со всеми трудностями. Мало того, само путешествие туда сейчас – это невероятный, более чем смертельный риск. Мы туда никак не доберёмся. Далее. Вредить развалившемуся нашими усилиями Триумвирату – всё равно что даром сотрясать воздух. Отныне они и сами с этим делом справятся лучше нас. Так что остаётся продолжить наши исследования. Не могу сказать, что дело это безопасное и спокойное, но зато весьма интересное и жутко перспективное.

Виктор перевёл взгляд на Додюра, и тот пожал плечами:

– Полностью согласен с предыдущим столующимся. Могу добавить: едой я вас обеспечу.

– Вот и прекрасно! – согласился Менгарец, с некоторым сожалением откладывая свою встречу с принцессой Розой Великолепной на более поздние сроки. – Тогда немедленно начинаем гадать над остальными картами Гранлео. Уверен, разгадку мы отыщем именно в них.

Чем отряд диверсантов и занялся, время от времени тревожно прислушиваясь: не прорывается ли к ним настырный робот-проходчик со своими алмазными бурами.

Глава шестаяНовые направления

Очередную подсказку по новой карте дал Фериоль. Ткнул в одну из них пальцем и переспросил:

– Менгарец, ты уверен, что север именно вверху?

– Уверен, диониец, уверен, – буркнул Виктор, пытаясь рассмотреть полуистёршиеся надписи на схеме большой станции.

– Тогда я, кажется, знаю, что вот это за место! – уверенно заявил жрец, отправляясь к своему столу с многочисленными книгами, картами и записями, которые он успел собрать сюда перед началом отшельничества. Достал из кипы одну из карт, прихватил толстенный трофейный фолиант и вернулся на более освещённое место к товарищам. – Вот, смотрите, это место на карте обозначено как «холмы смерти». Меня ещё в первый день заинтересовало такое странное название. Вот я и запомнил. Да ещё и описание этого места в географическом труде отыскал…

Действительно, указанное место на карте идеально сходилось с подобными обозначениями на найденной накануне карте. Точно так же выступали три скальных рога в глубь залива Змеиный, так же стояла в стороне от берега, в нескольких десятках километров, четырёхглавая холмистая возвышенность. Только у императора на фоне холмов был нарисован символ истребителя, а на географической карте континента стояло конкретное обозначение: «Холм смерти».

Менгарец сразу воспрял духом, восклицая:

– А ведь и в самом деле сходится! Идеально! Почти… Мелкие разногласия не в счёт, ведь первая карта делалась приборами из космоса, а вторая местными картографами, но холмы и береговая линия отметают последние сомнения. Молодец, Фериоль! Я думал, мы никогда не отыщем это место. И скорее всего, именно там находится такой желанный для нас истребитель.

Кажется, все после этих слов подумали об одном и том же. Слишком свежи ещё были воспоминания о недавней горячей встрече с боевыми роботами. Даже веселящийся Додюр поёжился:

– Весь вопрос, как нас там встретят. И вообще, подпустят ли?

– И само описание того места слишком характерно. – Фериоль пролистал фолиант, отыскал нужную страницу и зачитал вслух: – «Холм смерти» – древнее место упокоения многих диких животных, которые в старости сходятся туда умирать. Ни деревья там не растут, ни трава, только и устилает всё толстый слой белых, иссохших костей. По древним преданиям, там стоял когда-то монастырь, обитатели которого прогневили своего бога, и тот наслал на них страшную смерть, а сам монастырь превратил в песок. Люди там тоже начинают себя чувствовать очень плохо, а те, кто пытался что-то построить или стать отшельником в тех местах, умирали уже на третий, максимум пятый месяц…»

Менгарец в расстройстве пощипал себя за ухо:

– М-да! Весьма неприятные характеристики…

– Что, всех убивают роботы?

– Да нет, могло быть и хуже… Да, да! Не смотрите на меня так, бывает и такое. Причём причина одна, а следствий может быть несколько. Но основные следствия тотального уничтожения или полной аварии истребителя – это радиоактивное заражение от взорвавшегося реактора или не менее вредное заражение от остатков страшно ядовитого для всего живого топлива. И то и другое может рассасываться в пространстве и представлять смертельную угрозу тысячелетия. Разве что подобное заражение было сделано специально, для отпугивания местных аборигенов. Но опять-таки, тогда об этом бы знал Гранлео и воспользовался этими знаниями в собственных интересах, а раз не воспользовался…

Длинную паузу прервал осторожный голос кока:

– То и мы туда не пойдём?

– Да нет… – стал рассуждать инопланетянин. – Идти, скорее всего, придётся. Хоть это и далековато – далее половины пути к княжеству Карранги. Только вот, опять-таки, желательно это сделать после осмотра остальных, до сих пор нами не вскрытых объектов дворца. Там могут быть как карты, так и костюмы высшей химической или радиоактивной защиты. Да что там могут, подобные костюмы всегда должны быть в лабораториях, подобных этой.

– Почему же Гранлео ими не пользовался? – прищурился диониец.

– Не нуждался, вот и не пользовался. Да и вообще туда редко наведывался, скорее всего, там вспомогательные и резервные модули уже задействованных или совершенно ему не нужных устройств. Мы ведь в первую очередь вскрывали там, где Гранлео бывал чаще всего, по показаниям слуг. Остальные нашли чисто случайно или уже зная, как и что искать. И то, если судить по рубильникам в «щитовой», два объекта мои помощники так и не отыскали вообще.

– То есть император и сам про них мог не знать?

– Трудно в такое поверить, но всё может быть. Если бы у нас ещё была полная свобода передвижения по дворцу и мой укомплектованный отряд помощников в придачу!

Дворец опустел после ухода элитных частей. Вряд ли что изменится и после торжественных похорон умершего князя Парайни, но всё равно свободно разгуливать в тылах врага партизанам с Первого Щита не удастся, а уж тем более привольно работать. Одна надежда только и была, что попытаться пройти в искомые помещения по тайным ходам между стенами. Раз есть такие проходы в Колыбельную и женский «омолодитель», то должен быть как минимум и на объект номер семь, где подозревали наличие «омолодителя» для мужчин.

На решение этой задачи после бурного обсуждения разных вариантов и осмотра имеющихся схем, как найденных, так и собственноручно составленных, отправился жрец Фериоль в сопровождении кока Додюра Гелиана. Пошёл бы с ними и Менгарец, да слишком уж его заинтересовала наполовину истёршаяся надпись на общем разрезе межпланетной станции. И он, используя разное освещение, стал складывать и выписывать на отдельном листке буковку к буковке.

Заинтересовавшее его место на схеме корабля-матки наверняка имело какое-то важное устройство. Или прибор. И вот это место и было много лет назад обведено чьей-то решительной рукой, а рядом сделана поясняющая надпись. А может, и не надпись, а резолюция? Или приказ? Но сути это не имело до тех пор, пока надпись полностью не оказалась распознана. Она гласила:

«Диспектсор – эвакуировать в княжество Карранги в первую очередь! Бестиарий построить под ним, в озере Шулугар! Дать максимальный приоритет религии княжества «Отшельник Перевала».

Вроде ничего на первый, непросвещённый, взгляд не значащие фразы. Но как много загадок они приоткрывали одним махом!

Что такое диспектсор – догадаться было сложно. Наверняка какое-то архиважное, а может, и слишком опасное устройство, которое прибывшие сюда колонисты с иного мира решили припрятать не только от остальных, но и от себя подальше. Скорее всего, именно туда и совершали ежегодное паломничество императоры династии Гранлео в парном семейном вояже или гордом одиночестве. И оно того стоило, раз первое лицо всего мира оставлял свиту на границе, а сам безбоязненно входил в полностью независимое, изолированное от всего остального мира княжество.

Вторым шло слово «эвакуировать», что по понятиям обитателя большого космоса означало только одно: большой корабль-станция сделал на планету вынужденную посадку, сильно при этом пострадал и восстановлению не подлежит. После чего экипаж, учёные или просто воины с колонистами вынуждены были размещаться здесь на постоянное место жительства. На большом истребителе, пусть даже крейсерского класса, за пределы звёздной системы не улетишь, а дать сигнал «SOS» прибывшие сюда люди либо не смогли, либо побоялись. Может, их искали, может, за ними гнались, а может, и беспощадно охотились. Случаев, подобных этим, во Вселенной имелось бесчисленное множество. Конечно, имей сейчас Виктор при себе прямой выход во всемирное интерактивное пространство «Доставки», то просто бы поднял исторические справки, введя в поисковую систему одно слово – «диспектсор» и временные ограничения тысячелетней давности. Плюс-минус один век. Сразу бы высветилось на сетчатке глаза, кто, где и когда преследовался законом в тогдашнее время и за данное устройство. А так приходилось только вздыхать при упоминании великих, но недоступных совершенств пятидесятого века.

Слово «бестиарий» сразу почему-то ассоциировалось с местными подводными монстрами под названием «кашьюри». Слишком уж они казались не местного, иномирского происхождения. А в свете запруды обоих заливов и разведения этих хищников на чуть ли не планетарном уровне вмешательство из высшего техногенного мира просматривалось сразу. То есть бестиарий однозначно был связан каким-то образом с тем самым устройством под названием «диспектсор». Для дальнейшего построения цепочки не хватало полного количества данных.

Ну и про религию княжества Карранги. Уже только по одному названию становилось понятно, что туда ведёт, скорее всего, один-единственный перевал, на котором рыцари привилегированного народа несут почётную службу. Им в княжество наверняка дали всё для полноценной и сытой жизни, вплоть до атомного молекулятора пищи вкупе с атомным реактором, лишь бы они себя считали избранными и никого, кроме инопланетян, на свои территории не впускали.

Напоследок и основная транспортная артерия прослеживалась весьма однозначно: Кряжистый Угол, где лежат остатки станции под охраной сонма роботов; Шулпа, где были выстроены величественные здания дворца и остального города; «Холм смерти» – где, скорее всего, рухнул, а может, и законсервирован истребитель, перевозивший грузы в обе стороны, и само таинственное озеро Шулугар, где размещён наиболее оберегаемый диспектсор. Хотя почему наиболее оберегаемый? Если бы так стоял вопрос, устройство бы хранилось под опекой боевых роботов. Скорее всего, там на то время посчитали размещение устройства наиболее удобным, выгодным и целесообразным. Возможно, в связи с бестиарием и размножением кашьюри только в пресной воде. Это наверняка уже позже прибывшие из большого космоса людишки просчитали что надо да перекрыли оба пролива так, чтобы те со временем полностью заполнились пресной водой. Вот кровожадные монстры и размножились в немыслимом количестве. Оставалось теперь догадаться, для чего их выращивали, да ещё поставив на поток регулярную подкормку человеческим мясом. Причём мясом свежим, с только что убитых, совершенно здоровых, молодых, полных сил и энергии рабов.

Только за создание такого рабовладельческого строя все инопланетяне, насадившие такое, в любом из цивилизованных миров приговаривались к немедленной казни. Так что понятно, кто сюда заявился около тысячи лет назад и за что их преследовали. Понятно и то, что уничтожение их дальнего, но не менее циничного потомка Гранлео – крайняя необходимость, перед которой не остановится каждый здравомыслящий разумный.

Придя к таким выводам, инопланетянин Виктор Менгарец, уже значительно подзабывший свою истинную фамилию Палцени, похвалил себя и пожалел одновременно.

Похвалил за то, что уничтожил злобного тирана и почти до основания разрушил рабовладельческую систему. А пожалел из-за невозможности оказаться дома, на родной планете, или прямо сейчас рядом с Розой. Той самой девушкой, при воспоминании о которой становилось томно в груди и спирало дыхание.

Вернувшиеся товарищи застали его святость в мрачной задумчивости и с отсутствующим взглядом. Пересказали о своих только частично удачных поисках, получили в ответ полный отчёт о расшифрованной записи и о следующих из этого выводах.

Но потом опытный жрец всё-таки заметил некоторую отчуждённость Виктора в разговоре:

– Ты словно не с нами, а где-то очень далеко. Что-то ещё тебя волнует?

Менгарец немного покряхтел от смущения и нерешительности, а потом всё-таки признался своим единственным на этом континенте друзьям:

– Да вот, что-то я сильно разволновался о самочувствии Розы. Ведь она совершенно не догадывается, что я остался жив, наверняка совсем по-иному жизнь у неё пошла…

– Да ты не сомневайся, – похлопал его по спине Фериоль. – Любящее сердце всё отлично чувствует и на расстоянии.

– Ха! Чувствовать – это одно, а знать – совсем другое. Вот я и ломаю голову, как бы ей хоть какую весточку о себе дать? Хоть намеком каким показать, что я жив?

– Ну и что надумал?

– Ничего дельного. Только и крутится мысль, чтобы каким-то образом выкрасть нужные документы с подделанным приказом из стана герцога Здорна да отправить парочку дипломатов сухопутным путём якобы для переговоров с Чагаром. Ну или ультиматум какой послать. В любом случае послов хоть выслушают, перед тем как казнить. Там и ноты с грамотами почитают. А я в них нечто такое напишу, что Роза сразу поймёт: Монах Менгарец жив и о встрече с ней мечтает. Как вам такая идея?

Пока жрец моргал от удивления глазами, Додюр рассмеялся:

– Ой, как сложно! Не лучше ли подкупить десяток простых воинов по отдельности или нескольких купцов на том берегу Стрелы? Какая бы война ни шла, но одиночки быстрей доскачут до цели и передадут письмо в нужные руки.

– Нет, так действовать нельзя, – возразил Фериоль. – И воины подкупленные никуда не поедут, и послов на том берегу на первом дереве вздёрнут… А вот выход у тебя есть, даже преотличный. Но ты его не видишь.

– Какой? Почему не вижу?

– Потому что он белый и о-о-очень огромный…

– Как это? – недоумевал Виктор, морща лоб от напряжения.

– Легко! Кто у нас великий дрессировщик Катарги? Вот и попроси своих пернатых друзей отнести весточку в Чагар. Для них это – что крылья размять.

Округлёнными глазами инопланетянин долгое время смотрел на семидесятилетнего, но выглядящего на сорок пять товарища, а потом таки пробормотал:

– А что! Если выбраться в район Кряжистого Угла, да отыскать хоть одного орла Катарги, да поговорить с ними по душам, да свидеться со старыми знакомыми, то, может, и получится…

Глава седьмаяЛегализация

Между прочим, хоть жрец монастыря Дион отыскал иной способ отослать весточку в Чагар, саму утопическую мысль о подкупе и подлоге документов он запомнил и в очередной беседе вновь к ней вернулся:

– А ведь идея ой как хороша! Особенно в свете последних событий!

– Какая идея и каких событий? – нервничал самый молодой партизан. – Всё ты издалека начинаешь! Нет чтобы сразу прямо сказать, как мы с Додюром.

– Да, мы ребята открытые, бесхитростные, – с охотой поддакнул кок.

– Зато после моих намёков лучше думать начинаете, – не обиделся Фериоль. – Жизни быстрей научитесь, а то потом кто вам после моей смерти… – он замер на полуслове, уловив своё изображение в зеркале. Приосанился и несколько сменил смысл своего высказывания: – Лет эдак через шестьдесят подсказывать будет?

Оба его товарища дружно захохотали, а Додюр выкрикнул:

– Тут хотя бы ближайший год выжить, и то счастье! А он так далеко заглядывает!

– Молод ты ещё, жизнь не ценишь…

– Не разглагольствуйте, коллега! – прервал его более строго Менгарец. – А то мы так точно твоей следующей подсказки только через шестьдесят лет дождёмся.

– М-да? Могли бы сами быстрей додуматься… Ладно, ладно! Ты помнишь, я тебе пересказал жалобу покойному князю от доверенного министра по внутренним делам? Тот возмущался требованием лесных баронов выдавать им настоящие гербовые бумаги только на основании какой-то бляхи, выданной каким-то захудалым провинциальным графом их формирующегося королевства.

– Ну… помню.

– Ещё отдельно говорилось, что эти бароны со смешными по численности отрядами даже друг о друге ничего не знают. Хотя, может, я это из пересказа опустил?.. Но неважно! Самое для нас положительное, что мы сейчас легко можем пробраться в стан скорбящих сторонников покойного князя и преспокойно себе выписать любые документы. Думаю, что образцы выданных прежде бумаг мы отыщем без всякого труда, а печати так и остались во внутренних спальнях. Ведь герцог Здорн огласил на сегодня тризну и приказал никого не впускать в спальни покойного до завтрашнего утра.

– Гениальный план, дружище! Гениальный! – запрыгал на месте Виктор. – Отправляемся немедленно?

– Подождём полночи, сейчас ещё рановато. Зато предлагаю не злоупотреблять поздним ужином, а пройтись сейчас к тому месту, где мы обнаружили предположительный вход из простенков на объект номер семь.

До того он обмолвился о предыдущих поисках довольно подробно, но сразу оговаривал, что нужна помощь. В том числе, возможно, и огромным двуручником Менгарца. Потому что в паре с Додюром отыскал довольно подозрительную стенку. Нельзя сказать, что её сложили из многочисленных блоков, но вот покрыть потом преграду плоскими каменными обломками, словно под древнюю текстуру, могли. А почему жрец обратил на неё внимание – да потому что иного входа в мужской «омолодитель» просто, по всем логическим рассуждениям, быть не могло.

– Только эта стена! – утверждал он. – Или вообще входа нет. Но ломать её нечем, молота порядочного у нас нет. Да и гул по всему дворцу пойдёт. Так что надежда – только на твой меч, на его остриё да на те два небольших лома, что у нас есть. Пошли?

Конечно, Виктор да и Додюр не отказались бы перекусить перед хлопотной ночью, но возражать не стали, а, подхватив инструменты и древнее, громоздкое, как оглобля, оружие, поспешили к подозрительной стене. На первый взгляд она и в самом деле ничем не отличалась от других простенков, да и ловушек именно в том месте совершенно не было. Как бы показывалось специально: ничего важного, обычный длинный переход. Но вот под самым сводом имелось окошко, ведущее в обычный дворцовый, пусть и довольно широкий коридор, соединяющий два крыла. Если это место так неважно, то к чему тогда наблюдательный пункт за совсем уж второразрядным коридором?

В общем, идею выломать помеченные жрецом блоки Виктор поддержал безропотно. Другое дело, что у него душа рвалась на части, когда он с коком приступил к расковыриванию стен. Острый конец двуручника, как бы он ни был закалён и крепок, мог лопнуть в любой момент. И хотя это не особо сказалось бы на рубящих качествах меча, но как бы он потом смотрелся без поблескивающего острия?

Поэтому вначале возились очень долго, с осторожностью. Уже и Фериоль, ведущий наблюдение за дворцовым коридором, не выдержал и зашипел из-под свода:

– Ну и чего вы там так долго копаетесь?! Ничего с твоей оглоблей не случится! Налегай! В крайнем случае, пока никого нет, можете и ударить ломами пару раз. Быстрей!

Кончик меча опасно выгибался, но свою основную задачу выполнил: расширил несколько щелей и даже расшатал один камень в кладке. Дальше пустили в ход ломики, поддели самый сложный первый кусок и вывалили его под ноги. После чего пробить дыру насквозь и посветить внутрь вдвойне потайного помещения было только делом времени. Пробили, посветили. И сразу с содроганием наткнулись взглядами на жуткий оскал иссохшей до желтизны мумии.

Додюр громко сглотнул:

– Захоронку нашли, кажется…

Монах Менгарец вздохнул, наоборот, с некоторым облегчением:

– Ну, мёртвые нам не страшны. Навались, дружище!

В течение следующего получаса они с остервенением и с максимальным напряжением своих модифицированных мускулов работали на развале стены. Да так увлеклись, что к моменту образования внушительного овала не сразу заметили предостерегающие световые сигналы со стороны жреца. А когда замерли, стараясь не дышать, то даже до них донёсся громкий топот из наружного коридора и голоса:

– Вот иди сюда, сюда! Именно за этой стеной что-то хрустело и скрежетало. Ну, слышишь?

После короткой паузы раздался презрительный ответ:

– В голове у тебя хрустит! Пить меньше надо!

Напарник явно обиделся:

– Ты за собой смотри, а в мой кубок не заглядывай! За свои пью! И если говорю, что скрежетало, то так оно и было!

– Ну ладно, пусть… Но что теперь? Побежишь докладывать старшему смены? А ведь я подтвердить не могу, потому что ничего не слышу.

Опять короткая тишина и уже более неуверенный голос:

– Сейчас и правда всё тихо…

– К тому же ты знаешь, что в последнее время дворец рушиться начал?

– Да слухи это и сплетни!

– Ну не скажи. Поговаривают, что дух Гранлео уже вернулся в эти стены, а скоро он и сам возродится, как феникс из пепла. Помнишь такую легенду?

– Ох, каких только сказок не выдумают!

– Глупец! Уже не один из наших слышал угрожающие шепотки из стен, а кое-кто даже слова разобрал: «Всех уничтожу!..» Но для того чтобы Гранлео силы и плоть обрёл, ему надо из своего дворца жёсткость в себя втянуть, вот стены он ломает, вот силёнки в себя и втягивает.

Кажется, своего напарника рассказчик всё-таки запугал, потому что тот стал говорить гораздо тише и уважительнее:

– Ну а нам-то император ничего плохого не сделает? Вдруг это плохая примета – подобный хруст услышать?

– Да, и такое поговаривают…

К тому моменту Фериоль задумал одну пакость. Не в силах удержаться, он прикрыл ладонью отверстие для подсмотра, посветил фонарём себе на лицо и мимикой показал Виктору, что желает напугать охранников нужным шёпотом. Тот пожал плечами, переглянулся с Додюром и согласно кивнул в ответ. Умных соправителей в Триумвирате не осталось, так что можно и пошутить. Это покойный князь Парайни, узнав о странном шёпоте, приказал бы в том месте разобрать стены, чего бы это ни стоило. А тут оставшемуся герцогу Здорну будет не до этого, да и сама пакость упадёт на благодатную почву: солдаты охраны и сами уже вон чего нафантазировали.

Только пара охранников собралась двинуться дальше по своему маршруту осмотра, как под сводами коридора пронёсся неприятный шёпот, поднимающий дыбом волосы на затылке:

– Всех уничтожу-у-у-у-у!.. Все-е-е-ех!..

Из внешнего коридора больше ни слова не раздалось, зато участившийся топот показал, что слушатели прониклись и должным образом ускорились, пытаясь как можно быстрей покинуть неприятное место. Это в своих выводах подтвердил и наблюдатель:

– Кажется, они не скоро сюда вернутся. Работайте ребята, работайте!..

– Да всё уже сделано, – отозвался Менгарец. – Входим внутрь и начинаем осматриваться.

И там было к чему присмотреться. Мумий оказалось целых шестнадцать, и все они располагались по открывшемуся помещению в самых нелепых позах. Причём весьма характерных для наглой и насильственной смерти.

– Вот так захоронка! – не сдержался инопланетянин от восклицания. – Интересно, как давно эта трагедия состоялась? Узнать бы время, выясним и исполнителя.

Додюр поспешил сменить Фериоля на наблюдательном посту, и врач-диониец присоединился к тщательному осмотру. Причём сразу заявил, что мумиям не меньше восьмисот лет, он когда-то уже осматривал подобные останки в одном из раскопов возле монастыря Дион. Там восемь веков назад обвалом завалило большую шахту, и люди задохнулись в мучениях.

Но здесь жрец сразу заявил:

– Они умерли не от удушья.

– Ещё бы! – согласился Виктор. – Ты только глянь на эти дыры в головах и телах. Их всех просто-напросто расстреляли из обычного стрелкового оружия. Скорее всего, скорострельного автомата с пулями малого калибра. Потому что игломёты таких дыр не оставляют, да и сами иглы окисляются полностью за полсотни лет. А здесь вот это, смотри.

Он поднял на ладони к свету несколько маленьких кусочков свинца. Что такое автомат, да и как выглядит игломёт, Фериоль уже знал со слов и рисунков товарища, но всё равно удивился:

– Достаточно одного такого оружия, чтобы уничтожить сразу шестнадцать человек?

– Вполне! Да и не обязательно один император их расстреливал. Могло быть и двое, и трое… Но оружие очень скорострельное, в этом великий космос уже давно шагает великими шагами.

– И кто эти несчастные? Судя по всему, они не являлись придворными или иными приближёнными к трону персонами.

Инопланетянин некоторое время осматривался по сторонам, а потом уверенно заявил, указывая рукой на противоположную от раскуроченного проёма стену:

– Ты оказался прав, вот и вход на объект номер семь. А эти несчастные, скорее всего, строители, довольно тщательно сделавшие изменения профилей тайных переходов. Тогдашний император тоже страдал паранойей сохранения тайн, поэтому в награду провёл строителей через «омолодитель» седьмого объекта, может, и омолодить пообещал, но потом поскаредничал собственным временем и усилиями. Да и потерявшие память шестнадцать дебилов вызвали бы многочисленные пересуды. Поэтому он их завёл сюда и без всяких угрызений совести расстрелял. Затем вернулся через основной выход с объекта и специально, целенаправленно заклинил и повредил системы вскрытия. Почему нам впоследствии так и не удалось вскрыть это место.

– Ладно, сейчас вскроем! – Фериоль деловито отключил и здесь имевшуюся ловушку и стал открывать стопорные устройства выдвижной плиты. – Сейчас! Сейчас мы узнаем, чем это тогдашнему, а возможно, и самому первому императору не понравился мужской «омолодитель». Если вы с Розой, конечно, правильно угадали название объекта…

Уже почти две недели прошло с тех пор, когда Виктор вместе с Розой определяли по планам дворца, что здесь может находиться. И не ошиблись в своих предположениях: внутри, под ярким вспыхнувшим светом, находилась точная копия женского «омолодителя», но вот только на здешних рисунках везде виднелся согнутый в позе эмбриона мужчина. Причём само устройство оказалось идеально целёхоньким и благодаря ведущейся подаче энергии – готовым к немедленной работе.

Мало того, тот самый основной тумблер, который отсутствовал на женской половине, здесь оставался в полном здравии и с легко читаемыми символами. А рассмотрев их и вчитавшись, Монах Менгарец скривился с презрением:

– Теперь всё понятно! Император Гранлео всегда обновлял тела своих наложниц в режиме «омоложение всего тела и мозга». Только в этом случае тело, не превысившее свой срок жизни в двадцать восемь – тридцать лет, можно содержать молодым и здоровым в течение тысячелетий. Мозг не стареет и не умирает на отрезке в сто пятьдесят лет. Но при «омоложении» мозга вся память стирается полностью, превращая наложниц практически в новорождённых кукол. Как мы и предполагали…

Врач-диониец на это согласно покивал, но никак не мог осознать другой факт:

– Почему же тогда Гранлео здесь сам не омолаживался? Ведь здесь гораздо проще делать подобное в режиме «омоложение только тела».

– По двум причинам, скорее всего, – стал выдвигать свои версии Виктор. – Первое: тот же самый эффект для тела достигается и в Колыбельной. Пусть это и значительно дороже, несколько продолжительней по времени и во много раз показушней из-за пламени. Ну и второе: процесс в этом «омолодителе» следует проводить только под присмотром второго человека. И, как мне кажется, этот человек мог оказаться предателем. Ты себе только представь испуг императора, когда он осознал: простой поворот рукояти, и он через сколько-то там часов превратится в ничего не соображающее растение. Уже за первый месяц «странной болезни» императора узурпатор легко захватит всю власть в государстве. В итоге образует новую династию, а находящегося в младенчестве старого императора просто придушат в тихом уголке. Потом скажут, что сам упал… и больше не поднялся.

Жрец внимательно слушал и не менее внимательно осматривал устройство. А потом покачал головой и спросил:

– Так что, мы можем им хоть сейчас воспользоваться?

– Никакого смысла это делать после Колыбельной, – успокоил его инопланетянин. – Подобное омоложение делается не чаще чем раз в шесть-семь лет. То есть нам троим ещё не скоро. Хотя и вреда не будет при более частом использовании.

– А женщин отныне «правильно» омолаживать можно?

Виктор ещё раз самым внимательным образом присмотрелся к тумблеру:

– Думаю, что мы эту деталь можем перенести на другое устройство и провести правильную перенастройку. – После чего вспомнил о чём-то другом и заулыбался: – А что, есть уже первые кандидатуры? Небось тоже, как и мы с Додюром, жениться собрался?

– Ха! Куда мне, в мои-то годы!..

– Какие годы?! Наверняка и все репродуктивные способности восстановились у тебя. Так что детей ещё два десятка можешь успеть сделать.

– Э-э-э-э… – кажется, неожиданная перспектива стать многодетным отцом даже такого опытного человека, как Фериоль, вогнала в ступор. – Зачем мне столько?

– Как зачем? – продолжал балагурить Менгарец. – Ты ведь сам жаловался, что не успеваешь во всех важных местах дворца подглядывать. А тут сразу два десятка самых верных домочадцев тебе помогать станут.

– М-да! Шуточки у вас, коллега!.. Кстати, если мы тут сейчас делать ничего не будем, не пора ли нам наведаться на проводы покойного и получить от него последнее благословение в виде достойных и самых достоверных подтверждений нашего легального нахождения на континенте Шлём?

– И то правда, заболтались мы тут! Ишь как он жениться вдруг надумал!..

До апартаментов стана покойного Элвиса Парайни добрались без приключений. Хотя по пути многократно просматривали внутренние пространства дворца через окошки наблюдения. Пару раз даже заметили рядом парочку охранников. И, как ни желал расшалившийся Фериоль ещё раз пугнуть Львов Пустыни, Виктор ему категорически запретил:

– Не стоит так усердствовать! – утверждал он сердитым шёпотом. – Разные воины могут попасться, принесут кирки да начнут стены долбить, а нам только этого для полного счастья и не хватает. Пусть слухи сами помаленьку расходятся, это гораздо лучше и безопаснее, чем с шёпотом нарываться.

Семидесятилетний диониец со скрипом согласился, хотя по его виду легко было догадаться, что шутки с запугиванием ему понравились неимоверно.

В спальнях покойного Элвиса Парайни и в самом деле ни души не оказалось. Местные традиции выдерживались сурово и непреклонно, что партизанам было только на руку. Они за три часа не просто оформили для себя местные аналоги паспортов, закрепили их сертификатами на гербовых бумагах с оттиском княжеского перстня, но и запаслись подобными раритетами на всякий непредвиденный случай. Вдруг имена и род занятий придётся поменять? Или название населённого пункта более точное проставить?

С проставлением имён не возникало проблем, у лесных баронов они изобиловали с завидным разнообразием. Кок оставил своё: Додюр Гелиан. Врач-диониец припомнил носимую в детстве фамилию рода и стал Фериолем Вессано. А инопланетянин последовал примеру старшего товарища, разве что чуть укоротив своё настоящее имя. Отныне он должен был откликаться на Вик Палцени. Довольно мило, неброско и благозвучно.

Причём все трое стали отпрысками баронов и получили в бумагах титулы баронетов. На большее, при всём желании потом прикрикнуть на дотошных проверяющих, партизаны не решились. Любого графа, да и тех, кто повыше титулом или рангом, могли знать как в лицо, так и по приметам. Сразу в бумагах указали, что являются демобилизованными из личной армии Элвиса Парайни и могут ехать куда глаза глядят. Понятно, раз в их родном королевстве начиналась междоусобная свара за трон, то им туда возвращаться не следовало, и вполне молодые, здоровые мужики имели полное право после своего медвежьего, дикого лесного угла и мир посмотреть, и себя показать.

Попутно, раз уж выдалась такая оказия, партизаны и казну покойного слегка пощипали. Не сильно, конечно, а то могло бы броситься в глаза, но ведь точное количество золота и серебра знали, скорее всего, те, кто отправился с князем в последний путь после неудобоваримого обеда. Но треть всё-таки взяли. По скромным подсчётам, этого вполне хватит на год, а то и больше безбедного существования. А большего и не требовалось. Менгарец решительно был настроен закончить дела на Шлёме за месяц, максимум за два. Уж слишком он соскучился по Розе Великолепной, да и подначки друзей его лишний раз заставили воскресить в памяти любимый образ.

Вернувшись в штаб, подсчитав и разложив золотишко, измученная троица рухнула на свои матрасы с блаженным стоном. Правда, при этом Виктор простонал вполне отчётливо:

– Вам завтра наблюдать и подслушивать, а я покатаюсь на мотоцикле. Наверняка в конце тоннеля уже за лужей отыщется выход в горы.

– Как же тот бешеный робот? – пробормотал Фериоль Вессано.

– Раз до сих пор нас не отыскал, значит, и в самом деле утонул. А нет, так я свой двуручник прихвачу, порубаю его на стальную стружку…

На том и заснули.

Глава восьмаяТрудные контакты

Видимо, по укоренившейся привычке вставать раньше всех Додюр поднялся на ноги первым и принялся готовить завтрак. А когда товарищи стали протирать глаза и, позёвывая, приподниматься, бросился раскладывать порции по тарелкам и пожаловался при этом:

– Ночью проходили мимо кухни и ничего прихватить не догадались! Чистой воды разгильдяйство!

На что жрец, ведущий жизнь аскета и довольно мало съедающий в последние годы, получивший в руки внушительную миску с прожаренными овощами и яйцом, зачерпнул еду ложкой и, не переставая жевать, принялся наставительно поучать:

– Никогда не следует переедать! Лишняя пища, особенно мясная, – это яд!

Оба его более молодых товарища принялись горячо возражать на такое изречение. Но потом замерли и рассмеялись: Фериоль сам для себя незаметно умял всю порцию быстрей всех и теперь протирал миску куском лепёшки. Поняв причину смеха, всё равно не признал своего поражения в споре:

– Я не виноват, что Додюр так великолепно готовит. Разум отключается…

После чего смеялись уже все вместе.

В общем, настроение у троицы было боевое. И долго засиживаться на месте не стали. Жрец вместе с коком поспешили на самые перспективные места наблюдения, а Менгарец, облачившись в подходящие для лесного барона одежды и прихватив свой огромный двуручник, поспешил к тоннелю, ведущему под горный массив Кряжистый Угол. Да и то, пробираясь по узким переходам, несколько раз пожалел, что прихватил своё оружие: громоздкая железяка жутко мешала во время движения.

Несколько легче стало на однорельсовой магистрали, там меч вполне удачно улёгся на держатели батарей и перестал быть обузой. А мотодрезина с ручной тягой при нагрузке в одного человека разгонялась с места и не требовалось больших усилий при движении. Что вселяло чёткую надежду: при столкновении с роботом-кротом его легко можно протаранить, а потом и уйти в обратном направлении. Да и вообще, про робота Виктор почти забыл, будучи уверенным, что противная железяка канула в глубине и там успокоилась навсегда.

Каково же было его удивление, когда, добравшись до лужи, он заметил плавающие на поверхности четыре ярко-жёлтых понтона из гибкого, сверхпрочного пластика. Оказалось, что проходческий агрегат экипирован наивысшей защитой от внешних факторов! Использовав надувные понтоны, он всплыл! Такой крендель и в магме не утонет. Вроде бы… Хотя сравнение с магмой оказалось чрезмерным: на той стороне лужи исследователю встретилась на первой сотне метров порванная гусеница. При такой поломке вообще стоило поражаться, как устройство смогло двигаться дальше, в сторону своей базы. Видимо, помогало себе с одной стороны манипуляторами, словно костылями. Но это не значило, что следовало расслабляться и списывать окончательно угрозу со счетов. Поэтому скорость пришлось сбавить до благоразумной, а меч положить в более удобное место.

Агрегат геологической разведки стоял на одной гусенице, уткнувшись бурами в первую дверь, свесив обессиленно все свои манипуляторы. Словно смертельно усталый путник, дошедший до родного дома и отдавший богу душу. Могло и так быть. Удар о кромку каменной грани, невидимой из-за вспененной воды, оказался настолько силён, что гусеница лопнула, корпус дал трещину, в батареи стала просачиваться влага. До базы «недоломок» таки добрался, а вот тут его уже замкнуло окончательно. На свет фары он не реагировал, на гул дрезины – тоже. Как показалось вначале – и на шаги человека бездушная железяка даже не дёрнулась.

Но свой меч Виктор прихватил, возложил его на плечи и стал внимательно осматривать более дальние стены резко расширяющегося тоннеля. Вскоре луч фонарика и в самом деле высветил интересное место, до которого можно было взобраться по нескольким валунам и опорным выступам породы. Туда человек и устремился, стараясь и меч держать на подхвате, и светить перед собой, и краем глаза посматривать на замершего в недвижной печали робота.

Перестраховка себя оправдала. Крот резко дёрнулся, вмиг развернулся на одной гусенице, приподнял телеобъективы и бешено замельтешил своими алмазными дисками. Стало понятно, что, находясь возле двери, он просто терпеливо улавливал отголоски доносящейся сквозь породу энергии и подзаряжал собственные батареи. А теперь был готов к отчаянной атаке. Однако человек совершенно не испугался. Ещё и рассмеялся, замерши на валуне метровой высоты. Потом стал издеваться вслух, словно вёл диалог с живым существом:

– Ой, как страшно! Сейчас загнусь от смеха! Ну а дальше что, болванка ты чугунная? Так и будешь на месте колодец под собой копать?

И в следующий момент подавился собственным смехом. Робот манипуляторами приподнял свой корпус израненными катками вверх и, как лихой гонщик авторалли, ринулся вперёд на единственной гусенице. Зрелище было достойно записи в историю сообразительности искусственного разума, но Виктору стало не до исторических сравнений. Он еле успел забросить своё тело в лежачее положение на уступ выше, как по тому валуну, где он только что стоял, стегнули манипуляторы, а буры вгрызлись в камень с душераздирающим визгом. При этом мелкая крошка так и брызнула во все стороны, пытаясь лишить зрения, а то и слуха противным рикошетом.

Как робот умудрялся стоять и дальше на одной гусенице, стало понятно после короткого выглядывания: он цепко держался за валун своими металлическими лапами. Буры он время от времени вытаскивал из углублений и переставлял чуть в сторону, отчего веера каменный крошки опять разлетались в стороны. Причём делал это с завидной регулярностью.

На этом сообразительный человек робота и подловил. Подгадал момент, когда гравий перестал лететь, выбрал хороший упор на своей полке, размахнулся залихватски своим двуручником и остриём двинул по прозрачной, покрытой металлизированным стеклом небольшой окружности. С первого же удара стекло помутнело и пошло трещинами. С третьего – перестало прикрывать основной тумблер-переключатель. Ну а потом пришлось потратить ещё целых пять минут, чтобы деликатно коснуться кончиком тяжеленного меча именно нужной точки. Пот уже залил глаза, и мышцы спины заныли от перенапряжения, когда задуманное действие удалось: робот-крот, предназначенный для работы в самых экстремальных геологических условиях, замер в одно мгновение.

– У-уф! – простонал Виктор, разминая уставшие от неудобного положения члены. – А был бы ты человеком, ни за какую смазку не дал бы мне копаться в твоей голове.

После чего уже почти безбоязненно спустился вниз, потыкал мечом обвисшие манипуляторы и только после этого стал подсвечивать фонарём и разбираться с управлением этого прирождённого автомобильного аса.

Ничего сложного в управлении не оказалось. Мало того, если бы человек знал голосовой пароль, состоящий из названий двух цифр, робот бы сразу остановился и не атаковал всё, что двигается в пределах его телеобъективов. По сути, просчитав всего до сотни, легко пароль отгадать, но легче было аннулировать старый и ввести новый, чем заниматься экспериментами под рёв сервомоторов и визг буровых вертушек. Конечно, могло быть и такое чудо, как вездесущность данного пароля и для отключения боевых роботов за второй дверью, но те никак не могли подчиняться голосовым командам. Только специальными пультами управления их можно было отключить. А раз эти пульты пока не найдены, то и голосом судьбу испытывать не стоит: а вдруг, как во второй раз, дверь расклинить так быстро не удастся? И весь залп достанется…

М-да! Лучше уж не думать, кому именно!

Разобравшись с управлением, введя новый пароль, Виктор опять-таки решил перестраховаться. И включил механического крота, стоя на валуне. Тот деловито мигнул диодом готовности, покрутил своими обзорными линзами и услужливо уставился на человека.

– Ну ладно, слушай первый приказ! Немедленно отыскать важную часть транспортной системы! Называется гусеница. Находится в тоннеле. Доставить сюда. Время неограниченно. При передвижении ничего не ломать и ни с кем не сталкиваться. Конец приказа.

– Приказ принят.

Звучащий без капли эмоций голос ещё произносил последнее слово, а гусеница уже начала своё движение, разворачивая корпус. Затем манипуляторы поставили робота на бок, и уже в таком положении, на скорости пешехода, агрегат отправился выполнять задание. Возле стального мотоцикла он прошёл впритирку, царапая стену, но не касаясь своего бездушного, в смысле высокотехнологичной электроники, собрата.

Глядя ему вслед, инопланетянин восхищался подобным равновесием, жалел одновременно: а что, если и вторая гусеница лопнет при такой двойной нагрузке? Тогда уж точно агрегат починить не удастся. Но решил пока не отвлекаться, там видно будет, и уже спокойно и вдумчиво принялся обследовать стены первой пещеры.

Ни единого намёка на выход на поверхность. В большой пещере за первой дверью тоже ничего не оказалось, зато послышался гул возвращающегося робота. Гусеницу он приволок, зажав её манипулятором, но вот те же манипуляторы никак не были приспособлены для такого сложного и объёмного ремонта, как установка гусеницы на место. Немного подумав над перспективой использования такого помощника в создавшихся условиях, Менгарец вскрыл отсек с ремкомплектом и в течение часа пыхтел и потел, восстанавливая разорванную гусеницу и вколачивая не слишком внушительным молотком два новых металлических пальца на свои места.

А когда крот пробежался пробных несколько метров и на его панели загорелись обозначения полной готовности к работе, человек попытался в доступной форме сформулировать очередной приказ-задание:

– Следует пробить из этого места по кратчайшей прямой штольню на поверхность. Но ни в коей мере не пересекаясь с охранными периметрами боевых роботов. Уклон не более тридцати градусов. Форма – овал. Высота – сто шестьдесят сантиметров. Ширина – крайняя база катков. Вопрос: сколько понадобится для этого времени?

Видимо, в электронной памяти проходчика хранились данные чуть ли не обо всём горном массиве на всю его глубину, потому что ответ последовал моментально:

– Четыре часа тридцать две минуты!

На что Виктор и надеялся. Ну разве что за девять веков здесь произошли невероятные подвижки горных пород. Но и это исключалось: землетрясений здесь не было за это время, иначе дворец давно бы вместе с Шулпой превратился в руины.

Так что решение напрашивалось наиболее простое: пусть себе железяка преспокойно копает, а самому пока можно смотаться во дворец и там проведать товарищей. Вдруг они что-то сверхважное подслушали.

Приказ был повторен уже не в виде вопроса. Да и сформулирован с некоторыми уточнениями. Конкретнее: по факту нетронутости последних десяти сантиметров породы, перед выходом на открытый воздух. Робот-проходчик всё прекрасно понял, огласил приём приказа и с лихостью помчался в левый, самый дальний, угол пещеры. Видимо, оттуда и вела кратчайшая прямая линия к поверхности. Вскоре оттуда послышался визг и гул бурения, услышав который Виктор облегчённо вздохнул и поспешил к мотодрезине.

Да только взгляд невольно зацепился за большую бронированную дверь, и инопланетянин замер на месте. А вдруг робот вернётся, или кто другой сюда сдуру заберётся и выпустит всё подряд уничтожающую смерть?

– Только не это! – восклицая вслух, Менгарец подхватил оставшиеся инструменты из ремкомплекта и поспешил к двери.

Как и предполагал, ручку удалось снять, свинтив около двух десятков прижимных болтов. Теперь даже при всём желании случайный человек или тот же робот не сможет нажать туда, где надо, и запустить механизм открытия двери. А ручку вместе с болтами удалось надёжно спрятать в расщелину и завалить мелкими обломками. Без миноискателя никто не отыщет.

На всякий случай ещё и первую, тонкую, дверь прикрыл плотно и заблокировал новым паролем.

И только после этого помчался во дворец. Через лужу проскочил на скорости около шестидесяти километров, чувствуя, как мелкие брызги от вспененной поверхности успевают оросить шею и затылок.

«Отличная скорость! А если ещё и смазать чем-то получше, нежели простой керосин? – размышлял он, не ослабляя усилий. – Интересно, строители специально эту лужу сделали для бодрящего освежения, или вода со временем из пропасти подошла и подтопила мостик? Как бы и эти данные из робота вытянуть? Всё ведь знает, автогонщик недоделанный!»

Добравшись до товарищей по партизанскому отряду, выслушал по очереди каждого. Запланированными назревающими событиями оказался удовлетворён. Гражданская война на Шлёме уже практически началась. Не настолько глобальная война, но в столицах и крупных городах борьба за политическую власть и влияние на долгие годы оставит континент на обочине развития цивилизации. Что в данный момент больше всего и требовалось. А дальше видно будет.

Никакой паники по поводу исчезновения кипы бумаг и одной трети золотого запаса из кассы покойного тоже не наблюдалось. Оставшиеся в живых соратники и в самом деле не знали о конкретной сумме хранящихся у будущего короля денег. Как и отношения никто из выживших соратников Элвиса Парайни к секретным гербовым бумагам не имел.

Понятно, что в здешней стране тут же отыскался необходимый наследник, самый верный и преданный делу человек, вокруг которого объединились все войска и стали готовиться в путь к собственной столице. Ещё бы, ведь следовало немедленно наказать узурпатора, который однозначно вступил в сговор со злокозненным принцем-отравителем заранее, но теперь слишком рано празднует победу. Вновь обозначенному претенденту на трон оставалось дождаться действенной помощи от единственного оставшегося у власти лидера Триумвирата.

По поводу использования Шулпы как некоего единого культурного и политического центра континента пока ничего так и не решили. Хотя вся внутренняя охрана дворца теперь только состояла из элитных гвардейцев герцога Паугела Здорна. Вполне возможно, что старый рыцарь мог задуматься об императорской короне на своей убелённой сединами голове. Оставалось для этого только уничтожить принца в момент его прорыва через мост да обрести для себя с помощью оружия и огромной массы воинов нескольких влиятельных союзников на континенте.

Результат тоже не вполне устраивающий Монаха Менгарца. Но временно терпимый. Если герцог и в самом деле возжелает, а главное, сумеет стать единоличным диктатором Шлёма, то и на него немного ядовитого порошка осталось. А мало будет, так Фериоль ещё приготовит.

Расставаясь, Виктор предупредил друзей, что постарается забрать из штаба весь запас мяса и прочего съестного. Ведь при общении с катарги, если, конечно, удастся с ними встретиться, угощение тоже будет занимать не последнее место. Так что его в ближайшее время могут не ждать, а поздним вечером самим наведаться в кухонное хозяйство замка. Тем более что тропинки уже все изведаны и проверены.

Во время сборов в Колыбельной рюкзак оказался полон не только продуктами, взять пришлось с собой и сонм осветительных принадлежностей, тент, немного керосина и тёплой одежды. Потому что Менгарец хорошо помнил, как мёрз первую пару ночей после своего крушения на дельтаплане в неприступное ущелье. Ну и опять-таки, скорей всего придётся тащить с собой верный двуручник. По этому поводу и размышления имелись определённые:

«Что-то он в последнее время стал оказываться нужным до крайности. Нигде без него не обойтись! Так и в самом деле в волшебство начнёшь верить…»

Время прибытия к проделанному проходу в скалах он выбрал самое верное: геологический робот как раз выполз задом из пробитого отверстия и деловито отправился на своё, заранее определённое человеком место. Встал вопрос, активировать ли его снова на уничтожение всего живого, но ведь друзей он не предупредил! Пароль им дать забыл! А вдруг они озаботятся его отсутствием и поспешат сюда на помощь? Да мало ли ещё чего срочного может случиться, после чего Фериоль помчится сюда. Поэтому введение робота в боевой режим было неприемлемо. В крайнем случае можно будет задействовать крота, просто пробегая мимо него. Но это в том случае, если сзади, с поверхности, вдруг объявится и погонится нечто опасное.

Запоздало сожалея о своей непредусмотрительности, Менгарец прицепил на пояс технический молоток из ремкомплекта, приспустил рюкзак со спины чуть ли не на самые бёдра, согнулся на должную высоту, взял меч, словно копьё, и тронулся на подъём. Двуручник ещё и противовесом служил, помогая наклоняться вперёд, против тянущего назад рюкзака.

На полпути инопланетянин раскаялся в своей щедрости и запасливости. Зачем брал так много угощений и керосина? Кому нужна тёплая одежда, если истекаешь потом от неимоверной жары и духоты? И на кой чёрт он прёт в гору эту железную оглоблю?!

На последней четверти он двигался лишь на отупляющем упорстве и в крайнем напряжении своего тела, усиленного ботами желе гарбены и техническим совершенством Колыбельной. Другой легкоатлет уже давно бы скатился вниз бездыханным, а он всё шел, шёл, шёл… Пока чуть не разбил прикреплённый на лобовом ремне фонарик о приблизившуюся стену. Причём в тот момент понял, что если станет отдыхать, то ничего не получится, он просто задохнётся от недостатка кислорода! Не догадался дать роботу задание сделать хотя бы маленькое отверстие наружу для притока свежего воздуха! Или отводную штольню пробить в сторону на финальной части.

Отдохнуть не получалось, потому ухватил молоток и несколько раз саданул им по прочной породе. Да где там, даже не шелохнулось ничего! И молоток отскакивал, словно от наковальни!

В который уже раз пришлось воспользоваться незаменимым двуручником. Нисколько не опасаясь сломать остриё оружия, Виктор стал орудовать им словно простым ломом, проклиная собственную непредусмотрительность.

С третьего удара оставшийся простенок к свободе покрылся трещинами, а с пятого внутрь хлынул поток ледяного воздуха, а глаза ослепил яркий дневной свет. Вовремя! Лёгкие заработали как меха, очищая тело от переизбытка углекислого газа.

Несколько минут потратив на отдых и на адаптацию зрения, Монах осторожно выглянул в образовавшуюся дырку величиной с кулак. Хотя опасаться уже было поздно: находись кто рядом, уже обязательно заглянул бы внутрь нежданно, с грохотом появившегося отверстия. Взору открылось небольшое, зажатое между отвесных скал пространство. Причём место показалось до странности знакомым, и уже через пару мгновений пришло узнавание:

«Ущелье Крушения! Именно сюда я рухнул со своим дельтапланом! Ха-ха! Вон и озеро с ледяной водой. Зато теперь понятно, куда из него просачивается вода: для охлаждения реактора станции, работающего в режиме ожидания. А за той грядой наверняка небольшой ледник. Дальше тоже понятно: при посадке выбрали самое огромное ущелье, которое теперь у меня за спиной и внизу, посадили туда плотно станцию и прикрыли сверху бетоном и природными обломками скал. Тут и зная конкретно место посадки за века к вожделенным тайнам не пробьёшься…»

Но опасаться здесь присутствия посторонних не стоило. Ущелье Крушения являлось провалом в горах без единой тропки наверх. Менгарец после падения сюда на дельтаплане потратил один день и забрался только на первый уступ из трёх. Так что теперь уже более смело раскурочил треснувшие обломки, расширил дыру и выбрался на поверхность. Робот рассчитал верно, выбирая самую короткую дистанцию прохода по прямой линии: пробурил отверстие у основания тех самых уступов, по которым и оставался единственный путь в окружающие межгорья. Скорее всего, с краёв скал никто этой дыры не заметит даже случайно.

Пройдясь несколько шагов, стал по-хозяйски осматриваться. Старое кострище так и осталось нетронутым. Запас обгоревших брёвен позволил бы легко и беззаботно переночевать раза три. Разве что от косули да дикого подсвинка, принесенных орлами для угощения человека и кормёжки птенца, остались только белеющие, основательно почищенные зубами мелких грызунов кости.

Но с едой проблем нет, как и с размышлением по поводу привлечения сюда катарги. Если они и в самом деле такие умные, то наверняка заметят вздымающийся из ущелья дым и догадаются заглянуть с визитом. А там, глядишь, и появится кто из тех, что знаком с его свистом. Те самые особи, с которыми он пытался наладить общение и начать хоть какой-то диалог. Кстати, диалог как таковой с этими гигантскими созданиями так тогда и не получился. Скорей монолог и театр одного актёра. Нет, двух! Тогда ещё в показательном обучении участвовал перекормленный птенец с кошачьим именем Мурчачо.

Вспоминая перипетии своей последней встречи с орлами, Виктор принялся быстро разводить костёр, благо, что всё необходимое с собой имелось. Высекать искру и мучиться с подсушенным мхом, как в прошлый раз, не пришлось. Правда, когда костёр разгорелся, пришлось мох всё равно собирать и кидать в огонь, иначе дым получался бледненький и плохо заметный.

Зато когда извивающийся столб дыма, трущийся и прилипающий к отвесной стене над озером, поднялся выше окружающих скал, человек посчитал основное дело сделанным. Теперь следовало только терпеливо ждать. Если до вечера никто из катарги не появится, придётся ещё раз сюда наведаться. Если и второй раз дымом никто не заинтересуется, значит, орлы улетели или в другие места, или вообще на Первый Щит. Ведь у них как раз там находилось основное место обитания.

А чтобы не терять время даром и хоть как-то восполнить затраченные с самого утра калории, инопланетянин привольно расположился в знакомой выемке между валунов, разложил свои припасы и принялся навёрстывать давно пропущенный обед. До заката оставалась ещё парочка часов, и этого времени для гигантских орлов, обладающих феноменальным зрением, должно хватить. Для угощения хотелось оставить как можно больше пищи, но с другой стороны, и голод дело весьма неприятное. Поэтому Менгарец набросился на еду со всем своим молодецким усердием. Правда, взгляда почти не отрывал от кромок скал, внимательно осматривая весь кусок чистого голубого неба. Наверное, только благодаря этому тотчас заметил некоторое изменение на кромке, там приподнялась чья-то голова, и теперь сидящего у костра человека внимательно рассматривали. С другой стороны, хорошо рассмотреть наблюдателя мешали встречные лучи местного светила, которое уже изрядно склонилось к западу, но вот некий конус на голове заставлял предположить, что это воин, скорей всего в шлеме.

Стараясь ничем не показать, что он заметил наблюдателя, Виктор продолжал спокойно кушать и подбрасывать мох в костёр. В любом случае хвататься за меч смысла не было. Если тут и проходит какой одиночка, а то и отряд охотников, то ничего трагичного в этом нет. Ну, увидят на дне неприступного ущелья человека, так ведь чего сразу в него тыкать стрелами? В любом случае поинтересуются вначале, как он туда попал и что там делает. Одежда на нём вполне соответствующая местным нарядам, так что кто он такой поинтересуются только в последнюю очередь.

Наблюдение немного затягивалось, и это начинало нервировать. Чтобы дать себе некоторый простор и сменить угол зрения, Менгарец встал и принялся делать возле костра разминочные упражнения. И вот во время наклона всего лишь на мгновение упустил торчащую над гребнем голову из вида. Пока прикрыл ладонью лоб, пока сфокусировался, только и успел осознать, что к нему несётся нечто летящее, грязно-серого цвета и с коричневыми разводами на крыльях. Причем как только птица поняла, что человек её заметил, она издала резкий устрашающий звук.

То, что это не был орёл из семейства катарги, опозналось сразу. По размерам раза в два меньше и уж совсем не белого цвета. То, что хищник, даже сомнений не оставалось. Кто ещё станет атаковать человека, тело которого – такое же? А вот то, что верный двуручник в момент атаки оказался слишком далеко, вообще в голове не укладывалось. В два огромных прыжка Виктор попытался достичь валуна с другой стороны костра и уже прыгнул в третий раз, намереваясь ухватиться за рукоять в падении, а дальше уже как получится.

Но мощный порыв ветра буквально снёс человека в сторону: это так птица резко расправила крылья перед ударом или посадкой. Инопланетянин покатился по камням, пытаясь хоть один из них подхватить и не глядя швырнуть в нападающего. И в момент остановки обе ладони его легли на подходящие булыжники, но одновременно с тем и плечи оказались крепко прижаты к земле. Над ухом раздался странный клёкот, и вместо смертельного удара по голове клюв птицы постучал слишком осторожно, словно по хрупкому стеклу. А потом раздался свист, условно означающий «давай дружить!». Не веря собственным ушам, Менгарец вывернул голову насколько мог и встретился взглядом со взглядом огромного птичьего глаза. А потом и второй свист послышался, который повторился несколько раз весьма старательно:

– Большой. Человек.

Причём птица как-то слишком радостно и интенсивно продолжала прижимать человека крылом, нисколько не опасаясь раздавить того насмерть или поломать рёбра. И только присмотревшись к огромному, в его руку, клюву, Виктор заметил небольшой, но довольно специфический дефект, который имелся у одного весьма прожорливого птенца.

– Мурчачо?! – воскликнул он с узнаванием. – Неужели это ты?! – Затем резко вывернулся, вскочил на ноги и уже без всякого страха стал постукивать кулаком по клюву и трепать по нагрудным перьям. – Мурчачо! Как же ты вымахал всего лишь за месяц! Ха-ха! А почему же ты не белый? Потому что ещё маленький? Да какой же ты маленький?! Уже больше меня ростом! Ай да Мурчачо!

Затем догадался перейти на свист, пользуясь теми сочетаниями звуков, которым когда-то обучал взрослых катарги, используя для уроков птенца. Оставалось поражаться, как это создание, в тот момент имевшее всего несколько суток от рождения, запомнило язык свиста и теперь может вполне сносно на нём произнести нужное слово. Да и понял он всё прекрасно, когда человек просвистел:

– Кушать. Еда малого катарги! – подзывая за собой к валуну и поспешно доставая угощения в виде мяса, лепёшек и сыра. – Еда для Мурчачо! Мурчачо молодец, хороший, сильный, большой!

Орёл довольно клекотал в ответ, принимая угощение на свой огромный жёсткий язык и отправляя моментально в ненасытную утробу. Понятно, что такие маленькие кусочки для него что мухи для слона, он бы с удовольствием из рук своего первого кормильца, заменившего ему кормящую мать, и целого поросёнка проглотил. Оставалось радоваться, что он ест осторожно, хотя время от времени так и норовил прижаться то клювом, то боком, то крылом прикрыть. Совсем не реагируя на то, что человек от таких дружеских, а то и сыновних чувств каждый раз чуть с ног не валится.

Угощенья кончились в течение минуты, ну максимум полторы. Но только встретившаяся пара разных существ попробовала складывать свистом более длинные фразы, как заявились ещё три, на этот раз взрослых, орла катарги. Похоже, что те самые опекуны, которые на второй день крушения доставили сюда как самого птенца, так и брёвна, мясо и огромный топор лесоруба.

Кажется, они тоже прекрасно узнали своего голого, не имеющего перьев собрата по воздушному океану, потому что за своего «молодого орлёнка» даже не побеспокоились. Чинно уселись напротив, сложили крылья и выжидательно уставились на человека. Мол, чего надо? По крайней мере, именно этот вопрос просматривался в их взглядах и слышался в вежливом клёкоте.

Ну Виктор и начал объяснять. Попутно пытаясь ввести в прежний словарный запас свиста новые понятия и целые предложения. И добрый десяток слов, похоже, запомнили орлы с ходу. Особенно такие, как «нельзя», «можно», «надо», «друзья» и «дружить». Но это не слишком облегчило поставленную перед человеком задачу.

Что он только не делал, не изображал в дополнение к своему свисту: строил из меча на своей спине дельтаплан, махая руками, изображал катарги, показывал маленького человека опять под дельтапланом и всё это рисовал углём на валунах, а потом и на большой боковой стене ущелья. Кажется, именно рисунки оказались наиболее действенным способом общения, обучения и пояснения своей основной просьбы. А та сводилась только к одному: хоть как-то передать весточку для того самого малого человека, который может летать на дельтаплане и сейчас находится в Чагаре. Для пояснения последней детали Менгарец даже нарисовал довольно подробную карту здешнего мира. Что характерно, короли небесного океана, привыкшие и умеющие смотреть на весь мир сверху, сразу оценили удивительную точность нарисованной карты, скорей всего, поняли её и даже затеяли на эту тему между собой короткий, но яростный спор. Потом ещё слушали довольно внимательно до самого заката, а когда почти стемнело, один из катарги протянул лапу вперёд и стал свистеть:

– Катарги летят. Маленький человек, давать дружить, большой человек. Большой – спасаться от опасности. Маленький ждёт Чагар. Дай мне весть.

Так он повторил несколько раз, пока до человека не дошёл весь смысл этой топорно построенной фразы. Орлы готовы лететь в Чагар и даже отыскать известную им покорительницу небес, но требуют ещё и какую-то для неё конкретную весточку. Или сувенир. Или предмет. Или письмо.

«Ну, про письмо – это я уже загнул, – пытался интенсивно сообразить Виктор, что такого у него есть особенного из вещей. – Потому что если они просто сбросят письмо на Чагар, оно может попасть вообще в нежелательные руки. Вполне возможно, что весть о моём воскрешении для принцессы будет выгодно некоторое время держать в тайне. А вот дать пернатым друзьям какой-то предмет, который бы сразу подсказал Розе о моём отменном самочувствии, это ещё тот вопрос! Что бы такое придумать? Да ещё немедленно?»

Он бросился перебирать все свои вещи в рюкзаке, в карманах и за пазухой. Первое, что подходило хоть как-то, был толстенный стержень, который чёрной «вечной» краской мог рисовать ещё долгое время. Но он в отряде был единственный, и только им партизаны делали зашифрованные значки на стенах и перекрёстках тайных ходов. Можно, конечно, и на угольки перейти или чернильными принадлежностями, рисовальными кистями во дворце разжиться, но сам по себе стержень ещё ничего не значит.

А вот фонарь!

В отряде имелось целых четыре фонаря, и были все надежды, что ещё новые отыщутся на нераскрытых объектах. Тем более что фонарь символизировал собой много важных вещей: и подземелья, и свет, и инопланетную энергию. Так что, только получив именно такую посылку, Роза догадается о многом. А если ещё и выдумку задействовать да нечто вспомогательное прибавить…

Вскоре требовательно протянутая лапа катарги оказалась перевита широким ремешком, к которому крепился фонарь, а на самом ремне виднелись написанные с обеих сторон плоскости буквы. Даже если их прочитает враг или посторонний человек, они для него ничего особенного значить не будут. А вот принцесса только по этим трём словам уже догадается обо всём остальном. Потому что кто ещё иной, кроме одного человека, может такое написать на ременном креплении фонаря: «Люблю! Скоро вернусь!»

Глава девятаяРаспри с помощью запаха

Как только посылка была закреплена, громадный орёл потряс лапой, проверяя прочность, удовлетворённо клекотнул, свистнул: «Надо помочь человеку. Давай дружить!» – и улетел со своим вторым коллегой. Оставалось надеяться, что если не завтра, то на днях они залетят в Чагар, отыщут принцессу и как-то смогут ей передать фонарик вместе с ремнём.

Оставшийся взрослый орёл тоже умел выражаться свистом вполне чётко:

– Человек, надо кушать!

Прямо как на уроке получилось. Мол, плохо будешь кашу кушать… ну и так далее. Просвистел и улетел. Словно давая старым знакомым пообщаться и побыть наедине. Чем те и воспользовались, сидя рядом с костром и при его тепле интенсивно продолжив обучение свистом новым словам. На этот раз Виктор сосредоточился на числах до десяти и обозначениях времени суток. Мурчачо себя показал просто птичьим вундеркиндом, за час с лишним освоив беглое употребление цифр первого десятка и прекрасно наловчившись просвистеть про вечер, утро, полночь и полдень.

Взрослый катарги вернулся не с пустыми когтями, а тоже с порядочным гостинцем. Он приволок чуть ли не взрослого, ещё исходящего горячей кровью кабана. Причём положил его не возле костра, а возле развороченного входа в подземелья. Что лишний раз доказывало явную разумность гигантских орлов. Сразу поняли, откуда кормилец Мурчачо взялся в неприступной долине, и догадались, куда потом спрячется. А сам молодой орёл свистел с вопросительными интонациями и указывал клювом на темнеющий створ:

– Друзья?

Хорошо, что уже счёт знал и понял, что где-то на глубинах Менгарца ожидают двое друзей. После чего стал прощаться, печально постукивая клювом по голове человека. Но при этом настоятельно просвистел одно новое слово:

– Полдень! Прилететь, давай дружить. Кушать!

И не успокоился до тех пор, пока кормилец не повторил то же самое. Только после этого, натужно и интенсивно молотя своими ещё не оперившимися как следует крыльями, взлетел за старшим опекуном в наступающие сумерки.

Помахав ему рукой на прощанье, Менгарец бросился собирать вещи. Потом с огромным трудом заволок кабанью тушу в штольню, водрузил сверху свой рюкзак и меч и без особых усилий поволок всё это вниз. Радуясь довольно крутому спуску, который на обратной дороге оказался многократно предпочтительнее подъёма.

Внизу рюкзак с мечом дотащил до мотоцикла сам, а вот кабана перенёс услужливый с недавних пор робот. Он же и помог своими манипуляторами уложить тяжеленную тушу поперёк второго сиденья. Перед тем как отъехать, Виктор всё-таки запустил у механического помощника программу уничтожения всего, что движется. Всё равно скоро встретится с друзьями и передаст им пароль, а здесь оставлять всё открытым не следовало. Мало ли кто по горам ходит? Вдруг огонь увидел, человека с катарги? Потом стрельнёт в голову спуститься да тут всё прощупать своими руками. Так и до секретного хода между простенками дворцовыми добраться может.

Поставил период срабатывания на две минуты да и поехал преспокойно по рельсу, начинающему всё больше с каждым разом поблескивать в свете фары. Когда въехал на последнюю четверть пути, при ярком свете открылась весёлая картинка: прижавшись к стенам спинами, с обеих сторон тоннеля стояли Фериоль и Додюр. Причём свои ломы они взяли, как постовые берут на караул тяжеленные алебарды. Видимо, издалека услышали гул роликов и, так сказать, сделали вид, что встречают.

Менгарец с хохотом остановился метров через пятьдесят и, дожидаясь, пока друзья его догонят, восклицал:

– Ай да партизанская гвардия! Ну и чего вам не спится?

Жрец, как всегда, ворчал:

– Домой надо возвращаться вовремя, чтобы товарищам спалось спокойно!..

– А это кто?! – восклицал кок, первым заметивший в полумраке чьи-то свисающие конечности. Он же и фонарём высветил кабанье рыло и в восторге заорал: – Ох ты! Никак двуручником зарубил?! Вот это мастер!!!

И столько радости слышалось в его голосе и гордости, что даже стыдно было друга разочаровывать:

– Да нет, это катарги гостинец для голодающих передали. Я ведь и так вас обеда с ужином лишил, совесть до сих пор мучает…

– Ха! Да за такой гостинец я готов два дня поститься! Сейчас как запируем! Я вам такое блюдо приготовлю, с руками проглотите!

– Ну, нам твои руки ещё пригодятся, – осадил его Фериоль, подталкивая при этом мотоцикл рукой: – Да ты езжай, мы за тобой вприпрыжку.

– Чего это?! Становитесь на выступы с двух сторон, держитесь руками друг за друга и за мою спину. Вот так!.. Попробуем… такой Боливар и четверых должен выдержать.

Мотоцикл и при таком перегрузе справился с доставкой вполне сносно. Даже скорость порядочная получилась: километров двадцать в час.

Гораздо сложней оказалось на пешеходном участке пути. И опять-таки из-за внушительной кабаньей туши. Пришлось её довольно зверским способом рубить пополам двуручником прямо на каменном перепаде тоннеля и ножами поспешно выгребать внутренности. Снятие шкуры оставили на потом. Но зато дальше, придерживая полутушу за протянутые над плечами ноги, можно было нести вполне удобно и размеренно. Мешала только капающая кровь, в которой Виктор с Додюром измазали себе спины, и ноги, и сапоги. Поэтому по прибытии в штаб первым делом разделись почти догола, потом быстро сняли шкуру с охотничьего трофея и только потом отправились в закрытые для всеобщего доступа купальни дворца, где быстро, соблюдая полную тишину, ополоснулись и отстирали свои одежды.

Ну а потом с большим запасом воды вернулись к свежему мясу, промыли его, и кок стал священнодействовать у плиты. Причём начал жарить так, что первые кусочки готового мяса доходили до готовности почти моментально, а по мере насыщения едоков куски становились всё более крупными, сочными и более пропитанными специями.

Обливаясь жиром и не в силах остановиться от такого обжорства, Фериоль осуждающе качал головой:

– Нельзя так себя вести, нельзя… Совсем мы с вами благоразумие и осторожность подрастеряли от голода и жадности. Ну сами подумайте: что будет, если охрана дворца эти изумительные запахи унюхает? Да они от обилия слюны захлебнутся! Они стены зубами грызть начнут, чтобы только добраться в то место, где подлые повара втайне от всех жарят такую вкуснятину. А ведь я уверен, хоть где-нибудь, но эти запахи выползут наружу.

Присматриваясь к очередному кусищу мяса и намечая, в каком месте вонзить в него зубы, Менгарец несколько отвлёкся от позднего ужина для обстоятельного ответа:

– А с другой стороны, простые охранники только ещё больше озлобятся на своих лидеров. Ибо заподозрят тех в тайных пиршествах, чуждости простому народу и в подлой обособленности. Кухонь-то во дворце вон как много, а каждая пара охранников не имеет права выйти за пределы своего маршрута. Вот и будут думать, что мясо готовится в другом месте, а им остаётся только слюнки глотать. О! – он сделал вид, а может, и в самом деле прислушался: – Стены не грызут? Алебардами не стучат? Криков не слышно «Дайте и нам кусочек!»? Значит, всё в порядке. Додюр, дружище, не останавливайся. У тебя любые блюда получаются просто божественными.

Но и момент полного насыщения настал. Пришлось конкретно обсудить планы на завтра, и в них просматривалось три варианта. Первое: самое позднее послезавтра двинуться в сторону четырёх холмов, где располагался, по предварительным расчётам, истребитель. На этом варианте настаивал врач-диониец. Второе: остаться здесь ещё на недельку и всеми силами и возможностями нанести как можно больше вреда и убытка проклятым Львам Пустыни. Этот вариант весьма одобрял кок, не забывший издевательств палача. Третье: предлагалось бросить все усилия на вскрытие оставшихся объектов. Тем более что суть обходных тоннелей исследователям уже ясна и зайти вовнутрь из простенков будет намного проще, быстрей и безопасней. Всё-таки следовало вначале определиться в одном месте, а уже потом исследовать следующие интересные загадки. Так думал Монах Менгарец.

Вроде он не сильно и настаивал, но его предложение было одобрено единогласно.

Глава десятаяНовые объекты

Раз решили оставаться ещё на несколько дней, то прохлаждаться товарищам долгим сном Менгарец не дал. На этот раз он проснулся самым первым, опередив даже кока, и самолично бросился разогревать остатки вчера приготовленного мяса. Воду для чая тоже вскипятил. Додюр с ворчанием стал обижаться:

– Это мой камбуз! Я же не хватаюсь за твой двуручник?

– Да сколько угодно! Здесь все свои! – отмахнулся от его ворчания Виктор. – Когда наш отряд вырастет в численности до ста человек, тогда да, даже приготовление чая ты имеешь право никому не доверить. А сейчас нас так мало, что для товарищеской ругани нужны хоть какие-то поводы. Всё веселей будет. Вот я и встал из-за вредности своей пораньше…

Проснувшийся Фериоль вскочил на ноги с отличным настроением и желанием свернуть горы:

– Вообще-то по старшинству это мне следовало встать раньше всех из-за старческой бессонницы и своим брюзжанием гнать вас на работу. Но, как ни странно, сплю я преотменно, крепко, словно в молодости. То есть и эта функция организма у меня восстановилась. Приятно!

– Так и должно быть, – пришелец из космоса стал разливать чай в большие глиняные кружки. – У нас подобную процедуру может себе позволить каждый человек. Конечно, если он не полный неврастеник, желающий поскорей умереть.

Троица быстро позавтракала, затем прихватили наличные инструменты, к которым на данном этапе причислили и огромный двуручник, и подались на нераскрытые объекты. Решили начать с номера десять, потому что тринадцатый Монах Менгарец, вроде как и не страдающий предрассудками, решил оставить на вторую очередь.

Начиная с момента вскрытия «омолодителя» для мужчин исследователи правильно уловили основные тенденции поиска из тайных внутренностей дворца, поэтому подозрительную стенку, за которой скрывался секретный вход на объект номер десять, отыскали сравнительно быстро. Дальше опять пришлось поработать незаменимым мечом, хотя Виктор очень старался его не повредить. До сих пор с трудом верилось, что остриё этого уникального оружия, прошедшего столько пертурбаций, ещё не отломалось, не искривилось, не затупилось и не зазубрилось. Не иначе как и в самом деле его изготовили где-то в невероятно техногенном мире, по ультрасовременным наработкам и под старину. А попал он в этот мир вместе с династией Гранлео, если не раньше.

Стену расковыряли за полчаса, в два раза меньше потратили на блокировку ловушек, устранение стопоров и вскрытие стенной панели. Последняя подалась с приложением максимальных усилий трёх мужчин. Создавалось впечатление, что панель вообще не открывали с самого момента постройки дворца. Что заставило Додюра Гелиана вслух высказать общую для подпольщиков каменных джунглей мечту:

– Наверняка там оружие! Вы и с той стороны не открыли, и тут ни разу никто ногой не ступал.

Виктор несколько остудил пыл товарища логичными рассуждениями:

– С той стороны мы не открыли просто из-за нехватки времени. А раз здесь никто не ходил, то императору достаточно было и основного входа. Ну и самое главное: оружия Гранлео с собой не имел в Чагаре, так откуда оно тут возьмётся? В такое счастье, что императора здесь никогда не было, мне верится очень слабо… Хотя…

Панель дрогнула и с противным шуршанием утопилась вглубь, в образовавшуюся щель посветили фонариками, проверили отсутствие ловушек, и только тогда Менгарец осторожно прошёл внутрь. Разочарованный вздох товарищи поняли правильно.

– Всё равно ведь мечтал тут найти несколько своих вожделенных автоматов? – Жрец-диониец держал в руках две большие керосиновые лампы. Лоб его покрылся морщинами от удивления. – А это что за монстр? Неужели ещё какой-нибудь «омолодитель»? Или наоборот? Вдруг и такие машинерии имеются: раз – и состарился. А?

Похоже было, что инопланетянин сам впервые видит подобное устройство, ибо ходил вокруг него да озадаченно чесал маковку:

– Зачем создавать агрегат для старения? Гораздо проще, дешевле и действенней просто дать человеку камнем по голове. Или вон мечом моим укоротить на голову. А эта штуковина гораздо более хитрого предназначения…

– Какого именно?

– Вот сам понять пытаюсь… Особенно меня это специфическое кресло смущает. Подобные в нашем мире называют гинекологическими, они только для определённого медицинского осмотра женщин предназначены. Но чтобы оно стояло в таком окружении мощнейших и уникальных приборов?

Кресло и в самом деле имелось, вроде как вполне обычное, с точки зрения гинеколога. Но располагалось оно над поблескивающей витой спиралью выемкой, этаким кругом диаметром метра под три. Да плюс сверху нависало многочисленное скопление сложнейших приборов, которые опускались во время процесса. Несколько выносных устройств могло придвигаться к креслу со всех сторон. На что слабо разбирающемуся в медицине Виктору пришла в голову только единственная идея-предположение:

– Могу и ошибаться, но вся эта конструкция может являться неким аппаратом искусственного оплодотворения. Если я правильно помню, то для этого довольно простого дела в такой навороченной технике никогда не нуждались. И уж однозначно это не гипноизлучатель, варианты которого мы отыскали в помещениях объектов номер один и два. Странно…

Тогда как Додюр, имеющий в руках фонарь и лампу, более подробно исследовал дальние закутки помещения и первым отыскал пульт управления всем здешним хозяйством:

– Вот! Смотрите! Здесь ещё и надпись есть. Виктор, на твой язык похоже.

– Ну-ка, ну-ка! – обрадовался Менгарец, устремляясь к коку и всматриваясь в короткую сравнительно надпись: – Хм! «Кольцеватель ММ». Что за чушь? Что этот медицинский комбайн может кольцевать? Или кого? – он пожал несколько раз плечами, ища взглядом ответа у задумавшегося рядом жреца.

Тот обратил на это внимание и чуть ли не возмутился:

– Ты, наверное, не поверишь, но я к этой надписи никакого отношения не имею. Разве что шутки ради попробую её расшифровать: «Кольцеватель Молодых Мужчин». А ты уже сам додумывай: зачем их кольцевать и почему именно молодых.

– Ха! Но ведь кресло-то для женщин!

– Ну… мало ли что у вас там в большом космосе строят…

Впоследствии все трое обыскали каждый клочок вскрытого объекта под номером десять, но больше ни единой надписи так и не нашли. А вот по некоторым признакам определили, что Гранлео и его предки бывали здесь очень часто. Только зачем? С кем? И для чего? В конечном итоге пришлось с некоторым разочарованием констатировать, что устройство так и останется загадкой. Своим умом или методом проб раскрыть секреты этого помещения вряд ли получится. «Кольцеватель ММ» – дело будущего, возможно, что и очень далёкого.

Долго расстраиваться не стали, потому что Виктор первым поспешил на объект под номером тринадцать, восклицая:

– Я в приметы не верю, но если на десятом нам не повезло, то с чёртовой дюжиной нам точно счастье привалит.

А когда через час им удалось попасть внутрь секретного объекта, инопланетянин в первый момент не сдержался от радостного возгласа:

– Склад! Ржавчина на мою голову, но здесь точно склад!

– А мне опять мумии примерещились, – признался кок, осторожными шагами приближаясь к развешанным на стенах костюмам повышенной защиты. – Ух ты, какие они все разные! И тоненькие, и толстые…

– Эта одежда для самых опасных дел предназначена, – стал деловито пояснять Виктор, хотя опять не сдержался от разочарованного вздоха: оружием здесь и не пахло. – Вот эта, тонкая – химзащита. От ядов, вредного дыма и прочего. Вот эти – скафандры для космических кораблей. Вот эти костюмы – с повышенной радиационной и прочей защитой. Ну а эти, как ты их верно назвал «толстые», – самые что ни на есть всюду проходимые. В них можно чуть ли не в пылающий вулкан прыгнуть или в ядерном реакторе стержни менять. Правда, и надеть их без посторонней помощи не получится, всяко весят они вдвое больше, чем я.

– Вот это доспехи! Их, наверное, даже твой двуручник не пробьет?

– Конечно, не пробьёт. Разве что его специально создали в какой-нибудь лаборатории для повреждения именно таких доспехов. Ладно, на эти костюмы пока не засматривайтесь, они нам всё равно без надобности, а приборы давайте будем проверять на пригодность и разбираться, что и для чего.

– Какой же от них толк будет?

– Может, и никакого. Потому что они определяют токсичность воздуха, жидкости, опасность кислотной среды, показывают уровень радиации. Да и массу ещё чего полезного могут…

Додюра приборы не впечатлили, тем более что больше половины из них не работали: сложная начинка и комплектующие анализаторы за сотни лет просто вышли из строя или нуждались в замене специальных секций с реактивами. Глядя, как товарищ чертыхается и злится, пытаясь оживить чаще всего бесполезные коробки, кок решил посоветовать:

– Да брось ты их! Зачем они нам?

– Хотелось бы надеяться, что без надобности. Гранлео ими не пользовался, значит, опасных мест на планете нет. Но с другой стороны, иметь парочку таких приборов – мечта любого исследователя. Опускаешься в шахту – оп-па! А там повышенное содержание метана или иных опасных газов! Назад! Бегом! Или вода какая подозрительная на вид и на запах в реке течёт. Проверил – а там ядосодержащие соли! Стоп! Сам не пьёшь, зато врагам в суп добавил с щедростью. Я уже про остаточную радиацию не упоминаю. Мы вот были возле боевых роботов и еле ноги унесли от их оружия. А почему покойный император туда вообще никогда не наведывался? Вдруг мы уже столько невидимой радиации нахватались, что пора вновь в Колыбельную укладываться?

Фериоль как-то больше понял природу лучевой болезни, о которой инопланетянин рассказывал во время их длительных бесед, поэтому глубже проникся опасениями:

– А если в наших телах разрушения стали необратимыми? Вдруг никакой «омолодитель» не поможет?

– Ха! В таком случае мы уже валялись бы на том самом рельсе с выпученными глазами и загнивающей плотью. Все остальные случаи вполне легко излечиваются. Главное, как можно быстрей доволочь человека и засунуть его в ложе «омолодителя».

Обеденное время почти наступило, когда Менгарец при содействии своих друзей таки осмотрел и опробовал все найденные устройства. Действующих оказалось только четыре, но лучше всего по транспортабельности и унифицированному действу подходило одно их них. По утверждениям знатока сварочных установок, теперь у них была возможность и плохие газы заметить вовремя, и при наличии радиации принять соответствующие меры. Да и весил прибор всего лишь четыре с половиной килограмма.

Додюр Гелиан и Фериоль Вессано обучились работать и различать опасные пределы на шкалах всего лишь за четверть часа. А после короткого совета ношение устройства было торжественно возложено на кока. Тот и медлить не стал, закрепил на себе анализатор ремнями, доложил о готовности и уточнил:

– Что, отправляемся к нашему железному коню?

– И в самом деле. – Виктор накинул на плечи лямки вещевого мешка. – Пора пообщаться с нашими пернатыми друзьями.

– Вдруг они нас испугаются? – предположил кок. – Особенно птенец?

– За собой посматривай! Как бы сам от страху не помер, когда Мурчачо вдруг тебя клювом по голове начнёт постукивать в знак приветствия. И пока мы идём, давайте повторять основные фразы о дружбе между человеком и катарги. Только свистим тихонько, мы ведь не в лесу…

Глава одиннадцатаяСвязующая

Так и двигались три партизана-подпольщика среди узких, извилистых каменных переходов, еле слышно посвистывая и готовясь тем самым к интенсивным переговорам с разумными птицами планеты. Жрец не скрывал свои сомнения. Как обитатель и воспитанник монастыря Дион, закосневшего в многовековых догмах и традициях, он никак не мог поверить, что издавна прекрасно знаемые всему человечеству птицы вдруг оказались разумны. Уже во время езды на мотодрезине он попытался переговорить с Менгарцем на эту тему, перекрикивая гул роликов:

– Как же так получается, что люди о разумности гигантских орлов даже не подозревали? Или пернатые поумнели совсем недавно? За последние месяцы? Ну, максимум год, полтора назад?

– Затрудняюсь ответить с уверенностью, – кричал Менгарец в ответ. – Пока словарного запаса для общения не хватает. Но, кажется, эти пернатые белокрылые красавцы давненько свою цивилизацию создали.

– И не общались с нами?

– А зачем? Какой им смысл? Да и запрет какой-то у них мог существовать. Или до сих пор существует. Может, они просто к людям присматриваются? Может, просто выжидают, пока вы до контакта созреете? Подрастёте, так сказать.

– Ну, знаешь ли!..

– И нечего обижаться. Хоть во Вселенной превалируют носители разума в человеческом теле, но каких только иных цивилизованных существ не отыскали в великом космосе. Особенно в последнее тысячелетие. И птицы среди них есть. Причём одни из них размером всего лишь с пол-ладони. А вот таких огромных, как катарги, вроде бы ещё не встречалось нашим исследователям.

По прибытии на место Виктор продемонстрировал голосовой командой воздействие на геологического робота, бросившегося к людям с намерением перемолоть их в фарш своими страшными бурильными дисками. Услышав пароль, железный монстр замер на месте, а потом с готовностью и прилежностью выполнял все остальные команды своего дрессировщика. Впечатлило друзей и пробитое под уклоном в гору отверстие, по которому, пусть чуть согнувшись, но легко выбрались в ущелье Крушения.

Там их уже ждали. На этот раз помимо Мурчачо и его постоянного старшего товарища или опекуна на встречу с человеком и его парой друзей явилась орлица. Женские особи этой породы пернатых выглядели ещё более крупными, угловатыми и массивными и славились крайним буйством, агрессивностью и даже жестокостью. Именно они в случае похищения или убийства птенцов могли методично и безжалостно уничтожить посёлок, а то и несколько, в которых жили неосторожные, самонадеянные охотники. То есть, ещё и не догадываясь о разумности катарги, люди давно определили доминирующих самок в их среде. В стаях гигантских орлов решающее слово имели именно женские особи. Нечто сродни матриархату.

Теперь же, в свете разумности этих гигантских хозяев небесного океана, визит орлицы выглядел несколько двояко. С одной стороны, она могла пресечь дальнейшее общение молодого орла с людьми, а с другой – как бы признать странную дружбу на официальном уровне. Но в любом случае следовало вести общение, если таковое получится, несколько иначе. Но как именно иначе?

Орлица сидела чуть в отдалении и без особой, казалось, реакции наблюдала вначале, как Виктор обменялся с Мурчачо «птичьими» приветствиями: выдержал постукивания тяжеленного клюва по собственной голове. Потом – как представил и познакомил своего пернатого друга с Додюром и Фериолем – нечто подобное сделал и со взрослым орлом. При этом все пятеро старательно насвистывали простейшие фразы из подходящего для обоих разумных видов способа общения. И только когда прошло минут десять оживлённой и громкой беседы, женская особь что-то требовательно проклекотала, а потом довольно внятно просвистела:

– Человек! Хочешь дружить с катарги?

Это был не просто прогресс в общении, это был невероятный скачок в отношениях между двумя разумными видами. Представить только: человек учил языку свиста совсем других орлов и молодого птенца, а те умудрились передать его и своим соплеменникам. Причём научить быстро и качественно. Если хозяйка гнезда ещё и числительные в пределах десяти за ночь разучила, которые Мурчачо только вчера впервые услышал, это вообще в голове не укладывается. Но вначале это следовало проверить, да и переговорить с орлицей, официально познакомиться.

Виктор приблизился к огромной птице на дистанцию пяти метров:

– Да! Давай дружить! Человек – катарги, друзья. Дружить – надо! – Затем попробовал перевести своё имя на свист. Да и примерный перевод имён своих друзей он тоже знал: – Меня зовут Виктор. Виктор – это «победитель». Додюр – «любящий своё дело». Фериоль – «добряк, родившийся в цветах». Своего молодого пернатого друга, молодого птенца из вашей стаи, я назвал Мурчачо. Мурчачо – это значит «игривый и ласковый».

Понятно, что он сильно сомневался в правильном понимании такой массы новых слов, особенно прилагательных. Но интеллект у орлицы оказался на несколько порядков выше предполагаемого уровня. Потому что после второго повторения она вполне по-человечески кивнула, подтверждая понимание, и назвалась сама. Вначале имя выглядело как простой набор свистящих звуков, но, несколько раз старательно повторенное, оно вдруг сформировалось в сознании инопланетянина как Связующая Стай. А уже само это понятие – в горловые звуки.

– Альири! – Когда он громко воскликнул это имя, то сразу получил утвердительный кивок, а от стоящего за спиной Фериоля – подтверждение-расшифровку:

– На языке Небесного княжества Альири обозначает «связь всех поколений».

– Да, нечто подобное понял и я, – проговорил Менгарец для своего старшего приятеля, но при этом весьма внимательно следил за орлицей. – Причём мне показалось, что подобные знания у меня появились в голове словно сами по себе. Вдруг между мной и Альири есть какая-то ментальная связь? Такое бывает?

Не успел жрец ответить, как громадная птица утвердительно кивнула. А потом стала излагать это более понятным свистом:

– Говорить, учить, понимать – трудно. Подсказывать обучение мыслями – ещё трудней. Но я могу тебя чувствовать, передавать свои чувства тебе. Надо много времени… долго… десять дней. И ещё десять. И ещё…

Судя по тому, с каким трепетом и уважением молодой Мурчачо и его старший опекун внимали Связующей Стай, гигантская орлица, возможно, являлась не просто весомой политической фигурой или авторитетной личностью в сообщности катарги, а чем-то ещё больше. Если судить по человеческим меркам, Альири могла занимать пост верховной жрицы или что там у них ещё подобному посту соответствует. Чего только стоило проведение беседы сразу в нескольких уровнях восприятия.

Когда перезнакомились и завершили, так сказать, официальную часть, хозяйка неба вспомнила про лежащее в стороне угощение: средних размеров косулю и двух молодых подсвинков. Причём на косулю она указала с конкретным примечанием:

– Мурчачо – еду для своего кормильца. Виктор – друг – кормилец. Хорошая еда, много. Хватит для всех.

То есть довольно чётко обозначила тот факт, что и орлам жареное мясо вполне по вкусу и они будут не против общей трапезы. После такого разъяснения Додюр со всей своей прытью и профессиональными умениями бросился разжигать костёр, разделывать туши и спешно готовить самые нежные и аппетитные кусочки. Жрец-диониец ему помогал изо всех своих возродившихся сил. Хотя по его глазам было видно, насколько он мечтает присутствовать и участвовать в беседе между представителями двух разумных видов. Но язык свиста он не понимал, на подсознательном, ментальном уровне со стороны орлицы ничего не улавливал, да и Виктор твёрдо пообещал пересказать впоследствии каждое слово.

Сам же инопланетянин попытался направить разговор в нужное ему русло и выяснить одну основополагающую деталь:

– Мурчачо – охотник. Поймал еду. Но еда очень тяжёлая. Мурчачо очень сильный?

Альири увела разговор в иную сторону, и если отбросить гротескный язык общения, убрать неправильности произношения и включить всю свою фантазию, то диалог получался невероятно осмысленным и интересным:

– В нашей разумной сообщности орлы не имеют имён. Мурчачо – первое за всю историю исключение.

– Почему не имеют? Как же вы их различаете? – удивился человек. – А если хотите упомянуть кого-нибудь из них конкретно, то как это делаете?

– Легко. Ведь каждая из нас, орлиц, имеет своё имя. И чем оно значительней, древней и знаменитей, тем больше привязок именно к нему имеют наши мужские особи. То есть про каждого можно сказать конкретно: этот катарги второй муж такой-то. Или самый старший брат той-то. Или шестой сын. Или восьмой племянник. Или отец. Или внук, правнук.

– Слишком сложно. Так и запутаться можно…

– Ни разу в нашей истории не запутались. Да и имён у нас для орлов никогда не было.

– О! За этим дело не станет! – оживился Виктор, прогоняя в уме длиннющий перечень оригинальных и достойных имён. – Если хотите, могу предоставить огромный список красиво звучащих на нашем языке имён.

– Не спеши, Победитель, мы ещё будем думать. Пока даже Мурчачо у нас не признан по этому имени. Хотя именно первая кормилица даёт птенцам женского рода имена, имеет на то право.

– Вот и отлично! Но меня очень интересует другой вопрос: смогут ли люди и катарги сотрудничать в полном объёме? То есть согласятся ли орлы иногда поднять в небо человека? Ведь вашей силы для этого хватает?

– Нашей силы хватит и для двоих человек, – с каким-то возмущённым клёкотом ответила Альири. – А такая, как я, то и троих может поднять выше вон той горы. Всё дело в том, что люди погибнут сразу, как только окажутся под нашими когтями.

– Вы их убиваете ударами клюва? Или давите когтями?

– Человек, ты подходишь к этому вопросу слишком просто. Эмоции дают мне полное представление о твоих страхах и опасениях, но в данном случае они напрасны. Смерть у людей, да и у любых живых существ, наступает в момент взлёта именно от близости с нашими телами. Они как бы получают по своему сознанию удар неимоверной силы и умирают именно от этого.

– Но разве такое бывает? – поражался инопланетянин. На что услышал весьма пространные и замысловатые рассуждения, очень похожие на ссылки о волшебстве, магии, колдовстве и неведомых силах природы. Мол, надо принимать всё это как данность. Дескать, они просто существуют, и никто изменить это волшебство не в силах.

В волшебство Виктор не верил изначально, хотя пребывание на этой планете уже давно и основательно поколебало эту уверенность. Некоторые вещи или деяния так и не поддавались пониманию или разгадке с технической точки зрения, поэтому поневоле начнёшь верить в магию.

Как и в данном случае: ведь полный абсурд во всём действии! Орёл хватает человека за что угодно, чуть приподнимает над землёй, и тот – труп! Где логика, спрашивается? И где тут собака зарыта? Лапы с когтями совершенно не ядовиты, запах тоже не может быть смертелен, пусть он у пернатых несколько не соответствует общепринятым человеческим нормам. Может, человек от страха умирает? Но ведь настолько сильно люди бояться не могут, а по утверждениям орлицы, любые подхваченные ими двуногие умирали и умирают все без исключения. Как и захваченные животные.

Что-то тут не так, но тем не менее ещё одна новая загадка появилась. Скорее всего, неразрешимая. Но хуже всего, что на трепетной мечте уговорить катарги покатать по небу можно ставить жирный крест. Например, смотаться быстро в то же княжество Карранги и там осмотреться в районе озера Шулугар – ну никак не получится. Только ножками и обычной дорогой.

Немного расстроенный такой перспективой, Виктор постарался выяснить судьбу своего послания в Чагар, проверить, насколько хорошо его поняли и как долго будет идти почтовая доставка. Тут Альири заверила сразу: скорее всего, подруга Виктора женского рода в данный момент послание уже получила. Ну а сами посланники должны вернуться сюда завтра около полудня.

Мелкие вопросы оказались решены, и представитель людей с орлами-катарги перешли к обсуждению древней истории возникновения птичьей расы, рисованию карт и выяснению любых доступных при таком скудном языковом запасе подробностей. Для этого сместились к той самой стене, где Виктор в прошлый раз рисовал карты, принялись их переделывать, дорисовывать и наносить новые обозначения. При этом приоткрылась одна интересная деталь в строении катарги, позволяющая им довольно деликатно пользоваться мелкими и хрупкими предметами. Указательный палец каждой лапы имел морщинистый кожистый сегмент, которым вполне удобно можно было зажать тот же уголёк, к примеру. Или удержать маркер. Или подобрать мелкий, хрупкий предмет.

Так что рисовала Альири вполне качественно и умело.

По истории выяснилось примерно следующее. Главной вотчиной, как и местом своего происхождения, катарги считали высочайшие горные вершины Первого Щита, да и всей планеты, которые находились в Небесном княжестве. По легендам и преданиям, цивилизация пернатых насчитывала полторы тысячи лет, общение с людьми во все времена запрещалось, как и запрещалось показывать свою разумность. Но было и некое указание-завет предков: общаться можно только тогда и только с теми, кто поднимется в небо или спасёт кормлением птенцов от голодной смерти. То есть инопланетянин подходил сразу по обоим параметрам. По этой причине с ним и вступили в контакт. Именно поэтому на встречу с ним Связующая Стай и поспешила, прилетев с тех самых вершин Небесного княжества.

Конкретно обозначилось и всемирное распространение катарги на планете. Здесь не всё обстояло так ясно и безоблачно, как могло показаться на первый взгляд. Белые гигантские орлы безраздельно хозяйничали в небе Первого Щита и Шлёма, стараясь вообще не залетать на территории Второго Щита. Потому что там весь восточный край континента, покрытый горными кряжами Сумрачных гор, принадлежал иному птичьему племени, отличающемуся внешне только иным цветом, розовым. Внутренне громадные орлы, называемые «розадо», отличались многократно: злобные, крайне агрессивные, почти совершенно дикие и не поддающиеся никаким воспитательным гуманистическим проповедям со стороны своих белых собратьев. Розадо были готовы умереть все до последнего, но не пустить в горы как белых катарги, так и людей, живущих в предгорьях. И это им удавалось. Практически на границе с Сумрачными горами во все века велась лютая, беспощадная война со всеми, кто вторгался на территории орлов с розовым оперением. Причин этой войны ни в истории, ни в легендах не сохранилось. По крайней мере, причин правдивых или достойных доверия.

С другой стороны, розадо даже над просторами болотистых равнин Второго Щита не показывались, так что остальным жить не мешали, а уж инопланетянина вообще не интересовали. Выяснив, что Связующей Стай пошёл пятьдесят седьмой год жизни, он переключился на основные цели своего предстоящего путешествия:

– В любом случае нам надо побывать вот здесь, у Четырёх Холмов, и вон в этом княжестве, у озера Шулугар. Что бы ты могла подсказать на тему предстоящего пути и какую предоставить посильную помощь?

Прежде чем ответить, Альири посоветовалась со взрослым орлом и даже коротко переговорила своим клёкотом с молодым Мурчачо. И только потом стала насвистывать ответ:

– Четыре Холма – самое опасное место на планете, куда даже катарги никогда не садятся под страхом смерти. Те, кто нарушил это табу, умирали в течение нескольких недель. А перед тем у них выпадали все перья и начинало гнить тело. – Заметив, что человек скорбно кивает на такие приметы лучевой болезни, орлица продолжила с пониманием: – Но те, кто умеет летать, наверняка смогут и там выжить. Так что смотри сам… А вот по поводу дальнего княжества на северо-востоке Шлёма, то туда ты не пройдёшь в любом случае. Единственный перевал, через который можно пройти, охраняется денно и нощно. Там и большая армия людей не прорвётся.

– Может, имеется какая-то обходная тропа? Или можно пробраться на ту сторону по пещерам?

– В наших пещерах есть некое подобие карт, – орлица мотнула клювом на разрисованную углём стену, – они на прочной, гнущейся, но не гниющей бумаге и находятся у нас испокон веков. Вроде там имеются подробные карты княжества Карранги вместе с окружающими их горами. Дня через три я бы могла с ними сюда возвратиться.

– О! Альири! Ты даже не представляешь, как бы ты меня выручила, предоставив эти карты! – радовался Виктор. – Если эти карты сделаны предками императора Гранлео, то они наверняка обезопасили себя запасным ходом к смонтированному там устройству. А кроме карт, что у вас ещё имеется?

Сама мысль, что у катарги могут храниться некоторые книги, инструкции по эксплуатации, а то и подробные описания всей истории колонизации планеты заставляли сжиматься сердце в восторженном предчувствии. Но Связующая Стай не могла порадовать человека:

– У нас только шесть карт, которые, по легенде, были найдены возле человеческих костей у Четырёх Холмов. Больше об их происхождении мне ничего не известно. Про книги тоже ничего не могу сказать с определённой уверенностью. В нашем родовом гнезде их нет, но, может, нечто подобное хранится в других гнёздах. Надо опрашивать каждый род в отдельности.

– Был бы очень признателен за любую книгу. И вообще, огромное спасибо за помощь, карты и остальные подсказки.

– Это ещё не всё, да и не большая в том помощь. – Альири самое существенное оставила напоследок: – С тобой в путь могут отправиться три взрослых орла и молодой Мурчачо. Они легко решат проблемы в случае неожиданной опасности, помогут с нахождением добычи и с разведкой. Сейчас на Шлёме очень неспокойно.

– Ух ты! Вот это здорово! – радовался инопланетянин. – О подобной помощи я и мечтать не смел. А для Мурчачо не вреден будет такой дальний перелёт?

– Только на пользу пойдёт. Тем более что по нашим законам катарги имеет право на самостоятельную жизнь и личный выбор дороги в ней с момента первой удачной охоты. Он мне сразу заявил, что будет оставаться поблизости от тебя и защищать от любой опасности. Привязанность к кормильцам всегда огромна и превалирует в наших действиях всю жизнь на подсознательном уровне. Помимо этого мне хорошо видна и твоя искренняя привязанность к нашему молодому собрату. Ты и в самом деле относишься к нему и как друг, и как родитель, и как старший брат.

– Спасибо. Рад, что ты это заметила, уважаемая Альири. А то слов у нас пока для всего не хватает… Кстати, о добыче: мой друг Додюр приглашает опробовать итоги его кулинарных умений. Конечно, условия более чем походные для такой эпохальной встречи…

– Нормальные условия. Тем более что мы не люди и к золочёной посуде не привыкли. – Альири первой подошла к расстеленной на валунах чистой ткани, используемой вместо скатерти, и хищно повела клювом. – Ароматные запахи мы просто обожаем, и будь на то воля наших предков, уже давно дружили бы с людьми только за право иногда насладиться такими дивно пахнущими кушаньями. Да и вкус – это совсем иная история…

Судя по всему, катарги иногда позволяли себя побаловать жареным мясом. То ли сами его жарили у себя в гнёздах, то ли в человеческих поселениях иногда еду воровали, то ли у охотников, жарящих оленей на вертелах, добычу умыкали. Вопрос людей на эту тему был просто проигнорирован, а когда Виктор стал переспрашивать более настойчиво, Связующая Стай расплывчато пояснила, что трудности с горячим питанием для пернатого племени более чем актуальны. Дальше расспрашивать дипломатичность и такт не позволили.

Приготовленное мясо было съедено подчистую. Коку достались хвалебные панегирики и приглашение лично посетить вотчину катарги в Небесном княжестве. За такое умение вкусно готовить Альири гарантировала для Додюра славу, почёт, уважение и неплохой заработок. Но если кок только вежливо поблагодарил, то жрец Фериоль заинтересовался:

– Чем же вы с Додюром расплачиваться станете?

– Конечно, лично мы в вашем золоте или драгоценных камнях не нуждаемся, – несколько высокомерно отвечала орлица, – но, если понадобится, разыщем и добудем что угодно из любого места. Уж нам-то сверху всё лучше видится.

Так торжественный обед и закончился. Как раз к тому времени у Виктора новая идея созрела:

– Если у нас так и не получится пробраться в княжество Карранги, то будет ли такая возможность доставить сюда из Чагара мой дельтаплан в разобранном виде? Ведь если налажу обмен сообщениями с принцессой Розой, то она бы отыскала возможность передать летательное устройство в транспортабельном состоянии.

Связующая Стай думала недолго:

– Скорее всего, получится. Посмотрите, что доставят в ответ наши посланники, что они поведают о встрече с Розой, и если согласятся, можешь их немедля отправлять в повторный путь с новым посланием.

– Спасибо огромное, так и сделаем.

Глава двенадцатаяРадовена – столица Чагара

Королевский дворец уже полностью обрёл свои законченные очертания. Возведение стен и башен давно завершилось, лишь в некоторых частях внушительного комплекса ещё продолжались интенсивные отделочные работы. Да и те свернулись на сегодняшний день, ибо все силы маляров, плиточников и уборщиков были брошены на отделку тронного зала, где король Гром Восьмой на днях собирался устроить потрясающий банкет для своих союзников, наиболее значительных лиц государства и ближайшего окружения.

Поэтому на Восточной башне не слышалось устоявшегося, привычного в последние дни стука, грохота, визга пил и переговоров ремесленников. Но вдовствующая королева всё равно пришла сюда с обязательным обходом. Причём делала это по трём причинам: ей хотелось побыть одной, полюбоваться открывающимся пейзажем на столицу Чагара и проверить, всё ли намеченное на вчера выполнено с тщанием и любовью. Потому как Восточная башня уже давно была отвоевана у Грома Восьмого для размещения здесь той самой службы тайного надзора, которой руководила Линкола в последние годы. Данное строение годилось для секретной структуры лучше всего по всем причинам или рассуждениям. Огромное, самое вместительное, много света и никакой сырости. Ну и вид: из одних окон виден весь город, вместе с почти отстроенной дамбой через долину, а из других – весь остальной дворец с прилегающим парком.

День выдался солнечным, в меру жарким, и, стоя на предпоследнем этаже, Линкола то поглядывала на город, то на небо, где виднелось два орла катарги; то вновь возвращалась глазами в помещение. Время от времени она рисовала на листке бумаги расположение мебели, которую здесь следовало установить в ближайшее время. Личный кабинет главы тайного надзора следовало обставить не только со вкусом и роскошью, но и с максимальным авторитарным, угрожающим эффектом. Дабы любой сюда входящий человек понимал: с ним здесь шутить не станут, здесь решаются наиважнейшие государственные дела, защищается государственный строй и хранятся самые важные государственные секреты.

А вот одной королеве побыть не удалось, невзирая на строгий приказ оставшимся внизу гвардейцам никого к ней не пропускать. Быстрый перестук каблучков по ступенькам заранее подсказал главе тайной стражи, кто мог так бесцеремонно нарушить уединение и кого не посмела бы остановить личная, давно проверенная стража. Поэтому когда в помещение ворвалась с самым деловым и озабоченным видом Роза Великолепная, её бабушка уже бумагу отложила в сторону и улыбалась со всей сердечностью и любовью. Принцесса ей тоже улыбнулась в ответ, легким касанием поцеловала в щёку и вновь нахмурила свои бровки:

– Доброе утро! Но сразу начну с недоброй новости: Маанита попыталась завербовать в свой стан Жерарда Страмского! Ты представляешь! Он пообещал подумать и даже намекнул, что, скорей всего, согласится. А сам передал нам записку с кратким пересказом беседы и с вопросом «что делать». Вот, читай.

– В лояльности герцога нам сомневаться не приходится… – пробормотала глава тайного надзора, впиваясь взглядом в записку.

В последнее время своей бабушке в её нелёгкой и тайной работе Роза помогала с полным размахом и знанием дела. Причём делала это, изначально ни у кого не спрашивая разрешения или одобрения. Ещё при Монахе Менгарце её распоряжения выполнялись с той же поспешностью и тщанием, что и указания вдовствующей королевы. А уж в последнее время все службисты воспринимали молодую красавицу точно так же, как и непосредственную главу тайного надзора. Потому что ни разу между родственницами не возникло недоразумений и непонимания. Как следствие, ни накладок, ни сбоев в работе тайного ведомства не случалось.

Чтение записки прошло быстро, и неотложно началось её обсуждение.

– Вот уж змею на груди пригрел мой сынок…

– И не говори, бабушка. В последнее время я вообще порой смотрю на отца как на чужого. Хуже всего, что придраться к словам наложницы Гранлео нельзя при всём желании. Только вчитайся: «Мне хочется лишь, чтобы вы, уважаемый Жерард, всегда и во всём поддерживали начинания и прогрессивные идеи Грома Восьмого. Для этого нам следует объединиться в один кулак и встать стеной у него за плечами…» Прямо образец патриотизма и искренней лояльности!

– Придраться можно… Например, к этим словам: «…будете за это надлежащим образом вознаграждены новыми угодьями и прочими монаршими милостями…» А ведь Гром не любит, когда за него пытаются раздавать подобные привилегии. Ох как не любит!

– Бабушка! Мне кажется, отец мог по своей доброте душевной этой змее пообещать что угодно. Он ведь совсем не замечает, как она его окрутила и как вьёт уже верёвки, и в порыве затмения мог разрешить проверять лояльность подданных, а то и обещать некоторые поблажки за верность и услужливость.

Линкола поджала губы:

– На верность и вшивость мы и сами любого проверим! Думаю, мой сын это прекрасно понимает.

– Да? Хочется верить… Хотя есть ещё одна неприятная новость, – Роза с досадой встряхнула своими чудесными локонами: – Отец окончательно решил раздать остальных наложниц союзникам и самым приближённым к короне холостякам. Заявил об этом во время завтрака и поступает так явно по наущению Мааниты.

Её бабушка потёрла лоб ладошкой в раздумье:

– Может, это и к лучшему? Ты бы знала, как мне наложницы во дворце надоели. Хоть и отдельно живут и почти никого к ним не пропускают, но всё равно они – узел напряжения и клубок всевозможных ссор, пакостей и ненужного ажиотажа.

– Ну как ты можешь так говорить? Пока мы не определились с причиной нахождения женщин у Гранлео, их нельзя отдавать в чужие руки. Тем более странно, что этого страстно желает бывшая любовница павшего императора. Вспомни, что говорил Виктор! – сказала принцесса и сразу затихла от грустных воспоминаний, что случалось с нею всегда, когда вспоминала о Монахе Менгарце.

Бабушка тут же обняла свою внучку за плечи, подвела к окну и попыталась отвлечь продолжением делового разговора:

– Всё равно мы ничего больше о сути наложниц не узнаем, так что пусть греют постели нашим союзникам. Другой вопрос, что вокруг Мааниты необходимо срочно ввести своих людей. Герцогу Страмскому придётся соглашаться немедленно. Вдобавок и маркиза Шаваду я уже обо всём проинструктировала и предупредила. Как только ему опять станут намекать на вхождение в лагерь нашего гипотетического противника, он сразу с готовностью согласится и постарается изнутри пронюхать, что там и как.

– Маркиз? Но мне кажется, весельчак и балагур Икар слишком молод. Справится ли он в том змеином гнезде?

– Не смеши меня! Самой-то ещё восемнадцати нет, а мужчину в двадцать три года молодым обзываешь! Вспомни, как маркиз Шаваду отчаянно сражается и как мастерски владеет почти любым оружием. Генерал Тербон от него вообще без ума. Так что не перечь… А чего это ты так напряглась?

Линкола проследила за пристальным взглядом любимой внучки и тоже уставилась на небо. Теперь там оба орла выделывали совершенно иные кульбиты, чем прежде. Они в плавном пикировании по очереди заходили на Восточную башню, делали над ней горку и вновь набирали высоту для повторного захода. Причём при планировании их биссектриса полёта чётко упиралась в раскрытое окно, в котором стояли обе родственницы.

– Они подают какой-то знак… – словно в трансе прошептала Роза. – Может, это те самые? Может, они ищут именно меня? Они ведь меня как-то узнавали, когда я летала на дельтаплане… О! Даже крыльями покачивают, как в тот раз! – Она мягко вырвалась из объятий бабушки, резко развернулась и помчалась к лестнице со словами: – Я наверх! Надо осмотреться!

Естественно, что Линкола с забившимся сердцем понеслась следом за принцессой. А выскочив на верхнюю площадку, замерла за спиной у девушки, готовая в любой момент ухватить за лиф платья или звать на помощь гвардейцев. Но внучка никуда не двигалась, только с прижатыми к груди ладошками смотрела, как на парапет величественно садится гигантская белая птица. Второй ее соплеменник так и продолжил кружиться над башней на небольшой высоте. Потом приземлившийся орёл спрыгнул, а вернее, почти шагнул с высокого, в рост человека, зубчатого парапета вниз и неожиданно что-то просвистел. Словно понимая растерянность женщин, он чуть подождал и засвистел вновь. Но на этот раз с определённым старанием, словно пытался что-то сказать.

– Если бы я понимала их язык… – с жалостью прошептала Роза, мотая головой, разводя руками и пожимая плечами. – Что? Что ты хочешь мне сказать?

– Да они не могут разговаривать! – вырвалось у стоящей сзади Линколы. – Они же птицы!

– Ой, бабушка! Ты просто не знаешь, какие они умные! Может быть, как раз этот катарги меня спас от обстрела из осадных луков над лагерем Львов Пустыни.

Орёл опять повторил свой свист, и Розе ничего не пришло в голову, как попытаться его повторить. Но уже с несколько вопросительными интонациями. Кажется, после этого хозяин неба понял, что договориться не удастся, и просто поднял одну свою лапу. Обе женщины стали присматриваться к ней, и в какой-то момент Линкола испуганно вдохнула воздух: её руки не успели поймать рванувшуюся вперёд принцессу за платье. С немым ужасом старая женщина наблюдала, как её внучка бесстрашно подскочила к гигантской птице и принялась с нетерпеливым повизгиванием отвязывать предмет, прикреплённый к лапе ремнём. В какой-то момент она даже зубами рванула неподдающийся узел, а потом, вертя два предмета в руках, отступила назад. Более внимательно присмотрелась к ремню, повернула его на вторую сторону, и в следующий миг и вдовствующая королева, и орёл вздрогнули от громкого ликующего визга. Чуть позже и слова прорвались наружу:

– Он живой! Живой! Живой!!!

Наконец-то Линкола опомнилась, осознав, что именно произошло:

– Да замолчи ты! Зачем привлекать внимание? Если Менгарец жив и сам до сих пор сюда не явился, то, может, так ему надо? А ты вон хочешь весь дворец на ноги поставить?

Роза попыталась закрыть себе рот фонариком. Понятно, что у неё это не получилось, но визг стих, зато круглые от счастья и восторга глаза сияли, словно две звёздочки:

– Я знала! Я верила, что он живой! Чувствовала!

Кто-то внизу явно услышал визг. В будущем кабинете главы тайного надзора послышался топот сапог и взволнованные голоса:

– Ваше величество! Ваше высочество! У вас всё в порядке?

– Да, можете не волноваться и спускаться на прежний пост, – отозвалась Линкола.

– Докладывают, что заметили садящегося на башню катарги! – осмелились продолжить доклад гвардейцы.

– Всё под контролем! И проследите, чтобы никто ничего не болтал лишнего!

– Будет исполнено, ваше величество!

После чего затихающий топот подсказал: охрана вернулась на свои посты.

– Ну всё, всё! – королева попыталась успокоить подпрыгивающую на месте и дрожащую от счастья внучку. – Что он жив, это сразу понятно. Никто бы не догадался прислать с орлом именно фонарь и ремень с короткой надписью. Мол, ты мне светишь, словно солнце. Хотя можно и сомневаться в том, кто это написал и кому. «Я тебя люблю!» Хм! Может, этой надписи вообще десять лет?

– Ах, бабушка, дорогая! Ну как ты можешь шутить в такой момент? – с детской непосредственностью и искренностью воскликнула девушка. – Ты лучше подскажи, что нам теперь делать?

– Как что? – Линкола кивнула в сторону орла, который нетерпеливо топтался на месте и время от времени поднимал всё ту же самую лапу: – Кажется, нашему посланнику надо отправляться обратно. Только он, как мне кажется, ждёт ответного знака. Или как минимум благодарности.

– Да! Точно! Как я сразу не сообразила! – Роза заметалась взглядом по площадке, потом по бабушке, а потом обратила внимание на себя. Безжалостно сняла с себя уникальную диадему, которую ей когда-то подарил Виктор, увязала её в большой платок, затем опять бесстрашно подошла к гигантской птице и платок обмотала вокруг поднятой лапы небесного посланника. – Спасибо! Можешь теперь лететь! И мы будем тебя ждать!

Она бы ещё долго стояла возле орла. Но тот довольно бережно постарался оттолкнуть её от себя крылом. А потом обоими взмахнул, словно намекая на огромный порыв ветра. Со слезами на глазах принцесса отбежала к Линколе, и уже там, обнявшись, они наблюдали, как орёл шагнул на парапет. Ещё и просвистел нечто, перед тем как рухнуть вниз. Ещё через мгновение он стал набирать высоту, пристраиваясь к своему напарнику и ложась строго на курс в тридцать градусов на северо-восток.

– Они полетели в Шулпу! – дрожащим голосом констатировала Роза. – Виктор там! Может, он не может оттуда выбраться? Может, надо спешить к нему на помощь?

– Да не волнуйся ты так. Ты что, Виктора не знаешь? Он из любой ситуации и из любой местности выберется. – Линкола стала незаметно подталкивать внучку к лестнице. – Вот дождёмся следующей весточки, тогда уже точно всё узнаем.

– Может, и так. Но корабли эскадры надо будет сразу привести в готовность. А порох, ядра к пушкам и мой дельтаплан – сразу начать грузить.

– Хорошо, решим и этот вопрос.

И уже на лестнице глава тайного надзора с улыбкой добавила:

– Только пока не вздумай раскрывать кому-либо нашу новую тайну. Ею тоже мы можем воспользоваться с немалой эффективностью. Ну разве что генералу Тербону скажем да адмиралу Ньюцигену. Они должны быть в курсе грядущих изменений.

Глава тринадцатаяРазведка

Трое суток Виктор и его друзья провели в максимально интенсивном режиме. Большая часть времени ушла на обучение языку свистов, и остальные дела решались с толком и основательностью. Доводилось половину суток тратить на слежку за врагами и подслушивание их разговоров в кулуарах и залах заседаний дворца. Хотя ничего особенного или сверхважного в политической жизни Шлёма пока не происходило.

Оставшиеся части принца Геберта Шуканро разоружили да отправили по домам. Недовольство среди демобилизованных, конечно, было, но до явного контрдействия диких кавалеристов против основной, сборной армии континента пока не доходило. Остальные силы Львов Пустыни тоже готовились к демобилизации. Даже некоторые тревожные новости со Второго Щита, где вовсю развернулся самозваный император Сангремара, почти не волновали герцога Паугела Здорна, оставшегося единоличным правителем после развала Триумвирата. Тем более что он интенсивно готовился к намеченной торжественной коронации.

О пропитании партизанского отряда отныне заботиться не приходилось, орлы поставляли не только свежее мясо, но и овощи, фрукты, муку для выпечки хлеба. Порой и готовые булочные изделия в корзинах приносили. А на вопросы, где это всё берётся, со временем пояснили: в некоторых посёлках Первого Щита катарги чтятся наравне с божествами, поэтому и выставляются для них постоянно корзины с хлебом и с овощами. Причём чем интенсивнее орлы начинают забирать подношения, тем чаще выставляются новые. Один такой посёлок имелся и на Кряжистом Углу, что весьма выгодно и удобно – с Первого Щита несколько далековато носить. Вот после таких пояснений и выяснилась предыстория о пристрастии гигантских птиц к готовой человеческой пище. Как оказалось, они уже давно и весьма умело пользуются созданной вокруг них аурой почитания, страха и уважения.

Отдельной историей следовало упомянуть возвращение посланников из Чагара. Когда Виктор снял ремень с лапы орла, а потом вытащил под солнечные лучи знакомую ему диадему, восторгу его не было предела. Он сразу понял, что фонарик попал по назначению, а Роза отныне удостоверилась в относительном благополучии Монаха Менгарца. С другой стороны, следовало немедленно продолжить обмен посланиями, а при наилучшем раскладе получить из Радовены ещё и дельтаплан в разобранном виде. Поэтому инопланетянин, после того как накормил посланников готовым, отлично прожаренным мясом и убедился, что они согласны отправиться в обратный полёт, сел за написание более подробного и делового письма.

Правда, подошедший взглянуть на текст Фериоль тотчас начал с критики:

– Не понял! Мы ведь уже обсуждали содержание письма. Попросить прислать эскадру кораблей, придумать, как транспортировать дельтаплан, потребовать как можно больше пороха… Ага: намечалось узнать об отправке весточки в Дион. А ты что пишешь?

Виктора явно удалось смутить, да и он сам растерянно уставился на спонтанно родившееся любовное признание принцессе.

– М-да… Это я несколько увлёкся, – признался он. – Хотелось вначале сказать, что я полностью здоров и готов выполнить давно данное принцессе обещание, а вот как оно растянулось… Но с другой стороны, и это надо, места для всего должно хватить.

– Согласен. Но давай вначале я продиктую наши прежние намётки, а уже потом, если останется место на бумаге, пиши что тебе вздумается.

Менгарец озабоченно почесал висок и принялся дальше записывать под диктовку жреца. Она оказалась более чем целесообразна: деловая часть письма еле поместилась на большом, но единственном листе бумаги. Следующие ещё следовало раздобыть как трофей в одной из канцелярий противника. Портить гербовые, готовые к заполнению по надлежащему случаю бумаги было бы безрассудно.

Обратную сторону листа Виктор заполнил основными разъяснениями языка свистов. Естественно, нельзя было передать в тексте то, что воспринималось только на слух, но уж самые основные понятия он попытался выразить на бумаге обычными буквами, подробно разъясняя продолжительность, чередование и высоту свиста. При желании и должном усердии Роза Великолепная хоть несколькими навыками из новой речи сможет овладеть самостоятельно. Потом ей вполне должно хватить сообразительности составить парочку простейших фраз. Вдобавок Менгарец очень настойчиво попросил крылатых посланцев хотя бы один час уделить при передаче сообщений посильному обучению Покорительницы Небес, дать первые основы переговорного свиста.

Сытые орлы выглядели довольными и польщёнными таким повышенным вниманием. Да и задание Связующей Стай им хотелось выполнить досконально. Когда письмо было уложено в непромокаемый рыбий желудок и привязано к лапе, они отправились в путь, пообещав вернуться через два дня. Аккурат к моменту обещанного возвращения Альири. Причём в основных переговорах между человеком и посланниками принимал самое активное участие Мурчачо. Он уже к тому времени общался со своим кормильцем довольно бегло.

Присматриваясь во все глаза и прислушиваясь максимально к молодому орлу, Фериоль пытался разрешить для себя неразрешимую загадку. И когда в один из вечеров троица друзей уже укладывалась спать в Колыбельной, жрец не выдержал и спросил:

– Ты говорил, что в других мирах есть разумные птицы. Так? И что все они вот так сразу уже через месяц начинают думать и соображать, словно взрослая, полностью умственно развитая особь?

Для Виктора ответ на подобный вопрос тоже представлял огромный интерес. К сожалению, он не слишком в своё время интересовался контактами человечества с разумными птицами и скоростью взросления молодых птенцов. Хотя общие исторические данные, критерии младенчества, продолжительность самого беспомощного возраста птенцов ему были известны:

– Всё дело в том, что разумные птицы получают первые знания и набираются наследственного опыта ещё в яйце. Порой этот период продолжается от одного до трёх лет.

– Ага! – воскликнул диониец в озарении. – Значит, твой Мурчачо поумнел ещё до появления на свет?

– Скорее всего. Надо будет только выяснить у катарги, какое время яйца проходят выдержку или вылеживаются у них в гнёздах и как это делается.

– Тогда почему птенец не начинает соображать немедленно после разбития скорлупы?

– Насколько я помню, существует теория умственной комы, которая лишает появляющуюся на свет птицу нормального сознания. Ей требуется несколько дней, чтобы превозмочь шок, осознать себя во второй раз и научиться осмысленно руководить собственным телом. Самый опасный период… Вот прилетит Альири, мы у неё расспросим более подробно… Всё, извини, сил нет, засыпаю…

За тот же период в трое суток Менгарец попытался решить вопрос с геологическим роботом. Ему слишком хотелось прихватить такого помощника каким-то образом с собой, хотя сама маскировка или транспортировка агрегата в повозке могла оказаться архисложным делом. Но всё равно мечталось использовать технику при обходе перевала Отшельников в княжестве Карранги и при обследовании Четырёх Холмов, где предположительно покоился потерпевший аварию космический истребитель. Да только бурильный агрегат оказался с очень маленькой мобильностью движения. По приборам получалось реальное удаление максимум на двадцать-тридцать километров, после чего роботу придётся возвращаться к металлической двери для подзарядки волновой энергией от реактора основного корабля. Так что помощнику геологов так и предстояло оставаться охранником в пещере, отделяющей мир от сонма боевых роботов.

В последний вечер решили проверить второй из четырёх отводных тоннелей из-под дворца, ведущий в северо-восточном направлении. На это дело отправился сам Менгарец вместе с Додюром, тогда как Фериоль поспешил на вечернюю вахту подслушивать и подсматривать. Раньше на проверку и осмотр тоннеля не было лишней минуты, а тут всё равно надо будет по нему двигаться в сторону Карранги. Можно было проигнорировать опасность, выйти в путь прямо из императорского дворца, двигаясь по улицам Шулпы, но к чему лишний риск? Мало ли кто и с какими намерениями окажется поблизости? А вот уже за околицами столицы к трём путникам, желающим купить коней и продолжить своё путешествие, внимание окажется несравненно меньшим. Потому что именно за околицы, по предположениям Виктора, должен выводить запасный выход.

После определённого участка пешеходной зоны с несколькими ловушками ход тоже оказался оборудован несущим рельсом и расположенным на нём железным конём с ручными рычагами вместо рулей. Механическая дрезина оказалась в уникальном техническом состоянии: смазана, протёрта и даже накрыта от излишней сырости неким подобием пластикового чехла. Скорость движения при смазанных роликах развивалась невероятная, и не возникало сомнений, что покойный император пользовался данным средством передвижения не реже одного раза в месяц. А то и чаще. Только зачем?

В определении длины хода Менгарец чуть-чуть, если не сказать порядочно, ошибся: тоннель оказался длиной тридцать шесть километров и выходил намного дальше присно известных каменных карьеров, места работы рабов, и непосредственно самого Табора Повозок. Причём в районе Табора отыскалась ведущая в сторону пролива штольня, по которой, вполне возможно, императоры наведывались в вотчину Извозчиков и наводили должную дисциплину. Сразу догадаться, что, как и почему, не получалось: штольня была довольно давно завалена наглухо. Несколько веков, не меньше. Поэтому пара исследователей только сделала рядом остановку да осмотрела тщательно завал. По всей видимости, камни и мелкий гравий ссыпали сверху, и участь тех старательных работников наверняка была весьма печальна. Скорее всего, после тех работ тогдашний император и нескольких Извозчиков скормил плавающим в проливе монстрам, дабы никто и никогда не вспомнил об этом ведущем прямо во дворец ходе.

На всякий случай инопланетянин поковырял своим двуручником слежавшиеся камни, но бесполезность данного труда была видна сразу. Вот если доставить сюда геологического робота, то дело будет сделано очень быстро и эффектно. В данный момент друзья решили не тратить на раскопки ни сил, ни времени. Опять уселись на мотодрезину и поспешили к конечной цели.

Вполне логично, что кок опасался в финальной части пути отыскать второго ретивого механического охранника:

– Вдруг и там гудящий агрегат окажется?

– Было бы здорово! – неожиданно, в противовес, обрадовался Виктор. – Мы бы и второго живчика приручили и приставили к полезному труду.

К его некоторому разочарованию, финал тоннеля оказался без механического надзора. Только две вполне штатные, хорошо знакомые ловушки да ещё одна, чисто обвального действия, претендующая на некоторую оригинальность. С последней пришлось повозиться, пока разгадали принцип действия и заблокировали, но в конце концов все преграды были преодолены, и друзья оказались в тёмном закутке с обилием рычагов и ведущими куда-то вверх крутыми ступеньками. Пока Виктор присматривался, разбираясь в действии устройств открытия, Додюр поднялся по ступенькам вверх и вскоре вернулся с результатами наблюдений:

– Вверху обзорная щель. Свежий воздух, и видно звёздное небо. А снаружи почти полная темень и ничего толком внизу не рассмотреть. Однако заметил кусок небольшой поляны с окружающими её деревьями да пару валунов примерно над этими рычагами.

– Скорее всего, один из них мы поднимем для выхода.

– Рискнём?

– Да нет никакого риска. Всё смазано идеально, даже ничего не скрипнет. И вооружены мы на этот раз более тщательно.

Помимо массивного двуручника теперь у друзей были метательные ножи и по парочке изящных, жутко дорогостоящих арбалетов, бессовестно позаимствованных из арсеналов неприятеля во время последней вылазки. Додюр тоже имел меч на поясе, а вот арбалеты можно было подвешивать как сбоку, так и в некое подобие заплечного колчана. Весьма удобно и практично при движении: Виктор в случае необходимости мог бросить свой громадный двуручник наземь и быстро выхватить арбалет.

Вначале приподняли валун на пару сантиметров. Когда глаза привыкли к темноте, расширили выход до приемлемого размера. Выбрались наружу, внимательно осмотрелись, принюхались и прислушались. Очень слабо, на грани восприятия несло едким дымом. С лёгкими порывами ветерка доносилось не то рычание какого-то зверя, не то гул двигающихся камней.

– Не нравится мне этот дым и рычание, – признался кок. – Возвращаемся обратно?

– Какой тогда толк в этом выходе, если мы ничего вокруг не обследуем и не оценим уровень опасности? Вряд ли кто на нас здесь устроил засаду…

– Логично. Прежний император такой перестраховщик был…

– И всё равно помер после переоценки своих возможностей. – Виктор двинулся вперёд, держа двуручник как копьё. А товарищу посоветовал: – Держись от меня сзади метрах в трёх…

Нагромождение отвесных скал у них осталось за спиной, а открывшийся взорам ночной лес на поверку оказался совсем не густым, скорей даже редким из-за скудности местного грунта. Хотя если уж какая сосна отвоёвывала себе трещины для корней, то вымахивала на порядочную высоту.

Запах дыма стал острее, шум и рычание разборчивее. Через четверть часа движения пришло отчётливое понимание: рычание – это скорей всего крики, завывания, шумные всплески злорадного смеха, всхлипы и жуткие ругательства, исторгающиеся из человеческих гортаней. Где-то невдалеке происходило либо странное празднество, либо нечто кошмарное и неприятное.

К сожалению, исследователям попасть на праздник было не суждено. Они стали свидетелями финальной части кровавой, вызывающей тошноту казни. А может, и не столько казни, как садистского издевательства над тремя несчастными пленниками.

При свете нескольких костров около десятка Львов Пустыни с дикими криками тыкали факелами и раскалёнными головешками в два извивающихся и хрипящих от боли тела. Третье уже безжизненно обвисло в путах, залитое кровью, исполосованное порезами и обугленное ожогами. Кто бы ни были эти несчастные пленники, Виктор с Додюром и мгновения не сомневались в правомочности их спасения и справедливой мести. Хотя бросились спасать пленников не сломя голову, а внимательно и тщательно осмотревшись.

Не зря. Кроме прекрасно видимого десятка врагов на поляне, ещё двое возвышались на расположенных по краям холмиках, просматривая в обе стороны еле видимую просёлочную дорогу. Дозорные не слишком и за дорогой присматривали, чаще поворачиваясь смутно белеющими от света костров лицами к ведущейся расправе. Именно эти двое и пали первыми, получив по арбалетному болту в головы. Потеря двоих воинов их подельниками осталась незамеченной, что дало паре нападающих перезарядить арбалеты и очередными болтами вывести из игры ещё четверых Львов Пустыни. Здесь уже тихо и незаметно не получилось, двое вопящих от боли подранков заставили остальных схватиться за оружие. Но палачи не смогли мгновенно рассмотреть несущуюся на них из темноты опасность – вращающийся в виде пропеллера огромный двуручник. Трое врагов полегло, так и не поняв, что именно их разрезало на неравные части. Одного удачным ударом заколол Додюр и тут же сцепился в стычке со следующим противником. Тогда как последний оставшийся на ногах враг оказался самым обычным трусом. Швырнув свой факел, которым он перед тем прижигал пленников, в сторону приближающегося Монаха, он, даже не доставая своего меча из ножен, бросился в сторону дороги со скоростью поднятого с лёжки зайца. Но ведь и у Виктора в последнее время силёнок прибавилось. Не останавливая бега, он перехватил своё страшное оружие, как копьё, и метнул в виднеющуюся впереди спину. Враг пал, проткнутый, словно бабочка булавкой.

Вот только бежать к нему и доставать застрявший двуручник было некогда, боевому товарищу приходилось очень туго. Кок находился на грани гибели. Последний противник из всей компании оказался чуть ли не самым лучшим фехтовальщиком: за несколько выпадов успел ранить Додюра в бедро и плечо и следующим ударом мог завершить участь не совсем опытного мечника. Поэтому Виктор резко развернулся и опять-таки в движении метнул один за другим три ножа. Цели достигли только два, а смертельно вонзился только один, но и этого оказалось достаточно для спасения Додюра. Тот ещё и сам успел ткнуть замершего от боли противника мечом в горло.

От скоротечной схватки друзья запыхались так, словно сражались несколько часов. Но первым делом Менгарец выдохнул:

– Ты как?

– Ерунда… царапины! А вот подучиться мечом махать ой как не помешает. Позор на мою седую голову: ещё бы один удар – и я труп.

– Давай перевяжу!

– Не стоит отвлекаться на такие мелочи, я сам справлюсь и за дорогой присмотрю. Лучше давай арбалеты зарядим. Вдруг ещё кто подтянется на шум и свет костров…

Виктор быстро сбегал за арбалетами, пока товарищ перевязывал себе бедро, сноровисто зарядил все четыре, уложил на валун рядом с раненым и только после этого поспешил к безвольно обвисшим телам. Первое тело на его прикосновения ответило протяжным, тяжёлым стоном, от которого всё внутри переворачивалось от жалости и сочувствия. Пока разрезал верёвки, пока уложил окровавленное и обожженное тело на траву, неизвестный человек только хрипел от боли да судорожно дёргался от прикосновений. По всей вероятности, на нём вообще ни одного живого места не оставалось. Хотя позвоночник наверняка был цел. Да и явных открытых переломов не наблюдалось.

– Ну вот, здесь немного полежи, – уговаривал Менгарец изувеченного человека. – Спокойно! Спокойно! Не дёргайся! Теперь уже всё будет хорошо. Сейчас осмотримся, отыщем воду, обмоем твои раны, а там до спасения всего один шаг останется. И потерпи ещё немного, вначале надо твоих друзей снять.

Да только последующие спасательные действия оказались бессмысленны. Оба других пленника умерли, так и не дождавшись своего освобождения. Конечно, будь «омолодитель» под боком, то одного из замученных ещё был шанс оживить. Но если он в данный момент труп, то уже никак не оживёт после дальней, минимум в полтора часа, дороги в секретные подземелья императорского дворца.

Пока инопланетянин разбирался с замученными в пытках людьми, кок окончил перевязки и, держа наготове арбалет, поспешил на помощь. Первым делом стал собирать у поверженных врагов поясные фляги. Благо что тех оказалось по две, и воды теперь было в достатке. Затем кок, не отвлекая пытающегося реанимировать жертвы товарища, стал осторожно, с уговорами и увещеваниями потерпеть, обмывать истерзанное тело спасённого пленника. И в тот момент, когда Виктор с разочарованием констатировал летальный исход товарищей, Додюр с удивлением воскликнул:

– Надо же! Ведь это женщина!

Вдвоём друзья стали обмывать порезанное, обожженное тело от крови и снимать мешающие остатки одежды. Кажется, женщина прекрасно понимала происходящее и распознавала окружающую действительность, потому что прекратила бесполезные стоны, а вместо этого прохрипела:

– Бросьте меня, мне всё равно суждено умереть. После таких издевательств не выживают!..

Действительно, глядя на её изуродованное лицо, нельзя было удержаться от содрогания. Оставалось удивляться, как она ещё может видеть, слышать и тем более говорить. Но раз она отозвалась, Виктор не постеснялся спросить о самом главном:

– Кто ты такая? И почему они вас так мучили?

В данном состоянии ни один человек врать не станет, и в дальнейшем, если удастся женщину спасти, не придётся принимать многочисленные меры по сохранению тайны как её излечения, так и местонахождения секретных подземелий под императорским дворцом. Короткие хрипящие фразы в ответ раскрыли основную подоплеку происходящего:

– Мы бывшие рабы, бежали с поселений, потому что знали о готовящейся для нас расправе. Пару дней назад наведались на наши фермы Извозчики и дали прямое распоряжение тайному надзору уничтожить всех бывших рабов, заслуживших права на вольные поселения. Нам удалось сбежать… увы… недалеко…

– А кто ты? Из какой страны или королевства?

– Какая разница, откуда я родом… Главное, что перед смертью я вновь побывала свободной… Жаль, что ваша помощь запоздала…

– Как тебя зовут?

– Ари… Аристина. Недавно мне исполнилось тридцать девять…

– Послушай, Аристина! Ты, главное, не теряй надежду, – быстро и убеждённо заговорил Виктор. – Мы тебя спасём!

– Поздно… Прощайте!..

– Нет! Не спеши сдаваться! Тебе только надо продержаться полтора часа! Выдержишь?!

– Зачем?..

– Тогда останешься жить! Причём будешь жить свободной и счастливой! Мы тебе это обещаем.

Пока Додюр, отыскавший парочку больших плащей, помогал укладывать на них раненую, от неё донеслось прерывистое обещание:

– Если только полтора часа… то я продержусь…

Глава четырнадцатаяПополнение

Из-за своих ран кок ничем особо не смог помочь при переноске раненой. Ещё и его пришлось с невероятным трудом пристраивать на закорках мотодрезины, привязывать вместе с Аристиной ремнями и только после этого отправляться в путь. После приезда так и оставили в «гараже» тяжеленный двуручник и почти всё оружие. С трудом передвигающийся Додюр только и успевал, что подсвечивать товарищу под ноги. И в какой-то момент, когда тело за спиной Менгарца стало дёргаться от конвульсий и судорог, им показалось, что они не успеют со спасением.

Но успели. Когда укладывали женщину на ложе женского «омолодителя», та ещё судорожно продолжала дышать и даже порывалась что-то сказать.

Тумблер устройства уже давно стоял в положении «Омоложение только тела», так что потеря памяти и потеря себя как личности раненой не грозила. После запуска всей системы Виктор покинул объект номер пять, успев краем взгляда зафиксировать на ложе расслабленное, но жутко изувеченное и окровавленное женское тело. В спешке они даже второй раз помыть спасённую рабыню не успели. Да что там помыть! Вообще из-за спешки никуда по пути не заглядывали и никакого сигнала для Фериоля не оставили. Так и мчались как оглашенные к медицинскому устройству. Да оно и неважно было, в каком виде уложат пациента под раструбы клеточных преобразователей, всё лишнее и так рассыплется прахом и будет подчищено, вытянуто через очистительные приспособления.

Наступило время и самим отправиться, окончательно осмотреть раны у Додюра да выяснить, где сейчас жрец-диониец находится. Ну и отдышаться после изматывающего забега по узким простенкам. Заглянув последний раз в окошко, Виктор с удовлетворением убедился, что раненую почти и не видно под сонмом накрывших её приборов. Причём на смотровом табло засветилось примерное время омоложения: «Ожидаемый результат через пятнадцать стандартных часов». Тем самым давая официальное подтверждение полной выживаемости. Инопланетянин даже хохотнул от радости и потёр ладонями:

– Успели! Теперь её вытянут с того света.

– Тоже надеюсь, что мы не зря старались… – отозвался кок. – Вдобавок, может, немного больше света её рассказы прольют на этих демонов Извозчиков. Ну и про сами поселения…

– Всему своё время. – Менгарец подхватил товарища под локоток и мягко, но целеустремлённо стал подталкивать к объекту номер семь, где находился мужской «омолодитель». – Сейчас главное – твоё здоровье поправить.

– Да брось ты! И так до свадьбы заживёт…

– Интересно, если ты жениться соберёшься через двадцать лет, то так и будешь всё это время прихрамывать и передвигаться с перекошенным плечом? Отправляемся на седьмой объект.

– Почему именно туда?

– Или ты боишься «омолодителя»?

– Не то чтобы боюсь, – несколько смутился Додюр. – Но вдруг мой организм к новому месту не адаптируется? Всё-таки в Колыбельной меня тоже отлично подремонтировало, так зачем менять одного хорошего доктора на другого, совсем незнакомого?

– А по той простой причине, что подлечат они тебя с одинаковым результатом, но! Колыбельная заберёт на себя всю мощность реактора, она ведь берёт в несколько раз больше энергии, чем «омолодитель». И уж, во всяком случае, одно из устройств отключится, а то и оба. Оно нам надо? Так что без ропота и ворчания выполняем все врачебные предписания. Быстренько, быстренько…

Кок, несколько бледный от потери крови и волнений, тяжело дышащий от пережитых гонок, ещё сделал последнюю попытку увильнуть:

– Может, и в самом деле простой перевязкой обойдусь?

– Да не смеши меня! Ты ведь на стол не подаёшь недоваренные блюда, утверждая, что раз они закипели и горячие – значит, не сырые?

– Как можно!

– Ну так и здоровье следует содержать в полной боевой готовности. Посмотри на себя, насколько ты расклеился. Завтра прилетает Альири, да и посланники обещали вернуться. Скорее всего, уже к вечеру тронемся в путь к княжеству. А тебя придётся, как раненого, оставлять здесь…

– Шути, шути… – ворчал смирившийся товарищ, укладываясь на ложе мужского «омолодителя». Затем похлопал ладонью по тёплому, слегка вибрирующему металлу и пригрозил: – Но если этот «доктор» меня памяти лишит… то я ему потом все внутренности вырву!

Виктор успокаивающе похлопал друга по здоровому плечу:

– Кончай сомневаться! Я на эту тему даже шутить не собираюсь. Всё будет отлично! Ах да! Наверняка выйдешь отсюда раньше, так что если нас не будет рядом, посматривай за той женщиной. Если очнётся и подойдёт к концу её лечение, введёшь её слегка в курс дела и неотложно начинай подробные расспросы о ней.

– Хорошо, присмотрю… А ты сейчас куда?

– Надо забрать оружие из тоннеля. А в идеале вообще вернуться на поляну и там убрать все следы после пыток и побоища. Пролив рядом, трупы сбросить туда недолго.

– Справитесь?

– Зависит от Фериоля и от того, как идут дела во дворце. Если тут что-то более важное, то трупы так и останутся для зверья или мелких грызунов, рабов похороню, а вот лошадей жалко. Разве что перегрызут или оборвут привязи да сами уйдут.

– Нам бы они очень для путешествия пригодились…

Виктор уже включил устройство, поэтому, выходя, только успел возразить:

– Спорное мнение, коней могут опознать. Нам спокойнее будет купить новых… Ну ладно, выздоравливай!

Выйдя наружу медицинского устройства, он присмотрелся к табло и с удивлением покачал головой. Додюра Гелиана механический доктор собирался лечить целых одиннадцать часов! По сравнению с пятнадцатью для практически умершей от издевательств и кровопотери женщины две раны выглядели совсем неопасными. Но «омолодителю» видней, да и разные неизвестные составляющие могли сказываться.

«Вдруг у того мечника оружие было отравлено? Или ещё какая гибельная болезнь таилась на неухоженном или загрязнённом лезвии? – размышлял Менгарец, резвой трусцой следуя к их главному штабу в Колыбельной. – Вон как Додюр побледнел напоследок… Вовремя я его уложил, вовремя…»

Фериоль спать ещё не ложился, хотя уже поужинал. А при виде Менгарца воскликнул с облегчением:

– И где вас так долго носит? Я уже места себе не нахожу! – Сообразив, что третьего товарища не видно, опять разволновался: – А где наш кулинарный гений?

– Да здесь недалеко, получил в сражении пару царапин мечом, и я его затолкал в «омолодитель». Пусть выспится и наберётся бодрости. А у тебя что важного произошло?

Жрец в нескольких предложениях поведал о самых важных деталях своих наблюдений. Ничего срочного, требующего немедленного вмешательства партизан в жизнь дворца, не оказалось, а значит, можно было отправляться за оружием. В лучшем варианте и на поляну с трупами наведаться и там тоже навести должный порядок.

О своих приключениях Виктор рассказывал на ходу, и уже когда летели с максимальной скоростью на мотодрезине, жрец засыпал уточняющими вопросами. К моменту выхода на поверхность он был в курсе всех нюансов события и следовал за товарищем с должной сноровкой и пониманием ответственности момента.

На поляне всё оказалось нетронутым. Даже окончательно не погасли костры, теплились жаром, покрывшимся белым пеплом. Ни один конь не сорвался и не ушёл, а их количество лишний раз подтвердило, что в отряде Львов Пустыни насчитывалось именно двенадцать воинов. Никто из поборников рабовладельческого строя не сбежал от справедливого возмездия. Да и вдогонку за ними второй отряд не следовал. А может, и не было второго отряда. Скорее всего, здесь как раз и собрались все те члены тайного надзора, которым поступила команда от Извозчиков о физическом устранении проживающих на «вольных поселениях» рабов. Вскоре подробности раскроются, а пока оставалось догадываться, какие кощунственные дела продолжают твориться в павшей, разделённой на иные королевства империи Сангремар.

– Такое впечатление, что этим Извозчикам больше всех надо! – ворчал Фериоль, с уханьем закидывая очередной труп на сооружённые из двух длинных сосновых стволов волокуши. – Или они надеются на возрождение империи?

– Непонятно… Да и как они решились на возвращение из княжества Керранги? Хотя тут явное несоответствие: разведчики сообщили, что все Извозчики вместе с несколькими сподвижниками Гранлео и своими семьями отправились в Керранги. А Орлица утверждала, что через перевал Отшельников никого в княжество не пропускают. По всем отчётам, только сам император туда проходил раз в год.

– Но! Пошли! – Фериоль потянул пару коней за узду, и импровизированные сани сдвинулись с места. Но разговор после этого не прекратился: – Значит, разведка только основное направление отхода засекла. Скорее всего, Извозчики просто отошли на северо-восток да там и осели в каком-нибудь отлично укреплённом городке или замке. А потом опять за свои чёрные дела принялись.

– С другой стороны, если они и дальше снуют по дорогам, то у нас будет шанс выловить хоть одного из них, – размышлял Менгарец. – Вот уж кто может на многое свет пролить, так это именно эти чёрные личности.

Воды Змеиного пролива оказались от места событий где-то на расстоянии одного километра. Именно туда вела старая, заброшенная дорога. За две ходки друзья перевезли останки врагов и сбросили их со стометрового обрыва. Даже в темноте было видно, как кипела внизу вода от устремившихся к окровавленному мясу кашьюри. Монстры оставались голодными и днём и ночью.

Двух замученных рабов закопали в могиле, вырытой на маленьком пятачке между деревьями. А потом стали думать, что делать с лошадьми.

Тут более опытным и понимающим знатоком оказался жрец:

– Можно запутать и сбить с толку не просто любопытного, но и опытного всадника, – вещал он. – Вначале отбракуем и без жалости отпустим на свободу самых красивых и внешне броских лошадей. Вот эти три – слишком заметные…

– Ну и добавь к ним ещё и этого каурого красавца, – предложил Виктор. – Нам ведь всё равно только восемь лошадей понадобится.

– Отлично. Отпускаем и его. Теперь выбираем из сбруи самую неприметную комплектацию, без всяких лишних украшений. Ни в коем случае не оставляя сбрую на прежней лошади. То же самое делаем и с попонами и седельными сумками. Мало того, мы заприметили на одном складе во дворце одни прекрасные попоны, которые при употреблении создадут образ целостности всего нашего отряда и единую экипировку всех верховых животных. После первого взгляда никто особо не станет присматриваться к мелким деталям.

– О, батенька! – с уважением отозвался инопланетянин. – Да у вас там в монастырь никак монахов только из конокрадов отбирали?

– Книг больше надо читать, юноша! – назидательно отвечал Фериоль, помогая связывать лошадей в одну цепочку. – Кстати, а не боишься, что во время нашего отсутствия лошадей за целый день кто-то отыщет?

– Может и такое случиться. Но именно поэтому я и хочу оставить животных возле выхода из тоннеля. Там есть смотровая щель, и мы ещё при свете дня внимательно осмотрим поляну и окрестности. Да и орлов можно будет попросить заранее сюда слетать. Место, если ты успел заметить, глухое, даже от заброшенной дороги далёкое, так что вряд ли там будут искать целенаправленно. Ну а от случая… чего уж там, никто не застрахован…

Вернулись в штаб из этого вояжа только через восемь часов, почти перед рассветом. Да так и рухнули на кровати, засыпая ещё в падении. Причём Виктора успела посетить здравая, но несколько запоздалая мысль:

«Энергии реактор даёт с лихвой, так что экономить нет никакого смысла. Тогда почему мы не используем «омолодитель» просто как восстановитель жизненных сил и духовной энергии? Ведь вместо того, чтобы спать по пять-семь часов в сутки, достаточно полежать в медицинском устройстве половину, ну максимум целый час. И выбегаешь оттуда как новенький. Конечно, сейчас наш «механический доктор» занят, но в дальнейшем надо поставить дело нашего конструктивного отдыха на поток. Ведь и так ничего не успеваем…»

Глава пятнадцатаяРабская доля

Оба партизана каменных джунглей проспали чуть ли не до обеда. Да и то были разбужены заполошными восклицаниями Додюра, который ворвался в штаб пышущим молодостью вихрем и бурлящим вулканом оптимизма:

– Вставайте, сони! Всё на свете проспите! Ну! Веселей шевелите конечностями и постарайтесь хоть что-то на себя набросить приличное! Сейчас я вас познакомлю с прекрасной Аристиной!

– О! Она уже и прекрасная? – поразился Виктор, напяливая на себя одну из тог императора, которых тут хватало с избытком.

– Нет! Она – божественная! – На кока, с округлившимися глазами и с вываленным от восторга языком, было смешно смотреть. – Она – величественная! Она – несравненная! И самая прекрасная на свете!

– Если я ничего не путаю, она ведь старше тебя на пять лет!

– Не кощунствуй, умоляю! – глаза Додюра полыхнули нешуточным гневом, от чего Менгарец и жрец из Диона недоумённо переглянулись: такой экзальтированности от своего друга они не ожидали. – Вы её увидите и поймёте мои чувства! – продолжал кок с восторгом. – Она сейчас одевается в коридоре в те одежды, что я ей насобирал.

Кажется, на него оказало влияние долгое воздержание и нежданное обозрение обнажённого женского тела. Хотя Виктор как ни силился, но так и не мог представить, как под той вчерашней грудой истерзанной и обожжённой плоти могло таиться что-либо прекрасное и настолько возвышенное.

Но делать было нечего, разве что немного охладить кипение прозаичным вопросом:

– Завтракать сегодня будем?

Даже при всей зачумленности сознания великий кулинар вспомнил о своём долге и призвании, но скривился от противоречивых, раздирающих его сознание чувств. Затем выбрал нечто среднее между желанием и обязанностями:

– Вначале я вас познакомлю, а уж потом все вместе и позавтракаем.

Он выскочил наружу и уже через минуту ввёл, держа за ладошку, предмет своего невероятного восхищения. А там действительно было на что полюбоваться. Тридцатидевятилетняя женщина никак не выглядела на свои годы. Она смотрелась на двадцать пять, ну максимум на двадцать шесть лет. Причём как раз в том состоянии истинной женственности, когда вся наружная красота дополняется внутренним и духовным содержанием. Огненный взгляд из-под густых, изящно изогнутых ресниц. Идеально прямой нос. Чувственные, манящие к себе губы и несколько твёрдый, воинственно выставленный подбородок. Воистину опасная, скорей даже роковая красота. Ну а уж про всё остальное и упоминать не стоило. Фигура в приталенном сари смотрелась изумительно. Становилось понятным, что Додюр просто лишился рассудка, обозрев такую прекрасную плоть обнажённой. Он и сейчас дышал через раз, ладонь женщины не выпускал, и голос его подрагивал от напряжения:

– Конечно, мы уже немного знакомы. Но представлю тебя ещё раз: удивительная и несравненная Аристина. А это мои друзья – Виктор и Фериоль. Самые великие воители и учёные нашего мира.

– Очень рада знакомству и безмерно благодарна за своё спасение.

Голос у неё тоже оказался под стать её красе. Куда только делась вчерашняя хрипота. Да и остальные преобразования не остались незамеченными. Виктор кивнул в ответ, принимая благодарность, и улыбнулся:

– Даже при всей их бесчеловечности, Львы Пустыни меня удивили. Как можно подвергать мучениям такую прекрасную женщину?

– Увы, эти тайные надзиратели даже среди отбросов и палачей людьми не считались. К тому же последние два с половиной года на моём лице было несколько уродливых шрамов, телу досталось ещё больше. Так что мной скорее брезговали, чем соблазнялись.

– Вот это нас в первую очередь интересует, – не стал откладывать расспросы Менгарец. – Присаживайся, и пока мы все дружно будем готовить завтрак, расскажи подробно о своей рабской доле, как ты сюда попала, ну и про шрамы не забудь объяснить.

Несколько надменная холодность и настороженность из взгляда женщины не исчезли окончательно, но некоторое напряжение её всё-таки покинуло. Хотя изначально красавица всё-таки засомневалась:

– А вам всё будет интересно услышать?

– Не сомневайся! Если нам что не понравится, попросим проскочить это место в повествовании.

– Может, мне вам помочь в приготовлении завтрака?

Кок не выдержал:

– Позволь этим делам заниматься истинным профессионалам.

– Конечно, командует на камбузе только он, – Фериоль качнул головой в сторону кока, – но и мы под его руководством кое-чему обучились. Так что послушаем твоё повествование. Говори!

То ли жреца тоже ослепила красота женщины, то ли он её в чем-то заподозрил, но Виктору послышались какие-то недовольные нотки, даже излишняя строгость в голосе дионийца. Вопросительно посмотрел на него, но тот в ответ только подал определённый жест, означающий «объясню чуть позже». Они продолжили накрывать на стол, потом уселись пить чай и кушать зажаренное ещё накануне мясо, и всё это время Аристина несколько монотонно рассказывала перипетии своей жизни за последние два с половиной года.

Оказывается, она попала в рабство в то же самое время, что и Виктор. Только её выловили в иной лесной местности и полуоглушённую доставили в барак на побережье баронства Эдмонд всего лишь за один день до прибытия Львов Пустыни. Причём уже к тому времени она была изуродована шрамами не только на лице, но и на теле. Прибывшие за караванами рабов вонючие конвоиры обратили внимание на здоровое, по сути, тело и нужную выносливость при ходьбе. Так и забрали женщину, уводя в колонне таких же несчастных рабов на заклание. Казалось бы, уже никогда она не испытает ни счастья, ни свободы. Но, к громадному удивлению, в Каменном граде, месте обитания всех рабов империи, оказалось не так уж плохо. Нормы давали посильные, а тех, кто выполнял две и более в течение года, премировали отправкой на вольные поселения. Ведь никто из рабов тогда не знал, что Извозчики сразу скармливали людей монстрам в заливе, а чуть позже и поживших на вольных хлебах уничтожали.

Не знала этого и Аристина. Старалась работать как проклятая, лишь бы вырваться из рабства. Положение усложнялось ещё и страшным внешним видом: из-за шрамов по всему телу мужчины, претенденты на выселки, долгое время не прельщались уродкой. Только через полтора года каторжной работы один из мужчин присмотрелся к ладной фигуре рабыни, затем осознал и небывалую сообразительность будущей подруги. Сойдясь ближе, раскрыл для себя, что она ещё необычайно умна и образованна. От такой помощницы никакой бы фермер не отказался. И в результате взял её с собой третьей женой на вольные поселения.

Такие большие семьи порой готовились Извозчиками для показательного отпуска в Каменный град. Поэтому Аристине в очередной раз повезло: её новую семью тотчас не уничтожили. Они добрались до выделенной им фермы и с энтузиазмом принялись за накопление своего будущего вольного богатства. Казалось, счастье возможно и вот-вот закрепится рядом в жизни навсегда. Муж её не обижал, став верным другом и опорой. Хотя никаких интимных контактов между ними не происходило. Две другие жены это оценили и не питали к товарке неприязни. Скорее даже любили и уважали. А уж когда у обеих женщин родились первенцы, можно было сказать, что у пары малышей было сразу три мамы. Вот тогда все предались покою и поверили в прекрасное будущее. Сравнительно, конечно…

Стали готовиться к заслуженному отпуску и поездке в Каменный град.

Вот тут и грянула война. А потом и сама империя развалилась. Хотя курсирующие по долине и порой заезжающие на ферму воины тайного надзора строго приказывали продолжать работы, не расслабляться и в прежнем режиме сдавать прибывающим перевозчикам всю сельскохозяйственную продукцию. В их местности, небольшой долине между гор, посторонних поселений не было, вся она была отдана бывшим рабам. Причём тем рабам, которые подались на выселки все вместе, в одно и то же время. У всех хозяйство только-только наладилось, появились первые дети, и все без исключения верили в собственное долголетие.

Жизнь изменилась в тот день, когда долину посетили несколько Извозчиков. Они проехали её из края в край в сопровождении внушительной охраны надзирателей, тщательно пересчитали и записали всё поголовье скота и все припасы. Затем так же неспешно вернулись назад, отдавая распоряжение приготовить все злаковые к скорой сдаче заготовителям.

Именно этот аспект больше всего взволновал некоторых поселенцев. Зачем готовить зерновые к отправке, если придётся потом вновь завозить их для посева? Фермеры отправили нескольких самых молодых и ловких из своей среды к резиденции тайного надзора, расположенной возле выхода из долины. И лазутчикам удалось подслушать страшный приказ, поступивший от Извозчика перед самым его убытием:

– Всех рабов уничтожить следующей ночью. Желательно доставить тела к проливу ещё живыми и уже там сбрасывать в воду. Продукты сдать заготовителям, а дома законсервировать для последующего поселения.

Несчастные приговорённые на заклание жертвы были в шоке после такого известия. Большинство решило бежать в горы и там попытаться спрятаться. И только Аристина настаивала на ином варианте. Ведь надзирателей было возле долины не так много, всего около тридцати человек. Следовательно, если дружно, всеми силами напасть самим, то вполне легко можно справиться с малочисленными врагами. Увы, её мало кто поддержал. В её отряд, где она оказалась лучшей фехтовальщицей и который по праву возглавила, вошли всего девять мужчин и четыре женщины. Все они поспешили к резиденции надзирателей и с ходу попытались взять её штурмом. Ещё и подожгли сразу. Победа оказалась быстрой и блистательной. Но! Отряду мстителей удалось уничтожить только девять надзирателей, потеряв при этом четверых товарищей. Вполне отличный обмен за своё право вырваться на свободу. И выход из долины был перед ними открыт. Вдобавок имелись захваченные лошади, способные умчать в любой конец распадающейся империи.

Только вот при допросе раненого врага выяснилось, куда отправились остальные надсмотрщики: они вышли чуть раньше по другому краю долины и начали зачистку от поселенцев. Аристина потребовала от своих боевых товарищей возвращения и немедленной помощи обречённым. Окрылённые первой лёгкой победой, соратники согласились и помчались к месту возможной резни со всей прытью трофейных лошадей.

Но, увы, опоздали. Всех пытающихся уйти в горы людей надзиратели настигли в конной атаке и уничтожили. Хотя и сами при этом потеряли троих воинов. И когда восемнадцать оставшихся в живых стали прочёсывать долину в поисках сбежавших рабов, оба отряда сошлись в последней, смертельной схватке. Здесь размен был удручающий: только шесть врагов против павших семерых стремящихся к свободе рабов. Именно тогда из числа соратников Аристины осталось только двое мужчин, и троица, загнав коней, таки вырвалась из долины. Потом долго бежали по скалистым предгорьям, уходя от погони, но так и не смогли спастись. Отряд тайного надзора нагнал их в лесу, и садисты, разозлённые гибелью своих подельников, стали жестоко мстить страшными издевательствами.

При воспоминаниях о них женщина не выдержала и разрыдалась. Сквозь стенания повторяя:

– Не верится… Не верится, что я жива… Наверное, я умерла и мне это всё снится… После такого не выживают…

Додюр стоял рядом, прижимая содрогающееся тело к себе. Гладил по волосам, вытирал платком слёзы и с удивительным тактом и умением уговаривал забыть о смерти, верить в чудо и радоваться спасению:

– Теперь ты свободна, и возле нас тебе ничего не грозит! Жизнь прекрасна, и стоит верить в лучшее, которое будет у нас впереди.

Пока длилась эта истерика и велось успокоение, жрец быстро наклонился к Виктору и шёпотом провёл интенсивные переговоры. В результате чего Менгарец стал выглядеть ещё более удивлённым, чем при первом показе красавицы. Но в итоге дал добро Фериолю на право дальнейшего продолжения разговора:

– Хорошо. Выспрашивай сам. Только не забывай, в каком она состоянии…

– Не волнуйся. Но лучше всё выяснить именно сейчас. Не оставлять же нам её в подземельях? Или ты предлагаешь её вытолкать на улицы Шулпы?

– Ладно, ладно, говори уже! Она успокоилась…

Аристина и в самом деле хоть и продолжала всхлипывать, но теперь смотрела раскрасневшимися глазами на Виктора и Фериоля с подозрением. Чувствовала, что вот-вот её судьба будет решаться окончательно. Резко и решительно выдохнув, жрец приступил к дальнейшим расспросам:

– Ты ещё не всё о себе рассказала, но сейчас у меня один вопрос: что ты собираешься делать дальше?

– Трудно сказать… – женщина непроизвольно потянулась за подбадривающим взглядом Додюра, а получив его, несколько осмелела: – Есть разные варианты?

– Конечно. Мы находимся глубоко под горами. Если ты хочешь, мы тебя выводим с завязанными глазами наверх, оставляем на горной дороге с провиантом, оружием, и ты вольна дальше двигаться, куда тебе угодно.

– Что за горы?

– Кряжистый Угол.

Аристина деловито кивнула:

– Второй вариант?

– Ты отправляешься с нами в дальний поход на северо-восток Шлёма и своей шпагой помогаешь сражаться со Львами Пустыни, Извозчиками, тайным надзором и всеми теми, кто встанет на нашем пути. Готова?

Теперь женщина задумалась основательно. Одно дело прятаться где-то в горах, а то и вообще попытаться со временем перейти мост через пролив Стрела, а другое дело опять с небольшим отрядом рисковать собственной жизнью во враждебной, ненавидимой среде. Но, с другой стороны, теперь она совсем иная. Даже если кто и выжил из тайного надзора их долины, особые приметы в виде шрамов остались в прошлом. Отныне никто не имеет даже права связать прекрасную даму с какой-то беглой рабыней. Да и вообще, эти трое мужчин смотрелись словно не от мира сего. Таким по плечу пройти где угодно и с каким угодно шиком.

Вдобавок с ними могло быть очень интересно.

Помимо этого весьма приятно воспринимались успокаивающие поглаживания по спине этого мощного и такого по-юношески восторженного мужчины. Додюр… Редкое имя, но мужественное и красивое…

Стоило также не забывать и о долгах. Долг перед павшими соратниками, которые своими смертями дали ей отсрочку для спасения. За них обязательно надо отомстить. И второй долг – перед этими спасителями, которые не просто вырвали её из лап жуткой смерти, но ещё и омолодили, вернули полностью здоровье и даже улучшили красоту. Ведь достаточно было одного взгляда в зеркало, чтобы понять: отныне она выглядит как в самые лучшие годы своей молодости. А за такое во все времена многие красавицы были готовы отдать и тело, и душу, и… что там ещё остаётся…

Да и недаром этот моложавый аристократичный мужчина так строго на неё смотрит и так терпеливо ожидает ответа. Причём лицо его явно знакомо, очень знакомо…

– Вспомнила! – совсем не в тему и неожиданно для самой себя воскликнула Аристина, но тут же замотала отрицательно головой. Словно такого не может быть. Потом не выдержала и всё-таки спросила: – Фериоль, у вас есть старший брат? Или отец? Им сейчас должно быть где-то под семьдесят лет.

– Старших братьев у меня никогда не было. Отец погиб ещё в тридцатилетнем возрасте… – жрец сделал значительную паузу, – … и ты не ответила на мой вопрос.

– Извини… Конечно, я готова. Моя шпага, рапира, ножи, сабля и даже лёгкий меч к вашим услугам.

– Хорошо. Но теперь остаётся выяснить одну деталь из твоего прошлого: кто тебе поставил жуткие шрамы и за что?

В глазах у женщины засветилось понимание:

– Ага! Значит, кто я такая и откуда родом ты уже понял? Или узнал меня сразу?

– Ты всегда отвечаешь вопросами на вопрос? Здесь в проверке и подтверждении лояльности нуждаешься именно ты.

Стоило видеть, какой возмущённой мимикой пытался образумить своего старшего товарища Додюр Гелиан. Видимо, для него любое подозрение о бесчестии или двуликости вчерашней рабыни казалось личным оскорблением. Но так как Монах Менгарец молчал, строго поджав губы, кок и в себе нашёл силы сдержаться от высказывания вслух. Хотя своими ладонями, сжимающими женские плечи, постарался дать понять как о своей полной поддержке, так и убедить, что ничего страшного не происходит.

Аристина это почувствовала и благодарно улыбнулась. Но потом нахмурилась от неприятных воспоминаний, от которых ей всегда становилось трудно дышать:

– После предложения о замужестве со стороны моего похитителя, принца королевства Кезохи, я решила сбежать. Не мил он мне был, да и украл без спросу. При побеге мне помог один граф, имеющий на северной границе королевства Гачи маленькое поместье. Вот там мы и спрятались. Причём с того момента я попала в полное рабство к этому графу, который на самом деле оказался насильником, садистом и маргиналом[9]. Он меня держал месяцами в сыром подвале закованную в цепях и изводил голодом. И всё пытался добиться от меня согласия на брак. Но я выдержала, не сломалась. Отказывала ему до последнего вздоха. Тогда он, в желании отомстить, пошёл на крайнюю подлость. Вывез меня в глухой, огромный лес в центре баронства Эдмонда и сказал: «Раз ты не достанешься мне, то не достанешься больше никому!» Исполосовал меня острым скальпелем, оставил кучу тряпья для повязок и ускакал, бросив на произвол судьбы. Как я тогда не умерла от потери крови, до сих пор не пойму. Видимо, остатки моего упрямства заставляли стягивать тряпками раны и останавливать кровь. Потом, чуть оклемавшись, я встала и пошла куда глаза глядят. Через неделю отыскала первое жильё. Месяц жила у травницы, в её избушке. Старушка меня чуть подлечила, но устранить шрамы оказалось поздно. Дала совет идти в столицу баронства и там попытаться пристроиться на работу. Возвращаться в родные края у меня и мысли не было. Но я потерялась во времени, забыла про сбор рабов для империи Сангремар. Вот и попалась всего за пару дней до отмены приказа ловли преступников и бродяжек.

Женщина грустно вздохнула и вопросительно расставила ладошки:

– Что вас ещё интересует из моего прошлого?

Фериоль сузил глаза от воспоминаний:

– Графа, который тебя изуродовал, звали Резлоу?

– Да.

– Хм! Редкостная сволочь! Активно участвовал в твоём поиске.

– Да, Резлоу часто отлучался, оставляя меня в подвале наедине с крысами…

– Бывал этот Резлоу с обыском и у нас, в монастыре Дион.

– Ах! Так, значит, ты и в самом деле… Но нет, тот уже давно стал старцем!

– А ты как выглядишь? – заулыбался Фериоль. – Но я-то тебя сразу узнал, хотя живьём видел только в девятилетнем возрасте. Зато твои портреты, именно с такой внешностью, гуляли после твоей пропажи по всему континенту. Не узнать тебя трудно, княгиня Аристина Вакахан.

Наконец и Менгарец заговорил:

– Значит, сошлись старые знакомые? Вот так встреча! – и тут же первым встал из-за стола: – Что ж, раз все недомолвки устранены и мы перешли к доверительным отношениям, предлагаю поспешить на встречу с Катарги. Уже почти полдень, а нам надо будет ещё приготовить отменное угощение для всех участников пира. Мурчачо обещал доставить много дичи. Ну и наш железный конь с таким количеством пассажиров слишком не разгонится.

Он подхватил меч, арбалет с колчаном и отправился к выходу. Жрец-диониец заторопился следом, и только Додюр подал услужливо даме руку:

– По дороге я всё постараюсь объяснить. Да и если ты мне поможешь при жарке мяса, продолжу вводить в курс здешних дел и событий. Поможешь?

– Конечно! И не смотри ты на меня так удивлённо. Я давно уже не княгиня, а самая обычная, простая женщина.

– Ты шутишь? – Кок счастливо улыбнулся и высказался со всей искренностью и откровенностью: – Богини даже после своей смерти остаются богинями. А уж после возрождения общение простого смертного с подобным величием может закончиться разрывом сердца. Естественно, что не для богини.

Аристина рассмеялась в ответ:

– Даже сама себе удивляюсь: давно ненавижу льстецов и никоим образом не приемлю комплименты, а тебя слушаю с удовольствием. Почему?

– Большой секрет! Но несколько маленьких отгадок я тебе расскажу по дороге. Кстати, выбирай себе из вот этой кучи оружие. Любое… – Когда новая участница партизанского движения выбрала себе длинную, довольно тяжёлую рапиру, уважительно кивнул и тронулся с места: – Поспешим!

– Начинай рассказ! – потребовала Аристина, успевая присматриваться к странным, витиеватым переходам подземелья. – Мне жутко интересно.

– Конечно, расскажу. Но только с одним условием… – Заметив, как прекрасные брови стали хмуриться, кок тут же поспешил оправдаться: – Вчера, когда мы тебя спасали, мне удалось заколоть только одного надзирателя. Второй чуть меня не убил. Так что мечник из меня никакой. Фериоль сражается пятикратно лучше, чем я, а уж про Монаха Менгарца и не упоминаю. Он косит врагов волшебным двуручником сотнями. Поэтому хочу попросить об уроках фехтования.

– Нет проблем! – рассмеялась довольная княгиня. – Но у меня такие жёсткие требования к ученикам и я такая строгая наставница, что ты сбежишь от меня после первой же тренировки.

– Не сбегу! – последовало твёрдое заверение. – Стоп! Здесь осторожно, не сдвинь вот эти стопоры ловушек… Иначе наш первый урок так и не состоится… Отлично! Внимательно следи, как иду я.

– Слежу!

– И слушай, чтобы я потом не пересказывал повторно.

– Слушаю!

Так они двигались в ущелье Крушения, под говор Додюра и под уточняющие вопросы со стороны Аристины. Некоторый шок женщина получила наверху, когда увидела пару орлов и поняла, что люди с ними интенсивно беседуют с помощью свиста. А потом преодолела растерянность и бросилась помогать коку в приготовлении мясных блюд:

– Ты тоже всё понимаешь?!

– Почти.

– Научишь меня? – она даже ладошки просительно сложила. – Я тебя чему угодно учить буду, только помоги этот свистящий язык освоить.

– Хорошо, ловлю на слове. – Додюр с довольным, предвкушающим выражением на лице ловко разделывал доставленную дичь. – Только тему твоего ответного наставничества я тебе придумаю позже.

– Согласна! На всё согласна! – вырвалось у княгини, но она тут же спохватилась: – Ну нет, не на всё. Есть же какие-то определённые границы приличий.

– О-о-о-о!.. А я думал, ты сдерживаешь обещания…

Столько обиды и укора слышалось в словах мужчины, что Аристина моментально смирилась со своей оговоркой:

– Ладно, раз пообещала, пусть так и будет. Ну почему мне так не везёт? Не успела от одного рабства избавиться, как по собственной неосторожности попадаю в другое.

Не прекращая работать, Додюр философски пробормотал:

– Не стоит жалеть. Ведь бывает в жизни и приятная зависимость. Причём приятная для обеих сторон… – Он замер, а потом строго воскликнул: – Так и будешь теперь стоять, словно наипрекраснейшая статуя? А кто мне помогать будет? Подай тот глиняный таз с маринадом и начинай нарезать лук. Я сам на всю нашу ораву наготовить не успею. Да и каждый катарги ест, как трое здоровых мужчин.

Вскоре пара соратников уже работала не покладая рук, скрашивая свою занятость интенсивным обучением свисту.

Присматривающийся к ним с какой-то ревностью Фериоль пожаловался Виктору:

– Почему она со мной не идёт на такое общение? Или мне уже не суждено познать любовные томления и сердечные переживания? Не стара ли она по возрасту для кока?

– В самый раз! – хохотнул Менгарец. – Тем более что они отныне ещё лет сто будут считаться сверстниками. Как и ты с ними тоже. Мало того, как ты уже, наверное, почувствовал, в тебе тоже возродились силы и желание стать отцом. Так что подыскивай жену, а то и несколько, и лет тридцать можешь взращивать своё семейство до невероятного количества.

– Издеваешься?

– Нисколько. Сам почувствуешь неуёмную тягу и к женщинам, и к интиму с ними через парочку дней. Да что там говорить, уже почувствовал, раз на Аристину такими глазками пялишься!

– Ну, на Аристину весь континент готов смотреть днём и ночью.

От этого утверждения товарищ ещё громче рассмеялся:

– А покраснел чего? Ха-ха! Ничего, за таким красавцем и знаменитым человеком многие женщины на край света пойдут. Так что… не стой на месте, а лучше подкинь дровишек во второй костёр. Или хочешь, чтобы и нам за безделье от Додюра влетело? – Довольно потерев ладони, Виктор деловито повернулся к пернатому другу: – Мурчачо!..

И над ущельем Крушения вновь раздался интенсивный свист общения.

Глава шестнадцатаяНовые имена

Вначале в сопровождении двух орлов прибыла Связующая Стай. Причём увеличению количества людей она явно удивилась:

– Победитель, для дальнего похода ты собираешь целую армию?

– Уважаемая, разве это армия? К нам прибавилась только одна женщина.

– Вот именно! Зато теперь у твоего отряда будет гораздо больше шансов для успешного выполнения намеченной миссии.

Виктор не стал обсуждать такое спорное заявление, только согласно кивнул. Но мысленно усмехнулся: истинный матриархат птичьего царства в действии. Даже такие огромные, гордые птицы не избежали создания в своих отношениях некоторых стереотипов, уже давно искореняемых в остальной Вселенной. Любой разум считается равным иному разуму. Вне зависимости от размера тела или силы мускулов. Только спорить об этом сейчас не было ни малейшего смысла.

Тем более что инопланетянина в данный момент больше всего интересовали обещанные Альири раритеты на гибком пластике:

– Что с картами? – хотя и успел заметить некий предмет в виде герметичного планшета у одного из орлов. – Не затерялись в гнезде?

– У нас ничего не теряется, можешь удостовериться. Только замок на этом футляре слишком сложный.

Сложным замок оказался только для птиц, которым наростами на когтях весьма сложно было раздвинуть в разные стороны четыре стопорных зажима. Человек, да ещё феноменально разбирающийся в подобных запорах, открыл планшет за несколько секунд, а потом вместе с пернатыми друзьями и Фериолем приступил к осмотру и обсуждению прилично сохранившихся карт.

Четыре из них оказались ничем не примечательными топографическими обозначениями всего берега пролива Стрела со стороны Шлёма. Ни на одной из них ничего заслуживающего внимания. А вот на пятой карте как раз обозначался перевал Отшельников и довольно большой участок гор вокруг него. Причём с двух сторон перевала фиксировались какие-то постройки военного назначения, а от них в глубь территории княжества Карранги пролегали две тонюсенькие, почти прямые линии. Понятно, что огромными тоннелями они при таком масштабе оказаться не могли, но, как показалось Виктору, пройти по ним вполне возможно. А памятуя о любви к комфорту императоров Гранлео и высочайших технологиях севшего на планету корабля-матки колонизаторов, предполагалось, что и в обозначенных магистралях может находиться рельс с мотодрезиной.

Естественно, даже имея на руках карты с конкретным обозначением секретных объектов, можно в итоге ничего не отыскать. Объекты могли просто не построить тысячу лет назад. Или демонтировать через определённый период после постройки, но какой тогда смысл вообще строить?

То есть переоценить содействие катарги и в частности Связующей Стай было бы трудно. И Виктор не поленился выразить целый водопад благодарностей за доставленные карты.

Альири это оценила и даже пошла дальше в уже обещанном содействии. Стала делиться новой информацией:

– Достаточно вам будет только пробраться на ту сторону перевала. Дальше наши орлы вас проводят по таким тропам, что даже их охотники не ходят, а в глубине княжества вы легко сможете прикинуться одними из рядовых отшельников. Там у них множество кланов, масса монастырей, и практически все обитатели княжества занимаются медитацией, бездельничают, наедая брюхо, или проводят время в дебатах и философских диспутах. В столице у них вообще сплошное веселье всю ночь и непрекращающиеся карнавалы. Охраной перевала Отшельников занят целый городок, где только тем и занимаются, что готовят воинов для защиты единственного прохода. Остальное княжество их не интересует. Есть воинская дружина у князя, но очень маленькая. Самое крупное воинское формирование – это рыцарский клан, насчитывающий около пяти тысяч закованных в броню кавалеристов. Да и то более половины из них полгода назад отправились на войну в составе армии императора. Насколько мне известно, они так и застряли где-то на юге Первого Щита.

Вот такие данные имелись у разведки повелителей неба. И люди не скрывали своего удивления.

– Всё замечаете! – восторгался и одновременно сожалел Виктор. – Если бы мы хоть на месяц раньше стали сотрудничать!

– Да никто никогда в своих действиях не прятался от катарги, – рассуждал жрец из монастыря Дион. – Наоборот, любое дело или путешествие считается удачным, если где-то над головой завис в высоте раскинувший крылья орёл.

– Другое дело, – с некоторой грустью насвистывала Связующая Стай, – что в основном свои чёрные дела люди творят под покровом ночи, когда мы спим. Да и нанесшие нам вред или потери охотники пробираются к нашим гнёздам только ночами.

Данный вопрос Менгарца сильно заинтересовал:

– Но летать в ночное время вы можете?

– Можем… – с некоторым сомнением призналась Альири, – но это очень опасно и запрещено всеми нашими законами и традициями.

Чувствовалось, что другие подробности ночных полётов она раскрывать не желает, и Виктор перешёл к обсуждению предстоящего путешествия. В помощь человеческому отряду катарги выделяли отряд лётного прикрытия, тоже в четыре особи. Сам Мурчачо, его непосредственный наставник и учитель и ещё два взрослых орла, которые должны были определиться более конкретно после возвращения посланников в Чагар. Тех ждали с минуты на минуту, и только после их согласия лететь вечером дальше состав определится окончательно.

Посыльных прочили в сопровождающие лишь по той причине, что оба орла относились к той категории искателей приключений, которые готовы лететь на другой край света, лишь бы увидеть что-то новое и познать нечто интересное. Именно они в своё время подсказали наставнику спасённого человеком птенца отнести не желающего есть подростка на кормёжку к его спасителю. Ну, и они первыми поняли и стали передавать соплеменникам универсальный язык свиста.

Точки привалов на пути к княжеству Керранги заранее обозначать не стали. Всё равно они могут быть произвольными и зависеть от множества обстоятельств. Разве что Виктор сразу определил местность Четырёх Холмов для детального обследования. А при расспросах выяснилось, что наставник молодого орла бывал в той местности неоднократно и она ему была хорошо знакома. С воздуха, естественно, ибо нарушать запреты посадки на гиблое место он и не подумывал.

Но вот при переговорах с ним выяснилась маленькая трудность. При обращении Виктор никак не мог запомнить, кто его собеседник: то ли третий брат одной из родоначальниц гнезда, то ли третий внук её дочери. Поэтому вспомнил о своём предложении:

– Так что по поводу имён для орлов? Возможно, нам придётся обращаться очень кратко, в боевой обстановке, так что лишние слова ни к чему.

Альири несколько смущённо клекотнула, а потом призналась:

– Пока этот вопрос ещё не решён окончательно. Некоторые Связующие Стай высказались категорически против. Так что придётся ждать Большого Совета.

– Но мы в поход отправляемся уже сегодняшним вечером.

– Понимаю… но именно поэтому могу дать вам одну маленькую подсказку: ведь людям никто не запрещает давать имена своим товарищам? Значит…

– Понял! – обрадовался Монах Менгарец. И повернулся к наставнику: – Что тебе нравится делать больше всего?

– Разгадывать древние рукописи, – не промедлил тот с ответом. Даже похвастался: – Я один из немногих, которые могут читать древние надписи в наших пещерах.

– Феноменально! И что там написано?

– Разные умные изречения и наставления, которыми пользуется наше крылатое племя.

– Вот и отлично. Значит, имя Чтец – для тебя самое то. Не против?

Орёл несколько раз повторил своё имя свистом, затем прислушался к его звучанию в человеческой речи и с удовлетворением кивнул своим огромным клювом.

Вот так в лётном отряде появился после Мурчачо второй орёл с именем. Причём имя Чтец оказалось почётным и достойным.

К тому времени Додюр со своей очаровательной помощницей сотворили очередное кулинарное чудо. Поливаемое соусами и подливками мясо дошло до готовности и своими запахами собрало представителей двух разумных видов вокруг валунов, приспособленных под столы.

Не успели насытиться, как над головой пронеслись ещё две огромные крылатые тени. Прибывшие из Чагара посланники заложили красивый полукруг и приземлились аккурат напротив оставленных для них «за столом» мест. Приблизились, пожелали всем приятной трапезы и сами присоединились после приглашения Связующей Стай.

Правда, Виктор совершенно потерял аппетит и уже до конца обеда только посматривал на привязанный к лапе посланца свёрток кожи. Было видно, что принцесса Роза не ограничилась одним скромным посланием на листе бумаги. Кроме письма там ещё что-то имеется. Но раз не отдали сразу, значит, по традиции прерывать обеденную трапезу не полагается. А так как при поглощении жареного мяса особо не поговоришь, тем более свистом, то и расспросы о встрече в Радовене пришлось отложить.

Когда обед завершился, Альири благосклонно разрешила недавно прибывшим катарги поведать о путешествии и передать послание. После чего громкий свист разнёсся по всему ущелью.

Путешествие прошло для орлов без приключений. Разве что на границе королевств Блюмбо и Бонтиньеры они наблюдали картину великого войскового сражения. Там армия Союза Побережья при помощи многочисленных орудий давала жестокий отпор рвущимся к Чагару полчищам кавалеристов из бывшей империи Сангремар. По всем показателям дивизиям принца Герберта Шуканро нанесли если не страшный урон, то однозначно обратили в бегство, и теперь Львам Пустыни приходится спешно отступать вдоль побережья Речного пролива к Шлёму. Эпопея погони за сокровищами Шулпы, кажется, закончилась бесславно. Как и рассчитал в своё время Монах Менгарец. А ведь ещё после возвращения домой принца ждут нелёгкие разбирательства о его причастности к убийству члена Триумвирата и обелению себя в глазах недавних союзников.

В самой столице Чагара орлов встретили на этот раз вообще по всем наивысшим нормам международных отношений. Хотя опять-таки на встрече присутствовала лишь сама принцесса и её бабушка, мать короля. Зато стол на верхушке Восточной башни ломился от угощений, причём всё больше в виде мясных блюд и разных сортов твёрдого сыра. Оказывается, и в Радовене знали, что нравится хозяевам небесного океана.

К сожалению, язык свиста использовать на той встрече не удалось. Слишком короткое время для обучения и осмысления. Да и просто использование подсказок, написанных на бумаге, ничего не дало. Зато масса информации наследница престола донесла в письменном послании. Благо что у неё бумаги хватало.

Первым делом она выражала радость от того факта, что Монах Менгарец остался жив и пребывает в отменном здравии. Хотя там сразу просматривались сквозь строки строгие нравы матери-королевы, которая наверняка своей внучке внушала под диктовку, что и как писать. Именно по этой причине никаких фривольностей в послании не просматривалось. По крайней мере, такой вывод для себя сделал Виктор. Как бы ни симпатизировала Линкора ему лично, старшей принцессе она просто не вправе позволить выражать свои чувства в подобном письме. Хотя даже в самих витиеватых, каллиграфически выведенных буковках просматривалась и симпатия, и переживания, и нечто гораздо большее.

Далее Роза подробно остановилась на политическом аспекте международных отношений. В данный момент королевство Чагар и его ближайшие соседи оказались в кольце военного противостояния. С севера новоявленный император Дейджана захватил почти наполовину королевства Шаули и не продвинулся дальше лишь по причине труднопроходимых гор.

Восточнее, на берегу речного залива, пришлось дать сражение рвущимся к Чагару Львам Пустыни. Ну, там никто в победе не сомневался: сосредоточили много пушек и успели подвести и пороха, и ядер, и шрапнели с должным запасом.

А вот на юге положение получалось наиболее критическое. Даже пушки не помогли. Оттуда с невероятным упорством, не считаясь с потерями, рвался диктатор Юга, агрессивный король Редондеры. Причём его военному гению немало помогали три тысячи рыцарей из княжества Карранги. В той стороне бои велись на территориях баронства Эдмонд и королевства Бунлонг.

Все остальные союзники оказались без своих территорий и худо-бедно помогали сдерживать натиски врага, сражаясь практически на чужбине. Причём само кормление союзнических войск становилось наибольшей проблемой в данное время. Идти в бой и погибать ради справедливости они не слишком спешили, а вот свою ежедневную норму и паёк требовали не просто нагло, а ещё и с угрозами. Так что королю Грому Восьмому приходилось лавировать между видимыми и скрытыми рифами политики, словно паучку-водомерке.

Мало того, и его окружение всё больше и больше желало урвать для себя лично. Прикладывая для этого не совсем честные и праведные усилия. А уж чего стоило поведение и коварные действия бывшей наложницы Гранлео – отдельная песня. Причём песня весьма тревожная и печальная. Всеми силами Маанита стремилась создать вокруг себя свою коалицию, перед которой уже начала ставиться несколько призрачная, но конкретная цель: если фаворитка короля родит мальчика, то всеми силами надо сделать так, чтобы именно он стал наследником короны. Пока о свержении самого Грома Восьмого не было сказано и слова, все чаяния недавней наложницы трактовались в довольно пристойном виде и укладывались в законные рамки. Но ведь пока ещё не было ни самого факта зачатия, ни соответствующей реакции на это короля. Мааниту несколько раз проверяли на беременность, и каждый раз итог оказывался отрицательным. Но эта её странная убеждённость именно в определении пола возможного ребёнка сильно настораживала. По всем признакам, она была уверена именно в мальчике.

Остальных наложниц Гром Восьмой как раз в день посещения столицы посланцами раздал своим соратникам, союзникам и соседним правителям, сосредоточившимся в Радовене. Оставил только четырёх красоток, о которых через тайных парламентариев сообщил обоим лидерам вражеских армий. Добавляя при этом, что готов подарить по паре наложниц в знак грядущего мира и добрососедского сотрудничества. С часу на час ожидались представители как Юга, так и Севера для смотрин и начала переговоров. Самое опасное, что эти переговоры собирались вести втайне от остальных стран-участниц Союза Побережья. То есть, если бы три самых крупных лидера Первого Щита договорились между собой, на континенте осталось бы всего только три великие державы. Ну, или две империи и королевство Чагар в окружении четвёрки своих ближайших соседей. Остальным было суждено в таком случае стать вассалами более сильных, уже захвативших их территории агрессоров.

Роза и Линкола от такого поворота событий несколько растерялись и теперь не знали, как им поступить. Поэтому требовали немедленного совета от Менгарца. А ещё лучше будет, как они считали, немедленное возвращение Монаха в столицу.

Для решения этого вопроса они своей властью отправили эскадру под командованием адмирала Ньюцигена к Кряжистому Углу. Корабли под завязку загружались порохом, ядрами, солью, и уже завтра они должны были выйти в море. Официально приказ звучал так: дестабилизировать коммуникации противника и при возможности уничтожить мост через пролив Стрела и паромную переправу через пролив Змеиный.

Попутно принцесса приказала доставить один из дельтапланов на флагман эскадры и распространила слух, что она тоже уходит в море. Кстати, она бы и в самом деле хотела это сделать, но оставлять бабушку одну на пороге грядущих политических пертурбаций было нельзя. Поэтому, как бы в самый последний момент, она поменяет своё решение, но зато дельтаплан в готовом, не разобранном виде будет доставлен куда надо и за довольно короткое время.

Мысленно Виктор обрадовался и пожурил себя одновременно: мог бы и сам догадаться о таком простом, как теперь кажется, решении. Зато как умно решила эту проблему Роза! Пусть даже и с подсказкой своей умнейшей бабушки. Теперь, если адмиралу Ньюцигену удастся уничтожить паромную переправу, он легко со своими кораблями войдёт в пролив Змеиный и при случае не только дельтапланом обеспечит, но и огневой поддержкой поможет. Ведь при наличии пушек доброе слово в сознание особо несговорчивых доходит гораздо быстрее и надёжней.

Добавочным грузом к письму оказались два несколько странных по конфигурации огромных ключа. Каждый сантиметров по двадцать пять в длину, и не просто с расходящимися в стороны лепестками, но ещё и с проточенными бороздками в этих лепестках. В нынешних условиях данного мира ещё не существовало таких токарных инструментов для создания аналогичных бороздок, выемок и углублений, а значит, иномирское происхождение ключей было очевидным. Их нашли внутри парочки статуй, реквизированных в качестве трофеев из императорского дворца Гранлео. И судя по прилагаемой описи, эти шедевры изобразительного искусства находились в личной опочивальне первого человека Сангремара. Принцесса тотчас догадалась об очевидной важности ключей, а в свете последнего письма от Виктора о его здравии и интенсивной партизанской работе в каменных лабиринтах простенков решила, что только ему эти раритеты смогут пригодиться. Раз уж Гранлео прятал эти ключи возле себя, значит, где-то рядом находилось нечто очень и очень важное, что как раз только теми ключами и открывается.

После прочтения этой части письма между людьми начался короткий, но довольно интенсивный спор на тему: что и где можно ещё открыть? Ибо ни разу троим исследователям на глаза не попадалось щели, идентичной развороту лепестков. Причём ни снаружи помещений, ни в тайных простенках. Ко всему прочему таинственных дверей, скорей всего, две, так как вязь канавок и выемок на лепестках несколько отличалась между собой. Решили пока не отвлекаться на новые поиски, а просто иметь в виду доставленные из Чагара ключи.

В финале письма Роза и её бабушка сообщали, что про истинные цели выходящей в море эскадры будет знать только адмирал Ньюциген. Даже около десятка прикомандированных помощников Виктора до поры до времени не будут осведомлены о своём выжившем шефе. Именно адмиралу вменялось выполнять все последующие приказы Монаха Менгарца. Как эти приказы будут доходить, сомневаться не приходилось: отныне катарги могли оказать неоценимую помощь в согласовании любых действий. Оставался открытым вопрос: сумеют ли моряки с помощью пороха повредить тросы из уникальной, крепчайшей стали на паромной переправе. Иначе ни мимо Шулпы пройти, ни в пролив Змеиный углубиться военно-морские силы Чагара не смогут.

Когда письмо было прочитано, а все его детали оговорены в общем кругу, Виктор опять поднял вопрос о сопровождающих орлах:

– Так кто ещё летит в отряде прикрытия?

Альири совещалась с соплеменниками недолго:

– Посланники согласились с радостью. Теперь они в твоём полном распоряжении.

– Рад. Давайте, друзья, и с вами решим вопрос с именами. Или у вас есть уже готовые?

От такого вопроса орлы даже растерялись. Кто же из них мог себе такое позволить – заранее выбрать имя? Поэтому отрицательно мотнули клювами. На что человек вынес предложение тому катарги, который выглядел изящнее и стремительнее в полёте:

– Вот ты быстро летаешь?

– Быстрее всех в стае! – последовал гордый ответ.

– Тогда тебе нравится имя Ветер?

Орёл даже глаза закрыл от удовольствия:

– Буду счастлив получить такое имя.

– Значит, решено, отныне ты – Ветер. Ну а ты… – Монах обратился ко второму пернатому гиганту. – Чем прославился или отличаешься от остальных катарги?

За него ответила Связующая Стай:

– Он у нас отличился в мощных атаках на коварных охотников. На его счету сброшенных в пропасть и заваленных камнями более двух десятков врагов.

– Впечатляющий результат. Поэтому для тебя лучше всего подходит имя Ураган.

Следовало видеть, с каким счастьем и гордостью мощная птица приняла для себя данное человеком имя. При этом даже Альири несколько приревновала:

– Победитель, если ты будешь раздавать нашим орлам такие громкие и звучные имена, то остальным потом не хватит.

– О! Насчёт этого можешь не сомневаться: прекрасных и достойных имён сотни и тысячи.

– Да и наши орлицы обязательно роптать начнут: самое прекрасное и звучное всегда к ним относилось.

– Тоже не страшно: женских имён во Вселенной вообще не счесть. Причём настолько разнообразных, прекрасных и торжественно звучащих, что о ревности в этом вопросе можно забыть навсегда.

Голословные утверждения орлицу не успокоили, и она немедленно потребовала для примера хотя бы несколько имён. Виктор назвал ей целый десяток, убеждённый, что такие имена, как Аврора, Лазурь или Виолетта, с радостью будут получать детские особи, ещё находясь в яйце.

Кстати, вопрос о продолжительности инкубационного периода и начального образования он тоже попутно выяснил. Птенцы катарги находились под защитой прочной скорлупы и родного гнезда целых полтора года. И только потом появлялись на свет, получая при этом шок и кратковременную потерю памяти. После получения такого подтверждения Фериоль загорелся исследовательским энтузиазмом и наверняка бы засыпал Связующую Стай сотнями вопросов, но командир сводного отряда стал поторапливать своих соратников:

– Обед закончен, все вопросы сотрудничества обговорили – значит, пора отправляться в путь. Желательно до глубокой ночи отойти как можно дальше от Шулпы и выбрать место для безопасного ночлега.

Первыми присмотреться к полянке с лошадьми и её окрестностям отправились орлы. Затем в овальную дыру тоннеля нырнули люди. Альири прикрыла за ними отверстие внушительным валуном и только после этого отправилась с сопровождающими в Небесное княжество. При этом она в уме перебирала те имена, которые готовилась дать своим внучкам и правнучкам. Вроде бы и мелочь житейская, а довольно приятная.

Глава семнадцатаяВ путь

В своём штабе люди прихватили заготовленные на дорогу припасы, трофейное оружие, парочку костюмов повышенной защиты и кое-какое снаряжение, необходимое в дальнем пути.

Особое сомнение вызывал двуручник. Его непосредственный хозяин таскаться с ним не хотел, убеждая товарищей в нецелесообразности такого громоздкого оружия в продолжительном походе. Ведь придётся двигаться быстро, а такая «оглобля» только задержит в пути.

Фериоль с Додюром были против такого заявления. Но больше всех возмутилась Аристина:

– Да только один вид этого оружия заставит встречных благоразумно отступать. А если ещё и убедятся, с какой лёгкостью ты вращаешь двуручником, то большинство стычек просто не состоится. Поверь моему опыту лучшего фехтовальщика Первого Щита.

До сих пор Виктору не представлялось возможности посмотреть, как женщина стоит с оружием в стойке, но суждениям и знаниям жреца из монастыря Дион он доверял всецело. А тот подтверждал такое высокое звание Аристины. Так что пришлось смириться и волочь уникальный меч вместе со всем остальным грузом.

При отходе приходилось ещё и застопоренные ловушки приводить в боевое положение: подполье следовало оставлять на самообеспечении и в глухой обороне.

Очередная сложность возникла на последнем участке пути. Всё имущество уложить на мотодрезине да ещё и самим усесться сверху никак не удавалось. Поэтому самым молодым и выносливым пришлось бежать половину пути в темпе марш-броска. На эту роль выбрали Додюра и Аристину. Причём оба были явно не против такой пробежки.

Пока они бежали налегке, Виктор промчался на мотодрезине в конец тоннеля, сгрузил там все вещи и оставил Фериоля присматривать через смотровую щель за поляной. А сам быстро вернулся за соратниками. В итоге все четверо уже единым конным отрядом отправились с полянки в путь, и за оставшееся светлое время суток успели проехать не менее пятнадцати километров.

Орлы то и дело показывались в небесной синеве над головой и оговорёнными сигналами показывали, что всё в порядке. Ни малых засад, ни рыщущих в поисках сбежавших рабов воинов тайного надзора не наблюдалось.

А когда стало темнеть, сверху подали сигнал о небольшом посёлке на пути путешественников. И катарги поспешили к ближайшим горам для ночлега. Лишний раз подтверждая догадки, что в ночное время они практически беззащитны перед коварными охотниками на гигантских пернатых.

Посёлок находился несколько вдалеке от тракта и основных дорог, которые располагались в глубине материка. Всё-таки извечный запрет империи на пребывание возле пролива сказывался до сих пор. Никто из жителей и не думал перебираться в полосу отчуждения и там захватывать пустующие плодородные земли. Сангремар развалился, а вот стереотипы и табу остались. Практически даже путешествовать вдоль берега никто и никогда не имел права.

Можно было сказать, что посёлок стоял на самой грани земель, разрешённых под пашню и хозяйства, так что путникам здесь не должны удивляться. Да и относительная солидность путешественников только уменьшит любые подозрения. Как предполагалось. Но на самом деле смотреть на отряд выходили на улицу и стар и млад. И только возле некоего подобия трактира и постоялого двора удалось выяснить причины возникшего ажиотажа. Вышедший на встречу трактирщик поздоровался, узнал, что путники хотят остановиться на ночлег, и только после этого откровенно высказал причину всеобщего удивления:

– Сюда крайне редко добираются посторонние. По сложившимся традициям только Извозчики со своими фургонами во все времена имели право переночевать или остановиться на обед.

– Зачем же тогда вообще здесь пристанище для путников стоит? – задал логичный вопрос Додюр.

– Нашим гостеприимством больше пользуются хуторяне, свозящие сюда для сдачи посредникам пшеницу и картофель. Иногда небольшие воинские отряды останавливаются…

– Из тайного надзора? – уточнил Виктор, смутив этим вопросом трактирщика.

– Да нет, простые воины… – хотя по ответу можно было легко догадаться о его осведомлённости, кто есть кто.

– Действительно, какие могут быть здесь надзоры? – с сарказмом поддержал разговор Фериоль. – Империя Сангремар распалась, теперь в каждом королевстве правит свой монарх, остальные возродившиеся государства тоже готовятся к коронации правителей. Мало того, в Шулпе по новым законам положено вылавливать и казнить каждого Извозчика, а его имущество и оружие немедля делить среди участников охоты. То же самое относится и к тем воинам, которые продолжают состоять в тайном надзоре.

– Не может быть! – не удержался трактирщик от восклицания.

Триумвират и в самом деле выдал закон о преследовании поборников прежней власти, в том числе и Извозчиков. Но вот довести этот закон до широких масс населения континента никто не удосужился. Иных забот Триумвирату с головой хватало.

– Ещё как может! – сурово ответила Аристина. – Вскоре специальные войска двинутся в провинции для выполнения этого приказа. А почему сейчас этим не занимаются, так только по причине ведущихся коронаций и организации нового государственного строя. Вот когда немного разберутся с внутренними делами, то сразу и за Извозчиков возьмутся.

Такие слова из уст прекрасной высокородной дамы оказались убедительнее любых длительных уговоров или демонстрации приказов с гербовыми печатями. Хозяин постоялого двора хоть и нахмурился озадаченно после такой новости, но остался ею доволен. А ещё после нескольких уточняющих вопросов, в том числе и организационного характера, развил бурную деятельность по приёму и благоустройству гостей.

Комнаты оказались вполне приличные, а заказанные блюда, судя по разносящимся запахам, обещали быть вполне питательными и усвояемыми. Но расслабляться Виктор ни себе, ни Додюру не позволил. Как только они оказались в отведённых им помещениях, не стали совершать положенные омовения, а вылезли через окна на задние дворы и под покровом наступившей темноты отправились на небольшую разведку.

Как оказалось, не зря. Хотя прямой опасности для себя не обнаружили, но выяснили много нового и интересного. Трактирщик и не собирался лично готовить или подавать гостям, свалив все эти заботы на домашних и малочисленную прислугу. Сам же отправил нескольких посыльных, которые собрали почти всех мужчин в общей избе, находящейся совсем рядом. Главы семейств, с придыханием выслушав последние новости из столицы, восторженно и бурно приступили к их обсуждению. Разделившись в итоге на два противоборствующих лагеря.

Одни ратовали за то, чтобы выждать, осмотреться и проверить поступившие сведения. А вот вторые загорелись идеей немедленного похода к Седой башне. Оказалось, что именно под таким названием почти на самом берегу залива стоит одинокое сооружение, в котором всегда проживает от трёх до пяти Извозчиков. Башенка хоть и была укреплена, но решительный штурм со всех сторон вряд ли выдержит. Причём в результате спора выяснилась одна из основных причин для коварного ночного штурма: на Извозчиках не так хотели поживиться большой добычей, как отомстить за долгие годы страха, издевательств и унижений.

Оказывается, не только рабам было что предъявлять чванливым, обнаглевшим от безнаказанности убийцам. Частенько свободных граждан империи тоже притесняли, бессовестно грабили, а то и убивали при малейшем роптании или неповиновении. Ставленники Гранлео, поставившие на поток скармливание беззащитных пленников водным монстрам кашьюри, царствовали не только в Каменном граде или на вольных поселениях. По привычке и врождённой кровожадности они и над крестьянами, ремесленниками или мастеровыми измывались, как только хотели. Особенно в прибрежной зоне вдоль самого пролива, которая полностью была в их распоряжении. Порой люди пропадали совершенно неожиданно, и даже могил после них не находили. Оставалось удивляться такому оголтелому и циничному человеконенавистничеству в рядах Извозчиков. Ну и поражаться, что народ до сих пор не узнал истинной, страшной правды, не взбунтовался и не сверг своих мучителей-рабовладельцев.

Хотя попытка самоопределиться выглядела спорно. Уж инопланетянин прекрасно понимал, как люди из высокотехнологической цивилизации могут с лёгкостью держать в чёрном теле целую планету с несколько отсталой культурой.

Мужчины посёлка ещё продолжали свой спор, когда разведчики вернулись в комнаты и рассказали товарищам о подслушанных диспутах.

– Не случится ли так, – обеспокоился Фериоль, – что после разграбления Седой башни разгорячённые победой жители и за нас примутся?

Додюр резко замотал головой:

– Ни единого плохого слова в наш адрес не раздалось.

– Вдруг у них это в порядке вещей? Тут и слов не надо.

– Да нет, – стал успокаивать товарища Менгарец. – Всё-таки мы весьма правильно себя ассоциировали как представителей новой власти. Про нас якобы знают в столице, и маршрут нашей инспекционной поездки там хорошо известен.

– Слишком маленький у нас отряд для такой инспекции получается, – высказала своё мнение Аристина. – Пара-тройка Извозчиков всегда путешествует в сопровождении пятнадцати, а то и двадцати воинов тайной стражи. А мы как-то несолидно смотримся.

Командир отряда запоздало признал здравый смысл в словах недавней рабыни.

– С одной стороны, было бы неплохо иметь ещё с десяток воинов и нам, только где их взять?

– Давай попробуем нанять, хотя бы среди здешних поселковых жителей. Причём не сразу в одном месте, а в каждом посёлке по несколько. Порядки здешние мы не знаем, но вроде должно получиться.

– Верно! – горячо поддержал свою очаровательную соратницу Додюр. – Средства у нас есть, значит, желающие послужить в отряде сопровождения быстро найдутся.

– Как они отнесутся к нашим союзникам в небе? – осадил друзей Виктор. – Одно дело – их видят издалека, а другое – замечают, как мы обмениваемся сигналами. Нет, лучше мы будем продвигаться сами. Только надо выйти на более оживлённый тракт, пролегающий в глубине материка. Там будет гораздо безопаснее останавливаться на ночлег.

На том и порешили. Быстро поужинали и стали укладываться спать. А предварительно не поленились забаррикадировать двери, окна и в течение ночи внимательно прислушивались к доносящимся снаружи шумам. И по этим шумам сориентировались, когда поселковый люд возвратился из удачного набега: на рассвете.

Своим возвращением борцы за справедливость создали неимоверный шум и подняли такой ажиотаж, что спать дальше не удалось бы при всём желании. Практически на улицах началось спонтанное, хотя и не слишком масштабное празднество. Всё-таки присоединиться к нему многие ещё побаивались, слишком силён был страх перед Извозчиками. Но зато именно этот праздник и эта ночь стали первыми в череде народных волнений, итогом которых стало полное уничтожение поставщиков человеческого мяса для кашьюри и всех их прихлебателей, помощников и воинов тайного надзора.

Понаблюдав некоторое время за людьми на центральной улице, четверо путешественников покинули свои комнаты, быстро позавтракали, оседлали лошадей и уже собрались выезжать за ворота, когда к ним навстречу вышел хозяин трактира и ещё несколько представительных мужчин. Как раз тех, которые больше всех ратовали за немедленное уничтожение одинокого форпоста возле самого пролива.

Говорить начал один из мужчин:

– Уважаемые посланцы, – хотя четвёрка представлялась скорее как обычные путники. – Следуя вашему совету, мы этой ночью напали на оплот Извозчиков в Седой башне, уничтожили четверых. Да плюс там оказалось два воина из тайной стражи. Что вы на это скажете?

– Достойное деяние! – громогласно стал нахваливать Виктор. – Пока новые королевские власти формируются, народ сам обязан навести должный порядок на своих землях. Смерть всем Извозчикам и их подельникам!

Несколько десятков человек уже собрались к тому времени возле ворот и с горячим энтузиазмом поддержали криками раздавшееся проклятие. Кажется, им вторили и люди, спешащие к образующейся толпе.

Выяснилось, что трактирщик недаром привёл своих сторонников на встречу с посланниками столицы:

– У нас один важный вопрос возник: как разделить имущество казнённых Извозчиков?

– Правильный вопрос, очень актуальный! – похвалил теперь Фериоль, которому вроде как по должности полагалось знать все нюансы распределения. – Как указывалось в новом законе, делить надо следующим образом: половина добычи достаётся воинам, участвующим в охоте. Четверть идёт в казну общины, отправившей охотников, а последняя четверть отдаётся на нужды тех семей, которые больше всех пострадали от беспредела Извозчиков. Понятно?

– Всё поняли, уважаемый.

Уже двинувший вперёд коня Менгарец неожиданно замер на месте:

– А что с теми, кто жил в Седой башне?

– Кого убили при атаке, а кого казнили после захвата, – доложил один из мужчин.

– Правильно сделали, оставлять никого из них в живых нельзя. Но правители Триумвирата ещё конкретно указывали, что каждого схваченного перед смертью Извозчика надобно пытать огнём и дыбой, дабы они рассказывали всем перед смертью о своих злодеяниях и раскрывали нити заговора против народа. Ибо непомерны грехи этих ублюдков и слишком страшны их злодеяния, чтобы умалчивать о них или скрывать от потомков. Да вы и сами поймёте, как только разговорите как следует первого пленённого преступника. Действуйте, ничего не опасаясь! Не бойтесь отомстить за смерти своих близких и за тот страх, который довлел над вами веками! Прощайте!

После такого воззвания к борьбе со вчерашними рабовладельцами инопланетянин с товарищами уже со спокойной совестью покинул посёлок. На ходу рассуждая о состоявшемся разговоре:

– Вряд ли теперь в этом районе Извозчики будут чувствовать себя в безопасности.

Подтверждение его словам удалось получить гораздо позже, только через несколько недель. Но в тот же вечер в посёлок поздним вечером наведался небольшой отряд: один Извозчик и шесть воинов тайной стражи. Они следовали в сторону разгромленной обители Седой башни. Памятуя об указаниях из столицы, жители не стали убивать заезжих сразу, аккуратно их спеленали, а потом стали допрашивать, как рекомендовалось, с пристрастием. И чем больше допрашивали, тем больше приходили в ужас от полученных сведений. Казнь всё-таки состоялась на следующий день, но ещё до её свершения во все соседние посёлки были отправлены группы посыльных, которые, невзирая на ночь, доставили подробные пересказы о творящихся злодеяниях и донесли до остальных весть о наказе Триумвирата уничтожать поборников и ставленников кровавой империи Сангремар.

Война против Извозчиков вступила в полную, самую кровавую, но эффективную фазу. Количество охотников на воинов тайного надзора и их верховодов увеличилось за два дня тысячекратно, и против такой силы никакие отряды без поддержки из столицы не могли продержаться. Вначале вырезали всех, кто имел неосторожность путешествовать между укреплёнными городками, замками и крепостями, где прочно окопались беглецы из Табора Повозок. А потом и сами замки с крепостями стали брать штурмом, собираясь для этого со всех сторон в единую непобедимую армию. Слишком уж всколыхнула народ, возмутила до глубины души правда о кормлении морских чудовищ живыми, здоровыми людьми.

Но всё это в те дни происходило уже за спиной спешащего вперёд отряда из четырёх человек, и узнали они о событиях гораздо позже.

Глава восемнадцатаяПерипетии пути

Нельзя сказать, что и Менгарцу с его соратниками сражаться не пришлось. Хотя в общем путешествие для них проходило буднично и монотонно. Неспешный дневной переход, а потом основательное, степенное благоустройство на ночлег. Причём везде и всегда путешественники любому встречному с охотой рассказывали о конкретном указе Триумвирата и о том, что люди в иных местах уже вовсю охотятся за Извозчиками и лихо делят их имущество.

Кажется, упоминание об имуществе больше всего раззадоривало слушателей, потому что в тех местах влияние Табора Повозок не слишком-то сказывалось. От кровавых мясников почти никто не пострадал, но про их богатства и кучи золотых украшений были весьма наслышаны.

Нашлись и некие защитники у тайного надзора. Может, это остаточные вспомогательные структуры имперской власти в некоторых городках притаились. Именно с ними первый раз и пришлось столкнуться. Не успел отряд отъехать далеко от городка, где останавливались на ночлег, как следом показалась скачущая во всю прыть тройка лошадей с верховыми. При этом всадники подавали сигналы и просили остановиться для короткого разговора. Так как опасности они из-за своей малочисленности не представляли, то Виктор умерил ход своего отряда, дождался, пока его догонят, и прямо на ходу начал разговор:

– Чего от нас желаете?

Солидный и благообразный старик, возглавляющий пару закованных в сталь рыцарей, всем своим видом показывал, как тяжело ему далась бешеная скачка, а словами стал умолять:

– Господа! Прошу вас, давайте остановимся! Пожалейте мои седины, а не то я свалюсь наземь!..

– А что случилось? Мы очень спешим.

– У меня для вас важное сообщение об Извозчиках.

Старик и в самом деле пошатывался в седле и открытым ртом со свистом втягивал воздух. Пришлось из жалости к нему остановиться. Но бдительности никто не терял, да и на зависших в небе орлов катарги старались незаметно, но поглядывать как можно чаще. Прислушиваться тоже не забывали: громкий свист отлично доходил с большой высоты в ясную погоду.

Держась за сердце, престарелый всадник немного отдышался и стал длинно представляться. Оказался он каким-то графом с древней родословной и доводился роднёй чуть ли не каждому окрестному дворянину. Причём немедля заверил в своей преданности монархии и полной поддержке местного князя, который должен был короноваться со дня на день.

– Но при чём здесь мы? – не выдержал Фериоль. – Если хотите поговорить о деле, граф, приступайте, время не ждёт.

– Да, да, конечно, прошу меня извинить за лишнюю болтливость, – зачастил словами дворянин. – Я просто немного волнуюсь, можно сказать, даже сильно переживаю за вашу безопасность.

– Но нам вроде никто не угрожает, – буркнул Додюр.

– Ах, славный рыцарь! Вы не поверите, какие дела творятся не столько в нашем городке, сколько вокруг него. Во второй полосе ленных наделов почти все бароны находятся на службе у Извозчиков. Они перекрывают все дороги, мешают движению торговых караванов, лишают народ возможности вольно передвигаться к родственникам, соседям и в другие местности. Вокруг нас творятся сущие безобразия.

Пока вёлся этот беспредметный разговор, к группе собеседников довольно бодро приближалась иная группа из четырёх всадников. На воинов они не походили, но под широкими плащами могло быть какое угодно оружие. Со стороны казалось, что они спешили по своим делам, но именно их почему-то выделил глаз на широкой дороге с довольно-таки интенсивным движением.

– И всё-таки, – не выдержала теперь и Аристина, – при чём здесь мы?

– Так я к тому и веду, прекрасная госпожа, что вы, как представители властей Триумвирата, сейчас подвергаетесь невероятной опасности. Мои люди сегодня ночью подслушали страшную весть: ставленники баронов узнали о вашем пути и приготовили на вас засаду по этой дороге. Боюсь, что они могут на вас напасть уже за ближайшим поворотом.

Такое предупреждение могло оказаться более чем реальным. И, словно для нагнетания дополнительной нервозности, сверху послышался довольно сильный и разборчивый свист Мурчачо:

– По просёлочной дороге вдоль тракта вас обогнал отряд в десять воинов. Сейчас они уже выбираются на тракт за первым поворотом… Выбрались… Двинулись в вашу сторону.

Всё стало ясно. Подмётный, а может, и всамделишный граф просто отвлёк внимание путешественников, задержал их в движении и дал возможность боевому авангарду вырваться вперёд и выставить непреодолимый заслон на дороге. Оставалось только окончательно убедиться в его коварстве.

– И что вы нам теперь посоветуете? – вежливо поинтересовался Монах Менгарец.

– Что угодно – лишь бы вас спасти. Мало того, я взял на себя смелость и приказал своему посыльному собрать моих нескольких воинов, а потом отправить их следом за нами. Да вон их уже и видно…

Несколько вдалеке и в самом деле виднелись пятеро воинов в полном и частичном рыцарском облачении, которые теперь скакали во всю прыть, пытаясь как можно быстрей сократить расстояние со своим работодателем.

Тогда как четыре личности в плащах приблизились на расстояние пятидесяти метров и значительно снизили скорость. Создавалось такое впечатление, что они пытаются подгадать момент всеобщей встречи в одной точке.

Созвучно обстановке и Мурчачо просвистел с небес:

– Десяток человек ускорились, скоро покажутся из-за поворота. Если они начнут на вас атаку, мы их быстро успокоим.

Ну ещё бы! Орлам было просто достаточно в полёте ударить лапами любого всадника, и тот становился трупом.

А вот с теми, кто находился рядом и уже приближался, следовало определиться немедленно. И Виктор скомандовал:

– Съезжаем с тракта! Вон к той опушке!

Старик граф так и вскинулся:

– Зачем?! Господа! Сейчас приблизятся воины нашего рода, вам никто не сможет угрожать! Мы вас защитим!

– Спасибо, но нам гораздо удобнее будет рассмотреть противников издалека, а не рядом с нами. И вас, граф, прошу оставаться на тракте. Если кто двинется в нашу сторону – сразу их атакуйте.

Наверняка такие действия совсем не соответствовали задумке врагов. Дворянин мгновенно раскраснелся от злости, затем выхватил шпагу и резко выкрикнул команду:

– Убить их!

Оба рыцаря, видно, только и ждали этих двух слов. Выхватив мечи, они с рёвом и гиканьем ринулись в бой. То же самое сделали и четверо всадников, скрывавших до той поры своё оружие и нагрудные латы под широкими плащами. Но они несколько не успевали напасть одновременно, до них ещё оставалось метров пятнадцать.

Как только мелькнуло вынутое из ножен оружие, максимально ускорились и пятеро воинов, якобы спешащих для защиты посланников из столицы. Одновременно и десяток заслона показался из-за поворота, с гиканьем подстегнувший коней. Но обоим этим отрядам в количестве пятнадцати человек ещё предстояло преодолеть порядочное расстояние к месту сражения.

А сражение получилось невероятно горячим и не менее скоротечным. Один из рыцарей с поднятым мечом сразу устремился на Додюра, посчитав его более опасным соперником. И зря проигнорировал Аристину. Прекрасная княгиня послала своего коня в прыжок, затем идеальный выпад, и острие рапиры пронзило шею первого врага. Тогда как Фериоль мастерски отбил первый удар второго рыцаря, при втором отрубил ему руку вместе с железной рукавицей, а последующим тычком в решётку забрала оборвал крик боли и отчаяния.

А вот Виктор несколько перестарался со старым столпом местного дворянства. Тот ещё только понукал коня двинуться вперёд и размахивал шпажкой, как огромный двуручник с гудением рухнул сверху, разрубил тело графа наискосок от плеча до живота и по инерции резанул невинного коня по шее. Тот рухнул как подкошенный, своим падением заставив несущихся воинов в плащах чуть отклониться в сторону. Причём в глазах всех четверых уже читался некий страх и ужас: пусть чужаков и меньше, но за пару мгновений уничтожить троих – дело тоже нешуточное. А уж брутально кровавая смерть предводителя могла напугать кого угодно.

Мало того, обладатель невероятного по размерам меча даже не вздумал останавливаться или перейти в оборонительную стойку. Наоборот, ещё больше ускорил своего коня и практически одним вращательным движением снёс головы ещё двух самонадеянных врагов. Третьего прикончила элегантным выпадом Аристина, а четвёртого, который попытался развернуться и ускакать, достал в спину выстрелом из арбалета Додюр. Мечом он до сих пор владел из рук вон плохо, а вот стрельба у него с каждым разом получалась всё лучше и лучше.

То есть семерых нападающих приговорили, словно на тренировке, играючи. И не спеша стали отъезжать от тракта к выбранному возле опушки леса месту.

Иные люди, путешествующие по тракту, сразу приостановились в движении или, правильнее сказать, решили поскорее удалиться от опасного места. Так что в месте стычки, кроме семи трупов да парочки бьющихся в агонии лошадей, никого не осталось. А значит, плохие намерения иных нападающих будут видны издалека. И те свои ну очень плохие намерения выказать не замедлили. Оба отряда съехали с тракта заранее и теперь неслись к отряду Менгарца с двух сторон и на максимальной скорости. Ни гибель подельников, ни гибель самого графа их не остановила и не заставила задуматься о собственной участи.

Зато полное раздолье в действиях получили катарги. Несколько выждав и убедившись, что пятеро скачущих от городка уже почти ввязались в схватку, они рухнули на отряд заслона из десяти врагов аккурат там, где тем оставалось проскакать метров сорок до столкновения. Причём своей атакой орлы не только убили всех десятерых, но ещё и несколько парализовали дополнительным ужасом первую пятёрку, воины которой прекрасно увидели и осознали смерть своих подельщиков не просто от рук иных людей, а от лап гигантских и самых опасных для человека пернатых созданий.

Может, именно поэтому отряд Менгарца расправился с последними врагами так же лихо и без единой для себя царапины. Ни один из поборников рабовладения не ушёл. Ну разве что кто из наблюдателей или шпионов несколько раньше затерялся среди обычных путников. Кстати, именно к ним максимальным по громкости голосом и обратился Виктор, когда вернулся на тракт:

– Люди! Вы только что видели, как тайный надзор проклятых Извозчиков попытался уничтожить нас, посланников великого Триумвирата. Им страшно становится, что есть новый закон, разрешающий вольным охотникам уничтожать Извозчиков и забирать их состояние себе и на благо общины. Но доля их решена! Участь их – только смерть! Уничтожайте этих мясников всюду и всеми силами! А этих, – он демонстративно, легко держа двуручник, словно шпагу, одной рукой, указал им на трупы рядом и за своей спиной, – мы отдаём в трофеи вам! Можете их обобрать, а тела закопать без всякой могилы. Они жили как скоты, пусть и памяти о них не останется в сердце народном.

Фериоль заметил, что люди с некоторой опаской косятся на небо, и жестом попросил у своего товарища слова:

– Хозяева неба тоже видят творящуюся на земле несправедливость. Некоторые из них начинают помогать людям, борющимся за правое дело. И так будет всегда!

Речь жреца не отличалась какой-либо конкретикой, и её практически не поняли. Разве что осознали самое главное: простым людям орлы, как и раньше, не угрожают. Не трогай их – и они тебя не тронут. А уж как катарги решились защитить в данном месте именно этот отряд из четверых всадников, так и останется для случайных свидетелей загадкой.

Да и командир отряда не оставил времени для ненужных вопросов из толпы:

– Теперь вы всё поняли и всё знаете. А нам надо спешить! Прощайте!

Но прежде чем отряд двинулся дальше на приличной скорости, инопланетянин вместе со жрецом из монастыря Дион бегло осмотрели тот десяток врагов, которые пали от прикосновений катарги. Приходилось только сожалеть о невозможности более длительных обследований, но даже поверхностный осмотр дал интересные результаты. По всему выходило, что нападавшие погибли от внезапного кровоизлияния в мозг или получив некое другое подобное повреждение.

Виктору оставалось только пожалеть, что в медицине он полный профан. Относительно, конечно. А вот Фериоль не на шутку обеспокоился:

– Подобных симптомов смерти мне видеть не доводилось. Правда, никто никогда из моих коллег не обследовал людей, павших после прикосновений катарги. Но здесь нечто совершенно уникальное. У всех десятерых смерть наступила совершенно одинаково. Им словно перегрели мозг… Как мне кажется. Надо делать полное вскрытие.

– Некогда! – Менгарец первым поспешил к коню, вскочил в седло и только тогда озадаченно пробормотал: – Если бы орлы были роботами, я бы не сомневался, что они выжгли мозги нашим врагам ультрафиолетовым излучением. Но в данном случае подобное излучение – нонсенс. Или чудеса…

– Вот-вот! – менторским тоном добавил догнавший его Фериоль. – А ты ни в какое волшебство не веришь.

– И не поверю! Во всём есть разгадки. Надо только понять все составляющие процесса.

Они продолжали спорить уже на ходу, тогда как сзади них Аристина поравнялась с Додюром и уважительно проговорила:

– А ваш Менгарец тот ещё оратор! Умеет с ходу завести любую толпу любого сословия!

– Ха! – с гордостью закивал кок. – Ты бы ещё видела, как он большим войском командует! Как морские манёвры проводит! И как умеет уговорить врага сдаться без боя!

На следующий день состоялась ещё одна стычка, но теперь её зачинщиком уже стал сам Монах Менгарец. Видимо, в эту местность ещё новые веяния не дошли, и по дорогам разъезжали все, кто хочет. Прямо навстречу двигалась внушительная крытая повозка, и её сопровождали шесть верховых воинов из тайной стражи. На козлах гордо восседали два Извозчика, управляя четвёркой отличных лошадей.

Путников на дороге тоже хватало с избытком, поэтому инопланетянин заранее решил при сближении уничтожить врага без особых затей или ненужного джентльменства. Ещё и орлам дал знак на всякий случай догнать любого, кто ударится в бега.

Подъехали, из четырёх арбалетов сразу завалили четверых противников, а остальных добили мечами и метательными ножами. Пока Виктор собирал вокруг себя толпу и проводил соответствующую агитацию, Аристина вместе с Додюром тщательно обыскали повозку, забрали всё самое ценное, в том числе и украшения с самих возчиков. Для дополнительного груза отобрали две отличные лошади и нагрузили их перемётными сумами.

Народ с восторгом слушал речи самоназваных охотников, сглатывал слюнки при виде трофеев, а потом с ещё большим восторгом воспринял известие, что всё остальное достаётся им. Правда, для более справедливого дележа добычи Виктор назначил, выделив в толпе, нескольких солидных, убелённых сединами стариков и парочку решительного вида ремесленников, едущих с оружием на поясах. Не хватало тут потом только мордобоя или кровопролития при делёжке.

Кажется, получилось преотлично. Когда отъезжали, толпа путников человек в пятьдесят вполне спокойно и цивилизованно приступила к подсчёту и делёжке.

На это жрец из монастыря Дион воскликнул:

– Вот тебе и дикие Львы Пустыни! Вполне нормальные и адекватные люди. Мне кажется, большинство из них раньше просто боялись самого упоминания о Шулпе и об императоре Гранлео. А уж с Извозчиками тем более связываться не хотели. Зато теперь всё резко меняется.

– Увы, народ можно запугать до смерти. – Виктор ещё раз оглянулся назад, а затем пустил своего коня вскачь. – Только вот империи больше нет, Гранлео мёртв, и отлаженная за века государственная машина рассыпалась. Теперь осталось только под шкуру Извозчикам добраться, и… будет жителям Шлёма счастье.

Глава девятнадцатаяЧетыре холма

Для обследования интересующей Виктора местности пришлось сильно отклониться с маршрута и добрый час двигаться в глубь континента. А вот уже в пределах видимости нужных холмов отряду пришлось разделиться. Потому что прибор, фиксирующий загрязнения окружающей среды, стал сигнализировать о повышенном уровне радиации.

Виктор и Додюр облачились в защитные костюмы и дальше двинулись пешком, не желая рисковать даже лошадьми. И по мере подъёма на седловину между холмами наблюдали незначительное увеличение радиационного фона. А когда взобрались, то инопланетянину хватило только одного взгляда, чтобы понять подоплёку случившейся здесь в далёкой древности трагедии.

На самом деле здесь имелось лишь три природных холма, расположившихся неправильным треугольником. А между ними пролегала довольно глубокая, совершенно безжизненная сейчас пустыня. На ней только и белели иссушенные местным солнцем кости умерших животных. А четвёртым холмом оказался самый банальный, скорее всего бетонный, саркофаг, которым накрыли как останки космического истребителя, так и землю вокруг него. Конечно, сам саркофаг тоже имел некое сходство с природным образованием, почему в итоге местность и получила название не трёх, а Четырёх Холмов, но знакомому с подобными сооружениями человеку удалось разглядеть искусственность сразу.

Всему континенту Шлём, а скорее всего и водам пролива Змеиный несказанно повезло, что истребитель рухнул именно в эту природную впадину. Ну и правильно сделали тогдашние колонисты, что сразу накрыли останки летающего корабля и разрушенный аварией реактор защитным куполом из специального бетона. Иначе последствия экологической катастрофы и жутких мутаций среди живого наблюдались бы долгие тысячелетия.

Но с другой стороны, раз имеется такой внушительный саркофаг, то скорей всего в этих лёгких костюмах внутрь никак не попасть. Это представитель технической цивилизации сразу понимал. Другой вопрос, есть ли возможность проникнуть внутрь бетонного сооружения вообще? Ведь колонисты могли и наглухо замуровать место крушения, особенно если там осталось только расплавленное месиво из металла и высокопрочного бронированного пластика. Против такой версии выступало само наличие имеющейся карты. Раз кто-то когда-то проник к останкам истребителя, значит, проход оставили, и тот лихой человек по какой-то важной для него причине решил рискнуть. Карты, а может, что-то и более ценное он на свет божий достал, а вот защитный костюм его не выдержал. Или уровень радиации оказался чрезмерно высок, а без наличия приборов это простым глазом не увидишь. Понадеялся на космическое средство защиты, а ведь каждое из них имеет свой предел.

Вход в саркофаг существовал, и его отыскали довольно быстро по особенно огромной белеющей груде костей возле него. Видимо, не одна сотня искателей лёгкой наживы пришла под эти стены, приблизилась к массивным воротам и попыталась их сдвинуть подручными средствами. Да там и падали во время своей последней судорожной работы. Причём их кости не всегда последователей отрезвляли и не всегда подсказывали бежать из этого места сломя голову. А если кто и убегал, то вряд ли успевал добраться до холмов обратно. Потому что, если судить по приборам, даже сейчас доза излучения возле ворот была такой, что побывавший здесь без средств специальной защиты человек мог прожить не более часа.

Переговариваться приходилось прислонившись шлемами – средства мобильной связи, к сожалению, из-за полной разрядки батарей не работали:

– Додюр, дружище! Дай-ка прибор мне, а сам отойди метров на сто вон в ту сторону.

– С какой стати?

– Попробую открыть эту дверь и глянуть, что там творится. Если уже сейчас мы на наши костюмы имеем чуть ли не половину дозволяемой нагрузки, то внутри этого холма невидимая смерть может свирепствовать и похлеще.

– Так, может, лучше я загляну? Ты ведь…

– Прекрати! Не место и не время для спора. Тем более что ты и код не подберёшь. Он не должен быть сложным, но тем не менее… Давай сюда!

Менгарец перехватил прибор, повесил себе на грудь и проследил, как кок дисциплинированно потопал в указанном направлении. И только затем стал разбираться в довольно простенькой системе управления воротами. Колонисты здесь не шли к сложному: в любом случае радиация – наилучшая преграда, запор перед потоком людей любопытных, алчных или глупых.

Полчаса ушло на разгадывание простенького пароля, и вот уже загорелась лампа готовности для управления массивными воротами. Похоже, здесь не просто оставляли лазейку для прохода человека, но предвидели возможность въезда внутрь и более внушительной, громоздкой по размерам техники.

Вначале Виктор сделал небольшую щель и присмотрелся к показанию прибора. Три четверти от допустимого. С сомнениями приоткрыл ворота больше и шагнул в кромешную темноту. Фонарик высветил небольшую панель управления без всякого кодового пароля. Причём только с двумя кнопками. Верхняя обозначала освещение, и после её нажатия яркий электрический свет чуть не ослепил исследователя.

Стало понятно, что здесь ещё не конкретное место катастрофы, а так называемый предбанник. Дальше виднелись вторые, ещё более массивные ворота, и, судя по всему, вторая кнопка на панели предназначалась для их открытия.

Но Менгарец не спешил ею воспользоваться, а просто выждал некоторое время. И минут через пять интенсивный свет стал меркнуть. То есть кнопки выключения здесь и не предусматривали. Надо – вошёл. Не надо – быстро вышел. Скорее всего, и вторая дверь должна открываться только при удержании кнопки открытия, а отпустишь – станет закрываться. Недаром вторая кнопка тоже отсутствует.

Показатель на приборе передвинулся ещё на одно деление к опасной черте, и это настораживало. Скорее всего, в следующей пещере уже и находится непосредственно сам истребитель. Вернее, его обломки. Но, по логике, там и радиация наверняка выше. Вполне может оказаться, что и вдвое. Тогда в данном костюме туда и заглядывать не стоит.

Добавив опять освещения, Виктор расстроенно фыркнул и нажал кнопку открытия. При этом глаз не отводил от показаний прибора. И поступил правильно: щель едва достигла сорока сантиметров, а уровень радиации уже чуть ли не перевалил дозволенный максимум. Палец сам отдёрнулся от кнопки, и ворота с той же неспешностью стали закрываться.

И то хорошо! Иначе пришлось бы бегом покидать сам предбанник и уже снаружи закрывать первые ворота. Хотя нельзя сказать, что инопланетянин покидал опасное место вразвалочку. Уж он лучше всех в этом мире осознавал, что следует торопиться, и двигался чуть ли не трусцой.

Кажется, его поспешное отступление и быстрое закрытие наружной двери не стались незамеченными. Кок заторопился к Менгарцу бегом и, когда приблизился, с волнением поинтересовался:

– Что?! Прохода нет? Или…

– Вот именно! Придётся нам, дорогой господин Гелиан, в следующий раз сюда наведаться в тех костюмах, которые ты называешь «толстыми». Иначе не пройдём. Вернее, пройдём, но вот назад уже и до холмов не доползём.

– Сурово этот холм встречает.

– Ага, по этим горам костей сразу заметно.

Вернувшись к стоянке, долго и тщательно омывали костюмы снаружи водой и время от времени посыпали их специальным порошком, прихваченным из склада с костюмами. Аристина и Фериоль уже замучились таскать воду из ближайшего ручья, но остаточную радиацию с костюмов устранить так и не удалось. Поэтому Виктор принял решение закопать космическое обмундирование в укромном месте. И опасности никакой, и тяжести меньше в дальней дороге. Всё-таки весила защита преизрядно.

Затем отряд вновь ускоренным маршем двинулся к границе с княжеством Карранги. Причём сам переход проходил буднично и размеренно. Сопровождение с небес к тому времени тоже отработало для себя определённую тактику действий. Два орла, среди которых, как правило, находился Мурчачо и его наставник Чтец, в основном висели над головами Виктора и его товарищей. Бдели, так сказать, в непосредственной близости. Один орёл, чаще всего Ветер, летал впереди, по ходу движения отряда, и заранее высматривал возможные опасности. Благодаря этому удавалось легко объезжать любые подозрительные воинские скопления, различные заслоны на дорогах, а то и разбойничьи засады. И всадники все препятствия объезжали заблаговременно. Так считалось гораздо вернее, чем ненужные бессмысленные стычки или лишние попытки с помощью бумаг доказать свою значимость и неприкосновенность.

Ну а четвёртый, Ураган, прикрывая тылы, частенько летал с осмотром в сторону Змеиного пролива и попутно занимался охотой. Его поставки свежей дичи позволяли коку быстро и своевременно готовить на костре столько жареного мяса, что хватало наесться как в обед, так и оставить кое-что в холодном виде для второго завтрака, а то и полдника во время пути.

Таким образом, не обагряя лишний раз своё оружие в крови врагов или случайных противников, отряд и добрался ещё через полтора дня к основной цели своего путешествия.

Глава двадцатаяПеревал отшельников

Сама местность возле перевала поражала: нагромождением скал, стоящих единой стеной; идеально пробитой, с ровным покрытием, уходящей плавным изгибом в горы дорогой и обширным каменным плато, вплотную к которому подступал величественный лес. Плато пересекало сразу несколько ручейков, и именно на нём, по рассказам придворных, располагался на две недели весь путь совершающего сюда ежегодное паломничество императора либо семейной пары правителей отец-сын. Весь дворянский цвет империи Сангремар, ближайшие подручные и личная гвардия Гранлео жили здесь, не смея даже пройти в сторону перевала Отшельников. Они со смирением, молчаливым терпением дожидались возвращения своего владыки. По слухам, им даже не разрешалось интересоваться у императора, куда и зачем он наведывается в земли княжества.

А перед самым началом уложенной тяжеленными плитами дороги стояла громадная каменная стела, наверняка высеченная из возвышавшейся здесь скалы. А на её почти гладкой поверхности были глубоко вырублены такие слова:

«Нищим не подаём, убогих презираем, больных не лечим, а всех остальных гоним в шею! И только человек, имеющий власть над драконами, имеет право прохода в благословенные земли Керранги!»

Если включить здравый смысл, то, видимо, только император Гранлео имел упомянутую власть над таинственными драконами. Оставалось выяснить, что это конкретно за драконы, где находятся и какой с них толк. А для этого не мешало бы вначале увидеть Отшельников, стерегущих перевал, переговорить с ними, а по возможности и уговорить иными методами на право прохода. Ведь, судя по надписи, никого из идущих по дороге людей отшельники не убивали, а просто «гнали в шею». А уж подобное унижение любой истинный исследователь как-нибудь переживёт.

Момент прихода на плато совпал с закатом, поэтому люди расположились на ночлег возле самых скал, Мурчачо и Чтец пристроились ночевать рядом с ними, а Ветер и Ураган устроились на ночёвку в окрестностях перевала, на пиках гор. Эти разведчики собирались утром поведать как о своих наблюдениях, так и о впечатлениях о неприступном перевале.

Ночью разразилась жуткая гроза. К счастью, основные ливневые извержения обошли бивак стороной, но грохота и мерцания огромных молний хватило почти на полночи. Спокойно удалось уснуть лишь под утро. А уж орлам-разведчикам никто не завидовал, наверняка им по самый хохолок досталось на открытых всем ветрам вершинах.

Правда, когда они приземлились на плато после рассвета, то выглядели вполне сухими и в прежнем величии. Похоже было, что гроза им нисколько не повредила. А вот их донесение о первых осмотрах совсем не отличалось оптимизмом:

– В любом случае перевал и центральное сооружение на нём неприступны. В том числе и при атаке с воздуха. Что касается тех таинственных сооружений в горах, чуть дальше от дороги, то они скорее выглядят как каменные холмы без следов всякой растительности. Подойти к ним лучше с дороги, хотя с определёнными сложностями можно добраться и в обход, прямиком через скалы.

– Интересно. – Виктор вместе со всеми наминал жареную оленину, которую кок принялся готовить ещё в темноте. – Но эти лысые холмы имеют прямую связь с самим перевалом?

– Скорее всего нет. Потому что ни единой тропы к отшельникам не идёт. Да и те дозорные, что видны на вершинах боковых донжонов, в сторону холмов даже не посматривают. Более того, насколько мы смогли рассмотреть, непосредственно лысые холмы напрямую не видны с перевала. Они как бы прячутся за окружающими их скалами.

– Уже легче. Если не сумеем договориться о беспрепятственном проходе в княжество, то уж проникнуть в эти строения колонистов особого труда не составит. А на месте как-нибудь разберёмся.

– Пойдём полным составом? – уже в который раз уточнял Додюр.

– Несомненно. Так мы будем выглядеть гораздо представительнее.

– А может, всё-таки отправишься сам? – сомневался Фериоль, с раннего утра доказывающий свою гипотезу, что любого инопланетянина отшельники пропустят в любом случае. – Моё мнение ты знаешь: драконы, в иносказательном смысле, – это не что иное, как знания и умения ответить на любые технические вопросы. Гранлео всё это знал и по этой причине никогда не брал с собой свидетелей. За годы нежелательные помощники и сами могли запомнить правильные ответы и легко пройти в княжество. Или продать секреты любому желающему.

– Пусть даже и так. В таком случае мы только и пройдём все вместе, а мне не придётся возвращаться за вами.

Завтрак закончили лёгкой разминкой для Менгарца и Фериоля. Тогда как кок получил очередной, пусть и короткий, но невероятно жёсткий, интенсивный урок по фехтованию. Аристина скрупулёзно держала слово, поэтому везде, где только выпадала свободная минута, наставляла своего нового ученика на путь истинного мастерства и совершенства.

Так и тронулись в путь: трое весело переговариваясь, обсуждая всё увиденное вокруг, а один – плотно сжав губы от непроизвольных стенаний. Слишком всё его тело ныло, дёргалось от боли в побитых конечностях и отбитых плечах. Наставница нисколько не жалела своего учителя по птичьему свисту и нещадно лупила боевой рапирой по любому открывшемуся при обороне месту. Причём по умению разговаривать свистом княгиня уже превзошла кока, а вот ему ещё предстояли долгие и тяжеленные тренировки в его учёбе. Ибо разница в мастерстве и умении орудовать смертельным оружием у них была преогромнейшая. Мало того, даже многоопытный жрец с неослабным вниманием присматривался к каждому уроку одной из лучших воительниц Первого Щита, а порой и сам тут же пытался повторить уникальные связки и скоростные выпады. Ещё и восклицал при этом радостно:

– Не будь у меня такого помолодевшего обновлённого тела, я бы и мечтать не смог о таких движениях. А так кое-что получается!..

Аристина благосклонно похваливала недавнего старца:

– И весьма неплохо получается. Хорошая начальная школа сразу видна. Основы мастерства просматриваются великолепные.

Когда взобрались по отменной дороге к седловине и преодолели последний поворот, сразу согласились с мнением орлов-разведчиков, что штурмовать такую твердыню даже несметным войском будет бессмысленно.

Между самим зданием и подходящей к нему дорогой пролегала внушительная, глубиной более ста метров, пропасть. В ширину это препятствие получалось около тридцати метров, а через это пустое пространство пролегал узенький мостик, на котором только и смогли бы с трудом разойтись два пешехода. Два троса, чуть провисшие в середине, ясно давали понять, что в случае опасности для Отшельников мостик будет поднят. Более крупный, широкий мост, способный и танк на себе выдержать, был поднят и стоял на другой стороне почти перпендикулярно вверх. Похоже, его вообще опускали крайне редко. И наверняка последний раз это случалось при выходе в поход трёхтысячного войска бронированных рыцарей, которые добровольно присоединились к армии императора Гранлео, идущей на Чагар.

Все внутренние помещения форпоста были выдолблены в природной скале, а две боковые башни служили скорее чисто декоративным украшением да местом, где красовались наряженные, как павлины, дозорные. Скорее стоящие на посту отшельники не сражаться готовились или бдеть за окружающим пространством, а отдавали дань древней традиции, обязывающей носить эти аляповатые и совсем несуразные в боевом плане одежды. Но оружие у них имелось вполне смертельное и боевое.

Сам форпост располагался на своей стороне пропасти вогнутым полукругом, давая дополнительную возможность держать под прицелом луков как сам мостик, так и противоположный, нависающий на пропастью край обрыва.

Естественно, что отделение боевой космической пехоты, даже не имея в своём распоряжении летающих фланеров или мини-платформ, взяло бы такой бастион противника в считаные минуты. А потом бы играючи вырезало весь гарнизон только с помощью ножей. Но вот простым обывателям данного мира подобные умения были не под силу. Не было огнестрельного оружия. Отсутствовали специальные якоря с прочными синтетическими тросами, подтягивающие штурмующего десантника. Не было надлежащей брони. Да и много чего другого, о чём можно помечтать.

Имелись знания, но вот помогут ли они?

Видимо, гости или просто заезжие путешественники здесь считались необычайной редкостью. Потому что следовало только путникам остановиться у края обрыва и затеять разговор с дозорными на башнях, как площадки и оконные проёмы твердыни живо заполнила гомонящая, пёстро одетая братия отшельников. Они поначалу даже к ведущемуся диалогу не прислушивались, настолько самозабвенно предались осмотру путников и обсуждению их внешнего вида.

– Приветствуем вас, воины славного княжества Керранги! – восклицал Виктор, приподнимая руки в приветственном жесте.

– И вам наше здравствуйте, – с некоторой наглецой отвечал один из дозорных. – Заблудились или с какими иными целями здесь бродите?

– Бродят только лешие по болотам да тараканы по стенкам! – поучительно стал хамить в ответ командир отряда. – Люди путешествуют по надобности или в связи с собственным любопытством.

Дозорный нехорошо рассмеялся:

– Может, вы неграмотные? И не смогли прочитать предупреждающую надпись в начале этой дороги?

– А может, вы умеете быть вежливей? – в том же тоне последовал вопрос от Менгарца. – Или здравый смысл у вас просыпается только при виде драконов?

Гомон и разговоры сразу стихли как по мановению волшебной палочки, и уже совсем иным голосом, звенящим и сердитым, второй дозорный воскликнул:

– Покажи вначале свою власть над драконами и только потом требуй должного уважения.

Из чего следовало, что обозначенных зверей, скорее всего, следовало иметь с собой. Или как минимум уметь рассмотреть неких драконов в окружающем пространстве. А может, их следовало вначале вызвать? Вдруг они живут в самой пропасти? Может и такое случиться, что неких монстров направляют сами отшельники. Ведь свидетелей паломничества, вернее, конкретного перехода вот этого мостика императором никто не видел.

После некоторого раздумья над основной загадкой прохода Виктор решил пойти по пути скользкого и шаткого ощупывания истины словами:

– Будить жутких монстров для устрашения – дело неблагодарное. Разве вы не боитесь драконов?

– Наши страхи – это наши проблемы. Твоё дело, чужестранец, продемонстрировать власть. Приступай!

«Ага! Значит, я ещё и сам этих неведомых зверюшек разбудить должен? – размышлял Менгарец. – Или всё-таки достать их из кармана? Абсурд! Имей император с собой хоть каких-либо животных, об этом бы обязательно знали придворные. А что же это могло быть? Вдруг он имел с собой действующий проектор пространственного изображения?! М-да! Тогда он мог перед этими павлинами какое угодно представление разыгрывать! Но в таком случае и мне ничего не светит, продемонстрировать мне нечего. Увы! Не до конца мы дворец обыскали! Гранлео удалось ещё много сюрпризов припрятать. Ладно… Попробую их победить элементарной диалектикой…»

– А вы разве не слышали последних новостей?

– Каких именно?

– Император Гранлео пал в сражении возле Радовены, и теперь его тело уже доедают земляные черви.

– Да. Дошли до нас такие слухи. Но что из этого?

– А то, что теперь и все законы этого мира изменились.

– Не тебе, незнакомец, судить о наших законах и традициях.

– Я и не сужу. Просто как человек, унаследовавший почти все знания и возможности покойного императора, знаю очень важные вещи, которые во многом определяют судьбу этого мира. А чтобы не выглядеть голословным, я вам расскажу, что случится в скором будущем. Хотите послушать?

Напряжённое молчание со стороны отшельников можно было смело трактовать как согласие, и Менгарец, переглянувшись с друзьями и прислушавшись к короткому свисту с неба, означающему, что всё в относительном порядке, приступил к изложению пророчеств:

– Триумвират распался, одного из его основателей отравили, и Шлём стоит на пороге гражданской войны. Мало того, на Втором Щите появился самозванец, называющий себя Гранлео и Сыном Гранлео. Он грозился уничтожить на материке всё живое. Кстати, ваш трёхтысячный корпус рыцарей не погиб во время уничтожения войск императора под столицей Чагара и сейчас находится на юге Первого Щита…

Кажется, это сообщение вызвало пока наибольшее оживление. Среди слушателей прошелестел шум напряжённого вдоха.

– …Весь остальной мир тоже изменится. Началось планомерное и систематическое уничтожение Извозчиков и их приспешников. Скармливание живых людей морским монстрам отныне предано огласке, и любой нормальный разумный человек воспринимает недавнее рабовладение с ужасом. Мало того, вскоре все кашьюри будут уничтожены до последней особи…

И вновь головы отшельников качнулись в едином движении.

– …Людям предстоит подружиться и научиться мирно сосуществовать с иным видом разумных существ. И в результате этого княжество Керранги перестанет быть оторванным от всего остального мира.

После недолгого молчания из проёма одного из окон вылетел вопрос:

– А что с драконами?

Короткое размышление подсказало Виктору обтекаемый ответ:

– Если жители Керранги будут противиться всем мирным изменениям, то драконы могут взбунтоваться и принести вам много горя, смертей и разрушений.

Кажется, он угадал и не слишком-то переборщил. Неизвестные зверюшки, похоже, и в самом деле имели немыслимые силы или возможности. Потому что отшельники явно заволновались. Но свою линию поведения продолжали гнуть с твёрдостью, достойной лучшего применения:

– Так ты не имеешь власти над драконами?

Опять пришлось отвечать двусмысленно, без всякой конкретики:

– В данный момент мне нужно время, чтобы разобраться с драконами… – Гулкая тишина в ответ показала инопланетянину, что он на верном пути. – Они в последнее время стали так капризны и своенравны… покойный Гранлео их совершенно не жалел… – полное внимание со стороны перевала. – Не оберегал и не оделял своей заботой… А ведь так не может продолжаться вечно! Всё имеет свой предел…

Дальше играть словами было опасно. Следовало дождаться хоть каких-то наводящих вопросов. И они последовали со стороны отшельника, на голове которого красовалась наиболее пышная, украшенная перьями шляпа:

– Значит, ты драконов нам не покажешь?

– Пока – нет.

– Но если ты не имеешь над ними власти, то сам погибнешь.

– Это уже мои проблемы. Да и судя по вашей реакции, вы меня оплакивать не станете.

– Естественно. Только вот при твоей смерти и мы можем пострадать.

– Не волнуйтесь. Если вы меня пропустите в княжество, я ручаюсь за полное спокойствие драконов.

– Это всё слова, незнакомец. Они нас не устраивают, и прохода ты не получишь, пока не выполнишь условия.

– Гранлео погиб – условия меняются. Отныне пропуск путников будет только на ваше усмотрение.

– Да мы не против такого изменения. Но вначале ты должен показать свою власть над драконами, а потом мы будем готовы выслушать твои распоряжения.

Как оказалось, никакое словоблудие не может выбить отшельников из многовековой канвы правил и одного-единственного закона.

Пришлось ещё помимо тумана подпустить немного и прикрытой под вопросами угрозы:

– Как вы думаете, почему Гранлео каждый год сюда приходил?

– Мы не думаем, мы знаем причину его прихода.

– Помимо посещения озера Шулугар, – с ухмылкой продолжил Менгарец, – Гранлео не просто показывал власть над драконами. Вы ведь знаете, насколько они опасны? – Опять угрюмое молчание, подсказывающее, что неведомые монстры наверняка где-то здесь, совсем рядом. А значит, можно и дальше немножко пофантазировать на эту тему: – А вы не задумывались, что именно делает император своей так называемой властью? Он не просто вас запугивал… он не просто показывал свою силу… он ещё и пытался при этом вновь усыпить драконов на следующий год. И что будет, если в ближайшее время очередное паломничество к озеру Шулугар не состоится? Догадываетесь? И ведь это не шутка – священный перевал Отшельников может пострадать. И ещё как может!

– Мы в любом случае спасёмся! – с высокомерием ответил самый разряженный воин обители.

Но Менгарец уцепился за эту фразу, понимая, что бравада и угроза насчёт неповиновения якобы не усыплённых драконов имеет под собой реальную основу. Что же это за чудовища такие, если сооружения на перевале и в самом деле могут пострадать? Как бы это выведать поделикатнее и не назойливо? И самому догадаться почти невозможно. Почти…

– Если изголодавшиеся драконы, разозлённые потерей сна, взбунтуются, то и сами отшельники не успеют сбежать! – Инопланетянин понимал, что форпост построен по космическим технологиям и скорее всего горно-разрабатывающими роботами, поэтому догадывался о подвалах и запасных подземных выходах через скалы. – Вас не спасут идеально ровные и прочные тоннели, рухнет всё! Вас не спасёт временная отсрочка после пробуждения чудовищ: драконы начнут атаковать сразу и уничтожать вокруг себя всё живое.

Опять полное молчание подсказало, что он на верном пути. Следовало ещё поддать истерии и паники:

– Содрогнутся горы! Вспучится земля! Покроет всё огненной лавой, и расколется самый прочный камень! Раскалятся недра, и задохнётся тот, кто не успеет изжариться живьём. Смерть падёт с неба и опустошит это место на веки вечные!

Кажется, слушателей проняло основательно. Они сгрудились в глубине помещения и принялись оживлённо совещаться. Тогда как спешившийся Фериоль встал рядом с Виктором и признался шёпотом:

– Я весь взмок от переживаний, но так и не понял: о каких драконах идёт речь?

– Ха! Если бы я сам это знал! – прошептал Менгарец в ответ. – Понятия зелёного не имею, хотя догадок и гипотез предостаточно.

– Хоть одной поделись!

– Скорее всего, в пропастях таится нечто смертельное, которое показывается наружу при манипуляциях ушлого Гранлео. А может, он им просто многомерные модели проектором показывает.

– А могут эти драконы таиться в тех самых лысых холмах за скалами?

– Вполне! Если нас сейчас не пропустят, то именно туда мы в первую очередь и отправимся.

Жрец из монастыря Дион тоже умел мечтать и фантазировать:

– Вдруг те ключи, что прислала тебе Роза, как раз имеют отношение к драконам?

– И такое возможно. Хотя до сих пор нам не удалось услышать даже примерного количества этих неведомых монстров. Разве что уверены: он не один. А вот два их или двести – открытый вопрос.

– О! – Фериоль дернул бровями, показывая на обитель. – Кажется, о чём-то договорились.

Отшельники и в самом деле вновь прильнули к оконным проёмам, но теперь с явно агрессивными намерениями: в руках у большинства имелись луки. Опять их то ли офицер, то ли выборный староста принялся вещать от имени остальных:

– Интересные новости ты нам сегодня поведал, незнакомец. Тебе удалось нас заинтриговать и развеять нашу скуку. Но самого главного ты так и не сделал: своей власти над драконами не показал. А значит, все твои слова – пустой звук, и веры им нет. Поэтому наш тебе совет: иди отсюда вместе со своими попутчиками подобру-поздорову. Иначе мы начнём упражняться в стрельбе и имеем на это законное право. Любой путник, пребывающий на той стороне без нашего разрешения более двух часов, должен быть уничтожен. Если он сразу проявит агрессию или станет угрожать, мы его убиваем в первую минуту. Таков закон.

Виктор вскочил в седло своего коня и развёл руками:

– Очень сожалею, что побеспокоил ваш покой. И хочу пожелать вам перед расставанием очередного благостного дня. Тем более что он может оказаться последним в вашей девятисотлетней истории. Всё течёт, всё меняется, и в этой кутерьме жизни выживает лишь сообразительный, рассудительный, умеющий прочувствовать дух нового времени и благоразумный.

– Ты угрожаешь нам, незнакомец?!

После этих слов стрелы стали ложиться на тетивы.

– Нисколько! – хотя рука уже поглаживала внушительный круглый щит, притороченный к передней луке седла. – Тем более что мне и так ещё предстоит личная встреча и общение с драконами. А вы ведь знаете, что они гораздо страшней ваших стрел и гневных взглядов.

– Не настолько знаем, насколько догадываемся, – скривился в гримасе отшельник. – Да и древние легенды о силе драконов высечены на камнях стен нашего пиршественного зала. А древние легенды никогда не лгут. Так что мы не говорим тебе «до встречи!», мы говорим тебе «прощай!». Если ты сразу не имеешь власти над смертью, то ты уже её и не восстановишь… Разве только…

Уже развернув коня, Виктор попытался уточнить с вежливой улыбкой:

– Разве только что?

– Разве ты только не сам император Гранлео.

– О! Вам и такие умения моих собратьев с дальних звёзд известны? – после этого вопроса Виктор естественно рассмеялся. – И частенько Гранлео менял свои лица и восставал из небытия?

Задавая этот вопрос, он и в самом деле жутко бравировал и соображал, какую чушь он порет. Скорее всего, просто хотелось подурачиться и хоть чем-то унизить следующего неукоснительно своему долгу отшельника. Но тычок пальцем в небо неожиданно получил чёткий и скорее всего правдивый ответ:

– Только один раз. В начале второго века своего правления, по дошедшим до нас преданиям, Гранлео вернулся в ином теле через двадцать лет после своей смерти. Покарал всех отступников, кто не верил в его бессмертие, наградил своих верных помощников и продолжателей дела великой империи, а наше княжество за верную службу сделал полностью независимым от всего мира. Да будет так во веки вечные!

Менгарцу понадобилось долгое время, чтобы осмыслить услышанное, а потом ещё и ответить соответственно моменту:

– Что ж! Весьма похвальна такая преданность и такое чёткое выполнение всех инструкций. Постараюсь об этом не забывать при решении вашей участи.

Затем развернул коня окончательно и не спеша поехал прочь. Ожидая в любой момент коварного выстрела в спину. Конечно, при этом он не просто на свою удачу надеялся, а на снизившегося до ста метров Мурчачо, на которого никто из отшельников пока не обращал внимания. Но если бы кто только вскинул лук, молодой орёл бы сразу предупредил своего первого кормильца об опасности. А так он только посвистывал успокоительно:

– Стоят… переговариваются. Но луки опустили все, и стрелы убрали в колчаны.

Когда заехали за первый поворот дороги, Додюр набросился на товарища с упрёками:

– Не стоило их провоцировать до такой степени! Они были готовы стрелять.

– Зато их оговорки дают нам огромное поле для новых размышлений и догадок, – бормотал Виктор в ответ. – Конечно, поверить в такое трудно, но если вдуматься более тщательно и отстранённо, то чего только во Вселенной не бывает.

Фериоль так и вскинулся после этих слов:

– То есть такое возможно?! Гранлео и в самом деле мог переселиться своим сознанием в другое тело? И тот рыжий самозванец со Второго Щита?..

– М-м? Да нет, вряд ли… Это уже полный абсурд и нонсенс… Но с другой стороны, и «омолодитель» когда-то считался сказочным вымыслом, а уже сколько тысяч лет его используют во всех техногенных мирах…

Они проехали ещё один поворот дороги и приблизились к степенно восседающему на обломке скалы Урагану. Тот своим огромным клювом указал на почти невидимую среди нагромождения камней расщелину:

– Оттуда ведёт единственная приемлемая тропа к лысому холму с левой стороны. Верхом проедете не далее пятидесяти метров, остальной путь только пешком.

Без раздумий люди свернули по указанному пути и вскоре оказались на небольшой площадке, весьма удобной для временного размещения лошадей. Встал вопрос, разделять ли отряд, оставляя одного, а то и двух человек с ездовыми животными, хотя никто не горел желанием оставаться за конюха.

Монах Менгарец вначале поинтересовался у орла:

– Ураган, а вы сами сможете присмотреть за лошадьми и в крайнем случае отпугнуть от них лихоимцев?

– Сможем. Хоть целый день. Потом их кормить придётся, а мясо ведь они не едят…

Аристина на это просвистела вполне мило и разборчиво:

– Для вас не составит большого труда и небольшой стожок сена принести.

– Думаю, не понадобится, – успокоил озадаченного Урагана Виктор. – В любом случае кто-нибудь из нас к вечеру вернётся. Всем отправляться в Керранги на мотодрезине нет смысла. Два человека и сами прекрасно со всем справятся.

– Если там ещё отыщется мотодрезина, – вполне справедливо заметил Додюр, который, впрочем, был не против оставаться наедине с Аристиной какое угодно по продолжительности время.

– На карте явно показаны прямолинейные участки.

– А если мы не попадём внутрь холма? – переживал Фериоль.

– Ха! Разве мы с тобой не попадали всегда туда, куда желали? – веселился Менгарец, упаковывая в вещевой мешок и два больших ключа, которые передала ему принцесса Роза. – Значит, и тут любые замки взломаем, любые пароли разгадаем.

С некоторым сомнением он уставился на притороченный к перемётным сумам пристяжной лошади огромный двуручник. Вечная проблема: тащить с собой эту оглоблю в неизведанное место или нет? Хотя в ответе на этот вопрос товарищи были единодушны:

– Конечно, бери!

– Он ведь тебя всегда выручал в трудную минуту.

И уже в который раз пришлось пожалеть о тех временах, когда два дюжих воина-оруженосца таскали этот удивительный меч за его святостью. И самому носиться не надо, и под рукой всегда.

Имеющиеся в отряде четыре арбалета тоже прихватили, хотя запас болтов к ним выглядел ополовиненным. Никак не удавалось разжиться подобными редкостными зарядами в пройденном пути. Такое оружие считалось большой ценностью, доступной только дворянам и богатеям, и даже у казнённых Извозчиков и тайной стражи их не было. Побаивался, видимо, император Гранлео распространения такого дальнобойного и эффективного оружия. Что лишний раз говорило о смертности первого человека в Сангремаре.

Почему же тогда отшельники утверждают, что Гранлео может вернуться в ином теле?

Этот вопрос почему-то не давал Виктору покоя. И пока они добирались к цели, и потом, когда отыскали замаскированные входы и стали их вскрывать, он только и думал о том, верить ли в такие россказни или сразу отбросить как беспочвенные и абсурдные?

И ещё какая-то важная, но ускользающая всё время мысль-догадка вертелась в мозгу. Что-то на периферии его знаний заставляло напрягаться, силиться вспомнить и срочно отыскивать ответ на поставленную загадку.

Даже друзья заметили у Виктора некую заторможенность и несобранность. После нескольких ошибок, причём встреченных с полным равнодушием, Фериоль озабоченно поинтересовался:

– О чём ты так задумался? Неужели тебя озаботили эти драконы?

– В данный момент про них и не вспоминаю.

– Правильно! – одобрительно прогудел Додюр. – Зачем их разыскивать, а потом и приручать, если для прохода на ту сторону подземный транспорт имеется. Но в любом случае мог бы с дверьми скорее справиться. Жрец вот говорит, что вы такие во дворце походя вскрывали.

– Ну, тут запоры несколько посложней. – Виктор постарался встряхнуться, отбросить мешающие мысли и сосредоточиться на вскрытии. – Так что придётся повозиться… А ну-ка, прижми пальцами вот эти две клавиши и держи их, пока я не скажу отпускать.

Дальше дело пошло быстрей и слаженней. И ещё через полчаса дверь утопилась в стену, открывая за собой мрачные и негостеприимные подземелья. Гостей там не только не ждали, но и не приветствовали. Потому что пришлось обезвредить при дальнейшем движении ещё три коварные ловушки. И только потом исследователи попали в главный зал подземелья. Освещение оказалось в идеальном порядке, а когда оно осветило тускло поблескивающие металлические остовы, все замерли в немом восхищении. И только инопланетянин довольно буднично и без всякого уважения высказался:

– А вот и они! Те самые драконы собственной персоной!

– Сколько их тут? – прошептала Аристина, боясь сделать шаг вперёд.

– Тут – один. А второй наверняка во втором лысом холме.

– И они будут тебе подчиняться?

– Понятия не имею. Пока не попробуем – не узнаем. – Менгарец первым двинулся в обход сложной, многогранной и многоугольной конструкции. – Значит, так! Ни к чему не притрагиваться, двигаться медленно и осторожно. Если заметите какую-нибудь консоль или панель, зовите меня. Смотреть в оба! Если эта гадость проснётся и решит себя избавить от нашего присутствия, то от нас даже двуручника не останется.

Через некоторое время аккуратно идущий Фериоль столкнулся с Виктором на противоположном периметре зала и попытался выяснить:

– А что же это за дракон такой? И что он делает?

Монах Менгарец остановился, задрал голову и стал повторно рассматривать странную конструкцию. Затем, дождавшись, когда Додюр с Аристиной тоже попадут в поле слышимости его слов, стал рассуждать:

– Можно сказать, что перед нами одно из самых гениальных, многопрофильных и многоплановых приспособлений для убийства. Если я правильно помню, подобный комплекс у военных называется «Пирамидальная смерть». Вот видите эти сегменты, на шаровых соединениях? Это не что иное, как ноги этого чудовища, способные поднять боевое тело на высоту метров сто. Наверняка после разъединения купола и расхождения его в стороны поднявшийся вверх дракон в наивысшей точке и саму обитель Отшельников отлично просматривает. Ну и вот то массивное туловище-блок имеет в себе помимо пушек, пулемётов и лазерных орудий ещё и мезотопное оружие. Да и звуковой низкочастотный разрушитель виднеется, если я не ошибаюсь. На малой мощности им можно запугать до колик в желудках целую армию. То есть один такой монстр способен отбить атаку сразу парочки тех космических истребителей, один из которых покоится под саркофагом. А уж для превращения самой обители в пыль достаточно нескольких залпов.

Фериоль, лично видевший залп десятка пушек и его последствия, аж замычал от удивления:

– Так зачем сразу два таких дракона установили возле перевала? Тут бы и одного с лихвой хватило!

– Согласен. Только вот помыслы древних колонистов нам пока неизвестны. Могли здесь установить эти опорные пункты по самой смешной причине: вплоть до банального развлечения. Или просто делать им было нечего, и они решили создать нечто эдакое… поражающее местных аборигенов одним только видом. «Пирамидальная смерть» только в самом движении смотрится весьма эффектно.

– То есть…

– Вот именно! Наверняка Гранлео приходил к обители, а затем, пользуясь пультом дистанционного управления, заставлял драконов подниматься, покачиваться, бряцать железом, а то и делать при этом один-два выстрела по окрестным скалам. Попутно проводил ежегодное проворачивание боевых технических средств. Хотя тут и так столетиями поддерживается дозволенная влажность и фильтруется каждая лишняя пылинка. Вон какая чистота…

– Бросается в глаза. – Аристина повела по сторонам ладошками: – Но вот кнопок мы так и не нашли.

– Ни одной?

– Ни единственной.

– Не может быть! Давайте осматривать всё повторно. Наверняка консоли закрыты броневыми щитками.

Но даже через час ничего не отыскали. Естественно, центр управления базой обороны имелся, но вот находился он в самом сердце устройства, внутри прочнейшего корпуса. Чтобы к нему добраться, следовало чуть ли не полностью демонтировать всё оружие, снять броневые щиты и только тогда делать попытку воздействовать на управление.

Подходящих щелей, в которые могли бы войти полученные от Розы ключи, тоже не отыскали.

Тогда стали искать уже конкретно то место, от которого через горы вела прямая линия. Ведь и в самом деле – какой смысл возиться с «драконом», если и так легко можно обойти обитель отшельников.

Увы! И здесь людям не повезло. Место ввода в скальные породы они отыскали, как и разобрались в том, что когда-то здесь поработал малогабаритный робот-проходчик. Он пробурил горизонтальный ход диаметром всего в сорок сантиметров, но и сейчас проползти по нему не представлялось возможным: вдоль него в княжество Карранги был проложен толстейший силовой кабель. Причём под огромным напряжением, которое имеющийся прибор тоже приблизительно определил.

– Однако! – кручинился Менгарец. – Питание, скорее всего, идёт от реактора. Что лишний раз подтверждает странную привилегированность жителей княжества. Не удивлюсь, если у них там всё есть, в том числе атомный молекулятор, и именно поэтому они проводят жизнь в праздности и философских диспутах.

– А что это такое – молекулятор? – поинтересовалась Аристина, ещё ни разу не слышавшая о таком техническом чуде.

На её вопрос тут же с готовностью ответил Додюр:

– Это такая чудо-печь, которая, допустим из частиц воды сооружает всё, что угодно. Например, хлеб или овощи. А может одежду сотворить или даже лёгкие металлы. Только для этого надо невероятное количество энергии.

Кажется, княгиня Вакахан не совсем поверила своему поклоннику, наставнику и ученику, потому что вопросительно уставилась на Менгарца. Но тот лишь грустно кивнул:

– Страшно дорогое устройство, но есть на всех планетах, жители которых достигли технического совершенства.

– И что, оно может делать буквально всё? Вплоть до создания человека?

– Да нет, создать живой мозг молекулятор не может. Как и, допустим, из идеальных по вкусу куриных яиц не родятся на свет инкубатора живые птенцы. Помимо этих ограничений имеется и ещё масса сложнейших веществ, до трансформации которых современная наука ещё не дошла. И в каждом таком веществе есть нечто уникальное, не поддающееся копированию. – Виктор осмотрел своих задумавшихся товарищей, после чего, тяжело вздохнув, подвёл итог их сегодняшним поискам: – Как ни жаль это признавать, но хода в Керранги мы не отыскали. Да и драконов приручить никак не получится.

– Может, ещё поищем?

– Естественно. Теперь уже сделаем проход по залу чуть ли не на коленях, но чует моё сердце – только даром время потеряем.

Предсказание сбылось полностью. И уже на выходе Додюр выдвинул последнее предложение:

– А нельзя как-то хоть одну пушку снять? Или этот, как его… пулемёт?

– Можно. Но дней десять у нас на это уйдёт. Да и потом, для того же пулемёта при подаче ленты нужно электричество. Вряд ли удастся переоборудовать в кустарных условиях оружие на чисто механическую стрельбу.

– Неужели придётся возвращаться в Шулпу? – поразился Фериоль. – И там искать, куда подходят ключи?

– Да нет, мы ещё не все другие шансы использовали, – бормотал Менгарец, вводя другие пароли в замки дверей, чтобы во второй раз войти внутрь быстро и без проволочек. – Теперь у нас вся надежда на наших союзников.

– Какие именно надежды?

– Вот выберемся наружу и поэкспериментируем.

Глава двадцать перваяРискованные надежды

Наверху всё оставалось в спокойствии и нетронутости. Вдобавок Ветер принёс за время отсутствия людей оленя и внушительного подсвинка. Тогда как Мурчачо с Чтецом весьма тщательно успели разведать местность за перевалом. Именно они и принялись рассказывать о своих наблюдениях, пока кок стал готовить мясо на поздний обед, а Ветер и Ураган взмыли в небо для непосредственного осмотра вокруг стоянки.

– Вообще-то, – повествовал Чтец, – никогда прежде наши собратья этими окраинами Шлёма не интересовались. Разве что на севере, к оконечности Корицких гор кто-нибудь обитает. Но они там низкие, катарги в таких не селятся надолго. Других гор сразу за перевалом нет, одни равнины и леса, так что переночевать на безопасной вершине не получается. Хотя пищи там – немерено. Сразу бросаются в глаза тучные стада животных и фермы на окраине княжества, где разводят свиней, кур или кроликов. Огромные, ухоженные сады огорожены каменными заборами в полтора метра высотой. На полях колосятся злаковые и бобовые растения. Хорошо живут…

– Ещё бы! – пробормотал Менгарец, рассуждая. – Видимо, молекулятор есть только в столице, там всего хватает, и народ на околицах княжества не давят поборами или налогами. Вот крестьяне и жируют… Ну а как поселения смотрятся?

– Разные, с большим избытком, раскиданы по всем местностям довольно хаотично. Причём малых хуторов невероятно много. Дороги возле границы только просёлочные, зато дальше, в глубь княжества, начинают появляться каменные тракты и более ухоженные земляные насыпи с каменным покрытием поверху. Причём покрытие странное, точно такое же, как на лысых холмах, в которых обитают найденные вами драконы.

– Ага! Значит, и там колонисты постарались. А то и сам император. Построили в Карранги некоторые дороги по современным технологиям. Из бетона с полиуретаном…

– Ну и самый главный тракт от перевала Отшельников почти прямой линией тянется в сторону столицы княжества. Движение по нему самое интенсивное и оживлённое.

– А как одеваются тамошние жители? – заинтересовался Фериоль. – Неужели тоже щеголяют в таких же ярких и аляповатых одеждах, как отшельники?

– Нет, там больше употребляют тоги и просторные балахоны, – данные определения одежды дались Чтецу с большим трудом и лишь с третьей попытки. – И по цвету они если и различаются, то не столь ярко или вызывающе.

Нечто похожее путники могли отыскать и в своих перемётных сумах. Да и вообще, судя по докладам разведчиков, особо выделяться среди жителей княжества не пришлось бы. Теперь оставался открытым только один вопрос: как попасть за перевал?

На эту тему Виктор с Фериолем опять затеяли спор, который формально не прекращался с момента осмотра жертв атаки катарги во время столкновения с коварным графом, прислужником Извозчиков. В который уже раз Менгарец припомнил, что лошади под врагами в большинстве своём остались живы. На что жрец из Диона возражал:

– Но ведь три из них умерли без наличия явных ран. Значит, их тоже коснулось «дыхание смерти», излучаемое лапами орлов во время полёта.

Но Виктор только отмахнулся от такого упоминания и с дотошностью переключился на опрос Чтеца по теме: как и на каком этапе прикосновения орлы убивают живое создание. Благо ещё, что наставник молодого Мурчачо на подобные вопросы имел конкретные ответы. А потом осознал и основную мысль, которую уловил в рассуждениях человека из космоса. Она оказалась настолько проста, что сам катарги вначале отнёсся к ней с максимальным скепсисом:

– Ничего из этого не получится!

– А ты проверял? – горячился Виктор.

– Тут и проверять нечего. Любой человек, находящийся у нас под лапами в момент полёта, взлёта или посадки, может погибнуть даже без касания когтями его тела.

– Даже на большом расстоянии?

– Естественно!

– Даже на очень большом?

– Ну… это уже слишком… – задумался орёл.

– Вот видишь! Значит, выход имеется, и я удивляюсь, как мы до этого сразу не додумались. А ведь это так просто! Надо только провести элементарное испытание, и все проблемы решены.

– Но мы ведь не разгадали, что конкретно убивает, – продолжал спорить диониец. Он тоже понял суть предстоящего эксперимента. – Вдруг это загадочное колдовство из тела орлов на большом расстоянии не убьёт сразу, а умертвит позже? Как та самая твоя радиация?

– Не попробуем – не узнаем!

– Надеюсь, на себе ты пробовать не собираешься?

– Конечно! – Менгарец повернулся к орлу-наставнику: – Чтец, а вот коня ты поднять сможешь?

– Если не слишком огромного…

– Отлично! Тем более что для начала будем просто приподнимать лошадь на небольшую высоту. Давайте верёвки!

Все четыре человека принялись сооружать из имеющихся верёвок нечто в виде гамака, который подвели под брюхо самой маленькой и смирной лошади. Длину несущего линя после спора определили в десять метров. Вдобавок на спине животного прикрепили прибор по определению опасных излучений и настроили его в режиме автономной работы. Виктор мало надеялся на возможные технические показания, но мало ли что…

Никуда далеко относить груз Чтецу и не следовало, а возвышающиеся вокруг скалы давали гарантию, что и со стороны перевала никто не заметит ведущихся проб и экспериментов. Поэтому орёл взлетел чуть в стороне от объекта, приподнялся, выбирая слабину линя, а только потом несколько раз интенсивно взмахнул крыльями. Лошадь повисела в воздухе на высоте нескольких метров, а затем, несмотря на её жалобное ржание, ещё и прокатилась над полянкой несколько кругов. Когда её поставили на ноги, вела себя вполне адекватно и умирать нисколько не собиралась.

При последующем осмотре ничего странного в поведении, кроме тревоги и нервозности, не заметили. Так что первый эксперимент можно было считать вполне удачным.

– Теперь начнём укорачивать длину линя, – решил Виктор. Но Фериоль решительно возразил:

– Ещё чего! Забыл про радиацию? А если лошадь через час умрёт?

– Прибор ничего не показал.

– Нам от этого не легче. Может, того волшебства, что испускают орлы, твои хвалёные устройства и не обнаруживают.

– Может быть… Но что дальше будем делать?

– Пожертвуем другой лошадью.

Так и поступили. И уже в дальнейших экспериментах выяснили примерное расстояние, на котором пребывание под лапами орлов становилось смертельным. По крайней мере, сразу. Оно составляло всего лишь один, максимум полтора метра. Потому как именно после укорота натяжек всего лишь до двух метров лошадь после приземления рухнула на колени и выказала все признаки неважнецкого состояния. Даже ржать от плохого самочувствия перестала. При этом прибор тоже ничего опасного с технической точки зрения не зафиксировал.

Больше рисковать животным не стали, оставили его в покое и даже заботливо прикрыли вздрагивающее тело попонами. Ближе к ночи пострадавшая лошадка, к радости всех, окончательно пришла в себя, встала на ноги и вскоре уже вовсю жевала подставленный под самую морду овёс.

О первой лошади, испытавшей полёт в гамаке, и переживать не стоило: та вела себя совершенно обычно и по всем внешним признакам болезненных ощущений не испытывала. То есть простейший выход в создавшейся обстановке был найден. Если и к утру с лошадьми ничего плохого не случится, то катарги легко перенесут на ту сторону перевала Отшельников как людей, так и верховых животных. Про грузы вообще речи не шло: уж им точно ничего не грозило при переносе по воздуху.

Инопланетянину только и оставалось удивляться, почему орлы до сих пор не поняли, да и не пытались разгадать загадку опасного излучения, исходящего из их тел. На что Чтец вполне логично возразил:

– Оно нам было надо? Охотников уничтожали, похитителей – тоже. Какой смысл их таскать на верёвках и заботиться об их целостности? Другой вопрос, что мы могли бы вполне дальновидно запасаться живым кормом на время долгой и дождливой осени. Ведь в густом тумане мы тоже не летаем, зато пасущиеся в неприступных для людей долинах олени, свиньи и даже мелкие кролики были бы лучшим подспорьем для существования в трудные периоды.

– Ну вот, зато отныне станете разводить своё собственное хозяйство, – подхватила рассуждение Аристина. – Так и дома вскоре строить начнёте.

– Зачем нам дома, если в пещерах лучше? – недоумевал Чтец.

Вот так, проводя время в спорах и рассуждениях, отряд и провёл вечер. Потом на той же полянке, ограниченной со всех сторон крутыми скалами, и переночевали. Ранним утром все четыре орла полетали по околицам, проводя разведку и высматривая наиболее оптимальный путь для транспортировки людей и всего остального. Предполагалось в первую очередь совершить перенос так, чтобы со стороны обители Отшельников на перевале никто ничего не заметил.

А пока орлы отсутствовали, Фериоль при содействии Виктора и Аристины провёл наиболее возможное в данных условиях обследование лошадок, участвовавших во вчерашних экспериментах. Обе они ничем не отличались от остальных и вели себя совершенно адекватно. Даже та, которая накануне свалилась с ног, теперь выглядела здоровой, подвижной и не страдала отсутствием аппетита.

– Значит, ничего, подобного радиации, нет! – вынес окончательный вердикт Менгарец. – Можем преспокойно путешествовать по воздуху.

– Я бы не спешил с такими выводами, – продолжал сомневаться жрец. – Не мешало бы ещё день-два подождать…

– Если опасаешься, оставайся здесь.

– Да мне за себя не страшно, уже пожил на свете. А вот вам, молодым…

На что Додюр, не отходящий от княгини ни на шаг, рассмеялся первым:

– Забыл, насколько сам помолодел? Просто ты ещё до сих пор радость жизни не ощутил. Вот когда влюбишься…

Он сам запнулся после неосторожно вырвавшегося косвенного признания, но Аристина сделала вид, что не заметила оговорки:

– Порой влюбляться очень вредно. Вот сравните: если бы меня ещё в девичестве выдали замуж по расчёту, я бы сейчас жила в покое и достатке и никакого горя не знала.

На это возразил теперь Менгарец:

– Ещё неизвестно, как бы в ином случае жизнь твоя сложилась. На юге Второго Щита сейчас в кровавой войне гибнут люди и горят города. Так что, в сравнении, в данном месте и в данной компании жизнь может тебе показаться раем.

Княгиня покосилась на учащённо дышащего Додюра:

– Ну, разве что в данной компании…

Кажется, на пылкое и постоянное внимание со стороны кока она начинала понемногу отвечать если уж не взаимностью, то пониманием и некоторой толикой поощрения. Незатейливые ухаживания и восторженное отношение к её красоте и неоднократно подчёркиваемому уму давало о себе знать. А может, это была ностальгия по простому, незатейливому флирту и доброму человеческому отношению?

Как бы там ни было, но в последнее время командир отряда постоянно старался оставлять пару наедине, словно подталкивая к дальнейшему сближению и укреплению завязавшихся личных отношений. И жрец из монастыря Дион тоже не отставал в косвенной помощи боевому товарищу: время от времени подсказывал коку, как себя правильно вести с понравившейся женщиной, и заставлял разучивать любовные четверостишия. Хоть ему и самому жутко нравилась известная всему Первому Щиту роковая красавица, но он решил отступить в сторону и посмотреть, что выйдет в этом плане у более молодого, более пылко настроенного товарища. Княгиня ведь тоже женщина, вдруг у великого Мастера кулинарии что и получится. Тем более что именно жрец знал лучше всех историю любовных интриг, которые окружали биографию знатной дворянки, великой фехтовальщицы Аристины Вакахан. Он лучше всех понимал, что это пока, здесь, княгиня себя ведёт как простая женщина. А вот когда она вновь вернётся в высшее общество, когда вновь своей красотой затмит полмира, тогда поведение её станет совершенно иным. И не факт, что оно изменится в лучшую сторону или хотя бы останется на нынешнем уровне.

Власть, поклонники и слава развращают и портят человека невероятно. Разве что два года, проведённые в рабстве и унижении, могут что-то изменить кардинально.

Орлы вернулись к завтраку. Поели вместе с людьми и огласили основной итог своей разведки:

– Вокруг и на той стороне – полное спокойствие. Подходящие для переноса ущелья и распадки мы тоже подобрали, путь намечен.

А значит, оттягивать полёт больше не было смысла. Первыми отправились в путь Виктор и Фериоль. Причём перенести официального кормильца Мурчачо своим более старшим и опытным собратьям не позволил. Пронёс свою ношу через горы сам, нисколько при этом не измучившись. Ураган и Чтец перенесли в то же время по одной лошади, так что оба воина сразу оказались на той стороне верхом и могли быстро сманеврировать в случае непредвиденной опасности.

Но так как никто нарушения границы не заметил, то вскоре с завидным спокойствием на территории княжества оказался весь отряд с полной экипировкой, вооружением, верхом и с пристяжными лошадьми. А когда разобрались с подходящей случаю одеждой, сразу тронулись в путь. Впереди предстояла встреча с ещё одной загадкой этого мира: озером Шулугар и таинственным диспектсором, установленным там более девятисот лет назад колонистами.

Ну а уж как попасть в столицу княжества, отважные путешественники не задумывались. Имея такое прикрытие над головой, опасаться трудностей не приходилось.

Правда, как только выехали на основной тракт, Фериоль обратил внимание на глазеющих в небо обитателей княжества и резонно заметил:

– Для них катарги в диковинку. Редко сюда летают. Ну и самое главное мы забыли: где орлы спать будут? Гор-то ведь здесь нет.

Виктор пожал плечами:

– Значит, роли меняются: теперь пернатые друзья будут спать под нашим присмотром. Не всё ведь время только нас охранять.

Глава двадцать втораяКурортное государство

Передвигаться по тракту не составляло большого труда или излишнего риска. На отряд если и посматривали с некоторой заинтересованностью или удивлением, то подобное любопытство не выходило за рамки здравого смысла. Ну, подумаешь, попоны несколько диковинные! Или там балахоны с плащами слишком топорно скроены и с перекосом сшиты. Зато едут себе, никого не трогают, с вопросами не пристают и точно как все остальные путники тычут пальцами в небо. Значит, тоже редко орлов катарги видели на своём веку.

Вряд ли кто мог заметить, что в основном гигантские птицы только кружили в районе видимости именно этого отряда из четырёх особей. Зато сами члены отряда фиксировали и подмечали вокруг себя каждую деталь.

Если возле самого перевала на тракте превалировали в основном серые крестьянские балахоны, то уже в послеобеденное время состав путников изменился кардинально. Рябило в глазах от разноцветных тог людей, явно иных, скорее всего, не трудовых сословий. Появилось много музыкантов со своими инструментами, участились движущиеся повозки с неким подобием театров или передвижных цирков. Всё чаще виднелись дорогущие, отделанные позолотой и дорогими породами дерева кареты. На открытых пролётках с кожаными сиденьями проезжали с бесшабашной, скорее даже опасной лихостью дамы и молодые девушки, тоги которых отличались большими вырезами на груди, длинными разрезами вдоль ног и отсутствием большого куска ткани на спине. Соревнуясь с девушками, не менее рискованно ездили и молодые парни. Причём чем больше дело близилось к вечеру, тем меньше оставалось на дороге крестьян. Но в противовес этому значительно увеличивалось количество иных, нарядно и красочно разодетых, людей.

Причём поток движения был практически одинаков в обе стороны. В один посёлок или городок вливалась пёстрая река, а ей навстречу двигалась не менее полноводная. Словно все обитатели княжества вдруг одновременно собрались друг к другу в гости и покинули свои обители.

Отдельно следовало сказать о людях военных и об оружии. Оружия ни у кого практически не было! Потому что чисто декоративные кортики у некоторых солидных, убелённых сединами мужей выглядели скорее как обозначение какой-то должности, нежели статуса воина. Хорошо ещё, что об этом факте орлы предупредили заранее, и всё оружие отряда находилось в сумах или чехлах.

Не менее странно выглядело и полное отсутствие на тракте и в населённых пунктах воинских подразделений. Да что там подразделений, за весь первый день путешествия отряду только и встретились на маршруте две группы рыцарей. В одной важно и величественно двигались на огромных конях два закованных в сталь бойца. А во второй – точно такие же бойцы в количестве пяти особей на приличной скорости пронеслись по другой дороге, пересекающей тракт перпендикулярно. При этом пятёрка с явным пренебрежением относилась к гражданским лицам. Нарушая все правила и не испытывая ни малейшего уважения к людям, они громким свистом требовали уступить им путь, спровоцировав столкновение карет за своей спиной в нескольких местах и порядочную пробку на самом перекрёстке.

Сразу бросилось в глаза, что нелюбовь, ярая антипатия между обывателями и рыцарями взаимны и доходят до той грани, за которой находится ненависть. Вслед пятёрке неслись оскорбительные выкрики, угрозы, взвивались поднятые кулаки, вздымался возмущённый гомон. Некоторые люди в разукрашенных тогах даже сплёвывали вслед воинской элите княжества Керранги.

Отряд постоял чуть в стороне, потом объехал создавшуюся пробку по обочине и двинулся дальше. Долго торчать на одном месте не хотелось.

Ну а дальше вновь пошло разноцветье красок и обилие лиц, не обезображенных интеллектом, на которых было написано предвкушение забавы, танцев и веселья. Провожающий восхищёнными глазами чуть ли не каждую открытую пролётку с красавицами Фериоль решил высказать свои предположения:

– Наверняка в княжестве какой-то огромный праздник.

– Не иначе, – согласился Додюр. – Но именно поэтому на нас теперь каждый оборачивается и чуть ли пальцем не тычет. Одежда наша слишком скромная.

– Вот именно! – Аристина решительно потребовала у Виктора: – Надо сделать короткую остановку, и пока ещё открыты некоторые лавки, купить нам подходящую одежду. А уже потом искать место для ночлега.

Заранее было решено съехать с тракта куда-нибудь в укромное место среди густых деревьев и уже там заночевать, охраняя беззащитных ночью катарги.

– Хорошо, – согласился командир, поворачивая коня с главной улицы небольшого городка, в которую вливался тракт, и двигаясь к виднеющимся торговым палаткам. – И в самом деле, мы слишком несуразными плащами выделяемся. Ещё за конокрадов примут.

– А как с вопросом оплаты? – напомнил Фериоль. – Вдруг здесь в ходу только местные монеты?

– Вроде как не должны отличаться от общеимперских золотых и серебряных монет, – не согласилась княгиня. – Насколько я знаю, даже с рабами на вольных поселениях всегда расплачивались одними и теми же деньгами.

– Ну так Керранги слишком обособлены от остальных, – не сдавался жрец. – Ты только посмотри, как они живут и во что одеваются. О-о-о!!! А вот те девушки вообще поехали в коротких тогах!

– Смотри шею себе не сверни! – рассмеялась Аристина. – Какой им смысл лить другие монеты? Помимо этого, пока будем выбирать покупки, присматривайтесь к остальным людям, надо подметить, чем они расплачиваются.

Пока было неизвестно, как в других городках и посёлках, но в данном населённом пункте путникам повезло: торговые палатки, как, впрочем, и все остальные магазины, ещё работали, а ассортимент в них соответствовал вкусам самых привередливых покупателей. Причем сразу было замечено, что для оплаты больше в ходу никому не известные монеты, которых даже всезнающий Фериоль за свою жизнь ни разу не видел. Виктор в них сразу признал высокотехническую штамповку из смеси сверхпрочного пластика и некоторых металлов. Зато и имперскими монетами здесь пользовались без всяких сомнений, хоть и редко. То ли изоляция была не совсем полной от остального континента, то ли ещё по каким неизвестным причинам.

Но уж золото всегда есть золото. Довольно скоро, руководствуясь конкретными распоряжениями Аристины, вся четвёрка оказалась облачена в местные довольно красочные тоги из дорогого, можно сказать шикарного, материала. Ещё по нескольку тог и плащей местного пошива было куплено в запас, в преддверии посещения к завтрашнему вечеру столицы княжества.

Заодно и некоторые нюансы местной жизни в разговоре с продавцами выяснили. Вернее, опять-таки выясняла довольно ловко и беспардонно княгиня Вакахан. Акцентируя внимание продавцов на выборе покупок, она сыпала ничего не значащими вопросами, давала наводящие подсказки и постепенно выпытывала о сути сегодняшнего ажиотажа или грядущего праздника. Если она что спросила или сказала не так, то особого внимания на это никто не обратил: мало ли о чём может лопотать вечно спешащая и взбалмошная, но жутко очаровательная красавица.

И после этих дипломатических расспросов путники были преизрядно удивлены: никакого праздника не было и в помине. Причём ни сегодня, ни завтра, ни вчера. Разве только на послезавтра в календаре имелся обычный выходной день, совпадающий с подобным днём на всей посттерритории империи Сангремар. Последующие ответы на не менее завуалированные вопросы пролили свет на странность местного стиля жизни: оказывается, большинство населения вело вечерний и ночной образ жизни. Магазины открывались только в полдень, а закрывались около полуночи. Многие ремесленники в городах работали с таким же распорядком дня, заканчивая работу в полночь, а потом гуляя и развлекаясь до самого утра. По некоторым намёкам становилось понятно, что высшее общество княжества вообще только к вечеру садится за стол завтракать.

Вновь усаживаясь на коня, Додюр высказал всеобщее мнение:

– Да тут непрекращающийся праздник жизни!

– Не поверил бы, если бы не увидел собственными глазами! – экспансивно согласился с товарищем Фериоль, при этом непроизвольно уставившись в вырез нового одеяния Аристины, где совсем по-иному, чем раньше, красовались её прелести. – Можно даже сказать, что здесь живут как в раю. Жуть как завидно становится!

– А ты меньше завидуй! – напрягся и посуровел кок, стараясь протиснуться конём между жрецом и Аристиной. – Да и не смотри куда не надо, если глазки свои сохранить хочешь.

В ответ диониец только саркастически фыркнул, пришпорил коня и бросился догонять командира отряда. Тогда как княгиня не удержалась от смеха.

– Дор, чего это ты на него набросился? – Она впервые назвала Додюра сокращённым именем, что имели право делать только близкие родственники. – Я ведь не простая крестьянка, меня все видеть имеют право.

Мужчина в ответ неожиданно покраснел и ответил несколько растерянно:

– Но он так пялился на тебя!..

– Для женщины такие взгляды – лучший комплимент, – продолжала хихикать Аристина. – Раз мужчины засматриваются непроизвольно, значит, я ещё красива и в должной форме.

– Но ведь он старый! – возмущался кок. – Мало ему вон тех местных для любования?

– Старый? Только и выглядит тебя чуть старше. И солидный такой. Знающий. Талантливый и умный… – Она ехала и, словно задумавшись, перечисляла достоинства жреца, делая вид, что совершенно не замечает, как лицо Додюра всё больше наливается краснотой. – Мне кажется, любая женщина пожелает такого образованного, воинственного, сильного и бесстрашного мужчину…

– Ха! Любая?! – вспылил неожиданно даже для самого себя кок. – Тогда не буду мешать! Не с моими скромными умениями!

После чего, подстегнув своего коня нагайкой, вырвался вперёд, обогнал Виктора с Фериолем и поехал в авангарде отряда. Видимо, хотел таким образом остаться или побыть в одиночестве. И только резко обернувшийся Менгарец успел заметить на лице у княгини хитрую многозначительную улыбку.

«Дразнит она его или издевается? – подумал он про себя. – Завлекает или насмехается? Только ревностных трений мне в отряде не хватало. Всего лишь трое, и те чего-то мудрят… Да и товарища я в обиду не дам!»

Себя он считал парнем стойким и несгибаемым. На сказочный вид княгини не поддавался, а её красоту вкупе с непреодолимым женским очарованием старался не замечать. Хотя… порой и сам засматривался на роковую, знаменитую на Первом Щите женщину и сам себе признавался:

«Да! Такую прелестницу только и обязаны были похищать принцы с королями, а потом сражаться между собой на дуэлях за один только благосклонный взгляд! Если бы не воспоминания о Розе, я бы и сам от Аристины очей не отводил. Хороша! Даже слишком! Хм!.. Да и зря мы её так эффектно приодели. Как бы чего не вышло…»

Сильно беспокоила и увиденная сценка с проездом рыцарей. Те выглядели точно так, как и их коллеги, захваченные в плен возле Радовены. Суровые, наглые, непримиримые. Словно изначально презирают каждого, кто не умеет или не хочет носить оружие. Если исходить из имеющихся сведений, то клан рыцарей в княжестве исчислялся пятью тысячами человек. Три тысячи застряли в южной части Первого Щита, ведут там затяжные бои на стороне ещё одного новоявленного императора Оксента Второго, короля Редондеры. Значит, здесь находятся только две тысячи? Естественно, что такого количества просто никак не хватит на всё княжество. Особенно если учитывать, что основные силы рыцари держат в столице. Вот они и не встречаются практически на дорогах.

Пожалуй, если кто и симпатизировал закованным в сталь воинам, так это лишь цветасто разряженные воины клана Отшельников, стерегущие перевал. Скорее всего, просто из чувства солидарности или ведомственной принадлежности. Виктор хорошо помнил, с каким облегчением отшельники встретили весть о том, что корпус рыцарей не пал в исторической западне возле Радовены. Вот и все силы, на которых базировалась оборонная мощь Карранги. То есть прочной и сильной воинской обороны в княжестве практически не существовало, и в случае прорыва войск неприятеля через перевал ничем не защищённые города и посёлки будут взяты походя. Ведь вокруг них даже крепостных стен не было.

Вот при таких рассуждениях командира отряд и достиг леса, вполне подходящего для поиска ночлега. Углубились в него на несколько километров по старой, редко используемой грунтовой дороге, а потом и полянку отличную удалось разыскать. Причём в центре поляны гордо возвышался исполинский дуб, на котором после некоторых проб и попыток решили заночевать Мурчачо и Ветер. Чтец и Ураган, как более тяжёлые и массивные, предпочли ночевать на земле, причём оказалось, что эти разумные пернатые, в приемлемых для этого условиях, спят не только стоя, но и заваливаясь на бок, а то и на спину. Для улучшения их постели люди живо нарубили лапника, а потом в свете костра с улыбками наблюдали, как огромный Ураган перевернулся на спину и почти моментально заснул с поднятыми вверх лапами. То ещё зрелище получалось!

Но перед сном, пока люди обустраивали лагерь, орлы тщательно осмотрели окрестности и даже совместными усилиями загнали и прикончили огромного лося. Так что мяса на ужин, – а по убеждениям Додюра, и на завтрак с завтрашним обедом, – должно было хватить для всех. Только вот готовка такой огромной туши, вернее, отдельно вырезанных кусков заняла у него добрых полночи. Ну а чтобы даром бодрствование кока не пропадало, его и назначили в первое ночное дежурство. Дав ему в помощь, а может, и назначив над ним старшей Аристину Вакахан.

Княгиня прохаживалась по опушке со стороны дороги и всё время старалась оставаться в полной темноте. Тогда как Додюр по мере готовности срезал мясо с обжаривающихся кусков и укладывал его в дорожные ёмкости из выделанной кожи. При этом он и сам держал под рукой два арбалета, поглядывал внимательно вокруг и прислушивался к каждому подозрительному звуку. Ну и, естественно, чаще всего посматривал в сторону дороги, где находилась невидимая ему Аристина. Чувствовалось, что, несмотря на некоторую ревность и обиду, он готов броситься на помощь красавице по её первому писку или озадаченному хмыканью.

Скорее всего, именно поэтому кок и не заметил опасности, которая нагрянула совсем с другой стороны. Менгарец и жрец спали без задних ног, орлы тем более теряли в ночи почти всё зрение и большую часть своей чувствительности, обоняния. Так что про пернатых можно было выразиться более конкретно: спали не только без задних лап, но и без передних крыльев. Лишний раз подтверждая легендарную истину, что только ночью коварные человеческие охотники могут успеть добраться до высокогорных гнёзд.

А может, коку помешало расслышать опасность потрескивание дров в костре. Он как раз подбросил несколько толстенных веток, пошевелил угли, и сонм искр взлетел вверх, освещая окружающие поляну деревья. Это Додюра и спасло. Подкравшийся и уже атакующий огромный медведь недовольно рыкнул и приостановился. Этого момента прославленному кулинару хватило для поворота головы направо, рассмотрения огромной пасти с капающей из неё слюной, спонтанного броска в эту пасть находящегося в руке ножа и ухода перекатом в противоположную от хищника сторону. Ну и, естественно, исторжения из своих лёгких крика-предупреждения об опасности:

– Медведь! – Но ещё во время своего кувыркания по траве он успел рассмотреть вторую тушу и ещё более громким голосом заорать: – Медведи! Два! Два медведя!

Из леса бежала со всей прытью Аристина, державшая в руках арбалет. Фериоль с проворством молодого спецназовца вскочил на ноги со своим коротким мечом и сделал первый шаг в сторону опасности. Кок тоже поднялся с земли довольно быстро, но его арбалеты остались возле костра. Так что никто из них не успевал остановить бурые туши. Того, что рыкнул от недовольства, привлекло готовое, резко пахнущее мясо, грудой лежащее на кожаном мешке, а вот второй подобрался слишком близко к лежащему на спине Урагану и с некоторой осторожностью потянулся к нему носом. Вероятно, ещё никогда в своей жизни не сталкивался с такой огромной, как ему показалось, куропаткой.

Поэтому Менгарцу ничего не оставалось, как самолично упрощать ситуацию. Ещё поднимаясь с земли, он подхватил свой незаменимый двуручник, с которым спал рядом, крутанул его для подводки на удар и в два прыжка оказался возле второго медведя. Тот тоже заметил несущуюся опасность, отпрянул от дрыхнущего орла и стал подниматься на задние лапы. Даже передней лапой успел перед собой махнуть. Это и было последним движением хищника. Острейшая кромка тяжеленного меча отсекла когти с подушкой ладони и раскроила медвежий череп на две половинки.

Первый медведь взревел от бешенства от вида брызнувшей во все стороны крови и попытался одним прыжком достать сноровистого человечишку. Но и его движения оказались недейственны. Горизонтальный удар двуручника снёс хищнику правую переднюю лапу, а следующий, вертикальный, практически отсёк опущенную в диком рёве голову. Выпущенный из арбалета Аристины болт воткнулся в бок уже практически мёртвого животного.

С минуту после этого все стояли на местах, внимательно осматриваясь и прислушиваясь. Орлы продолжали безмятежно спать. Даже резкая вонь от упавшего в костёр и сразу пригоревшего лосиного мяса не разбудила катарги. В лесу стояла полная тишина. Видимо, рёв распугал всех остальных летающих хищников, грызунов или шуршащих под павшей листвой кротов.

Первым вышел из оцепенения Додюр, с причитаниями бросившийся к костру и ставший спасать упавшее туда мясо. Потом с нескрываемым восторгом заговорил Фериоль:

– Сам бы не увидел – не поверил бы! Хотя то, как ты точно так же рассёк морское чудовище на борту корабля, тоже достойно занесения в анналы истории. Но то ведь монстры, тупые и несообразительные. Даже не слишком поворотливые. А тут…

– Ну медведи, ну большие, ну умнее… – пожал плечами Виктор, концом двуручника тыкая в одну из туш. – Меня больше волнует, чего это они так смело к костру приблизились? Неужели огонь их не испугал?

– Господин Менгарец! – воскликнула княгиня Вакахан. – Сразу видно, что ты не из нашего мира. Медведи у нас совершенно костра не боятся. Порой даже греться зимой возле него остаются, если удаётся неосторожного охотника на привале загрызть.

– Почему же никто из вас о медведях не предупредил?

– Да они в таких маленьких лесах изначально водиться не должны!

– Точно, точно… – поддакнул и жрец.

– Мало того, я ещё ни разу от заготовителей не слышала, что эти хищники вообще на Шлёме водятся. А уж про такие вещи они всегда рассказывали в охотку. На остальные темы был запрет, а вот о животных, о природе любили поболтать.

– Тогда откуда эти тут взялись?

– Мало ли откуда… – задумалась коротко Аристина. – Вон сколько цирковых балаганов мы на дороге видели. Может, это от них сбежали? А то и маленькие потерялись. За время выросли, одичали. Недаром сюда дорога настолько заброшенной выглядит, никто их не беспокоил, вот они и начали одиноких путников потрошить.

Виктор тщательно вытер свой двуручник от крови и от налипшей шерсти, отложил его в сторону и вернулся к тушам:

– Ладно, главное, что из наших никто не ранен. – Ругать Додюра за невнимательность или ротозейство сейчас не было никакого смысла. – А что с этими трофеями делать будем?

– Конечно, шкуры у них преотменные, – Фериоль присел на корточки, разглядывая мех. – Наверняка и в этом княжестве ценятся. Да вот только слишком уж они подпорчены твоим мечом, назад не пришьёшь.

– Да и как мы будем выглядеть с этими шкурами при въезде в столицу? – возмутилась Аристина. – И внимание к себе лишнее привлечём, и запахи не совсем приятные. Вы только принюхайтесь, какое от этих медведей амбре разносится. Ужас!

Трое мужчин несколько озадаченно посмотрели на красавицу, которая ещё только несколько дней назад жила как рабыня и не брезговала любой работой по хозяйству. А тут её так быстро вновь потянуло к хорошим манерам и изысканным благовониям. Чтобы не задумываться над этим, Додюр быстро предложил:

– Могу и с медведя несколько кусков пожарить. Знаю, где отрезать мясо самое сочное и нежное.

Менгарец скривился, затем не сдержал короткий вздох:

– Да нет, разве что на завтрак успеешь несколько стейков прожарить. Сейчас ложитесь спать, смена караула.

– Но мне ещё на час как минимум работы с мясом осталось, – расстроился кок, понимая при этом, что спать его отправляют скорее всего за невнимательность в ночном дозоре.

– И так хватает с лихвой, – возразил строгим голосом командир. – Спать! На рассвете разбудим.

Всё-таки перед сном Додюр помог товарищам оттащить тяжеленные туши на другую сторону костров, ближе к проходящей рядом дороге. Решили, что так будет лучше, иначе ветер, несущий неприятные запахи от медвежьей шерсти, и в самом деле мешал тем, кто располагался возле костра.

За время второй вахты ничего не произошло. Скорее всего, этой ночью в княжестве Карранги и в самом деле пали последние подобные хищники.

Лишь только небо над поляной стало чуть светлеть, Виктор тихонько разбудил только одного Додюра:

– Вставай. Вдруг и в самом деле успеешь медвежатины нажарить.

– Да я мигом!

– Только тихо! Орлы ещё спят, да и княгиня пусть выспится.

– А я уже и не сплю! – неожиданно прошептала лежащая под одеялом Аристина. – И нечего меня жалеть. Если мне запахи какие-либо неприятны, то это не значит, что я этих медведей собственноручно на куски не покромсаю.

Товарищи только переглянулись после таких слов. А вскоре уже на походной огромной сковороде жарились куски отборного медвежьего мяса. При добавке соответствующих специй запах вообще стал умопомрачительным, вызывая зверский аппетит.

– А ведь вроде ещё недавно мой желудок был набит лосятиной, – удивлялся Менгарец. – Почему вновь на обжорство тянет?

– Двуручник твой виноват, – размышлял кок. – Чтобы им помахать, знаешь сколько тебе энергии надо? Вот потому и проголодался.

Княгиня Вакахан подошла к двуручнику, с заметным усилием его подняла двумя руками и поинтересовалась:

– Кстати, а где ты так здорово научился таким огромным мечом орудовать?

– Понятия не имею, – чистосердечно признался инопланетянин. – Никогда прежде такой оглобли в руках не держал, да и вообще мечами не увлекался. А в тот раз, на корабле, решил хоть как-то спастись от атаки кашьюри. Оно и получилось. А как, почему это происходит – никак не пойму.

Приблизившийся к костру Фериоль наставительно молвил:

– Это тебе наследственная память предков помогает. Есть одна такая легенда.

И стал о ней рассказывать, вместе со всеми уминая горячее, истекающее соком мясо.

Глава двадцать третьяУмения предков

Легенда оказалась скорее очередной теорией, которую мудрецы монастыря Дион веками доказывали и развивали. По ней получалось, что каждый человек обязательно имеет в себе все без исключения умения и навыки, которыми обладали его предки. Достаточно только ввести себя в определённое, почти бессознательное состояние, отдать своё тело во власть внутреннего инстинкта, и любая работа окажется выполнена на отлично. В том числе и ратного дела это касается. Чем больше было воинов в роду, тем больше шансов у человека стать великим воином, полководцем или гениальным главнокомандующим.

Виктор к данной легенде отнёсся скептически:

– Ты, конечно, извини, но ваша дионская гипотеза не нова. В большом космосе её мусолят уже тысячи лет, только вот никто ещё ни разу не привёл неоспоримых доказательств подобного измышления. Всё оканчивается только словами да непроверенными сказками.

– Это ты зря, – обиделся жрец. – У нас в монастыре хранится много правдивых записей о подобном, специально собирали. А это уже, можно сказать, документальное подтверждение.

– Увы, никто в нашей Галактике вашим бумагам не поверит. Написать можно что угодно.

– Ну ладно, Виктор, – не сдавался Фериоль. – Тогда вот признайся: ты достаточно далеко в глубь веков знаешь свою родословную?

– Ха! Могу похвастаться, что знаю преотлично. Специально поднимал архивы, да и родители для нашей семейной библиотеки всё родословное дерево построили. Так что у меня тех предков… о-го-го!

– И были среди них знаменитые воины?

– Ещё бы! И не один.

– Вот, уже лучше. А был среди них какой-либо самый выдающийся? Ну, такой, что оставил наиболее яркий след в истории?

Виктор на некоторое время замер, уйдя в воспоминания, потом решительно сказал:

– И такой имеется. В нашем роду Палцени он считается основателем чуть ли не нового планетного государства. Звали его Аргус, и жил он чуть более тысячи лет назад. В своё время ему удалось спасти родную планету в созвездии Жёлтых Туманностей, помочь консорту Оилтонской империи разгромить режим Моуса на Пиклии и ко всему прочему лично участвовать в спасении иных, пожалуй, тоже лучших воинов Галактики.

Менгарец довольно сжато пересказал самую основную, официальную часть биографии своего прапрапращура. Все три слушателя сидели с расширенными глазами, восторженно внимая историям из звёздного пространства. Фериолю пришлось даже прокашляться, прежде чем спросить охрипшим голосом:

– И как твой знаменитый предок владел мечами?

– Как указано в источниках и даже запечатлено на кристаллах памяти – преотлично. Насколько я сейчас вспоминаю, он и подобным оружием на какой-то тренировке размахивал.

– Вот видишь! Значит, наша теория верна! – радовался жрец. – Ты никогда не учился фехтованию, даже меча в руках не держал, а тут такие невероятные умения. Причём, как мне кажется, тебе разбудить память предков значительно помогло желе гарбены. Всё-таки мы наложили его на тебя очень много. Такого перерасхода и в истории нашей никто не упомнит. Вдобавок сгустки желе гарбены попали ещё на несколько узлов магического пересечения твоей ауры. На четыре из восьми! А если бы мы догадались на все восемь узлов наложить?! Мне кажется, тогда бы ты ещё и не то вытворял!

– А может, и хорошо, что я настолько изранен не был? – с сарказмом поинтересовался Менгарец. – Как бы я выглядел с поврежденными ушами, ножом между лопаток и раной на… хм, ещё одном месте? А с другой стороны, может, она и не нужна, память предков? Что за интерес всё знать и уметь? Сразу жить скучно станет.

– Хо-хо! Разве тебе у нас скучно?! Приключений не хватает? – развеселился жрец, вставая на ноги. Да так и окаменел, прислушиваясь. А когда и все замерли, буркнул с недовольством: – Ну вот, кто-то едет в нашу сторону!

Глава двадцать четвёртаяСтроптивые вельможи

Теперь уже все явственно услышали пока ещё далёкий топот копыт и скрип чего-то, напоминающего плохо смазанную телегу. Хотя на ухабах здешней лесной дороги любое транспортное средство издавало бы не меньший скрип.

Хорошо, что орлы катарги к тому времени уже давно проснулись и даже успели основательно подкрепиться заготовленным за ночь мясом. На туши медведей они косились с явным непониманием, но вежливо ждали объяснений, не желая перебивать непонятный для них рассказ инопланетянина о других мирах. Зато, как только послышались звуки приближающихся всадников и непонятный скрип, все четыре пернатых отбежали в сторону и взмыли в утреннее небо. Наверняка приближающиеся визитёры за огромными кронами деревьев не рассмотрели этот взлёт.

Люди тоже молниеносно приготовились не только к обороне, но вполне быстро и ловко свернули весь лагерь и даже успели приторочить к сёдлам сумы с готовым мясом. Взгромоздились в сёдла сами и решили дождаться неожиданных гостей прямо на поляне. Справедливо рассуждая, что уж прямо в густой лес они всегда скрыться успеют. Выстроились в ряд, приготовили арбалеты и мечи, Менгарец своё огромное оружие положил на луку седла поперёк, и уже в следующий момент рассмотрели тех, кто осмелился в такую рань их беспокоить.

Оказалось, что в лес с инспекцией нагрянули представители местной власти. А вернее, гипотетический хозяин данного леса. Он восседал в открытой бричке с красным, опухшим от ночной пьянки лицом, и от него разило перегаром так, что редкие комары падали наземь на расстоянии нескольких метров. Несколько менее интенсивные запахи исходили и от сопровождающих: двух всадников в ополовиненном рыцарском облачении и двух мордоворотов, которые с дубинами стояли на подножках брички с каждой стороны. Щуплого кучера в сером балахоне можно было сразу не считать за противника. Рыцари выглядели несколько пародийно из-за некомплектности своих доспехов. Только нагрудные пластины, налокотники и стальные ботинки со щитками до колен. Разве что мечи у них смотрелись более-менее устрашающе.

Вот эта вся компания и вывались на край полянки, да там и замерла перед четвёркой готовых ко всему путников. Помимо этого, несмотря на залитые алкоголем глаза, арбалеты заметили все, и это значительно сказалось на вежливости общения.

– Кто такие?! И что делаете в моём лесу?! – гаркнул восседающий в пролётке пьяница. Скорее всего, он сегодня ещё спать не ложился. Как впоследствии и оказалось.

– А ты кто такой? – с не меньшим апломбом в ответ спросил Менгарец. И ему неожиданно, высокомерным и капризным одновременно голосом, вторила сбоку княгиня Вакахан:

– Да и вообще, в приличном обществе вначале рекомендуется пожелать доброго утра. Затем поинтересоваться у дамы, как она себя чувствует, и только потом попросить разрешения представиться. Или вы переодетые крестьяне?

Лица поздних гуляк налились кровью, глазки сузились, присматриваясь, но даже они в свете ещё неполного дня сумели рассмотреть небывалую красоту возмущённой женщины. Потому хоть и скривились в ответ, но сразу хамить и нарываться на грубости не стали. Вместо этого один из рыцарей принялся заплетающимся языком давать пояснения:

– Перед вами граф Лавшери! Единственный и правомочный хозяин этой волости. Поэтому он с полным основанием желает знать, кто это осмелился ночевать на его территории без спроса. Ещё вечером ему поступил доклад о нарушении его угодий, и вот в конце ужина он сам решил посмотреть на косточки нарушителей.

– Да и вообще, – второй рыцарь, улыбаясь несколько развязно, не сводил теперь взгляда с Аристины, – нормальные люди из высшего общества в лесу не ночуют. Вам следовало сразу завернуть в графский замок, где бы вас приняли с должным гостеприимством и с тёплыми раскрытыми объятиями. И зачем вы так рисковали?

– Никакого риска, – возразил Виктор. – Спать на свежем воздухе одно удовольствие.

Граф Лавшери неприлично отрыгнул и ехидно поинтересовался:

– И вас тут никто ночью не побеспокоил? Мои крестьяне сюда даже носа не кажут.

Похоже было, что это именно он поселил здесь медведей, которые элементарно людоедствовали, пожирая неосторожных путников или наивных сборщиков грибов и ягод. За лесом явно присматривали, заметили въезжающий туда отряд, но об опасности никто путников не предупредил. Вот оно, скотское отношение к людям!

– Как не стыдно, граф! – стал укорять владельца здешних мест Менгарец. – Неужели вам нравится собирать объеденные косточки несчастных путников?

– Незачем шляться по моему лесу! – стал звереть на глазах Лавшери. – Сейчас же требую сдать оружие, после чего незамедлительно следовать в мой замок!

– Как вы себя ведёте?! – воскликнула Аристина. – Или вы забыли, что любой лес принадлежит всем? Или вы решили попирать общеимперские законы? Хотите призвать гнев на свою голову императора Гранлео?!

Кажется, её восклицания попали в точку. Она лучше всех знала общие законы Сангремар. Лес здесь и в самом деле не должен был иметь сиятельного владельца. Другой вопрос, что здесь располагалось как бы независимое княжество и весть о гибели Гранлео сюда тоже просочилась. Но если рыцари лишь нахмурились при упоминании о Гранлео и склонили головы, то граф Лавшери не собирался пасовать перед какими-то незнакомцами:

– Когда Гранлео вернётся, я готов лично ответить на все его обвинения! Но сейчас вы в моей власти, и я требую немедленного подчинения!

Виктор тронул бока своего коня шпорами и отъехал чуть в сторону, открывая вид на две искромсанные медвежьи туши:

– А что будет, если не подчинимся? Натравишь на нас своих медведей?

Пока остальные местные пялили глаза на зрелище, один из рыцарей двинулся вперёд, спешился возле убитых хищников и, присматриваясь, принялся зубоскалить:

– Ха! А ведь и в самом деле косолапым пришёл конец! Ух ты! Да у одного голова разрублена, а у второго отрублена! – Теперь уже все с явным уважением косились на огромный двуручник Менгарца. – И как же ты с ними справился? Хо-хо! Неужели они сами головы добровольно подставляли?

– Да нет, довольно хитрые и проворные бестии, – признался Виктор, с какой-то неожиданной симпатией присматриваясь к рыцарю. – Но мы и не с такими справлялись. – После чего перевёл твердеющий взгляд на раскрасневшегося графа: – Кстати, если медведи ваши, то мы вам дарим их шкуры. Немного их подлатать, и будут как новенькие. Хвостов у них, правда, нет, но это уже мои законные охотничьи трофеи. А сейчас разрешите откланяться, время нас поджимает. Всего хорошего!

Рыцари даже не шелохнулись на это заявление. Зато мордовороты спрыгнули с подножек и поудобнее перехватили свои дубины. Видно, полностью отмороженные телохранители, раз готовились броситься к собственной смерти по первой команде своего любимого хозяина. А может, алкоголь на них так подействовал? Потому что мужики преизрядно покачивались в разные стороны.

Стоило отдать должное и относительной сообразительности графа. Несмотря на его бешенство, он не сделал роковой для себя ошибки. По выражению лица было видно, что он осознал полную отстранённость рыцарей в возможной схватке. Те демонстративно отвели глаза в стороны и всем своим видом показывали, что они просто так погулять вышли. Не то чтобы они боялись одной красавицы и трех её попутчиков, но конкретное упоминание об императоре Гранлео им подсказало, напомнило правильное поведение. Да и в остальном они понимали: лес общий, граф не при делах, да и противник с арбалетами. Про огромный двуручник, которым убили свирепых медведей, и упоминать не стоило. Силы явно неравны. Поэтому раскрасневшийся Лавшери лишь со скрипом зубов наблюдал, как отряд неизвестных ему людей покидает поляну.

Первой с надменным видом двинулась Аристина. За ней командир отряда с гигантским мечом, а замыкали почётное отступление Додюр с Фериолем. На их четыре арбалета бросился бы только полный глупец. Далее отряд ускорил движение, но ещё некоторое время прекрасно слышались отголоски ругани, которой обменивался граф с рыцарями. Разобрать слова было сложно, но, кажется, в выражениях представители местной элиты не стеснялись. Из чего получалось, что рыцари ни в коей мере не подчинённые местного царька или от него зависящие люди, а лишь гости или собутыльники.

А вот то, что за лесом велось наблюдение, уже настораживало. Так и орлов с их вечерней посадкой (хоть она и состоялась уже в сумерках) или утренним взлётом могли заметить. С другой стороны, мало ли где громадные катарги могли ночевать? Необязательно ведь им останавливаться на ночлег рядом с отрядом людей. Лес всё-таки не маленький.

Поэтому, как только отъехали за первый поворот и скрылись за возвышающимся холмом, Виктор приказал всем двигаться по головному тракту с максимальной скоростью. Тем более что на дороге с раннего утра почти никого не было, кроме нескольких одиноких крестьянских повозок.

Часа два так и двигались вскачь, а потом, свернув на перекрёстке, стали на короткий привал, напоить лошадей и дать им получасовую передышку. Как оказалось, и на этот раз лесная опушка с небольшим ручейком оказалась чьей-то вотчиной, что послужило причиной очередного неприятного спора. Только теперь на путников из леса вывалилась совсем иная компания. Похоже, где-то там в глуши имелось либо охотничье хозяйство, либо иные жилые строения, где всю ночь и веселилась местная знать. Причём очень многочисленная знать, самого разного возраста. Хотя в большинстве превалировала молодёжь. Хорошо ещё, что ни одного рыцаря среди них не оказалось, а все мужчины не имели при себе даже ножей. Иначе истерические крики их молодой, весьма экспансивной и однозначно глупой предводительницы подвигли бы большинство одурманенных выпивкой самцов к банальной драке. Да и так кулачного столкновения удалось избежать с большим трудом.

А всё началось с надоевшего уже хамского восклицания:

– Кто такие?!

Рано растолстевшая, безобразная на лицо женщина стояла в открытой карете и комично пыталась метать глазами сердитые молнии. Остальные кареты с гуляками останавливались с боков, сзади, и из них с подначками, угрожающими восклицаниями выбирались так ещё и не нагулявшиеся люди:

– Баронесса, смелей, мы с тобой!

– Да как они посмели пользоваться твоим ручьём?!

– И топтать зелёную траву!

– Управа на них тоже найдётся!

– Жанет, научи их вежливому обращению!

Не торопящийся размахивать своим двуручником Менгарец удивлённо пробормотал стоящему рядом Фериолю:

– Странные тут люди. Дело к обеду, а они до сих пор спать не ложились. Что за нравы! Проучить их, что ли?

– Не забывай, нам ещё обратно тут проезжать, – так же тихо отозвался жрец. А потом громко, хорошо поставленным голосом обратился к приближающимся людям: – Прекрасные дамы! Уважаемые господа! Мы ни в коей мере не желали посягнуть на ваши территории. Наоборот, мы побоялись вырвать вас из утреннего сна, думая, что вы все уже отдыхаете после привычно проведённой ночи. Тем более что наше путешествие скоротечно, и мы уже через несколько минут вновь отъезжаем, намереваясь добраться до нашей прекрасной столицы ещё до заката. Кстати, госпожа Жанет, граф Лавшери просил при случае передать вам самый сердечный привет и наилучшие пожелания.

Пожалуй, это было единственное имя, на которое путешественники могли косвенно сослаться и сделать вид, что они тоже якобы из подданных княжества. Кажется, номер прошёл, хотя при имени графа толстушка скривила безобразное лицо и ехидно прокомментировала:

– Странно! Разве этот алкоголик ещё не помер от своей подагры? Как он хоть себя чувствует?

– Вполне сносно, как после интенсивного застолья в компании двух представителей рыцарского клана и всей остальной привычной компании. Мало того, сегодня утром он лично отправился на осмотр туш медведей, которые зверствовали в его лесу долгое время.

– Как? Неужели старый дуралей решил уничтожить своих зверушек? – баронесса и о лесной опасности была в курсе. – Он ведь их так оберегал…

– Да, решил, – подтвердил Фериоль самым доверительным голосом. – Именно для этого пригласил из столицы самого знаменитого охотника, из рода Палцени.

Он двумя руками указал на Виктора, а тот в ответ вежливо кивнул.

– Однако! – Жанет явно не могла понять подоплёку действий своего дальнего соседа. – Зачем это ему было нужно?

– Как? Разве вы, баронесса, ещё об этом не знаете? – чистосердечно удивился Фериоль. – Кажется, сам Лавшери уже несколько дней не делает из этого секрета. Как он утверждает, после смерти императора Гранлео некоторые законы надо пересмотреть. В частности, право на владение лесов, расположенных близко от поместья. Поэтому он решил начинать строительство нового замка в самом центре леса, а чтобы медведи больше ему не мешали, пригласил истинного профессионала.

Некоторое время в толпе вокруг баронессы царило оживлённое перешёптывание, а потом кто-то выкрикнул:

– А он и в самом деле убил косолапых?

Обозначенный охотник молча достал из сумки медвежьи хвосты и продемонстрировал восхищённо загудевшим зрителям. Но баронессу больше интересовал другой аспект рассказа:

– Разве граф не опасается в будущем лишиться построенного замка?

– Зачем опасаться? – недоумевал семидесятилетний жрец, когда надо превращающийся в опытного лгуна, интригана и афериста. – Можно ведь смотаться в столицу и заблаговременно договориться с кем надо. Это же так просто.

Наверняка и у этой Жанет в округе имелось несколько кусков общественной земли, которые она бы с радостью присоединила к своему баронству. Поэтому с той самой секунды четвёрка незнакомцев перестала интересовать толстушку совершенно. Она отдала команду быстрее гнать в поместье, и уже через несколько минут оставшиеся на месте путники интенсивно отплёвывались от поднявшейся пыли. Додюр ещё и возмущался при этом, но не пылью, а своим старшим по возрасту товарищем:

– Ну ты и врать горазд! Столько всего нагородил.

– Признаться, я тоже переживал, – добавил Виктор.

– Ничего, – усмехался жрец. – Зато как всё складно и толково в итоге получилось. Сейчас они зашевелятся, как муравьи после камня, брошенного в муравейник.

– А нам это на руку? – осадила его княгиня. – Только и не хватало, чтобы вся озабоченная новшествами знать ни с того ни с сего ринулась в столицу качать свои права и выпрашивать для себя привилегии.

– Как раз нас это устраивает. Чем большая масса людей сейчас помчится в главный город, тем вольготнее там мы сами себя будем чувствовать. Уж поверьте мне, человеку, хорошо сведущему в закулисной политике и чёрной дипломатии. Отныне властным структурам княжества придётся отбиваться от собственных просителей, и они практически перестанут обращать внимание на странных людей, в которых можно заподозрить чужестранцев. Как раз мы успеем освоиться на месте, всё тщательно расспросить и отыскать пути-подходы к тому самому озеру. Ведь вы не надеетесь, что нас возле самой большой тайны Шлёма ждут с распростёртыми объятиями?

– Ну, это понятно, – согласился Менгарец. – Но всё равно ты рисковал, оперируя такими сомнительными данными.

– Неважно. Главное, что драка не состоялась, – ораторствовал жрец. – А у нас появилась небольшая, но вполне правдоподобная отговорка на тему «кто мы такие». Мало того, предлагаю во время обеда посетить трактир и ещё там, рассредоточившись за столами, попытать у разговорчивых завсегдатаев, что, где и как.

– Правильно, – неожиданно поддержала его Аристина. – Кто владеет информацией, тот имеет силу.

– Старо как мир! – рассмеялся Виктор. – Но тем не менее актуальности не теряет. Отдохнули? Тогда вперёд! И давайте подыщем место для общения с орлами. Всё-таки надо согласовать место их предстоящей ночёвки заранее и оговорить наши контакты на завтра.

Тронулись в путь, хотя теперь ехали спокойно и размеренно. Несколько удивляли громадные телеги, которые появлялись на пути с каждым километром всё чаще и чаще. Из столицы телеги и повозки двигались закрытые плотными тканями, а обратно – полные местной сельскохозяйственной продукции. То есть налицо имелось важное транспортно-грузовое сообщение. Хотя на других дорогах подобное могло и отсутствовать.

А ближе к обеду путешественники выбрали самый внушительный трактир, который им попался возле тракта, и завернули туда плотно пообедать да порасспросить иных столующихся. Благо, что иных путников в обеденном зале оказалось предостаточно. Как и намеревались, каждый уселся отдельно, попросив разрешения за теми столами, где имелось несколько свободных мест, заказали из блюд, что кому нравится, а для лучшей болтовни сотрапезников ещё и выставили на стол по кувшину вина.

Но как ни старались мужчины, все они втроём хорошо если насобирали столько же информации, сколько выпытала Аристина. Княгиня весьма ловко подсела в женскую компанию каких-то белошвеек, которые ехали на большом дилижансе в столицу, и выведала от них, притворяясь пусть и богатой, но провинциальной дурочкой, огромную кучу полезных разностей. Собрав вкупе всю остальную информацию, путешественникам теперь оказалось гораздо легче определиться с дальнейшими действиями.

Так, например, выяснилось, что после пересечения большой реки, на территории, непосредственно прилегающей к самой столице, вообще запрещено ношение какого-либо холодного оружия. Любого. Даже воины клана рыцарей были обязаны складывать свои мечи в багажные сумки. О таком понятии, как дуэль или схватка с оружием, в той части княжества вообще не ведали.

Комментируя потом данный нонсенс в обсуждении, Фериоль поражался:

– Ничего не понимаю! Как же они тут живут?

– В этом как раз ничего странного, – отвечал Виктор. – Все поколения Гранлео только и готовили для себя полностью безопасное паломничество по этой земле. Вспомни, ведь он входил сюда один, в лучшем случае с сыном, и, как мы знаем, был смертен. А при таком мирном существовании здешних обывателей Гранлео ничего не грозило.

– Ну да, ну да… Путешествуй да наслаждайся. Плюс его уникальные умения и возможности.

Вторая важная новость, что через неделю, к следующему выходному дню, в столице готовится торжественная помолвка старшего княжеского сына с его будущей супругой. Причём кандидатура невесты никому не известна по той причине, что княжич до сих пор не определился с выбором для себя второй половинки. Но ровно через неделю он должен во всеуслышание назвать имя избранницы. Такова воля отца, всемогущего князя, правителя Керранги. Причём белошвейки со смехом утверждали, что молодой повеса до сих пор весьма интенсивно выискивает подходящую кандидатку, практически не прекращая явно затянувшийся на месяцы мальчишник. Именно по этой причине отец и возжелал поставить решительную точку в разгульной холостяцкой жизни тридцатилетнего сыночка.

Довольно подробно удалось узнать, как и где останавливаться в столице. Там бывал почти каждый житель Керранги, так что хватало информации и о дешёвых, и о дорогих гостиницах, и о порядках, в них царящих. Ну а в средствах путники не были стеснены изначально.

Важной оказалась и местная религиозная идеология. Про гибель императора Гранлео знали все. Но ни печали, ни ажиотажа это не вызывало. Только вот это не означало полного равнодушия или неверия! На более настойчивые вопросы о судьбе погибшего кумира собеседники отмахивались: «Куда он денется? Не через год, так через двадцать вернётся!» Причём говорили это с такой глубокой, непоколебимой верой в свои слова, что мурашки по телу пробегали. Настолько за девятьсот лет жестокая пропаганда вбила в головы единственно верную мысль: Гранлео бессмертен!

Спорить с подобными утверждениями никто из отряда благоразумно не стал, но зато отвели душу в шумном споре между собой, когда после трактира вновь тронулись в путь. И больше всего возмущался именно Виктор:

– Ну до чего ограниченные, отупевшие люди! Никто никогда из мёртвых не восставал, и они об этом знают. А вот про Гранлео – совсем иное в головешки вбито.

В общем, Додюр и Аристина Менгарца поддерживали, зато Фериоль в который уже раз пытался отыскать некую правдивость в вере здешнего народа:

– Ничего не бывает просто так. Раз имеют место утверждения, что Гранлео выжил после смерти, значит, что-то такое было. Нет дыма без огня. Не бывает такого.

– О! Ещё как бывает! – горячился пришелец с далёких миров. – Ты просто не знаешь, каких успехов во внушении можно добиться, если применить для этого на слаборазвитой планете современные наработки пропаганды и чуть-чуть технического чуда. Вообще удивляюсь, почему тут так ещё вольно и хорошо. Порой в подобных княжествах ходят только строем и живут только в общежитиях. Здесь ещё и в самом деле некое подобие рая.

– Вот потому они и верят в Гранлео. Он им дал всё, и они живут, никакого горя не зная.

– Вот именно: им всё, а другим что? Повальное рабство и скармливание молодых, здоровых людей водяным монстрам? Что-то тут не вяжется одно с другим. – Виктор прислушался к короткому свисту с неба от Мурчачо и вскинул руку вверх, давая знак, что понял. Но спор продолжил о прежнем: – По всем логичным рассуждениям, не может садист делать одним людям только хорошо, а всем остальным только плохо. Значит, противоречие налицо. И что? Из этого следует, что это самое озеро Шулугар и этот таинственный диспектсор на нём для рода императоров имели решающее значение, раз они устроили тут такой райский заповедник для лентяев и всенощных гуляк.

– Ну не все же тут лентяи, – напомнила о крестьянах Аристина. – Иначе бы давно умерли с голоду.

– А вот и нет! Крестьяне здесь – это своего рода пережиток, анахронизм или, с другой стороны, небольшое подспорье в поставках свежих продуктов нормального происхождения, – поучал Менгарец. – Вы заметили, как и чем нас кормили в трактире?

Его спутники переглянулись:

– Не могу сказать, чтобы уж слишком вкусно, – пожаловался Додюр.

– Тарелки были прямо-таки уникальные, – припомнила княгиня, – я таких и у принцев не видела.

– А некоторые блюда я видел впервые, – протянул Фериоль.

– Вот! Заметили всё-таки! Дело в том, что те же небьющиеся тарелки однозначно произведены в атомном молекуляторе. Как и некоторая часть пищи, которая доходит сюда из столицы. Вот что везут из столицы в этих самых огромных телегах?

Все уставились на проплывающую мимо повозку, которой управляли два дюжих мужика. Именно к ним и обратился строгим голосом подбоченившийся Фериоль:

– Чего так медленно тащитесь?!

Возчики пожали плечами, недоумённо переглянулись, и один из них вымолвил:

– Так ведь это… яйца куриные везём. Трясти никак нельзя.

– А! Ну тогда молодцы! Старайтесь! – И поспешил догнать отъехавших вперёд товарищей. И уже возле них пробормотал: – И в самом деле, мы ведь почти ни одной курицы во дворах не увидели сегодня. Возле границы полно, а здесь словно вымерли.

– Значит, я прав. – Виктор личным примером ускорил движение отряда. – Вот они, продукты современного технического гения Вселенной!

Разгорелся очередной спор, который Аристина завершила вопросом:

– Так почему императоры Гранлео не обеспечат продуктами и других обитателей Шлёма? Да и сам он этими дарами устройства не пользовался?

– Ну, с последним понятно. Не он, видать, здесь атомный молекулятор устанавливал, а потом его без такого аппарата, как космический истребитель, в другое место не доставишь. Слишком сложный и целостный агрегат. Да и пара источников энергии должна быть рядом. Их тоже вот так просто с места на место не потягаешь. Ну а на первый вопрос ответ сразу ясен: молекулятор тоже имеет ограничения в производительности. На всех еды не хватит. А тут самое то: княжество маленькое, обособленное, неприкосновенное, полностью изолированное.

Додюр засомневался:

– И всё это стоило возводить так далеко от столицы? Ради одного озера? А потом ещё и рисковать ежегодно в паломничестве? Как мне кажется, слишком уж накладно.

– Согласен, – кивнул Менгарец. – Хотя стоит помнить, что, скорее всего, именно здесь колонисты и собирались остаться на постоянное место жительства. Возможно… Потому и соорудили «драконов» именно возле перевала Отшельников. А вот по поводу лишней траты ресурсов… ничего сказать не могу. Пока мы не разгадаем тайну озера Шулугар, рассуждать на эту тему бессмысленно. Наверняка там есть нечто, что перекрывает все накладки, трудности и риск. Как говорится, цель оправдывает любые средства. Осталось только выяснить, какую цель Гранлео преследовал в Керранги. Или его древние предки.

Отряд уже находился почти в центре княжества, откуда до столицы оставалось всего три часа пути, когда орлы катарги отыскали уединённое место для кратких переговоров. Люди могли остановиться в городе где угодно, а вот пернатым друзьям в огромном столпотворении делать было нечего. Поэтому четвёрка орлов решила разделиться и немедленно лететь на ночёвку в гористые местности. Ураган и Ветер поспешили на северо-запад, где заканчивались отроги Корецких гор. А вот Мурчачо и его наставник решили пролететь гораздо меньшее расстояние прямо на восток, к проливу Змеиный. Судя по описаниям побывавших в разведке моряков, берег там отличался крутизной, неприступностью и практически полным отсутствием жилья. Жители княжества тоже свято соблюдали запрет на нахождение возле вод залива, никто около них не селился, поэтому Чтец и решил там устроить первую ночёвку. Заодно и сам пролив осмотреть, вдруг там кто-нибудь из кораблей адмирала Ньюцигена появится?

На том и порешили. Пары орлов разлетелись в разные стороны, а люди, поглядывая на удлиняющиеся тени, поспешили к новой, неизвестной для себя цели. И были весьма удивлены, когда из обгоняющей их кареты послышался звонкий голос той самой толстушки, которая пыталась качать права возле своего поместья:

– Эй, прославленные охотники! Чего это вы так медленно тащитесь?

Пожалев её взмыленных, загнанных лошадей, Виктор степенно успел ответить:

– Поспешишь – коней насмешишь. До смерти.

Кажется, баронессу Жанет кто-то сопровождал, подружки или наперсницы, потому что из кареты послышался гомерический женский смех как минимум из трёх глоток. Глядя им вслед, Фериоль обеспокоился:

– Не ожидал, что эта жирная коровка такой шустрой окажется. Ну да ничего, с нашими новыми знаниями мы в столице легко устроимся в укромном месте. А если ещё и остолопами с крайнего пограничья притворимся, то прислуга постоялого двора нам только ради собственного хвастовства три короба столичных новостей, правил и порядков выдаст.

Отряд немного ускорился, но вот догонять, а уж тем более перегонять карету хамоватой баронессы не стал. Лошадей следовало в любом случае поберечь.

Глава двадцать пятаяНаследие колонистов

Только один вид зданий Чаолы издалека показал, что строили столицу княжества по совсем иным, далеко не местным наработкам. Чувствовался размах, поражала диковинная планировка, и явно просматривались усиленные железобетонные каркасы на нескольких десятках изогнутых в пространстве небоскрёбах. Опять-таки, небоскрёбов для местных понятий, потому что самые высокие здания в Чаоле достигали в высоту восемьдесят, максимум сто метров. Смотрелись они скорее тонкими иглами, похожими на минареты, чем массивными, отягощёнными конструкциями для невероятного количества жителей.

В противовес диковинным, чуть изогнутым, подкрученным вокруг своей оси шпилям, островками теснились и широкие, приземистые здания высотой в четыре, пять, шесть, а то и больше этажей, в которых наверняка обитала основная часть горожан. Между этими приземистыми зданиями несколько несуразно выделялись замки, дворцы и некое подобие общественных зданий явно местного архитектурного гения. А может, и построенное под влиянием местной тогдашней знати. Такое удивительное сочетание стилей делало столицу княжества Керранги наверняка одним из самых оригинальных, запоминающихся городов не только этой планеты, но и значительной части многих звёздных систем. Теперь уже окончательно верилось: в своё время прибывшие сюда колонисты собирались осесть на постоянное место жительства именно здесь, и нигде иначе. Да вот что-то у них не сложилось.

Если инопланетянин отнёсся к изыскам градостроительства спокойно – и не такое видел, – то его товарищи только и успевали, что подтягивать отвисающие челюсти. Подобного даже близко не имелось в Шулпе, а уж там было на что полюбоваться любому жителю данного мира.

Наиболее приемлемую гостиницу, которую посоветовали недавние сотрапезники, отыскали быстро. Там тоже было чему удивляться: обитель для гостей столицы занимала первые два этажа восьмиэтажного здания. Ей принадлежал двор с одной стороны, с несколькими беседками и трактирным павильоном. Конюшни и все хозяйственные помещения занимали первый этаж, постояльцы жили на втором. Непосредственные обитатели дома имели свой двор с другой стороны здания, приподнятый сразу до третьего этажа. У них там имелись детские площадки, небольшой сад, вполне исправно работало два лифта, хотя за пользование ими следовало платить монетой среднего достоинства, и все жители дома в подавляющем большинстве случаев поднимались хоть на последний этаж пешком.

Этому факту больше всего поразилась Аристина:

– Если тут имеется подъёмная комната и принадлежит она всем жителям, то почему не сделать подъём бесплатным? А за обслуживание просто ввести налог?

– Не получится, – возразил Фериоль. – Беречь не будут.

– И в самом деле, – поддержал жреца Менгарец. – Скорее всего, тут специальная служба этими лифтами ведает. Потому что сами жильцы не станут заниматься ремонтом в случае поломки. В итоге платное пользование – наиболее рациональное. Не забывайте: здешним постройкам и коммуникациям чуть ли не тысяча лет, сберечь такое имущество – задача непростая. И так удивляюсь, как они с этим справляются… Может, им роботы помогают?

Додюра удивляли другие вещи, хотя подобное он уже знал, побывав в Шулпе:

– Но если столица Сангремар рядом с проливом, то как жители Чаолы с уборкой отходов справляются? Кажется, здесь конюшен ещё больше, да и Змеиный достаточно далеко.

– Забыл, какие тоннели могут пробивать геологические роботы? Вот они и здесь пробили подобные, не удивлюсь, если сброс нечистот и в сам океан уходит. Потому что вряд ли они для этой цели используют вытекающую из Шулугара речку. Кстати, именно на эту реку мы с самого раннего утра и отправимся. Если судить по карте, то она совсем рядом. А уже по ней и к озеру доберёмся.

– Зачем ждать утра? – Фериоль выглянул из окна комнаты, в которой они поселились. – Жизнь в городе только начинается, значит, наша прогулка будет более уместна, чем безлюдным началом календарного дня.

– Верно! Я всё никак не привыкну к местным порядкам и традициям, – укорял себя Менгарец. – Значит, быстро ужинаем – и в путь!

– Завтракаем! – нравоучительно поправила его княгиня. – И опять-таки не забываем притворяться провинциальными простофилями.

Жрец из Диона не сдержался и кивнул в ответ с ехидным выражением на лице:

– И чего ты так стремишься дублировать команды и распоряжения нашего командира? Хотя твой прелестный голосок слушать всегда приятно…

Аристина высокомерно взметнула бровями, с иронией скривилась, но сдержалась от колкости в ответ. Только подхватила кока под локоть и потащила к выходу со словами:

– Интересно, тебя на здешнюю кухню пустят? Хотелось бы настоящей еды попробовать, а не здешних пресных блюд…

Что ей отвечал Додюр, слышно не было, тогда как отставший Виктор спросил у Фериоля:

– Чего это ты на неё? Вроде она всё верно сказала.

– Не люблю, когда повторяют очевидное. Да и вообще, лучше ей сразу не поддаваться, любит она всеми командовать и указывать, даром что более двух лет рабыней пробыла. Вон, нашего кулинара уже окрутила полностью. Каждое слово её ловит и готов любое распоряжение выполнить.

– А тебе и завидно? – хохотнул командир отряда. – Или ревнуешь? Так красавиц кругом хоть пруд пруди, на тебя глазками только и косятся, выбирай любую. А может, ты стесняешься?

Некоторое время недавний старец шёл по коридору молча, двигая бровями в интенсивном внутреннем споре. А потом, уже на входе в обеденный зал гостиницы, признался:

– Ты знаешь, скорее всего, и в самом деле стесняюсь. Ведь в своей жизни я уже вообще давно забыл, что это такое – обнять упругое женское дело. Да и порядки у нас в монастыре во все времена были весьма строгие и целомудренные. Если подсчитать, то я уже лет пятнадцать ни с кем ни-ни…

– М-да… Настолько застаревшие комплексы преодолевать трудно, – посочувствовал товарищ. – Но разве для нас существуют преграды? Прорвёмся!

Во время завтрака-ужина постарались и в самом деле выдать себя за мелкопоместных дворянчиков из-под самой границы и наводящими расспросами выпытали у прислуги и других столующихся, что ночью в столице наиболее интересное. Так и спрашивали:

– Где сегодня можно лучше всего повеселиться?

И, как правило, ответ начинался с недоумённого восклицания:

– Да везде! Вот хотя бы…

Дальше вариации ответов разнились, хотя большинство указывало на одну из пяти площадей, окружающих княжескую резиденцию. И перечислялось, что там будет, кто выступает, как туда протолкаться и во сколько это выльется. То есть на улицах, площадях, в парках города всю ночь не прекращался единый шумный праздник. Причём настолько шумный, что вышедшие из гостиницы путники вскоре признали: спать в таком грохоте и бедламе даже за толстенными дворцовыми стенами дело бесполезное.

– Вот потому они только и могут, что днём отоспаться, – резюмировала обсуждения Аристина. – Бедненькие…

– Да шут с ними, с этой беднотой, – Виктор крутил в руках предоставленную орлами карту. – Посматривайте лучше по сторонам, где-то здесь должна быть река.

Да только ничего подобного долго найти не удавалось. Прошли к тому месту, где должно было виднеться озеро, но и его не было. На его месте возвышался внушительный холм, покрытый многовековыми деревьями. Причём весь этот природный парк окружала высоченная ограда в виде металлических стержней.

– Ого! Метров пять будет, – прикинул Фериоль.

– Всё равно перелезть можно, – бравировал Додюр, млея от прикосновения к его руке женской ладошки.

– А толку? – засомневался Менгарец. – Да и заметят нас сразу.

Вдоль всей ограды с обеих сторон тянулись широкие дорожки, уложенные каменными плитами, а с той стороны и фонари стояли с частым интервалом. Мало того, по внутренней дорожке время от времени проезжали парами вооружённые всадники. Не рыцари, скорее некто похожий или на воинов княжеской дружины, или на внутреннюю охрану. Но что самое удивительное, несмотря на всеобщее веселье и праздно шатающиеся толпы изрядно подвыпивших горожан, никто из них вообще не подходил близко к ограде. Из чего только визуально можно было сделать уверенный вывод: там запретная зона, в которую вопрётся лишь умственно неполноценный.

– Наверняка Шулугар накрыли сразу, – стал рассуждать инопланетянин. – Вполне возможно, что горожане про него и не знают. Хорошо, что и мы прямо о нём не спрашивали.

– Ну а речка куда делась? – задала резонный вопрос Аристина.

– Да куда угодно её могли направить. А скорее всего, её тоже накрыли, и она проходит вон под тем проспектом.

– Так и идёт в тоннеле до самого пролива?

– Возможно. Хотя… Давайте прогуляемся до окраины. Там и определимся окончательно.

Прогулка оказалась не напрасной. Хотя и топать пришлось преизрядно. Хорошо еще, что Чаола не имела ни наружной крепостной стены, ни пропускных ворот на окраинах. Следовательно, ни спрашивать, ни уговаривать о выходе из столицы никого не пришлось. Просто за спиной остались последние строения, проспект сменился заросшей лесной чащей, вдоль которой только и вилась просёлочная дорога, чуть позже вообще перешедшая в тропинку. Пришлось сделать факелы, чтобы продвигаться по пересечённой, увитой корнями и захламлённой кустарником местности. И когда уже собирались повернуть назад, уткнулись в бетонную стену высотой три метра. Причём очень и очень старую стену, напрочь заросшую мхом и сплошь увитую вьющимися растениями. Как минимум несколько столетий за этой стеной не велось даже минимального ухода.

После тщательного обследования оказалось: стена ограждает канал, примерно десятиметровой ширины. Насколько далеко стоит ограда, проверять не стали, да и не суть важно было, а вот взобравшись на стену, постарались рассмотреть непосредственно сам канал. И если мужчины только вздрогнули от увиденного, то княгиня Вакахан, никогда прежде лично не видевшая монстров-людоедов, не сдержалась от непроизвольного вскрика. Её даже пришлось придержать за костюм, чтобы не грохнулась вниз от резких движений.

Под совместным освещением факелов в глубоком, метра на три, канале отчётливо просматривались гигантские тени кашьюри. Одни чудовища с какой-то плотоядной настойчивостью скользили в сторону озера Шулугар, а вторые, практически не шевеля плавниками, словно оглушенные, сплавлялись течением к заливу.

Первым, не скрывая дрожи в голосе, высказал предположение Фериоль:

– Их что, чем-то в Чаоле подкармливают?

– Вряд ли, – сразу ответил Додюр. – Здесь ведь нет рабов.

Виктор судорожно повёл плечами, чуть не уронив свой факел:

– Ну, по большому счёту, для производства какой-то особенной кормёжки может использоваться и атомный молекулятор. Но этих тварей тут столько! Если постоянно насыщать этот поток пищей, то… ещё два устройства понадобится. А к каждому ещё по два реактора средней мощности. Только их в условиях начальной колонизации никак не изготовить самостоятельно. Из чего следует, что выше по течению кашьюри не кормят, а…

Он задумался, и ответ попыталась отыскать Аристина:

– Может, просто подпаивают каким-то особым зельем? Чтобы не скапливались в озере и плыли обратно в залив. Вон они какие неповоротливые назад сплавляются.

– Возможно, возможно… – бормотал Менгарец. – Но в таком случае достаточно лишь перегородить устье решёткой, и всё. Зачем для этого зелье? Нет, тут явно что-то иное…

Некоторое время рассуждали и выдвигали предположения, пока жрец из монастыря Дион не хмыкнул с досадой:

– Жаль, что мы не можем вытащить сюда по одной особи из каждого направления. Мне кажется, их обязательно надо сравнить между собой.

– Ну почему не можем? – загорелся Додюр. – Пара гарпунов, верёвки да топор. Приличный мешок соли. Кашьюри тут хоть самые крупные, но уж с нашими силёнками парочку выволочем. Тем более посмотрите: они совсем не агрессивные здесь. На нас совершенно не реагируют.

– Да нет, слишком хлопотно. – Виктор оглянулся в сторону сияющей яркими огнями столицы. – Да и заметить наши факелы могли издалека. Уходим обратно!

Они уже двигались к городу, когда княгиня продолжила тему:

– Конечно, хлопотно! Не лучше ли попытаться проникнуть к озеру? Уж там хватило бы только посмотреть и конкретно определиться: как, чем кормят или подпаивают и для чего.

– Хорошо бы и посмотреть, – согласился командир. – Но прежде чем расспрашивать, нам следует более тщательно продумать, подкорректировать, а потом и проверить свою легенду. Не нравится мне тот парк за оградой, не нравится. При здешнем разгильдяйстве и вседозволенности в ту сторону никто не рвётся, словно там пустое место. А ведь в любом случае должны быть желающие хотя бы рядом прогуляться. Следовательно, здесь некоторые службы наблюдения всё-таки существуют. Возможно, что и строгая полиция имеется, или нечто вроде охранки. Могут нас враз вычислить.

Они уже двигались по улицам, полным народа, когда Фериоль предложил:

– Всё-таки, может, спать пойдём? А потом уже днём отправимся в разведку?

– Выспимся ещё, – твёрдо оборвал его Виктор, указывая рукой на один из трактиров для не слишком богатого сословия: – В самый раз для нас, народ здесь победней и уже порядочно навеселе, так что молоть языком будут как по писаному. Только подливать успевай. Снова расходимся, хотя из поля видимости друг друга не выпускаем. Мы с Фериолем действуем в одиночку, а ты, Додюр, делаешь вид, что сопровождаешь свою сестру.

– Почему сестру, а не…

– Потому что так с вами будут гораздо откровеннее. С супружеской парой, может, и говорить не станут. Играй роль строгого брата, который опекает свою сестричку по просьбе её женишка, оставшегося на хозяйстве возле самой границы. И не забывайте: в первую очередь работаем над укреплением нашей легенды.

Трактир оказался выбран правильно. Здесь расположилось очень много приезжего люда, в том числе и издалека. Особенно повезло Фериолю, который сумел разговорить, а потом и подпоить парочку мужчин. Те оказались далёкими родственниками одного из баронов на приграничье и с первых же слов пожаловались на скоропалительность своей поездки. Мол, с грядущего утра уже уезжать надо. Ну и на то, что в этой обители зазнаек и богатых снобов они за неделю так и не встретили ни одного земляка.

– А разве со здешними погуляешь? – возмущался один из мужиков. – Они тут даже не дерутся! Представляешь такое?

– Ужас! – округлил глаза хитрый жрец.

– И что нам, друг другу морды бить? – вопрошал второй мужик, притягивая к себе выставленный гостем кувшин с вином. – А нам нельзя, мы ведь родственники.

– Да-а… проблема! – качал головой Фериоль. – Я сам только сегодня из Журавлинки приехал…

– А где это?

– В двадцати километрах от тракта слева, недалеко от перевала Отшельников.

О такой деревеньке члены отряда Менгарца слышали раньше и на неё ссылались до сих пор. Но мужики о Журавлинке и полусловом не слышали, что говорило о полном равнодушии к дальним соседям и вообще плохом знании географии родного края. Хотя оказалось, что они живут у своего барона не так уж далеко:

– О! А мы на двадцать пять километров вправо от тракта и тоже под самыми горами. Земляк!

На радостях выпили ещё по ударной дозе местного, весьма крепкого вина, и жрец, обмолвившись несколькими словами о скучной жизни в его деревне и дав условные знаки своим друзьям, с жадным любопытством стал выспрашивать:

– Ну а у вас там как? Мы с женой давно хотим куда-нибудь в иное место перебраться.

– Ха! Да у нас в Распадском лучше всех!

И в течении часа хвастливые мужики наперебой повествовали о житье-бытье в своём провинциальном баронстве. Старцу из Диона только и оставалось, что поддерживать тему провокационными вопросами да с довольством подмаргивать друзьям, которые после его знака подтянулись поближе и теперь старались не пропустить ни единого слова.

Через час мужики стали повторяться, перечисляя, сколько у них в Распадском зданий, коров, пастбищ, баронских дочек, строгих нянек, свиней, крестьян, мест под застройку и наилучших урожайных садовых участков. Да и головы у них стали клониться к доскам стола из-за непомерной дозы испитого с вечера и в течение этой ночи вина.

Чем Фериоль с друзьями и воспользовались. Оставив парочку словоохотливых информаторов за столом в обнимку с очередным кувшином угощения, они подались на улицу. Прямо на ходу оговорили детали новой легенды, разобрали роли между собой и с ходу влились в круговорот танца возле следующего трактира. Покрутились среди тамошнего веселья и двинулись дальше. Так и перемещались: подслушивая, выспрашивая и собирая данные. Например, услышали краем уха, что про озеро никто не знает, но вот парк с многовековым лесом над ним называют точно так же: Шулугар. Два слова и про пещеры подслушали, расположенные под этим парком. Узнали про столичные общественные ассамблеи, те самые громадные здания-замки, в которых и проводились самые знаменательные события, праздники и свадьбы столицы. Выспросили, как попасть на вершины небоскрёбов, поняв после этого, что это даже местным не всегда удаётся сделать. В общем, ночка выдалась весьма насыщенной. А ведь ещё было далеко не утро!

Примерно в пятом заведении, оказавшемся тоже для людей среднего достатка, отряд решил славно подзакусить. Потому что именно здесь опытный Додюр уловил наиболее ароматные и правильные, по его мнению, запахи, доносящиеся из кухни.

– Вот! Кажется, здесь кормят не в сравнение лучше! – воскликнул кок. – По крайней мере, запахи приятные, прогорклым маслом не воняет, подгорелым мясом тоже не отдаёт.

На этот раз за столами расположились парами, причём попытка жреца усесться с княгиней сразу была встречена в штыки не только коком, но и самой графиней:

– Не будем экспериментировать с составом групп. Мы с Додюром уже сработались.

Стоило видеть, как расцвёл, обрадовался и засмущался одновременно магистр кулинарии после таких слов. Впервые со стороны божественной красавицы прозвучало в его сторону какое-то конкретное, благосклонное определение. Поэтому он, наверное, слишком расслабился и не слишком удачно выбрал место для будущего застолья. Настолько ему хотелось быстрее усесться и любоваться глазами своей богини. Он только и заметил свободный край длинного стола и без всякого стеснения обратился к сидящей за тем столом компании:

– Господа, вы разрешите и нам присесть на свободное место?

Пять моложавых мужчин воззрились на сидящего между ними шестого, но тот, даже не присматриваясь к подошедшей паре, пьяно махнул рукой:

– Да садитесь себе на здоровье! Мы и так скоро уходим, скучно здесь.

Но как только гости уселись, а Додюр стал делать заказ подскочившей разносчице, один из пятёрки толкнул шестого приятеля в бок и указал глазами на красавицу:

– Куда уходить собрался? Ты только на это чудо взгляни.

Тотчас уже шесть пар глаз, не моргая, уставились на прекрасную женщину. Аристина изначально не слишком обратила на это внимание, тем более что привыкла с детства к таким откровенно похотливым взглядам. Вместе с Мастером кулинарии она живо обсудила меню, а потом так же живо принялась обсуждать после короткой пробы каждое поданное блюдо, салат или закуску. Сидя против друг друга, они только и поглядывали изредка в другую сторону, на пару Виктор – Фериоль. А те в свою очередь очень тщательно прислушивались к разговору за своим столом. Там речь шла о весьма редком событии: назначенной через два дня дуэли между представителями местной знати. Всё-таки и здесь можно было показать свою удаль с оружием, защитить честь собственную и своих близких, но! Делалось это лишь с благосклонного разрешения самого князя. И никак иначе. В любом ином случае как зачинщики, так и виновные в неразрешённой дуэли лишались всех своих привилегий и отправлялись чуть ли не в пожизненную ссылку в глухие деревни. Порой при этом князь забирал в казну своего государства и все земли, замки, сбережения провинившихся.

Так что затевать любую драчку или даже просто потасовку с оружием в столице княжества опасались даже самые буйные и неуравновешенные смутьяны. А вот без оружия можно было драться сколько угодно. Именно про эти стычки и стали рассуждать рядом сидящие люди, и шпионам следовало внимательно прислушаться к правилам и некоторым тонкостям. А вдруг как пригодится?

Но, акцентировав внимание на другом, никто долго не обращал внимания на шестерых мужчин, уставившихся на княгиню Вакахан. Понятно, что на неё и все остальные представители обоих полов частенько посматривали да облизывались, но если никто дальше взглядов поползновений не делал, то эти решили идти напропалую. Причём начали с прямого и несколько наглого вопроса к Додюру:

– А ты кто будешь этой высокородной даме?

Пока кок оглянулся да стал соображать, к кому обращаются, Аристина ответила сама:

– Это мой брат. Причём он у нас единственный в семье, и мы с сёстрами просто обязаны его слушаться.

Заявление сразу же изменило ситуацию за столом. Лидер компании уже в бравурном настроении подскочил к коку и представился:

– Меня зовут Люжир! Маркиз Люжир!

Пришлось представиться в ответ. Но лишь только маркиз услышал имена, как резво перепрыгнул на место возле красавицы:

– Вы просто прелестны! Но признайтесь быстрей, где проживают такие очаровательные феи, как вы и ваши сёстры?

– А зачем это вам? – с игривостью светской львицы проворковала княгиня.

– Дело в том, что не только я, но и все мои друзья, – Люжир обвёл рукой склонивших головы приятелей, совершенно игнорируя при этом приподнявшегося и краснеющего на глазах Додюра, – мечтаем как можно быстрей отыскать для себя жён. А так как я только что для себя уже отыскал будущую супругу, они тоже готовы немедленно отправиться в путь и сосватать ваших сестёр.

– К сожалению, – наконец-то встал Додюр во весь рост и сумел вставить слово, – моя сестра уже обручена. А неё есть жених. У них скоро свадьба.

– Ха! Да ты шутишь?! – изумился маркиз под хохот своих собутыльников. – Где это ещё такой архаизм существует? Из какой вы глуши приехали?

– Из Распадского, – ответила красавица, весьма строгими движениями бровей давая команду коку сесть и замолкнуть.

– Где это? – искренне удивился незваный ухажёр, опять оглядывая своих друзей. Кажется, те и сами не знали. Кроме одного, который закатил глаза и махнул рукой так, словно названное баронство находилось на другом конце света. – Ага, понятно! Тогда поспешу вас обрадовать, прекрасная Аристина. У нас в столице уже лет триста как особым распоряжением князя отменены любые обручения и предварительные испытательные сроки. Преимущества имеет тот мужчина, который первым предложит выбранной женщине вступить в брак в одной из публичных ассамблей. Пребывание в звании жениха или невесты у нас уже давно считается постыдным и неприемлемым. Неужели вы про это не слышали?

– Почему, слышали, – продолжала в своём игривом тоне княгиня. – Но мой батюшка придерживается слишком строгих правил. Настаивает, что в брак надо вступать только после предварительных соглашений и испытательного срока.

– Забудьте об этой ахинее! – восклицал маркиз, придвигаясь к манящей красоте ещё ближе. – Только истинные любящие мужчины с горячими и пламенными сердцами имеют право брать в жёны первых красавиц нашего княжества. Причём у нас в столице проживают ещё и самые красивые, самые отважные и самые богатые мужчины. И поверьте, я по праву занимаю среди них самое первое место.

– Верю, – неожиданно для всех легко согласилась красавица. – И вполне возможно, что не стану слушаться своего батюшку, хоть как он меня и ни запугивает. Но ведь и с твоей стороны, маркиз, следует доказать пылкое ко мне отношение не только словами. Особенно если ты богат, отважен и всеми уважаем.

– О! Да я готов доказывать чем угодно! – возопил ухажёр на весь трактир.

– Да? И не испугаешься, когда я оглашу свои капризы?

– Как можно?! Говори, чего желаешь?

Кажется, Люжир был готов броситься на колени перед женщиной, разжигающей в нём столько страсти и несколько показной любвеобильности. К его беде, он ещё даже не догадывался, какая именно женщина собралась вить из него верёвки. Минут десять ещё княгиня томным, сладострастным голоском о чём-то перешёптывалась с кавалером. При этом ей пришлось несколько раз, не дрогнув при этом даже бровкой, пребольно заехать каблучком по ноге Додюра, который то краснел, то бледнел и всё время порывался что-то ляпнуть.

Наконец она решительно встала и довольно громко переспросила:

– Так ты готов на всё?

– Несомненно, о великолепная! – напыщенно, но с горделивым блеском в глазах и с полной уверенностью отвечал маркиз.

– Я бы хотела с моими сопровождающими прогуляться по дворцу князя…

– Устроим!

– …И посмотреть на окрестности с вершины одного из витых шпилей…

– Покажем!

– …Полюбоваться внутренностями главной общественной ассамблеи…

– Лично проведу по самым великолепным залам и расскажу об убранстве!

– …Прогуляться под сенью деревьев-великанов в парке Шулугар…

– Э-э? – насколько замялся бойкий маркиз, но тут же бесшабашно мотнул головой: – Легко! Вплоть до того, что мы спустимся в пещеры, куда попадают только избранные.

Кажется, у всех создалось представление, что красавица просто выдумывает трудные задания с умыслом как-то отвязаться от настойчивого ухажёра. Поэтому по залу пронёсся очередной вздох удивления, когда никому не известная баронета вдруг встала с места и величественно подала свою божественную ладошку Люжиру:

– Ну что ж, тогда прямо сейчас и двинемся. И начнём с парка Шулугар. Братец и вы, не отставайте от меня.

Последнее обращение относилось к Виктору и Фериолю, которые с хмурой решимостью уже застыли возле стола. Маркиз на них воззрился с непониманием:

– А-а-а… это кто такие?

– Мой родной дядя и муж моей старшей сестры. – Она их представила и тут же сердито топнула ножкой: – Ну, и чего мы стоим?

Уже через минуту вся развесёлая компания покинула трактир. Вроде бы и ничего жуткого не произошло, но оставшиеся за столами люди стали обмениваться мнениями между собой чуть ли не криком. Потому что большинство горожан прекрасно знали в лицо вышеозначенного человека, назвавшегося маркизом, и прекрасно понимали, почему он не назвался полным именем.

Глава двадцать шестаяЖенское коварство

Понятно, что на такую удачу Виктор не рассчитывал. Хотя тоже, наравне с Фериолем, а тем более Додюром весьма обеспокоился предстоящими действиями своего отряда. Вернее, не так действиями, потому как предстоящие шаги более-менее ясны, как последействиями. Ладно, пусть маркиз покажет всё, что от него Аристина требует, но ведь потом и расплачиваться чем-то придётся! А в данном случае местный дворянин-ухажёр без всяких обиняков надеется только на одну награду за свои услуги. И старается эту награду уже из рук не выпускать. Его приятели тоже в этом усердствуют вовсю: оградили впереди идущих своими телами настолько, что подставным «дяде со свояком» только и оставалось, что сзади топтаться.

Хорошо хоть Додюра уверенная в себе княгиня оставила рядом без излишних премудростей:

– Хранить верность своему жениху я не обещала, но вот без родного брата обок – и с места не сдвинусь.

Да маркизу и плевать было на то, что второй рукой красавица держится за локоток родного брата. Всё больше исходя желаниями, капая слюной и не соображая, как можно затушить в себе разгорающийся пожар страсти, он повёл гостью столицы туда, куда она возжелала. При этом его рот не закрывался, исторгая из себя реку комплиментов, восторженных четверостиший и обещаний устроить самую грандиозную свадьбу в любом месте и в любое время. Аристина только посмеивалась над пылким ухажёром и подтверждала своим пальчиком, куда двигаться.

Естественно, по всем логическим выкладкам, двигаться сразу к искомой цели было несколько неосмотрительно. Любой разведчик вначале изучал второстепенные объекты, а уж потом рвался в святая святых. Да вот только для княгини Вакахан не существовало наивных сомнений: только всё и сразу. Любого мужчину она при желании могла скрутить в бараний рог и выдоить, выкрутить досуха. Причём она изначально так расставила все приоритеты предстоящей прогулки, что могло показаться: запрещённый для гуляний парк и пещеры под ним – это самое неинтересное в её понимании. Но именно с этого якобы и стоит начинать знакомство.

Другой вопрос, что и она сильно сомневалась в том, что маркиз Люжир – это та личность, для которого открыты хотя бы некоторые тайны княжества Керранги. Уж слишком он походил в своей скромной одежде на обычного гуляку, бабника, а то и бесстыжего проходимца, который ради смазливого личика готов заманить группу провинциалов в укромное место и там пойти на некий подлый, неблаговидный поступок. В этом направлении Аристину успокаивало сознание сразу трёх факторов: в столице запрещены дуэли и любое насилие; её трое спутников умеют прекрасно драться без своего основного оружия; ну и на всякий случай у каждого имелись припрятанные в одежде ножи, кастеты и некое подобие кистеней.

Поэтому она и рискнула таким образом. А вдруг да получится?

И вскоре все четверо друзей были изрядно удивлены: получилось! Началось всё с того, что их провожатый без всякого колебания отправился прямо к одним из ворот, которые имелись в ограде из металлических прутьев. А перед собой послал одного из приятелей, который до прихода основной группы переговорил с охраной, как-то с теми договорился, и ворота встречали гостей уже в распахнутом состоянии. Примчавшийся откуда-то пеший воин приволок связку факелов и, зажигая их от горящего огня возле ворот, раздал всем мужчинам. Некоторым и по два факела досталось. Мало того, вставшие по бокам воины в княжеской форме выглядели так, словно честь отдавали.

– Это твои знакомые? – поинтересовалась красавица.

– Да нет, – отмахнулся Люжир. – Просто у меня полно везде друзей и очень большие связи. Достаточно шепнуть нужное имя, сослаться на кого надо, и всё перед тобой открыто.

– О! С тобой не пропадёшь! – восклицала княгиня, смеясь таким завораживающим, волшебным смехом, что даже плетущиеся сзади Виктор с Фериолем завистливо крутили головами.

Прогулка по парку не заняла много времени, хотя стволы там и в самом деле оказались исполинскими. Аристина не совсем вежливо перебила своего провожатого в самом начале, потому что про каждое дерево он готов был рассказать занимательную историю:

– У нас на границе ещё толще деревья есть. А почему здесь замки не строят? Так было бы здорово.

– Да что ты, баронета! Здесь же внизу пещеры!

– Ну и что? Даже подвалов строить не надо. А в пещерах выращивать грибы. У нас выращивают порой…

– О несравненная! Ну как можно большое здание построить над пещерами? – терпеливо пытался объяснить маркиз. – Тем более что пещера всего одна…

– Большая?

– Преогромнейшая!

– Вот такая? – она указала ручкой между двумя ближайшими деревьями, и провожатый понял, что надо показывать конкретно:

– Сейчас увидишь. Поворачиваем сюда.

Так и не зайдя в глубь парка, одноименного с озером, группа свернула на одну из аллеек и вскоре оказалась перед внушительным каменным флигелем. Совершенно нежилым и безлюдным. Двери без замка, охраны никакой. А внутри только и убранства, что пара столов, десяток стульев, решётки для углей да уводящие вниз широкие ступени. Вот по ним сразу и стали спускаться. Причём Люжир вдруг вспомнил и о родственниках своей новой знакомой, потому что во время короткой остановки обратился именно к ним:

– Хочу вас всех предупредить: то, что вы увидите в пещерах, вас не должно интересовать. Расспрашивать про увиденное – нельзя, рассказывать кому-либо тоже нельзя. Иначе князь может жутко осерчать, а вы знаете, что он творит с теми, на кого сердится?

Никто из гостей не знал, но трое мужчин кивнули одновременно, а женщина благоразумно промолчала. Слишком уж хотелось дойти до таинственного места и собственными глазами увидеть древнее озеро, так заботливо укрытое ещё тысячу лет назад колонистами от посторонних глаз.

Опять начали спускаться. С настороженностью вдыхая влажный воздух с весьма специфическим, знакомым запахом. Не следовало даже переглядываться между собой, чтобы удостовериться: так отдавало зловонием из тех мест, где в тесноте скапливались водные монстры. Да этого и следовало ожидать после увиденного паломничества кашьюри именно в сторону Шулугара.

А вскоре гости и своими глазами убедились, что чудовища-людоеды так и кишат на водных просторах древнего, втиснутого в искусственную пещеру озера.

Сам Шулугар оказался сравнительно небольшим овальным озером: метров сто пятьдесят на триста. Водное пространство ограждалось со всех сторон стенками набережной, по краю которых добавочно вздымались пики двухметровых стержней. Видимо, для полной безопасности тех, кто двигался по узкой, метров пять всего лишь, набережной. Да вот только водные монстры совершенно не реагировали на появившихся людей. Они водили интенсивные хороводы, терлись боками, выталкивали друг друга на поверхность и шлепали друг друга по телам хвостами. Из-за этого и висел в воздухе непривычный, странный шум.

Из-под сводов кое-где свисали тусклые, словно закопченные, электрические лампы, дающие неверный свет. В нескольких местах над водой вздымались буруны с пеной, словно в воду усиленно закачивали пузырьки с воздухом. Именно в тех местах роение кашьюри отмечалось особенно интенсивным. На противоположной стороне виднелось некое массивное, но весьма тусклое, плохо просматриваемое сооружение. Именно на него ткнула пальчиком сообразительная Аристина, после того как восторженно несколько раз воскликнула:

– Как здесь здорово! Как таинственно! – и несколько раз более плотно прижалась грудью к локтю маркиза. – А там что? Идём, посмотрим!

Люжир скривился, раздираемый противоречивыми чувствами. Но даже горящие в его душе страсть и желание не смогли опрокинуть вбитые с самого детства правила и нормы:

– Увы! Туда нельзя.

– Никому?

– Никому, никому!

– Даже князю?

– Даже ему.

– А кому можно? – не сдавалась красавица, понимающая, что только ей позволено задавать подобные вопросы.

– Только императору.

– Ух ты? Так это здесь бывает Гранлео во время своего паломничества?!

– Да. И только ему позволяет это стальное чудовище пробраться в собственные внутренности.

Мнимая баронета опять прижалась к сопровождающему, словно от страха:

– Ты так говоришь, словно железо может быть живым.

– Не знаю. Но все утверждают, что вон то устройство наполовину живое. Потому что всех, кто пытается к нему приблизиться, оно оглушает молнией и сбрасывает в озеро. Всех, кроме Гранлео…

– Ой, как интересно! И что же там внутри император делает?

– Никто не знает…

– И когда он был здесь в последний раз?

– За неделю до того, как повёл войска Львов Пустыни на Первый Щит. Неужели не знаешь?

– Ах! Ну да! Я такая забывчивая! А почему тут так много этих чудовищ?

Маркиз с удивлением и скепсисом посмотрел на женщину, но тут же словно сам себе напомнил, из какой она глуши. Поэтому только мягко предупредил:

– Об этом даже мне запрещено спрашивать.

– А если я стану твоей супругой, я смогу спрашивать?

– Хм! Конечно, сможешь! – понеслось с нарастающей бодростью в ответ. – О чём угодно! Мало того, мы вместе спросим у князя, и он нам не поленится ответить.

– Как? Ты и с князем в хороших отношениях?

– Даже более чем! Могу признаться и похвастаться: князь даже на нашей с тобой свадьбе будет присутствовать. Он мне обещал.

– О-о-о… что же это будет за свадьба? – задумалась красавица.

– Как я тебе и обещал. Самая весёлая и разудалая.

– Но ты мне не показал всего остального, – капризно напомнила Аристина. – Здесь мне уже не нравится: сыро и душно.

– Сейчас исправлюсь. Поворачиваем сюда.

На поверхность городских улиц компания вышла совершенно в другом месте, возле одной из площадей вокруг дворца. Причём маркиз сразу стал описывать виднеющееся невдалеке здание общественной ассамблеи, куда они и направлялись. Одну из карет, которых по периметру площади стояло энное количество, нанимать не стали, потому что идти совсем близко. Ни Люжир, ни его друзья не заметили, как красавица скрытно обменялась с идущим позади свояком сигналами и коротко задумалась. Теперь следовало сообразить, как быстро и, главное, безопасно отшить уже использованного кавалера. Потому что лишь один лишний визит в ту же ассамблею или тем более в княжеский дворец может закончиться для отряда фатально. Оказалось, что роковой женщине и такая задачка только для разминки ума и очарования.

Она издалека высмотрела ведущуюся на перекрёстке кулачную потасовку, припомнила услышанные в последнем трактире правила о таких боях и потянула своих спутников в сторону:

– Ой! А это что? Давайте взглянем!

– Да там не на что смотреть, – хохотнул покровительственно лидер компании. – Забава не для благородных.

– А ты бы смог любого поколотить? – В этот момент один из поединщиков несколькими ударами жестоко разбил лицо своего соперника. – Да ещё вот так?

– Несомненно!

И тут Аристина оттащила «брата» и местного дворянина чуть в сторону, капризно надула губки бантиком и выдала несколько приглушённо:

– Тогда ты должен отомстить за моего брата!

– М-м? А как это? – чуть растерялся маркиз.

– Поколоти, надавай как следует моему свояку!

После такого требования двое мужчин уставились на неё округлившимися глазами. Наверняка Додюр бы тоже задал такой вопрос, но почувствовал щипок у себя на руке, дёрнулся и промолчал.

– За что?!

Теперь уже княгиня гладила ладошкой там, где только что ущипнула:

– Мой брат слишком гордый и никогда не признается в полученных обидах. И, несмотря на свой рост и силу, совершенно не умеет драться на кулаках. Но я за него давно поклялась Виктору отомстить. Он ещё до женитьбы на моей сестре несколько раз сильно избил брата, издевался над ним и насмехался. Хвастался, что лучше его бойца в Распадском нет. А ведь у нас вообще всего десять мужчин! Вот какой он мерзкий! А ты ведь сильный! Отомсти ему за нас!

Несмотря на близкое, многообещающее дыхание прелестницы и очередное прикосновение упругой груди, Люжир немного растерялся. Потому что никак не мог осознать кровожадности, мстительности такого прекрасного создания. Да и вызвать в себе излишнюю ненависть к совершенно незнакомому человеку не получалось:

– Но я… даже не знаю! Как же так? У нас вроде и причины нет…

– Ой! Спасибо! – ещё больше повисла у него на локте умопомрачительная красотка. – Я так и знала, что ты за нас заступишься! Сейчас я всё устрою! – шепнула она заговорщицки, нахмурила строго брови и обернулась к помалкивающему в сторонке инопланетянину: – Виктор! Ну-ка иди сюда! – Когда тот сделал несколько шагов навстречу, запальчиво продолжила: – Не забыл, как хвастался, что сильней тебя нет? Как обижал моего добрейшего брата? Так вот сейчас тебе господин Люжир покажет! Разобьёт в кровь твою наглую, противную физиономию! Ну, чего встал? Трус!

На её истеричные крики вокруг стала собираться толпа, тем более что предыдущий кулачный поединок уже закончился и люди желали новых зрелищ. Приятели маркиза не на шутку обеспокоились, даже попытались оттереть своего товарища в сторону и там отговорить от поединка. Но Виктор к тому времени уже понял задумку Аристины и, внутренне ей аплодируя, шепнул очумевшему Фериолю:

– Немедленно найми с Додюром самую лучшую по скорости карету и ждите меня за спинами зрителей! – потом сделал шаг вперёд и с презрением фыркнул: – Да я и ему тумаков навешаю, как твоему братцу. Тоже защитника отыскала: ни рожи, ни кожи! С одного удара свалю. Как овцу на бойне!

Таких оскорблений маркиз уже выдержать не мог. Хоть до этого ещё пытался придумать любой предлог во избежание поединка на кулаках. Помимо этого считал себя превосходным бойцом, который на несколько уровней выше любого заурядного провинциала. Потому растолкал своих шипящих и бранящихся приятелей и смело вышел на освободившееся место:

– Вызываю тебя на кулачный бой!

– Да запросто! – неуклюже подпрыгивая на месте и несколько нелепо размахивая руками, отозвался Виктор. – Сейчас ты у меня получишь! Будешь знать, как чужих невест отбивать! Её жених – мой лучший друг.

– Вот сейчас ты за него и получишь! – сурово пообещал Люжир, снимая свой камзол и швыряя тот одному из приятелей. – Ну и за прежние грехи достанется! Готов? Защищайся!

И два неожиданных для всей компании противника бросились друг на друга.

Причём дворянин даже не подумывал о защите или планомерном усилении атаки: сам решил отправить строптивого свояка в нокаут несколькими ударами. Да только не на того нарвался. Чувствуя, как сила и удаль играют в его обновлённом, усиленном ботами теле, Виктор удачно увернулся от нескольких атак, продолжая криками раззадоривать своего противника. Причём со стороны могло показаться, что он избегает сильнейших ударов просто чудом, а сам в ответ ничего, кроме обидных оскорблений, противопоставить не может. Зато как от этого завелась толпа зрителей! Да и приятели маркиза спокойными не остались, выкрикивая наперебой:

– Да врежь ты ему как следует!

– Хватит жалеть!

– Бей! Ну!!! Да что же ты мажешь!

– Ещё раз! С правой!

Поэтому никто не обратил внимания, что ни дяди, ни брата, ни самой баронеты в толпе уже давно нет. А вскоре за спинами зрителей остановилась крытая карета, на подножке которой с поднятой рукой замер Фериоль. Виктор сразу заметил давно ожидаемый сигнал, шагнул в сторону, уходя с прямой линии атаки противника, и сведёнными в замок руками мастерски наподдал тому под дых. Маркиз приподнялся на месте, чуть не выскочив из башмаков, а потом грохнулся на брусчатку, суча ногами и не в силах вымолвить даже звука. Тогда как победитель высоко вскинул руки и успел выкрикнуть, перед тем как броситься сквозь толпу в карету:

– Чистая победа! Да здравствую я!

Перед ним люди расступились, прыжок – и он уже внутри кареты, которая сразу с места рванула вперед. Хотя никто из приятелей маркиза за обидчиком не гнался: они в панике сгрудились возле своего лидера и всеми силами пытались оказать первую помощь. Облегчённо вздохнули они лишь через минут пять, когда их побелевший друг просипел:

– А где… Аристина?

Но сколько ни оглядывались по сторонам, сколько ни метались по всей площади, красавицу так и не удалось отыскать. Как, впрочем, и всех её странных родственников.

Глава двадцать седьмаяНеприятные исследования

В гостиницу добрались в стиле наилучших детективных боевиков: три раза сменив транспортное средство и между сменой проходя небольшой отрезок пути пешком. В свои комнаты тоже постарались проникнуть как можно тише и незаметнее. Да и вряд ли на четверых постояльцев кто обратил особое внимание: только-только занимался рассвет.

Затем три часа выспались, полностью сменили одежды, а единственная женщина так вообще облачилась в мужской костюм, да и подались на очередное дело. С собой прихватили всё, что могло пригодиться, а на кухне Додюр умудрился втереться в доверие к уборщицам и элементарно стащить порядочный мешочек с солью.

Вот, правда, коней пришлось седлать самим, потому что конюхи только полчаса как спать завалились. Слишком уж много у них хлопот было со съезжающимися всё утро постояльцами.

– Ладно, у нас в Распадском люди не гордые, – приговаривала княгиня, пуская свою лошадку в галоп. – Сами кого надо запряжём!

И после её вчерашнего контроля над ситуацией никто в таком утверждении не сомневался. Хотя поговорить на эту тему удалось, лишь выехав за город по направлению вдоль реки-канала и подобрав подходящую просёлочную дорогу. Для намеченного дела следовало отъехать как можно дальше от столицы. Да и виднеющаяся на большой высоте пара орлов присматривается к земле. Если будет возможность для общения, сразу снизятся.

Оказавшись за городом всадники обратили внимание на большие щиты, прикреплённые на жёлтых шестах. Ночью их как-то не заметили, а вот сейчас рассмотрели и вчитались:

«К воде не приближаться! Смертная казнь – тем, кто выживет!»

– Ну вот, здесь тоже зверские строгости, – заметил Фериоль. – Словно при живом императоре.

– Только, похоже, здесь вообще никто не появляется, – пытался через некоторое время разглядеть пропавшую из-под копыт коней дорогу Виктор. – Кажется, на этих лугах никто даже покосов не проводит, в зарослях деревья не рубит, ягоды или грибы не собирает… Воистину за века в сознание народа въелось: запретная зона. Вон, даже дальних дозоров не видно. И следов никаких нет.

– Это потому, что забор уже кончился, – сообразил присмотревшийся Додюр. Затем первым подскакал к каналу, осмотрелся на берегу и помахал остальным рукой: – Давайте сюда! Опасаться нечего!

Действительно, вскоре уже весь отряд наблюдал с обрывистого бетонного берега за идущими навстречу друг другу потоками кашьюри. Монстры не прекращали своего интенсивного движения даже днём.

– Странно, здесь эти образины всё равно сплавляются словно сонные, – рассуждал жрец. – Не ожили? Ослабели? Или отравленные чем-то…

– Может, у них брачные игры в озере? – выдвинула версию мало знающая об этих «рыбках» Аристина.

– А мы тебе не говорили? Бесполые кашьюри. Однозначно.

– Так чего же они там в пещере так игрались?

Над этим вопросом недоумевали все. Но ведь время бесцельно уходило.

– Как будем их ловить? – Поглядывая на небо, Менгарец принялся доставать из седельной сумки заготовленные крючья, кусок проволоки и малые мешочки. – На соль или гарпунами?

– Лучше совместно, – предложил Фериоль. – Так сказать, с гарантией. Только вот выволочем ли мы такие туши на берег?

– Легко! – бравировал Додюр, разматывая моток верёвки и закрепляя один конец к луке седла. – В крайнем случае лошадки помогут.

– …Или Мурчачо, – с улыбкой добавил Виктор, любуясь на садящегося невдалеке пернатого друга. А затем сразу перешёл на свист:

– Привет, дорогой! Как спалось у пролива? Что там видно сверху?

Молодой катарги выглядел весьма довольным, хотя жареным мясом его никто не угощал. Видимо, сегодня охотились сами, не брезгуя и сырым.

– Привет и тебе, Кормилец, – отвечал Мурчачо, приближаясь к людям вперевалку. – И всех остальных приветствую! А спалось нам отлично, нашли отвесную скалу с неприступной пещерой, так что ночь прошла спокойно. Вокруг вас – никого, ни засад, ни разъездов. А как у вас? Что это вы, рыбалку затеваете?

– Да нет, просто эксперимент проводим. Надо достать два типа этих монстров и выяснить, какое между ними различие. Видишь, насколько они разные? Да и плывут в разные стороны.

– Так основное различие сразу видно, – насвистывал орёл. – Мы ещё возле пролива присмотрелись. Те, что плывут вверх, – более толстые. А те, что плывут в пролив, словно сонные, – гораздо худее.

После такого сообщения люди вновь нависли над берегом, присматриваясь к скользящим под ними метрах в четырёх кашьюри. И вскоре в самом деле заметили подсказанное орлом различие. Просто извивающиеся тела всегда кажутся стройней, чем на самом деле. А вот вялые туши выглядели, наоборот, словно распухшие. Потому сразу разница не определялась.

– Ай да Мурчачо! Ай да молодец! – нахваливал Виктор своего воспитанника и друга. – А вдруг ты ещё и причину подскажешь такой разницы?

– Запросто! Пока они плывут вверх, тратят силы и худеют. Вот и всё.

– Не сходится. Цель их плавания совсем недалеко отсюда, – кивок головы в сторону столицы. – И смотри, здесь они ещё толстенькие, а ведь до пролива многократно большее расстояние, чем до города.

Катарги больше ничем помочь людям не смог. Да и содействовать в рыбной ловле отказался, с каким-то стеснением признавшись:

– Мы вообще только в мелких реках рыбу берём. А к этим чудовищам никак приближаться не можем: запах от них преотвратный.

– Согласен. И хорошо, что у нас, людей, обоняние не такое прихотливое. Ладно, лети и посматривай, чтобы нам не помешали.

Затем все трое мужчин и переодетая под них женщина принялись за весьма неприятную, дурно пахнущую работу. Вначале без труда зацепили крючьями и выволокли на бетонный берег тушу кашьюри, который сплавлялся. Горсть соли в пасть, и тело не трепыхается даже. Затем топором разрублено брюхо, вскрыт желудок и всё остальное, что могло только заинтересовать дотошного Фериоля.

Ничего. Ничего такого, что бы резко отличалось от тех вскрытий, которые он проводил на борту флагмана морского флота ещё в проливе Речном.

После чего занялись поимкой второго экземпляра кашьюри. Здесь уже пришлось попотеть. Слишком шустрые и проворные монстры не желали заглатывать соляную наживку и даже сноровисто уходили из-под летящих в них гарпунов. Пришлось идти на радикальную меру: высыпали всю соль сразу и одновременно, стараясь попасть на морду только одному чудовищу. Удалось! Вскоре и вторая туша оказалась на берегу, а Додюр, задыхаясь под белой повязкой на лице, приступил к разделке водного людоеда. Опасались как раз самого худшего: вида кусков разъеденной человеческой плоти. Подобное уже не раз случалось, так что кок был готов даже к собственному опорожнению желудка.

Поэтому все немало удивились, когда наружу из брюха кашьюри сыпанула крупная, ядовито-зеленоватого цвета икра. Размер некоторых икринок достигал в диаметре пяти, а то и шести сантиметров.

– Вот тебе и однополые! – воскликнула отшатнувшаяся от новой волны вони Аристина. – Или вы таких самок ещё не находили?

С четверть часа жрец копался в разрубленных частях тел, после чего окрепшим голосом подтвердил прежние выводы:

– И всё-таки это не самки. И не самцы. Однополые они, заявляю со всей ответственностью.

– Откуда же тогда икра?

– Похоже, у взрослых монстров, достигших восьмилетнего, а то и большего возраста, вырастает вот этот вот придаток. Весьма странный придаток, но именно он начинает взращивать некое вещество, которое собирается в икринки, а потом в этих икринках наверняка появляется зародыш. Невероятная система продолжения рода. Если бы сам не увидел, ни за что не поверил бы.

Выводы учёного мужа из монастыря Дион подняли новую волну споров, перемежающихся догадками, гипотезами и выводами. Да вот только ничего путного из этих споров не вышло. По всем выкладкам получалось, что в озере Шулугар водные чудовища сбрасывали свою икру, а потом с чувством выполненного долга и с частичной потерей сознания возвращались в пролив Змеиный. А вот куда в таком случае девалась икра? Неужели её собирало то самое устройство, в которое имел право входа только сам император Гранлео? Но зачем? Для каких целей? Подозревали, что устройство как раз и называется диспектсором, но какой толк механическому агрегату от загадочной икры?

Загадки и сплошные вопросы.

Да и с места зловонных вскрытий пришлось уходить после сигналов с неба: где-то поблизости появились люди. Ничего не оставалось, как спешно покидать обрубки туш в воду, затереть все следы крови на берегу пылью и скакать в город по совсем иной, делающей большой крюк дороге.

Теперь приходилось решить, что же делать дальше.

Глава двадцать восьмаяНа перепутье

Обеденное время отряд провёл в снятой комнате, заказав блюда прямо туда и устроив во время трапезы интенсивное обсуждение. Причём основным вопросом на повестке дня стояло: делать ли попытку повторного, но теперь уже самостоятельного прохода к озеру Шулугар.

Менгарцу очень и очень хотелось лично рассмотреть гипотетический диспектсор, а ещё лучше – побывать в его внутренностях. Всё как следует ощупать и только после этого составлять какое-либо мнение о значении или принадлежности устройства. Тем более что инопланетянин не сомневался в своих умениях проникнуть внутрь любого технического сооружения, где до него побывал покойный Гранлео.

– Если этот потомок древних колонистов умел пользоваться некоторыми секретами, – утверждал он, – то уж я тем более всюду проберусь. И нечего сомневаться!

Но все его соратники сильно сомневались. Причём имея для этого веские основания.

– Ты только вдумайся: лишь сам император мог входить в то загадочное устройство! – увещевал Додюр. – Причём все это могут видеть, наблюдать момент посещения, но даже сам правитель княжества не имеет права приблизиться к диспектсору. Если это он, конечно…

– К тому же рисковать, преодолевая ограду вокруг парка, – полное безумие. – Фериоль рассуждал со знанием дела. – В любом случае дорожки просматриваются далеко и великолепно. Поднимут тревогу и выловят элементарно. Парк не такой уж большой. Ну и наши пернатые друзья подсобить ничем не смогут. Вот если бы они ещё и ночью летать могли…

– Ну и зря вы скидываете со счётов нашего знакомого маркиза, – не собиралась отсиживаться молча Аристина. – Поверьте моей интуиции: Люжир не так прост, как хотел казаться. Да и то, с какой лёгкостью нас по его приказу пропустили в запретное для остальных горожан место, говорит само за себя. Вдобавок могу поручиться: парень меня так легко не забудет. Поэтому…

– Ещё бы! – буркнул себе под нос Додюр. – Такие для него прикосновения…

Но красавица хорошо расслышала недовольство, пусть не в словах, так в тоне.

– Дор, чего ты там бормочешь, словно старый дедушка с сухарём в руке? Тебе не нравятся мои хитрости и самопожертвование? – Дождавшись в ответ лишь невнятного мычания, княгиня пригрозила: – А то я возьмусь за твоё воспитание!

– То самое?! – делано округлил глаза от радости кок.

– Нахал! – совсем не сердито стрельнула на него глазками Аристина и деловито продолжила прежнюю тему: – Поэтому просто уверена, что нас будут искать по всему городу. Причём искать весьма интенсивно. С его связями и знакомствами маркиз ни перед чем не остановится.

– Конечно, – улыбался Виктор. – Держать такой трофей уже в руках, а в результате остаться ни с чем. Но всё-таки мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Пусть этот Люжир и вхож в окружение самого князя, вряд ли он станет выставлять себя посмешищем в лице остального дворянства. Над ним же и смеяться будут, что он упустил золотую пташку. Ещё и получил неслабо от какого-то провинциала.

– Дело не в том, – княгиня Вакахан начинала сердиться от такого непонимания. – Мой титулованный ухажёр просто неправильно может оценить вчерашние события. Ведь у него, скорее всего, появится мысль, что меня просто украли из-под его носа строгий дядя и драчливый свояк. Молчаливого брата, который якобы не умеет драться, он в расчёт совсем не берёт. То есть пока вёлся поединок, дядя меня скрутил и бросил в первую же карету, мой «брат» не смог ослушаться приказа и тоже исчез с места событий, ну а про главного, коварного драчуна – тем более речь не идёт. Однозначно, что он главный злоумышленник в моём похищении.

– М-да… – протянул с досадой Менгарец. – С этой точки зрения мы вчерашнюю драчку и не рассматривали… Только вот по поводу «коварного» могла бы и постесняться. Сама такая!

Аристина явно приняла последнее утверждение за комплимент и так мило улыбнулась, что у всех мужчин сразу поднялось настроение. Но если Виктор почти решился на рисковый проход к накрытому парком озеру, то его товарищи удвоили усилия, чтобы от этого мероприятия отговорить. Это им почти удалось: более тщательную разведку озера Шулугар командир отряда отложил до выяснения остальных обстоятельств.

Зато начались не менее интенсивные обсуждения вообще всего, что построили космические колонисты. По твёрдому убеждению Менгарца, всё, к чему прикасался Гранлео, и всё, чем он тайно пользовался, надо немедленно уничтожить.

– Даже Колыбельную?! Или «омолодители»??! – возмутился вполне справедливо Фериоль. – Думай, что говоришь!

– Ну нет! О дворце в Шулпе я не говорил. Даже если мы сами не сможем пользоваться высокотехническими медицинскими устройствами, то просто отключим реактор для безопасности и всех дел. Никто его, кроме меня, не запустит повторно. Я имею в виду всё, что находится в княжестве Керранги. А вернее, даже не всё, потому что атомный молекулятор, бастионы на перевале Отшельников, даже спящих драконов можно не трогать. Они большой роли для остального мира не играют. Но вот кашьюри и всё, что с ними связано, следует уничтожить полностью. Ибо как раз эти монстры – основа для кровавого уничтожения рабов и повод для самого рабовладения. Непонятно, зачем создан диспектсор и что это такое, но раз специально ради него выращивают нелогичные для всего живого мира икринки – его надо также уничтожить. Естественно, и обе дамбы, которые перекрывают проливы Стрела и Змеиный, следует устранить. Морское течение с солёной водой пройдёт к океану со стороны Речного пролива, и монстров-людоедов на этой планете не станет.

– Но ты сам говорил, что обе дамбы надо подорвать единовременно, – напомнил жрец. – А это почти нереально.

– Всё можно сделать, достаточно просто иметь обеим группам подрывников часы и рвануть в чётко оговоренное время и дату. Хотя по большому счёту, в теории хватит и уничтожения дамбы только в проливе Змеиный. Но лучше всё-таки обе ликвидировать. Причём с помощью наших пернатых друзей мы можем это время синхронизировать, отодвинуть или ускорить дополнительно. Одни часы у нас есть, вторые следует выпросить у Розы. – Виктор с досадой скривился: – Эх! Жаль, сразу об этом не додумался.

Додюр вспомнил о другом:

– Интересно, как там наша морская эскадра? Сумеет прорваться через тросы паромов? А если да, то когда доберётся до Керранги?

Некоторое время все сидели молча, задумавшись о возможной помощи. Чтец и Мурчачо обязывались посматривать вдоль пролива Змеиный, но так быстро ждать морскую эскадру кораблей, по предварительным расчётам, не стоило. О чём и высказался жрец:

– Скорее всего, если у них всё хорошо получится, корабли сюда доберутся послезавтра. А то и вообще на день-два позже.

Менгарец, в противовес товарищу, очень надеялся на адмирала Ньюцигена:

– Этот мореман везде прорвётся. Лишь бы весь порох по пути не растратил.

– Чего ты так за свой таинственный порох переживаешь? – удивилась Аристина, знавшая о силе взрывов с помощью пороха лишь по рассказам Додюра. – Если таинственный диспектсор и в самом деле собирает икру монстров, то достаточно только уничтожить и в самом деле лишь одну дамбу. Монстры и так вымрут, икры не станет, устройство станет ненужным.

– Может, ты и права, – закивал Менгарец. – Может, так и сделаем… Хотя некоторые особи кашьюри могут и выжить с годами в проливе Стрела. Затем и дамбу при желании противной стороны восстановить можно, даже усилиями здешних архитекторов. Опять проливы станут пресноводными… А там, глядишь, и диспектсор возобновит свою деятельность.

– Какую?

– Вот именно! Знать бы назначение, то, может, и в самом деле не стоит на него распыляться.

На том обсуждения программы закончились. Командир отряда отправил всех спать на несколько часов, после чего мужчины должны были разойтись, притворяясь одинокими гуляками, но подстраховывая друг друга на дальнейшую разведку. Понятно, что княгиня Вакахан этому воспротивилась:

– Меня хуже других считают? И как бы вы вчера без меня справились?

– Действительно, – заступился за неё Фериоль. – В мешковатом мужском наряде она в толпе почти незаметна. Вдобавок можно ей и усики щегольские наклеить. У меня есть с собой в багаже.

– Запасливый ты наш, – проворчал Виктор, соглашаясь. – Ладно, на том и порешим. Только напарника ей придётся поменять. Мало ли что…

В итоге последним решением командира кок остался самым недовольным и долго ворочался на своей кровати, пытаясь уснуть. Несмотря на приятельское к нему, чуть ли родственное, обращение в последнее время со стороны красавицы, Додюр всё больше понимал, что добиться конкретной, любовной взаимности будет практически невозможно. Аристина привыкла играть, пользоваться своей неотразимостью в любом случае и в любой ситуации. Скорее всего, даже пребывание в изуродованном шрамами теле рабыни не отучило роковую женщину от привычек обольщать любого, кто будет представлять собой хоть какой-то интерес. А интерес для неё представляют только сильные мира сего. Следовательно, просто глупо надеяться обычному человеку делать какие-либо попытки к завоеванию сердца самой прекрасной женщины континента. А то и всех континентов. И тем более добиваться её руки, что Додюр подспудно лелеял в своих самых сокровенных фантазиях.

С другой стороны, как человек последовательный, мужественный и усердный, Додюр не собирался прекращать свои ухаживания и попытки уговорить княгиню Вакахан к супружеству. Невзирая ни на что, он намеревался сражаться за свою любовь до конца. Вот только самому в такой неравной борьбе можно и не справиться. Ни опыта нет, ни подвигов больших за плечами, ни титулов. Тут впору надеяться только на близких друзей и союзников. Но Фериоль и сам посматривает на княгиню и глотает при этом слюнки, так что в этом вопросе жрец скорее останется в стане гипотетических противников. А вот с Монахом Менгарцем следовало поговорить наедине как можно скорей. Если уж он не поможет или не подскажет чего дельного, то шансы завоевать ответное чувство красавицы вообще упадут к нулю.

«Вот только согласится ли Виктор помочь? Кажется, он, кроме своей Розы, больше никого не видит и не помнит. С одной стороны, это хорошо, а то бы он сразу Аристину возле себя уложил, но с другой стороны, может встретить мою просьбу с полным равнодушием. Но зато если поймёт меня и согласится помочь, то уверенности мне это утроит!»

С этими оптимистическими мыслями он и забылся коротким сном.

Глава двадцать девятаяИщите женщину

Как оказалось, Аристина в своих предположениях оказалась права. По всему городу и в самом деле начались тщательные поиски похищенной красавицы. Мало того, во всех гостиницах некие серые личности стали выспрашивать: не останавливались ли в них постояльцы родом из баронства Распадского. И путники возблагодарили судьбу, что про них при вселении сделали запись, что они из посёлка Журавлинка.

Причём узнали они о всеобщем розыске после случайно подслушанного в холле раздражённого восклицания служащего гостиницы, который обратился к своему коллеге:

– На слово не поверил, ищейка! Сам всю книгу просмотрел, высматривая, нет ли кого из Распадского.

– А из-за чего сыр-бор? – лениво поинтересовался коллега.

– Какую-то баронету похитили прошедшей ночью. Но мне кажется, она сама сбежала, потому что какой смысл похищать кого-то? Ведь всё равно поймают.

Такая уверенность в силах местного сыска и правосудия заставила четверых диверсантов усилить меры предосторожности, максимально для этого изменив свою внешность. К сожалению, все обитатели и гости столицы пользовались только открытыми тогами или одеяниями подобного типа. Каких либо капюшонов, закрывающих голову и часть лица, никто не носил. Тем более и любая полумаска сразу бы вызвала подозрение. Поэтому пришлось прибегать к умениям дионского жреца изменять лица подручными средствами.

Сам он превратился из смуглого кожей в альбиноса. Додюр стал слишком бледным, но зато светлые волосы стали чёрными. Виктору вставками расширили челюсти, морщинами состарили кожу на лице, приклеили бородку, и он стал выглядеть как зажиточный торговец пожилого возраста. Ну а симпатичному молодому пажу, в которого превратилась Аристина, ничего не оставалось, как выполнять роль подручного при том самом торговце.

Кстати, именно княгиня и предложила себя в напарники Менгарцу, аргументируя это тем, что внешняя разница в возрасте меньше всего будет привлекать внимание со стороны. Кажется, после такого распределения жрец расстроился, кок несколько успокоился, а сам Менгарец принял такое предложение с полным равнодушием. Распределил товарищей цепочкой, и весь отряд двинулся на добычу очередных сведений. Додюр шел впереди зигзагами, прислушиваясь к каждому интересному разговору и присматриваясь ко всем встречным, которые только выходили на улицы Чаолы для предстоящего ночного веселья.

Парочка торговец – паж двигалась сзади хоть и на приличной дистанции, но не выпуская кока из вида. Ну и самым последним, присматриваясь к возможной слежке или к тем, кто оборачивался вслед его товарищам, двигался Фериоль.

Хорошо ещё, что в любом увеселительном заведении кроме пива, вина и ликёров подавали просителям и прохладительные напитки. Иначе, останавливаясь и покупая в каждом месте что-нибудь алкогольное, разведчики более нескольких часов не протянули бы. А так они брали то стакан сока, то кваса, то обычного компота. Если не допивали до конца, то хоть удивления этим не вызывали. Мало ли чем квас не понравился.

Первые два часа такого прерывистого пути ничего не принесли. В смысле полезной информации. Зато атака совсем иного плана знатно огорошила, внесла смятение, тревогу и неопределённость в душу инопланетянина. Впервые он остался с княгиней Вакахан относительно наедине. И только тогда понял, как рушатся самые целомудренные бастионы мужской неприступности. Началось всё с того, что Аристина смотрела ему постоянно прямо в глаза, томно облизывала язычком свои губки и с придыханием, нежным голоском нашептывала вроде бы ничего не значащие вопросы и ответы. Причём наличие усиков над верхней губой ничего не значило. Любой мужчина, хоть раз видевший красавицу в её истинном великолепии, на такие нелепые маскировочные детали не обращал ни малейшего внимания. Только и хотелось слушать, безропотно отвечать и тонуть в глубине призывных, манящих неземной лаской глаз.

Тем более что тема разговора поддерживалась вроде как самая нейтральная: что, где да как жилось Виктору в большом космосе. Чем он увлекался, с кем дружил, кого любил или кем прельщался. И вот именно эти всколыхнувшиеся в душе ностальгические воспоминания тоже как-то сразу и неожиданно сблизили потерпевшего кораблекрушение инопланетянина и самую роковую женщину Первого Щита. Умела она вызвать на откровенность и всколыхнуть в мужчине дремлющие инстинкты, ох как умела! Ну, и пик атаки прославленной кокетки пришёлся на тот момент, когда она вспомнила о своём спасении:

– Как я тебе благодарна! Ты просто себе не представляешь! Ты такой мужественный и отважный, решительный и целеустремлённый! А руки!.. Какие они у тебя красивые. Сильные и нежные одновременно. Я даже вздрагиваю до сих пор, как вспоминаю все твои прикосновения…

– Э-э-э… да я вроде как и не прикасался, – лепетал совсем сбитый с толку Виктор.

– Ой, не лги! – нёсся в ответ восторженный шепоток. – Я ведь помню, как ты меня подсаживал на коня, как помогал устроиться на мотодрезине, как лично проверял узлы верёвок перед перелётом через горы. И всегда, всегда ты прикасался ко мне с такой нежностью и чуткостью…

– Но я просто опасался тебя обидеть. Вдруг ты бы неправильно меня поняла?..

– Вот именно! Твоя деликатность, сдержанность и тактичность достойны истинного восхищения. А я всегда мечтала отыскать для себя именно такого избранника. Правда, правда! Не смотри на меня так.

– А как же…

– Ох! Ты бы только знал, как мне надоели все эти дворяне, принцы и прочие задаваки! А ты без титула, зато такой умный, воспитанный, обходительный…

Пожалуй, только в этом месте Аристина совершила небольшую ошибку. Всё-таки титул у Виктора был, и немалый. По понятиям королевства Чагар, да и всего Союза Побережья, его святость, Высший проповедник Менгары считался чуть ли не вторым человеком после короля Грома Восьмого. Так что красавица несколько передёрнула карты, воспевая скромность и простоту своего спасителя и командира. Такое отступление помогло слегка отрезветь от пьянящей близости и скинуть часть невидимых оков со своего сознания. Иначе уже в ближайшие часы Менгарец бы не выдержал и в порыве нарастающей страсти обязательно бы уединился с красавицей в одной из многочисленных гостиниц.

А так он немного очнулся и стал с большим вниманием осматриваться вокруг и прислушиваться. Но всё равно делал это в некоей прострации, словно не соображая. Да и какой мужчина устоит, не превратится в податливое тесто при такой агрессивной, изощрённой, умелой и выверенной атаке самой опытной и прославленной куртизанки.

Наверное, именно поэтому только на четвёртом часу бесцельных блужданий по столице четвёрка натолкнулась на самую главную сегодняшнюю новость. Да и то вывел на неё впереди идущий Додюр, услышавший несколько слов и всеми жестами призвавший друзей присоединиться к небольшой группе слушателей. Как раз вовремя успели к концовке эмоционального рассказа:

– …И тут он ему как даст сведёнными руками под дых, – с закатившимися от восторженных воспоминаний глазами повествовал дородный пожилой мужчина. – Так княжича и подбросило вверх метра на три!

– Да ну? Так уж и на три? – не поверил кто-то.

– Чтоб я пожелтел, если вру! – клялся плохо излечивающимся в здешних местах гепатитом рассказчик. – Многим даже показалось, что после такого удара уже и не подняться.

– А он что?

– Только минут через десять отдышался, да и начал требовать, чтобы его даму все разыскивали. А дама, я вам скажу… У-у-у-у! Бесподобная красотка!

– Что же охрана княжича, да и друзья его сразу за той дамой не присматривали?

– Так вначале поединком увлеклись, а потом со страха за свои шкуры от лежащего и не отходили. Только когда убедились, что с княжичем всё в порядке, только тогда и бросились врассыпную по всей площади. Да только без толку всё, как в воздухе растворилась. Но поговаривают, что её строгие родственники сразу в Распадское увезли, не пожелали с князем породниться. Заставляют насильно на тамошнем пастухе жениться.

– Вот идиоты! – послышались возмущённые выкрики от слушателей.

– Совсем эти провинциалы отупели!

– Зато, я слышал, целый отряд в погоню снарядили.

– А я видел! Причём сам княжич его возглавил. Наведут там порядок.

– Так им и надо! А то понаедут здесь всякие…

Стоящий сзади Фериоль сочувственно пробормотал:

– Бедное Распадское! Не повезло баронству… Пока разберутся, пока виновных отыщут, пока опознание проведут…

– Ничего с ними не будет, – наклеенные усики мнимого пажа встопорщились от самодовольной усмешки. – Княжич сразу поймёт, что его облапошили. Зато у нас будет несколько дней полного спокойствия. Погоня ушла по ложному следу. Но сам-то каков? А? Маркизом притворился. Связи, мол, у него и знакомства.

– Да уж, – хмыкнул и Виктор. – Сразу можно было догадаться, что к наибольшим таинствам княжества какого-то затрапезного маркиза и близко не подпустят…

Между тем обмен мнениями и последними сплетнями в значительно подросшей толпе продолжался:

– И всё равно не верится в такое…

– Да точно тебе говорю, сам граф Левитс час назад уверял. Княжич ещё перед отъездом в Распадское пообещал отцу, что вернётся с супругой, и наказал готовиться к свадьбе.

– О! Да у него так серьёзно?

– Видел бы ты ту красавицу, как я, сам бы только и думал о женитьбе на ней!

– То есть ты хочешь за такую супругу самого княжича на дуэль вызвать?

Под хохот толпы отвечающий сильно смутился, но ответил очень здраво и толково:

– Такие прелестницы только королям достаются или великим героям! Куда уж мне, барону косолапому…

Такой ответ все встретили одобрительным хохотом, а Виктор почувствовал, как его пальцы страстно сжимает ладошка княгини. А когда движение толпы их разъединило с Фериолем, она умудрилась незаметно припасть к уху Менгарца и прошептать с непередаваемой томительностью многообещающим голосом:

– Ты мой герой!

И ведь возникло ответное желание подхватить эту женщину на руки и унести в любое уединённое место! Ещё как возникло! Виктор даже сам не понимал, как ему удалось сдержаться от спонтанного порыва любить, обнимать и ласкать. Всё внутри кипело, горело и пылало. Над разумом возобладали одни инстинкты и безраздельное желание немедленно продолжить свой род, оставить после себя как можно больше потомков и не останавливаться в этом благородном деле до самой смерти.

На этот раз в себя помогло вернуться неприятное ощущение. Болела левая рука. А когда Виктор стал разбираться, оказалось, что он засунул ладонь в поясной кошель и там намертво вцепился в один из ключей, которые принцесса Роза передала с орлами. Боль от граней словно напоминала, кого он любит, к кому стремится и кто для него всех милей на белом свете. Поэтому княгиня даже удивилась, как услышала:

– Да никакой я не герой. Только и рад, что воспитали в ненависти к рабству, недопущению угнетения одного человека другим. Ладно, чего мы тут застряли? Двигаемся дальше, вон Додюр стоит недоумевает… – Прошли совсем немного, и неожиданно пришла в голову мысль спросить напрямую: – А как тебе наш великий Мастер кулинарии? Кажется, он был бы для тебя самым верным и лучшим мужем.

– Верным для меня готов стать любой, – после короткого сожалеющего вздоха выдала Аристина. – А лучшим с моими талантами тоже можно сделать любого мужчину.

– И всё-таки?

– Ты смеёшься? Додюр, конечно, и в самом деле уникальный. Есть в нём и огонь, и страсть, и готовность к великому самопожертвованию. Но… Неужели ты думаешь, что наше с ним совместное счастье продлилось бы долго? Это с моими-то замашками, привычками, капризами и пожеланиями? А мои непроизвольные, въевшиеся в кровь заигрывания с другими мужчинами? Поверь, мне от этого не избавиться до конца данной мне жизни. Да будучи моим мужем, он бы меня задушил от ревности и бешенства сразу после медового месяца.

– А я, значит, не ревнивый?

– О! Ты гораздо выше любого низменного чувства. Оно к тебе просто не может прилипнуть, овладеть тобой, испортить существование тебе и окружающим. Ты и в самом деле – герой!

Виктору пришлось опять напрягать всю свою волю, чтобы стряхнуть окутывающее его наваждение. Для этого он даже срочно решил придумать своему отряду новое задание:

– Обходим весь парк Шулугар по окружности и фиксируем каждую интересную деталь. Ну, и слушаем гуляк-прохожих.

Друзья оказались заняты новой работой, зато княгиня получила возможность атаковать с новой силой. То есть посреди цепочки идущая пара только делала вид, что работает. На самом деле роковая женщина усилила натиск соблазнения, а инопланетянин только и делал, что пытался вырваться из паутины сладкой патоки предстоящего удовольствия. Вырваться ему не удалось. Наоборот, утонул окончательно. И после того как они вернулись в гостиницу, поужинали наскоро в общем зале и расстались в коридоре, у Менгарца в ушах только и звучала одна-единственная фраза: «Приходи в мою комнату! Выжди пять минут и приходи. Я тебя жду!»

Больше никаких иных мыслей не возникало. А во всём теле бушевало томительное предвкушение предстоящего события. Причём совершенно не волновало, как на это посмотрят его товарищи, что будет с его отношениями с принцессой Розой, чем они займутся после сна и что отряд будет делать в Чаоле в дальнейшем.

Помогла случайность, а может, простое совпадение. Виктор уже на цыпочках выскользнул в коридор и замер, прислушиваясь на месте, когда из своей комнаты так же бесшумно вышел Додюр. Увидев командира, обрадовался и зашептал:

– Как хорошо, что ты ещё не спишь! У меня к тебе очень важное дело.

Затуманенное сознание ещё сделало попытку избавиться от неожиданного препятствия к обещанному блаженству:

– Давай потом, спать хочу, сил нет…

– Куда же ты собрался?

– Хочу предупредить служащего, – плавно полилась ложь, – чтобы разбудил через пять часов и сразу подал нам в номера завтрак. Вот тогда и поговорим…

– Да у меня только пара слов и одна огромная просьба! – горячо шептал кок. – А потом я сам и о побудке предупрежу, и на кухне блюда какие надо закажу. Ну?!

И столько мольбы было в его голосе, что Менгарец дрогнул, а его внутренние помыслы стали перелопачиваться проснувшейся совестью. Хотя всё равно превалировала основная мысль: «Ладно, я его выслушаю. А вот когда он уйдёт, меня уже никто не остановит!»

Вернулись в его комнату, где кок стал говорить громче, да и просительность его тона увеличилась:

– Всё! Моим терпениям пришёл конец! Аристина совсем не обращает внимания на мои ухаживания, а то и вообще напрочь их игнорирует. Умоляю тебя, помоги!

Виктор растерялся ещё больше. Одна его половина рвалась в комнату княгини Вакахан, а вторая со всей решимостью приняла на себя терзания и боль друга. Поэтому слова в ответ вырвались бессвязные и разночтимые:

– Э-э… оно тебе надо? Я? Помочь? В чём?

– Подскажи, как мне покорить её сердце! Ты ведь можешь. Для тебя все задачи разрешимы! – Внушительный, давно уже взрослый мужчина стоял весь красный, трясущийся, а на лбу у него выступили капельки пота. – Если она меня оттолкнёт или найдёт другого – мне больше не жить!

– Ну-у-у… это ты, дружище, уже загнул! – К разошедшейся совести добавилась проснувшаяся злость и обида за товарища. – Ни одна женщина не стоит таких душевных лишений, а уж тем более жизни.

– А мне уже всё равно! Одна надежда на тебя, – почти простонал Додюр. Пришлось его полуобнять за плечи, усадить на стул и после тяжёлого прощального вздоха в сторону соседней комнаты заняться увещеваниями. Причём увещеваниями несколько иного порядка, призывающими посмотреть на грядущие отношения совсем под другим углом:

– Ну сам посуди, разве вы сможете жить вместе? Она знаменитая, роковая женщина. Привыкла, чтобы мужчины вокруг неё стелились под ноги и угадывали её малейшее желание. Причём желания феноменально дорогие и редкостные…

– Плевать!

– …Она просто рождена для флирта и заигрываний, и подобные черты характера останутся с ней до самой смерти…

– Мне всё равно, пусть флиртует и заигрывает с кем хочет, лишь бы жила со мной!

– …В любом случае толпы поклонников будут одолевать её притязаниями, а тебя вызовами на дуэль…

– Я их всех уничтожу!

– …Ну и самое главное – Аристина не умеет любить. В любом случае она станет подыскивать себе мужчину, который будет отвечать только её прихотям, способного украсить её существование и разнообразить роскошью настолько, что их совместная жизнь обретёт некие незыблемые устои, покатится по привычной колее, из которой будет очень трудно выбраться. На меньшее она не согласится. Ты это хоть понимаешь?

Меркантильность бытия сразу заметной тяжестью склонила голову Додюра вниз. Но тут же он вновь вскинул взгляд на своего товарища:

– Вот потому на тебя и вся надежда. Придумай что-то, а? – Не поняв, почему Виктор с некоторым стыдом отвёл глаза в сторону, несчастный влюблённый продолжил с несвойственным ему раньше жаром: – Ты знаешь, никогда раньше не понимал, что такое любовь. Даже посмеивался и подтрунивал над теми, кто изнемогал от пылкого чувства. Но сейчас я даже завидую им, потому что они так не переживали. Никто из них не страдал так, как я! Никто не мог ощутить и сотой части того всепоглощающего пламени, которое рвётся у меня сейчас из сердца.

Виктор уже справился к тому времени с собой, задавил, уничтожил зовущую похоть и с некоторым облегчением вызвал у себя в памяти образ Розы Великолепной, Несравненной Покорительницы Небес. Поэтому с пониманием улыбнулся и сумел перейти на философский тон:

– Так ведь никто из них и не влюблялся в такую женщину. Все твои прежние знакомые жили возле земли, смотрели на окружающие красоты реально и не рвались к солнцу, обжигая себе крылья. С такой уникальной женщиной в тысячи раз сложней, чем с остальными женщинами. Вон уже сколько из-за неё на Первом Щите мужчин погибло на дуэлях и в иных противостояниях. Чтобы завоевать сердце Аристины, нужно крепко подумать… Да и не только подумать, но и совершить…

– Значит, ты мне поможешь?!

Так и хотелось ему ответить: «Я тебе уже помог тем, что сейчас не нахожусь в объятиях помолодевшей княгини!» Но эти слова так и остались не озвучены. Вместо них Виктор дал твёрдое, от всей души обещание:

– Ручаться в действенной помощи, как ты понимаешь, глупо. Но я тебе даю слово, что приложу все свои силы, сноровку и сообразительность для твоего любовного единения с Аристиной.

– Ура! – Додюр вскочил на ноги, со всей своей силищей пожимая руку товарища. – Я знал! Я верил, что ты мне поможешь! Спасибо! Огромное! Да… ты, это, отдыхай, я сам сбегаю на кухню!

И быстро, хотя и стараясь не шуметь, выскочил в коридор. А Виктору больше ничего не оставалось, как завалиться на кровать. В засыпающем мозгу метались противоречивые мысли:

«Интересно, а вдруг это я должен был Мастера кулинарии поблагодарить? Ведь что ни говори, он меня только что спас от большой беды… Да и не только меня. Цепочка близких мне людей преогромна, и я продолжаю оставаться перед ними в долгу. Хотя… Если бы мой разум затмила волна счастья, я бы уже и не вспомнил ни о Розе, ни о бедах этого мира… А что тогда было бы? М-да! Всё-таки придётся и мне Додюра поблагодарить… Точно! Найду какой-нибудь пустяковый повод и облобызаю от души. А что делать с княгиней? Зря мы её с собой взяли в Керранги. Но теперь уже поздно жалеть, надо помочь ей влюбиться в Мастера. Только как? Заставить? Ага, такую заставишь! Уговорить? Да нет, нужна веская, можно сказать тяжелейшая, аргументация. А в чём она заключается, эта аргументация? Хо!.. Так ведь выход лежит на поверхности! Как же я сразу не догадался! И довольно-таки простой выход… Но постараться и попотеть придётся всем! Если только…»

А в соседней комнате прорывались глухие стоны бешенства и негодования. В своей постели металась разгорячённая, дрожащая от неудовлетворённости, молодая и прекрасная княгиня Вакахан. Впервые в её жизни мужчина отказался от прямого предложения. И основной вопрос, который она себе задавала, звучал так:

«Старею или подрастеряла все навыки обольщения? Такой кандидат заартачился! – Но маленький упорный древоточец в виде настырной мысли на дне души уже начал разъедать сознание наущениями: – Пора уже остепениться… Нарожать детей да и жить в полном спокойствии…»

Глава тридцатаяОткат

Прислуга разбудила постояльцев в указанное время. Одновременно с этим подав в номер кока заказанные на завтрак-обед блюда. Трапезничали в гулком молчании, словно чужие и незнакомые люди. Причём Фериоль поглядывал на всех с явным удивлением, пытаясь догадаться о теме раздора. Но все три его соратника сидели с невозмутимыми сердитыми лицами, разве что Додюр то и дело бросал исподтишка вопросительные взгляды то на командира, то на красавицу. Наконец подкрепившийся жрец не выдержал и заговорил первым:

– Так чем сегодня займёмся?

– Прямо сейчас попытаемся ещё раз покрутиться вокруг парка Шулугар, – ни на кого не глядя, произнёс Виктор. – Всё-таки надо найти возможность незаметно проникнуть в пещеру к озеру. Порядок движения прежний. Разве что поменяемся в цепочке местами. Теперь богатого торговца будет изображать Додюр, Фериоль – пойдёшь впереди, а я буду присматривать сзади.

От таких перестановок Аристина скривилась, видно было, что ей стоило огромного труда промолчать. Кок так и не смог спрятать довольную улыбку, а жрец разочарованно подвигал бровями. Кажется, он преждевременно обрадовался возможности долго находиться рядом с красавицей, но тоже оспаривать распоряжение командира не стал. Тем более что обсуждения не было, его мнения никто не спросил. Да и смысла ни в обсуждении, ни в чьём-то озвученном мнении не просматривалось.

Но сказать всё равно что-то хотелось:

– В окно смотрели? Орлов не видно над городом?

Все синхронно мотнули головами. То ли не смотрели, то ли не видели. Поэтому жрец первым делом, как только вышли во двор, уставился из-под ладони на небо. Словно погоду на сегодня определял. Затем озабоченно пробормотал:

– Опаздывают наши красавцы. Вроде как давно пора им околицы с высоты рассматривать.

– Охотятся, наверное, – предположил Виктор.

– Обе пары? – с чрезмерной и непонятной въедливостью воскликнула княгиня. – Может, они про нас забыли?

По предварительным договорённостям с катарги к сегодняшнему полудню над столицей княжества обещались покружиться как Мурчачо с Чтецом, так и Ветер с Ураганом. А раз орлов до сих пор не наблюдалось, то вполне возможно, что у них проблемы. Как следствие, проблемы могли и у людей возникнуть. Поэтому Менгарец решил далеко от гостиницы не отходить:

– Давайте ещё часик подождём и просто прогуляемся по соседним улицам. Заодно присмотримся, нет ли за нами слежки.

Слежки не обнаружили, как и чего-либо интересного, зато по истечении часа прогулки заметили на небосводе две распростёртые крылатые тени. Причём оба орла подавали своими перемещениями один из условленных знаков. Вернее, даже небольшое сообщение:

«Корабли в Змеином проливе. Подходят к княжеству».

– Наконец-то! – на радостях воскликнул Менгарец. Затем, присмотревшись внимательнее, и похвалил, и закручинился: – Это Мурчачо с Чтецом. А где же наша ударная сила? Где наши пернатые истребители?

Тем не менее настало время для того, чтобы немедля покинуть столицу и двигаться прямиком к побережью. В любом случае отряд туда доберётся только к вечеру, так что выступать следовало тотчас. Ну а пока седлали коней и грузили багаж, на небе, ко всеобщему облегчению, показалась и вторая пара катарги. Ураган и Ветер в планировании описывали большие круги, сигнализируя, что у них всё в порядке.

– Может, по пути они снизятся и расскажут, что их так задержало? – уже двигаясь верхом, рассуждал Фериоль. – А вы гляньте на горожан, тоже все на небо смотрят.

В самом деле, для жителей Чаолы появление орлов катарги вообще считалось большой редкостью, а тут сразу четыре красавца парили меж облаков. Не иначе как к большим переменам. Именно так судили горожане, тыкая пальцами в небо. А другие им тут же отвечали:

– Естественно, к переменам! Разве не знаете, что молодой княжич женится? Поехал за своей суженой на приграничье, завтра должен вернуться. Во дворце уже готовятся к торжественной встрече.

После нескольких подобных высказываний, которые даже цокот копыт не заглушал, Виктор не сдержался, чуть приотстал и улыбнулся нахмуренной Аристине:

– Княжич всё государство на ноги поставил ради тебя. Вон ты как голову умеешь вскружить любому мужчине.

– Увы! Не любому. Да и толку?

– Ну как же. Могла бы здесь стать счастливой. Твоё родное королевство разграблено и сожжено королём Редондеры, возвращаться тебе некуда, а здесь тебе жилось бы как в сказке. Люжир, или как его там, в общем, неплохой парень. Наверняка и супругом мог бы стать отличным.

Взгляд у Аристины заледенел:

– Не для меня. Я на такие мелкие княжества не размениваюсь.

Инопланетянину только и оставалось, что вздохнуть, озадаченно нахмуриться и вновь вырваться вперёд. И только жрец услышал его приглушенное бормотание:

– Да, такой звезде и целого королевства будет мало…

Фериоль постарался словно невзначай обернуться, по виду нахмуренной красавицы примерно догадавшись, о чём идёт речь. Но развивать эту тему в разговоре не стал, хотя и очень хотелось. Вместо этого чуть ускорил своего коня и, поравнявшись с командиром, заговорил:

– У меня тут один вопрос для обсуждения назрел.

Виктор вдруг ужаснулся от одной только мысли, что ещё один товарищ сейчас будет упрашивать его посодействовать в сближении с княгиней. Поэтому не удержался от испуганного восклицания:

– Что? Что случилось?!

– Чего ты такой нервный? – удивился диониец. – Ничего страшного, просто у меня появилось одно дельное предложение.

– А-а… ну если дельное…

– Я тут прикинул и отыскал ещё некоторые возможности, которыми наверняка обладают катарги. Вот смотри, нас они легко переносят на верёвках. Да и лошадей тоже. Но делаем мы это долго, медленно, проверяем узлы, страховку. А вдруг подобная помощь понадобится нам срочно? Пусть не всем сразу, а одному. Или двоим. Что тогда?

– Ты имеешь в виду, что орлы могли бы нас в случае большой опасности прямо с седла подхватить?

– Вот именно. Но для этого следовало бы немного потренироваться.

Менгарец явно заинтересовался:

– Как ты себе это представляешь?

– Элементарно. Любой из нас пусть носит приготовленное возле седла лассо. В случае опасности, пока орлы снижаются, мы накидываем петлю себе под мышки, а второй конец бросаем нашим пернатым друзьям вверх. Они его подхватывают и…

– Хм! А если не подхватят?

– Вот я и говорю, что следует хоть немного попрактиковаться.

Они оба на короткое время задрали головы вверх, присматриваясь к огромным белым птицам и представляя в своём воображении весь ход возможной спасательной акции.

– Действительно, чего только не случается в пути, – стал рассуждать Виктор. – Такая помощь была бы невероятно ценна. И груз бросишь, и животных, лишь бы свою тушку спасти от неприятностей.

– Вот-вот!

– Теперь только с орлами надо переговорить. Если они на такое согласятся.

Но лишь через пару часов одна пара катарги пошла на посадку, решив, что вокруг нет лишних свидетелей и место для общения вполне подходящее. Мало того, как только и люди выехали на выбранную полянку, Мурчачо и Ураган сбросили на центр приличного по размерам оленя и здоровенную дикую свинью. Намёк был понят прекрасно: Фериоль стал разводить костры, а Додюр с Аристиной разделывать туши на порции. Причём все трое внимательно прислушивались к языку свистов и даже время от времени подключались к разговору. Общение с людьми приземлившиеся Чтец и Ветер начали с последних новостей.

– Возле Корецких гор вообще полная глухомань, – докладывал Ветер. – Такое впечатление, что никто там жить не хочет. В приграничье редкие хутора да всего несколько посёлков. Мы, правда, рассмотрели несколько троп, по которым можно пройти в княжество с той стороны, но окончательно могут проверить эти тропы только люди. Нам всё-таки сверху всего не прощупать.

– Спасибо. Может, когда эти тропы и пригодятся. Ещё что-нибудь интересное?

– Возле самого моря на территории княжества заброшенный город. Причём когда-то его полностью занесло селевым потоком с гор. А сейчас дожди постепенно вымывают окаменелую грязь, и становятся видны крыши и стены строений. Причём довольно древних строений, нам таких ещё видеть не доводилось.

– Ого! Да вы и археологами можете работать! – восхищался Фериоль. – Это ведь вы смогли отыскать легендарный город из доисторической эпохи! Может, эти строения похожи на монастырь Дион?

– Да нет, – задумался Ветер, неоднократно видевший только что упомянутый монастырь. – Все здания только с прямыми углами, округлений нет, да и куполов мы не заметили. Хотя за века купола и крыши могли провалиться внутрь.

– Или при ударе селевой лавы, – предполагал жрец, намеревающийся засыпать разведчика новой кучей вопросов. Но разговор следовало переводить на помощь, приближающуюся по Змеиному проливу, поэтому Чтец начал насвистывать:

– На подходе к Керранги двенадцать кораблей разного размера.

– Ух ты! – не сдержал Виктор радостного восклицания. – Полная эскадра!

– Причём заметив нас, люди стали подавать сигналы и приглашать сесть на палубу. Может, хотели передать какое послание?..

– Почему же вы не сели? Ах да…

– Кто-то мог оказаться слишком близко от нас и заметить с берега – это раз. Языка они нашего не понимают – это два. Снасти парусов мешают как посадке, так и взлёту – три. Ну и наконец, мы из них никого не знаем и с чего бы это нам им полностью доверять?

– Логично и совершенно верно! Но мы все успеем встретиться с кораблями вечером?

– Успеете. Место для стоянки мы выбрали отличное, так что даже успеем покушать жареного мясца. Никто не помешает.

Видно было, что катарги соскучились по готовой горячей пище. Да и опасаться никого не стоило: два наблюдателя в небе издалека заметят любую опасность. Поэтому, чтобы даром не терять времени, Менгарец занялся объяснением новой идеи по случаю экстренного спасения.

Катарги в целом суть уловили правильно и отнеслись к задумке с пониманием и даже энтузиазмом. Вот только исполнение у них сразу вызвало некоторые сомнения, выражающиеся в трудности поймать, а потом ещё и чётко зафиксировать когтями подброшенный конец верёвки.

Когда начали проводить испытания, так и оказалось. Даже завязанные петли или узлы не помогали. Зато после нескольких неудачных проб Чтец предложил, а Ветер горячо поддержал идею обратного лассо. То есть орлы решили один конец верёвки надёжно привязать к лапе, а затем скрученное кольцами лассо прикрепить у себя на бедре, используя для этого протянутый вокруг всего тела ремешок с зажимом. При снижении они довольно ловко хватали верёвку второй лапой и на удивление точно накидывали петлю куда угодно. А после получаса тренировок катарги с лихостью и удалью прирождённых ковбоев сдёргивали с седла любого скачущего на лошади человека. Только перед накидкой лассо предупреждали свистом, и человек вскидывал руки вверх. Петля падала на него, затягивалась под мышками, упиралась в страховочный узел, чтобы ребра не поломались от рывка, и а-а-ап! Благодарный спасённый уже в воздухе судорожно мотает ногами.

Причём таланты в использовании лассо показали все четыре орла. И все четыре потребовали немедленного облачения в боевую сбрую. Просто удивительно, как для всех хватило нужных ремешков и довольно плотных, немного жестковатых верёвок. Мало того, воодушевлённый Мурчачо потребовал от своего кормильца:

– Виктор, а может, для нас и оружие какое-нибудь придумаешь?

Тот недоумевал. Ни меч держать, ни копьём орудовать когтями не получилось бы. Пожимая плечами, предложил:

– Разве что гирю чугунную на прочной цепи?

– О! Точно!

– Да и зачем вам оружие? Приблизился, коснулся когтями, и всё, конец любому противнику. А камни? По рассказам и легендам, вы только большими обломками камней целые отряды охотников за птенцами уничтожали.

– Да камни… это так… Пережиток прошлого, – насвистывал Чтец. – Вот если бы могли научиться луками пользоваться! А ещё лучше – арбалетами!

– О-о! В таких случаях вы врага из любого грота выковыряете.

– Давно мечтаем. – В свисте орла появились возмущённые интонации. – А то именно так к нам охотники и добираются, в несколько этапов. Днём отсиживаются в неудобном для нас месте, а ночью крадутся к нашим гнёздам. Потом приходится в отместку невинные посёлки разрушать, через которые убийцы проходили.

– Так что по поводу арбалетов? – не терпелось Мурчачо.

Виктор пожал плечами, подошёл к орлу ближе и уже в который раз стал рассматривать приподнятую для удобства лапу:

– Ну, если хорошенько подумать да сделать оружие по несколько совсем иной схеме… Вес и громоздкость для вас не страшны… Плюс полностью перепрофилировать спусковое устройство под когти, то… Хм! Может, что-то и получится! Вот как только доберёмся до порядочных мастерских, набросаю чертёж и дам задание хорошему мастеру изготовить опытный образец. Ну а потом во время испытаний будем по ходу вносить усовершенствования.

Орлы довольно заклекотали на своём наречии. Хотя самый молодой катарги тут же перевёл свистом:

– Вот тогда точно наши горы станут неприступными для убийц.

Затем отряд из двух видов разумных плотно насытил желудки сочным обжаренным мясом и тронулся в путь. Но с того часа орлы гордо носили у себя под крыльями свернутые в кольца лассо, которые в конечном итоге укоротили до шести метров длины. Так оказалось намного удобнее и точнее накидывать на человека. Да и никаких негативных последствий на жизнедеятельность людей это не оказывало.

Ещё до сумерек, до пролива, и руководствуясь подсказками с неба, вышли не просто к безлюдному берегу, но ещё и в таком месте, где имелся вполне удобный спуск к воде. Потому что вся береговая линия с двух сторон пролива выглядела чаще в виде крутых неприступных утёсов.

А потом из-за ближайшего изгиба водной глади показались идущие кильватерным строем корабли. Почти все они несли на себе следы заметных конструктивных изменений. Деревянные щиты значительно нарастили борта и вдобавок нависали над водой под крутым углом. Это практически перекрыло все возможности морским чудовищам атаковать плавсредства с ходу. Ну разве что с большей активностью они пытались запрыгнуть на борта яхт с низкой посадкой. Но там в будничной обстановке воины орудовали длинными копьями со специальными утолщёнными наконечниками. Достаточно было водным тварям выпрыгнуть из воды и зацепиться лапами за борт, как сквозь щели в щитах копьем протыкали в нескольких местах брюхо, и очередной кашьюри с рычащим хрипом сваливался в воду. Ну а там его, раненого и окровавленного, тут же начинали рвать на части его собратья.

Несколько монотонная получалась работа у копейщиков, зато действенная. Сразу было заметно, что даже соль впереди идущий корабль перед собой не рассыпает, как делали всегда раньше. Научились устранять мерзость на бортах самым оптимальным способом.

Чуть ли не сразу начался обмен сигналами с помощью флажков, а когда окончательно убедились, кто есть кто, всеобщей радости не было предела. Из пушек, конечно, палить не стали в честь воскресшего для многих моряков Монаха Менгарца, но глотки в приветственном крике рвали нещадно и от всей души.

Сам Виктор, когда рассмотрел всех, кто находился на флагмане, тоже обрадовался настолько, что не стал дожидаться, пока спустят большой командирский бот на воду. Да и вообще дал команду бот не опускать без надобности. Лишний риск всё-таки при таком скоплении плавающих вокруг людоедов.

Заранее договорившись с Мурчачо, его святость схватился за длинную верёвку и в течение минуты эффектным способом перенёсся на головное судно. Причём ещё и знаменитый свой двуручник прихватил, картинно поместив его в креплениях за спиной. Все прибывшие моряки после такого поразительного, однозначно рискованного трюка и теперь уже явного подтверждения сотрудничества высшего проповедника с гигантскими катарги прямо взвыли от восторга, но их голоса потонули в громе приветственных выкриков. От слаженного рёва на какой-то момент даже прекратились атаки напуганных кашьюри на корабли с низкой посадкой. А сам Менгарец уже по очереди обнимался с прибывшими друзьями и соратниками. За время разлуки никто из них особо не изменился, разве что адмирал Ньюциген несколько поправился да ещё больше загорел под прямыми лучами солнца. Теперь его лицо имело бронзовый оттенок. На флагмане оказалось и пять помощников Менгарца, которые участвовали в раскрытии тайн императорского дворца в Шулпе. Ещё восемь человек из особо приближённых и доверенных лиц находилось на других кораблях. То есть королевство Чагар, а вернее сказать, принцесса Роза отправила в помощь его святости не просто элиту своего боевого флота, но и наиболее одарённых технических гениев, которых удалось воспитать и обучить за последние два года. С такими знатоками, затейниками и новаторами можно было проворачивать дела на несколько порядков выше, чем до того занимались Виктор, Фериоль и недавно примкнувший к ним Додюр.

Ну и, естественно, ничего пока не рассказывая о себе и о делах в Керранги, Менгарец потребовал отчёта о том, как добрались, как дела в родном королевстве Чагар и что творится в околицах Шулпы. Следовало сразу сориентироваться, что делать дальше.

История о дальнем морском пути через проливы изобиловала удивительными событиями, важными сражениями и порядочными трудностями.

Началось всё с того, что эскадру ещё на подходе к Кряжистому Углу атаковала огромная масса кораблей, принадлежащих объединённому флоту Второго Щита. Под парусами атакующих находилось и несколько вполне солидных боевых кораблей: два корвета, четыре фрегата и десяток массивных шхун. То есть враг, не идя ни на какие призывы к переговорам, сразу пошёл на сближение с целью абордажа.

Не повезло им. И основную роль в этом невезении сыграли пушки королевства Чагар. Отлично обученные канониры, давно зарядившие и наведшие свои орудия, стали меткими попаданиями разрывных ядер топить на просторах Речного пролива всё, что плавало. Адмирал Ньюциген дал команду не щадить никого, на абордаж не идти, корабли не пленять, вплоть до небольших барков, по двум причинам. Во-первых, неповадно будет связываться больше никому с его эскадрой. А во-вторых, не следует оставлять у себя в тылу недобитого противника. Даже порадовался, что недальновидные болотники собрали все свои силы в единый кулак. Не пришлось долго за ними гоняться.

После этого не понесшая ни единой утраты эскадра приблизилась к паромной переправе. В отличие от прошлого раза, когда тросы добровольно, вернее, даже инициативно опустили силы расположенного на берегу имперского корпуса, сейчас гостей встретили совершенно иначе: приготовились «не пущать» всеми силами. Причём обе противоборствующие между собой армии Шлёма и Второго Щита действовали воедино. Выставили на берегу все баллисты и тяжёлые стационарные арбалеты. А Львы Пустыни ещё и пять трофейных пушек в удобном месте установили и первыми открыли пальбу. Погорячились! Несмотря на своё преимущественное положение, они не могли конкурировать с чагарцами ни в меткости, ни в дальности стрельбы. Про запасы пороха и ядер и речи не шло. Подходящие корабли с одного борта громили побережье Шлёма, а с другого беспощадно сжигали всё, что шевелилось на берегу Второго Щита. Затем, практически без всякой остановки и паузы, подрывники, прикрываемые пальбой из пушек, попытались установить неимоверные, по их мнению, заряды прямо на тросах. Вот здесь эскадру ждало разочарование: на иномирском, витом из углеводорода железе остались только незначительные повреждения.

Тогда адмирал, недолго думая, направил крупный десант на баркасах к правому берегу, и подрывники заложили мешки с порохом уже непосредственно в тоннелях, из которых свисали металлические тросы, перегораживающие пролив. Невероятный по силе и эффективности взрыв обвалил часть берега вместе со стопорами, причалами и тянущими устройствами. Всё это рухнуло в воду и оказалось на пятнадцати-двадцатиметровой глубине. Достать всё это имущество болотникам и пять лет будет не под силу. А значит, опять тыл остаётся легко проходимым.

Но и на этом приключения эскадры не закончились. Через одни сутки плавания, примерно уже в середине пролива Змеиный, они столкнулись с армией вторжения болотников, которая всеми возможными подручными средствами переправлялась на другой берег и прямо с ходу атаковала редкие заставы Львов Пустыни. Шлём озарился пламенем войны.

Причём чагарцы подошли к переправе в тот момент, когда основные силы Второго Щита уже захватили преогромный плацдарм и на приличной скорости продвигались в глубь территории Шлёма. Это не помешало адмиралу Ньюцигену правильно сориентироваться в обстановке. Чужой войны не бывает, решил он. Нисколько не щадя болотников, бравый мореход опять-таки уничтожил все их плавсредства, выжег всё, что оставалось или не успело спрятаться в прибрежных скалах, и только потом со спокойной совестью двинулся дальше.

Что творится в Шулпе, моряки не знали. Как дела обстоят на самом континенте Шлём – тоже. Про события в самой столице Чагара адмирал тоже рассказывать не стал. Только пренебрежительно скривился и проворчал:

– Гадючник политиканов и государственных мздоимцев! Ну, конечно, я не имею в виду некоторых уважаемых нами личностей. Но в остальном!.. Я тебе привёз горку писем, газет и распоряжений. Сам почитаешь. Ну и вот, лично от её высочества.

Он вынул из кармана часы, которые принадлежали до того Розе.

«Всё-таки девушка наиумнейшая! – мысленно восклицал Менгарец, принимая передачу. – Сама догадалась, что мне это устройство из спасательного набора ой как понадобится!»

С обязанностью перечитать письма и всё остальное самому Виктор согласился сразу. А вот по поводу значительного перерасхода пороха невероятно расстроился. Взрывного вещества, конечно, хватало для уничтожения обеих дамб, но ведь ещё следовало учитывать и обратную дорогу для эскадры. А вдруг враги окажут не меньшее сопротивление, чем по пути сюда?

Ну и начавшаяся война на Шлёме сразу и напрочь отрезала сухопутный путь для возвращения в Шулпу. А туда в любом случае следовало вернуться как можно скорей. Оставленный без присмотра дворец срочно нуждался в полноправных хозяевах. Поэтому первое распоряжение для эскадры прозвучало такое:

– Немедленно возвращаемся к Шулпе! Снимите с берега моих соратников и порадуйтесь спасению Мастера кулинарии Додюра и княгини Аристины Вакахан! И учтите, возле Шулпы мы пробудем всего один день, а потом опять вернёмся к местности Четыре Холма. И вот только тогда окончательно определимся.

Он решил ещё раз наведаться в саркофаг с остатками космического истребителя. Но уже в костюме наивысшей радиационной и боевой защиты. Розыск ответов на многие загадки стоил дополнительного и риска и некоторой потери времени.

Глава тридцать перваяНакопление данных

Хорошо всё-таки, когда именно ты, а не противник обладаешь лучшим, превалирующим в любой ситуации вооружением. Оснащённые пушками корабли тотчас после загрузки на борт флагмана соратников его святости, Высшего проповедника Менгары, тронулись в путь к Шулпе. Но теперь уже наученные горьким опытом враги не делали попыток какого-либо нападения. Даже в районе непосредственной переправы армии болотников ничего не последовало, кроме осторожного выглядывания из-за скал озлобленных, насупленных физиономий. А ведь сутки с небольшим назад здесь полегло на берегу, утонуло или было разорвано водными монстрами около нескольких тысяч человек. То есть, судя по недовольным рожам, кривящимся в проклятиях, отомстить чагарцам враг мечтал невероятно, да вот только прекрасно понимал всю бесполезность и несвоевременность любой мести. С луками против пушек не попрёшь, да ещё если до военных кораблей противника следует плыть по кишащему кашьюри проливу.

Два человека стояли на капитанском мостике головного корабля и, пользуясь последними новшествами из лабораторий Радовены, рассматривали прячущихся в скалах воинов Второго Щита с помощью биноклей. Пушки были наготове, прислуга и канониры тоже, вдоль бортов привычно работали копейщики, дырявя животы особо резвым кашьюри. Ну а в остальном волны залива радовали глаз относительным спокойствием. Враг атаковать не собирался.

Коротая время, Менгарец пытался попутно выяснить мнение адмирала по поводу лидера болотников:

– А что пленные говорят про самозванца?

В трюмах почти каждого корабля сидели на цепях по нескольку счастливчиков, которым повезло во время боёв не утонуть, не быть съеденными кашьюри и при помощи сердобольных моряков выдернутых верёвками на палубу. Такие пленники после пережитого шока говорили обо всём в охотку, ничего не врали и готовы были выдавать сведения о Втором Щите, о сводной армии и обо всём другом сутками. Лишь бы обратно не бросили в воду.

– Как ни странно, но все просто уверены, что Уйдано Лайри – это переселившийся в его тело император Гранлео, – пожимал плечами возмущающийся Ньюциген. – Никто не сомневается, что их рыжий лидер, слегка прихрамывающий и грубо смотрящийся детина тридцати шести лет от роду, и в самом деле благородный, великий повелитель империи Сангремар и всего остального мира. Хотя он по рождению – принц какого-то захудалого королевства.

– Странно. Гранлео сгонял со Второго Щита толпы рабов и скармливал эти толпы ненасытным кашьюри. А теперь потомки съеденных жертв идут за Гранлео в бой? Болотники прощают подобную нелогичность?

– Насколько я понял, воины Второго Щита в основной массе даже не слышали про творящиеся с рабами ужасы. Да что там говорить, мало кто из них вообще знал о кашьюри до тех пор, пока не началась переправа. Хорошо еще, что их командиры знали про действенность соли, и в этом узком месте пролива её было высыпано неизмеримое количество. Иначе бы ни одна лоханка – кстати, жутко неустойчивые они у них – не доплыла до противоположного берега. А основной десант они перевозили вообще на плотах.

– Ага, значит, о соли они знали?

– Применение соли видели сотни и тысячи людей ещё при первом нашем походе сюда, – напомнил адмирал. – Для этого не надо быть Гранлео.

– Ну а чем ещё выделяется этот рыжий самозванец? – продолжал допытываться Виктор. – Умом? Невероятными знаниями? Или какими тайнами владеет?

– Ничего подобного. Зато все утверждают, что Уйдано Лайри очень смелый, хитрый проныра и умеет отлично командовать.

– Ха! Иного от самозванцев и не требуется, – ухмыльнулся Менгарец.

Теперь он уже несколько успокоился, хотя и послал с самого утра Фериоля, Додюра и Аристину провести полный допрос пленных по многим конкретно обозначенным пунктам. Ведь его интересовал не только командир враждующей армии, но и сам континент Второй Щит, до той поры совершенно неизвестный чагарцам. Тысячелетие империя Сангремар запрещала проживание на берегах пролива и блокировала развитие кораблестроительства на корню. Поэтому близкие соседи ничего не знали друг о друге. Даже в монастыре Дион карт противоположного материка не сохранилось. А ведь это огромная часть здешнего мира с неизвестными людскими ресурсами и неизвестными географическими данными. Для дальнейшего развития планеты следовало как можно быстрее устранить пробел в этих знаниях и учитывать Второй Щит во всеобщих стратегических планах цивилизации. Ладно ещё, пришлось инициировать гражданскую войну на Шлёме. Ладно ещё, вышла из-под контроля ситуация на Первом Щите, и там теперь захлёбываются в крови три противостоящие армии. Но если ещё всемирная война начнётся, пожар ненависти и мстительности долго тушить придётся.

Да и если разобраться, всемирная война уже началась: с момента вторжения болотников на Шлём. Как теперь всё будет развиваться?

Опять опустив бинокль, вернее, уже местный аналог, который по его чертежам был сделан помощниками, Виктор стал уточнять:

– Какое количество войск переправилось на Шлём?

– Около двадцати пяти тысяч.

– Ого! Солидно.

– Далеко прорвутся? – поинтересовался Ньюциген и добавил: – Причём восемь тысяч из армии вторжения – тяжеловооруженные рыцари. Плюс четыре тысячи лёгкой кавалерии. Они успели коней переправить в первую очередь.

– Внушительная сила, – стал прикидывать Менгарец, представляя мысленно карту Шлёма. – Но для покорения Львов Пустыни явно недостаточная. Если болотники двинутся прямо в глубь континента, то вскоре напорются на новое королевство, где буквально на днях взошёл на трон Паугел Здорн. Вчерашний герцог, член Триумвирата, он только собственных войск имеет около пятидесяти тысяч. И если не успел втянуть их всех в горнило гражданских волнений или разборок с дикими кавалеристами принца Геберта Шуканро, если не ударится в панику и не потеряет бразды правления в неожиданной войне, то болотникам могут устроить смертельную встречу. Не стоит забывать и о союзниках Триумвирата, полная демобилизация армии которых только началась, и оставшиеся войска будут только рады получить желанный ореол победы на свои шлемы и охладить свой неудовлетворённый пыл сражений чужой кровью.

Виктор продолжил сыпать географическими данными Шлёма, знаниями о воинских силах Львов Пустыни и о тех стратегических и тактических ходах, при которых эти силы можно было бы использовать в собственных целях.

Тогда как адмирал Ньюциген смотрел на Менгарца со всё увеличивающимся безмерным уважением. Ну ещё бы! Его святость не только умудрился выжить в очищающем пламени, не только спастись в самом логове смертельно опасного врага, но и выяснить буквально все слабые или сильные стороны противника. А потом ещё и грамотно манипулировать этими знаниями.

Но с другой стороны, славному мореходу хотелось как можно быстрее вернуть мир на свою исконную родину. Да и вообще на весь Первый Щит. Как он понимал, для этого инопланетянин должен был как можно скорей вернуться в Чагар. Вдобавок принцесса Роза со своей бабушкой, матерью короля, хоть и отправили всю эскадру в подчинение Менгарца, на словах давали перед отплытием четкие, конкретные указания: «Пусть Высший проповедник бросает всё на Шлёме и торопится спасать Союз Побережья. Ситуация становится критичней с каждым днём. Хотя армии вроде перешли к позиционному противостоянию, но всё равно дорог каждый час».

Поэтому адмирал и предложил уже в который раз:

– Виктор, зачем тебе переживать о Шлёме и Втором Щите? Это даже здорово, что они между собой сцепились, меньше в нашу сторону посматривать будут. Сам подумай, какая сложная обстановка на Первом: моё королевство Гачи практически оккупировано полностью, с севера захвачены часть Шаули и Ботиньеров. Если вдруг оба новоиспеченных императора Юга и Севера договорятся между собой, то Чагар им останется только на один штурм. Там срочно нужна твоя помощь.

– ТАМ я мало чем смогу помочь, – почти без паузы возразил Менгарец. – По большому счёту только обладание пушками даёт Чагару и Союзу Побережья многократное превосходство при ведении оборонительной войны. Тебе ли это не понимать, Стэр? Производство пороха отлажено, ядер и пушек тоже, ещё месяц-два, и при желании можно начинать контратаку во всех направлениях. Разгромить несколькими ударами воинские соединения противника, где более всего скопилось командиров, – с этим делом и Гром Восьмой прекрасно справится. Мне сейчас очень важно до конца выяснить, что ЗДЕСЬ творится.

Ньюциген сделал последнюю попытку повлиять на решение Высшего проповедника Менгары:

– Самое неприятное, что недавняя наложница императора всё больше и больше собирает вокруг себя сторонников. Теперь уже во всеуслышание говорят о готовящейся свадьбе и коронации ушлой подстилки Гранлео. И в данный момент Маанита старается прибрать в свои ручки как можно больше власти во дворце и в Радовене. Причём не гнушается даже запугиванием и вербовкой простых прачек и конюхов. Именно поэтому её величество Линкола очень переживает о безопасности своей внучки. А ведь принцесса такая бескомпромиссная и своенравная: предложение перебраться в новую, почти отстроенную крепость на берегу залива отвергла категорически.

На этот раз Виктор задумался надолго. И отвечать стал лишь после нескольких тяжёлых вздохов:

– Ох, Стэр, знаешь, как мне душу разбередить… Или тебя так Линкола говорить научила?

– Да нет… Вернее, не только она, – не стал скрывать адмирал. – Я тебе и свою точку зрения высказываю.

– Да это правильно, спасибо. Но ты знаешь, я просто уверен, что Розу никто в обиду не даст. Мало того, она сама из любой ловушки или западни вырвется. Бабушка за неё любому глотку порвёт, генерал Тербон как родную дочь опекает, все наши молодые учителя со своими воспитанниками сомнут кого угодно только одной своей массой. Про их знания и умения упоминать не стоит. Другой вопрос, что и как делают вельможи и дворяне. Тех надо перевоспитывать жёстко, но всё равно очень долго. С ними, конечно, расслабляться нельзя… Но и тех при должном умении можно держать под неусыпным контролем. А с этим Линкола со своей новой службой безопасности справится преотменно. Я уверен. Ну и наконец, не зверь же Гром Восьмой, чтобы собственную дочурку, свою наибольшую радость и надежду, обидеть? Как бы его красотка Маанита ни очаровала своим телом и льстивыми, медоточивыми речами, он сумеет остановиться в последний момент и разобраться, кто есть кто и что надо сделать.

– Будем надеяться…

– И не сомневайся! Справятся пока без меня.

– Если бы только эти сомнения меня одолевали, – признался Ньюциген. – Вот, например, странная уверенность пленных настораживает: а вдруг Гранлео и в самом деле переселился в тело рыжего Лайри? И просто до поры до времени скрывает некоторые свои знания?

– Ну нет! – бесшабашно рассмеялся Менгарец. – Если бы этот самозванец знал хотя бы третью часть того, что знаю я, он бы уже давно захватил и Шулпу, и всю власть, принадлежащую Триумвирату.

– Даже так?! – адмирал с недоверием мотал головой. – Тогда почему ещё ты вместе со жрецом и коком не навел должный порядок на Шлёме?

– Силёнок не хватало, – не стал скрывать Виктор. – Мало у нас глаз, ушей и рук, мы ведь не многоголовые драконы.

– А теперь?

– О-о! Теперь с излишком! Причём для полного захвата власти даже вся эскадра с пушками не понадобится. Десять-пятнадцать верных человек вполне хватит. Ха-ха! – глядя на недоумевающего собеседника, рассмеялся его святость. – Не веришь?

Действительно, конкурентов у Менгарца не было. По всем логическим рассуждениям, даже если поверить в мифическое переселение души, истинный Гранлео после приобретения нового тела сразу бы пробрался во дворец, устроил там судный день, призвал бы на помощь своих верных Извозчиков и в течении недели навёл удобный ему порядок. Тогда как пусть и хитрый, но обычный болотник, судя по его действиям, не знал даже мало-мальских секретов великой империи Сангремар. Поймать его на несоответствии и вранье было проще простого. Поэтому наивность и легковерие его соратников просто поражали. Хотя не стоило скидывать со счетов и то предположение, что ближайшее окружение самозванца в курсе обмана и просто помогает поддерживать нужный имидж ради великой и окончательной победы.

Так и стоя на капитанском мостике и любуясь уже дикими пустынными берегами, адмирал Ньюциген продолжил рассуждать с Менгарцем о Втором Щите:

– Всё равно не пойму: зачем им победа над Шлёмом? Или зачем им было воевать с нами? Неужели у них своих внутренних проблем не хватает?

– Наверняка хватает. Но ты о них хоть что-то выспрашивал у пленных?

– Хм. Вроде как и повода не было…

– Потому я и заставил проводить повторные дознания уже по моим, конкретным вопросам. Думаю, что к ужину Фериоль, Додюр вместе с княгиней Вакахан подведут итоги и дадут дельное обобщение. Только тогда мы поймём причину, которая толкает болотников к мировой войне.

Мысли адмирала приняли несколько иное направление:

– Между прочим, мне до сих пор не верится, что эта прославленная женщина жива и находится на флагмане. А когда я на неё смотрю, то не в силах отвести взгляд. И это ведь она в простой мужской одежде. А если она принарядится и прихорошится? Да у меня вантовые начнут падать и об палубу разбиваться.

– Вот потому и запретил я ей переодеваться в красочные тоги. Да и не помешало бы выдать её замуж быстрей…

– За кого? – поразился Ньюциген.

– За кого-нибудь с пышным титулом и с большой, можно сказать, преогромной властью. Никого иного такая роковая красавица рядом с собой не потерпит. Не пройдёт и месяца, как слушаться перестанет и чудить начнёт.

– И что? Уже есть настолько влиятельный и прославленный кандидат? Потому что, как я понимаю, Вессано Фериоль до этого уровня не дотягивает, Додюр Гелиан – тем более. Ну а ты, по всеобщему мнению… – морской волк запнулся на полуслове, прокручивая в голове разные варианты и прикидывая, кто может оказаться рядом со всемирно известной красавицей. – Или всё-таки…

Уж кто-кто, но Менгарец подходил для Аристины Вакахан больше всего. Особенно если учесть недавние заявления, что он легко способен захватить власть не только в Шулпе, но и на всём Шлёме. Вопрос, конечно, спорный и не до конца ясный, но вдруг Менгарец и в самом деле соблазнился помолодевшей княгиней?

Пришлось Виктору сразу давать нужные пояснения:

– Меня к этому делу не примазывай. Мои личные привязанности и симпатии для тебя не секрет. И ты мою девушку прекрасно знаешь. Поэтому ещё и подчёркиваю отдельно: Аристина предназначена для другого человека. Кого именно, пока сказать не могу, по нескольким весьма важным причинам. Не в обиде?

– Нисколько. Наоборот, успокоился. – Ньюциген даже улыбнулся: – Такой женщиной хотел бы обладать любой, но с ней умному человеку сразу будет страшно. Ну, разве что он будет на самой вершине власти и влияния. Или как минимум рядом с этой вершиной.

– И не забывай, женщины в замужестве тоже сильно меняются. Родит нескольких детишек, привыкнет к мужу и сама не заметит, как характер изменится.

– Постой, насколько я помню, княгиню Вакахан ещё называли «бесплодной карой». То есть она не беременела никогда ни от одного мужчины. Неужели теперь она, так сказать…

– Ну да, просто обязана быть совершенно здоровой. В том числе и в создании потомства.

Виктор благоразумно промолчал, что после первых нескольких лечебных сеансов в «омолодителе» женщины становились девственницами. Хотя потом проходили дефлорацию вполне легко и почти безболезненно. В технологических мирах большого космоса на эту деталь вообще не обращали внимания, но на данной планете подобные сведения не следовало раскрывать преждевременно. Мало ли с какими моральными критериями будут относиться теперь к Аристине? Ведь такой роковой личности стать целомудренной в физическом плане – это не так просто. Могут сразу низвергнуть на женщину потоки ругани, оскорблений и обвинений в жестоком обмане. И так ещё следовало отыскать время, чтобы саму Аристину предупредить об этом нюансе в её помолодевшем теле. А потом и правильно переговорить с кандидатом в супруги. Мало ли чего он себе в голову вобьёт…

Подумать было о чём.

Вот так и проходило плавание.

Ближе к сумеркам, когда склянки отбили время ужинать для второй вахты, на спардеке флагмана собрались все доверенные соратники и помощники его святости. Несколько иначе в этой компании мог смотреться адмирал Ньюциген. Формально он со своей эскадрой находился в подчинении Союза Побережья. Фактически выполнял личные распоряжения её величества Линколы и её высочества Розы Великолепной. В некотором смысле он сейчас был обязан выполнять распоряжение Высшего проповедника Менгары, потому что именно для его «спасения» сюда и прибыл. Но на самом деле старый морской волк ещё перед началом подведения итогов выбрал очередной момент наедине и пообещал:

– Приму любое твоё решение. Делай как считаешь нужным и распоряжайся эскадрой по своему усмотрению.

В ответ не услышал ни слова, зато получил крепкое дружеское рукопожатие. Тогда он ещё не знал, что Менгарец собирается забрать с собой в Шулпу всех своих технических помощников. Но и предположить не мог, что при рукопожатии у Виктора мелькнёт мысль воспользоваться вдобавок всем личным составом эскадры и постараться провернуть более широкомасштабные изменения.

«Понятно, что захватить власть будет трудно, удержать – вообще маловероятно. Но всё-таки почему бы не попробовать? – рассуждал он, осматривая людей, собравшихся на спардеке. – Тем более что я знаю, чего можно ждать от каждого своего человека из моей команды и как правильно воспользоваться его талантами и способностями. Тёмной лошадкой остаётся только княгиня Вакахан. Если её не загнать в определённую колею событий и поведения, она может все мои планы перевернуть вверх тормашками. Только взаимная ревность между мужчинами, которые будут готовы броситься на смерть лишь по движению пальчика, поставит жирный крест на всех моих начинаниях. Следует придумать нечто такое, что даже Ари напугает, заставит её не думать о предательстве или личной выгоде. Только вот что такую может напугать? Такой прожжённой нигилистке любые моральные принципы и борьба за справедливость могут показаться никчемными и смешными. Её ничем не достанешь… Хотя воспоминания о рабстве наверняка никуда не делись. Как же она их скрывать умудряется? Непробиваемая… Разве что напугать преждевременной старостью? О! А ведь это идея! Должно сработать…»

Глава тридцать втораяПланы мирового господства

Когда перед рассветом эскадра приостановилась невдалеке от Шулпы, все роли были распределены, обязанности расписаны, основные направления деятельности обозначены. Причём для всех нашлось дело. В том числе морякам с остающихся на рейде кораблей. Даже пленных, чтобы они даром хлеб не ели, после определённой психологической обработки приставили к корабельным работам.

По поводу агрессивности Второго Щита после проведённых допросов тоже получили полную ясность. Причём всё оказалось до банального просто. Основной секрет бессмысленной войны оказался разгадан.

Когда-то в древние времена всё побережье континента представляло собой низко расположенные над уровнем моря, но весьма урожайные долины. Сады, поля, многочисленные леса и рощи простирались в глубь континента на многие десятки километров. Именно в этих долинах, по сохранившимся данным, и обитала большая, самая зажиточная часть населения Второго Щита.

Но к власти над миром пришла империя Сангремар. Уровень залива поднялся на шесть-восемь метров, и все низменные благословенные долины превратились в гниющие, кишащие кашьюри болота. Да плюс ко всему экономику добил полный запрет на приближение к берегу. Как итог – полный дисбаланс сырьевой, продуктовой и животноводческой отраслей. Нищета и голод. Крайне агрессивные настроения и въевшаяся за века в кровь клановая мстительность к соседям.

Ну а когда пала империя Сангремар, рыжий лидер самого воинственного, хоть и маленького королевства объявил себя возродившимся императором Гранлео и пустил клич, что отныне все обитатели Второго Щита имеют право на земли Шлёма и Первого Щита. Обнищавший, одуревший от голода народ двинулся на завоевания новой недвижимости без малейшего раздумья или зазрения совести. Только и оставалось, что грамотно направлять их куда следует да подкидывать дрова раздора в костёр ненависти, зависти и непримиримости. Причём даже из рассказов пленных чётко вырисовывалась одна деталь: если вдруг Уйдано Лайри погибнет, то без его верховного руководства довольно сплочённая и сильная армия превратится в простое стадо. Никто, кроме рыжего детины, не в силах будет удержать дивизии, полки в повиновении, а в итоге – и от банального дезертирства.

Следовательно, всё будет зависеть от основных сражений на территории Шлёма. Убьют правителя армии вторжения – война в тот же миг закончится. Не убьют – пойдёт на следующий виток эскалации, более кровавой и жестокой. Вот как раз с этим Менгарец и не знал как определиться, не говоря уже о моральных принципах, терзающих душу. Бессмысленная война вроде как невыгодна. Уничтожение человеческих ресурсов тоже бесследно не проходит. Но с другой стороны, боевые действия могут надолго отвлечь самых основных, наиболее опасных противников от арены закулисных действий как в самой Шулпе, так и вокруг неё. А это в конечном итоге намного уменьшит неизбежные потери в иных, вполне ожидаемых волнениях и сражениях. Вот и пойди выбери меньшее из двух зол.

Инопланетянин пока не выбирал, решив для себя, что это не в его власти. Как получится, так и будет. Под покровом ночи на берег с ним перебралось более сорока человек. Шли с полным вооружением, с запасами пищи на неделю и с внушительными для такой группы запасами пороха в мешках. Как приговаривал сам Виктор при подсчёте мешков:

– Иначе Шулпу мы не удивим.

– Разве мы её не собирались завоевать? – удивился Додюр.

– Нет, дружище, и ещё раз нет. Хотя и завоевать придётся, но только не силой взрывов. Будем ловить вначале обывателей на простенькие чудеса и дешёвые фейерверки. Сам увидишь, как это всё помогает. Ну а если не поможет, подорвём самых крикливых и несговорчивых. И, кстати, – он оглянулся по сторонам и понизил голос, – начинай обращаться с Аристиной несколько по-иному. Не лебези перед ней, не пресмыкайся, любое предложение или совет возле неё давай только в виде жёсткого, конкретного приказа. Если она ослушается, старайся надавить на чувство благодарности, которое она должна испытывать к своим спасителям. Если будет продолжать ворчать и ругаться, не стесняйся напомнить: мол, Менгарца сердить нельзя, иначе он тебя «не зафиксирует» в твоём молодом теле.

У Мастера кулинарии отвисла челюсть:

– Это как?..

– Если зайдёт речь, то подтвердишь, что после омоложения следует сделать ещё парочку медицинских воздействий «омолодителем». Иначе организм не справляется и одряхлеет в течение месяца-двух. Человек становится после этого ещё старее.

– Какой ужас! Я и не знал! Ты не шутишь?!

– Чего ты так пугаешься? Конечно, я привираю, но княгине об этом знать не следует. Иначе она может выйти из-под контроля и откажется в нужный мне момент выйти за тебя замуж.

– Э-э-э… – после такого известия Додюр ещё больше растерялся, хотя соображать не перестал: – Мне кажется, её шантажом не проймёшь, но даже если мы поженимся, она со временем меня изведёт своим поведением.

– Не изведёт!

– Я ведь никто.

– Пока да, твоя персона занимает довольно-таки скромный пост. Но вскоре, если нам будет сопутствовать Удача и улыбаться Фортуна, всё изменится, и ты станешь одним из самых почитаемых и влиятельных людей на планете. Так что ей с тобой жить будет не зазорно. А там дети пойдут, пообвыкнете.

– Может, наоборот?..

– Ладно, производство детей можно и с первого дня начать.

– Уф! Мне жарко! – признался раскрасневшийся от переживаний кок. – Неужели что-то получится?

– Я ведь обещал тебе помочь?

– Да, но… На какую должность ты меня готовишь?

– Пока название не столь важно, придумаем более звучное к нужному моменту.

– А где и как?..

– Увидишь! Пока действуй, как я тебе сказал. А мне ещё надо будет выбрать момент и переговорить с Аристиной.

Момент выдался в пути, когда сделали короткий привал, отправив Фериоля с двумя воинами в разведку к замаскированному входу в тоннель. Княгиня сама приблизилась в Менгарцу и задала мучающий её вопрос:

– Не лучше ли было покинуть Шлём и немедленно вернуться в Радовену? Насколько я поняла, там тебя ждут не дождутся…

– Не получится, – с деланой грустью вздохнул Виктор. – Всем нам следует ещё не раз поваляться в «омолодителе» в обязательном порядке.

– Зачем?

– Иначе в течение месяца-двух превратимся в паралитических старцев.

– Но ты ничего не говорил! – побледнела красавица.

– Ни к чему было пугать без толку. Главное было жизни спасти.

Аристину стало трясти от страха, а на руках показалась «гусиная кожа»:

– Вдруг бы никогда больше не вернулись в Шулпу?

– Ну и что с этого? Зато в любом случае прожили бы несколько лишних месяцев. Верить в лучшее надо всегда! Ну и здесь, на Шлёме, нам ещё надо разобраться с рабством как пережитком прошлого. Ты ведь сама ратуешь за его полное искоренение?

– Да, да, конечно… – княгиня, словно потерянная, отправилась к своей лошади.

Но глядя вслед ссутулившейся красавице, Виктор морщился от сожаления. Вроде всего несколько фраз сказал, а запугал чуть не до смерти. Переборщил! Но с другой стороны, теперь княгиня от цепей зависимости так легко не избавится. Наверняка станет более покладистой и поумерит свою строптивость. А там и жених окажется рядом ей под стать.

Больше отвлекаться на подобные разговоры было некогда.

Судя по подземельям и проверенным нетронутым ловушкам, тоннель оставался в неприкосновенности. Теперь срочно следовало успокоиться по поводу всего остального потайного подземелья. Для этой цели его святость подхватил с собой на мотодрезину Фериоля, ещё двоих технических помощников и поспешил к главным объектам. Над остающимися людьми, которые двинулись по тоннелю пешком, командиром назначил Додюра Гелиана. Его заместителем княгиню Вакахан. И если бы раньше своевольная красавица, терпящая команды лишь от Высшего проповедника Менгары, возмутилась таким распределением обязанностей, то сейчас благоразумно промолчала. Всё-таки необходимость повторного медицинского лечения оказала нужное влияние. Шантаж начал действовать.

А четвёрка людей с относительной осторожностью помчалась вперёд. Но с облегчением вздохнули лишь после осмотра основных объектов. Всё выглядело нетронутым, исправным и готовым к заданным режимам работы.

Первым делом Фериоль с двумя помощниками заползли в щели подслушивания в самых стратегических местах дворца. Затем Менгарец за две ходки привёз ещё шестерых. Дальше уже ездил на мотодрезине самый сильный в руках воин, подвозя всё время приближающийся пешком отряд. Тогда как Виктор, не давая никому отдыха или времени осмотреться, сразу разводил к смотровым щелям. Последние новости, прочую информацию следовало собрать как можно быстрей и самую полноценную. Даже для княгини нашлось местечко, в котором она прослушивала большую караулку наружной охраны.

Мастер кулинарии всё-таки приступил к своим обязанностям по готовке горячей пищи, тогда как всеобщий координатор целеустремлённо наматывал круг за кругом вдоль подслушивающих и скрупулезно собирал важные обрывки разговоров. Вот только тогда он подтвердил для себя понятие перехода количества в качество. Хлынувший поток информации нельзя было ни в коей мере сравнить с тем жиденьким ручейком, который они в своё время пытались перехватить с Фериолем или уже будучи втроём с Додюром. Теперь общая картина всех событий, как во дворце, так и в городе, прояснилась за несколько часов. И как следствие, значительно возросший отряд подпольщиков успел всё правильно оценить, предпринять нужные шаги и заложить крепкий фундамент будущей победы.

Самым важным событием в Шулпе, конечно же, стала война со Вторым Шлёмом. Практически все военачальники, оставленные уже коронованным королём Паугелом Здорном присматривать за столицей, снялись с частью войск и поспешили на встречу с армией рыжего самозванца. Причём в столице осталось вполне достаточно дивизий для отражения угрозы как со стороны болотников, так и со стороны Грохочущей эскадры. Так Львы Пустыни называли соединение военных кораблей адмирала Ньюцигена, бой которых с превосходящим по численности противником у Кряжистого Угла видели тысячи свидетелей. Как потом и бесцеремонный подрыв части берега вместе с крутящими трос барабанами паромов.

Грохочущую эскадру побаивались и на берегу ей противопоставить ничего не могли. Зато чуть глубже континента спешно возводили в несколько рядов защитные сооружения. Поступивший приказ от Паугела Здорна гласил:

«Будущая столица Триумвирата – неприступна! Ни один агрессор больше не ступит на улицы Шулпы! Разве что в колонне пленных. Наш континент был и остаётся самым сильным и непобедимым, и мы ещё уничтожим любого врага на его территории! Предателей и трусов казнить на месте!»

То есть в городе нисколько не опасались болотников и рвались разгромить их наголову на дальних подступах к твердыне. Зато с большой настороженностью относились к Грохочущей эскадре, весьма интенсивно возводя рубежи обороны и при этом заселяя опустевшие после побега тысяч обитателей Шулпы здания.

На фоне всего этого весьма буднично и без лишнего шума прошло подлое пленение принца Шуканро. Тот вернулся из своего бесславного похода за трофеями несколько потрёпанным и грустным: никакой добычи! Правда, ему, ко всеобщему удивлению, удалось сохранить почти все свои три дивизии диких кавалеристов. Но возле моста черед пролив Стрела отступающую армию встретили, остановили на постой в городе бывших конвоиров, а самого принца пригласили на другой берег якобы для личной встречи с главой Триумвирата. И только там Геберт Шуканро узнал, что самый умный и рассудительный коллега по Триумвирату отравлен, а его преемник дал приказ арестовать принца и доставить в цепях для проведения расследования. Причём сразу ясно давалось понять, что расследование уже проведено, вина принца доказана и его отправляют в Шулпу для банальной казни.

И защитить обвиняемого некому! Все верные войска остались на том берегу, а остававшиеся ранее возле столицы демобилизованы и распущены по домам предыдущими указами. Взбешенного напрасными обвинениями принца ещё и избили чуть ли не до полусмерти и в таком виде доставили в подвалы императорского дворца. По идее, предписывалось казнить отравителя сразу, но оставшиеся при власти мелкие военачальники решили лишний раз выслужиться перед его величеством Здорном и дождаться его личного присутствия на казни. Справедливо рассуждая, что пленник за день-два не издохнет и никуда не денется.

Предыдущий побег-похищение Додюра из якобы неприступных казематов остался незамеченным. Чем и решил воспользоваться Менгарец. Но когда он контурно обрисовал свои затеи и вариант развития событий, его два ближайших соратника, с которыми и вёлся этот разговор, воспротивились.

– Ты хотел его уничтожить, – поражался Додюр, – так чего с ним возиться? Враги топчут друг друга к нашей вящей радости, зачем этому мешать? Мы ведь этого как раз и добивались.

– Да и на какое сотрудничество может пойти принц? – взывал к здравому смыслу Фериоль. – Сейчас он пообещает всё что угодно, но как только доберётся до своих диких дивизий, поведёт их штурмом на дворец. И вот тогда они уже точно разберут наше убежище вместе со всем великолепным дворцовым ансамблем по камешку.

Виктор стал всё раскладывать по полочкам логики и целесообразности:

– Во-первых, я ему не собираюсь говорить о тайных простенках дворца. Наоборот, постараюсь предстать как один из главных заговорщиков, уже имеющих реальную власть в столице. Лучшим доказательством этого послужит мой визит в неприступную цитадель, принесённые угощения и полное спокойствие. То есть пришел истинный хозяин и предлагает очень взаимовыгодное сотрудничество.

– Вдруг кто-то решит проведать или осмотреть пленника?

– Но вы ведь ясно слышали приказ коменданта: дать в камеру ведро воды, три буханки хлеба и забыть о пленнике на три дня. Там вообще весь тюремный коридор перекрыли. На четвёртый день прибывает король Здорн – и конец спектакля. Казнь. Кстати, удачным побегом тоже можно хитро воспользоваться: подставить под удар самых верных сподвижников Здорна. Уже сейчас мы можем подготовить несколько писем и вполне легально отправить бывшему герцогу намёки и более конкретные указания на готовящееся предательство. Он приезжает, пленника нет, дикие дивизии на подходе к столице. Казнь. Но теперь летят головы невыгодных для нас людей. В лучшем варианте для нас: Здорн вообще не попадает в столицу и его останавливают в пригороде. Казнь. Правда, возможны два варианта: или он казнит отступивших без разрешения военачальников, либо его самого казнят как сами военачальники, так и представители принца Шуканро. А то и наши морячки могут постараться.

– Хм! Твоими устами… – ворчал Фериоль.

– Слишком всё зыбко получается, – поддакивал ему Додюр.

– Ха! Это ещё что! Вот когда мы на гербовой бумаге напишем и отправим приказ пропустить через мост дивизии принца на материк, вот тогда основное веселье начнётся. Здорн тогда вообще к столице не приблизится.

– Опять-таки, если сам принц не возжелает стать императором.

– Вот тут и начинается «во-вторых»! Потому что от наших предложений ни один человек, остающийся в здравом уме, не откажется. Понятно, что принц молод, горяч, вспыльчив, но даже он сразу поймёт, насколько ему выгодно верховенство и заступничество Шулпы. Особенно после пережитых побоев и полного осознания предстоящей гибели. Ведь в любом случае война на взаимное истребление будет невыгодна как самому принцу, так и королю Здорну. Шуканро создаст тоже свое королевство, станет монархом, и ему придётся долго и кропотливо поднимать возрождённое государство. В этом тоже наша помощь ему будет неоценима.

– Но потом он всё-таки ударит в спину! – не сомневался Додюр.

– К тому времени, – с блеском в глазах утверждал Виктор, – уж ты мне поверь, мы и сами кого угодно ударим. Да так, что мало не покажется.

– А где ты для удара возьмёшь пушки, порох? – продолжал сомневаться жрец. – Здесь всё разграблено, платить нечем. А своё производство тоже быстро наладить не получится.

– Ну вот, древний мудрец, а самого главного не видишь! Да только за одно право омолодиться у нас все короли планеты не то что пушки и порох отдадут, но и воевать зарекутся.

Товарищи понимали: омоложение и в самом деле главный козырь. При правильной организации дела Шулпа в скором времени и в самом деле может стать мировым центром политики, торговли и культуры. Конечно, не без того обойдётся, чтобы попытаться самыми изощрёнными методами или предательством проникнуть в тайны омоложения. Тут уже короли постараются. Но внешне весь процесс «перетягивания одеяла на себя» будет выглядеть мирным и пристойным.

А вот как оно получится на самом деле – это буксующая фантазия подсказать не могла. Замашки титанические, глобальные и объемлющие всю планету, но хватит ли сил? И кто эти силы приложит? Вот потому и раздались уточняющие вопросы:

– Хватить ли энергии у твоего реактора для проведения обрядов?

– О! Вот это ты, Фериоль, точно подметил: обрядов! – оживился Менгарец. – Так и будем в дальнейшем называть нашу хлебную вотчину: «Цитадель Магических Обрядов»! Или что ещё пышней придумаем. А ресурс реактора без его остановки рассчитан ещё на двести лет, я проверял. За это время мы приведём планету в полный порядок.

Додюр никак не мог объять разумом грандиозность задумки. Даже руки расставил в стороны, словно его распирало большим давлением:

– А это… как всё сложить вместе? Кто сможет управлять и распределять очереди? Как и кому будет даваться приоритет? Это же… Кто такое потянет?

– Вот вы вдвоём и потянете! – При этом утверждении голос инопланетянина стал строгим и непререкаемым. – Господин Вессано Фериоль станет Верховным управляющим Цитадели Магических Обрядов. Будет заведовать имеющейся техникой, набирать медперсонал и охрану, проводить омоложения. Ну а господин Додюр Гелиан станет первым пожизненным бургомистром города Шулпа. В его обязанности будут входить внешние сношения с миром, упорядочение очереди, воинская охрана города и всей южной оконечности Шлёма. Наверняка будущая супруга посчитает за счастье иметь детей от такого влиятельного на весь мир человека.

Действительно, вполне возможно, что вскоре к вчерашнему коку станут проситься на приём не только князья, герцоги или роковые, всемирно известные красавицы, но и короли вкупе с императорами. Возле такого человека даже у такой зазнайки, как Аристина, может развиться комплекс неполноценности.

Не меньшую должность, а вернее титул, мог приобрести и вчерашний старец из монастыря Дион. Такому человеку тоже не придётся долго оставаться в холостяках.

На некоторое время друзья погрузились в осмысление грядущих перспектив. Но потом Додюр всё-таки нарушил тишину и поинтересовался у рассматривающего планы дворца Виктора:

– Ну а ты тогда чем будешь заниматься?

– Хо-хо! Об этом меньше всего переживай. Могу быть при вас хотя бы главным советником и техническим консультантом. А то и вообще отправлюсь в кругосветное путешествие. Вон и город древних, что отмыло дождём возле Корецких гор, обследовать надо.

– Но вначале?..

– Естественно, выспаться удастся нам не скоро. Я сейчас немедленно с двумя бойцами пробираюсь в тюремные казематы. Если удастся договориться с принцем, немедленно беру «толстенький» противорадиационный костюм и мчусь к саркофагу с истребителем.

– А мы?

– Занимаетесь всем остальным. В первую очередь берёте по два человека и тщательно обследуете вот эти два оставшихся тоннеля на север и северо-запад.

– А потом?

– Действуете по обстановке и по заранее утверждённым планам. Кстати, Дор, с этой минуты старайся, чтобы Аристина от тебя ни на шаг не отходила. Вплоть до того, что поселяйтесь в одной комнате. Начнёт артачиться, заявляй, что у тебя право составления списков на лечение в «омолодителе».

– Но это… некрасиво, – засомневался будущий губернатор. – Она на меня обидится… И вообще…

– Не сомневайся, не обидится. Сама к тебе ляжет и прижмётся. Она умная и всё понимает. Примет это за политику, большую игру и временное отступление. А потом, когда опомнится, забеременев, будет уже поздно.

После чего Виктор нагнулся к ушку друга и нашептал некие интимные сведения о новой ипостаси его суженой. После чего, не прощаясь с застывшими соратниками, поспешил собирать угощение для принца Шуканро.

Глава тридцать третьяОжидаемые союзники

Геберт сидел в полной темноте, облизывал напухшие губы и запоздало сожалел о своей печальной участи. Как ни странно, но ненависти в сердце к Паугелу Здорну он не питал. Недавний герцог всегда казался ему туповатым, ограниченным человеком, прямолинейным солдафоном, не способным взглянуть дальше горизонта. Так что если повезло попасть в его списки подозреваемых, значит, ни о какой справедливости не может быть и речи. И так удивительно, что приказ о немедленной казни «отравителя» не привели в исполнение сразу. Наверняка недавно коронованный Здорн за такое самоуправство ретивых служак потом по головке не погладит.

А вот себя пожалеть стоило. Молодой, красивый, отважный, и вроде не последний олух, а так глупо влез в банальную ловушку. Теперь уже старик отец сына точно не дождётся. Так и помрёт, не ведая о предательстве недругов и сыновней тупости. Ну что стоило вначале послать полк преданных кавалеристов на ту сторону моста и всё тщательно разведать? А то и вообще заставить их проехаться в столицу и определиться окончательно?

Так нет, сразу побежал, как прислуга по вызову! Ведь сердечко екнуло, что пропускают через мост без войск. Ещё как ёкнуло! Но не послушался подспудного голоса предосторожности, задавил в себе подозрение, и вот результат: избитый, голодный, в холоде и темени… Хорошо хоть кандалы сняли, нисколько не сомневаясь в прочности окружающих стен.

Хлеб Геберт съел ещё в первые часы: молодой организм требовал сил для лечения ушибов, ссадин и гематом. Ещё и рука да пара рёбер вроде как сломаны. Так что теперь приходилось всеми силами сдерживать себя от желания выпить оставшиеся полведра воды. Когда принца закрывали тюремщики, он прекрасно слышал, что сидеть ему тут без добавки пищи и надоедливых посетителей четыре дня. А потом придёт облегчение – казнь. Один день уже прошёл… Или полтора? Узник давно сбился со счёта, прислушиваясь к ударам собственного сердца. Проклятая темнота! Она слепит почище ярких лучей солнца. Проклятая тишина, которая давит на уши почище небесного грома или грохота вулкана! Здесь даже крыс не было, чтобы хоть как-то ориентироваться на шорохи или попискивания. Только осязание ещё действовало, и руки непроизвольно ощупывали то грубо сколоченные из толстенных досок нары с матрасом, то стоящее рядом ведро с водой. Хрупкий мостик с действительностью, которому вскоре суждено оборваться.

Вдруг, на грани слышимости, скрип. После – удар закрывающейся двери. Потом гул шагов, усиливающийся с каждым мгновением. Пришли хозяева этого жуткого места! Но почему так быстро? Неужели уже прошло отведённое для жизни время? Или казнь решили ускорить? А может, и сам Паугел Здорн вернулся раньше ожидаемого? Может, следует немедленно выпить так экономно расходуемую воду?

Шаги стали громче. Щель внизу двери в камеру затрепетала отсветом горящих факелов. Грохот отодвигаемых засовов, и вот уже яркий свет резанул по глазам пленника, на некоторое время оставив возможность ориентироваться только по звукам. Вошли три человека, что-то внесли за собой, установили, разложили и, кажется, сами расселись на поскрипывающие не то стулья, не то лавки. А потом по ноздрям принца шибануло дурманящими запахами съестного. Рот наполнился слюной, а расширившиеся глаза довольно быстро привыкли к свету, давая возможность осмотреться. Посреди камеры небольшой походный стол с отменной закуской и двумя стеклянными графинами. С той стороны восседает молодой мужчина в непривычном взгляду костюме чёрно-коричневых цветов с пурпурными вставками. Ещё двое неизвестных сидят на простых стульях возле двери. Оба вооружены мечами и взведёнными арбалетами. Хотя и держат последние, направив в сторону. Ещё один удобный стул возле стола со стороны нар.

Заметив, что к узнику вернулась возможность хорошо видеть, гость улыбнулся:

– Прошу к столу, ваше высочество! – приглашающий жест рукой. – Как говорят у меня на родине, на голодный желудок дела не решаются.

Принц Шуканро и не думал сомневаться или бессмысленно корчить из себя обиженного: травить его не станут, а раз прибыли с такими угощениями, значит…

Что это значит, заморачиваться слишком не стоило, всё равно ведь расскажут. Поэтому пленник без проволочек уселся за стол и лишь поинтересовался:

– Кто ты такой?

– Ну вот, мы уже и на «ты», – обрадовался странный посетитель. – Радует, что мы без всяких лишних церемоний. Зови меня просто Виктор. Ну и угощайся, чем тебе хочется, сам. Камердинеров я с собой не прихватил.

Повторять дважды не пришлось, Геберт сразу набросился на еду с таким усердием, как изголодавшаяся рысь набрасывается на зазевавшуюся куропатку. Даже на боль в поломанной руке не обращал внимания. Хотя некоторые слова и с набитым ртом умудрялся выговорить вполне разборчиво:

– На «ты»? Но я ведь всё-таки принц…

– Да и я не последний человек в этом мире. – Виктор разлил в две большие кружки вино из графина. – Наверняка, если включишь логику, припомнишь, кто в недавнем времени помог армии Союза Побережья захватить этот дворец без лишнего кровопролития.

– Ну да, имя редкое… – морщины на лбу принца углубились. – Неужели я разговариваю с привидением знаменитого Монаха Менгарца?

– Почему с привидением? – хмыкнул собеседник, отпивая вина. – Вот он я, весь во плоти и полной красе. Можешь меня даже потрогать.

– Но ведь ты умер?!

– А ты меня хоронил? Или видел моё хладное тело?

– Все говорили…

– Так и было задумано. Да ешь, не останавливайся. Как вино?

– М-м…

– Согласен, не самое лучшее. Что не смогли растащить первые завоеватели, разворовали коменданты из армии Триумвирата.

– Насколько я понял, власть во дворце опять поменялась?

– Да нет. Скорее возвращается к прежнему владельцу.

– Но не императору Гранлео?

– Совершенно верно. Могу заверить, что Гранлео мёртв, сам видел его гибель. Ну а все остальные события последних недель проходили уже под моим неусыпным контролем.

Принц Шуканро соображал просто отлично, хотя выглядел измочаленным:

– Отрадно слышать. – Морщины на его лбу разгладились. – Я в том смысле, что Гранлео не потерпел бы! На сговор с ним не пошёл бы даже под пытками. А вот с тобой… даже не знаю…

– Ну, пока мы ещё ни о чём не сговариваемся, – рассмеялся Виктор. – Я просто зашёл тебя проведать, угостить чем-то вкусненьким и просто узнать твоё настроение.

Геберт прочистил горло несколькими глотками вина, глянул на дверь:

– А вояки Здорна нам не помешают угощаться?

– Нисколько.

После чего со стороны узника последовал весьма неожиданный вывод:

– Понятно. Значит, ты просто использовал наш Триумвират для удаления войск Союза Побережья из Шулпы?

– О-о! – Менгарец несколько раз похвально кивнул головой, хотя сам внутренне поразился таким фантазиям собеседника. – Соображаешь!

Видимо, в такой лестной переоценке дальновидности его святейшества виноваты были легенды и распускаемые слухи о гениальности Виктора. Ну и плюс ко всему – неожиданное воскрешение якобы погибшего Высшего проповедника Менгары.

Ну а пленник на похвалу о сообразительности лишь скорбно вздохнул:

– Увы! Если бы соображал как следует, здесь бы сейчас не находился.

Несколько минут оба человека за столом сидели молча: один раздумывая, второй ожесточённо поглощая расставленные перед ним угощения. После чего Виктор продолжил, как бы размышляя вслух:

– Но с другой стороны, всегда ведь можно совместить сразу несколько дел. Например, и голод утолить, и о важных делах поговорить. А там и до общей договорённости недалеко. Тем более что времени катастрофически не хватает. А?

В ответ он получил не совсем вежливое, но вполне понятное утвердительное мычание: принцу попался слишком большой кусок мяса.

– Радует такое явное желание к позитивному диалогу. Так вот… Положение на Шлёме сложное, как внутри самого континента, так и с оглядкой на начавшуюся войну со Вторым Щитом. Да, да, не удивляйся! Самозванец Уйдано Лайри переправился со своей армией ближе к центру пролива Змеиный и где-то там ведёт боевые действия.

– М-м… недооценили…

– Не всё так страшно, как может показаться. Тем более что лично я в этой войне тоже не заинтересован.

Кажется, Менгарцу удалось поразить принца ещё больше: тот даже есть перестал:

– Не может быть!

– Ещё как может. Но сейчас нет времени тебя разубеждать и обрисовывать побудительные мотивы. Со временем и сам догадаешься. Сейчас хочу сделать тебе только одно предложение: стать моим полноправным союзником.

– Как этот союз будет выглядеть и в чём заключаться? – задал Геберт самый правильный вопрос.

– Ты сейчас возвращаешься в своё государство, проводишь собственную коронацию и все силы своего народа направляешь на развития ремесленничества, сельского хозяйства и прочих отраслей экономики. В дальнейшем ты во всём поддерживаешь мои начинания, принимаешь мои советы, а в случае неожиданной военной конфронтации с нашими противниками помогаешь мне своей знаменитой кавалерией.

– Так просто? – неверяще ухмылялся принц. – А что с моими дивизиями на том берегу?

– Уже завтра твои воины будут на Шлёме двигаться под твоим командованием на родину.

– И я смогу их направить, допустим, на королевство этого туповатого Здорна?

– Ни в коем случае. Разве что встанет крайняя необходимость и только после моего согласия.

– Интересно получается… – Геберт откинулся на спинку стула и теперь во все глаза рассматривал Менгарца. – То есть ты даже не хочешь стравить между собой своих вчерашних врагов?

– Совсем не хочу. Поверь, свои силы и азарт вам найдётся куда направить.

– Но так не бывает! – опять лоб пленника пересекли глубокие складки. – Почти без всяких условий ты мне возвращаешь свободу, оружие, войска и прямо-таки заставляешь стать мирным и заботливым правителем. Здесь кроется коварная ловушка, но я её никак не могу рассмотреть. Ведь по любым здравым рассуждениям ни я, ни Паугел Здорн не удержимся от естественной агрессии друг против друга или третьих лиц. Да и ты, даже оставаясь владыкой Шулпы или императором всего Шлёма, не будешь чувствовать себя в безопасности. Или ты собираешься воспользоваться волшебством? Поговаривали…

– Да пусть себе говорят сколько угодно, – остановил своего потенциального союзника Виктор. – Пусть даже всё сваливают на колдовство. Это уже мои небольшие секреты, как я добьюсь всемирного прогрессорства, и я желаю, чтобы они таковыми оставались. Другой вопрос, что некоторый шантаж в отношении тебя всё-таки будет вестись. Да и на твоих родственников он будет распространяться.

– Будешь угрожать смертью? – подобрался принц как перед прыжком. – Подошлёшь убийц или таинственно отравишь, как отравил Элвиса Парайни со всеми его сторонниками?

– Наоборот. Буду угрожать тем, что не дам тебе прожить до ста пятидесяти лет с прекрасным здоровьем и при полной памяти. То есть каждый мой союзник будет проходить у меня время от времени специальное лечение, при котором будет омолаживаться до максимально возможного на тот возрастной период состояния. То есть раз в десять-пятнадцать лет ты будешь совершать паломничество в Шулпу, а потом возвращаться в своё королевство помолодевшим, полным сил и энергии. Ну, и как тебе такой шантаж?

Геберт долго мотал головой, а потом выдавил с кривой улыбкой:

– Не верю! Понятно, что, имея такое колдовство в своём распоряжении, ты добьёшься чего угодно не только от меня, но и от правителей всего остального мира. Но… Не верю!..

– Хорошо, тогда поставлю вопрос несколько иначе: если ты через несколько часов встанешь на ноги полный сил и без единого ранения на твоём теле, то поверишь?

Принц прислушался к болям во всём своём изрядно покалеченном теле, скривился от резкого вздоха и хмыкнул:

– Конечно, поверю! Я ведь не полный идиот!

– И согласишься на союз на моих условиях?

– Несомненно! Только вот… – Геберт многозначительно обвёл взглядом серые и унылые стены своего заточения. – Прямо здесь и будешь колдовать?

– Зачем же? Есть и более приятные места для лечения. – Виктор встал, поворачиваясь к выходу: – Сам сможешь идти, или тебе помогут мои ребята?

– Сам! Ноги-то целы…

– Ну вот и отлично! Разве что, не обессудь, конечно, чуть далее мы тебе завяжем глаза повязкой. Местонахождение моих основных секретов пока даже самым верным союзникам раскрывать преждевременно.

– Совсем мизерное и приемлемое условие, – прокряхтел принц, стараясь не отставать от своего освободителя. – Свобода и возможность помочь своему народу того стоят.

Через парочку часов, в последний раз заглянув в окошечко «омолодителя», Менгарец стал отдавать последние распоряжения стоящим возле него соратникам:

– Гербовые бумаги с приказом пропуска дивизий через мост отправляйте немедленно. И проследи, чтобы принц встретился со своими войсками в выбранном нами месте.

– Постараюсь, – отвечал Додюр, но при этом явно думал о другом: – Но всё-таки, может, я отправлюсь с тобой? Здесь и Аристина сама может справиться.

– Не справится! – ужесточил голос Виктор, строго поглядывая на Додюра и Аристину. – И ты, княгиня, попробуй только не выполнить весь перечень данных тебе персональных заданий.

Фериоль деликатно кашлянул, прежде чем заявить о своей кандидатуре:

– Тогда, может, я с тобой отправлюсь? Уж очень хочется побывать в саркофаге и помочь тебе исследовать останки космического истребителя.

– Ещё побываешь. И не раз. Пока с этим и мой помощник справится. Сейчас на тебе скрупулёзное исследование тела принца после пробуждения и сборка первых сравнительных данных. Сам ведь понимаешь, отныне омоложение – это твоя стезя, твоё будущее и твоя обязанность перед всей планетой.

– Тогда я забираю себе в помощники двух твоих парней. Договаривались…

– Забирай! – Менгарец обернулся на вошедшего в штаб воина: – Уже?

– Да! Оба костюма доставлены в конец тоннеля и сейчас грузятся на флагман эскадры. Ждут только тебя.

– Всё, ребята! Счастливо оставаться! Кстати, присланные Розой ключи оставляю вам. Раз они нам в Керранги не пригодились, то, может, здесь для них замочные скважины отыщутся. Если что-то пойдёт не так, сразу связывайтесь со мной через катарги.

Хотя потом, когда уже мчался на мотодрезине по тоннелю, сомневался:

«Может, следовало не только Чтеца возле столицы оставить, но и Урагана? Но с другой стороны, мне для полной разведки вообще все четыре орла нужны…»

Плавание началось буднично и размеренно. Правда, немного подкачал попутный, но очень слабый ветер, поэтому пришлось идти с максимально поставленными парусами и на малой скорости. Но зато отличились катарги. Причём сделали это ещё далеко до места недавней переправы войск Второго Щита на Шлём. Имея для себя вполне чёткие указания, что и как надо разведать, они довольно легко отыскали главную Ставку армии вторжения и даже идентифицировали самозванца, называющего себя императором Гранлео. Рыжие непокрытые шлемом волосы, свисающие до плеч, сразу выделяли Уйдано Лайри из толпы воинов. Может, именно поэтому и припомнил Мурчачо слова своего кормильца и друга, высказанные перед вылетом: «Хорошенько присмотритесь к этому рыжему. Очень мне хочется понять, что это за человек».

Вот молодой орёл и предложил своим старшим и гораздо более опытным товарищам:

– А чего к нему присматриваться? Давайте его покатаем? Заодно и к Виктору доставим. Пусть он в личном общении и раскрывает характер самозванца.

Ветер с Ураганом только переглянулись многозначительно в ответ и довольно заклекотали. Вот так и появился вскоре над палубой флагмана жутко ругающийся рыжий детина. Задыхающийся как от своих криков, так и от стягивающего широкую грудь аркана. По командам адмирала Ньюцигена трофей изловили после падения, утихомирили и уже со связанными руками представили пред светлы очи его святости. Менгарец только выбрался наверх из своей каюты, где отсыпался впрок, но когда увидел, с кем предстоит беседовать, возрадовался невероятно. Воздел руки вверх и завопил:

– Как я рад приветствовать нашего нового союзника! Как я рад!

Ещё и обнял после этого пленника, дружески похлопал его по могучим плечам и самым радушным голосом предложил:

– Может, присядем к столу переговоров?

Уйдано Лайри и в самом деле, несмотря на весь свой внешний вид прямолинейного, идущего напролом воина, оказался вежлив, гибок умом и сообразителен. Наверняка сразу догадался, кто перед ним, потому что мило улыбнулся и несколько ехидным голосом поинтересовался:

– Ничего, если я со связанными руками буду сидеть? Или у вас тут такие традиции?

– Ну как можно! – пожурил его Менгарец и сразу пояснил: – Всё делается только для безопасности гостя. Ведь что за бортом творится: кашьюри так и кишат. А вдруг как гость неожиданно свалится в воду? А так вначале освоится, а потом уже…

– Уже освоился! – ещё шире улыбнулся Уйдано и вскоре уже сидел за столом, потирая запястья и рассматривая своего самоуверенного собеседника. Хотя и сам старался казаться не в роли просителя: – Так что мне хотят предложить для моего согласия в союзе?

– Всё! – высокопарно ответил Виктор. – Всё, что устроит и тебя и твой народ на многие века. Но! Прежде чем перейти к делу, давай вначале выпьем за знакомство, четверть часа у нас ещё есть.

– Не откажусь! Тем более что вы потопили все плоты, мои обозы остались на нашем берегу, а трофейное вино Шлёма мне совсем не по вкусу.

Глава тридцать четвёртаяПеремирие

Разговор с самозваным императором проходил в деловой и конструктивной обстановке. И по его окончании можно было смело утверждать: диалог состоялся, новый союзник созрел. Буквально за полчаса успели договориться и про позиционную войну на ближайшие дни, и про дальнейший отход по нужному сигналу на свой континент. Ну разве что Уйдано Лайри не получил ответ на свой один весьма настойчивый вопрос:

– Как вам удалось приручить катарги, что они могут похищать отныне любого человека?

Виктор укоризненно улыбнулся:

– Да полно тебе до такой степени любопытствовать. У меня в запасе в любом случае должны оставаться некоторые тайны, не раскрываемые даже для ближайших союзников.

– Ну а наших катарги, называемых розадо, тоже можно приручить? – не унимался рыжий верзила, видимо, возмечтавший на Втором Щите призвать на службу гигантских орлов.

– Не знаю, но со временем попробуем наладить какие-то контакты, – расплывчато отвечал Менгарец. – А что, так мечтаешь о воздушных разведчиках?

– Не совсем… – Уйдано скривился в сомнении, но потом всё-таки решил, что скрывать общеизвестные легенды нет смысла: – Есть древние манускрипты, в которых описываются три города, располагавшиеся в центре Сумрачных гор полтора тысячелетия назад. Мы не раз пытались прорваться к этим городам, но орлы розадо в любом случае уничтожают любые наши отряды ещё на дальних подступах к перевалам.

«Вот и ещё три города древности, которые могли неплохо сохраниться, – обрадовался инопланетянин. – Так, глядишь, и раскопаем помаленьку историю этой планеты!» Ну а вслух воскликнул:

– Как интересно! Признаться, я просто обожаю археологические раскопки. Со временем обязательно организуем на паях большую совместную экспедицию к тем городам. И наши белые катарги обязательно нам помогут. Кстати, приближаемся к твоим войскам. Глянь, какое оживление на берегу. Уже и сюда весть дошла о твоём неожиданном визите к нам.

Как раз эскадра проходила по тому месту пролива, где в самом узком пространстве между берегов и велась переправа армии самозванца. Пока корабли никто атаковать не собирался в этот раз, но на берегу царило оживление, похожее скорее на переполох. Могло даже показаться, что некоторые армейские подразделения собираются эвакуироваться со Шлёма на Второй Щит. Уж слишком ведущиеся приготовления плавсредства и плотов походили на готовящееся бегство.

Глядя на своих бравых вояк, Уйдано со злостью сплюнул за борт:

– Нет, ну что за сволочи?! Паникёры! Перестраховщики! Ни одного часа не могут действовать самостоятельно!

– Как же ты с ними справляешься?

– Благодаря личному обаянию! – Рыжий верзила изобразил такой хищный оскал, что сомневаться в его словах не приходилось. Но Виктор напомнил:

– На таком расстоянии твои прелести могут и не сработать.

– Сработают, вот увидишь, – бормотал Уйдано с угрозой. – Пусть только твой флагман приблизится к берегу на полёт стрелы.

Какие приказания отдавать на берег, новые союзники уже тоже обсудили заблаговременно. Поэтому оставалось только дождаться результатов.

Суетящиеся на берегу воины быстро заметили своего лидера на самом большом корабле Грохочущей армады. Да и как его было не заметить: массивного, стоящего на спардеке, без верёвок или кандалов, и требовательно вздымающего обе руки вверх. Кто-то первый заорал нечто приветственное, его клич подхватили по всему берегу, а когда поняли, что вражеская армада не собирается обстреливать сушу, на кромках скал скопилось несколько тысяч воинства. Судя по их счастливым лицам, они и в самом деле любили своего рыжего предводителя и теперь откровенно радовались тому, что тот жив и находится в полном здравии.

Уйдано Лайри такое почитание тоже нравилось, хотя теперь его улыбка поражала своей сердечностью и ответным восторгом. Становилось понятно: у этого политика есть выражения и маски на любой случай жизни. Несколькими взмахами рук он добился тишины, а потом последовательно и ясно довёл до сознания воинов свои приказы и распоряжения. Им вменялось закрепиться на имеющихся вдоль берега позициях и готовиться к организованному отходу на Второй Щит по приказу главнокомандующего. Для этого не спеша готовить все наличные плавсредства для переправы.

Напоследок мнимый император Гранлео дал объяснение своему нахождению на корабле опасного врага:

– На палубе этого прекрасного корабля я гость! И отныне мы с Грохочущей эскадрой – верные союзники. В данный момент нам надо побывать в княжестве Керранги, где решаются важнейшие вопросы, связанные с судьбой нашего мира. Если всё пойдёт как запланировано – Второй Щит опять станет благодатным местом для проживания наших народов. Через несколько дней мы вернемся, и вы всё узнаете о последних изменениях. И ещё один мой приказ: никогда даже не стрелять в сторону орлов катарги. Мало того, защищать их жизни всеми доступными средствами. Тех, кто отличится в этом благородном деле, ждёт воистину королевское вознаграждение! Я всё сказал!

Тотчас стали подтягивать паруса, и флагман двинулся догонять ушедшую немного вперёд эскадру. Хотя уже в движении Уйдано продолжал уточнять некоторые детали своих распоряжений, перекрикиваясь с несколькими военачальниками на берегу. Кажется, те хотели окончательно удостовериться в доброй воле своего лидера, и тот для придания веса своим словам щедро раздавал обещания о конкретных наградах и титулах тем, кто скрупулёзно проследит за дословным выполнением всех отданных приказов. То есть в войне двух континентов предстояло остановить боевые действия, пойти на временное перемирие и готовиться к возвращению на родину.

Когда рыжий верзила вернулся к разговору с Виктором, тот поинтересовался:

– Вдруг некоторые не пожелают остановить атаки своих подразделений? Войдут в азарт наступлений, грабежа и собирательства трофеев и…

– Ха! Ты плохо знаешь наших людей, – признался самозванец. – Это для того чтобы собрать их на войну, мне следовало рвать глотку и прилагать все свои мыслимые и немыслимые таланты. А вот для команды к отступлению они готовы сорваться с места только по одному моему слову. Ещё и друг друга затопчут от усердия. И что делать? Ну вот не любят они воевать, и всё тут! Если бы я тут не показался, то сбежали бы со Шлёма позорно и бестолково… Вояки! Тьфу!

– Никак твоей армии сбегать нельзя, – вздохнул Менгарец. – Только вот так, организованно, собранно, всеми силами отступить. Мне очень пригодится значительная задержка армии нашего пока общего противника на побережье. Пусть у короля Здорна останется в памяти ощущение вашей силы и осознание доброй воли. Дескать, лучше с болотниками больше не связываться. Да и в последующем наш общий союз будет весомым предупреждением для любого агрессора. И совсем необязательно потенциальным врагам знать о слабых сторонах твоего воинства. Пусть думают, что они непобедимы.

Рыжий детина на этот раз улыбнулся, словно счастливый ребёнок:

– Ну, после такого планомерного отхода и я так думать стану. – Но вскоре его лицо опять стало озабоченным: – Между прочим, я так и не понял некоторых нюансов из твоих обещаний: если омолодить можно любого человека, то как это будет выглядеть с моим отцом?

– А что с ним особенного?

– Ему уже скоро восемьдесят лет. Больше года лежит с частичным параличом тела, говорит с большим трудом, но умудряется ещё вести дела нашего королевства.

Виктор подвигал бровями, подсчитывая, затем озадаченно хмыкнул:

– Честно говоря, в таком тяжёлом состоянии надеяться на большое чудо не стоит. Всё-таки смертельное старение в своей последней фазе не излечивается моими приспособлениями. Но десяток лет твой отец запросто проведёт в подвижном и нормальном состоянии.

– Десять лет?! – глаза Уйдано стали как блюдца.

– А потом и ещё одно омоложение можно будет пройти. Но вот уже оно, скорее всего, будет последним и больше чем пять лет жизни твоему отцу не прибавит.

– Ещё пять?! Вот это да! Я готов на любых условиях заключать любые союзы только лишь за исполнение последнего желания моего батюшки: пройтись ещё хоть раз своими ногами по королевскому саду… Ты знаешь, какой у нас сад! Лучшего нет во всём мире! Я тебе его покажу!..

– Постой, не слишком ли ты рано радуешься? – осадил Виктор нового союзника. – Твоего отца ещё надо вначале доставить в Шулпу, дорога ведь дальняя, нелёгкая…

– О! Ты не знаешь нашего великого короля! – продолжал радоваться тридцатишестилетний мужчина, встряхивая рыжими кудрями до лопаток. – Если он узнает про возможность омолодиться и встать на ноги, то любое путешествие переживёт. Хотя… поторопиться не помешает…

Монах Менгарец покладисто кивнул:

– Вот и договорились: прибудешь в Шулпу первым почётным гостем со всем своим представительством. А за отцом можешь уже отправлять гонцов. Тоже будет первым омоложённым.

Глава тридцать пятаяТайны колонистов

На уровень с Четырьмя Холмами эскадра подошла ближе к вечеру. Но невзирая на приближающиеся сумерки Менгарец попросил орлов провести высадку на берег небольшого отряда со всем необходимым багажом немедленно.

– Мы и так прекрасно выспались, – пояснял он адмиралу Ньюцигену свою поспешность. – Так зачем даром время терять? И в этих районах никто ночами не путешествует, да и днём двигаются лишь по тракту.

– Мало ли как обстановка изменилась за последние дни, – переживал Стэр. – Войска во все стороны движутся, разъезды. Война всё-таки.

– Ну и что? Мурчачо и Ураган наш маршрут с неба внимательно просмотрели: никаких значительных соединений. Возле Холмов – тоже пусто. В крайнем случае у нас все гербовые бумаги на отряд вместе с подорожной имеются, идеальные – комар носа не подточит. – Виктор проводил взглядом очередную лошадь, которую на широких ремнях Мурчачо транспортировал к берегу, а потом указал рукой на участок берега, скрытый густой тенью: – Да и вся эскадра вон в том мелководном заливчике легко поместится. Соли вам на ночь должно хватить для отпугивания кашьюри, а к следующему вечеру мы, может, и вернёмся.

Он прекрасно понимал, насколько затяжным может получиться исследование разбитого истребителя, да ещё в таких громоздких костюмах повышенной защиты, поэтому прикидывал время возвращения с большим запасом.

Оказавшись на берегу и взобравшись в седло, инопланетянин оглядел своё воинство в количестве пятнадцати всадников, порадовался бравому виду персональных оруженосцев и первым отправил своего коня в галоп. Стемнело довольно быстро, но все расчёты на малочисленность здешних путешественников оказались верными. Ни когда пересекали основной тракт, ни на всём остальном пути в этот раз не встретилось ничего подозрительного. Одиночные путники да парочка небольших групп в расчёт не принимались. О нескольких крестьянских повозках вообще упоминать не стоило. Так что через пару часов интенсивного движения отряд оказался в нужном месте.

Трава там росла вполне приличная, а прибор если и показывал наличие некоторого радиационного уровня, то не превышающего безопасные нормы. Здесь опасность никому не грозила, зато мешала другая проблема: слишком далеко идти пешком до саркофага. Если в лёгких костюмах это сделать было просто, то в тяжеленных и неповоротливых – проблематично. Как по усилиям, так и по времени. Поэтому ещё заранее Виктор решил пожертвовать двумя лошадьми, которые доставят его с помощником к самим воротам саркофага. Как ни жалко было животных, но в данном случае следовало пожертвовать меньшим, чтобы потом не плакаться о большем.

Для обратной дороги оговорили определённый сигнал, по которому один из помощников, облачённый в лёгкий костюм, доставит вторую пару лошадей непосредственно к холмам. В крайнем случае, если будет повторный сигнал, опять-таки к самым воротам подъедет.

Самым сложным на начальной стадии всей операции оказался момент схождения в громоздких и тяжеленных костюмах на землю. В седло-то исследователям помогли подняться, а вот самостоятельно слезть оказалось многократно трудней. Пришлось Виктору цепляться руками за выступающую арматуру стены, затем понукать лошадь отойти, и только таким способом он спешился сам, а потом помог своему помощнику.

Разблокировка как первых, так и вторых ворот на этот раз прошла в считаные минуты, и вот уже два облачённых в скафандры наивысшей защиты человека непосредственно на самом месте катастрофы. Причём видом обломков поразился не только соратник Менгарца, не сдерживающийся от междометий типа «ого!», «ух!» и «сколько тут уникального металла!», но и сам Менгарец. Несколько крупных частей космического истребителя громоздились неправильной кучей. Скорее всего, их после падения просто поспешно стащили вместе роботы, а потом закидали со всех сторон и сверху более мелкими обломками. Причём сразу представитель большого космоса решил, что с истребителем произошла не какая-то банальная авария или он рухнул вниз вследствие небрежности пилота, здесь однозначно попахивало либо диверсией, либо прямым попаданием в цель мощной космической ракеты. Но судя по специфическим разрывам основного корпуса, скорее всего следовало склоняться к версии о внутреннем взрыве. То есть кто-то из колонистов банально избавился то ли от лишних ртов, то ли от лишних свидетелей. А может, и ещё какие-то конъюнктурные соображения имелись у диверсантов.

Только вот внутренний взрыв сразу уменьшал шансы нахождения среди обломков хоть чего-то ценного. Вряд ли что-то уцелело во всесжигающем пламени катастрофы. Но с другой стороны, ведь побывал же кто-то в саркофаге! И даже карты какие-то отсюда вынес! Может, и ещё нечто весьма ценное, на что орлы катарги не обратили в то время своего внимания. А раз неизвестный человек пробрался внутрь этих обломков когда-то, значит, и сейчас это возможно.

– Обходи эти нагромождения справа, – скомандовал Виктор своему помощнику, – и ищи приемлемый проход. А я посмотрю с этой стороны.

Проход и в самом деле отыскался, причём весьма короткий, упирающийся непосредственно в сильно покорёженный, но открытый люк. Всё-таки центральный отсек истребителя остался относительно целостным, что ещё больше обнадёживало в предстоящих поисках.

Когда пробрались внутрь, следы именно внутренней катастрофы стали видны окончательно и бесспорно. В нескольких каютах сохранились ссохшиеся мумии людей, которые погибли внезапно. Скорее всего, даже не успела заработать общекорабельная тревога, и всё живое уничтожила волна жёсткого облучения. Уже потом истребитель раскололся на части и упал на землю. Скорее всего, сразу после катастрофы никто в эти каюты и не заглядывал. Судя по расположению мелких деталей, гари и пыли, двери взламывались уже гораздо позднее. Мало того, одна каюта так и осталась невскрытой. Видимо, исследователь, или даже несколько, почувствовал себя гораздо хуже прямо во время своего визита и поспешил на выход. Скорее всего, виной тому могли быть слишком лёгкие варианты защитных костюмов. А может, неизвестный к тому времени уже отыскал то, зачем сюда, собственно, и стремился.

Но именно с невскрытой каюты и начал Виктор тщательный осмотр всего, что попадалось под руку. Хотя жуткие удары катастрофы и там создали некое подобие гигантской мясорубки. Два тела удалось рассмотреть и даже идентифицировать: женские. В стенном шкафу отыскались груды полуистлевшей женской одежды. Во втором стенном шкафу комком лежали четыре скафандра разного типа защиты, но по классу не превышающие средние космические. Учитывая, что они находились в таком спрессованном временем состоянии, вряд ли их можно было использовать даже после тщательной очистки от радиации. К большому сожалению, ничего ценного в этой каюте отыскать не удалось, и у Виктора сложилось впечатление, что побывавший до них взломщик прекрасно знал о бесполезности данного помещения. Именно поэтому, скорее всего, сюда и не пробовали проникнуть.

Пришлось направляться в остальные три каюты и уже там тщательно пересматривать кучи мусора и обломки декоративной отделки. С ценнейшими находками повезло в той каюте, где вообще отсутствовали тела. Видимо, здесь проживали два члена экипажа, в момент катастрофы находившиеся в другом месте. А то и вообще вне истребителя. Именно здесь одна из кроватей чудом не сорвалась со своих креплений и оставалась на месте. Оба нижних рундука были взломаны и выдвинуты, кто-то в них явно покопался уже после катастрофы. Но перебрав лежащий там и уже частично непонятный хлам, Менгарец решил на всякий случай и в самой кровати покопаться. Под матрасом из химического нетленного волокна ничего не оказалось, как и под сорванной со своего места окаменевшей за века подложкой из упругого пластика. Но зато сквозь решётку основания открылись взгляду пустоты, которые имелись внизу между рундуками. К самому борту оказались прижаты зажимами два прямоугольных предмета в виде книг.

Чтобы добраться до них, пришлось и рундуки безжалостно выломать. Разбираться, с какими секретами их вынимал из пазов прежний хозяин данной кровати, не было смысла, да и некогда. А достав интересующие его предметы, Виктор стал их осматривать прямо на месте.

Первый оказался довольно архаичной конструкцией – совмещённой с диктофоном видеокамерой. Такие даже тысячу лет назад считались безнадёжно устаревшими устройствами. Скорее всего, хозяин этого раритета пользовался им как некой старинной вещью. Ну и понятно, что ни источники питания, ни носители информации на такой камере-диктофоне не могли сохраниться при катастрофе, да ещё и пробыв под жесточайшим излучением долгие столетия.

А вот второй предмет оказался более долговечен и весьма эффективно защищён от влияния времени. Конечно, кожаный чехол истлел почти полностью и сразу рассыпался под перчатками. Но под ним оказался герметичный футляр из тончайшего металла, который даже одним пятнышком не зацепила коррозия. И внутри футляра оказалась книга, вернее, толстенная записная книжка, в которых обычно ведут дневники или заносят путевые заметки. Только открыв первую страницу. Виктор так и прикипел глазами к ровным, написанным идеальным каллиграфическим почерком строчкам.

«Кратко о себе (вдруг дневник потеряется, ха-ха!): Алекс Шеверов, пилот шестого уровня, родился в созвездии Ландышей, планета Эпика (ПРО-Е16), личный код 14572 ГР327-ОС. Начинаю эти записи для систематизации получаемой информации и для большего осмысления того, что творят, что задумали и к чему идут мои новые работодатели. Постараюсь излагать всё чётко и беспристрастно…»

Далее Менгарец уже читал бегло, по диагонали, выхватывая разумом только самые основные вехи повествования давно погибшего пилота. Но даже по итогам такого беглого прочтения у него заболела голова от переживаний и вырвалось досадливое мычание. Пусть с опозданием, но теперь у него сложилось чёткое представление, что творилось здесь тысячу лет назад и как оно всё примерно закончилось. Вернее, не закончилось, а продолжается. Этого дневника для понимания творящихся здесь безобразий оказалось предостаточно. Поэтому Виктор решил немедленно возвращаться и заняться самыми неотложными к данному моменту делами.

– Всё! Заканчиваем! – скомандовал он помощнику, продолжающему методично обыскивать каждый угол и перебирать каждую горку мусора. – Если получится, то мы ещё здесь со временем покопаемся более основательно.

Ворота он закрывал за собой весьма тщательно и, уже пыхтя при интенсивном движении к седловине между холмами, напряжённо размышлял:

«Наверняка Гранлео знал, что здесь могло остаться нечто ценное, в смысле информации, и побывал здесь для полной зачистки. Вернее, не сам побывал, а скорее всего послал сюда своих помощников, заранее обрекая на гибель. Но он никак не мог предположить, что пилот Алекс Шеверов ведёт личный дневник да ещё и так бережно к своему труду относится. Не будь этих записей, вряд ли бы я догадался собственным умом о том, что здесь и для чего предназначено. Да что там я! Здесь, скорее всего, и комплексная научная экспедиция ничего бы не поняла и ничего бы страшного не заподозрила. Мало того, в данной ситуации, когда рабства теоретически не стало, любая космическая экспансия, считай – помощь этой планете, оказалась бы под большим вопросом. Уж я помню, как в таких случаях вопят о нарушении прав самоопределения. Скорее всего, полностью бы «заморозили» доступ в эту звёздную систему. Так что мне, можно сказать, повезло разобраться на месте. Но зато и ответственность за все свои действия больше сбросить не на кого. Вряд ли даже самые близкие соратники и последователи осознают и поймут правильность моих шагов в скором будущем… Или я всё-таки успею? Сомневаюсь! Уж слишком много времени я упустил, слишком много…»

Добравшись до своего отряда, оба исследователя долго ещё не вылезали из громоздких костюмов. Их приходилось омывать весьма тщательно многочисленными мыльными растворами, которые Менгарец приготовил на корабле заранее. Можно было и бросить костюмы прямо на месте, а то и прикопать, как предыдущие, но таких скафандров больше не было, и подобную ценную защиту следовало поберечь в любом случае. Слова о дальнейших, более тщательных обследованиях космического истребителя не являлись праздными.

Но ещё в самом начале обмывания Менгарец дал команду двоим всадникам, несмотря на ранее утро и отсутствие в небе звена орлов катарги, мчаться к кораблям и готовить их к немедленному отплытию в сторону княжества Керранги. Причём вторым в паре отправился один из ближайших помощников его святости. У него стояло более конкретное задание: подсчитать, собрать и из одной трети всего запаса пороха изготовить стокилограммовые фугасы. Подобный вариант уже обговаривался заранее, но теперь импровизированные мины-бомбы следовало подготовить немедленно.

Пока отмылись и уложили защитные костюмы, рассвело окончательно, и лишь тронулись в путь, над головой появились Мурчачо и его старшие соплеменники. Они на ночёвку летали в небольшие скалистые горы, расположенные в центре Шлёма. Когда воздушные разведчики чуть снизились, получили от Виктора просьбу свистом догнать и прикрыть продвижение отправленных вперёд посыльных. Вот пара огромных пернатых и устремилась вперёд, и присматривать сверху за остальным отрядом остался Мурчачо.

Но уже через час стремительный Ветер вернулся взволнованный и раненный в крыло стрелой. Пока ему на земле оказывали первую помощь, он довольно сжато изложил сведения о затаившейся впереди угрозе:

– Около двухсот воинов оккупировали растянувшуюся поперёк движения рощицу и устроили там засаду. Принадлежность установить не удалось: почти у всех закрытые шлемы и коричневые плащи в виде балахонов. Причём у всех воинов мощные дальнобойные луки, с помощью которых меня и Урагана не подпустили к прямому прикосновению когтями. Кажется, один посыльный схвачен или убит, а вот второму удалось каким-то чудом прорваться на скорости, и он вполне резво уходит от погони в сторону залива. Тем более что ему остался помогать Ураган, который подхватывает порой с земли камень или корягу и довольно удачно придерживает преследователей точной бомбардировкой.

– Только этого нам не хватало! Кто такие? Откуда тут взялись?! – в сердцах восклицал Менгарец. Затем поднёс к глазам бинокль и стал осматривать очертания вдалеке расположенной рощи. Что ни говори, а вступать в открытый бой с многократно превышающим численностью воинов противником являлось бы самоубийством. – Неужели придётся такой огромный крюк делать?

Глава тридцать шестаяОчередная победа

Адмирал Ньюциген проспал всего несколько часов и встал на ноги ещё до рассвета. Словно предчувствовал очередной виток нагнетания обстановки. Проверил вначале положение на кораблях: там всё оказалось в полном порядке. Рассыпаемой вдоль бортов соли вполне хватало, чтобы отпугнуть кашьюри из выбранного для стоянки залива, и это весьма порадовало. Затем перебрался по установленным сходням на берег и проверил дальние сухопутные дозоры. Там тоже висела полная, сонная тишина.

Но кажущееся благополучие не успокоило опытного морского волка. Он вполне справедливо посчитал, что матросы отоспятся днём, во время послеобеденной сиесты, даже часик-два намеревался добавить им для отдыха, но сейчас решил сыграть учебную тревогу, предоставляя трём сотням воинов и небольшому количеству лошадей в сто голов возможность хорошенько размяться на берегу.

Поэтому когда дальние дозоры с помощью флажков стали передавать тревожное сообщение, вся прибрежная зона уверенно являлась ареной ведущихся учений, и бравому адмиралу только и оставалось, что произвести соответствующие перестановки в боевых порядках своей небольшой армии. В результате своевременных рокировок мчащийся верхом посыльный, движение которого грамотно подкорректировал всё видящий сверху Ураган, завел полтора десятка слишком уж настойчивых преследователей прямо в глухой капкан. Девятерых всадников с ходу выбили из сёдел стрелами, а оставшиеся шесть благоразумно сдались, поняв, что узкую тропу окружает численно превосходящий противник.

С них срывали шлемы и проводили допрос прямо на месте. Ну и понятно, что такие экспресс-методы всегда оказываются наиболее эффективными. Никто из шестерых, да и оставшихся в живых раненых не стал запираться или чего-то утаивать. Практически за минуту-полторы всё стало ясно: расположившаяся впереди засада – итог некоторых закономерностей и ещё большего количества случайностей. Но опять-таки основной виновницей данных событий стала известная роковая красавица.

А все начиналось в том самом обособленном от всего остального мира государстве, где Монах Менгарец совсем недавно побывал со своими ближайшими друзьями.

Влюбившийся до потемнения в глазах княжич Люжир перевернул и взбудоражил патриархальное княжество Керранги с ног до головы. Достигнув баронства Распадское, он с ужасом обнаружил, что его жестоко обманули: даже все дочки тамошнего барона по совокупности не стоили единого мизинчика прекрасной Аристины. Поэтому он резко расширил ареал поисков, объявив их общегосударственными. Не поленился заглянуть и на близко расположенный перевал Отшельников. И вот там его ждала удача: описанную красавицу со слов опознали все охранники неприступной твердыни. Но при этом утверждали, что красавица осталась за границей, внутрь её не пустили.

Княжич, может, сам додумался, а может, сопровождающие друзья подсказали, но раз Аристина побывала в столице княжества без разрешения, то таким же образом могла легко и покинуть княжество. Кто его знает, какие за последние годы появились тропы через горы или лазейки во внутренних пещерах. Поэтому решение было принято незамедлительно: искать любимую женщину на всей остальной территории континента. Вот так довольно мощный, отлично вооружённый и многочисленный отряд оказался на трактах, ведущих в сторону Шулпы.

И всё бы ничего, но накануне поздно вечером отправившийся всего с одним воином в разведку друг княжича опознал в командире пересекающего тракт отряда именно того самого «свояка», который на глазах всего люда избил наследника Керранги. Как только эта новость достигла ушей Люжира, он сорвал готовящееся к отбою воинство и повёл к тому самому месту пересечения. Преследовать в наступившей темноте не стал, а расположил своих подчинённых в удобной роще, намереваясь пустить в преследование с самого утра. Они как раз уже и завтракать начали перед дальней дорогой, как сквозь их порядки на большой скорости промчалась парочка посыльных. Судя по форме, из того самого отряда «свояка». Одного всадника удалось сбить, а вот второй ушёл. Погоню понятно что организовали, да ещё из самых лучших воинов, но тем сильно мешала крылатая тень над головой, время от времени ронявшая им на голову то камень, то целое бревно. Пятеро преследователей так и остались лежать где-то сзади.

Вот такая история. Но адмиралу Ньюцигену было плевать на влюбившегося княжича, он не на шутку распереживался по поводу его святости, Высшего проповедника Менгары. Поэтому не стал слишком церемониться с пленными, а решения принимал, не снижая скорости движения. В мгновение ока живые и мёртвые противники были раздеты, а их форму и шлемы с плащами напялили на себя воины эскадры. И вот уже пятнадцать подставных гвардейцев князя мчатся обратно к своим товарищам по оружию, а у них якобы на хвосте сидит сотня обозлённых и улюлюкающих врагов.

Естественно, что и Ураган со своей уникальной скоростью имел немалое значение в предстоящем сражении. Он легко обогнал всех и доставил нужную информацию Менгарцу и его отряду. А там словно только и ждали этого момента. Ещё чуть раньше Мурчачо отыскал великолепный распадок, по которому не скрываясь, почти в полный рост можно было промчаться к роще с засадой. А когда услышали гомон начинающегося сражения со стороны залива, то ударили дружно и со своей стороны.

У паники глаза велики. Похоже было, что не бывавшие в серьёзных заварушках гвардейцы княжества готовы сразу разбегаться при виде погони за полутора десятком их же товарищей. Княжичу буквально чудом и на последнем истерическом крике удалось заставить своих воинов оставаться на позициях и готовиться к сражению. Не слишком помогало и утверждение, что противника заведомо меньше. Простая арифметика тут не проходила, ибо даже «небитые» хорошо знают, что за одного «битого» их отдают парой. А то и тройкой.

Но апофеоз поражения грянул в тот момент, когда пропущенные за спину товарищи стали разворачиваться и безжалостно рубить своих же. И в тот же момент в тылах раздались предсмертные крики ужаса и боли. Там орудовал огромным двуручным мечом тот самый «свояк», на которого и велась основная охота. Держащиеся у него на флангах лучники отстреливали издалека лучников княжества, а единственный мечник всё рубил и рубил, словно монстр-дровосек из жуткой сказки. Вдобавок уже в нескольких метрах от рощи пылила улюлюкающая волна хорошо обученных и закалённых в сражениях кавалеристов.

Опять-таки чудом, но отчаянный крик Люжира «Мы сдаёмся!» услышали все его воины. Все как один побросали оружие в стороны и плашмя попадали животами на землю. Наверное, именно поэтому в живых среди носителей коричневых плащей осталось чуть более ста тридцати человек. Судя по раскрасневшемуся и раздухарившемуся Менгарцу, могло и тех не остаться. К тому же он выглядел жутко разозлённым, что его продвижение к цели осмелился приостановить какой-то там глупый влюблённый болван. Не успел он выслушать доклад одного из своих помощников из встречной сотни, как сразу взорвался криками:

– Ну! И где этот Люжир?! Живой или, на его счастье, уже разрублен пополам?

– Живой, ваша святость! – со злорадством ответили из ближайшего кустарника и на чистое место вытолкали изрядно помятого, но живёхонького княжича. – Вот он! Пытался притвориться простым воином.

– Ну что, мало от меня при прошлой встрече получил?! – угрожающе двинулся ему навстречу Виктор. – Сейчас я тебе ещё и нос с челюстью поломаю!

От немедленной расправы наследника независимого государства спас чинно подъехавший на своей лошади адмирал Ньюциген. Хотя отвлечённый от событий вопрос он задал будничным голосом и совсем негромко:

– Когда отплываем?

Но зато Виктору это помогло вернуться в реальность и осознать бессмысленность готовящегося рукоприкладства. Он резко развернулся на каблуках, поспешил к своей лошади и уже на ходу стал отдавать распоряжения:

– Люжира и всех его товарищей вкупе с десятниками связать и немедленно доставить на борт флагмана. Они поплывут с нами. Остальных пленных сковать одной цепью и тоже как можно быстрей погрузить в трюмы двух остающихся фрегатов. Пусть нас догоняют на пути к дамбе! А там посмотрим, что с ними делать! – Уже сидя в седле, грозно нахмурился в раздумье и, словно размышляя вслух, громко добавил: – Хотя зачем они нужны? Просто скормим кашьюри, если те полезут валом, и конец всей войне.

Этого было достаточно, чтобы в глазах пленников появилась застывшая безысходность и полное безразличие к собственной судьбе. Никто из них в дальнейшем даже не помыслил о побеге или каком-либо сопротивлении. Что лишь улучшило взаимопонимание при последующих допросах. Их Менгарец не стал откладывать на долгое время, тем более что до траверсы со столицей независимого княжества намеревались добраться в полдень. Как только проверил ведущуюся сборку пороховых фугасов, так и поспешил в боцманскую каптёрку, где моряки временно устроили некое подобие допросной комнаты. Причём развешанные по стенам крючья, пилы и молотки использовать при сборе сведений никто не собирался, но зато они служили отличным антуражем для повышенной болтливости. Достаточно было задать нужный вопрос, как многословные ответы могли литься без остановки.

Не оказался каким-либо исключением и княжеский сын. В течение недолгого времени он поведал все тайны Керранги, которые знал и о которых только догадывался. Особенно он старался отвечать обстоятельно по поводу императора Гранлео и всего, что с тем было связано. Конечно, он частенько не знал правильных названий и не понимал элементарных действий правителя Сангремар, но в случаях неясностей или разночтений того или иного действия Виктор сам прекрасно додумывал, что, где, откуда и как называется.

Картина всего паломничества получалась следующая. Перед преодолением перевала Отшельников император, невзирая на то, с наследником он прибыл или сам, каким-то способом, скорее всего дистанционно, поднимал на телескопических ногах обе «Пирамидальные смерти», а раз в два или три визита позволял себе сделать несколько громких и впечатляющих «ба-бах» по окружающим горам. Затем ему, или им, предоставляли скоростную карету и, меняя несколько раз в пути лошадей, доставляли в Чаолу. В столице княжества всё уже зависело от воли, желаний и настроения Гранлео. Порой он задерживался и больше чем на неделю, участвуя в пышных празднествах, карнавалах и церемониях, посвящённых его визиту. Порой его пребывание проходило тихо и незаметно, но всегда деловая часть паломничества состояла из четырёх дней. Первый он посвящал обследованию всего, что касалось диспектсора. В том числе и приводил в надлежащую готовность имеющиеся внутри таинственного устройства многочисленные приборы, силовые установки и передвигал собственноручно тяжеленные накопители. При этом Гранлео, если находился в Чаоле без сына, никогда никого не брал себе в помощники, страшно уставал, несмотря на свою легендарную силу, и полностью выматывался к концу первого дня.

К моменту допроса Виктор уже знал о сути диспектсора и мысленно видел, что такое представляют эти накопители. Известны ему были и весовые характеристики этих основных элементов: около ста шестидесяти килограммов каждый, поэтому немало подивился двужильности правителя Сангремар. Мелькнула мысль, что именно для этого паломничества как раз и появлялся новый «сын» к определённому сроку. В ином случае наследник мог бы появиться и после стодвадцатилетнего возраста «папаши».

А княжич тем временем продолжал взахлёб рассказывать о каждом шаге высокого гостя.

На второй день Гранлео, как правило, не напрягался. Проводил профилактический осмотр атомного молекулятора, перенастраивал по просьбе князя работу этого устройства, в результате чего некоторые позиции производства продуктов убирались, а некоторые добавлялись. Таким образом, в отделённом от остального мира государстве всегда наличествовал некий дефицит вкупе со сменой надоевших продуктов питания новыми.

К вечеру второго делового дня император отправлялся к реакторам и менял их режим работы: один пробуждал, заставляя давать энергию для диспектсора, атомного молекулятора и драконов, а второй переводил в режим релаксации и «поднакопления». Именно такой принцип действия считался самым оптимальным, экономичным и долгосрочным для поколения реакторов системы «изотопы+разница температур». Если подобная пара реакторов работала в чередующем режиме, то надёжно давала энергию, по утверждениям специалистов, сроком до двух с половиной тысяч лет. Неслабо собирались здравствовать поколения Гранлео!

Ну а третий и четвёртый день владыка или сын из семейной парочки владык Сангремара проводил опять в диспектсоре. На этот раз безвылазно и без единого выхода для приёма воды или пищи. Как ни странно, но после двух суток затворничества он поднимался наверх посвежевший, выспавшийся, со зверским аппетитом и чаще всего в прекрасном настроении. Ну и дальше отдавался либо своим страстям и порокам, либо, в случае надобности, поспешно возвращался в Шулпу. По его личным утверждениям и высказываниям об этих днях, он «молился своему божеству». По некоторым догадкам Виктора и явным указаниям в найденном дневнике – просто спал или проводил время под гипнозом на центральном устройстве диспектсора. Причём устройство это во всех мирах и вселенных считалось бы античеловечным, антигуманным и подлежало бы тотальному немедленному уничтожению. Причём вместе с его создателями и разработчиками. Конечно, казнили бы лишь в том случае, если бы все галактические сообщества каким-то образом узнали про диспектсор. А так, насколько помнил Менгарец, никогда о подобном преступном опыте не говорилось и не упоминалось. Скорее всего, местная разработка являлась уникальной и была построена в единственном экземпляре. Недаром прибывшие сюда колонисты специально отыскали такую звёздную систему, в которую, по пока ещё не выясненным обстоятельствам, не залетал ни один исследовательский корабль. Увы, таких мест во Вселенной имелось бесчисленное множество, и отыскивали их редкие баловни фортуны лишь по счастливой случайности.

Допрос пленного закончился уточнением чисто технических деталей: толщина свода над озером Шулугар, количество притока и оттока воды, количество наружной и внутренней охраны, дальность местонахождения реакторов и ожидаемая реакция князя на пленение сына. При последнем вопросе бледный от переживаний Люжир проявил неожиданную твёрдость, заявив:

– Мой отец и пальцем не шевельнёт для моего спасения, если взамен будет ставиться условие проникновения к диспектсору.

– Почему?

– В случае предательства император Гранлео уничтожит всю нашу семью до самых дальних родственников и поставит на трон нового князя. Так что лучше пожертвовать мной. Иного не дано.

Менгарец и не собирался ставить подобных условий, потому что для него самым важным было не осмотр антигуманного устройства, а его скорейшее тотальное уничтожение. Но заявление Люжира заставило предположить, что дело не только в длящемся с самого рождения воспитании. Наверняка в княжеском дворце имеется и аппаратура определённого круглосуточного внушения. Причём аппаратура чуточку вредная для мозговых клеток, что сразу поясняло короткий век правящих князей: при отменном питании и отсутствии каких-либо стрессов редко кто из них доживал до шестидесяти лет. Как и люди их ближайшего окружения. Мозги не выдерживали постоянного давления.

Ну а в остальном княжество Керранги жило весело и безбедно. Как оно будет для них в дальнейшем? По здравом размышлении Виктор не собирался здесь ничего менять в укладе или отключать дармовой атомный молекулятор. Пусть себе наедаются, пусть живут затворниками и никого не пускают к себе через перевал Отшельников. Ведь в любом случае даже без смены режима работы действующий реактор протянет многие сотни лет.

Другой вопрос, что со временем развития всей здешней цивилизации подобное затворничество станет невозможным сразу по нескольким причинам. Хотя бы по одной из них: найденный орлами катарги город всё равно придётся исследовать силами сразу нескольких государств. Уж для этого дела Менгарец попытается отыскать какое угодно количество соратников.

Глава тридцать седьмаяИсторические взрывы

Драгоценное время истекало настолько стремительно, что по здравом размышлении его святость после допроса даже от обеда отказался. Понимал, что за одну ходку с диспектсором не справиться. Вместо бесцельного набивания желудка он заставил приготовить на палубе пять пороховых фугасов, пообщался свистом с близко летящими орлами и решил сделать первый боевой вылет немедленно. Ну разве что позволил себе ещё раз бегло, но уже более внимательно пролистать дневник Алекса Шеверова. Так сказать, для лучшего усвоения прочитанного материала.

И уже вскоре Мурчачо и Ветер подхватили две стокилограммовые емкости с порохом, увязанные в единые связки, а более мощный Ураган поднял только одну, пятую емкость. Но на ней восседал ещё и полностью экипированный Монах Менгарец.

До Чаолы добрались за час с четвертью, потому что пришлось сделать-таки десятиминутную остановку для отдыха. Орлы могли и больший вес поднять в воздух, но волочь двести килограммов на большое расстояние и им было не под силу.

С громадной высоты город казался вполне спокойным и умиротворённым. Ведь по всем местным традициям только-только начиналось пробуждение основных масс бездельничающих обывателей. То есть о судьбе своего княжича, подавшегося в погоню за невестой, народ не сильно-то и волновался. Хотя при снижении над парком, стоящим на бетонном куполе, Ураган своим острым зрением заметил дополнительные, замаскированные в кустах дозоры:

– Раньше их там не было. Не так уж их и много, но более двух десятков воинов насчитал. У всех луки и полное рыцарское облачение.

– Видимо, виной всему наше пренебрежение маскировкой, – посетовал Виктор. – Когда разделывали туши кашьюри на берегу, оставили слишком много следов. Да и ваше участие наверняка кто-нибудь издалека приметил. А такого кощунства здесь однозначно никогда не бывало, вот они и всполошились.

– Так что будем делать? – спрашивал орёл. – Потому как в том месте, где ты хочешь заложить фугас, около шести человек спряталось.

Ещё при короткой остановке Менгарец твёрдо решил обойтись без лишних жертв. По возможности, конечно. Так что теперь следовало немного подумать, прежде чем делать первую посадку. И решение пришло быстро:

– Ураган, передай своим, чтобы снизились над кронами деревьев вон возле той беседки. А то и вообще на пару минут сели на грунт. Только осторожно, не хватало только ёмкости разбить. А когда отвлекут внимание на себя, мы с тобой быстро приземлимся в выбранной точке. Как только услышат взрыв, пусть летят к нам.

Ход оказался верным. Ураган громким клёкотом обрисовал новую диспозицию, и пернатые бомбардировщики стали действовать. Едва лишь пара гигантских орлов зависла над беседкой, к ней со всех сторон парка ринулись с луками бравые рыцари. А вот на зависшего на громадной высоте третьего орла с грузом совершенно перестали обращать внимание. Этого Виктор только и дожидался:

– Делаем расчистку!

Головокружительное падение, когда человеку показалось, что они либо разобьются, либо удерживающие верёвки разрежут тело, и вот он уже стоит неверными подрагивающими ногами у корней одного из самых старых и раскоряченных деревьев. Закатил кое-как ёмкость под толстенные корневища: очень уж хотелось направить мощь первого взрыва как можно глубже, и только после этого поджёг длинный фитиль.

Успели взлететь и даже хорошенько осмотреться. В их сторону тоже бежали лучники, и от периметра парковой ограды спешили верховые дозорные. Но в опасную зону ещё никто не попадал. А потом рвануло. Знатно так рвануло, душевно. Деревья, клочья травы и щепки разлетались впечатляющим фонтаном и веером накрыли площадь метров в сто. Появилась внушительная воронка, и на добром десятке квадратных метров оголилось бетонное покрытие. Вполне предсказуемое поведение оказалось и у бравых вояк княжества: теперь они во все лопатки убегали в обратную сторону от своего недавнего движения. Некоторые всадники потеряли испугавшихся коней и непроизвольно спешились, остальные во всю прыть мчались к ограде галопом. Про атаку на пару приземлившихся орлов тоже все забыли единодушно, и те уже с величественным спокойствием опустились на край воронки, предварительно поставив свою ношу на самый центр. Вскоре в центр выемки скатился по рыхлому грунту и Менгарец. Минута, вторая, фитиль зажжён, и человек уже ловко вскакивает ногами в верёвочные постромки, закрепляет петлю на груди и радостно орёт:

– Давай, вывози, родимые!

Рывок показался несколько жестковатым, понять пернатых друзей было несложно: если с такой силой рванул один фугас, что тогда получится при единовременном взрыве сразу четырёх?

Ответ не заставил себя ждать: ну очень красиво взорвалось! Остаточной волной даже довольного Менгарца подбросило.

– Ого! Словно под зад наподдали! – признался он с восторгом.

– А нам что говорить? – недовольным свистом укорил его Ветер, который как раз и тянул верёвку. – Площадь наших крыльев намного больше твоей задницы.

– Извини, не сообразил. Ладно, давай к воронке! Глянем, что там и как.

Взрыв оказался на удивление эффективным. Появилось несколько пробоин, которые лишь частично прикрывались висящими на арматуре кусками бетона. Внутри над поблескивающими остовами внушительного агрегата просматривались сполохи аварийных ламп и слышались неприятные звуки аварийной сирены. Автоматическая система охраны диспектсора явно забеспокоилась. А в две стороны от воронки по своду под землю уходила значительная трещина.

– Хо-хо! – вопил от радости Виктор. – Да нам, ребята, вполне может и одной повторной ходки хватить! Давайте вначале к ограде! Но только чтобы не к лучникам, а к копейщикам или мечникам. Ещё раз совру ради полного торжества справедливости.

Когда завис над панически приседающими рыцарями, то набрал в грудь больше воздуха и закричал вниз:

– Доблестные воины Керранги! Отныне к власти пришёл другой император, и он на веки вечные запрещает кому бы то ни было входить в парк Шулугар и спускаться в его подземелья. Все, кто нарушит это приказание, будут уничтожены! А сегодня так вообще лучше и к ограде не приближаться, потому что будут ещё взрывы! Более страшные и ужасающие! – Передохнул, облизнул губы, удовлетворённо хмыкнул от реакции замерших внизу гвардейцев и уже тихонько просвистел своему пернатому другу: – Мчимся к эскадре!

Налегке к проливу долетели быстро. Короткая посадка на замершие посреди залива корабли и повторный вылет в столицу Керранги. Вот уже тогда разница была видна издалека: все улицы, крыши и балконы домов оказались заполнены зеваками. Впервые проснулись в этом городе все поголовно и как один вывалили под открытое небо. Большинство, несмотря на внутренние страхи и предупреждения осторожных соседей, поспешили к парку Шулугар. Но вот окончательно донёсшееся с небес предупреждение никто проигнорировать не решился. Даже прибывшая воинская элита княжества во главе с самим князем нерешительно топталась на площади перед главными воротами и с некоторой тоской поглядывала на кроны деревьев. Сам правитель тоже оказался не так глуп: не стал на разведку даже добровольцев посылать туда, где произошли взрывы, а прямо на площади собрал вокруг себя приближённых и проводил нечто вроде большого Совета.

Когда три орла вновь показались над городом со своим страшным грузом, все в едином порыве вскинули руки, указывая пальцами на небо, и гул голосов взвился, словно шум прибоя. Но самое главное – никто не мешал и не торопился к бесславной гибели. Поэтому Виктор не спеша и выверенно взорвал первый фугас, расширяя отверстие над диспектсором. Затем следующую пару фугасов установил уже непосредственно на гудящем сиренами агрегате и подорвал их с ликующими воплями. Кажется, система пожаротушения внизу не сработала, а может, и не соответствовала такому грубому, топорному нападению. Поэтому снизу пошёл столбом густой дым, перемежающийся отблесками пламени. И лучшего метода, чем просто скинуть оставшиеся фугасы прямо в это пламя, ни Виктор, ни его пернатые друзья не придумали. Попадание получилось отменным, а вот должного грохота взрыва так и не дождались. Зато в скором времени столб черного пламени рванул к небу с утроенной силой.

– Похоже, ударная волна прошлась внутри диспектсора, – рассуждал Менгарец, пока орлы набирали высоту, одновременно удаляясь от города. – Но нам это лишь на руку.

– То есть это жуткое устройство теперь никто никогда не починит? – спросил несущий его Мурчачо.

– Очень хочется в это верить. Эх, теперь бы ещё как можно скорей всех водных монстров повывести до единого! Тогда уж точно ничего подобного больше в истории не случится.

К кораблям добрались в наступающих сумерках, и орлы с большим трудом уселись на убранные от парусов пространства палубы. Впервые в истории пернатые представители иного разумного вида ночевали на рукотворных изделиях человека, доверившись людям полностью.

Ну а ранним утром эскадра уже всеми силами личного состава обрабатывала искусственную дамбу, преграждающую пролив Змеиный от соединения с открытым океаном. Изначально становилось понятным, почему Гранлео и здесь не установил охранный город, как сделал это на дамбе, перекрывающей пролив Стрела. В королевстве Бонителлы берега были низкие, с них на дамбу легко мог перейти любой желающий. Тогда как берега вокруг этой дамбы стремительно вздымались вверх и ровной стеной уходили почти к самому океану. Только и можно было высадиться на дамбу с кораблей, а судоходство было изначально запрещено в этом мире.

Зато теперь ни единая живая душа не могла помешать его святости сотворить ещё одно святое дело. На противоположной, сходящей к морской воде стороне дамбы, густо заросшей лесом и гигантским папоротником, на уровне океана команда матросов при помощи пленных выкопала внушительную штольню. Затем выволокли наружу с десяток огромных валунов, мешающих приблизиться к бетону, и только потом, под непосредственным руководством Менгарца, его помощники принялись закладывать на место предстоящего взрыва мешки с порохом. При этом главный минёр для успокоения нервов бормотал себе под нос:

– Ломать – не строить. Да и не первую дамбу в своей жизни рушу… Обязательно лопнет, куда денется…

Но сомнения его всё-таки терзали. Может, потому и заложил в штольню лишних четыре сотни килограммов пороха, невзирая на жалобные стенания адмирала Ньюцигена:

– Как мы с таким мизерным запасом арсенала назад пойдём? Пушкам лишь на десяток выстрелов хватит!

– Ничего, ничего… Пусть стараются попадать с одного выстрела… И ты что, забыл, какая у нас теперь воздушная поддержка имеется? Мне главное, чтобы дамба основательно разрушилась, навсегда…

Ещё отряд помощников закатывал громадные валуны обратно, затыкая штольню, а самые тихоходные и громоздкие корабли уже стремились уйти по проливу как можно дальше от океана. По расчётам Менгарца, эскадре следовало отойти на сотни километров от дамбы, да ещё и прочно закрепиться якорями, растяжками, чтобы основная отливная волна не понесла эскадру обратно. Для загрузки отряда подрывников выбрали самую лёгкую, маневренную яхту, и она последней отправилась по проливу в сторону Шулпы. Ну а сам Менгарец, основательно пообедав на зелёной травке в компании с пернатыми друзьями, выждал определённое время и поджёг выведенный наверх фитиль. А затем уж в привычных верёвочных постромках взлетел в небо.

Ждать пришлось недолго. Грохот, последовавший за горизонтальным выбросом дыма и камней из штольни, не показался вначале громким. А вот последующие скрип и рёв воды уже оказались более существенными. Потом сразу довольно резко рухнула и понеслась в волне цунами примерно пятая часть дамбы.

Конечно, такого впечатляющего эффекта, как при взрыве плотины возле Радовены, не получилось. Всё-таки перед битвой с армией Гранлео воды в тамошнем водохранилище накопилось огромное количество. Немаловажно: тогда рухнула вся дамба одновременно. И напоследок: верхний уровень Радовенской плотины был чуть ли не в два раза выше. Потому и цунами там получилось невероятное по убийственной красоте и чудовищному размаху.

Но зато здесь в образовавшуюся брешь собирались в ближайшие дни пройти воды в миллионы раз большем объёме, чем те, что затопили долину Покоя и погубили неисчислимое войско Львов Пустыни. Ведь приподнятые искусственно воды только одного этого пролива невозможно было подсчитать. А ещё такой же пролив Стрела! А вдвое больший по объёму пролив Речной!

Глядя на ревущие потоки воды, которые постепенно расширяли брешь в плотине, Виктор даже забеспокоился про себя:

«Получается, что корабли ещё не скоро смогут идти против такого сильного течения. Оно тут всё раскопает! Скорее всего, даже берега подточит! И сколько ждать придётся, пока оно чуть стихнет? Да, сейчас бы эскадре очень не помешал сильный, лучше всего даже очень сильный попутный ветер!»

А в мутных водах мелькали извивающиеся тела водных монстров. Кашьюри отправлялись в свой последний путь к солёной океанской воде. Теперь эти твари уже точно никогда не попробуют человеческого мяса.

Глава тридцать восьмаяПовторное завоевание

Идти против мощного встречного течения кораблям эскадры оказалось и в самом деле весьма сложно. Хорошо хоть кашьюри, поражённые и испуганные творящимися вокруг них изменениями, а особенно снижением уровня залива, почти полностью потеряли ориентацию и перестали бросаться на борта в своей злобной агрессивной манере. Это позволило экипажам не отвлекаться на борьбу с тварями, а более спокойно, слаженно действовать при постановке парусов и смене галсов. Но всё равно такое медленное продвижение по заливу буквально бесило Монаха Менгарца. Хорошо ещё, что немного отвлёкся от переживаний, когда ссаживал на берег и давал последние инструкции Уйдано Лайри.

Делали это несколько раньше места основной переправы, в надежде, что верхом на лошадях новый союзник домчится до своих войск гораздо быстрей борющихся с течением кораблей. Лидеру болотников советовалось дождаться спада воды в заливе, заключить перемирие с войсками короля Здорна и целенаправленно двигаться в центральные области своего континента. Следовало немедленно взять власть в тех местах, откуда уходят пойменные болота и где в скором времени начнут давать богатейшие урожаи самые плодородные равнины этой планеты. Тем более что Уйдано тоже получил подробные пояснения, что, как и по вине какого человека всё ужасное здесь происходило. Как итог, он весьма быстро придумал новую байку о своём вчерашнем самозванстве, лихо заявив, что дух покойного императора Гранлео окончательно умер и навсегда покинул тело рыжеволосого Лайри.

Там же высадили и всех пленных княжества Керранги, разрешив им отправиться домой. Всех, кроме княжича и одного его самого близкого товарища. На них у Менгарца имелись пока иные, далекоидущие планы. Ибо он при допросе выяснил, что если кого и послушаются рыцари, воюющие на Первом Щите, то лишь самого князя или его правомочного наследника. В противном случае обязаны воевать до последнего воина за павшего императора.

Вот так вот облегчались корабли для придания большей скорости. Но это мало помогло.

Двигаясь галопом вскачь по береговому тракту, Уйдано и в самом деле успел к месту переправы чуть раньше эскадры и даже успел организовать торжественное построение своих войск на гребне скал. Тем самым как бы приветствуя своего союзника и подтверждая взятые на себя обязательства. В ответ несколько пушек пальнули холостыми зарядами, этаким салютом подтверждая наступивший мир. Хорошо, что Уйдано предупредил своих соратников заранее о таком салюте, но и так чуть не дошло до панического бегства. С расстояния полёта стрелы неплохо просматривалось, насколько побелели лица выстроившихся вдоль обрыва воинов. А в бинокли отчётливо виднелись даже дрожащие губы и испарина на лбах.

Но всё обошлось.

Чуть дальше того места, где состоялся торжественный обмен любезностями, крутые берега залива сблизились, и встречное течение чуть ли не удвоилось. Что опять лишило Менгарца покоя. Время близилось к вечеру, и он при разговоре с Ньюцигеном в сердцах воскликнул:

– Да мы с такой скоростью и к завтрашнему утру не доберёмся к Шулпе!

– Чего ж ты хочешь? – пожал тот флегматично плечами. – Надо было тогда и в проливе Стрела сразу дамбу взорвать. Как ты и планировал изначально.

– Ха! Надо было тебе больше пороха брать!

– И так взял всё, что можно было. Кстати, а сколько теперь понадобится для второго взрыва?

– Сам понимать должен: здесь давление воды помогло. Да плюс последующее течение проём расширит. А вот вторую дамбу придётся всю полностью врывать. Для этого раз в десять, а то и в двадцать больше пороха понадобится.

– Сколько?! – адмирал в ужасе схватился за голову. – Нам придётся все трюмы забить бочками с порохом! И где набрать столько?

– М-да, следует поднапрячься в производстве, – закручинился Виктор. – Но и оттягивать с этим делом нельзя. Если за века у кашьюри выработались инстинкты плыть в основном против течения, то они обязательно устроят в Стреле самые громадные, жуткие гнезда. А потом за длительное время могут и ассимилироваться в солёной воде. Поэтому придётся лабораториям в Радовене работать день и ночь.

– Они и так работают круглосуточно, – напомнил Ньюциген. – Другой вопрос, что порох нужен для обороны, и чтобы его вырвать у интендантов, необходимо только твоё, личное присутствие.

Менгарцу и задумываться не пришлось над очевидностью подобного заявления:

– Понимаю. Тем более что мне всё равно теперь следует побывать в Чагаре в обязательном порядке. И мне такие кошмарные дела предстоят, что по сравнению с ними сбор всего пороха и отправка эскадры с подрывниками ко второй дамбе – сущий пустяк.

– Какие дела? – напрягся адмирал.

– Скорее всего, весьма неприятные и очень, очень щепетильные. Могу тебе обрисовать суть в общих словах.

И он сжато пересказал всё самое страшное, что вычитал в дневнике погибшего много столетий назад пилота. Пообещав остальные подробности обсудить во время непосредственного плавания к берегам Чагара. Или в Шулпе вместе с другими соратниками. Но и того, что было озвучено, старому морскому волку хватило для мелкой дрожи в конечностях.

– Если бы кто другой мне рассказал, – признался он, – ни за что бы не поверил! Да как же такие изверги на свет появляются?

– Как и все, от матерей. А вот потом уже становятся преступниками или алчными идиотами со временем. Один идиот придумал великую мерзость, второй идиот воспользовался изобретением для собственной корысти. Ещё и первого идиота со всей его сворой соратников, поклонников и единомышленников безжалостно прихлопнул. И если бы только ту свору устранил со своего пути! А он ведь целую планету, огромную цивилизацию превратил в рабов, взращиваемых для корма кашьюри.

Адмирал нахмурился и сжал кулаки:

– Да ты не волнуйся, порох я и сам в Радовене выбью. Особенно если правду всем открою.

– Всё равно надо нам вместе плыть. А может, меня и Мурчачо со своими старшими собратьями раньше туда подбросит. Дело, как ты теперь понял, и в самом деле слишком щекотливое. Правду открывать в лоб – не совсем верно. Многие могут взбунтоваться и объявить меня лгуном, подлым завистником и вообще предателем. Так что вначале надо провести соответствующую рекламную кампанию и только потом взяться за тех, кто смертельно опасен для здешней цивилизации.

– Думаешь, что они уже появились?

– Скорее всего. Хотя… надо всё скрупулёзно проверять. А сам понимаешь, насколько сложно и хлопотно это будет сделать.

– В самом деле, я тебе не завидую. Забрать весь порох в Чагаре и то покажется невинным развлечением.

– Вот видишь! – Виктор после этого вновь обратил внимание на берег и в который раз разразился потоком непонятных для окружающих восклицаний. А потом принял твёрдое решение: – Всё, подзываю орлов! Мне кажется, мы в этом узком месте вообще стали назад сноситься течением.

– Ветер ослаб, – пожаловался командир эскадры.

– Тем более. Давай к берегу!

– Но хоть сотню воинов с собой возьмёшь для охраны?

– Зачем мне столько? И потом, не стоит раскрывать секреты подземных тоннелей большому количеству людей. Десятка самых проверенных воинов вполне хватит, да всех своих технических помощников заберу.

– Так ведь орлов с тобой не будет. Ночь близка.

– Ничего, вначале наш путь просмотрят, а потом пусть отсыпаются на кораблях.

Как оказалось в дальнейшем, небольшого количества бойцов отряду вполне хватило для безопасного продвижение по берегу. Если и попадались в пути аналогичные подразделения неопознанных сторон, то в бой они не вступали, на сближение не шли. А мелкие группки так вообще шарахались в сторону, заранее освобождая путь. Так что уже ближе к утру Менгарец добрался к замаскированному входу в тоннель. А ещё через час крепко обнял Фериоля и Додюра, вполне невинно чмокнул в щёчку прекрасную, обворожительно пахнущую Аристину и приступил к интенсивным расспросам о событиях во дворце и во всей Шулпе. При этом как всегда оставив повествования о собственных приключениях на потом.

Новостей накопилось море. Причём весьма важных, можно сказать краеугольных. Но самым важным оказались, по всеобщему мнению, исследования тех самых тоннелей, на которые до сих пор не хватало ни сил, ни времени. Оба они вели в дальние пригороды столицы, в северном и северо-западном направлении. Каждый имел рельс с мотодрезиной, которыми, судя по всему, тоже пользовались довольно часто. И в конце тоннелей обнаружили анфилады рукотворных пещер с массой смертельных ловушек. Благо еще, что помолодевший жрец поднаторел в их раскрытии и смело мог считать себя первым специалистом. Ему, правда, не хватило времени пройти обе анфилады, но зато одну он прошёл, «разминировав», до конца и упёрся в, казалось бы, неприступную дверь из толстенной металлической плиты. Причём дверь была как две капли воды похожа на ту, которая закрывала бетонную пещеру с драконом «Пирамидальная смерть» возле перевала Отшельников. Сразу в двери заметили слишком уж специфическое отверстие, которое своими изгибами очень напоминало найденные в трофейных статуях ключи. Те самые ключи, которые принцесса Роза передала Менгарцу посредством орлов-посланников.

Понятно, что вскоре дело дошло до опробования, ключи подошли, дверь открылась, а там…

– …Такой же комплекс орудий и пушек, – захлёбываясь от восторга, рассказывал Фериоль, – который мы отыскали возле перевала Отшельников! И ещё! Там лежало сразу три предмета, которые ты описывал как пульты дистанционного управления. Сразу возле двери – пульт с номером 1 и два пульта на подставке в углу и под прозрачным колпаком с номерами 3 и 4. Причём последние два помигивали зелёными огоньками.

– Похоже, стоят на постоянной подзарядке, – прошептал Виктор, боясь поверить в услышанное. – Но тогда, если предположить, что за второй анфиладой пещер находится комплекс с номером 2, то у нас в руках оказалось и то оружие, которое находится возле Керранги? Невероятно!

– Что? – деловито поинтересовался Додюр. – Опять надо наведаться в княжество?

– Пока нет, но в будущем – обязательно. Но самое главное – это здешние комплексы. Вы себе даже не представляете, насколько ваша находка величественна, потрясающа и страшна одновременно! Ведь стоило, например, Гранлео всегда находиться в Шулпе, и ему не страшна была никакая агрессия. Какую же он глупость совершил, решив собственноручно проследить за разгромом Чагара! Зажрался долгожитель, зажрался… Совсем себя безнаказанным почувствовал. Хм… хотя наложниц прихватил.

– О чём это ты?

– Позже. Лучше покажи мне на карте, где скрыты найденные вами комплексы?

Фериоль развернул карту Шулпы и её окрестностей:

– Вот здесь и вот здесь. Чтец там всё проверил и даже садился на грунт. По его мнению, там дикие, безжизненные скалы, на которых почему-то даже травка не растёт. Но эти скалы в обоих местах превалируют над окружающей местностью.

– Ну ещё бы! Господствующие высоты! Да вы сами гляньте, при правильном залпе дальнобойные снаряды прикроют даже императорский дворец с южной стороны. А то и вообще разнесут участки гор Кряжистого Угла. Это нам повезло! Причём несказанно повезло. При желании и тщательном, выборочном прицеливании мы и в самой столице можем подавить любой очаг сопротивления.

– Не рано ли ты решил захватывать власть? – скривился Фериоль, выражая мнение не только своё, но и Додюра с Аристиной.

– В самый раз. Только надо ещё проверить работоспособность «Пирамидальной смерти». Затем ввести во дворец всех наших воинов эскадры, часть экипажей и тщательно перекрыть все входы и выходы. Ну а потом уже насаждать новые порядки в самом городе. Кстати, немедленно следует отправить послания беженцам из города. И использовать для этого пока ещё ничего не понявших вояк Триумвирата. Орлы сообщили, что подавляющее большинство жителей Шулпы так и осели в королевстве Роцаги, а среди них есть много наших знакомых. Причём люди эти по всем понятиям честные, справедливые и весьма порядочные. Взять хотя бы генерала Багана, который командовал обороной этой цитадели. Да и полковник Войтаки мне хорошо запомнился. Им самое место в рядах правоохранительных органов столицы, подчиняющихся губернатору.

Бровки княгини Вакахан вопросительно изогнулись:

– А кто будет губернатором Шулпы?

– На эту мизерную должность кандидатура одного человека уже утверждена и получила одобрение всех остальных сторонников, – не глядя на красавицу, ответил Менгарец.

– Почему я об этих утверждениях ничего не слышала? И кто…

– Всему своё время, твоё сиятельство! – вежливо перебил вопросы Виктор. – Сейчас доложите, что творится с войсками всех трёх сторон?

На этот вопрос весьма обстоятельно и по порядку ответил Додюр. И начал он с войск Триумвирата. Как только те почувствовали, что грядут междоусобные разборки, а то и гражданская война, каждый лидер или предводитель предпочёл побыстрее слинять в свою вотчину. Естественно, вкупе со своими полками или дивизиями. Причём дурной пример коронации Паугела Здорна оказался весьма заразителен: за последние дни на Шлёме появилось столько королевств, что и Первый Щит позавидует. Большое значение оказало и само отсутствие Здорна в данное время, он основательно увяз в сражениях с прущей на него армией самозваного императора Гранлео. Понятно, что там сейчас заключалось перемирие, но всё равно Здорн не успеет предпринять решительные действия в самой столице в ближайшие дни. Этим тоже следовало воспользоваться немедленно.

То есть умчавшиеся на сражение с Уйдано военачальники тоже не успели вернуться в Шулпу, и получился некий вакуум власти. В противовес этому на западе и северо-западе все территории оккупировал якобы специально для этого освобожденный из застенков принц Шуканро. Его, дескать, признали невиновным и отпустили. Чем тот весьма эффективно и воспользовался, соединившись со своими войсками и практически захватив стратегически важный мост через пролив Стрела. В данный момент он разослал во все стороны гонцов с посланиями, в которых выставлял несколько странное, но жёсткое требование: никто из армий или воинских соединений Триумвирата не имеет права сделать попытку войти в Шулпу. Иначе нарушители будут атакованы и уничтожены. Такое заявление вызвало дополнительный отток Львов Пустыни из столицы империи.

Непонятно для большинства, но вполне ожидаемо для Монаха Менгарца. Другой вопрос, что начавшиеся пертурбации в самом дворце и в городе однозначно заставят его на несколько недель остаться именно здесь. А то и больше, если обстоятельства станут вырываться из-под контроля. Как ни обучай самых верных приверженцев и сторонников, всё равно им не удастся справиться со всеми трудностями и подводными рифами самостоятельно. А уж задействовать правильно высокотехническое устройство «Пирамидальная смерть» – и подавно. Могут таких ошибок понаделать, что сами себя из пушек расстреляют.

Но зато теперь, в свете последних взрывов и полученной информации, Виктор мог себе позволить не спешить в Чагар и тщательно завершить все намеченные в Шулпе преобразования. Поэтому процесс повторного завоевания столицы был запущен ещё до того, как ближайшие друзья инопланетянина узнали про довлевшую над планетой опасность.

Первым делом подложными приказами удалили из дворцового комплекса всех лишних. Особенно тех, кто находился там с оружием. Помимо приказов на бумаге не гнушались пользоваться и бессовестным обманом, шантажом, запугиванием. В крайнем случае, если попадались слишком уж рьяные, неугомонные крикуны и потенциальные командиры, использовали распыляемый яд, а то и простое насаживание недовольных на пику или кинжал. В результате через два дня дворец полностью оказался в руках несколько странных, одинаково одетых в чёрные плащи моряков эскадры и воинского десанта. Причём за стенами дворца никто ни о чём не мог догадаться, настолько противоречивые распространялись слухи и домыслы. В одних говорили, что вернулся старый император, в других – что появился совершенного новый правитель, в третьих поговаривали, что это король Здорн ввёл во дворец свои тайные силы. Ну и им возражали пятые, приписывающие новую власть отчаянному принцу Геберту Шуканро.

Но самое приятное было то, что ни одно внушительное воинское соединение не рискнуло войти в столицу. А те, что там оставались, решили выжидать до последнего и только в крайнем случае пускаться наутёк из города.

На третий день в свои дома стали возвращаться первые беженцы, которых пропустили через мост дикие кавалеристы принца Шуканро.

На четвёртый день ко дворцу стали вызывать жителей города и вручать им ответственные посты, назначать на должности и обещать заманчивые привилегии. Одновременно с этим к народу пришло понимание, что новые власти настроены вполне доброжелательно. Казней нет, порядок наводится, торговля и ремесленничество поощряются.

Глава тридцать девятаяНаглядный урок

Ну а ещё через шесть дней, ближе к вечеру, к пригородам Шулпы приблизилось тридцатитысячное войско короля Здорна. На штурм он сразу не пошёл, тем более что с удивлением осознал полное отсутствие каких-либо защитников на так и не восстановленных стенах и укреплениях. Зато послал парламентёра в город с требованием немедленно вынести ему на подносе ключи и согласие с полной капитуляцией. Парламентёр долго трусил рысцой по полупустынным улицам, но нигде так и не отыскал ни воинских соединений, готовящихся к отражению штурма, ни их командиров. Только и посылали его все встречные-поперечные к дворцовому комплексу. И только там его встретил какой-то увешанный наградами адмирал и гневным голосом потребовал оставить его в покое. Ещё и добавил грубо:

– Пошёл вон отсюда!

– Но я дворянин и парламентёр моего короля! – возмутился посланник.

– Ну так и топай к своему королю подобру-поздорову! А хочешь, кидай его и поселяйся в городе на здоровье, места всем хватает.

– Но у нас война!..

– Ах, война?! Ну так воюйте себе сколько вам хочется! – багровел адмирал от гнева. – Но если хоть на шаг двинетесь войсками к городской стене – сразу будете безжалостно уничтожены. Всё, вали отсюда, некогда мне с тобой тут разглагольствовать!

Жутко обиженный парламентёр отправился обратно, а глядящие ему вслед из окна трое людей оживлённо стали переговариваться.

– Скорее всего, Здорн твоей грубости не испугается, – кривился Додюр Гелиан.

– Да мне плевать, – продолжал горячиться Ньюциген. – Как мне его святость сказал, так я и ответил.

– Всё правильно, – рассуждал Фериоль. – Их надо разозлить и обидеть. Тогда они точно пойдут штурмом на город. А уже на примере их гибели доказать всем остальным: нападать или даже угрожать Шулпе – смертельно для любого агрессора.

– Да это понятно. Но вдруг они отступят? – Господин Гелиан, только накануне в торжественной обстановке назначенный губернатором города, поправил на себе лацканы нового, ещё совсем непривычного костюма. – Где тогда отыщем новых козлов отпущения?

– А ведь и в самом деле! – оживился адмирал. – Такой вариант прикидывали? Ведь для нас гораздо хуже будет, если противник отступит, а потом начнёт просачиваться в Шулпу малыми отрядами, а то и поодиночке. Вот тогда нам тяжко придётся.

– Эх, Стэр, не видел ты этого Здорна, – ухмыльнулся Фериоль Вессано – Это такой рубака и солдафон, что для него сражение – весь смысл жизни! Наверняка он сейчас рвёт и мечет, что не удалось сразиться с Уйдано Лайри и тот со своими войсками сбежал на Второй Щит. Паугел Здорн сейчас жаждет крови, и вот поверь моему предчувствию: как только выслушает ответ парламентария, сразу даст команду на штурм.

Додюр вздохнул:

– Ну-ну, посмотрим… Лишь бы Виктор в своём бункере справился с управлением железного монстра…

– Справится! Видел же, какие там у него живые картинки? Он на них наверняка уже и покрасневшую морду Здорна рассматривает.

Фериоль в своих утверждениях несколько ошибался. Такой разрешимости камер наружного наблюдения не имелось. Да и само качество изображения на экранах оставляло желать лучшего. Всё-таки оборудование оказалось устаревшим, а тысячелетие ещё больше усугубило некоторые технические характеристики. Но общий план местности рассмотреть удавалось, понять замыслы противника – тоже. И самое главное, что «Пирамидальная смерть» находилась в терпимой боевой готовности. И если даже какое-либо орудие или нагнетатель откажет, то всего остального боекомплекта хватит на несколько лет непрерывной войны.

Ошибся Фериоль в своих предположениях и по поводу немедленной атаки. Слишком необычной, не поддающейся никакой логике показалась королю подступившей армии сложившаяся ситуация. Невзирая на обиженного и страшно расстроенного дворянина, который передал грубые слова адмирала, Паугел Здорн приказал послать в город около десятка самых опытных лазутчиков и убедиться, что нет никакой ловушки. При этом он поучал своих военачальников:

– Враг хитёр и всегда способен на самую великую пакость. Наверняка за стенами нам приготовили коварную западню. Но нас на мякине проведёшь! И вообще, спешить нам некуда… Да и воины больше сил поднаберутся.

Лазутчики вскоре вернулись, но ничего нового к прежним словам парламентёра добавить не смогли. Разве что про жителей, которые обитали невдалеке от крепостной стены:

– Некоторые из них прихватили самые ценные пожитки и отправились ближе к центру. Хотя большинство всё-таки оставались на местах. Когда мы интересовались причиной ухода, беженцы пересказывали сказки про какого-то дракона, который будет огнём и грохотом уничтожать войска захватчиков. Причём будет опасно даже смотреть на это уничтожение: железо и камни будут лететь за многие сотни метров. Вот самые благоразумные и опасаются за свою целостность.

– И кто им такие жуткие байки внушил? – хмыкнул король.

– Все утверждают, что сделали это представители новой власти из дворца. Некоторые говорили, что сам губернатор выступал. А при нём и супруга была. Она ничего не говорила, только позволяла собой любоваться. Утверждают, что краше её нет на свете.

– Ага, все стояли как олухи и на неё пялились! – возмущался Здорн. – А какой-то краснобай тем временем гипнотизировал их своими речами. Знаем! Слышали такое! Вон и у Гранлео для таких дел целый гарем неописуемых красавиц имелся, но это его всё равно не спасло.

– Так что, мой король, – пробасил сбоку один из военачальников, – трубим общий штурм?

Недавно коронованный монарх стал рассуждать вслух, словно делясь своими сомнениями:

– Понятно, что они в первую очередь надеются на свои пушки. Но где они умудрились их так спрятать? Странно… Неужели на крышах домов? Тем более уже темно, как следует воины ничего не рассмотрят…

А потом решился:

– Всем отбой! Выставить дополнительные боевые охранения! Штурм переносится на завтра, перед обедом. Надеюсь, что стол для меня уже накроют в привычных дворцовых апартаментах.

– Несомненно, ваше величество, – отозвалось сразу несколько голосов.

Ведь большинство верноподданных тоже были не против хорошенько выспаться, а потом уже должным образом и со свежими силами начинать войну. Ну а слишком ретивые одиночки или рвущиеся к ратной славе выскочки большой роли не играют.

Поэтому подступившая к стенам города армия хорошенько выспалась за ночь, знатно позавтракала с утра и не спеша принялась выстраиваться штурмовыми колоннами. Ну а монарх в очередной раз с подозрением выслушивал доклад очередных лазутчиков. Но их сегодняшний доклад почти полностью совпадал со вчерашним. Разве что добавилась одна деталь: некоторые горожане стали занимать зрительские места на крышах самых высоких зданий. А на вопросы «зачем», с некоторой опаской отвечали: «Хотим посмотреть, как ужасный дракон будет терзать армию короля Здорна».

– А пушки? Пушки обнаружили? – строго вопрошал вышеупомянутый король. Но разведчики только руками разводили:

– Ни единой, ваше величество.

– Ну смотрите мне! – сжал кулак Паугел. – Если из домов хоть одно ядро прилетит – всех повешу!

На этот раз он разозлился окончательно. А вскоре после его команды ровные колонны войск двинулись к городу. И буквально через пару минут после этого началось светопреставление: с неба на Львов Пустыни низверглась смерть в виде огня, пламени и разрывающих тела звуков, ад выплеснулся на головы несчастных, грохот лишил слуха, дым застлал глаза и лишил зрения.

Причём больше всех не повезло именно первым шеренгам войска, там сразу полегло около двухсот человек. В принципе, потери после всего лишь единственного залпа могли бы показаться минимальными, но вот паника и страх – самое опасное в любом сражении. Без всякой команды, без всякой оглядки на близстоящих товарищей или войсковых командиров всё войско единовременно развернулось на месте (кто мог, конечно!) и бросилось бежать. Причём в этом бессмысленном, ужасном отступлении, как потом подсчитали, было насмерть затоптано ещё около четырёхсот воинов. Столько же осталось покалеченных.

Хорошо ещё, что сам король намеревался лицезреть штурм с небольшого холма, который не стоял на пути отступающих. Поэтому не попал под первый залп, а впоследствии не был затоптан. Но когда осознал всю горечь своего молниеносного поражения, тоже вскочил на коня и постарался скрыться в неизвестном направлении. Только, увы, на этого монарха у Менгарца имелись совсем иные планы. Заранее предупреждённые и давно присматривающие за холмом орлы катарги рухнули вниз, Ветер с изумительной точностью накинул лассо на грудь потерявшего управление над армией короля, и вот уже болтающий судорожно ногами Здорн летит в сторону дворца. И срывает этим бурю восторженных приветственных криков с крыш домов. Жители города слабо верили в жуткого дракона, но теперь, когда они не только увидели его своими глазами, их восторгу и выплескивающимся верноподданническим чувствам не было предела. А тут ещё, оказывается, и катарги помогают новой власти.

Тем временем недавнего лидера Триумвирата доставили во дворец, разоружили, раздели, облачили в тюремную хламиду да и усадили в ту самую камеру подземелий, где совсем недавно умирал от голода принц Шуканро. Панически бегущие войска оказались брошены на произвол судьбы, ни преследовать их, ни брать в плен никто не собирался. Убежали, да и ладно! Кажется, в панике и страхе никто из подданных и не заметил, куда это пропал их бравый монарх. Чем впоследствии дальновидный Менгарец весьма грамотно воспользовался.

В полной темноте главнокомандующий разгромленной армии просидел часа три, с прискорбием осознав и уверовав, что так и умрёт здесь от голода, сырости и жажды. И остро пожалев, что перед штурмом отказался от второго завтрака. Хоть и врождённый боец, всегда стойко переносивший тяготы любой военной обстановки, но теперь в свои шестьдесят два года он неожиданно, но с явным опозданием подумал о пенсии, спокойной старости и тихом уюте.

«Далась мне эта Шулпа! Нет бы сидеть в своём королевстве да укреплять его всеми силами! И ведь возникли нехорошие предчувствия, когда после подписания перемирия этот Уйдано Лайри слишком уж мне ехидно пожелал крупной победы. Возникли! Но не прислушался к ним… Увы! А этот ушлый болотник сразу учуял опасность и без боя оставил все захваченные земли. Теперь-то я понимаю, почему он это сделал, да что толку?..»

Кажется, по задумкам главного режиссера разворачивающегося спектакля именно такие мысли и должны были зароиться в голове у пленника на третьем часу его пребывания в подземельях. То есть пусть лучше сам осознает, покается и созреет для принятия верных решений, чем будет кичиться своим титулом и короной. Пусть сравнит себя с мелкой букашкой, судьба которой никчемна и бессмысленна. Вот тогда с ним можно и поговорить.

Тем более что поговорить пришли сразу несколько человек. С громким топотом и довольно весело переговариваясь, они вошли в темницу, озарили её яркими факелами, и если двух из них король видел впервые, то при виде третьего не сдержался от восклицания:

– Геберт! Так ты и в самом деле жив?!

– Твоими пожеланиями! – фыркнул принц. – Будь моя воля, ты бы уже висел в петле на центральной виселице города.

Его остановил молодой мужчина с атлетической фигурой, повелительным голосом и строгим взглядом:

– Но мы же договорились: кто старое помянет, тому… голову свернут. К тому же не забывай, Геберт, в нашей задумке мы распространяем слухи, что это именно по приказу Здорна тебя помиловали, а потом дали воссоединиться с войсками.

– Ну да, как я мог забыть, – расхохотался принц, а потом шагнул чуть в сторону, не спуская насмешливого взгляда со своего недавнего соправителя по Триумвирату. – Хочу тебе представить господина Менгарца. Он с недавнего времени возглавляет правительство Шулпы и Союз Разума…

– Чего, чего?.. Какой союз… – пробормотал растерянный пленный. – Менгарец?.. Но ведь он умер…

– Да нет, живее всех живых, – возразил принц.

– И он хромал, был инвалидом… – проявил похвальную осведомлённость Паугел.

– Ну и что? А теперь вот здоров, помолодел, сил немереных поднабрался. – Рука указала на второго спутника: – Представляю нового губернатора Шулпы, господин Додюр Гелиан. И у нас к тебе очень деловое, можно сказать неотрицаемое предложение…

Пленённый король стал немного расслабляться, понял, что смерть ему не грозит, и вздохнул с некоторым облегчением:

– Значит, меня казнить не собираются?

– Пока нет, – отозвался с охотой Менгарец. – Но для обретения свободы и возможной власти над собственным королевством тебе следует кое о чём с нами кардинально договориться. А потом и подписать соответствующие союзнические соглашения. Будем вести переговоры?

Здорн окинул взглядом серые каменные стены и даже нашёл в себе мужество пошутить:

– Да я тут уже часа три дожидаюсь, когда же они начнутся.

Глава сороковаяИтоги

Только после отправки Паугела Здорна к остаткам его армии в одном из залов дворца собралось пятнадцать человек, костяк и правящая верхушка нового надгосударственного объединения, центром которого стал город Шулпа, а ядром этого центра – встроенные в комплекс строений технические устройства большого космоса. Монах Менгарец решил на этом собрании во всех подробностях поведать своим соратникам и друзьям о том, что творилось на этой планете и к чему она теперь должна стремиться. Сразу всем и сразу обо всём. Не желая потом проводить беседы с каждым в отдельности. Лимит времени всё ещё оставался ограниченным.

За стол Виктор и Додюр усаживались позже всех, громко обсуждая последнее событие.

– Представляю, как будут выглядеть сбежавшие вояки, когда их король встретит после рассвета на скалистом уступе возле дороги, – веселился губернатор. – Ох, чувствую, им и достанется!

– Ещё бы! – хмыкал Менгарец, поправляя перед собой стопку исписанных листков и свинцовую шкатулку, в которую после здравых размышлений поместил фонящую от радиации записную книжку Алекса Шеверова. – Но это уже их проблемы. Слово со Здорна даром не казнить взяли, орлы его на место доставили, теперь пусть трепетно готовится к своей очереди на «омолодитель». Ну а у нас, – он обвёл всех собравшихся за столом, – сейчас состоится коллективное обсуждение предстоящей нам на ближайшие годы программы развития и усовершенствования всех сопутствующих отраслей и производств. О как загнул! – и сам заулыбался от излишнего официоза.

За столом находился, помимо губернатора Шулпы, Фериоль, пышное звание-титул которого было трудно запомнить с первого раза: Верховный управляющий Цитадели Магических Обрядов. Следом за ним сидел Стэр Ньюциген, в умопомрачительном по шику и массе изысканных деталей мундире командующего объединённого флота Союза Разума. Этот мундир пошили буквально за один день по эскизам инопланетянина. Как он сам утверждал, именно в таком костюме и щеголял коллега аналогичного Союза, только уже общегалактического.

Сбоку от Додюра сидела раскрасневшаяся, нахмуренная и озабоченно покусывающая губки княгиня Аристина Вакахан. Вернее, уже не княгиня, а супруга губернатора Аристина Гелиан-Вакахан. И никто не догадался бы, чего стоило Менгарцу час назад заставить эту роковую красавицу признать перед всеми навязанный ей чуть ли не насильно брак. В течение четверти часа он жёстко, не разрешая женщине даже приблизиться к себе с помощью широкого стола между ними, обрисовал перспективы брака со вчерашним коком, своё видение их супружеских отношений и высказал требование-пожелание уже в скором времени побывать на крестинах первого ребёнка. Ещё и добавил, что это высокая политика: возле главного человека новой межгосударственной структуры должна находиться самая прекрасная, знаменитая, шикарная, умная и самая утончённая супруга. Иного не дано!

Сказать, что Аристина возражала, это значит ничего не сказать. Она закатила истерику на три минуты, потом рыдания на две, потом мольбы с ползанием на коленях в течение одной минуты и яростного визга секунд на тридцать в кульминации своего противостояния. После того как Менгарец всё это стойко выдержал и провозгласил: «Я своего решения не меняю!», произошло ещё нечто удивительное. Княгиня шумно вздохнула, раскрыла с доверием свои глазищи и наивно-доверчивым голосом прошептала:

– Ну ладно, всё равно мне Додюр больше всех нравился. Но если он меня хоть раз ударит… – Из глаз её заискрились чувствуемые только подсознанием молнии. – То я его!..

Только тогда в ней проклюнулся глубоко спрятанный страх перед мужчинами, перед насилием и перед рабством в частности. В том числе и рабством семейным.

Естественно, представить себе такое, что его товарищ ударит свою любимую, обожаемую больше жизни женщину, Виктор не мог. Не представлял себе такого. Но вот по прочитанным книгам и некоторым сплетням догадывался: чего только в бытовой семейной жизни не случается. Поэтому на эти жуткие угрозы отреагировал как и положено. Ему только не хватало глупой семейной драмы. Просто прикрикнул на присевшую княгиню:

– Нет! Никаких ответных действий! Вместо этого ты приходишь ко мне, и мы совместно выбираем тебе другого мужа. А ещё лучше, чтобы рукоприкладства не происходило, постарайся всегда быть доброй, нежной и ласковой. Всё! Мне некогда! С сегодняшнего дня начинаете супружескую жизнь!

И убежал. А сейчас, после слишком официального вступления, решил несколько приукрасить текущие события. Поэтому предложил:

– Давайте поздравим нашего губернатора и его очаровательную супругу с бракосочетанием. Ближе к ночи мы обязательно выкроим парочку часов для праздничного застолья. А сейчас… будьте счастливы!

Крепко пожал руку смущённого Додюра. Приложился с поклоном к ладошке Аристины и присоединился к всеобщим аплодисментам и поздравительным восклицаниям. Остальные десять человек, сидящих за столом, были выбранные из числа самых преданных, последовательных и увлечённых грядущей технической революцией помощников Менгарца. Именно им предстояло возглавить в скором будущем министерства и ведомства надгосударственной структуры. А сейчас в их глазах горел восторг, добрая зависть и вполне понятная грусть с пониманием: такой женщины они никогда в жёны не получат.

Чтобы эта грусть не стала вселенской, Виктор быстро вернулся к деловой части:

– Теперь о том, что творилось на этой планете и от чего мы избавились.

– Избавились навсегда? – подал голос один из самых всеведущих помощников.

– Все вопросы потом, вначале выслушайте.

Говорил он долго. Порой доставал из футляра дневник пилота и зачитывал выдержки из него. Иногда считывал данные со своих листков бумаги. И казалось, сам лишний раз пытался осмыслить масштабы творившегося здесь преступления.

Тысячу лет назад группа учёных пришла к выводу, что в результате определённых комбинаций высшей механики с живой материей можно сделать человека бессмертным. Относительно, конечно, но их научные идеи о бессмертии значительно отличались от общепринятых и совершенно не базировались на усовершенствовании уже имеющихся «омолодителей» или Колыбельных.

В результате проведённых опытов предположили, что любое полное самосознание может быть определённым образом передано в другое существо. Причем существо не взрослое, а находящееся в стадии зародыша. Для этого следовало в специальном устройстве «окольцевать» женскую яйцеклетку уникальным ментальным пояском. Любой ребёнок, начавший развитие в этой яйцеклетке, с помощью всепланетарной силы притяжения получал импульс с кодовой памятью из диспектсора, где данная память хранилась любое по продолжительности время. Вследствие этого родившийся ребёнок уже появлялся на свет именно тем человеком, чьё сознание в него затолкал с помощью магнитного поля диспектсор. Естественно, при этом истинная, не родившаяся сущность погибала в самом начале осеменения. То есть налицо имелись все основные нарушения закона о невмешательстве в биологическую тайну рождения.

Ещё бы! Любая женщина, прошедшая обработку на «матричном кольцевателе», с тех пор могла рожать только одного-единственного человека. Невзирая на то, с какими мужчинами она спала и чьи сперматозоиды спровоцировали зарождение новой жизни. Рождался в итоге лишь тот, кого внедрял в задействованную яйцеклетку диспектсор. Все яйцеклетки продуцировали только одну особь.

Тем более поразительным оказалось для учёных открытие, что на одной планете мог действовать только один-единственный диспектсор! Второго подобного устройства магнитное поле не воспринимало.

И всё бы ещё ничего. Ведь при взаимном согласии женщины и донора мужчины подобные исследования как-то можно было проводить. Но вся основная загвоздка эксперимента заключалась в биологической составляющей главного устройства – диспектсора. Оказалось, что для точной и полной ретрансляции всей разумной сущности человека прибору необходимо накопить редкостное, нигде больше во Вселенной не получаемое вещество. Как ни старались учёные, но получить его искусственным путём не получалось. В данном случае пасовали самые современные атомные молекуляторы, да и всегда заведомо они не справлялись с производством идентичных веществ на полные сто процентов.

Само вещество было найдено случайно, на одной из диких планет, где водились водяные монстры кашьюри. Причём их икра не всегда подходила для экспериментов. Было замечено, что нужный биологический статус икры достигается после восьмилетнего возраста монстров. Следовало для этого в своём рационе употреблять молодую, здоровую (жирно подчёркнуто в дневнике пилота) человечину. То есть старые, слишком юные и больные люди для кормежки не годились.

Когда пришли к этому выводу, в группе учёных произошёл раскол. Одни категорически отказались от продолжения работы. А вторые стали подыскивать подходящую планету. Где были бы и пресная вода, и толпы диких, никем не считанных гуманоидов. Вот до такой степени порой доходят устремления и чаяния не останавливающихся перед преступлением учёных мужей.

Справедливости ради следовало сказать, что группа отколовшихся учёных не молчала в тряпочку, а начала открытое порицание своих коллег. Вот тогда за тех и взялись космические службы безопасности. Даже успели арестовать нескольких мелких сошек и клерков. Да только этими арестами дело и закончилось, больше никого не нашли. Практически весь научно-исследовательский центр оказался демонтирован и под покровом наивысшей секретности вывезен в неизвестном направлении. Нужная планета отыскалась вовремя.

Но совсем несвоевременно для местных жителей этого мира. Потому что «дикими» они вовсе не казались, скорее выживающими после какого-то апокалипсиса. Пришлось колонизаторам из большого космоса насильно возвращать цивилизацию к рабовладельческому строю, увеличивать пространства с пресной водой, а попутно отшлифовывать систему поставок свежего здорового мяса для размножающихся с бешеной скоростью кашьюри. Причём изначально дело выглядело как вполне гуманное и благородное: каждое королевство сдавало в срок приговорённых к казни преступников. Но со временем нравы ухудшились, колонисты всё больше становились циниками и уже ни во что не ставили жизни недоразвитых людишек.

Тем более что последовали и первые неудачи после внушительного и кропотливого покорения планеты. Неудачно совершил посадку корабль-матка, и колонисты поняли, что теперь им здесь придется провести весь остаток жизни. Естественно, что каждый мечтал о жизни бесконечной. Вот и началась эскалация и ускорение исследований. Причём колонисты настолько ушли с головой в науку, что не сразу заметили, как их количество медленно, но уверенно сократилось от трёх сотен до одной. Начались жуткие дрязги, подозрения, переросшие в ненависть и открытое противостояние с оружием. На этой стезе завоевания себе тёплого местечка под солнцем больше всего отличился весьма неприметный администратор Гранлео. Там примажется к группе более сильных, потом на другую сторону переметнётся. Вроде и никудышный человечишка, а в результате сосредоточил в своих руках все бразды правления боевыми роботами и оставшимися колонистами. А напоследок и основную противостоящую ему силу уничтожил: космический истребитель вместе с экипажем и прочими недругами. С оставшимся десятком соратников вообще не церемонился: как только решил, что они уже ему всё отстроили и наладили, всех пустил в расход. А сам решил стать вечно правящим, единственным императором планеты.

Долго продержался. Почти тысячу лет. Хотя по некоторым непроверенным данным его таки уничтожали несколько раз за историю. Да толку-то! Независимое, неприступное и взлелеянное привилегиями княжество Керранги охраняло диспектсор. Устройство исправно посылало импульсы в задействованные яйцеклетки прекрасных наложниц из гарема, через лет пятнадцать-двадцать знающий все ходы и выходы своего дворца Гранлео вновь приходил к власти. Взращивал в пробирках новых изумительно прекрасных женщин, а затем те жили столетиями, храня в себе яйцеклетки, «окольцованные» чужой сущностью. Только и надо, что порой омолодить тело вместе с разумом, и за сохранность живых гарантов переживать не стоило. Да и у кого поднимется рука на такую красоту? Любой узурпатор оставит наложницу под свой вкус, а то и всех, и не преминет воспользоваться своим верховенствующим положением. Обязательно покроет… себе на погибель.

После такого пересказа все некоторое время сидели молча, переваривая услышанное. Первым несуразность в повествовании заметил один из помощников:

– Если Гранлео выращивал своих красоток в пробирках, то где именно этот «инкубатор»?

– Судя по моим предположениям, на объекте номер четырнадцать. Том самом, который мы до сих пор так и не вскрыли.

– И количество не сходится, пяти наложниц не хватает…

– Тоже верно. Но тут возможно всякое: кто-то за столетия надоел императору хуже собственного отражения. А может, и сам инкубатор пришёл в состояние негодности.

Фериоль покряхтел по-старчески и задал самый главный вопрос:

– Так теперь что, придётся всех наложниц Гранлео уничтожать?

В полной тишине Виктор подвигал бровями:

– Ну зачем так сразу кардинально? Может, до сих пор из них никто не забеременел? А если и такое случится, то у нас есть иные средства для мирного решения проблемы. Можно и без крови обойтись.

– Кто и когда отправится в Чагар? – Задавая этот вопрос, Додюр больше всего опасался, что Менгарец отправит именно его. Слишком ему не хотелось даже на один час расставаться со своей очаровательной супругой.

– Поплыву только я, вместе со Стэром. Ну и с орлами договорюсь о конкретной помощи. А вот когда… – он коротко задумался, перебирая свои исписанные предстоящими планами листки. – Если всё сложится благополучно, то уже дней через двенадцать-пятнадцать. Но! Для этого нам всем надо очень постараться и много чего сделать. Поэтому слушайте меня внимательно и запоминайте, кто чем будет конкретно заниматься…

Эпилог

Радовена, столица Чагара, пестрела разнообразными вымпелами, красочными полотнищами и вьющимся серпантином. А королевский дворец поражал дивными украшениями из живых цветов и обилием буйных красок. Король Гром Восьмой праздновал помолвку с прекрасной Маанитой, будущей супругой и королевой. По истечении двадцати дней состоится свадебная церемония, совмещённая с коронацией молодой королевы, а пока народ гулял и веселился на первом дне празднования.

Всем и так было весело и хмельно от выставленной выпивки, но предвкушение будущей свадьбы воодушевляло ещё больше. Пожалуй, трудно было отыскать в этот час в Радовене людей, которые бы не радовались с открытым сердцем за своего великого короля и не желали ему большого счастья.

Как ни странно, но и обозлённые, сердитые люди имелись, причём непосредственно во дворце. В одной из комнат, широкие окна которой выходили во внутренний двор, стояли три человека. Разглядывая сквозь занавески ломящиеся от яств столы и пирующие компании придворных, они спорили между собой на довольно высоких тонах.

– Моё мнение, надо немедленно отравить эту лгунью! – восклицала Линкола, мать правящего в Чагаре короля. – Сколько ещё можно терпеть эту тварь?!

– Ваше величество, опомнитесь! – генерал Тербон растерянно разводил руками. – А вдруг она не лжёт? В таком случае вместе с ней вы отравите своего внука! Или внучку!

– Этому не бывать! Она лжёт! – твердила вдовствующая королева.

– Бабушка! Успокойся! – принцесса Роза перехватила руку своей родственницы и прижала к груди. – Зачем так торопиться? Если Маанита солгала, то это всплывёт наружу уже через месяц, максимум полтора. И тогда её никакая свадьба не спасет.

– А если спасет? Если Гром окончательно возле неё обезумеет? Вдруг она разыграет сцену с выкидышем? Или ещё чего хуже: свалит умерщвление якобы здорового плода на нас? Вы ведь знаете, на что способна эта сволочь.

– Ничего, мы её разоблачим в любом случае! – твердила принцесса.

– А сумеем ли? Вон она чего вытворяет! Уже все придворные под её дудку пляшут.

– Ну, если не сумеем, то нам помогут…

– Кто?!

– Бабушка, не будь такой забывчивой. – Роза мило улыбнулась, сразу водворяя в помещении лёгкое дуновение покоя и надежды. – Кто нас всегда выручал прежде? Правильно – Виктор!

– Хм… И где же он до сих пор?..

– Не знаю… – девушка со вздохом уставилась поверх стен дворца на крутые горы. – Но верю. Верю, что он обязательно в скором времени здесь появится… – В следующий момент глаза её расширились, девушка взвизгнула от радости и опрометью выбежала из помещения.

Глядя ей вслед ошарашенными глазами, Линкола воскликнула:

– Что это с ней?! Словно ураган вселился!

– Хм… – генерал Тербон нагнулся над подоконником и рассмотрел небо над замком. – Вон оно что! Кажется, к нам в гости посланники Менгарца пожаловали, тот самый Ураган и Ветер. Так что вскоре, может, мы и его дождёмся?

Оба единомышленника облегчённо вздохнули и уже совсем иным, насмешливым и уверенным взором уставились на пирующих во дворце дворян. Если Виктор Менгарец и в самом деле скоро вернётся, то порядок во дворце да и во всём Чагаре восстановится. И в это возвращение инопланетного покровителя королева со своим верным генералом и сподвижником верили безоговорочно.

Юрий ИвановичЖестокая Фортуна

Пролог

Климат в некоторых районах планеты Майра стал меняться. Причём меняться в сторону непостоянства, буйства, небольших ураганов и кратковременных торнадо. И виной тому послужили неожиданно изменившиеся течения в Мировом океане. Если раньше пресная вода из пролива Речной самотёком вливалась в Южный океан, то с недавнего времени началось обратное движение, и теперь океанские воды проникали в Речной, сделав его солёным. А потом, дальше по проливу Змеиный, устремлялись к Дикому океану.

Смена течений повлекла некое изменение ветра. Вот в Южном и зарождались неожиданные ураганы, но, к счастью обитателей трёх стоящих рядышком материков, воздушные массы смещались в своём опасном движении на юг и юго-восток. Да там бесследно и безобидно рассеивались над безбрежными водами океана и россыпями скалистых, необитаемых островов. Про упоминаемые бури можно было сказать «как правило…». Потому что во всём и всегда существуют некие исключения. Вот и одно такое «исключение», в виде набирающего мощь урагана, увеличиваясь в размерах и наращивая скорость, устремилось по разным стечениям обстоятельств не на юг, а строго на север. Прямиком в широко раскрытое устье пролива Речной.

Если бы на планете существовала служба наблюдения за погодой, да на орбите висели спутники слежения, то после предупреждения люди могли бы обезопаситься, принять надлежащие меры и спокойно пересидеть приближающийся ураган в безопасности. Но метеосводок не существовало, как и не было на планете старых рыбаков, умеющих предсказывать погоду. Поэтому жертвы могли быть огромными и непредсказуемыми.

Жаль, что никто из людей этого не мог предвидеть.

Глава перваяПрощание у шулпы

Нет ничего лучше, чем тёплый день, с лёгким ветерком и неназойливым солнечным светом, пробивающимся сквозь белые облачка. Плюс приятная насыщенность желудка перед дальней дорогой и вполне благодушное настроение, с которым так приятно просто усесться на камешке да любоваться синими водами пролива, голубым небом да химерическим нагромождением некоторых скал на обоих берегах.

Да только внушительной группе людей, собравшейся на сильно возвышающемся над водой пирсе, было не до любования чудесным днём и окружающими красотами. Представители светской, научной и военной власти Шулпы провожали в море эскадру королевства Чагар, а вместе с ней и знаменитого в данном мире Монаха Менгарца. Все провожающие отлично знали, что на самом деле отправляющийся в плавание человек – это обитатель далёкого космоса, выходец из созвездия Жёлтых Туманностей, некогда потерпевший катастрофу над данной планетой, Виктор Палцени. И как раз благодаря Виктору в последние годы, а в особенности месяцы люди данной планеты нанесли сокрушительный удар по рабовладельческой системе, которую чуть менее тысячи лет назад здесь организовали преследуемые во всех галактиках за свои кощунственные опыты учёные.

Менгарец сплотил вокруг себя единомышленников, обучил самых сообразительных и талантливых новым техническим навыкам, создал заново порох и научил чагарцев, а потом и их союзников лить пушки. Уничтожил бессмертного императора, взорвал диспектсор, кошмарное воплощение чёрного научного гения, и сумел захватить, а потом и поставить под полный контроль своих соратников почти весь третий континент планеты, который назывался Шлём. Столица континента Шулпа, она же в прошлом столица рабовладельческой империи Сангремар, отныне являлась самой защищённой от внешней агрессии, потому как охранялась двумя автоматизированными крепостями Великого космоса. Эти крепости иначе назывались «пирамидальной смертью», и противостоять им в бою могли разве что два боевых корабля, не менее крейсера по рангу. А за дальними подступами к самому огромному городу планеты с воздуха внимательно присматривались Белые орлы катарги, разумные, огромные птицы, с которыми людям удалось в последнее время подружиться и наладить взаимовыгодное сотрудничество.

Сейчас остающиеся в Шлёме провожали Виктора на Первый Щит, самый заселённый континент и наиболее густо исполосованный многочисленными государственными границами. Там человеку со звёзд предстояло утрясти весьма хлопотную и пикантную ситуацию с бывшими наложницами императора Гранлео, погибшего в битве у Радовены. Ко всему прочему, на Первом Щите замерли в опасном, хрупком перемирии сразу три воинские силы, и проблема мирного урегулирования там стояла тоже весьма остро. То есть друзья и единомышленники провожали героя не просто домой, на отдых или в объятия его любимой принцессы, дочери Грома Восьмого, они хорошо представляли, с какими трудностями Менгарцу придётся вскоре столкнуться.

Но так как все прения на эту тему уже закончились, советы выслушаны, а споры однозначно запоздали, то во время прощания старались говорить только о погоде да про видимую трансформацию всего пролива. За три прошедшие недели уровень воды в нём упал на шесть с половиной метров, что влекло за собой массу хозяйственных и оборонных забот. К примеру, трапы на корабли вели теперь не вверх, как когда-то, а удвоенные по своей длине уходили круто вниз, что никак не содействовало погрузке-выгрузке товаров и пассажиров. К тому же сильно мешало появившееся в проливе течение. Невзирая на внушительную ширину Змеиного пролива в этом месте, скорость тока воды достигала пяти кабельтовых, что делало проблематичными манёвры кораблей по причаливанию и отходу от берега. А учитывая окончательное понижение уровня пролива ещё на несколько метров, уже сейчас следовало немедленно начинать строительство удобного и вместительного порта с разветвлёнными пологими дорогами к нему.

Виной таких изменений стал взрыв искусственной дамбы, которая перекрывала природный пролив в северной его оконечности, наполняя его и два остальных бассейна пресной водой, в которой разводились кошмарные монстры, называемые кашьюри. Эти твари, специально завезённые сюда преступными учёными из иного мира, за сотни лет настолько расплодились, что люди при всём желании не смогли бы жить на внутренних пространствах ранее пресноводных проливов. Хорошо, что удалось выяснить, что кашьюри умирают в солёной морской воде, и теперь воды дальнего Южного океана достигли и этого места. Пусть и сильно разбавленные пресными реками внутреннего бассейна континентов, но они были солёными, не питьевыми, и уже сейчас видны первые результаты: плавающие здесь чудовища не резвились, не атаковали корабли с людьми, а некая часть туш, вяло трепыхаясь в предсмертных конвульсиях, сносилась течением к противоположному океану с названием Дикий, на северо-восток.

Оставалось только как можно скорей взорвать вторую дамбу в оконечности пролива Стрела, после чего кошмарные создания, питавшиеся человечиной, будут уничтожены окончательно. То есть для эскадры кораблей под командованием адмирала Стэра Ньюцигена имелась ещё одна наиважнейшая задача: как можно быстрей загрузиться в Чагаре порохом, пройти по второму проливу на северо-запад и разрушить преграду, построенную тысячу лет назад сумасшедшими учёными. Стоящая сейчас в Стреле пресная вода будет снесена в море проточной водой из Южного океана, и все три пролива окончательно станут морскими. Так уж получалось на этой планете, что вызванные смещённым центром тяжести планеты поверхностные перемещения вод создавали определённые течения, при которых океан на севере оказывался метрах в десяти ниже по уровню, чем океан на юге.

После взрыва дамбы в проливе Стрела течение в Змеином упадёт по скорости вдвое, позволяя нормально барражировать парусным судам. Однако проблемы с постройкой порта возникли сразу с падением уровня и появившимся течением. Но правительство Шулпы решило сделать город столицей всего здешнего мира, так что и порт собирались возводить соответствующий. Вот на эту тему и вёлся разговор при расставании на каменном выступе, используемом как пирс.

– Причём нормальный заход тяжёлых кораблей будет лишь при уменьшении скорости течения вдвое, – напоминал инопланетянин своим соратникам. – Ну и обмелевшее на некоторых участках дно придётся расчищать. Так что сразу думайте над тем, как поднять со дна взорванные паромные устройства вместе с тросами. Вдобавок следует придумать, как зачистить всю акваторию пролива от торчащих на дне скал.

– Можно и не трогать скалы, – не согласился с ним Додюр Гелиан, – наши лоцманы будут знать проходы, а посторонним нечего приплывать сюда без спроса. Скоро только ленивые не настроят корабли и лишь недоумки не возжелают если не напасть на город, то хотя бы полюбоваться им.

Крупный, с отлично просматриваемой мускулатурой на теле и вызывающий расположение открытым, честным лицом Додюр в парадной одежде выглядел великолепно. В свои тридцать пять он смотрелся лет на шесть, а то и восемь моложе, благодаря пройденным преобразованиям тела в чудодейственном медицинском агрегате Великого космоса, называемом «омолодитель». Некогда служивший личным коком у его Святости Монаха Менгарца, а ныне занимающий должность бургомистра Шулпы Додюр по большому счёту имел пост не ниже императорского и был вправе носить корону. По крайней мере так в последнее время думали почти все. Ибо к Гелиану, который пока лишь огласил о создаваемой очереди к «омолодителю», уже стремились попасть на приём многие венценосные правители не только королевств Шлёма, но и соседних материков. А ведь подавляющее количество людей данного мира ещё ничего толком не знало о новых чудесах великой столицы и о возможности прикоснуться к этим чудесам.

Кстати, рядом с бывшим коком стояло ещё одно чудо. Вернее, стояла. Его законная супруга. Аристина Вакахан-Гелиан, роковая красавица, самая известная на Первом Щите женщина, недавняя княгиня, последние два года побывавшая в ипостаси изуродованной рабыни, и теперь вознесшаяся на вершину иной власти и оказавшаяся на острие глобальных исторических преобразований планеты. Не так давно ей исполнилось сорок три года, но после воздействия иномирского медицинского устройства она выглядела на неполных тридцать и легко затмевала красотой даже знаменитых наложниц погибшего сатрапа Гранлео.

В иные времена Аристина считала себя обязанной влезть в любой разговор и высказать своё независимое мнение. Но сегодня она молчала, до сих пор придавленная полученной несколько часов назад новостью от врачей. Известная также своей врождённой патологией и ранее не могущая иметь детей, она вдруг узнала, что беременна и у них с Додюром будет дитя. То есть отныне княгиня, скорей всего, останется привязана к губернатору ещё и самыми крепкими узами, узами наиближайших родственных отношений. Что для свободолюбивой, любящей авантюры и приключения женщины оказалось сродни некоему шоку. Она считала себя ещё слишком молодой и не готовой стать степенной хранительницей домашнего очага. Вот она и помалкивала, отвечая невпопад и думая только о своём, женском.

Ещё один провожающий являлся ярким представителем той самой научной элиты недавно созданного пришельцем со звёзд государственного образования. Между собой его с уважением называли «доктор» или «врач», хотя скорей бы ему подошло определение «рвущийся в бой воин». Настолько он выглядел довольным, брызжущим молодецким задором человеком. Ни на секунду не замирал в недвижимости или безделье: посмеивался, покрикивал, потирал ладони и готов был спорить по любому поводу, заниматься любым делом и мчаться куда угодно. Выглядел Фериоль Вессано на сорок, максимум сорок пять лет, хотя натуральный его возраст уже давно перевалил за семьдесят. В данный момент некогда прославленный как целитель старец монастыря Дион обладал пышным званием-титулом Верховный управляющий Цитадели Магических Обрядов. В его ведении находились все медицинские устройства, оставшиеся от группы учёных-преступников из иных миров, и он со своими помощниками как раз и проводил процессы всё того же омоложения организма.

Именно мнение Фериоля оказалось самым аргументированным, когда он отвечал губернатору:

– Додюр, дружище! Если кто сюда приплывёт нас завоевать, то он в любом случае высадится в ином месте. А вот для торговли подводные скалы будут мешать невероятно. Мы обязаны создать и построить огромный порт и самый удобный в мире торговый град. Пусть сюда приплывают и торгуют все, кому возжелается.

– Но налог всё равно надо ввести! – завёлся Гелиан, вспомнив недавний спор, затеянный инопланетянином. – Где такое видано, чтобы торговали беспошлинно? Это же какие убытки для Шулпы!

– Опять он за своё! – развёл Виктор руками. – Вижу, что на словах ты цельную картину не воспринимаешь. Придётся мне после возвращения всё это нарисовать для тебя и снабдить соответствующими надписями. Хорошо хоть, что дело не завтрашнего дня, да и первые результаты сможешь сам наблюдать на пригородном рынке возле столицы. А посему… – Тут он прервался, обменявшись жестами с командующим эскадрой. – О! Пора! Наш адмирал уже готов к отплытию. Да и ветер вроде бы самый удачный для парусов… Счастливо оставаться, друзья! – Он каждому пожал руку, а вот Аристину чмокнул на правах старого друга и спасителя в щёчку. Ещё и шепнул при этом: – Ты посматривай за Додюром, как бы он за чужими юбками увиваться не стал…

– Чего?.. – смешно нахмурила брови красавица. – С чего это ты взял?

– Тише! – продолжал шипеть он. – Иначе нас услышат!.. А с чего я взял, так ты сама подумай: теперь у него титул, не меньше чем императорский. К чему такое приводит? Вот-вот… Так что вскоре начнут возле него отираться иные женщины, готовые ради омоложения на всё. И если ты упустишь момент…

Он отстранился, но по озабоченному виду Аристины понял: зерно упало в нужную почву и прорастёт обязательно. По правде говоря, Менгарец создал эту супружескую пару скорей своей властью, чем идя на поводу взаимных просьб. Губернатор-то свою супругу обожал и молился на неё ещё до начала семейных отношений, но та лишь посматривала на него благосклонно, не больше. Утверждала, а может, и думала, что он ей не ровня. И даже нынешнее положение, титул и беременность могли не удержать герцогиню Вакахан от какого-то опрометчивого поступка. Поэтому Виктор Палцени решил разбудить у роковой красавицы никогда ранее не просыпавшуюся ревность. Если та вспыхнет, то и женщина лучше разберётся в своих чувствах, быстрей привяжется к мужчине, быстрей познает, изучит его привычки и разберётся в характере. И если уж начнёт «бдеть и опекать», то господину Гелиану мало не покажется от ежеминутного надзора. О чём он втайне только и мечтает.

То есть цель будет достигнута, и не совсем важно, какими методами. Тем более что губернатор и так обречён в самые ближайшие дни на женское внимание, в этом Менгарец был прав. Ну а то, что он заранее предупредил друга и дал несколько дельных советов, как разбудить в жене ревность, так это останется их личным секретом, о котором никто третий не узнает.

Прощание состоялось.

Как только Виктор Палцени ступил на палубу корабля, трап с завышенного пирса стали убирать, а команда корабля сноровисто принялась поднимать нужные паруса, подтягивать якорные канаты и отдавать чалки. И через несколько минут изящный корвет, набирая скорость, уже двигался к середине пролива. А люди, оставшиеся на берегу, продолжали вскидывать руки в прощальных жестах. Теперь им какое-то время предстояло управлять, развивать и защищать огромную столицу без своего идейного, морального и технического лидера.

А того ожидало трёхдневное плавание в королевство Чагар.

Глава втораяПриродные катаклизмы

Корвет от стен пирса сопровождало иное судно, более мощный фрегат, на котором имелось до тридцати пушек. Грозное оружие, и хорошо, что никто не знал: пороха на кораблях оставалось от силы на десяток выстрелов. Приходилось только надеяться, что прошлые сражения, в которых эскадра показала себя воистину непобедимой, существенно отпугнут любителей разбойничьих нападений. На фрегате располагался и сам адмирал Ньюциген, старый морской волк родом из Гачи, который ещё в молодости бороздил прибрежные зоны океана Жизни, имея специальное разрешение на рыбную ловлю в открытом море.

Вся остальная эскадра, к которой оба корабля дошли через час, уже давно ждала в более открытом и широком Речном проливе. Эскадра стояла на якорях ближе к континенту Второй Щит и как можно дальше от гористого мыса Кряжистый Угол, который венчал континент Шлём на его южной оконечности. Причина банальна: чрезмерная агрессивность всё тех же хищных водяных монстров, которым некогда циничные рабовладельцы скармливали людей. После прихода с юга солёной воды из океана кашьюри устремились огромными косяками в пролив Стрела, в котором до сих пор оставалась только пресная среда. Как следствие, там зубастых чудовищ сейчас кишело столько, что даже повидавший места их рождения и нереста Виктор хватался за голову и высказывался нелицеприятными словечками:

– Протуберанцы им во все отверстия! Сколько же там этой мерзости?!

Фрегат сблизился с корветом почти вплотную, и адмирал получил возможность разговаривать с Менгарцем без помощи рупоров:

– Ты видишь, что там творится? Мне кажется, что пройти по тем водам нашей эскадре будет архисложно. И то соли придётся загрузить больше, чем пороха и всех остальных припасов. Это же нереально!

Виктор кривился и кивал согласно головой:

– Да уж!.. Но тогда тем более следует взрывать вторую дамбу, чего бы нам это ни стоило…

– Даже ценой гибели эскадры?

– Ещё чего не хватало!.. Но подумать придётся хорошенько… Или ты что-то хочешь предложить?

Стэр Ньюциген расставил руки в стороны:

– Конечно, огромный корабль, с высокими бортами, был бы идеальным, но!..

– Ха! Когда ещё такой построят?!

– Значит, остаётся надежда только на твоих друзей катарги. Если бы они согласились всё перенести по воздуху… А?

Порывы ветра заставили корабли разойтись на большую дистанцию, а там и вся эскадра стала сниматься с якорей и выстраиваться в походную колонну, а Менгарец закручинился с новой думой.

По сути, огромные Белые орлы, поражавшие своим разумом, могли почти всё. При этом они прекрасно понимали, что уничтожение кашьюри приоритетно, и как бы сами заинтересованы были в скором открытии пролива Стрела для прохода морской воды. Мало того, они уже много раз помогали Виктору, как и возглавляемому им отряду. Например, умудрились побывать в далёком княжестве Керранги и уничтожить с помощью фугасов в столице княжества Чаоле диспектсор, кошмарное воплощение преступной научной мысли. При этом разумные птицы и лошадей переносили, и людей спасали, и пленных брали в случае нужды, но тем неожиданней неделю назад оказалось заявление Связующей орлицы Альири, которая считалась в птичьем племени одной из цариц:

«…Отныне и всегда мы готовы помочь тебе, Монах Менгарец, и всем твоим спутникам в любом путешествии, сражении, разведке и деле. Но для всех остальных людей мы были и навсегда останемся неприкосновенными созданиями. Позволить использовать себя как тягловую силу мы не имеем морального права. Пусть хоть весь мир рухнет в пламя глобальной катастрофы, мы никому помогать не собираемся!.. А переносить грузы или просто катать людей по небесным просторам – тем более! Это окончательное мнение совета Связующих, и обсуждению или изменению оно не подлежит!»

В ответ Менгарец торжественно заверил, что все привилегии орлов закрепляются на века, а их права на самоопределение будут учтены во всех существующих законах. Потому что в тот момент инопланетянин и не догадался попросить об одной-единственной, самой последней услуге: доставить минёров и порох к северной оконечности пролива Стрела.

Если разобраться, то проблемы в глобальном плане не существовало. Уже через час к кораблям должны наведаться катарги Мурчачо и Чтец, которые осматривают пока побережье Первого Щита и вместе с членами своей стаи собирают нужные сведения. Можно попросить открытым текстом, поставить новую задачу, и тотчас начнётся подготовка к должному действу. Но! Всё это будет делаться лишь в том случае, если среди подрывников будет находиться сам Покоритель Небес, как орлы ещё иногда называли Виктора за умение летать на созданном им дельтаплане. Тогда они и порох перенесут в несколько этапов, и десяток человек доставят к дамбе, а понадобится, так и несколько стай соплеменников соберут вместе для глобальной помощи.

Вот только всё с тем же единственным условием – помощь другу Виктору.

А ему-то как раз и требовалось срочно, а скорей всего, что и длительно заняться делами в Чагаре. Потому что никто, кроме него, накопившийся и с геометрической прогрессией увеличивающийся узел проблем с бывшими наложницами Гранлео не распутает. Только он, со своим авторитетом, знаниями и умениями, а также пользуясь дружбой с королём Чагара, сможет убедить последнего в определённых действиях. А через него выйти на след всех остальных, розданных красавиц из гарема главного рабовладельца планеты.

То есть терять полторы, а то и две недели на уничтожение оставшейся дамбы он никак не мог. Правда, вырисовывалось ещё два варианта развития событий. Первый: корабли эскадры привозят порох к Шулпе, и уже оттуда при сопровождении достаточной воинской силы сухопутный караван движется к дальней оконечности Стрелы и там, наказав должным образом строптивое королевство Бонителлы, разрушает искусственную запруду. Причём данный вариант казался самым удобным и наиболее логичным.

Но имелся ещё и второй путь, по которому эскадра может достичь конечной цели. Путь этот, правда, считался в два раза длиннее, да и трудностей наверняка в плавании возникнет не в сравнение больше, но тоже вполне приемлемый. Следовало кораблям после загрузки пороха двинуться вокруг Первого Щита по часовой стрелке. Удаляться в незнакомых местах далеко от берега не придётся, а ближе к северу и Ньюцигену знакомы все тамошние заливы и бухты. Этот второй путь займёт примерно столько же времени, что и первый, но зато не потребует для безопасности сопровождения в виде сухопутной армии, двинувшейся из Шулпы. Правда, весь юг континента Первый Щит сейчас захвачен новоявленным императором, бывшим королём Редондеры Оксентом Вторым. И наверняка он тоже начал строить свой флот, чтобы дать сражение Союзу Побережья ещё и в море. Да и в финале плавания подобные столкновения могли произойти с самозваным императором Севера материка, бывшим монархом королевства Дейджан. Но в любом случае эскадры Чагара разобьют любого противника благодаря грозной мощи пушек на бортах и наличию опытных, сработанных экипажей на вантах.

Оставалось посоветоваться с адмиралом о выборе правильного пути, где помощь от катарги потребуется только в виде воздушной разведки. А уж на такую мелочь, как пригляд сверху за армией или за кораблями, орлы согласятся без колебаний.

Пока в голове у Виктора ворочались подобные рассуждения, выстроившаяся в кильватерную линию эскадра вышла окончательно в более широкий Речной пролив и двинулась прямо по его центру строго на юг. Постепенно отошли к горизонту оба берега, а возвышающиеся позади горы Кряжистого Угла превратились в мало заметные возвышенности над морской гладью. И казалось бы, никто не сможет помещать целенаправленному переходу. Даже скользящие изредка под поверхностью воды тени монстров кашьюри перестали замечаться дозорными.

И вот тут неожиданно свалилась новая напасть на головы моряков. Ветер, до того дувший вполне упруго и равномерно, стал дёргаться, переходя от порывов к затишью, а потом и вовсе неожиданно иссяк. Ещё с четверть часа во всех направлениях носились лёгкие, еле ощущаемые бризы-дуновения, но потом и они исчезли, оставляя корабли с обвисшими парусами недвижимыми на зеркальной глади воды. Хорошо, что ещё время года считалось не самым жарким, да и вода за бортом, заметно посвежевшая и очищенная океаном, всегда позволяла ополоснуться в случае нужды.

Стали советоваться: ждать на месте, закрепившись якорями, или двигаться к берегу с помощью вёсел? Смысла идти на вёслах против небольшого, но всё же течения, никто не увидел. И берег далеко, и воды пресной хватает, и с какой стати корячиться? Не сейчас, так к вечеру ветерок поднимется, об этом заявил много здесь плавающий адмирал:

– Ну было такое пару раз. Но не более чем на час-два… Так что я укладываю команды спать. Пусть отдыхают впрок.

Виктор на это решение покривился, но настаивать на вёсельной гребле не стал. В любом случае это не ускорит плавание. А вот о своём решении плыть на кораблях пожалел. Теперь ему, как никогда ранее, не терпелось добраться до Радовены, столицы Чагара, и он сомневался в правильном выборе нужного транспорта. Мог ведь и на дельтаплане сразу взлететь в небо: уж там, на высоте, воздушных потоков всегда хватает. А дальше его орлы к месту назначения забросили бы. Ведь совсем необязательно возвращаться в сопровождении грозной эскадры. Тем более что встречи не будет: никто на Первом Щите ещё не знал, что его Святость, высший проповедник монастыря Менгары остался жив и в полном здравии. Там его до сих пор считали сгоревшим в адском пламени кошмарной машины, оставшейся от императора Гранлео.

О предстоящем прибытии инопланетянина знали только три человека. Линкола – мать короля Грома Восьмого; её старшая внучка, принцесса Роза Великолепная, Покорительница Небес; ну и генерал Тербон, верная опора и наилучший защитник всей королевской семьи, старый приятель и соратник Виктора Палцени. Ждали и готовили соответствующие действия к моменту его прибытия.

«А прибытие как раз и задерживается! – с досадой размышлял Менгарец, нервным шагом прохаживаясь по раскалённой палубе корвета. Каждый раз при развороте он останавливался и внимательно вглядывался в небо. – И Мурчачо не видно! Вроде бы уже и пора орлам появиться. С чувством времени у них всегда был полный порядок. Хотя… – он взглянул на часы и покаянно вздохнул, – это я зря паникую. Полчаса как минимум у них ещё до назначенного времени есть. Но! Ржавчина на мою голову! Почему я такой нервный, неуравновешенный? Если бы кашьюри на нас напали, я бы хоть душу отвёл, работая своим двуручником!

Но его угрожающий меч так и стоял, прислонённый к центральной мачте, и грозно поблескивал удивительной по прочности сталью. Туда его заботливо поставили и даже закрепили в специальных зажимах вновь вернувшиеся к своим обязанностям оруженосцы. А водные монстры вообще пропали из поля зрения. Скорей всего, ушли к более пресным проливам, а те, кто не успел, попросту завалились отравленными на дно. Так что сражаться было не с кем. Сгонять зло на матросах вообще было не в стиле его Святости, ничего больше не оставалось, как метаться по палубе да с нетерпением посматривать на небо.

И всё равно не он первым заметил опасность. О ней сообщил один из марсовых, восседавший на мачте флагмана эскадры:

– Грозовая облачность с южного направления! – звонкий голос услышали на всех погрузившихся в дрему кораблях. – Тучи приближаются довольно быстро!

С тучами, пусть даже и грозовыми, для бравых моряков трудностей не предвиделось. Наоборот, все обрадовались и зашевелились. Тучи – это и ветер! А значит, предстоит опять движение! И громкие команды вывели экипажи из спячки, приказывая готовиться к продолжению плавания.

Да только радость на лицах офицеров и наблюдателей несколько погасла, когда они минут через пять сообразили, с какой громадной скоростью надвигается на них странная буря. Небо на юге чернело и наливалось свинцовой тяжестью прямо на глазах, и вихрящиеся тучи уже распростёрлись широкой полосой на весь горизонт.

Адмирал Ньюциген, сам никогда не бывавший в подобном урагане, всё-таки знавал об аналогичных апокалипсисах понаслышке. И сразу понял, какая опасность грозит его эскадре. По его командам стали снимать и сворачивать в бешеном темпе все паруса, оставляя только один малый косой парус, называемый грозовым и позволяющий кораблям держаться носом к волне. В аварийном режиме наглухо задраивались все люки и палубные отверстия. Готовились все снасти и распорки, которые могли повысить выживаемость суден в экстремальных условиях. Проверяли шлюпки и их крепления.

И всё равно можно было смело сказать, что до первого налетевшего шквала военные моряки приготовиться не сумели. Хорошо хоть плавучие якоря успели сбросить за борта. Удар ветра оказался настолько сильным и мощным, что не стой корабли к нему носом, так бы и полегли на борт. Но и так мало не показалось: мачты ломались, словно спички, натяжки и канатные снасти рвались, словно прогнившие насквозь нитки, а шпангоуты заскрипели и затрещали так, словно их ломал, выкручивал невидимый гигант.

А потом с мелкой водяной пылью и громыхающими вспышками молний всё вокруг заполонила практически непроглядная мгла. Такой и среди ночи не случается. Невидимый и не испытываемый никем ранее ураган обрушился на эскадру со всей беспощадной и слепой яростью. И началось истинное светопреставление.

Естественно, что ни о какой взаимовыручке кораблей в данный момент не могло быть и речи. Да что там говорить о соседях, когда нельзя было расслышать в рёве ветра то, что кричал держащий тебя за руку товарищ. Да и его лица при этом было не рассмотреть. Поэтому каждый спасался как мог сам, держался, за что вцепился, и старался успеть вдохнуть как можно больше воздуха перед набегающей очередной волной. Ещё полчаса назад выглядящие как грозные и непобедимые творения рук человеческих фрегаты и корветы сейчас мотало в потоках словно щепки, ветер на пиках волн пытался поднять их в небо, а потом бросить оттуда с ещё большей смертельной высоты. Оставалось только надеяться на Удачу и благосклонную Фортуну, которые спасут в данную секунду и утихомирят ураган. Если не в самые ближайшие минуты, то хотя бы в течение получаса. Иначе – смерть.

Виктор, привязавший себя верёвками к мачте, старался спасти глаза и уши, закрывая их плотно веками и ладонями, и всё равно ветер с водой выносили у него из головы все мысли, чаяния, надежды и размышления. Только и мелькали порой на периферии сознания некие обрывки мысленной деятельности, совсем неуместные в данную минуту:

«Вот потому о таких кошмарах никто и не рассказывает… что живых не остаётся… Этак и корабли строить побоятся после такого урагана… И как он образовался?.. Планета чудес, не иначе… А вот древний город, найденный орлами, так и не довелось посмотреть перед смертью… Ну да, и Розу я больше не увижу… О! Неужели нас подняло в воздух?! Вроде как летим и медленно переворачиваемся вниз мачтами? Но такого не может быть! Падаем?! Воздух! Надо набрать как можно больше воздуха!..»

И ещё через полчаса:

«Неужели гибнет весь мир?! Ведь прошла вечность, а ураган так и не ослабевает! Жаль… Жаль, если все наши мытарства и потуги пойдут насмарку… Ведь без моего вмешательства Гранлео вскоре возродится вновь… И опять возобновит империю Сангремар, восстановив свою власть и прежнее рабство… Только и греет одна надежда, что отстроить заново диспектсор своими силами ему не удастся, а значит, его новая жизнь будет уже точно последней. Следовательно, я не зря прожил на этом свете… А Роза?.. Роза, надеюсь, спасётся, сумеет скрыться от молодого Гранлео и его подлой сообщницы Мааниты… Всё-таки подсказки и некие описания сути бесчинств, творимых Гранлео, я ей и Линколе передать успел… Они прекрасно понимают, кого родят наложницы, в случае если они уже были беременны… Да и Додюр с Фериолем не просто будут сидеть на месте сложа руки. Дворец в Шулпе в их полной власти, а без него воскресший император немногого стоит…»

Дальнейшие разрушения, постигшие корвет во время ударов, толчков и странного скрежета, не замедлили сказаться на целостности всего судна. Судя по характерным сотрясениям и вибрации, легко можно было догадаться, что ураган забросил корабль к береговой линии и сейчас, скорей всего, ломает его о сушу.

Только и стоило для отвлечения внимания задуматься над вариантами: к каменному и местами крутому берегу Первого Щита принесло останки морского красавца или волочит по прибрежным болотам Второго Щита? А может, занесло обратно к Кряжистому Углу? В первом случае смерть, скорей всего, будет быстрой, во втором и в третьем – мучительной. Потому что в пресноводных болотах Второго Щита как раз и концентрировались спасающиеся от соли водяные монстры. Одни подались в пролив Стрела, а другие на болота континента, лишённого со своей западной стороны гор. Правда, из-за падения уровня воды болота тоже стали медленно осушаться, и там кашьюри погибнут. По логике они и там когда-нибудь вымрут. Но когда ещё это случится?

Ну а на слиянии проливов концентрация монстров вообще не поддавалась уразумению. Так что если выбирать, то лучше уж погибнуть на скалистом, но чистом берегу. Увы! Выбор изменчивая Фортуна оставляла в своих руках.

Страшный удар, похоже, расколол судно если не на несколько, то уж на две части точно. Остатки снастей, уволакиваемых обломками мачты, словно хлыстом ударили по лицу и по голове Виктора. Вводя сознание в состояние кратковременной контузии. Не помогли даже прижатые к голове ладони, которые покрылись сочащимися кровью порезами.

Затем второй удар, ещё более страшный, чуть не разрезавший тело частично оглушённого человека натянувшимися верёвками. Теперь показалось, что палуба стала задираться вертикально вверх, словно останки корабля вдруг наткнулись на прочную скалистую преграду. А потом нечто тяжёлое ударило пытающегося вздохнуть Менгарца по затылку, и он окончательно и надолго провалился в омут беспамятства.

«Ну вот и всё!..» – мелькнула последняя мысль.

Глава третьяВыжить любой ценой

Прежде чем вернуться в сознание, Виктор Палцени почувствовал, что задыхается. И только потом услышал неприятный, страшно знакомый хруст. Дышать мешали верёвки, на которых он провис всем телом, а одна из них впивалась в горло. Тут обошлось без сложностей: достаточно было пошевелиться и приподнять голову, как влажный прохладный воздух ринулся свежим потоком в лёгкие.

А вот хруст продолжался, и, лишь с трудом приоткрыв правый глаз (левый оказался заплывшим под жуткой опухолью), Менгарец смог рассмотреть, что творится под ним. Слух и память его не обманули: такие характерные звуки могли издавать только гигантские челюсти кашьюри, рвущие плоть своей добычи вместе с костями. И внизу, на расстоянии метров семи, два монстра, отталкивая друг друга мордами, доедали тело одного из пострадавших при кораблекрушении моряков. Хотелось надеяться, что бедняга умер ещё во время урагана, а не от зубов хищных людоедов. Скорей всего, те и до висящего на верёвках человека добрались бы, встав на задние лапы, но им для этого не хватало высоты собственных тел. Окажись жертва на метр ниже, то очнулся бы не от удушья, а от последней в своей жизни боли ломаемых конечностей.

Естественно, что первым желанием Виктора было отпрянуть назад как можно дальше. Затем накатил страх, что верёвка не выдержит и разорвётся или просто развяжется. Поэтому он стал осматриваться с максимальной осторожностью и не делая резких движений.

Похоже, что корвет всё-таки раскололся на несколько частей, когда ураганный шквал, торнадо или гигантские волны выбрасывали его на берег. А потом ещё и по суше проволокли эти части, не выбирая ровного пути и добивая ударами о скалы несчастных, пытающихся выжить мореплавателей. Палуба, а вернее её кусок, стояла под ногами у Виктора перпендикулярно к почве и, что самое неприятное, медленно, но вполне заметно продолжала погружаться в кучи грязи, водорослей и спутанных веток деревьев. Вполне возможно, что под этим наносным мусором располагалось болото. О болоте говорило и наличие копошащихся вокруг кашьюри, помимо пары прямо внизу виднелось ещё несколько тварей, которые рылись в грудах веток. Хотя и твёрдые участки суши просматривались этакими бугорками и торчащими на них остатками деревьев. Вырисовывалось в растекающемся, сочащемся дождём тумане несколько массивных скал, на одну из которых и опиралась горизонтально мачта, тоже не вся, а своим оставшимся десятиметровым отрезком.

Самое печальное, что пока вокруг не наблюдалось хоть кого-то из выживших членов экипажа. Помощи ждать было не от кого, следовало самому приложить все свои силы и умения для собственного спасения.

Первым делом осмотр тела. Все кости на удивление целы. На затылке громадная шишка, к которой больно притронуться. Наружные части кистей рук содраны, местами до костяшек, но пальцы тоже целы. Левый глаз заплыл так, что вначале показалось, что и нет его больше, и, только разведя пальцами застывшую корку крови, удалось увидеть кусочек окружающего пространства. То есть двигаться и сражаться можно.

Оставалось только развернуться на провисших верёвках, не выпав при этом в хищные пасти, а потом ещё взобраться на верхнюю плоскость горизонтально лежащего мачтового обломка. Развернуться удалось с трудом, с замиранием сердца поймав отвязавшийся конец верёвки, который до того поддерживал грудь. А вот дальше пошло на удивление легко благодаря своему именному прославленному оружию. Как это ни было дивно, но гигантский двуручник удержался в своих креплениях! Хотя скорей всего помогли ему это сделать две обвязки, которым оруженосцы притянули тяжеленное оружие к мачте намертво, в момент экстренной подготовки к шторму.

И вот как раз, придерживаясь за крепления и за крепкие стягивающие верёвки, Менгарец сумел выбраться наверх и уже там, усевшись на толстенный ствол верхом, стал осматриваться более тщательно. Потом даже встал и, подтянувшись на руках, заглянул за торчащие вверх остатки палубы. Надеялся увидеть там трюмные помещения, а в них и кого-то из спасшихся товарищей, да только… днища у корабельного обломка не оказалось. Несколько торчащих, словно рёбра шпангоутов, на которых комьями висели сплющенные останки болотной растительности.

И тишина… Нарушаемая ненавистным хрустом и шелестом падающего дождика.

Прошёлся, аккуратно балансируя по мачте на скалу. Та тянулась куда-то вдаль и терялась в тумане, но отсутствие на ней кровожадных монстров внушало оптимизм. Раз сюда не забрались, значит, можно пересидеть некоторое время в безопасности. А там тучи разойдутся, дождь кончится, и обязательно прилетят на поиски орлы катарги. Пусть даже сутки пройдут, а то и двое, но помощь по всей логике должна поспеть.

К сожалению, ничего, кроме верёвок да громадного обломка палубы, в распоряжении потерпевшего не было. Это если не считать двух метательных ножей, оставшихся в голенищах сапог, приличного кинжала, болтающегося на поясе, ну и монстра-переростка, который именовался личным мечом его Святости. Сколько ни всматривался Виктор в пространство вокруг остатка фрегата, ничего не заметил. Ни бочонка с питьевой водой, ни корзины с пищевым провиантом, ни сто́ящего плотницкого инструмента. Ведь топор бы, к примеру, очень и очень пригодился. Хотя бы для разделки палубы на необходимые для костра дрова.

Естественно, что о костре сейчас и даже сегодня не стоило мечтать. Ни солнца не видно, ни сухой щепочки не отыщешь. Солнце бы пригодилось для использования стекла от часов, которым можно было разжечь сухой мох и листья. Да и кресало с трутом, которые находились в непромокаемом ранее, но сейчас порванном пузыре, оказались жутко мокрыми и подпорченными.

Пока лишенец осматривал скалу да окрестности, кусок палубы просел в болото ещё на метр в глубину и вроде как замер. Но всё равно ходить по мокрому брусу мачты, теперь лежащему под уклоном, стало трудно и опасно. А ходить, хочешь не хочешь, а надо. Во-первых, следовало отвязать и доставить в безопасное место свою палочку-выручалочку, двуручник. С этим удалось справиться быстро. А вот затем полтора часа ушло на попытки выломать раскуроченные доски палубы из пазов и нахлёсток и сделать запас дров если не на ближайшую ночь, то на завтрашний день.

К концу этого изнуряющего труда вокруг немного посветлело, тучи стали рассеиваться и дождь почти прекратился. Но зато стало темнеть из-за приближающегося вечера.

– Это сколько времени тогда прошло?! – поражался Менгарец, стараясь разговором вслух успокоить свои нервы и проверить заодно исправность своей гортани. – Неужели ураган меня носил пять часов? Или я так долго находился в бессознательном состоянии? Если судить по несчастной жертве, которую доедают кашьюри, то долго я в отключке не провисел… Или чудовища тоже несколько часов прятались после невиданного шторма? Вряд ли… эти твари не имеют ни малейшего инстинкта самосохранения. Как и страха никогда не испытывают… Так, значит, всё-таки ураган виноват? Но тогда на какое расстояние могло разметать эскадру? И кто из наших сумел спастись в такой катавасии? Естественно, дальнейшие вопросы проистекали из предыдущих. Если это конец света, то что творилось в Чагаре? Уцелела ли Радовена? А что могло достаться Шулпе? Хотя город там любую бурю выдержит… М-да!.. Плохо жить без постоянной и вездесущей связи!..

Все эти его ворчания проходили под весьма интенсивные действия. Он таки решил при быстром беге осмотреть свою скалу как можно дальше от точки крушения. Вдруг она упирается другим концом прямо в лес? А то и вообще выходит к человеческому жилью? Вот будет глупо ночевать в холоде и сырости, когда недалеко городок или деревня! Правда, после нынешнего урагана всем прибрежным поселениям неслабо досталось, но уж во всяком случае лучше оказаться среди людей, чем прислушиваться к постоянному хрусту болотных тварей.

Пробежать пришлось с километр, прежде чем пришло понимание, что скальная возвышенность с понижением расходится в стороны. А когда впереди показалось особо плотное туманное облако, Менгарец здраво решил вернуться. Соваться в неизвестность в сгущающихся сумерках – невероятная глупость. И так теперь ночь спокойно спать не будет по той причине, что дальние оконечности скалы, скорей всего, смыкаются с болотами, выходят с ними на один уровень и, вероятно, там есть возможность для кашьюри взобраться наверх. А почему до сих пор этого не сделали? Да по простой причине: скала голая, никого на ней не бывает, вот и сложился у местных чудовищ стереотип в бессмысленности покорения скальной высоты. Туда ещё доберёшься, а на обратном пути с голода помрёшь или от пересыхания кожи. Твари, хоть и могут выходить на сушу и двигаться по ней, всё-таки водоплавающие существа. Среда их обитания – толща пресных вод или в крайнем случае, как здесь, – топкие и гнилые болота.

Пока вернулся к заготовленной куче дров, устал как собака. Но отдыхать себе не позволил, как сделал бы до разведки. Новые знания – новые печали. Ведь всё-таки у кашьюри существовал некий шанс сюда добраться поверху, используя ночь и постоянно моросящий дождик. Мало ли как сработают у них тупые мозги! А подкрадываться эти порождения ужаса умеют тихо…

Вот и пришлось вновь бегать по наклонной мачте, срезать все верёвки, сооружать некое подобие кошки из креплений и поднимать наверх все ранее замеченные остатки снастей. Хорошо, что успел это сделать до наступления полной темноты. А вот некое подобие сигнальной сети расставлял вокруг предстоящего места ночлега на ощупь. И только потом, обложившись со всех сторон обломками досок, уложил меч у себя на коленях, да так и уснул сидя. А точнее сказать провалился в пропасть сна.

Скорей всего, подберись к человеку любой из монстров в первые два-три ночных часа, тот бы и не отреагировал. Кровожадный монстр, выросший на человечине, схрупал бы спящего инопланетянина и не подавился. Повезло лишенцу…

Две твари приползли гораздо позже, с первым рассеянным утренним светом. А к тому времени Виктор, уже выспавшийся, восстановивший силы, но страшно промёрзший и мокрый насквозь, нагулял зверский аппетит и страшно хотел пить. Так что не вставал на ноги лишь по причине эфемерного желания сберечь тепло в сжатом, скрюченном теле. Ну и не спал, естественно. На пустой желудок и без крыши над головой долго не поспишь!

Поэтому тихий скрежет когтей по камням услышал заблаговременно. А потом и рассмотрел две крадущиеся туши, напоминающие толстенных крокодилов. Успел сделать разминку всех мышц, так и не меняя сидячего положения, а когда пришла пора для атаки, вскочил на ноги да подпрыгнул на месте несколько раз, проверяя готовность к бою. Содранные костяшки пальцев побаливали, левый глаз так почти и не открывался, но сил и злости для сражения хватало с излишком. Ещё и тактически поступил очень грамотно, не став убивать тварей далеко от края скалы. Подманил их ближе, а потом двумя мастерскими ударами, за которые и получил всемирную славу, раскроил обоим кашьюри головы.

После чего, используя доски как рычаги, подкатил туши к краю скалы да и столкнул вниз. Где незамедлительно начался завтрак для таких же чудовищ. Поедали они всегда раненых или убитых особей своих стай с полным равнодушием и отменным аппетитом.

Немного подумав, Менгарец прошёлся по скале по маршруту пришедших монстров, но никого при нарастающем дневном освещении не обнаружил. И только тогда поспешил назад к своему временному биваку, радуясь, что дождь закончился. Очень уж не терпелось разжечь костёр, просушить одежды и прогреть основательно продрогшее тело.

Увы, удалось добыть пламя, а потом его и распалить как следует только часа через два. И то лишь благодаря кратковременным лучикам солнца, которые выглянули в окошко среди туч. Но и этого хватило, чтобы затрепетал первый язычок огня. Далее человек уже и одежды высушил, и сам прогрелся как следует, и спокойно обдумал свою диспозицию.

Облачность не позволит орлам его заметить издалека. Дрова кончаются. За ночь остатки корвета провалились вниз ещё метра на полтора, и ходить по круто наклонённой мачте было крайне проблематично. Да и обломанный её конец находился теперь на самой кромке скалы. Того и гляди рухнет в болото! И хорошо, если пришибёт собой только нескольких кровожадных монстров, а не уронит вниз неосторожного, слишком самонадеянного человека.

То есть оставаться на месте не было ни малейшего резона. Следовало искать людей. Да и просто уходить отсюда как можно быстрей. Если пара кашьюри сюда забралась, то могут иные члены стаи следом прийти, а может, и вся стая на запах крови подтянуться.

Виктор напоследок оправился, затянул ремень на следующую дырочку, возложил свою смертоносную оглоблю на плечо да и двинулся в путь. На месте своей вчерашней разведки и в самом деле рассмотрел, что боковые откосы спускаются вниз, а потом зарослями кустарника так и переходят в болото. И естественно, что даже издалека в болоте просматривались поблескивающие, копошащиеся туши кашьюри.

– А чтоб они загорали возле Сверхновой! – не удержался от ругательств вслух инопланетянин. – Сколько же их тут?! Даже понижение уровня воды в заливе не сказывается. Вот же живучие твари! Нелегко придётся здешним жителям отвоёвывать свои исконные плодородные земли. И солью ведь болота не посыплешь… Ну да справятся как-нибудь…

Конечно, сомнения ещё оставались в том, что он на Втором Щите, но совершенно мизерные и беспочвенные. Слишком уж местность разнилась от побережья противоположного континента, которое он прошёл пешком да и внимательно осматривал с летящего в небе дельтаплана. Ну и вид недалеко расположенного холмистого леса сразу указывал на его необычность и ранее не виданное величие. Скалистая возвышенность так и вела к массивным деревьям, постепенно опускаясь вниз и на своей оконечности опасно смыкаясь с подступающими болотами. Так что рассматривать окружающие красоты и ориентироваться на местности было некогда. Следовало преодолеть опасный участок чуть ли не бегом, пока его не перегородили кровожадные твари.

Вот Менгарец и поспешил. Прикинул издалека, что вроде как должен пройти опасный участок не напрягаясь. При ближайшем рассмотрении удалось заметить, что уровень вод тут всё-таки сильно спал, как минимум метра на три, так что выползать из болот на возвышенность стало довольно проблематично для кашьюри. А они, заметив спешащего человека, жутко активизировались, пытаясь массовыми потоками взобраться на скалу.

– Ну да… так я вам и дался, зубастые уроды! – бормотал человек, тем не менее значительно увеличивший скорость своего передвижения. – Не на того напали! И будь у меня время, стоял бы тут и рубил бы вас от рассвета до заката! Мрази!.. Оп-па!

И от неожиданного зрелища чуть не споткнулся. Там, где скалистая возвышенность вонзалась в лесной массив, на неё из-под деревьев единой колонной из-за узости тропинки выползала вереница кашьюри. Видимо, у них и в самой чаще имелось некое болотце или озеро, где они проживали, и вот теперь из своей вотчины спешили навстречу своему самому любимому лакомству. Взор с ходу насчитал не менее десяти особей.

Человеку отступать было некуда. Но при виде новой опасности он зло рассмеялся, перехватил удобней свой громадный меч и двинулся дальше, приговаривая:

– Ну вот, сам хотел вас покромсать… а вы тут как тут. На ловца и зверь бежит. Эх! Раззудись плечо!..

И довольно эффективно, экономно расходуя силы, начал прорубаться через прущую на него колонну. Сражение получилось невероятно красочным и неожиданным в первую очередь для монстров. Вроде как атакуют они, но победителем со всех сторон выглядит человек. Удар – труп. Обход дёргающегося в конвульсиях тела со стороны – и новый удар. Но чаще всего выверенное рассечение носовой части зубастой пасти сразу выпускало всю жизненную энергию из монстра, и он замирал на месте, словно умер уже давно. Уж кто-кто, но его Святость, первым поднявший оружие на кашьюри, прекрасно знал, как и с какой силой надо смертельно ранить безобразных монстров. Да ещё так, чтобы не мешали своими лапами и хвостами в посмертных конвульсиях. А уникальное оружие, легко порхающее в его руках, позволяло воевать и не с такими кошмарными созданиями.

Вот так, размахивая деловито своим двуручником, Менгарец вошёл под густые кроны лесных исполинов. Как он вскоре заметил, озёр в лесу особо не наблюдалось, и уж тем более болот. Да и объектов уничтожения перед ним осталось единицы. Скорей всего, ураганом сюда донесло волны грязи, слизи и жижи с болот, а вместе с ними и кашьюри здесь оказались. Хотя не факт, что их вскоре тут не очутится бесчисленное множество, привлечённое запахом крови и человека.

А посему останавливаться и осматриваться было некогда. Так и пришлось интенсивно двигаться в глубь леса. Хорошо, что гигантские стволы отстояли друг от друга далеко и подлеска как такового не существовало: выбирать дорогу стало легко и безопасно. Любого бросающегося наперерез кашьюри Виктор успокаивал одним ударом и всё дальше и дальше уходил от опушки. Как ни странно, но твари так и продолжали настойчиво идти за ним следом, хотя большинство таки отвлекалось на поедание трупов. Что вызвало вполне справедливые опасения:

«Вдруг впереди всё-таки имеется болото? Или внушительное лесное озеро? Если меня прижмут к его берегу, я могу с навальной атакой и не справиться! Может, ускориться, пробежаться вперёд?..»

Он как раз рассёк пасть очередной твари, выползающей из-под кустиков, когда рассмотрел впереди особо густые заросли высокой травы и кустарника. На секунду задумался, куда податься и сам вздрогнул от неожиданно раздавшегося голоса:

– Ну ты лихо с ними расправляешься! – из-за третьего справа дерева выступил высокий тощий мужчина с коротким копьём и, не пытаясь завязать знакомство, сразу начал с совета: – Туда не ходи! Там озеро с этими тварями. Уже и в него добрались!..

– Так показывай дорогу, – без всякого колебания предложил Менгарец.

– Беги за мной! – И незнакомец довольно резво припустил бегом, забирая круто вправо от прежнего маршрута движения Виктора.

Так они двигались минут пять, затем опять повернули на восток. И ещё через минут десять, видимо, обойдя озеро и оставив его далеко за спиной, нежданный проводник остановился и предложил отдохнуть попутчику:

– Отдышимся… Здесь уже вроде и не страшно… Но посматривать не помешает.

– Ясно. Спасибо за помощь, – поблагодарил лишенец и представился: – Виктор!

– Кхети Эрст! – тщательно выговаривая каждую букву, назвал себя мужчина. При этом он уже более внимательно осматривал пришельца, особенно его одежду и меч. – А ты откуда тут взялся?

– Ураган принёс… – Видя непонимание в глазах собеседника, Менгарец стал уточнять: – Ураган – это та самая буря, которая была вчера. Мы плыли по морю, а точнее, по проливу Речной на корвете, а нас подхватило волнами и сюда забросило. Остатки корабля ещё торчат из болота в конце скальной гряды, по которой я добирался к лесу.

Кхети Эрст хмурился так сильно и так однозначно кривил тонкие губы, что всё его полное недоверие сразу читалось на лице. Но уточнять и переспрашивать он начал с конца короткого пересказа:

– Небось ты на этой скале и ночевал?

– Ну да, в тумане не разобрался, куда она выводит…

– И монстры тебя не атаковали?

– Под утро зарубил парочку. Потом костёр развёл, отогрелся, просох и понял, что надо к лесу двигаться. Хорошо, что успел.

– И по морю, значит, плыл?

– Ну, я же говорю!

– А что такое корвет? Твоя лодка так называлась?

– Да нет. Это такой огромный корабль, который может и двести человек, и триста перевозить по морю.

– Хм! Ураган и в самом деле был сильный. Вчера волна прошла далеко вверх по течению Саарги. Но чтобы она принесла такую большую лодку?.. Да ты никак врёшь, Виктор?

– Зачем мне врать? В конце скальной гряды ещё торчит обломок нашего бедного корвета. Если есть желание, сбегай и посмотри… – Виктора очень заинтересовало упоминание о какой-то реке. И если он правильно понял, то называлась она Саарги. Также стало понятно и минимальное опускание уровня воды: прилегающие к реке болота имели свои независимые источники пресной воды и от пролива никак не зависели. Теперь бы ещё точней выяснить своё местонахождение и понять, куда его занесло. – Значит, мы в устье реки?

Местный абориген как-то странно, но всё-таки утвердительно покивал головой. Словно не соглашался, а подавал некий особый знак. Потом развёл руками и заговорил слишком громко и торжественно:

– Да! Мы недалеко от берега великой реки Саарга! Но ты, чужак, запутался в своей лжи! Потому что до знаменитого Речного пролива отсюда три дня пути через густые леса и болота. Так что тебя никак не могло занести сюда на крыльях ветра. И скорей всего, ты лазутчик наших кровных врагов!.. Бей!

Неожиданное восклицание относилось явно не к Виктору. И в следующий момент он ощутил оглушающий удар по многострадальному затылку.

Глава четвёртаяПочётный плен

Очнулся он во время переноса своего тела. Причём сразу же отчётливо расслышал ворчание носильщиков, которые нелицеприятно ругали всё того же коварного Кхети Эрста:

– Ну и чего, спрашивается, – сиплым голосом высказывался первый охотник, – ты, старый баран, дал команду мальцу глушить рыцаря? Ведь не убегал же он!

– Да потому, что Кхети лучше бы подошло имя Чурбан! – восклицал другой голос. – Это же надо додуматься волочь такую тушу и чёртову железяку, вместо того чтобы преспокойно сопроводить пленника в посёлок под видом гостя! А?

– Ну да, этот тип и сам бы тогда свою оглоблю железную пёр! – поддакивал третий. – Ну! Чего молчишь, умник?

Тоже покряхтывающий наравне со всеми от натуги, потому что приходилось идти в гору, вышеназванный абориген попытался оправдаться:

– Посмотрел бы я на вас, после того как этот рыцарь монстров рубил, словно мотыльков на иголку накалывал. Да возле него страшно стоять было, не то что разговаривать. Так и казалось: сейчас махнёт своим мечом, и меня в два раза по кускам больше станет. Ещё мне в голову мысль ударила, что он сейчас меня ног лишит, а потом пытать будет, узнавая, где посёлок. А вас и слышно не было… Вот я мальцу и кивнул, чтобы он подкрался да оглушил… Что ни говорите, а так спокойнее. Дотащим до посёлка, а там уже пусть его долю старшины решают…

Его друзья на это лишь пофыркали да вполне верно наградили недоумка новыми нелестными эпитетами. Чем бы ни оправдывался их дальний разведчик, а его излишняя перестраховка налицо. Теперь им приходится пыхтеть, как стаду бегемотов. А просто связать пленника, дождаться, пока тот очнётся и сможет идти сам, видимо, не позволяли рыщущие по лесу кашьюри.

Оглушённого человека аборигены несли привязанным к тонкому, но прочному стволу какого-то срубленного дерева, привязав руками и ногами. Причём верёвки въелись в кисти настолько, что Менгарец уже не смог дольше притворяться беспамятным и взмолился:

– За что ж вы меня калечите, люди добрые?! У меня так кисти скоро оторвутся! Давайте я уж сам идти попробую, да и вам легче будет!

С первыми словами процессия замерла на месте, а потом и опустили пленника на землю. Вытянули вначале ствол из петель, потом развязали ноги и попробовали поставить в вертикальное положение. При этом вполне мирно интересовались:

– А ты не побежишь?

– А то у нас и луки со стрелами, и копья!

– Враз утыкаем, словно дикобраза иголками.

Виктор попытался говорить самым мирным и дружеским тоном, на какой был способен:

– Какой мне смысл бежать? Я тут сразу же заблужусь! Да и ноги затекли так, что стали словно деревянные. Постойте хоть чуток, дайте кровообращение восстановить!

Четверо мужчин стояли возле него кругом, направляя острия своих копий прямо в лицо. Одеты они были так же просто и незатейливо, как и Кхети Эрст. То есть в одежды охотников раннего Средневековья. Рядом с ними пытались отдышаться два подростка, сбросившие тяжеленный двуручник наземь и поглядывавшие на него, как и на хозяина этого оружия, с неприкрытым страхом и уважением. Ну ещё бы, раньше легендарный меч за его Святостью носили по очереди сразу два совсем не слабых оруженосца, а тут такую непосильную ношу возложили на плечи несовершеннолетних мальчишек. Правда, один из них не погнушался ударить незнакомца, подкравшись подло со спины. Поэтому Менгарец, скривившись от головной боли, не слишком-то и пожалел недорослей.

Попрыгал на месте, размял затёкшие пальцы ног вставанием на цыпочки и бодро заявил настороженно за ним наблюдающим провожатым:

– Я готов! Ведите меня к своим старшинам.

Естественно, что собственный меч нести ему не доверили, хотя теперь его на плечи возложили старшие мужчины неизвестного племени. И пока дошли к месту, пленника уже зауважали все без исключения. Потому что диковинное оружие пришлось нести всем по очереди.

Сам подход к посёлку оказался знатно замаскирован и расположен в расщелине между скал. Охранялся он тоже весьма усиленно: пятью лучниками, двое из которых оказались молодыми и вполне симпатичными девушками. А пройдя по узкому проходу, вся группа оказалась на окраине небольшой, но очень уютной долины. И практически по её центру виднелось компактное поселение, с несколькими большими домами, имеющими сходство с миниатюрными замками, и доброй сотней стоящих порознь строений. Самое интересное, что постройки в своём большинстве были не просто каменные и фундаментальные, но настолько древние, что сразу просматривался их возраст не менее чем в тысячу лет. Имелось, конечно, и достаточно много бревенчатых зданий, но они явно были сооружены в последнее столетие и носили вспомогательный характер, как то: сараи, склады или некие банные сооружения. А уставившийся на каменные здания инопланетянин подумал: «Не удивлюсь, если тут действующая канализация имеется!»

Казалось бы, полный нонсенс: полудикие охотники, бегающие по окрестным лесам с копьями и несуразными луками, проживают в таком удивительном, пережившем всепланетные катаклизмы месте. Уже в который раз здешний мир поразил Виктора Палцени своими тайнами и загадками. Но, с другой стороны, он сразу чётко осознал: раз его привели сюда, то, значит, он либо будет казнён, либо выйдет отсюда как облечённый полным доверием друг и союзник. Иного не дано. Что сразу накладывало определённый отпечаток на предстоящие переговоры.

Поэтому он, попутно рассматривая всё вокруг широко раскрытым правым глазом, стал мысленно прогонять самые соответствующие речи и обращения. Благо уже радовало, что язык оказался очень сходным и недопонимания во время общения не предвиделось. Встречающих людей удалось рассмотреть издалека, их насчитывалось довольно много, не менее ста взрослых особей и в основном женщины. Виднелось и несколько ватаг ребятни младшего, так сказать, дошкольного возраста. Видимо, мужчины и старшие подростки занимались добычей, охраной и хозяйственными делами.

А вот последующие действия охотников предвидеть не удалось. Его завели, пожалуй, в самый мрачный дом с маленькими окошками, затолкали в пустую тюремную камеру и, не слушая бурных и сбивчивых требований, закрыли за спиной железную дверь. Правда, тут же в двери открылось окошко, и последовал приказ:

– Давай сюда руки! – Ножом перерезали верёвки и посоветовали: – Лучше не кричи, а спокойно жди своей участи. Иначе подкинем тебе сонных клопов, и будешь спать сутками как овощ.

– Да хоть накормите-напоите! – взывал пленник в закрывающуюся щель окошка. – Умираю от голода и жажды! Я ведь вам не враг!

– Ну, с этим проблем не будет, – донеслось из-за двери. – Получишь!.. Если не враг… По расписанию…

Сонных клопов и состояния овоща Менгарец не хотел. Хотя впервые слышал о подобных созданиях. Ну это и понятно: иной континент, иная живность. Да и толку кричать не было никакого: вряд ли кто услышит. Под самым потолком две узкие щели, дающие свет. Даже если до них добраться, вряд ли они выходят на лобное место, откуда воплям пленника захотят с почтением внимать обитатели этой дивной долины. Дверь тоже плечом не вывалишь, так что о побеге и думать не стоило. Ну а скудная меблировка камеры вызывала лишь горький вздох безысходности. Два каменных возвышения в виде нар и на них всего один тюфяк, набитый сеном. А в правом углу от двери, за плотной полотняной загородкой, глиняный горшок с крышкой, явно применяемый для естественных надобностей.

Горшок сухой и чистый, тюфяк – один. Вонь или неприятный запах гнили тоже отсутствуют. Вывод: здесь преступников или провинившихся не бывает, а враги попадаются довольно редко. Значит, оставалось только одно: улечься на тюфяке, который, кстати, оказался довольно чистым и приятно пах луговым сеном, да и отсыпаться впрок. Раз уж обстоятельства сложились таким образом, что не поддаются воздействию, то лучше и в самом деле выждать.

Проверил свои карманы и голенища сапог. Мелочь, кое-какие бумаги, несколько медальонов и перстней с него сняли, кинжал с поясом, естественно, тоже. А вот один из метательных ножей в сапоге остался. Да и второй, видимо, не нашли, а он сам выпал во время несуразной транспортировки тела. Конечно, с таким оружием много не навоюешь, да и никак не стоило настраивать против себя аборигенов, но хоть что-то давало повод не считать себя совсем беззащитным. Осталась луковица часов, которые он засунул в потайной карман возле бокового, внутреннего шва брюк. Это он ещё успел сделать во время подготовки приближающегося урагана. А потом положил обратно после разведения костра на скалистой гряде. Хотя, по сути, и оставаясь на руке, влагонепроницаемые часы не поддавались никакой порче окружающей среды.

Ревизия закончена, можно и поспать.

Вот только смущали два вопроса. Первый касался возможной помощи со стороны катарги. Трудно такое представить, но если останки корвета занесло так далеко от пролива, то орлы, скорей всего, обломок с мачтой никогда не отыщут. А значит, и в округе хозяева небесного океана выискивать оставшихся в живых моряков эскадры не станут. Долину не найдут, пленника выручить не смогут. Да и вообще, после нескольких дней розысков посчитают Монаха Менгарца погибшим или в крайнем случае пропавшим без вести. Что есть одно и то же.

«Ржавчина на мою голову! – сокрушался Виктор, усевшись на тюфяк и прощупывая его внутренности. – А время-то уходит! Не фартит так не фартит! И что мне стоило по воздуху в Чагар отправиться? – запоздало и уже в который раз сожалел он. – А ведь ещё и здешние «недоумки» типа Кхети Эрста сдуру могут и в самом деле казнить как шпиона! Ха! И хорошо ещё, если казнят не на пустой желудок!..»

Это как раз и был второй вопрос, который смущал очень сильно. Вроде дело шло к обеду, но мало ли как у них кормят и по какому расписанию подают кусок чёрствого хлеба арестантам? Почему-то пленник и не сомневался, что пищу ему подадут самую неперевариваемую и залежалую. Так сказать, для сговорчивости. Подобные методы используют всегда и везде. И понимание этого факта заставляло вздыхать с ещё большей безнадёжностью и печалью.

Поэтому арестант даже вздрогнул от неожиданности, когда с грохотом открылась маленькая дверца. Ведь до того не удалось расслышать ни шагов, ни голосов в коридоре. И первой в дырке показалось не лицо надсмотрщика или иного визитёра, а довольно симпатичная деревянная ложка. Естественно, что пленник, только и мечтавший о корочке хлеба, поспешил к двери и попытался рассмотреть местного разносчика пищи. Немного мешали в этом деле поставленная глиняная миска с жидким супом, потом вторая с неизвестным мясом и овощами, а потом и громадная, опять-таки глиняная кружка с неким подобием кисломолочной сыворотки. Всё это бережно снималось и ставилось пленником на пол. Напоследок дали ещё и огромный кусище вполне свежего, дурманящего ароматом хлеба. А там и благодетеля удалось рассмотреть. Точнее говоря, благодетельницу.

Мало было сказать, что девушка красива. Она казалась очаровательной, страшно сексуальной, никак не соответствующей данному месту и её роли в этом событии. Огромные глаза на пол-лица, белокурые локоны, алые, чувственные губы… В другое время Виктор уставился бы на такую красоту и долго, молча любовался, но сейчас ему следовало говорить и требовать как можно более быстрой встречи с местными старшинами.

Вот он и заговорил, непроизвольно сминая в руке мягкий кусище хлеба. И вещал о себе, о Первом Щите, о Шлёме и о королевстве Чагар минут пять, пока в горле окончательно не пересохло. Внимательно его выслушав, красавица мило улыбнулась, а потом явными, понятными во всех мирах жестами дала понять, что она… глухонемая.

Ну и напоследок довольно беспардонно закрыла дверцу, чуть не прищемив нос очумевшего и растерянного арестанта.

Глава пятаяНедоразумения и испытания

Так и постояв около минуты в согнутом положении, уткнувшись лбом в железное полотно двери, Виктор наконец-то пришёл в себя, резко выпрямился, разочарованно фыркнул и поспешил насладиться предоставленным ему обедом, присев на пол прямо там же, возле мисок. Пока ел, размышлял о парадоксах внешности здешних жителей:

«Несмотря на крайнюю изолированность от остального мира, обитатели долины не выродились за прошлые поколения. То ли они настолько умело и правильно подбирают супружеские пары, то ли живут здесь совсем недавно. Иначе таких красивых девушек здесь просто не могло бы появиться. Да и мужчины у них пусть не крупные телом, но стройные, жилистые, вёрткие и быстрые. И лица… как бы правильнее сказать… не страдают отсутствием интеллекта. Скорей всего, у них и школа имеется, что сразу поясняет наличие на улице только мелких детишек да отроков для помощи старшим. Остальные, пока меня вели, наверняка усиленно грызли гранит науки. Хотя, может, я преувеличиваю, для них вполне хватает уметь читать или элементарно знать счёт до тысячи. Ага! Ещё и одежда последней красавицы поразила: довольно резко она по качеству и отделке отличалась от простых одеяний тех же стражей на входе в долину или охотников…»

Обед приговорил быстро, ну и понятно, что остался полуголодным. Кислого напитка, как ни странно, вполне хватило для утоления жажды, хотя изначально казалось, что готов выпить полведра, не меньше. Ну и по всем законам бытия, моментально потянуло в сон, что никак не противоречило здравому рассудку и желаниям исстрадавшегося тела. Потому и стал укладываться на бочок, чтобы как можно меньше касаться несчастным затылком пахнущего травой тюфяка.

Уже засыпая, Менгарец подумал: «Я один в тюрьме или есть ещё арестанты? Надо будет попробовать перестукиваться через стены, вдруг отзовётся товарищ по неволе…»

Разбудила его вновь открывшаяся раздаточная дверца. Оказалось, что доставили ужин, и женская ручка указала пальчиком вначале на пустые миски и кружки. Только после возвращения пустой тары в окошко были поданы очередные не менее обильные, чем в прошлый раз, порции. Из чего можно было сделать вывод, что за явного врага пленника пока всё-таки не считают. Кормят, откровенно говоря, на оценку «очень хорошо!»

Но хотелось как можно быстрей решить свою судьбу. Поэтому Виктор попытался всеми доступными для него жестами и мимикой объяснить важность и срочность его встречи со старшинами. И ведь умел он очень многое. Чего только стоило его умение общаться свистом, которому он обучил катарги.

Но тут ничего не вышло: слишком маленьким оказалось оконце, и слишком красавица спешила по своим, неведомым постороннему человеку делам. Улыбнулась опять вежливо и приветливо да и закрыла окошко выдачи провианта.

Пришлось ругаться мысленно, потому что вслух это делать мешал полный рот. Ужин тоже оказался на славу, как и некий напиток в виде компота из сухофруктов. Но после приёма пищи благодушное настроение вкупе с прежней сонливостью так и не вернулось. Взамен пришла агрессивность вместе с раздражением и досадой. А там и совсем плохие мысли не задержались:

«Уж не на убой ли они меня откармливают? У некоторых каннибалов имелись подобные традиции: сожрать своего врага, чтобы стать таким же сильным, бесстрашным и великим, как он. Вдруг кому-то тоже возмечталось так же легко махать моим двуручником? А мощи-то и не хватает!.. Ладно… чего это я себя накручиваю?.. Вроде совсем не похожи местные аборигены на людоедов… Так какого они эллипсоида меня на допрос не ведут?!»

Силёнки появились, левый глаз уже открывался наполовину, так что почему бы и не покричать? Продумав несколько пафосных, пышных, важных по существу и торжественных внешне фраз, Менгарец их выкрикнул несколько раз по очереди то в сторону оконных отверстий, то в дверную щель. Хоть и кричал во всю мощь лёгких, кажется, его старания пропали втуне: в ответ ни звука, ни грюка. Снаружи стало темнеть. Не прошло и получаса после ужина, как в тюремной камере наступила полная ночь. Хорошо, что видеть в темноте помогало ночное зрение, не пришлось на ощупь разглаживать сбившееся сено в тюфяке. Зато довелось с недовольным ворчанием укладываться спать.

И тут же послышались тяжёлые шаги нескольких человек в коридоре за дверью. По всем традициям и канонам зла плохие дела как раз и откладывают на ночь. Спрашивается: неужели старшины или кто там ещё не нашли времени поговорить с арестантом при свете дня? Поэтому пленник и насторожился, проверил метательный нож за голенищем сапога и собрался дорого продать свою жизнь в случае опасности.

Вошли в камеру, держа по факелу в руке, трое мужчин. Причём первый из них мог смело называться старшиной посёлка. Старый, ссохшийся, с седыми волосами до лопаток и со скрюченными подагрой пальцами. Два других оказались облачены в повседневные рыцарские одеяния, в которых отсутствовали тяжёлые нагрудные пластины, сплошные наручи и шлемы. Но всё равно их облачение весьма и весьма напоминало облачение рыцарей княжества Керранги. Мечи, вынутые из ножен, оба рыцаря держали наготове. Тогда как старик в правой руке держал длинный, опасно поблескивающий кинжал с узким лезвием.

Рыцари встали у раскрытой двери, а старец остановился в двух шагах за ней. Он и стал говорить, начав не с приветствия, а с обвинения:

– Твоя ложь, незнакомец, раскрыта! По твоей вине погиб наш воин, ещё один тяжело ранен и, скорей всего, останется калекой. Так что вина твоя доказана, и мы лишь хотим услышать, что скажешь ты в своё оправдание.

Если пришедшие не шутили, а на скоморохов они никак не выглядели, то этакие беспочвенные и огульные обвинения явно тянули на преддверие к смертной казни. Скорей всего, и оправдываться будет бесполезно, а может и такое случиться, что данный момент будет потом расцениваться как самый удобный для побега. Это пришедшие в камеру воины самонадеянно думают, что их больше, они вооружены, поэтому даже развязанный пленник для них неопасен. Видимо, они не поверили рассказам Кхети Эрста о силе чужака, показанной во время истребления кашьюри. Но сам-то Менгарец вполне реально оценивал собственные силы и умения. Бросок ножа в горло более худощавого и жилистого рыцаря, одновременно с этим прыжок к седому, захват его кинжала с попутным сворачиванием головы и затем уничтожение второго рыцаря в течение двух секунд. Сценарий данной атаки был уже мысленно несколько раз прокручен в голове, и почему-то не возникало сомнений, что и из посёлка он легко доберётся в горы, а уже оттуда станет подавать дымные сигналы катарги, которые видят такие столбы за сотни километров.

И по большому счёту такой кровавый побег вполне себя оправдывал перед историей. Текущие важные дела и проблемы всей планеты по своей важности затмевали жизнь даже десятка невинных, а уж тем более агрессивно настроенных и глупых аборигенов.

Только вот совесть и гуманизм не позволили воспользоваться нужным моментом, а разум попытался отыскать самые нужные слова и действия в ответ на беспочвенное обвинение. Ну и самая лучшая защита – это нападение. Пусть даже и в словесной дуэли:

– Как только вы посмели обманом и коварством пленить одинокого путника! Вместо того чтобы оказать помощь потерпевшему кораблекрушение, вы подло его оглушаете и тянете в этот ваш городишко, который ему и даром был не нужен! Мало того, вы его ещё и нагло обвиняете в какой-то лжи и приписываете вину в гибели и ранении воинов! Да что же это такое творится в ваших местах?! Существует ли здесь справедливость и здравый смысл?! Почему вашим воинам было сразу меня не спросить, кто я такой, да и не отправить лесом в любую сторону?

Внешне пришедшие аборигены от такой отповеди ни чуточки не смутились, но в голосе старика всё-таки послышалась определённая неуверенность:

– Экий ты нахал! Ещё и нас обвиняешь?.. А зачем тогда шёл к Воротам?

– Понятия не имею, о каких Воротах идёт речь! И шёл я по кратчайшей прямой от берега. Просто пытался углубиться в лес и уйти подальше от кашьюри. Мало того, я даже не ведал, что передо мной озеро, полное этих зубастых тварей, и чуть не попал в ловушку. Так что вывел меня из неё всё тот же ваш подленький и глупый Кхети Эрст. От него только требовалось указать мне верную дорогу вдоль русла Саарги к Речному проливу, а не заговаривать мне зубы для неожиданного пленения. Или вы тут специально ловите заблудших людей, а потом съедаете их на праздничном ужине?

Седой старшина враз осерчал:

– Что ты мелешь, чужак?! Как у тебя язык поворачивается изрекать такие кощунства?!

– А что ещё может подумать невинный путник, которого обвиняют неизвестно в чём?! – тоже повысил голос арестант. – Тем более что врагов у меня на Втором Щите нет, я сам здесь оказался впервые только вчера, когда очнулся привязанный к мачте разрушенного корвета…

– Вот в этом и есть твоя главная ложь! – радостно вскричал главный обвинитель. – Мы попытались пройти по скале к её оконечности и посмотреть, что там осталось от твоей большой лодки. Но там нельзя пройти! Самому лучшему отряду это сделать не удалось, и, потеряв одного человека в стычках с кашьюри, они были вынуждены отступить.

– Ещё бы не отступили! – возмущался обвиняемый. – Да я там этих тварей десятков пять настрогал, если не больше. Поэтому с соседних болот иные чудовища и подтянулись на запах крови. А до того к моему костру только к утру пара заблудших кашьюри пришла. Чего им на голой скале делать, если там никто не бывает и ничего не растёт? Вот признайся честно, старикан, раньше ведь можно было пройти на оконечность скалы? Или по крайней мере оттуда пробежаться к лесу? О! По глазам вижу, что можно! Так что за наивные и глупые обвинения? – после чего, не дожидаясь следующих слов и делая вид, что уже полностью оправдался, стал переводить беседу, если её можно было так назвать, в приемлемое для него русло: – Кстати, вам известен Уйдано Лайри?

Старец после озвучивания имени лидера Второго Щита озадаченно нахмурился, оглянулся на молчаливо стоящих рыцарей, словно прося совета, и задал ответный вопрос:

– А что тебе с этого?

– Как что?! Это же мой союзник, добрый приятель, соратник по борьбе с рабовладельческой империей Сангремар! – воскликнул Виктор.

И принялся весьма красочно описывать последние события, которые произошли на Шлёме и в разделяющем континенты проливе. А так как свои речи он уже не только вслух озвучивал, но и сотни раз мысленно прокручивал, то получилось очень и очень забористо, доходчиво, правдиво и опять-таки пафосно. А судя по лицам слушателей, одна только уверенность, что от кашьюри в скором времени планета очистится полностью, вызвала наибольшую положительную реакцию.

Один из рыцарей даже не удержался от радостного восклицания:

– То-то мы смотрим, что уровень воды в реке упал на пару метров, а течение стало ускоряться!

– Вот именно! А когда мы разрушим ещё и вторую дамбу в устье пролива Стрела, – размахивая руками, ораторствовал Менгарец, – то останется уничтожить специальными ядами всех монстров, которые расселились у вас по болотам. Да их после падения уровня реки ещё на пару метров и повторного ускорения течения и так сразу станет вдвое меньше. Если не втрое! И заболоченные поймы рек станут осушаться, особенно в их устьях. А это какие огромные, плодороднейшие земли вернутся к людям и позволят сразу победить любой голод и недоедание.

Его выступление произвело всё-таки должное впечатление. Пришедшие явно посматривали на него с симпатией и доверием. Оставалось, закрепляя успех произнесённой речи, поинтересоваться: «Куда меня поселят на ночь?» Да только судьба и дальше хотела поиздеваться над лишенцем, подкидывая ему всё новые и новые жизненные пакости.

Из коридора на свет неожиданно шагнуло ещё два седых старца, волосы у которых уже доставали чуть ли не до пояса, а возраст не давал распрямить полусогнутые тела на всю высоту. И руки только могли опираться на тонкие посохи. За вошедшими старшинами маячили четыре воина, одетые в более простые, кожаные доспехи, но от этого кажущиеся не менее опасными.

«Вот оно как?! – мысленно удивился Виктор. – Значит, они оценили меня верно и перестраховались по полной программе. Хорошо, что я не вздумал бежать со смертоубийствами… Хотя ещё ничего не известно. Уж больно лица у этой пары стариканов злобные и строгие. Чего им ещё вздумалось на меня взвалить из обвинений?..»

– Ты хорошо выкручивался и складно говорил… – пробормотал один из новой парочки седовласых. И ему в тон вторил другой:

– Но ты чужак и в любом случае должен заработать наше доверие…

– Даже если ты совершенно невиновен перед нами…

– Ты должен сделать жест доброй воли…

– И открыть своё сердце для любви и добра…

Менгарец не выдержал их монотонного бормотания:

– Да моё сердце открыто для любого дружеского общения! А уж жест доброй воли я готов совершить хоть сей момент. Только скажите, какой именно?

Старцы перешли вообще на заунывный, можно сказать, заупокойный тон:

– Эту ночь ты проведёшь здесь, подвергаясь испытаниям…

– При этом обязан будешь вести себя как истинный мужчина…

– Как настоящий продолжатель рода человеческого…

– Выполняя волю и пожелания высших сил сотворения мира!..

Пока они это бормотали, первый старец и оба рыцаря поспешно удалились, а остальные воины занесли в камеру небольшой столик и довольно плотно уставили его отменно пахнущими блюдами, закусками и внушительным кувшином. Затем кряхтя от натуги, внесли широкий таз, похожий на половинку огромной бочки, в котором бултыхалась вода. На проушину таза повесили несколько полотенец, а на тюфяк положили стопку из нескольких льняных простыней. В финале этого странного аттракциона не то щедрости, не то жалости установили на стол маленький огарок свечи и подожгли его. По идее он должен был гореть не более чем полчаса.

На него и ткнул один из старцев скрюченным от ревматизма пальцем:

– У тебя личного времени – пока не догорит свеча!

И покинул тюремную камеру вместе со своим коллегой. Проворные воины тоже удалились беззвучно, только и громыхнула закрываемая за ними дверь. Пленник остался стоять на месте, запоздало сожалея, что не кричал, не требовал и не доказывал. Хотя сразу осознавал: ничего бы крики не помогли. А вот некие подозрения насчёт предстоящих «испытаний» зароились в голове, словно назойливые комары:

– Неужели?! – бормотал он, принюхиваясь к поданным кушаньям. Несмотря на недавний ужин, запахи опять резко разбудили аппетит. – Или меня и в самом деле хотят накормить, потом заставить добровольно помыться, а уже потом потянут поджаривать на костре?.. М-да! И ведь никак грядущего не избежать! Или всё-таки следовало сделать попытку к побегу? Без ножа? Пройти этих вояк врукопашную?.. Нет… ведь «омолодителя» рядом нет. А значит, лучше уж пройти «испытания»… Видимо, чужаки здесь – огромная редкость!.. Если я, конечно, сделал верные предположения… Иначе…

Подкрепился быстро и знатно. Удивляясь, что добрые две трети изысков так и остаются на столе и при всём желании их в себя не впихнёшь. Затем, косясь на догорающий огарок, раскинул простыни на арестантском ложе и быстро помылся. При водных процедурах громко и вслух не стеснялся жаловаться, что вода ледяная, могли бы, мол, и подогреть. Почему-то присутствовала уверенность, что его подслушивают, а то и подсматривают за всеми действиями.

Чтобы согреться, пришлось тщательно растирать тело полотенцем. Но тут и огарок погас окончательно, пришлось на ощупь добираться до своей кровати, укладываться там и накрываться оставшейся простынёю. Понятное дело, что одеваться арестант не стал, притворяться настолько тупым не позволила совесть и чувство собственного достоинства. И готовящуюся к визиту личность обижать не имел права. После чего в тюрьме минут на десять повисла полная тишина. Уже и надежды в голове стали рождаться, что ничего больше не будет и удастся преспокойно выспаться, но не тут-то было! Тихонько скрипнула дверь, а потом и закрылась без привычного грохота. А к арестанту стала приближаться женская фигура, закутанная по грудь в некое покрывало, простынь или в сари.

Естественно, что никто из местных аборигенов и не догадывался, что Монах Менгарец обладает уникальным зрением и вполне сносно видит в темноте. А признаваться в этом он не торопился. Зато сам теперь мог видеть и не опасаться, что к нему подкрадывается некая жрица с заготовленным кинжалом и готовящаяся к некоему кровавому жертвоприношению. И уже с расстояния в метр чётко рассмотрел лицо той самой красавицы, которая приносила ему обед и ужин. В ладонях у неё ничего не было, а когда она уверенно нащупала каменные нары, то сбросила с себя и последние одежды.

Нащупала простынь, откинула её и с явным стеснением попыталась улечься рядом. При этом, касаясь разгорячённого мужского тела, вздрагивала, словно лист под порывами ветра. А по выражению лица, которое перекосилось от страха и растерянности, можно было понять: девушка не только глухонемая, но ещё и весьма далека от понимания и должного восприятия постельных утех. Если вообще не девственница.

«Да уж! Воистину испытание! – мысленно возмущался мужчина. – Если они так бдят о здоровье своего рода, то могли бы кого и постарше, поопытнее выделить для вливания новой крови. Я бы сделал своё дело и спал бы смело! А что теперь?.. И ведь нельзя испугать малышку, никак нельзя ей привить отвращение к сексу… Потом ей всю жизнь придётся мучиться… И так несчастная…»

И если бы только эти трудности грозили провалом «испытания». Вполне естественно, хоть и несвоевременно нахлынули воспоминания о прекрасной, горячо любимой Розе. Она там ждёт, наверняка опять будет страшно опечалена очередным известием о его гибели, а он тем временем жив, сыт да ещё и готовится к близости с совершенно незнакомой ему женщиной. Ну как тут не взвоешь из-за отчаяния? И как выкрутиться из-под неожиданной лавины неприятностей, боли и горестей, которую подстроила жестокая Фортуна?

А ведь старшины городка, пекущиеся о здоровье огромной, изолированной от остального мира семьи не шутили и не просили. Они требовали. Они напоминали о высокой обязанности продолжения человеческого рода. И если девушка отсюда выйдет разочарованной, обиженной или униженной, то могут седовласые сморчки и осерчать окончательно. Что им какой-то чужак с иного континента? Что им мировые проблемы и всемирные преобразования? Им только своя рубашка ближе к телу. Так что могут и на костёр пристроить в сердцах. Или, скажем, в трясину сбросить за непослушание и несоответствие высокому званию «мужчина».

Пришлось соответствовать. Да ещё по самому высшему уровню.

Вначале просто прикосновения и поглаживания. Потом ласковые, успокаивающие слова… И не важно, что глухонемая девушка их не слышит. Она просто касалась ладошками его груди и ощущала равномерную, расслабляющую вибрацию мужского голоса. Затем первые, очень осторожные и деликатные поцелуи… И только на втором часу дело пошло к тому, зачем собственно и устраивалось всё ночное действо. А когда всё закончилось, гостья минут пять крепко-крепко обнимала Виктора, а потом ушла хоть и опечаленная расставанием, но жутко счастливая и окрылённая новыми познаниями чувственного удовольствия.

Как это было ни странно, Виктор проводил свою партнёршу с некоторым сожалением и возродившимся повторно желанием. А чтобы как-то загасить проснувшееся томление в чреслах, вновь подался к столу и, вспоминая прошедшие два часа, стал перекусывать. Да так и замер в какой-то момент, заметив, как дверь открывается повторно.

«Неужели красавица возвращается?»

Потом вспомнил, что в полной темноте его вряд ли кто видит и наверняка думает, что он остаётся на своём арестантском ложе. Так и оказалось. Вошедшая женщина, выставив руки вперёд и семеня маленькими шажками, двинулась в сторону нар. Причём это была уже новая женщина! Лет двадцати пяти, с более пышными и солидными формами тела и тоже с довольно-таки симпатичным лицом.

«Э-э-э!.. Да тут «испытание» грозит на всю ночь продлиться! – мысленно вскричал Менгарец, тем не менее обгоняя гостью вдоль стены и усаживаясь на простецкое ложе. – Неужели за дверью нескончаемая очередь собралась? Тогда в любом случае я живым не останусь…»

Но на этот раз всё получилось гораздо более быстро и деловито. Женщина оказалась вполне умелой и нисколько не стеснялась собственной инициативы. Поэтому и сама получила массу удовольствия, и мужчину ублажила по полной программе. Причём не стеснялась кричать в моменты наивысшего наслаждения, и частенько шептала вполне милые, трогательные признания в том, что чувствует и что хочет в тот или иной момент. Так что очередной час пролетел незаметно.

При расставании мужчина попытался задать несколько вопросов:

– Как тебя зовут, милая?

– Мне запретили об этом даже заикаться…

– А кто придёт после тебя?

– Об этом мне и знать нельзя. Только старшины ведают…

– А что бы ты хотела от меня в подарок?

– Ребёночка, конечно же! И очень надеюсь, что он у меня будет.

После этих слов женщина ушла. Ну а Виктор, догадываясь, что это ещё не всё, поспешил освежиться ледяной водичкой да как следует промочить горло оставленным напитком. Похоже, его действия были услышаны и полчаса не мешали. А потом явилась ещё одна визитёрша. По сравнению с предыдущими женщинами она несколько проигрывала в росте, пышности форм и в возрасте. Хотя выглядела не старше тридцати и имела вполне спортивную, подтянутую фигурку.

Подойдя к нарам, она не стала ощупывать постель руками, а просто спросила:

– Ты где?

Так и продолжая недвижимо лежать, мужчина ответил:

– Здесь…

– Тогда слушай и решай, – прошептала гостья, склонившись, явно не желая, чтобы их подслушали. – Я вполне здорова, как утверждает наш знахарь, и у меня уже были мужчины. Достаточно много мужчин… Но ни разу мне не удалось забеременеть, как и сколько раз мы ни старались. Остаётся только один шанс понести от мужчины совершенно иного рода, поэтому я к тебе и пришла… Правда, и старшины на этом настаивали… Но я не хочу тебя заставлять! Если ты не желаешь или не сможешь меня оделить своим мужским вниманием, скажи, я тут же уйду… Тем более что могу тебе проговориться: после меня тебя уже никто не побеспокоит.

Тон у неё был решительный, гордый и уверенный. Что совсем не соответствовало выражению её лица. Слёзы лились у неё из глаз постоянно, и она вытирала их поочерёдно руками, а потом об намотанную вокруг торса простыню. Щёки и уши горели жаром желания и кипящей страсти, а губы вздрагивали от последней, самой сокровенной надежды всё-таки испытать радость материнства.

И мужчина, уже с некоторым облегчением собиравшийся попросить женщину уйти, вдруг решился ещё на одно безумное действие:

– Ложись рядышком… Мы вначале просто полежим… – ощутил горящее желанием тело, пытающееся к нему прижаться, философски добавил: – Поболтаем… Ты мне расскажешь о себе…

– Не имею права!

– Ну тогда хоть расскажи про посёлок. Кто здесь жил тысячи лет назад? Почему построен? И почему именно в этом скрытном месте?

Женщина некоторое время молчала, гладя Виктора ладошкой по груди, а потом с грустью пробормотала:

– Ты знаешь, я совершенно уверена, что утром тебе предоставят свободу и расскажут всё, что ты спросишь. Всё-таки старшины нисколько не сомневаются, что тебя ждут великие дела на иных материках… Хотя будут ещё выжидать и проверять… Ну а мы… – Она без стеснения начала водить ладошкой у него ниже живота. И даже застонала от соприкосновения с возбуждённой плотью: – О-о-о!.. Ну а нам уже пора заниматься делом… Поболтали – и хватит!

Очередной час пролетел, словно отрезок в несколько минут.

А когда третья партнёрша ушла, окончательно обессиленный герой так больше и не встал со своего ложа. Провалился в сон.

Глава шестаяНовые тайны

Утром пленника никто не будил, и похоже, что он остался без завтрака. Такое, по крайней мере, сложилось впечатление. Да и время на часах ясно показывало: уже и обед на носу.

«Если последняя красотка не соврала, то вроде как больше «испытаний» не будет и должны меня выпустить на свободу, – недоумевал арестант, с некоторой брезгливостью рассматривая оставшиеся после ночного обжорства кушанья. – А почему не выпускают? Совсем свою совесть старые сморчки похоронили?!»

Такими и подобными возмущениями накрутил себя до нужной кондиции и, надрывая глотку, стал кричать то в сторону окошек, то в дверную щель:

– Выпустите меня немедленно! Вы не имеете права меня содержать среди преступников! Вспомните о честности и справедливости!

То ли криками довёл, то ли и в самом деле пришла пора его освобождения, но вскоре открылось окошко, и стала видна вполне знакомая физиономия Кхети Эрста. Несколько раз шумно выдохнув, он с явной неохотой стал вещать:

– Если ты поклянёшься не отходить от меня дальше чем на два метра и выполнять все мои распоряжения, то я могу тебя выпустить из этой тюрьмы.

Кажется, ему дали не почётное право присматривать за чужаком, а скорей наказали таким странным образом за предыдущие опрометчивые действия. Но уж самому арестанту выбирать не приходилось, а скандалить и кричать неизвестно в чьи уши ему надоело. Поэтому он сразу, без раздумий и торговли, согласился:

– Клянусь! – Когда дверь открылась, он изначально еле сдержал в себе порыв заехать кулаком по недовольной роже своего опекуна, но вовремя задавил вспыхнувшую обиду. Только кивнул в сторону столика с остатками роскоши. – Забираем с собой на пикник?

Значение слова «пикник» охотник понял скорей частично. Потому как скривился и, стараясь не коситься в сторону смятых простыней, пробормотал:

– Праздновать вроде нечего… А тут… женщины сами уберутся… Идём за мной, покажу, где спать и столоваться будешь.

Естественно, что просто так идти за подлым обидчиком и молчать Менгарец был не в силах. Хоть и опять принялся во все глаза рассматривать посёлок этакого городского типа, но вопросы постоянно задавал самые въедливые и ехидные:

– А двуручник за мной кто будет носить теперь?

– Не положено тебе пока оружие!

– Странно… Ты вон ходишь с оружием и до сих пор не зарезался. Ха-ха!.. Слушай, Кхети, а как тебе без жены и детей живётся?

– Да есть у меня жена… – угрюмо хмурился тот. – И детей трое…

– Надо же! Мне казалось, что с таким, как ты, ни одна женщина жить не станет. Ты ведь и оглушить, а то и убить ненароком можешь…

Охотник на это промолчал, но желваки вздулись, и послышался явственный скрип зубов. Но его подопечный и не думал остановиться в своих издевательствах:

– А дети у тебя чьи? Небось приёмные сиротки, которым и жить-то негде?

Они как раз дошли до одного весьма солидного и огромного дома, огороженного скорей декоративным забором, чтобы домашняя скотина далеко не разбредалась. И тут охотник не выдержал, уткнулся лицом в лицо Менгарца и зло заговорил:

– Ты давай кончай надо мной издеваться! Я ведь только о детях своих и соседских думал, когда тебя в первый раз увидел. И представил себе, как ты своим мечом наших лучших рыцарей убиваешь. Точно так же легко и небрежно, как самых жутких и страшных болотных чудовищ. Вот потому и побоялся сам решать твою судьбу и не смог отпустить тебя на все четыре стороны. А сейчас не побоюсь и скажу: что да, был не прав! И даже прошу у тебя прощения, что дал команду отроку тебя оглушить ударом дубинки сзади. Хочешь прощай, хочешь нет, но, если ты ещё хоть одно поганое слово о моих детях или жене скажешь, я тебе сам зубами глотку порву. Понял?

Будучи хоть немножко и ниже ростом, Виктор не сомневался, что легко справится с охотником. Но сейчас осознал, что несколько перемудрил с попытками достать и хотя бы морально отомстить незадачливому аборигену. Так и самому недолго в скота превратиться. Поэтому попытался улыбнуться и миролюбиво ответил:

– Ладно, за удар по моей голове прощаю. Да и ты меня извини за излишнюю жёлчь в твой адрес. Хотя скрывать не стану: затылок у меня до сих пор побаливает даже от прикосновения ветра.

Кхети Эрст, облегчённо вздыхая, развёл руками:

– А что делать, у самого сердце болит, как вспомню… Но неужели тебе мазью лечебной не помазали? Почему не признался-то сразу, что болит?

– Хм! А меня кто спрашивал? Вы же сами меня сразу в тюрьму затолкали, и всё. Хорошо, хоть не били больше да покормить не забыли…

Про ночные «испытания» он и словом не обмолвился. Но похоже, что это для некоторых посельчан не было собой тайной. Стараясь скрыть непроизвольную улыбку, охотник толкнул рукой калитку в заборе, приглашая за собой во двор:

– Вот и дом нашей семьи. Будешь пока жить и столоваться с нами, а спать в одной комнате с моим дедом по материнской линии. Вот с этим самым…

И он указал рукой на сидящего на веранде массивного, но совсем не толстого старика. Судя по морщинам, ему могло быть и все восемьдесят лет, но при дальнейшем знакомстве выяснилось, что только шестьдесят пять. Хотя и данный возраст в среде аборигенов считался весьма заслуженным и редким. Ещё более редким оказалось прозвище старика, которое издавна закрепилось за ним вместо имени и никак не соответствовало его габаритам. Называли его Сухарь, разве что в некоторых уточняющих случаях добавляли Большой. И этот Сухарь в данный период считался лучшим инструктором и учителем для рыцарей, носящих тяжёлую броню. И видимо, имел немалый вес в общественной жизни посёлка.

Он усадил пришедших мужчин рядом с собой, а после знакомства стал с пристрастием выспрашивать у мужа своей внучки:

– Ну и почему Виктора не освободили полностью?

– Таково решение старшин, – пожал плечами Кхети. – Ну и для окончательной проверки всего сказанного нашим… хм, гостем послали сегодня утром посланника к Уйдано Лайри.

– Ага! – обрадовался Менгарец. – Значит, вам всё-таки этот вождь известен и вы имеете с ним связь?

На этот вопрос ответил заулыбавшийся Сухарь:

– Ха! Да этот Рыжий проныра и наши Ворота сумел в своё время разыскать. И воинов наших на правах короля, а то и императора требовал для похода на Шулпу. Да потом понял, что ничего не получит, потому что мы тут и сами постоянно воюем, и предложил взамен свою защиту и покровительство. Хитрюга!..

Но судя по тону, старый рыцарь очень сильно симпатизировал лидеру Второго Щита. Что доказал своим ревнивым ответом его внучатый родственник:

– Да никакой он не хитрюга, а самый настоящий аферист и пройдоха! Никакой помощи мы от него не получили. Говорят, что он пол-армии в войне положил, а назад возвращался с видом победителя.

– Во-первых, не пол-армии, а намного меньше, – вмешался свидетель и участник всех событий, поглядывая на собирающихся на веранде взрослых и подростков. – А во-вторых: главная цель кампании всё-таки была достигнута, рабовладельческая империя свергнута. И это самое главное.

После чего сделал краткий обзор всех творимых Гранлео безобразий, особо останавливаясь на методе разведения кашьюри и скармливания им человеческого мяса. Как-никак, но говорить и высказывать собственное мнение ему никто не запрещал, и если есть возможность, то почему бы не просветить серые массы народа?

Народ после такой политинформации оказался впечатлён. Хотя общая суть войны, а также её итоги им были известны. Но, видимо, только в общих чертах, подробности и многие важные детали они никак знать не могли и теперь отреагировали вполне адекватно: возмущению не было предела, а на Монаха из монастыря Менгары обрушилась лавина вопросов. Пришлось бегло и с терпением отвечать на большинство из них.

Да только поднявшийся базар и галдёж не понравился Большому Сухарю. Минут десять он сдерживался, а потом рявкнул:

– Разойтись! Занимайтесь своими делами! Потом всё узнаете. А мне надо с гостем переговорить о делах рыцарских.

Никто из родственников перечить не стал, разошлись. Но за столом помимо Кхети осталось ещё двое взрослых мужчин, которые явно имели все права и ранги для участия в любой беседе или деловых переговорах. Ну а старый рыцарь перешёл к вопросу, который его наверняка интересовал больше всего:

– Господин Менгарец, прошу всё-таки разрешить мои набольшие сомнения…

– Всё, что в моих силах! – с готовностью ответил тот.

– Вот-вот, как раз об этих силах и речь, – начал старик, косясь на мужа своей внучки. – Мы, конечно, нашему Кхети верим, парень он славный и честный, но его рассказ о твоём прорыве через колонны монстров, нас… э-э-э… как бы это сказать… поразил. Мало того, мы тут сегодня с утра пробовали твоим двуручником помахать, так ни у кого толком не получилось. Ну, там пару раз крутануть ещё так-сяк, но чтобы долго?! Да ещё и одной рукой?!

Виктор не смог удержаться от смешка и признался:

– Да я сам порой поражаюсь, как мне с таким громадным мечом управляться удаётся. Один учёный муж, некогда старец из прославленного монастыря Дион, а ныне Верховный управляющий Шулпы по Магическим Обрядам, утверждает, что эти умения у моего тела наследственные. От каких-то великих предков достались.

– Да-а? – протянул недоверчиво Сухарь. – Надо же, какие чудеса творятся… Но для боя не только умения нужны, но и сила. А внешне ты… не смотришься никак на силача.

– Вон оно что! Хотите, чтобы я продемонстрировал? – догадался Менгарец, поняв, что меч или в доме, или где-то рядом, раз им сегодня пробовали упражняться местные рыцари.

– Да уж больно глянуть хочется, – признался Большой. – Покажешь? Или ночью из тебя все силы высосали… допросами и пытками?

«Кажется, о моих ночных деяниях в посёлке только маленькие дети не знают, – констатировал Виктор. – Разве что имена женщин им неизвестны… пока. Со временем всё равно поймут…»

– Силёнок хватает, – сказал вслух, – кормят у вас отменно. Да и сколько там тех допросов было? Я бы мог и до утра продержаться… А где меч-то?

Старик назвал какое-то имя, и вскоре два подростка, один из который вчера и саданул гостя издалека дубинкой по голове, принесли легендарный на Первом Щите и на Шлёме двуручник.

Правда, ещё до того как меч оказался в руках у своего хозяина, Кхети Эрст недовольно проворчал:

– Старшины запретили ему давать в руки любое оружие.

– Пусть занимаются своими делами по укреплению потомства, – равнодушным тоном начал Сухарь. А вот закончил уже зло и авторитетно: – А здесь мы сами разберёмся. Ну? Готов?

Подкидывая ласково лезвие меча на ладони, Менгарец спустился во двор, осмотрелся по сторонам и указал взглядом на одинокий столб, который, скорей всего остался от каких-то детских качелей, а сейчас к нему тянулась одинокая и пустая верёвка для белья:

– Не жалко?

– Рубить попробуешь? – поразился старый рыцарь. – Так ведь меч сломаешь! Или ты собираешься ударов за двадцать это сделать?

– Нет. С одного удара.

– Ха! Воля твоя, пробуй.

После такого разрешения все свидетели предстоящего показа заулыбались: бревно было сантиметров пятнадцати в диаметре. Только один Кхети улыбнулся совсем иначе, ещё и хмыкнул при этом, как бы говоря: «Ну-ну! Сейчас я вам припомню ваше недоверие и обвинения во лжи!»

Ну а владелец дивного оружия начал, как обычно, с лёгкой разминки, подстраивая тело под боевой ритм и постепенно разогревая мышцы рук и всего торса. Вначале покрутил меч двумя руками, затем устроил вращение и восьмёрки каждой рукой по отдельности. Когда почувствовал полное слияние с двуручником, выдал десяток приёмов наивысшего фехтовального искусства и только потом, постепенно приблизившись к столбу, набрав нужный разгон и должную силу инерции, нанёс завершающий удар. Ствол довольно сухого, давно используемого людьми дерева оказался срублен наискосок на уровне пояса с мелодичным звуком, напоминающим звон колокола. И какое-то время верхняя часть обрубка просто перпендикулярно сползала вниз. Потом сказалось натяжение верёвки, и обрубок завалился в сторону.

Первым полюбовался и даже погладил ровный срез сам Менгарец. При этом чуть не обжёгся: настолько горячим оказался участок среза. Потом то же самое делали, оживлённо переговариваясь, и все остальные. А в финале этого показательного урока мастерства Сухарь тщательнейшим образом осмотрел лезвие меча и восторженно огласил:

– Ни единого скола или зазубрины! – Ну а когда все высказались, совсем иным тоном обратился к дорогому гостю: – Счастлив, что удалось увидеть подобное собственными глазами, и горд, что будем жить некоторое время в одной комнате. Пошли устраиваться? Тем более что и обедать скоро позовут, – заметив переглядывания героя с мужем его внучки, беззаботно махнул рукой. – И меч теперь можешь сам носить. У нас тут без оружия никак нельзя. А если надо, мы за тебя всей семьёй поручительство дадим.

Честно говоря, ношение неудобного и длинного двуручника не сильно-то и прельщало. Но неоднократное упоминание о военных действиях заставило Виктора, пока ему показывали комнату, кровать и прочие удобства, поинтересоваться более конкретно:

– А с кем же вы воюете, если про ваш посёлок никто не знает? Неужто ещё кто-то кроме Уйдано Лайри о вас ведает?

Большой Сухарь начал с заявления, что от наружных врагов жители Ворот только с помощью дозоров на тропе отбились бы. Главная беда, проблема и головная боль таилась в ближайшем горном образовании, в которое упиралась долина своей восточной оконечностью. Там жила иная, изолированная от всего остального мира общность людей, которые во все века претендовали на право владения древними постройками. Каждый раз они изнутри пробивали новый тоннель или раскапывали завалы в старом и выпускали в долину отряд своих рыцарей ровно в сорок воинов. Если половина из них погибала, то остальные быстро отступали, а ждущие их в тоннелях соплеменники быстро заваливали глыбами проход перед преследователями. Порой удавалось уничтожить все сорок врагов до единого, но такое случалось раз в столетие.

Война велась постоянно, с непрекращающимися жертвами и с тупым безумием. Причём нападающие в своём большинстве проживали в глубоких пещерах и подземных рукотворных посёлках. Имели огромные бороды до пояса, широкие плечи и сражались словно берсерки.

Услышав всё это, Виктор не удержался от удивлённого восклицания:

– Гномы, что ли?! – ещё и рукой показал на уровне своего пояса.

– Скажешь такое! – возмутился старый рыцарь. – Почитай, все с меня ростом и мощью будут. А так как в их подземном городе наверняка древние люди несметные количества железа и брони оставили, то и на нас они выходят закованные в сталь настолько, что их почти никакие стрелы не берут. Честно говоря, всё наше оружие, латы и шлемы – всё трофейное. Ещё и лишнее порой на сторону продаём. Ни мы, ни соседи в иных королевствах делать такое не умеют.

Гость в недоумении пожал плечами:

– Очень странно. Война у вас какая-то неправильная… Если пещерных людей так много, то почему они вас одним ударом не сомнут? Почему всем скопом не навалятся? Ну и с другой стороны, раз там у них в подземельях столько стали и сокровищ, то почему вы соседей в единую армию не соберёте и горы с землёй не сровняете? Неужто на военные трофеи никто не польстится?

На это у ветерана тоже имелись логичные и резонные ответы. Вначале поведал о пещерных людях, что было известно. В плен те никогда не сдавались, а если удавалось их захватить силой, то всё равно умирали в полном молчании через несколько дней. При этом они впадали в непонятную кому и не реагировали на боль, крики или любые иные внешние раздражители. По итогам многолетних наблюдений и сделанных аналитических выводов удалось примерно понять сам смысл числа сорок и то, что люди подземелий не рвутся сюда всем скопом. Получалось, что в долину отправлялись воевать только проштрафившиеся зрелые воины. А то и вообще преступники. Имелась версия, что в число сорок входили только добровольцы, но и она, как и предыдущие, ничем конкретно не подтверждалась.

Задача у четырёх десятков накачанных яростью берсерков была только одна: захватить посёлок, уничтожив всех его защитников. Затем планировалась некая иная, неведомая фаза агрессии.

Потом господин Большой перешёл к внутренним причинам. Во-первых, о местонахождении Ворот знали в остальном мире считаные единицы. Что в принципе и помогло во время тысячелетнего рабства под гнётом империи Сангремар. Сборщики рабов никогда не появлялись в долине, ну а соседние племена и человеческие сообщества сами выживали с огромным трудом. Куда уж там оказывать какую-либо военную помощь никому не известным, таящимся в горах людям.

Ну и, во-вторых: община данного посёлка жила и руководствовалась жёсткими правилами и законами, доставшимися им от предков. При этом строго насаждалась полная самоизоляция от остального мира и жёсткая оборона непосредственно посёлка от агрессивных посягательств кого бы то ни было. И естественно, что сама по себе идея самоизоляции была абсурдна, вряд ли бы она продержалась в сознании многие века, но имелся и некий финальный этап, на который в законах указывалось отдельно. Дескать, все тайны посёлка и он сам можно передать во владение только тех людей, которые прилетят со звёзд. А они-то уже и сами скажут, что делать и как жить доблестным хранителям Ворот дальше.

Как только Палцени услышал такое, то чуть не запрыгал на месте от озарения:

– Надо же! И название какое многозначительное – Ворота! Как же я сразу не сообразил?! А что за тайны здесь охраняются?

При этом он жутко пожалел, что сразу не рассказал всю правду о себе. А именно тот факт, что он сам родом с далёких планет, а здесь случайно оказался после крушения космического корабля и счастливого спасения.

И вполне понятно, что предвидел ответ Сухаря:

– Увы! Наш дорогой и почётный гость! Ответить на этот вопрос я не могу, да и знал бы, не ответил. Закон гласит чётко: только люди, прилетевшие со звёзд, узнают и смогут правильно понять все тайны данного места. Остальных заказано не пущать и разворачивать на дальних подступах к долине.

Когда это прозвучало, инопланетянин не удержался, чтобы не уточнить:

– То есть если вдруг Уйдано Лайри укажет конкретного человека, прилетевшего на эту планету, то вы ему поверите и допустите к тайнам?

Сухарь настолько разволновался, что покраснел, а лоб покрылся капельками пота:

– Неужели существует человек со звёзд?

– Несомненно! И лидеру вашего континента он знаком лично!

– О-о! Ну, если сам Уйдано Рыжий подтвердит… – Старик покивал головой и, словно о чём-то догадываясь, осмотрел гостя самым внимательным образом с ног до головы. Потом предупредил: – Только сразу я могу признаться, что и сами тайны к себе ни за что не подпустят самозванца. Имелось несколько случаев в истории, когда чужаки пытались доказать, что они прилетели со звёзд, но все они погибали при попытках ознакомления с тайнами.

«Это и понятно! – прокручивал у себя в сознании Палцени самые различные варианты и предположения. – Точно так же, как и в подземельях Шулпы: незнакомый с космическими технологиями человек погибнет при попытке вскрытия запоров, дверей или банальных на вид ящиков. Как и его товарищи… Разве что всей армией навалятся да тот же дворец растащат по камешку. Но тогда от тайн ничего, кроме искорёженного, а порой и радиоактивного металла не останется. Теперь бы выяснить, когда и кто эти Ворота тут построил… Вроде несложно…»

Просматривалось только два основных варианта. Один – что некая группа с того самого корабля-матки, на котором прибыл более девятисот лет назад Гранлео, отделилась и спряталась здесь. Или спрятала нечто, мешающее, компрометирующее или могущее спасти всех колонистов в чёрную годину.

Второй – здесь спрятано нечто, оставленное ещё более древними по времени посетителями данной планеты. А то и теми, кто построил те самые таинственные города, найденные Белыми орлами катарги на севере княжества Керранги и их розовыми собратьями, проживающими на востоке Второго Щита, в Сумеречных горах. Признаки и упоминания о древней цивилизации имелись в сохранившихся чудом летописях того же Чагара, в исторических хрониках монастыря Дион да и в сокровищницах многих других труднодоступных государств Первого Щита.

Поэтому следующий вопрос Менгарец задавал очень осторожно:

– Наверняка ваши старшины ведут некую летопись Ворот и точно знают, сколько лет вы и ваши предки стоите на страже великих тайн?

– Об этом у нас все знают, кто грамоте обучился. Можно сказать, отпраздновали недавно дату в девятьсот шестьдесят три года с момента вступления на пост.

– Вон оно как…

«Значит, всё-таки кто-то из всё той же компании колонистов! Теперь бы понять, кто именно: враги или соратники Гранлео? Если соратники, то, что они могли здесь такое спрятать, что побоялись доверить охране боевых роботов у корпуса корабля-матки? Неужели второй диспектсор? Так сказать, запасной? Только этого мне не хватало!..»

По всем уже известным Виктору правилам пользования здесь и в самом деле могло находиться второе устройство, наличие которого карается смертной казнью по закону всегалактического Союза Разума. И место для него выбрано вполне удачно. Река недалеко, соорудить каналы и некое подземное озеро – пара пустяков для колонистов, построивших Шулпу и всю ту же Чаолу, столицу Керранги. Но если следовать и дальше логике рассуждений, то подобных диспектсоров могло быть и больше. Один мог быть оставлен в королевстве Бонителлы, которое находится на северо-западе Шлёма и жители которого до сих пор сохраняют завидную лояльность императору Гранлео. Второй мог и в самом деле оставаться в корабле-матке. Да и третий могли попросту законсервировать в пустынном, совершенно не посещаемом людьми месте планеты. Против этого страшного вывода была только одна важная деталь: во время своих ежегодных паломничеств главный сатрап здешнего мира путешествовал только в Керранги и там вносил запись своей памяти в считывающие устройства диспектсора. Иные места он никогда не посещал.

Вроде здравая, успокоительная мысль, но за ней тут же пришла следующая: а что стоило имеющим любую современную технику колонистам просто закольцевать все диспектсоры в единую систему. То есть они постоянно делились имеющейся в них информацией. Один, основной, выходит из строя, и тут же подключается следующий, начиная работать как основной и действующий. И при необходимости сразу передаёт весь пакет информации в любую окольцованную яйцеклетку любой наложницы, которая якобы ждёт ребёнка от другого мужчины. И через девять месяцев всё равно рождается новый Гранлео.

«Кошмар! – мысленно стонал инопланетянин. – В таком случае уж точно придётся выискивать все пятьдесят пять наложниц и уничтожать их вместе с человеческими зародышами! Или под конвоем заставлять путешествовать в Шулпу, где проводят насильственное омоложение каждой красотки, уничтожая при этом как сам плод, так и все остальные, уже давно «окольцованные» яйцеклетки. Что ж за напасть такая?!»

Правда, тут же постарался себе добавить оптимизма иными воспоминаниями, которые сводили на нет такое кошмарное предположение. Всё-таки надпись на найденной карте была однозначная, и указывала, куда именно доставить и установить один диспектсор, а не тот или иной с порядковым номером. К тому же паниковать было слишком рано, следовало вначале получить допуск от старшин и посмотреть на те самые тайны. Ведь могли и недруги Гранлео здесь нечто спрятать. Ну и напоследок, из всей этой целостной картины совершенно выпадали гномы, как всё-таки мысленно окрестил Виктор огромных бородатых подземных жителей. Уж их нападения четырьмя десятками рыцарей на заведомо более многочисленный гарнизон Ворот вообще ни в какие ворота не пролазил.

«Эко я удачно скаламбурил, – улыбнулся Менгарец, уже сидя за обеденным столом и поглощая поданные довольно скромные блюда. При этом он уже в который раз убедился, что его задумчивость замечена и никто не пристаёт к нему с вопросами. – Уважают!.. А скорей всего, Сухарь догадался, что на роль того самого «человека со звёзд» я и собираюсь претендовать в самом скором времени. Эх, ещё бы только понять, что за странные военные действия здесь ведутся и что тут вместо «сладкой морковки»?..»

Глава седьмаяВойна с гномами

После окончания скромной трапезы гость, а вернее всё ещё пока почётный пленник, приступил к дальнейшим расспросам. Причём опять собрал вокруг себя пяток мужчин опекавшей его семьи и теперь задавал вопросы каждому по отдельности. Настолько ему хотелось сравнить разные мнения. Ну и попутно старался узнать о том бонусе, которым девятьсот шестьдесят три года назад хитрые колонисты заманили людей для охраны явно более древнего посёлка (скорей всего Ворота были найдены с помощью воздушной, а то и спутниковой разведки). Потому что без сладкого пряника или блестящей погремушки так просто людей на века не загипнотизируешь. Так просто они, питаясь только легендами да сказками, сражаться, умирать и жить в полной изоляции не станут.

Но сколько ни спрашивал, сколько ни уточнял, так и не получил внятных, прямых ответов. Особенно по поводу обещанной «морковки». Все явно что-то знали и свято в это верили, но чужаку данный секрет раскрывать не спешили. Зато появилась твёрдая уверенность, что если старшины решатся на показ неких тайн, то и про награду для обитателей посёлка обязательно расскажут. Опять-таки если награда не заключается в наличии банального молекулятора, производящего большую часть нужных для людей продуктов и одежд. Но против молекулятора говорил тот факт, что отряды охотников вынуждены были добывать дичь в лесах, а раскинувшиеся по всей долине сады и огороды, а также домашняя живность в каждом хозяйстве подтверждали, что люди здесь себя обеспечивают пищей сами. Ну а любые ткани и прочие недостающие в хозяйстве вещи они могли выменять за трофейные рыцарские доспехи и оружие.

Молекулятор отпадал. Можно было отложить на будущее и вопрос о награде.

А вот с гномами очень хотелось разобраться. Правда, Большой Сухарь вначале выражал своё недовольство:

– Да что ты их всё время гномами называешь?

– Стереотипы у меня такие, – многозначительно пояснял гость. – В моём понимании все, кто живет в пещерах и подземельях, – это гномы. Просто тут у вас они какие-то неправильные, слишком огромные, а потому ещё более непонятные. Им что, места под солнцем не хватает? Или они под его лучами ожоги получают?

Выяснилось, что не боятся небесного светила. Мало того, в ночное время, как следовало бы ожидать по логике существования в полной темноте, гномы никогда Ворота не атакуют. Только днём, хотя время разнилось, от завтрака до ужина, и никакой системы не просматривалось.

– А чем же тогда они свои пещеры освещают? Или в темноте живут?

Сие было не известно никому. Судя по глазам гномов, которые позволяли тотчас идти в атаку на посёлок, не тратя времени на адаптацию к свету, в подземельях пользовались неким освещением. Но вот ни запаха костра, ни запаха обычного дыма, в особенности свечного, от бородачей никогда не ощущалось. Выходили они на бой, не имея с собой ни крошки продуктового запаса, ни фляги или ёмкости с водой. Также никаких посторонних вещей или мелочей личного характера. Только одежды из крепкого льна и иного непонятного материала и рыцарское облачение.

Иные наблюдения тоже имелись и собирались веками: зубы – вполне нормальные, как для обычного человека, порой отсутствовали, порой виднелись больные. Старше чем в сорок лет никто из гномов в атаке не участвовал. Судя по остаткам пищи, найденным в слишком уж распоротых животах, употребляли подземные жители и свежую зелень, и фрукты, и мясо с хлебом. Хотя большую часть рациона составляли всё-таки грибы. Значит, и у них среди гор имелись некие долины с садами и огородами.

Вот и все догадки да выводы.

– А поговорить вы с ними пытались? – упорствовал в расспросах Виктор. – Причём не с пленными и не перед началом боя, а именно выкрикивая в те места и расщелины, откуда они пытаются к вам подобраться?

– Постоянно пытаемся выйти на разговор, – стал пояснять Кхети Эрст, который, оказывается, частенько стоял во внутреннем дозоре непосредственно возле горных тоннелей. – Это у нас уже вошло в ритуал. Как только начинаем слышать скрежет и шебуршание, сразу туда направляем рупоры и твердим как сумасшедшие: «Мы не хотим с вами воевать! Давайте жить в мире как добрые и порядочные соседи!»

– И хоть раз откликнулись?

– Ни разу за всю нашу историю.

– Кстати, а нападать они стали сразу с первого же дня поселения здесь общины?

Аборигены задумались. Даже самый старший среди них так и не смог ответить конкретно на поставленный вопрос:

– Надо у старшин спрашивать…

– Да я готов! – тут же откликнулся пришелец, обращаясь к Кхети: – Пошли?

– Запретили появляться и беспокоить, – скривился охотник. – Сказали, что сами вызовут, когда время придёт.

– Ну а хоть посёлок и остальные строения осмотреть можно? – не хотелось Виктору терять время, ведь задавать вопросы и разговаривать можно и на ходу.

Все пятеро мужчин посовещались, и Большой Сухарь решил: можно. Так всем гуртом и отправились сопровождать гостя, который сам нёс на плече свой огромный двуручник, посматривая по сторонам, чтобы не срезать ненароком кому-нибудь голову.

Менгарец уже знал, что посланный к Уйдано Лайри связной вернётся не ранее завтрашнего вечера, и сразу смирился с нахождением здесь ещё как минимум двух дней. Пробиваться из долины с оружием нельзя, вроде вокруг не враги, и рваться на приём к ополоумевшим от старости старшинам тоже бессмысленно. И так хорошо, что ходить везде разрешили, вопросы задавать любые и оружие пусть только одно-единственное, но вернули.

Прогулка по посёлку, принесла очень много познавательной информации. Гость совал свой нос всюду, о каждом выспрашивал и со всеми пытался познакомиться. Поэтому довольно быстро и легко не только опознал, но и представился всем трём женщинам, посетившим его ночью и узнал их биографию. Те не догадывались, что он прекрасно рассмотрел их лица, и сами были не против перекинуться с ним если не парой фраз, то хотя бы взглядами.

Очаровательная глухонемая красавица жила в большой и дружной семье, но без матери, которую убили прорвавшиеся к домам гномы, когда ребёнку было всего пять лет. Смерть матери настолько потрясла дитя, что после долгих криков девочка оглохла и стала немой. Что только не пытались сделать с ней лекари, никаких результатов. Ко всему прочему она банально боялась всех мужчин, кроме своего отца и старших братьев. То есть ей вряд ли светило замужество, несмотря на всю красоту, добрый нрав и непорочность. И сама девушка не желала, и другие не слишком-то сватались.

Когда её представили, она скромно поклонилась и замерла, не отводя взгляда от своего первого в жизни мужчины. И настолько этот взгляд показался странным и многозначительным, что это заметил даже старый рыцарь:

– Ох как на тебя смотрит! Впервые такое вижу. Никак понравился ты ей…

– Увы! Я уже помолвлен, – признался Виктор, – так что свататься не имею права. Единственное, что могу пообещать, что когда вы её доставите в Шулпу, то я приложу все усилия, чтобы вернуть красавице и слух, и умение разговаривать.

Сухарь поверил сразу и потом оживлённо о чём-то перешёптывался с отцом глухонемой девушки. А сам Менгарец сумел рассмотреть во взгляде в первую очередь именно благодарность и похвалил себя за ночные выдержку, терпение и неспешность.

Вторая женщина оказалась супругой одного из лучших, знатного, по местным меркам, рыцаря. Да вот беда, так и не было у него ни одного своего ребёнка, хотя в семейном доме иных детей и малолетних родственников хватало. Причём сам рыцарь, скорей всего, знал, что причина бесплодия его жены именно в нём и догадывался, куда уходила его супруга этой ночью. Потому что как-то уж слишком пристально осматривал гостя со всех сторон, опробовал его меч, а потом слишком долго держал его руку при прощальном рукопожатии.

Ну а третьей женщиной оказалась одиноко живущая вдова, которая с первыми мужьями разошлась из-за бесплодия, а последний муж, который и так был с ней счастлив в браке, погиб год назад во время охоты. Она встретила гостя шутками и весёлым смехом, а потом ещё и предложила зайти в дом да испить прохладного ягодного морса. Неожиданно для всех сопровождающих Виктор согласился, но когда они на короткое время остались одни, он быстро зашептал хлебосольной хозяйке:

– Если вдруг тебе не удалось забеременеть этой ночью, не отчаивайся. Обязательно постарайся сопровождать вашу глухонемую девушку в Шулпу. Я и тебе окажу помощь в восстановлении детородных органов! Даже если меня в тот момент в столице не окажется, добивайся личной встречи с Додюром Гелианом или Фериолем Вессано. Им двоим можешь смело рассказать, что у нас было ночью, и они тебе помогут обязательно.

Когда он уходил, вдова стояла с выпученными глазами и с кувшином морса, словно окаменевшая. Но когда они немного отошли от её дома, выглянула в окно и прокричала одно из самых значимых местных пожеланий:

– Пусть твоя жизнь продлится сто пятьдесят лет!

– Ух ты! – удивился Кхети. – Чего это она такая добрая и приветливая вдруг? Напиться предложила… улыбается… А ведь самая склочная и скандальна баба в посёлке! Только не хватало…

– Много ты понимаешь! – прервал разглагольствования охотника его дедушка по линии жены. – Знал бы ты, сколько она в жизни горя перенесла…

И в этот момент началось: звонко и часто зазвенела подвешенная где-то возле восточной оконечности не то рельса, не то определённый сигнальный колокол. Именно по этому сигналу тревоги всем воинам посёлка следовало мчаться на сражение. Очередные сорок рыцарей подземелья выбрались на поверхность долины и шли штурмом на посёлок.

Как уже знал Виктор из рассказов, гномы, если им не удавалось сразу незамеченными вырваться на свет и броситься к посёлку, после поднятия тревоги уже не спешили. Строились в виде ощерённого короткими копьями или мечами треугольника и ждали приближающегося противника. И если потери приближались к пятидесяти процентам, подхватывали раненых и организованно возвращались в зев ждущего их тоннеля.

Жители посёлка тоже за века выработали свою тактику, главная суть которой заключалась в одном: не допустить потерь в собственных рядах. А потому на бой бежали не только все рыцари, охотники и могущие нести оружие мужчины, но и женщины, подростки, а порой и дети лет восьми-десяти. Последние несли в своих ручонках хоть что-то: несколько стрел, камень, нож. И готовы были подать свою ношу взрослым по малейшему знаку или негромкому слову. Благо ещё, что сами не лезли в первые ряды, а довольно дисциплинированно выстраивались за спинами взрослых этакими маленькими группками. Женщины несли рогатины, копья, но в основном носилки и перевязочные материалы.

А в посёлке оставался дежурный отряд охраны количеством в тридцать воинов. Всё-таки тылы обитатели Ворот всегда держали прикрытыми.

В любом случае перевес в схватке с гномами получался многократный только по воинам, что позволяло порой отбивать агрессию без жертв со своей стороны, а в лучшие дни и без ранений.

Что характерно и несколько удивительно, но у защитников Ворот луков имелось мало, всего лишь у каждого третьего. А вот у бородатых агрессоров подобного оружия вообще не существовало. И глядя на их наглухо закрытые забрала, из которых несуразными клочьями торчали бороды, и сплошные, без видимых прорех латы, можно было догадаться, что лук и стрелы они презирали, мягко говоря. А может, никогда и не умели ими пользоваться. Однако лёгких стрел, которые имелись в посёлке, совершенно не боялись.

Во время сближения защищающаяся сторона действовала тоже по правилам, выработанным за столетия кровью. Как раз об одном из них и рассказывал бегущий рядом с Виктором Сухарь:

– Спешить нельзя! Если мы приблизимся к ним цепью, они сразу ударят, сминая тонкую стенку бойцов. Только все вместе! Только сработанными и дружными клиньями! И при этом при постоянном обстреле бородачей с флангов, а также атак со второй линии тяжеленными рогатинами.

– Разумно, – похвалил гость, переложив свой меч на левое плечо и разминая освободившуюся правую кисть. – Хотя могли бы вы уже давно придумать и некие иные методы…

Рыцарь презрительно фыркнул и умудрился дёрнуть Менгарца за фалду куртки:

– Ты вперёд не рвись! Это тебе не брёвна!..

Но гость и так не торопился, внимательно присматриваясь к выстроившимся гномам, до которых осталось всего лишь метров пятьдесят. Потом вместе со всеми, чтобы перед боем восстановить дыхание, тоже перешёл на шаг:

– И как часто они нападают?

– Когда как. Могут порой и два раза в неделю нагрянуть. А могут всего раз в год побеспокоить.

– А что с индивидуальными поединками? Не пробовали их вызывать по отдельности?

– Для развлечения, что ли? – разозлился старик и сплюнул от досады. – Так при одиночных боях они чаще наших побеждают. А даже и если бы поровну, чего нам даром рисковать?..

Но Менгарец уже завёлся и, ускорив шаг, несколько вырвался вперёд из общей массы защитников Ворот. Так и добрался первым к месту сражения, остановившись только метрах в пяти перед остриём стального треугольника. Тот не дрогнул, видимо, посчитав одиночную цель несущественной. Зато немедля приступил к словесной атаке обладатель двуручника:

– Эй, ребята! Почему вам не сидится в своих пещерах, спрашивать не буду. Ибо меня убедили, что вы все немые и говорить не умеете. Но вот на вашу удаль молодецкую посмотреть жуть как хочется. Поэтому для начала предлагаю одному из вас сразиться со мной в личном поединке. Когда я его завалю, могут выйти на бой со мной двое. Потом трое. Ну и так далее, до десяти. Ах да!.. – на мгновение умолк, быстро успел просчитать в уме и сложить цифры. – Вас же не хватит тогда даже на девятку! Ну да ладно! Кто первый?

К некоему удивлению, торговаться и вызывать соперника на поединок больше не пришлось. Вперёд беззвучно шагнул самый первый бородач, стоящий во главе клина. Так же молча ударил плашмя мечом по своему щиту, видимо, в знак приветствия или ещё чего другого, и тотчас пошёл в атаку. Вероятно, ни сомнений, ни страха эти подземные жители не испытывали.

Зато несколько растерялся от такой простоты сам вызывающий. И прежде чем успел крутануть разок своим тяжеловесным оружием, пришлось отступить два шага назад. Гному, наверное, показался такой ход поединка очень выгодным, и он резко ускорился и даже не понял, скорей всего, как у него оказалась отрезанной правая кисть вместе с мечом. Бросив щит и зажимая кровоточащий обрубок левой рукой, он, пошатываясь, отошёл в сторону и там осел на землю без единого стона.

В этот момент Менгарец больше всего опасался, что оставшийся клин тут же устремится в атаку, тем более что за спиной дуэлянта, метрах в десяти, уже выстроились стенкой защитники посёлка. Но гномы стояли, словно ожидая очередного приглашения. И оно последовало:

– Теперь – выходите двое!

И опять отделились две закованные в сталь фигуры с острия клина. С этой парой обладатель легендарного меча тоже справился быстро: одному отсёк правую руку с мечом по локоть, а второго убил, разрубив левое плечо вместе с кромкой щита. Не спасли бородача ни толстенные латы, ни щит, ни его воинские умения.

А Виктор только почувствовал себя нормально разогретым:

– Приглашаю на поединок троих соперников! – воскликнул под мощный и непонятно, одобрительный ли, но уж точно восхищённый гул у себя за спиной. Причём именно в этот момент он вдруг почувствовал в себе дивную, но твёрдую уверенность: если вдруг на него сейчас бросятся все оставшиеся в строю тридцать семь противников, он и с ними справится без помощи жителей Ворот.

Эта тройка, как и последующая четверка, была порублена вместе с латами и щитами, словно капуста в поле. Из семерых никто не остался в живых. Когда вышли пятеро, стараясь двигаться единой стеной, Менгарец применил несколько опасный для себя приём: чуток присел, вытягиваясь вперёд, и, словно лазерным лучом, обрезал ноги сразу четверым противникам. Кому одну ногу зацепил, кому обе, но бой продолжать они уже не смогли в любом случае. Последнего не разрубил, а просто проколол вместе со щитом, будто бы орудуя шпагой. Причём именно хотелось и самому узнать, не завязнет ли меч в костях и броне, явно не приспособленный для таких уколов.

Не застрял. Во время поединка с шестёркой гномов сделал вид, что опять хочет порубать им ноги. Те приняли контрмеры, убирая выступающие колени и пытаясь атаковать из удобной позиции сверху. Да только Виктор встал чуть раньше, и его почти невидимый в движении меч прошёлся на уровне грудных клеток у врагов, разрезая всё, что попалось у него на пути. Трое упали сразу, один стал пятиться, пока с хрипом не завалился на спину: у него была снесена половина челюсти. С оставшейся парой противников дуэлянт справился двумя взмахами гудящего от скорости меча.

После чего замер на месте, посматривая на оставшихся девятнадцать агрессоров. Вроде как по всем традициям, потеряв половину личного состава, отряд стремительно покидал долину. Так было раньше…

Но не сейчас. Всё так же безмолвно подземные жители ждали выполнения обещания дивного соперника с громадным мечом. Тем более что все ясно видели, он получил-таки несколько ранений. Кровоточили оба плеча и правое бедро, всё-таки и его достали в этой жестокой, кровавой схватке.

Ну и сам Менгарец прекращать поединок не собирался. Хотя со спины неслись не только предупреждения и советы, но и требования прекратить подобное сражение. А бас Большого Сухаря перекрывал все остальные голоса:

– Прекращай! Такого ещё никогда не было в истории! Может, ты и справишься, но нельзя так рисковать! Да и как бы чего иного не случилось… Вон сколько их из тоннеля выглядывает! Вроде не рыцари, без оружия, но мало ли что…

Но тут уж отступать было не с руки. Тем более что, ещё сражаясь с шестью соперниками, Виктор понял прекрасно: таким скопом они только мешают друг другу атаковать, и главное, самому не оступиться, не упасть и не дать себя погрести под общей массой закованных в сталь противников.

Поэтому он не стал оттягивать финальные схватки:

– А теперь приглашаю на бой семерых соперников!

И вновь громадный двуручник мелькнул, превращаясь в размытый от скорости пропеллер, который без труда разрезает воздух, плоть, кости и железо.

Глава восьмаяПриоткрытые тайны

Когда поединок закончился, несколько минут над полем боя висела полная настороженная тишина. После чего со специфическим грохотом стал заполняться громадными булыжниками открытый до того тоннель. Никто из гномов не бросился наружу мстить за своих павших товарищей, а может, и родственников. Даже за ранеными, которых пытались теперь спасти поселковые женщины, никто не предпринял ни малейшей попытки выхода. Они попросту ушли, заваливая за собой проход, как делали это уже многие сотни лет.

Тогда как Менгарца силком уложили на носилки, установленные на камнях, и окружили тотальной заботой сразу два лекаря да плюс десяток наиболее расторопных женщин. Только тогда он заметил все свои многочисленные раны, которые получил во время последних схваток. И запоздало пожалел, что не имел на себе надлежащих доспехов. Хотя тут же сообразил, что именно лёгкость и быстрота перемещения, скорей всего, и спасли от более тяжёлых и глубоких ран. Его всего начало солидно, очень неприятно потряхивать: после гигантского перенапряжения пошло расслабление мышц, стали ощущаться болезненные разрывы тканей, а голова стала мыслить более правильно и меркантильно:

«Ну и кому и что я доказал? К чему это глупое детское позёрство и хвастовство? Этих бы гномов и без меня затоптали количеством или разогнали рогатинами! Что за смысл рисковать собой, когда у меня на носу срочное решение проблем всего здешнего мира? М-да! Похоже, я с возрастом глупею…»

Кажется, точно таких же мыслей придерживался и Кхети Эрст, протолкнувшийся среди женщин и вставший у него в головах:

– Все, конечно, в восторженном шоке от твоего геройства и невиданного воинского искусства, – шептал охотник на ухо, – но все очень интересуются: зачем ты затеял подобный бой?

Так как Виктор сам бился над этим вопросом, то вначале догадался многозначительно промолчать. Уж больно не хотелось выставлять себя в непритязательном свете перед всем посёлком. А потом, вспомнив услышанные местные легенды, сообразил, как себя обелить, и таки придумал вполне приличную, даже солидную отговорку:

– Мой меч обладает собственным сознанием. И порой заставляет меня действовать словно загипнотизированный. Так что за свои некоторые поступки во время боя ответственности не несу.

Кхети удовлетворённо хмыкнул и вернулся в толпу воинов, где гомон сразу стих. Настолько все желали выслушать правильное толкование всему увиденному. Виктор ещё попытался прислушаться к словам и комментариям окружающих, как вдруг уши словно заткнули ватой, небо вдруг развернулось, поменявшись местами с землёй, и на сознание накатила волна беспамятства. Всё-таки кровушки из него вылилось слишком много.

Слабый, сонный, можно сказать, разбитый на сотни кусочков и кое-как склеенный, очнулся уже совсем в ином месте, незнакомом и совсем непохожем на комнату Сухаря. Мысль о еде вызвала неприятие, а вот пить хотелось неимоверно. Но пока пытался облизать пересохшие губы и кого-то позвать, над ним тотчас же нависли две сиделки. Заботливо приподняли голову и плечи, подложили подушки и стали поить каким-то травяным отваром. Выпив полную кружку, раненый распробовал вкус и скривился:

– Какое же оно горькое!

Одну из сиделок он узнал сразу: та самая тридцатилетняя вдова, которая перед боем пожелала ему прожить сто пятьдесят лет. Она ответила довольно строго:

– Тебе положено пить только это.

Удалось рассмотреть падающий свет в окно. И по нему получалось, что уже утро:

– Однако! Как меня развезло! Я весь вечер и всю ночь проспал?

Теперь затараторила другая сиделка, явно опередив свою товарку:

– И вечер, и ночь! И весь день, и опять ночь! Но наш знахарь сказал, что так надо. Здоровье у тебя в порядке, ран опасных нет, скоро сможешь вставать. А через день-два и самостоятельно кушать.

– Не понял… Я что, уже и ложку держать не могу?

– У тебя много ран и порезов на руках, так что тревожить их ещё нельзя будет некоторое время.

Менгарца не столько кормление ложкой смутило, как трудности при оправлении нужды. Он даже покраснел, ощущая головокружение. Вдова это заметила и обратилась к подруге командным тоном:

– Позови знахаря! – а когда та ушла, без всякого стеснения спросила у мужчины: – Подать тебе «утку»?

Тот отрицательно дёрнул щекой, решив, что вначале сам попытается встать, переводя разговор в иное русло:

– А где это мы? – при этом начал постепенную проверку своего организма, перейдя к шевелению пальцами ног, а потом и рук.

– Наш поселковый госпиталь. Самое спокойное и надёжное место. Здесь никто не будет надоедать своими посещениями, потому что ни знахарь, ни я не допустим.

– Ага, спасибо… Но ты лучше скажи: посыльный, которого отправляли к Уйдано Лайри, уже вернулся?

– Ждали его ещё вчера вечером, но до сих пор его нет. Если до обеда не будет, собираются отправить сразу двоих. Времена-то нынче ещё более неспокойные, чем при владычестве империи. Вон сколько лихих людей по дорогам бродит, да и кашьюри словно взбесились в последние дни. Уровень воды падает, вот они и ползут по суше, словно ориентиры потеряли.

Проверка ног и рук к тому времени закончилась. Всё вроде шевелилось и чувствовал себя нормально, хотя и с некоторой заторможенностью. Но тут наверняка были виноваты обезболивающие мази, которыми пользовались местные врачеватели, да тот самый горький выпитый отвар, заставивший забыть про жажду в частности да и про желудок вообще. Теперь оставалось осмотреть себя визуально:

– Пожалуйста, раскрой меня! – попросил он сиделку и не удивился, что из одежды на нём ничего не осталось. Зато её вполне существенно заменяли повязки и приложенные к самым значительным синякам компрессы с мазями. Некий бандаж, удерживающий что-то мягкое на затылке, ощущался и на голове. – Эк меня замотали! Словно мумию!

Во время этих весёлых восклицаний явились два местных целителя. И с ходу забросали пациента кучей вопросов о его самочувствии. Долго тешить их профессиональное самолюбие Менгарец не стал. Немедля потребовал совершенно иного:

– Уважаемые! Пока я тут лежу, совершаются страшные дела, которые будет очень сложно исправить впоследствии. Поэтому срочно позовите ко мне тех, кто вправе решить вопрос с сигнальными кострами. Будь то хоть старшины, хоть господа Большой Сухарь и Кхети Эрст.

– Тебе бы ещё этот денёк и ночь поспать, – попытался навязать свой режим старший из местных знахарей. – Всё-таки ран у тебя…

– Я лучше знаю, как у меня с заживлением! – не совсем вежливо оборвал его пациент. – Так что прошу немедленно позвать сюда кого следует. Иначе, если я решу встать и выйти, меня никто не остановит!

Целители переглянулись между собой, кивнули головами в знак согласия, развернулись и вышли, нисколько не заглушая своё недовольное бормотание:

– Ну да, такого остановишь!..

– А говорил я тебе, давай ему снотворного больше добавим!

– Да-с! Жаль, что я тебя не послушал… Спал бы наш герой ещё сутки и никаких проблем не создавал!..

Засомневавшись в правильном понимании их кивков, Виктор уточнил у вдовы:

– Позовут? Или мне вставать?

– Они позовут. И старшины сейчас же придут, никуда не денутся! – успокоила она его. После чего воровато оглянулась на закрытую дверь и, пока нет товарки, решила задать пару самых сокровенных для неё вопросов:

– Признавайся, как ты меня узнал?

Пришлось сделать многозначительную паузу, чтобы придумать достойный, а главное, могущий звучать как комплимент ответ:

– Ты знаешь, такую страстную и прекрасную женщину можно узнать только по одному голосу и призывному взгляду.

– Скажешь тоже… – зарделась она от смущения и удовольствия. – Неужели я так на тебя открыто смотрела?

– Ещё как!

– Но если у меня будет ребёнок, мне сопровождать нашу бедняжку в Шулпу?

Понятно, что она говорила о глухонемой красавице, которая посещала арестанта самой первой. И он несколько замялся, не зная, как правильно на этот вопрос ответить. Оказалось, что с ним общается весьма и весьма информированная особа:

– Да ты не мнись. Не знаю, как твоя вторая партнёрша, но я-то их обеих прекрасно видела и чётко опознала по силуэтам. Так что догадываюсь, что и она стала женщиной и может вскоре иметь ребёнка.

– Э-э-э?.. Ну если так, то признаюсь: пока женщина не родит, её омолаживать или лечить в Шулпе нельзя. А вот после пусть обязательно совершит путешествие. Ну а ты…

– Ну а я почему-то очень верю, что никуда мне путешествовать не придётся. – Женщина счастливо улыбалась, при этом словно прислушиваясь к своему внутреннему миру. – Боюсь, конечно, утверждать окончательно, но что-то во мне изменилось. Ну а после увиденного в твоём исполнении боя я уже и не сомневаюсь, что именно. У таких героев не бывает сбоев и напрасных попыток.

Захваленный и осыпанный такими восхвалениями мужчина даже дар речи потерял от смущения, а когда всё-таки собрался как-то ответить, в палату чинно стали входить старшины. Причём в полном составе, и оказалось их не трое, а сразу пятеро. С ними также явились Сухарь Большой, и Кхети Эрст, и ещё несколько солидных, судя по возрасту и выправке, воинов. Правда, вслед прибывшим неслось недовольное ворчание целителей, которые посчитали злостным нарушением врачебных законов такое скопление здорового люда в одной комнате с пострадавшим. Но на него никто не реагировал.

Старцы уселись на принесённые для них стулья и, прежде чем начать общение, многозначительно вонзили свои взоры на вдову. Причём грозно уставились и повелительно. Мол, сваливай отсюда! Да только та проигнорировала все взгляды, усевшись с другой стороны раненого и деловито поправляя на место то одеяло, то край простыни, то подушки. А весь вид её говорил: «Отсюда меня унесут только мёртвой!»

Пришлось дедуганам смириться, и самый старший из них скрипучим голосом, медленно выговаривая слова, приступил к вступительной речи:

– Виктор Палцени, он же Монах Менгарец! Ты доказал свою лояльность нашему посёлку…

А тому уже такое длинное вступление надоело, и он еле сдерживался, чтобы не скривиться, как от лимона. Поэтому постарался радостно улыбнуться и деловито вклинился в скрипучую речь:

– Вот и прекрасно! И я рад, что вы осознали всю тяжесть сурового положения, которое сложилось на Майре. Каждая минута моего бездействия – это новые войны и тысячи жертв в будущем. Поэтому я счастлив, что мы нашли общий язык, доверяем друг другу и незамедлительно переходим к самому главному. Итак! Надо немедленно устроить сигнальные костры на самых высоких точках и сделать так, чтобы клубы дыма вырывались с определёнными интервалами. Это надо, чтобы Белые орлы катарги увидели наши сигналы и прилетели сюда с помощью. А если…

Теперь его перебил, не выдержав, один из старшин:

– Но ты нас не дослушал! И ты всё ещё остаёшься чужим среди нас! Да и от короля Уйдано Лайри пока нет подтверждения, что он тебя знает! Поэтому слушай нас и не пытайся распоряжаться!

Он закончил своё гневное высказывание и победно оглянулся по сторонам. Да только сразу было понятно, что ни у кого, даже у своих престарелых товарищей, он не вызвал одобрения своим вмешательством. Никто не поддержал его даже взглядом, отводя глаза в сторону. А уж рыцари и воины так вообще откровенно кривились да фыркали. Из чего Виктор моментально сделал должные выводы:

– Спасибо за огромное доверие! Уверен, вы о нём не пожалеете! – и продолжил в том же тоне: – Орлы видят очень далеко и наверняка ведут поиски потерпевших кораблекрушение в прибрежных зонах возле Речного.

– Но мы страшно далеко оттуда! – опять возопил ретивый и самый недовольный дедок. Видимо, он никак не хотел идти на поводу у чужака. – И общеизвестно, что все орлы катарги, что Белые, что Розадо, – беспощадные убийцы, кровавые хищники, охотящиеся на людей. И никакое их приручение невозможно изначально.

– Смею вас всех заверить, уважаемые, что Белые катарги обладают таким же разумом, как и мы, люди. И в данный момент с ними возможно как общение свистом, так и полное взаимовыгодное сотрудничество. На Шлёме их права и привилегии уже закреплены новыми законами. Если прибудет посланник от Уйдано Лайри, то подтвердит мои слова. По поводу Розадо точных сведений нет, да они на дымные сигналы и не подтянутся. Так что… Вначале покажите мне на карте, где мы находимся? Есть у вас карты?

Оказалось, что есть, и к тому же принесённые с собой. Кхети держал карту перед раненым, а Сухарь ткнул своим толстенным пальцем в точку возле широченной синей ленты Сарги:

– Вот здесь мы находимся.

– Ржавчина на мою голову! – округлил глаза инопланетянин от удивления. – Не может быть, чтобы обломок корвета так далеко занесло ураганом! Невероятно!..

Таинственная долина с посёлком Ворота находилась в глубине материка чуть ли не на треть от всей его ширины. И уж точно две трети расстояния оставалось до массивных Сумрачных гор, в которых обитали вышеупомянутые дикие орлы Розадо. Никак не приходило понимание того, как ураган мог заволочь судно, пусть даже его небольшой обломок, на такое кошмарно огромное расстояние? Не иначе как смерч постарался, потому что чётко остались воспоминания о каком-то странном полёте-круговерти.

Так что лишний раз Виктор подивился капризности Фортуны. Настолько далеко зашвырнуть в дебри Второго Щита и при этом оставить шансы к выживанию – этому даже трудно найти точное определение, наказание это небес или награда.

Не менее интересным оказалось и разделение материка по границам государств. Во время подписания союзнического договора с Уйдано Рыжим, как его тут чаще называли, тот показывал инопланетянину карту, нарисованную от руки, скорее всего, сделанную им лично. Ранее, в Чагаре, таких карт вообще не имели, ну а в Шлёме отыскать не удалось. Поговаривали, что они остались только в некоторых древних библиотеках. А здесь перед глазами пришельца предстало настоящее произведение искусства, где превосходно виднелись все одиннадцать государств, а также подавляющее количество рек и озёр. Недаром этот край прозвали «болотным», а его обитателей «болотниками», настолько много здесь было пресных водоёмов.

Правда, тотчас мелькнуло неприятное воспоминание о кашьюри. Если эти твари заполнили все эти пространства и поймы рек, их и за сотни лет не выведешь.

– И что, монстры расселились по всем озёрам и болотам?

Его страхи немного успокоил охотник Кхети:

– Судьба миловала наши земли от такого нашествия. Только примыкающая к заливу территория, да болота и маленькие озерца вокруг больших рек. И то не на всю длину. В Саарге монстры добираются лишь до этого крутого поворота. Дальше начинаются пороги, и они, словно преграда, отсекают эту клыкастую мерзость.

– Ну хоть что-то обнадёживающее… Кстати, выжил кто-то из гномов, которые со мной сражались в поединке:

– Все умерли, – как о чём-то несущественном высказался охотник.

– Так что с кострами? – поинтересовался Сухарь. – Есть ли смысл их разводить, если мы так далеко от пролива, и привлекать тем самым ненужное внимание посторонних к нашей долине?

– Есть! Уверен, что катарги в любом случае даже сюда залетят. Особенно один из них никогда не успокоится, который считает меня своим первым кормильцем. Да и совсем не обязательно разжигать костры именно рядом с долиной. Пусть их устроят где-нибудь вот здесь или вот на этом взгорье. А когда увидят Белых орлов, только и надо будет уложить костёр углом, который показывает остриём на Ворота, да накрывать куском мокрой ткани. Заметив прерывистый дым, орёл прекрасно поймет, куда ему следовать. А вот уже в самой долине при его появлении следует подавать одним дымом несколько иные знаки…

Он пояснил, какие именно делать интервалы, настаивая, что в случае появления катарги он и сам выйдет наружу. Потому что разумные птицы умеют с огромной высоты узнавать в лицо знакомого человека.

Как ни продолжал один из старшин бубнить себе под нос нечто нелицеприятное, остальные даже не совещались и не обсуждали просьбу героя. Просто кивнули по очереди, и один из воинов поспешил наружу. Вскоре отряд из пяти человек умчался в сторону намеченного для раскладывания кострищ взгорья. Как оказалось, у них для лучшего, чёрного по цвету, дыма имелись некие скатанные шары природного асфальта, который добывался в одной из глубоких пещер.

А Менгарец, не откладывая давно заготовленные вопросы на потом, приступил к выяснению местных тайн и секретов:

– Уважаемые старшины, у меня к вам только два основных вопроса: когда вы мне покажете все оставленные вам на хранение тайны? И что всем жителям Ворот обещано за верную службу в награду?

Так вот сразу и с ходу седобородые старцы отвечать не спешили. Вначале ушли куда-то в соседнюю, пустующую палату, минут десять посовещались, а потом вернулись вчетвером. Заметив, как герой вопросительно смотрит на оставшийся пустой стул, один из старшин пояснил:

– Когда два раза подряд один из нас становится против остальных, его освобождают от почётной должности, и он отправляется доживать свои дни в семью.

– А если против – сразу двое?

– Они отправляются на покой после своего третьего несогласия. И на их место выбирают иных заслуженных людей во время общего схода.

Виктор кивнул на такое объяснение, признавая подобные правила вполне резонными и действенными. Конечно, могли иметь место и сговор между всеми пятью старшинами, но вряд ли они в такой небольшой общине долго бы удержались при власти. Здесь наверняка все знают действия, а то и помыслы каждого, и эти поступки остаются более чем прозрачными.

Теперь оставалось дослушать, что ответит на его вопросы один из старшин:

– Даже не дожидаясь посланника от Уйдано Лайри, мы покажем тебе наши тайны. Но не сегодня и не завтра. Самое раннее – послезавтра.

– Почему? – вырвалось у раненого.

– Есть некоторые стороны жизни, в которых и мы не имеем права командовать. Целители настаивают на твоём полном покое ещё два дня, ты потерял слишком много крови…

«Много они понимают! – мысленно фыркал Виктор, стараясь внешне сохранять выражение бесстрастности и внимания. – Они даже не подозревают обо всех возможностях моего тела! Ну да ладно, спорить сейчас не резон. А вот ночью встану и похожу для пробы сил, а то уже и вечером… И тогда плевать я хотел на постельный режим!..»

– К тому же мы просто обязаны предупредить тебя о смертельном риске для каждого, кто войдёт в хранилище. Если ты самозванец и не имеешь никакого отношения к далёким звёздам, тайны сами к себе не подпустят, превращая тебя в обугленную головешку… Как это ни прискорбно, но…

– Но это правильно! – закончил за него Менгарец твёрдым голосом. – И я даже рад, что наши предки установили такие жесткие меры безопасности.

Сам он нисколечко не сомневался, что ему удастся вскрыть какую угодно защиту любого законсервированного склада или объекта. Теперь осталось выяснить, что тут было оставлено в виде «сладкой морковки». На это ответил другой старец:

– Ну а награда для нашей огромной семьи была обещана великая и достойная. Всем, кто дождётся людей со звёзд, а также их детям, внукам, правнукам и самым дальним потомкам обещана молодость до ста двадцати лет, а потом и долгая жизнь до ста пятидесяти.

«Ну да! Это ведь так просто! – с некоторым разочарованием подумал Виктор. – Мог бы и сам догадаться!»

Глава девятаяКоварные гномы

Пока раненый задумался над своими выводами, в палату с самыми строгими лицами вернулись оба целителя. И сейчас их голоса особенно показались жутко во всём одинаковы, вплоть до обертонов:

– Организм пациента истощён!

– Ему пора завтракать. Да и обед на носу.

– И делать это в нормальной, спокойной обстановке!

– Всех просим удалиться и заняться делами!

Не нашлось ни одного мужчины, который бы не посмотрел на лекарей с возмущением. Потому что получалось, все тут только тем и занимались, что настойчиво и целеустремлённо бездельничали. Тут, можно сказать, судьбы мира решаются, а некто излишне принципиальный такую напраслину возводит.

Зато первая сиделка оказалась самой понятливой и шустрой. Через пару мгновений она уже стояла со стороны посетителей, наклонившись над раненым и словно загораживая его от мира всем телом. Естественно, она при этом что только не поправляла, умудряясь казаться деловой и жутко занятой. Появилась и вторая сиделка с огромным подносом в руках. Тот оказался с ножками и весьма удобно расположился прямо на теле пациента, сковав ему руки.

Чувствуя себя неудобно от предстоящего кормления героя с ложечки, все визитёры довольно бодро потянулись к выходу. На некие попытки Виктора заявить, что он совершенно не голоден, никто не обратил ни малейшего внимания. Ну а уж хозяева госпиталя и подавно:

– Надо съесть всё без остатка! – опять заговорили они в унисон.

– Иначе постельный режим затянется на неопределённо долгое время.

– Тем более что этот завтрак готовила лично наша лучшая поселковая повариха.

– А она у нас в этом деле настоящая кудесница.

В самом деле, первая же ложка некоего блюда, напоминающего соте из баклажан, вызвала удивительный прилив аппетита. И смирившийся со своей участью Менгарец, гроза всех рабовладельцев, извозчиков, разбойников и бородатых гномов, стал покорно открывать рот при каждой поднесённой к нему ложке.

Так налопался, что, когда опустевший поднос унесли, даже задумался: «Вроде как в туалет не помешало бы сходить… Или малость поспать? Что-то и в самом деле я до сих пор ослаблен невероятно…»

С этими мыслями и заснул. И только во сне к нему пришла догадка о подноготной его странной слабости и сонливости: «Да ведь меня усыпили!» Чётко вспомнились слова местных эскулапов и их желание усыпить слишком беспокойного пациента ещё на сутки. Естественно, сознание стало противиться такому насильному сну. В результате чего удалось несколько раз вернуться в реальность. Но каждый раз, когда раненый открывал глаза, над ним склонялось заботливое лицо сиделки и раздавался тихий, ласковый шёпот:

– Спи… Тебе надо спать…

«Да что это творится?! – пытался он мысленно возмущаться. – Ещё и гипноз ко мне применяют!» Пару раз даже попытался что-то гневное высказать вслух, но ничего не получалось. Губы не шевелились, слабость опять сковывала члены, веки бессильно опускались на глаза, а уши заволакивало ватой очередного сна.

Так и чередовалось: возмущение – некие картинки из прошлого и будущего. Порой мелькал верный двуручник. Порой он пробирался по подземным ходам дворца в Шулпе, а один раз пытался, безоружный, убегать от кашьюри, которые вдруг встали на задние лапы и вздумали передвигаться, словно люди.

Очередное пробуждение вначале тоже показалось сном. Короткий женский вскрик, а потом шорох непродолжительной интенсивной борьбы где-то рядом. Причём женщину не то продолжили обижать, не то удерживать, но она стала время от времени мычать, словно рот у неё заткнут, а сама она крепко связана. Тотчас на лицо Менгарца легла невесомая, но явно влажная ткань. Пока он к ней с недоумением принюхивался, началось странное копошение вокруг кровати, и вроде как пациента перенесли в иное место вместе с матрасом. Краткая пауза в движении, уложили на нечто иное и вот опять понесли, стараясь это делать плавно, без рывков и совершенно беззвучно. Даже сложилось такое впечатление, что носильщики женщины, к тому же босоногие.

Несмотря на ткань на лице и исходящий от неё дурманящий запах, удалось почувствовать себя уже вне помещения, явно под открытым небом:

«Чудеса! Уже и такие сны мне снятся, – мелькало в затухающем сознании Виктора. – Или это старшины решили меня вырвать из лап несговорчивых эскулапов? А может, и сам Уйдано Лайри прибыл? Этот Рыжий ещё и не то способен вытворить… – и уже на грани осознания вдруг до слуха донёсся несколько отдалённый перезвон тревожного колокола. – Неужели среди ночи на посёлок напали гномы?! Но ведь такого не бывает! По крайней мере ни разу не было почти за всё тысячелетие. Вставать!.. Мне надо немедленно вставать!.. Меч! Надо найти мой меч!.. – давал он бесполезные команды своему телу, которое никак не могло превозмочь полный паралич. – Почему я не могу встать? Или это всё-таки сон?..»

Просыпался он потом довольно долго и с непонятной головной болью. Мелькнуло подозрение, что неудачно отлежал многострадальный затылок, но болело больше в районе висков. И даже долго думать не пришлось, чтобы отыскать виноватых. Конечно же, целители! Перестарались с успокоительными средствами и со снотворным и превратили недавнего героя в тряпку.

Вполне логично, что вспыхнувшая злость и ярость помогли быстро открыть глаза, совладать с губами и начать ругаться:

– Ну сколько можно меня в сон загонять?! Протуберанец вам за пазуху! – и тут же осёкся, поняв, что он уже явно не в палате. Может, и не в госпитале. А несколько угрюмых, жутко бородатых физиономий, склонившихся вокруг кровати, одним своим видом заставили резко проснуться и все остальные чувства. В том числе и переполошенное предчувствие. – Э?.. А вы кто такие?

Минуту висела тяжёлая пауза, пока самый заросший мужик не приоткрыл свой рот в угрожающем оскале. Ещё и зарычал при этом, словно дикий, желающий горячей крови зверь. За ним и остальные скорчили подобные рожи и издали похожее рычание. Стало страшно, и он понял, что его сейчас станут есть. Прямо такого сырого, без перца и без соли. И в то же время у пришельца возникло какое-то подспудное понимание неправильности обстановки. Неправильно, нелогично всё.

И даже неожиданный, пусть и запоздалый ответ показался словами из другого спектакля:

– Мы твои судьи и твои палачи! – с рычанием шипел бородатый. – Готов ли ты к смерти, чужак?!

Причём в слове «чужак» слышалось какое-то совсем иное значение. Этакого глобального, масштабного значения. Нетрудно было догадаться, кто стоит рядом. Дальше ещё проще: оказывается, произошло банальное похищение тела прямо из госпиталя. А судя по смутным воспоминаниям о том моменте, гномы умудрились сработать тихо, с высоким военным профессионализмом и, скорей всего, не оставляя жертв на месте своей диверсии по взятию пленного. Ну а раз не убивают и не мучают сразу, то, значит, он им очень для чего-то нужен. А что может раненый и беспомощный. Ничего! Ну… Кроме информации, а уж её Менгарец скрывать ни от кого не собирался. Следовательно, в ближайшие несколько дней ни судить его не будут, ни казнить, ни тем более есть в сыром виде. А значит, можно и побравировать. Тем более что в тело, так до сих пор и напичканное местными наркотическими средствами для обезболивания, пришёл кураж и неожиданное веселье:

– Слушайте, я тут уже пару суток в туалет не ходил, и мне уже так приспичило – глаза на лоб лезут. А тут ещё вы так смешно рычите и глаза выкатываете… Ха! Так что, если хотите меня есть, сразу предупреждаю: неприятный запашок весь аппетит перебьёт.

Четверо бородачей застыли каменными изваяниями, а пятый (видимо, самый злой и голодный) вдруг отвернулся в сторону и со странным хрипом присел вниз. Причём хрипы и там продолжились, отдалённо напоминая нечто совсем неуместное для данной сцены.

Тот, кто говорил, покосился вниз и продолжил уже без прежней уверенности в голосе:

– Ты даже не представляешь, чужак, что мы с тобой сейчас сделаем!

Менгарец попытался пошевелиться, но понял, что не так связан, как прикрыт неким подобием железного кожуха, который легко от себя не откинешь:

– Ага! Значит, решили меня сварить как мясные консервы? Так ведь предупредил по поводу крайней нужды! Потом отмывать придётся.

Один из бородачей не удержался и, морща лоб, спросил у главного:

– А что такое консервы? – Тогда как ещё один вполне таким простым, нормальным и рассудительным голосом предложил:

– Может, перестанем дурачиться? А то я сейчас тоже от смеха загнусь.

Их вожак недовольно выпрямился, пнул корчащегося от смеха товарища ногой и рыкнул с нескрываемой досадой:

– Ну вот, всю договорённость испортили! Знал бы, лучше б кого-то из молодых подговорил. Никакого с вас толку!

– Ну чего ты? – заговорил очередной бородач с обидой. – Мы старались! И он явно чуть от страха не помер. Это просто у тебя голос такой слишком добрый, и он сразу обо всём догадался.

Теперь не на шутку обиделся сам вожак:

– Это я-то добрый?! – и добавил несколько словечек, относящихся к явному местному нецензурному лексикону: – А хочешь, я тебе сейчас с одного удара три зуба выбью?!

Тот захохотал, но на два шага назад отступил-таки:

– Не-а! Не хочу!

Виктору ничего не оставалось делать, как стоном привлечь к себе внимание:

– Послушайте, любезные, или не знаю как вас там, может, всё-таки дадите мне наведаться в отхожее место? А то всё, сил больше нет! Последние моменты терплю!..

Теперь бородачи уставились на пленника с сомнением:

– А сможешь? Ты еле губами шевелишь, куда тебе вставать-то?

– Вы ведь меня какой-то гадостью усыпили… – начал пленник, но его перебили:

– Да когда тебя забирали, ты и так при смерти лежал!

– Неправда! Это меня так знахари успокоительным и снотворным напичкали!

Вожак решился:

– Ну ладно, вставай! Коль сможешь…

Два иных гнома, екнув от натуги, сняли с кровати и в самом деле металлическое покрытие, весящее невесть сколько, и отставили в сторону. А Виктор, внимательно осматриваясь и откинув с себя аккуратно одеяло, стал помаленьку вставать. Кстати, что простыни с подушкой, что матрас так и оставались под ним из госпиталя Ворот. Да и на теле ничего, кроме повязок и бандажей, не было.

Первым делом пленник, конечно же, присматривался к «гномам». А те, несмотря на кажущуюся неуклюжесть и внешнюю бесхитростность, очень чётко и грамотно рассредоточились вокруг и выдерживали должную дистанцию. То есть относились к раненому как к совершенно здоровому и опасному воину. Вздумай он неожиданно атаковать или попытаться отобрать оружие, вряд ли бы ему это удалось. Радовал тот факт, что не связали и ни в какие цепи кандальные не заковали.

Само помещение напоминало выдолбленную прямо в скале довольно просторную комнату, со сводчатым потолком и прорубленными в каждой из четырёх стен дверьми. Вот на одну из них крайний справа бородач и указывал рукой. Помимо кровати, сделанной из красивого кованого железа и стоящей строго по центру, чуть ли не в каждом углу стояло по шкафу, всякий уголок или выступ которого был забран потемневшим от времени бронзовой окантовкой. Стояла ещё парочка комодов, но ни одной вещи на виду не просматривалось. Самой диковинной смотрелась округлая лампа электрического света, несколько кособоко закреплённая на высшей точке потолка. Причём лампа, скорее всего, беспроводная, потому как никакого электрического кабеля к ней не вело. Ну а сверлить дырки в этих пещерах сквозь породы для подводки провода – в голове не укладывалось…

Сами гномы красовались в одежде смешанного стиля, где кожаные участки чередовались с вшитыми металлическими пластинами. Широкие пояса с кинжалами, некое подобие кистеней, весьма удобных для боя в замкнутом помещении, да почти у всех на левой руке стальные наручи. Ввязываться в рукопашную драку с такими даже полным безумием не оправдывалось. Скрутят как котёнка и подзатыльников надают.

Чуть уняв головокружение, Виктор поднялся с кровати и, еле передвигая ноги, двинулся в нужном направлении. В маленьком помещении, которое оказалось санузлом с душем и унитазом, уже и в самом деле плохо соображающий пленник только и успел присесть куда надо. Там он тоже косился на лампочку, а точнее говоря, несколько тусклый плафон аварийного освещения. Тоже беспроводной. Ну и как тут не задуматься о чудесах в диких подземельях?

Минут пять пленного никто не беспокоил. Потом всё-таки кто-то заглянул одним глазом и хохотнул в дверную щель:

– Болезный, водой тебя не смыло? Ха-ха!

Как ни странно, но даже некое подобие туалетной бумаги оказалось рядом с унитазом. Пусть и самого низшего сорта, чуть ли не из гофрированного картона, но всё-таки! Потом посетитель слил воду, внимательно рассматривая сливной бачок. Всё чугунное. Крышка, возможно, пригодится как ударная часть, некий штырь с гирькой тоже может пойти в дело, если тщательно приготовиться. Пусть и несуразное, да оружие. Но пока трогать или выворачивать ничего не стал. А расслабленный и успокоенный, вернулся в комнату, улёгся неспешно на кровать и даже накрылся одеялом. А потом ещё самым недоумевающим тоном поинтересовался:

– А что, время завтрака ещё не пришло?

Тот, который первым и больше всех смеялся, продолжил в прежнем духе:

– А мы тебя на обед съедим! Ха-ха-ха! – Но его поддержал коротким смешком только один товарищ. Тогда как вожак, наоборот, нахмурился и опять стал рычать, обращаясь к пленнику:

– Прежде чем решить, убивать тебя или покормить, мы должны узнать, откуда ты родом. Отвечай!

– Да мне нетрудно, – с охотой начал Палцени. – Родом я с планеты Террас, которая в созвездии Жёлтых Туманностей. Здесь, на Майре, уже третий год.

– Ага! – Бородач как-то слишком кровожадно выхватил свой кинжал и шагнул к кровати. – Значит, не отрицаешь, что ты человек со звёзд?!

Теперь уж точно, присматриваясь к нему, можно было утверждать, что артист из него никудышный. Поэтому Виктор слегка дёрнул плечами и поинтересовался:

– А что в этом такого уголовного, если человек прилетел с другой планеты? Вон в Чагаре да и на всём Первом Щите многие знают, что я с неба упал. И в Шулпе знают, и на Шлёме. Да и тут мой приятель и союзник Уйдано Лайри может за меня поручиться. – И, не делая никакой паузы, продолжил: – А что у вас за проблемы? Может, какая помощь с моей стороны нужна? Или вас надо в качестве посредника замирить с жителями Ворот?

Бородач задумался, чуть при этом неосознанно не отрезая себе пальцы – настолько раздражённо елозил и вращал своим кинжалом. Потом выдавил из себя несколько равнодушно:

– А мы никогда с жителями долины и не воевали…

– Как же так? А ваши постоянные набеги на мирный посёлок?!

– Ерунда. Это просто наши любители острых ощущений туда отправляются, когда отряд набирается. Поединки у нас запрещены, так недовольные там свой пар выплёскивают. Ну и тех, кто наши законы нарушил или преступление совершил, если таковые находятся, мы тоже в «клин сорока» отправляем и ставим на его острие. Нечего охранникам Ворот расслабляться от безделья.

От этих слов Менгарец напрягся троекратно больше, чем когда ему угрожали кинжалом:

– Не понял?.. То есть вы знаете про их тайны? И не воюете с ними?

Бородач с издёвкой фыркнул:

– Да чего нам с ними воевать? В нашем государстве двести тридцать тысяч жителей. Из них готовых немедленно выступить в поход только рыцарей тридцать тысяч. Так что мы бы захватили Ворота при желании, только раз чихнув в ту сторону.

От услышанного количества обитателей Виктор откровенно рассмеялся:

– Не верю! Невозможно спрятать такие толпы народа, в том числе и воинов, от остальных жителей континента. Да и где вы берёте пищу, чем питаетесь?

– Ох, сколько у тебя, чужак, вопросов, – осуждающе покачал лохматой головой вожак. – Чем питаемся, сейчас попробуешь… Ну а про всё остальное… хм, ведь всё равно не поверишь?

Инопланетянин задумался, пытаясь прогнать в голове все возможные варианты, и был вынужден признать:

– Ну, если вам что-то очень ценное и репродуктивное оставили другие люди со звёзд, то я, конечно, поверю. Имея некоторые устройства, можно жить-поживать и бед не знать. Только я вот никак не могу связать концы с концами: как соотносятся ваши кровавые развлечения с «клином сорока» с тайной, охраняемой посёлком? Пусть даже у вас есть в распоряжении дающие энергию реакторы или молекуляторы, производящие всё, что угодно…

– О! Наконец-то совсем умными словами заговорил, – обрадовался вожак, пряча кинжал обратно в ножны. – Но, мне кажется, тебе всё легче показать, чем сотни раз пересказывать. Поэтому завтракай и собирайся на прогулку.

Менгарец попытался пошутить:

– Чего мне собираться… только и надо, что меч на плечо вскинуть… Где он, кстати?

– Потом, – отмахнулся бородач и, шагнув к другой двери, выходящей в коридор, выкрикнул: – Соберите нашему пленнику что-то перекусить! – Слышав бормотание своих соратников за спиной, спохватившись, добавил: – Ну и нам заодно! Всю ночь не жрали! Ха-ха-ха!

Артист он был неважный, но непосредственности у него хватало с лихвой.

Глава десятаяКто есть кто?

Завтрак принесли, скорее всего напоминающий плотный обед. Причём сделали это сразу пяток женщин разной комплекции и различного возраста. Так что, глядя на подавальщиц, можно было смело утверждать: есть и среди «гномов» вполне симпатичные и стройные девушки.

Заметив, что пленник с некоторым удивлением рассматривает их женщин, один из бородачей засмеялся:

– Что, нравятся? Или ты думал, что мы тут с пещерными медведицами проживаем?

Пока он хохотал, Менгарец пробормотал без всякого опасения:

– Разве можно предполагать иное, глядя на вас таких мохнатых и рычащих?

Ответом ему был дружный хохот из пяти глоток. Как раз в этот момент в комнате появился ещё один мужчина, несущий на локте некое подобие лёгкой и просторной одежды. Причём сам он очень контрастно отличался от иных, ранее виданных подземных жителей: гладко выбрит, коротко подстрижен и одет в некое подобие рабочего комбинезона для технических работников.

Скептически оглядев своих соплеменников, он приблизился к кровати, положил одежды в ногах у Менгарца и участливо поинтересовался:

– Тебя эти медведи не утомили своими глупостями? – А так как хохот при непроизвольном упоминании всё того же пещерного хищника вызвал новую волну натурального ржания, то и он не удержался от улыбки, констатируя очевидное: – Вижу, что утомили. И наверняка даже представиться забыли? А? Точно!.. Так вот, начну, пожалуй, с самого главного среди нас! – продолжил он торжественно, указывая рукой на мгновенно посерьёзневшего и приосанившегося вождя. – Его сиятельство Фарт Берсед, светлейший князь нашего подземного народа.

Бородач дождался лёгкого наклона головы от пленника и величественно кивнул в ответ. После чего Виктор не удержался от очевидного вопроса:

– А-а-а… почему не король?

– Потому что место на княжеском троне у нас выборное, – с некоторым ехидством объяснил гладковыбритый мужчина, косясь на Фарта Берседа. – Тогда как короля для смены власти пришлось бы убивать. А оно нам надо? Да и законы у нас именно такие, что под выборного князя заточены. Теперь сам представлюсь: Дарел Венжега, главный инженер и первый архитектор княжества.

– Очень приятно! – опять кивнул пленник, с некоторым недоумением пытаясь понять разницу в представленных ему людях. Ещё и рукой повёл вопросительно в сторону иных бородачей: – А-а?..

– С их именами не стоит напрягаться, – с издёвкой отмахнулся Дарел Венжега. – Ничем не примечательные, малограмотные представители воинских формирований. Их основная задача только и сводится к тому, чтобы выкрасть на соседних землях сотню молодых невест в год да научить таких же, как они, размахивать мечами.

Бородачи тут же нахмурились, а самый смешливый из них угрожающе оскалился:

– Ну ты, умник! Что бы ты делал без нас? И жены бы не имел толковой, и жил бы, опасаясь постоянно за свою шкуру. Мы – воины! Гордость нашего княжества!

Инженер не думал пугаться, а только ёрничал:

– Ой как страшно! Вот только и умеете что рычать громко. А этот вот чужак в одиночку сорок бузотёров и отбросов из ваших рядов положил играючи! Вот это – воин! И что самое интересное: я с тремя такими, как он, справлюсь. Ведь не сомневаетесь? Так кто и чью шкуру быстрей защитит?

Виктор ел чисто машинально, пытаясь сообразить: это для него специально такой спектакль разыгрывают или у них и в самом деле такое странное разделение существует? Да ещё и вкупе с междуведомственной грызнёй? То есть учёный люд насмехается над солдафонами, а те, в свою очередь, не жалуют уважением людей умственного труда? Да плюс ко всему удивляло наличие именно инженера среди диких, казалось бы, и неграмотных гномов.

Хотя существовал и третий вариант подоплёки ведущейся при чужаке беседы. Могло быть такое, что здесь собрались настоящие друзья, искренние соратники, которые не стесняются в любой обстановке и при любых посторонних лицах устроить показательную грызню и в разных стилях поиздеваться друг над другом.

А вот утверждение Дарела, что он сам справится с тремя такими воинами, как Монах Менгарец, навевало ещё более интересные мысли. Чем он собрался справляться? Оружия как такового у него нет, зато на поясе висит некая короткая дубинка и два тусклых, словно сделанных из камня, диска. Неужели дубинка – это тривиальный, пусть даже и сильно парализующий электрошокер? А диски – одна из последних новинок Большого космоса, инициатор сферы мерцательной аритмии? Такие инициаторы появились всего лет десять назад, но в поле их действия попавшие туда люди валились с ног от удушья, либо с оглушённым сознанием, или сразу мёртвые, с остановленным сердцем. Хуже всего, что Палцени только слышал о таких дисках, но никогда их в руках не держал, не видел и даже не слишком ими интересовался. Так что о конкретном внешнем виде мог только догадываться.

Но если продолжить логическую цепочку своих догадок, то получится нечто паранормальное: возможно, здесь сейчас перед ним стоит или стоят колонисты, которые даже в данную минуту имеют связь со всей Галактикой! Такое в голове не помещалось, потому что тогда и рабства бы не было на Майре, и императора Гранлео давно бы скрутили и повязали, да и с кашьюри давно навели порядки по всем проливам.

Разве что эти «гномы» ещё нечто более страшное, чем Гранлео!

Поэтому осипшим голосом пленник поинтересовался у Дарела Венжеги:

– А ты… а вы все, кто такие?

Вместо него ответил скривившийся от досады князь:

– Ну вот, как только бритый появился, так и вопросы умные пошли! А то всё медведями нас обзывал. Мохнатыми… Ладно, мы пошли, води его сам по городу! – Это он уже говорил инженеру, выходя из помещения. – Если он, конечно, от тебя не сбежит.

– Бесполезно! – без тени сомнений заявил Дарел вслед своим бородатым соотечественникам. – Если он от вас не сбежал, то от меня подавно никуда не денется! – после чего повернулся к пленнику: – Ну, Виктор, сам оденешься или позвать помощницу?

Тот мотнул головой, откинул одеяло, стараясь не опрокинуть стоящий рядом столик с остатками завтрака, и стал одеваться. Хоть сложно это было сделать из-за повязок и не совсем приятных ощущений в ранах, но вполне возможно без посторонней помощи. Облачался, продолжая при этом перебирать различные варианты будущих событий, выбирая заодно наилучшую линию поведения. Не понравилось, что первый архитектор знает его имя, хотя раненый и не представлялся. А значит, они могли иметь тотальное прослушивание в посёлке, а то и просмотр, или своих шпионов, внедрённых среди жителей долины.

Но и молчать, показывая своё смятение, не хотелось:

– Раз ты, Дарел, знаешь моё имя и откуда я сам, то хоть о себе немного больше расскажи. Где родился, когда, почему не воин… – хотя комплекция тебе позволяет…

– Чего тут рассказывать, – пожал тот плечами. – Родился в Рисовой долине, это на самой окраине княжества, мне пятьдесят пять лет, ну а быть воином мне мои сообразительность и ум ещё в молодости запретили. Предпочитаю работать головой, а не бицепсами.

– А что у тебя за оружие на поясе? И откуда оно?

– Вестимо откуда, – с некоторой неохотой продолжил «гном». – Досталось в наследство от «людей со звёзд». Вот это парализатор, бьёт издалека током. – Он коснулся дубинки ладонью, а глазами указал на светящуюся потолочную лампу. – А эти вот диски, которые слушаются только своего хозяина, пробивают рыцаря насквозь при наличии у него даже самых прочных доспехов.

Виктор вздохнул с некоторым облегчением. О таком древнем оружии с несколько странным названием вчоба он тоже слышал, его около тысячи лет назад изобрели. Но важней, что это не инициаторы сферы мерцательной аритмии. Окажись здесь современное боевое устройство, он бы не знал, что думать и как действовать. А так вроде кусочки мозаики не слишком выпадали из общей картины.

Тем временем инженер Венжега прищурился с подозрением:

– А ты за кого меня принял?

– Да как сказать… Показалось, что ты тоже совсем недавно на Майру попал.

– О-о! Много чести для меня и для моих знаний! – рассмеялся собеседник. – Если бы это было так, то мы бы тебя не похищали и в твоих услугах не нуждались.

– Ага! Значит, я вам всё-таки нужен? Но, после того как воспользуетесь моими знаниями, что сделаете? В самом деле съедите, как тут ваш главный мед… э-э… то есть князь со своими товарищами пытались наше знакомство представить?

– Да ты на них не сердись, это они попугать тебя хотели, чтобы подтолкнуть к лучшей сговорчивости. А на самом деле никто тебя обижать не собирается.

– Даже в плане сохранения секретности о вашем народе?

– Даже в этом. Ты человек умный, сообразительный, мы о тебе слухи уже пару месяцев собираем и все сведения перепроверяем. Так что по политическим мотивам зря лишнее болтать не станешь. Мало того, обстановка на планете благодаря тебе кардинально изменилась. Гранлео убит, империя Сангремар сменила свою ориентацию к рабству, да и название поменяла, так что нам теперь вскоре предстоит вполне официально появиться на карте истории и заявить о своих правах как на эти невысокие горы, так и на сопредельные к ним земли иных государств. И именно сейчас заявить, прямо-таки на днях. Пока ещё такие короли, как Уйдано Лайри-Рыжий, толком не знают о своих границах. И пока они, занятые внутренними делами и собственным становлением, не стали посматривать по сторонам с целью поживиться.

Такие речи многое проясняли в будущей политической ситуации на континенте. Силы у княжества огромны, воинов и вооружения с избытком (оставалось только узнать, как они доспехи и прочую амуницию производят). Мало того, при верной политике так ещё и соседи, желающие жить в крепком независимом государстве подтянутся. Так что за короткий период количество жителей подгорного государства может резко удвоиться. И тогда даже собранная со всего континента армия не сможет противостоять бородачам.

Теперь следовало осмотреть весь город да понять, что тут у них и откуда. Но Менгарец уже на выходе из помещения не удержался от терзающего его сознание вопроса:

– Ну а что будет с жителями посёлка Ворота? Если я правильно понял, то охраняемые ими как бы проходы на таинственные объекты вы у них уже давно и бесцеремонно умыкнули. Вернее, сами используете на полную мощность, а они, глупые, ни о чём не догадываются.

Сопровождающий его инженер крепко задумался, прежде чем ответить, но решился-таки:

– А! Всё равно ты всё со временем узнаешь. Дело в том, что есть у них нечто, что и мы вскрыть не можем, да и не лезем туда особенно, чтобы не засветиться напрасно. Есть там некое устройство, про которое много сказок да легенд, но по большому счёту люди со звёзд и в самом деле поставили там охранников бдеть и защищать. Другое дело, что электричество там мы уже давно по основному кабелю отключили, потому как для собственных нужд не хватает. Да и поездом их в тоннеле, можно сказать, без всякого спроса или угрызения совести столетиями пользуемся. С них же сняли копии, да по всему городу такой транспорт у нас по рельсам колесит…

– То есть, для чего предназначено то устройство, вы не знаете?

– Ведь сказал же, что нет. Вскрыть так и не смогли.

– А то, что у вас есть и чем вы пользуетесь, вам тоже «чужаки» оставили в пользование? – продолжал уточнять инопланетянин.

– Э-э-э! Тут совсем другая история! – с гордостью за свой народ протянул Дарел Венжега. – Пошли! Буду тебе сразу показывать и рассказывать нашу историю!

И не опасаясь удара в спину от пленника, первым вышел в коридор.

Глава одиннадцатаяПодземный город

Виктор Палцени превратился на какое-то время в туриста, которому словоохотливый экскурсовод всё время что-то показывает и говорит без умолку. Получалось, по его словам, что прибывшие на Майру тысячу лет назад колонисты вначале долго искали удобные места для поселения и размещения своих производств, реакторов и научных лабораторий. А потом, когда окончательно определились, не стали убирать некоторые объекты, построенные в скрытных местах, а по ненадобности просто законсервировали их. Неизвестно, сколько разных сокровищниц технической мысли находится по всей планете, но в данном месте, а конкретнее на данном континенте, так и осталось три сосредоточия разумного гения из огромной Галактики.

Одно – мелкое и незначительное, на охрану которого были поставлены обитатели весьма шикарного по местным условиям посёлка Ворота. И там для Виктора Палцени некая общая идея уже была ясна.

А два остальных сосредоточия оказались в большей взаимосвязи между собой. Благодаря внушительным залежам полезных ископаемых колонисты разместили на территории нынешнего княжества огромный промышленный комплекс механического завода вкупе с литейным производством. Естественно, что со всем сонмом роботов и полумеханических помощников. А вдали, под Сумеречными горами, установили два критолиевых реактора, к которым вели два тоннеля с кабелями и вполне солидная рельсовая дорога. Дорога доходила до подземелий посёлка, так сказать непосредственно к тому самому таинственному объекту. Ну и надо всем этим тоже поставили отдельных охранников. Только выбрали для этого не огромную семейную общину, как в случае с Воротами, а сагитировали, убедили, уговорили, прозомбировали проживающих в пещерах монахов.

По статусу монастыря Цензоров, как он назывался, как раз бы и следовало охранять нечто такое, таинственное и недоступное иным людям. Но колонисты, дабы обеспечить «вечный» интерес монахам, оставили им вдобавок два молекулятора. Да плюс вполне подробные объяснения, как выводить реакторы из спящего режима в рабочий, как менять их очерёдность работы и как производить с запасом на годы продукты и предметы первой необходимости.

И убыли на Шлём.

По логике и судя по обрывкам найденных записей пилота всекосмического истребителя, Менгарец мог предположить для всех, кто знал о заводе и реакторах, самую печальную участь. А уж как так получилось, что о заводе не знал, а может, и не пытался искать Гранлео, теперь можно только догадываться.

Но и оставшиеся монахи стали бдеть, имея указание присматривать за своими коллегами, которые жили и процветали в довольно безопасной, сказочной и благоустроенной долине.

Именно благоустроенность большой общины вызвала настолько сильную зависть у тогдашних, так сказать изначальных, монахов, что они возненавидели свой аскетизм и открыто стали возмущаться унылой, однообразной жизнью. Вот тогда и появился в их среде самый умный, самый сообразительный и самый далеко смотрящий монах. Он же впоследствии и стал первым князем, приведя своих братьев к совершенно иной жизни. Он, наплевав на заветы людей со звёзд, создал новую заповедь: сказочные блага – для наших потомков, а для нас реальные удобства уже сейчас! И начались преобразования.

Сразу запустили реактор и стали жить в роскоши и сибаритстве. Причём не сами, а банально похищая для себя в окружающих землях девушек и молодых женщин, которым тоже нравилось жить в тепле, уюте и достатке. Постепенно и многочисленные сыновья подросли, превращаясь в воинов, образуя жёсткий иерархический клан воинской структуры со своими законами, наказаниями и кодексом чести. А лет через пятьдесят появились уже и первые смутьяны среди воинов да те, кто желал драться до крови, а то и убивать, вызывая на поединок кого угодно. Вот таких бузотёров собирали в «клин сорока» да и отправляли в заведомо гиблое место. То есть совсем недалеко – штурмовать Ворота, где тамошние жители побеждали больше своим количеством, но не забывая при этом и воинские умения совершенствовать.

Постепенно княжество, названное в честь прежнего монастыря Цензорским, разрасталось, используя неприступные долины в горах, в которые роботы легко прокладывали нужные тоннели. Также расширялся и сам город, образовавшийся вокруг оставленного завода. Вместе с этим и завод постарались использовать по мере необходимости, подключая всё новые и новые мощности. Понятное дело, что оборудование невечно, как и роботы, и к данному времени одна четвёртая всей техники уже простаивала из-за неисправимых в местных условиях поломок. Но и это было не самое сложное и печальное: сложней всего оказалось исключить в сбоях чисто человеческий фактор.

А именно: все технические функции и нужные знания сосредотачивались в руках так называемого главного инженера и первого архитектора вместе с его соратниками. И лет триста тому назад очередной «умник» до того урезал команду своих помощников и до того засекретил правила перевода критолиевых реакторов в рабочее состояние и в режим отдыха, что благополучно унёс все ценнейшие знания с собой в могилу. Вот с тех самых пор один из ректоров трудится без роздыху, а последние шестьдесят лет так вообще в аварийном режиме, если судить по мигающим лампам и предупреждающим символам красного цвета.

Пришлось в последние десятилетия резко снизить потребление энергии, а это сразу сказалось на дефиците поставляемых молекулятором продуктов и товаров первой необходимости. Благо ещё, что население княжества дружно и слаженно встало на борьбу с трудностями, доведя эффективность сельского хозяйства в своих долинах и в пещерах с гидропоникой до максимума. Невероятный скачок получило животноводство и выращивание рыбы в подземных озёрах. Поставили на поток производство тканей, развили простые в энергопотреблении ремесленничества, да и вообще показали себя с самой лучшей стороны в плане организации и развития творческой мысли. Ну и можно сказать, что в повседневный уклад общества прочно вошли рационализм, здравый смысл и весьма действенная форма правления. Выборность князя осуществлялась тайным голосованием и довольно просто: любой совершеннолетний обитатель подземного государства голосовал тайно за любого понравившегося кандидата в князья, а уже тот выбирал своих соратников и друзей в помощники в правлении.

Главного инженера и первого архитектора, порой в одном лице, выбирали уже только люди в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти лет. Сложно было понять с ходу, на чём базировалась такая странная возрастная политика, но во все времена технические работники справлялись со своей работой на «отлично». Естественно, за исключением только одного раза, упоминаемого выше, когда главный «умник» перестарался с секретностью.

Ну и к данному историческому моменту княжеству крайне требовались большие потоки энергии. Ведь вместе с выходом на политическую мировую арену у них предстояли огромные траты всего, начиная от оружия и кончая продовольствием. А так как за посёлком Ворота и так велась постоянная «прослушка», то появление человека со звёзд было воспринято и встречено с небывалым энтузиазмом. Потому что догадывались: такой человек может здорово помочь с проблемами критолиевых реакторов. Ко всему прочему, он ещё оказался и несомненным лидером текущих исторических преобразований. Так что при получении его в союзники можно было выиграть сразу несколько огромных бонусов.

А когда пришелец играючи расправился со всем «клином сорока», то было принято решение немедленно выкрасть героя, оказать ему при нужде должное лечение и дальше уже раскрутить на полноценную и масштабную помощь по всем направлениям. С давно вырытым подземным ходом непосредственно в центр посёлка совершить задуманное оказалось проще простого. Естественно, что на такое ответственное и почётное дело отправился лично князь со своими ближайшими друзьями и соратниками.

Виктор Палцени вначале слушал, смотрел и удивлялся в полном молчании, но потом и от него хлынула лавина уточняющих вопросов. На них следовали ответы, весьма рассудительные, довольно откровенные и достаточно полные.

– Когда меня похищали, там были сиделки и врачи, никто не пострадал?

– О! Мы даже в курсе, кто именно там был в сиделках. Поверь, с её головы не упал ни один волосок. Если сомневаешься, мы тебе легко докажем наши слова.

– А зачем меня пытались запугать мои похитители, когда я очнулся?

– Ну что тебе сказать… У военных и шутки весьма… хм, специфические… К тому же князь и его друзья считают, что в союзники можно брать только человека смелого, имеющего чувство юмора. И как бы у них ни получилось, ты на них не обижайся, люди они справедливые и с понятиями. А судя по их настроению, когда мы расставались, они тебя оценили высоко и ты им понравился.

– Ну спасибо хоть на том… А почему открыто не подошли ко мне и не сделали нормальное предложение о сотрудничестве?

– Не всё так просто, особенно в нынешний момент. Нам, например, известно точно, что в посёлке есть два человека, работающие на иные королевства. Может быть, ещё есть третий, а то и пятый. А мы должны выйти «на свет» единовременно и неожиданно для всех без исключения. Позже мы помиримся с обитателями Ворот и готовы дальше признавать их полную независимость хоть от всего мира. Пусть что хотят, то и делают. Даже электропитание им вернём на основной кабель. Но сейчас – никак нельзя. По крайней мере до того, как ты нам поможешь вывести в режим отдыха один реактор и запустить второй.

То есть основное условие своего освобождения этакий принудительный союзник понял правильно. Но всё равно решил уточнить:

– Ага! Значит, как только реакторы заработают как вам надо и я дам слово о молчании, вы меня сразу отпустите?

– Ну да. Тем более что мы хорошо осведомлены о той грандиозной работе, которую тебе предстоит совершить, уничтожая наследство преступной деятельности Гранлео. Проблемы и в самом деле могут быть немаленькие. Поэтому мы даже готовы тебе помогать во всём, чем только сможем. Вплоть до предоставления воинских формирований в твоё распоряжение.

Менгарец был поражён таким обещанием:

– О-о! Даже так? Тогда я готов немедленно отправляться к реакторам.

Дарел Венжега с признательностью кивнул, но тем не менее возразил:

– Подобная спешка ни к чему. Несколько часов, а то и целые сутки большой роли не играют. А вот бледность у тебя мне очень не нравится, – заметив, что новый союзник пытается возразить и заверить, что чувствует себя преотменно, усилил голос. – Это – раз! Как следствие, тебя просто обязаны осмотреть ещё и наши врачи. Это – два. Ну и три: мы пока знакомились с городом, почти добрались до места, которое назначено для праздничного обеда в твою честь. Князь просто обязан обозначить и представить тебя для остальных гостей как нового союзника, пусть там их и немного соберётся. Поэтому выбирай: вначале осмотр у наших эскулапов или сразу садимся за стол?

Они уже поднимались по пустынному, ведущему полого вверх тоннелю, и в конце того виднелось яркое пятно солнечного света. Наверняка выходили в одну из внутренних долин. Поэтому Виктору ничего не оставалось, как смириться с очередными задержками и поспешно проинспектировать своё внутреннее состояние. Понятное дело, что прежней своей мощи он никак не ощущал, некоторые раны от трёхчасовой экскурсии нещадно ныли. Усталость тоже присутствовала. Но что радовало больше всего, так это наличие аппетита. Вероятно, длительная прогулка сказывалась, а может, и вернувшееся хорошее настроение способствовало, но мысль о предстоящем обеде показалась весьма недурственной.

Так что похищенный ночью пленник, а сейчас уже неофициально перешедший в статус союзника мужчина перед выходом на дневной свет признался:

– Да вроде как и подзакусить не помешало бы…

Несмотря на улыбку, взгляд главного инженера стал ещё более уважительным:

– Ну, теперь уже точно князь тебя за друга считать станет и великого героя. Потому что он спорил со своими друзьями, что ты после любой прогулки по городу останешься в строю и не откажешься выпить и закусить. Кажется, точно так же думали и все остальные его прожорливые собутыльники, но в угоду своему другу и уважаемому вождю приняли заклады. Кто утверждал, что ты до вечера отлёживаться станешь, кто – что до самого утра…

Не удержался от смешка и сам объект спора:

– Проиграли бы все. Я бы и сутки был не против поваляться в кровати… даже без перерыва на обед.

Долина оказалась небольшая, потом резко сужающаяся и переходящая в глубокое, хмурое ущелье. Но в данный момент дня она вся оказалась залита светом местного светила и смотрелась со своими садами просто великолепно. А в наилучшей точке обзора, на этакой выступающей из скалы каменной террасе, уже стояло с десяток столов, установленных буквой «П». Вокруг них сновали женщины, заканчивая накрывать вполне цивилизованными приборами и тарелками с салатами и холодными закусками. Ещё человек сорок мужчин и с десяток женщин в явно парадных одеждах толпились кучками по всей террасе или прохаживались парами, обсуждая что-то, а то и ведя жаркие диспуты.

Рассмотрев именно женщин, Виктор успел шепнуть своему сопровождающему:

– Не скажу, что у вас полное равенство полов, но и жён вы своих ни в чём не ущемляете…

– Ха! Так ведь и они тоже право голоса имеют во время выборов…

Дальше его объяснения перебил восторженный вопль князя, который первый заметил вышедших из тоннеля:

– О-о-о! А вот и наш долгожданный союзник! Наш человек со звёзд! Прошу, дамы и господа, знакомиться: Виктор Менгарец, глава правительства Шулпы и учреждённого на Шлёме нового имперского образования Союза Разума.

Глава двенадцатаяДальняя дорога

Фарт Берсед во время обеда всеми силами старался развеселить гостя, наверняка помня и смущаясь того факта, что пришлось доставлять его сюда в состоянии пленника. Да ещё и пленника довольно израненного и обескровленного. Правда, при этом он несколько раз пытался особо подчеркнуть:

– Мы тебя несли так аккуратно и нежно, что ты и не проснулся. Вот признайся честно: возникло у тебя хоть какое чувство беспокойства?

– Вообще-то да… – припомнил Менгарец. – Я услышал звук тревожного колокола и очень обеспокоился. Возникло желание кого-то убить…

– Ай, не обращай внимания на мелочи, – досадовал князь, тем не менее продолжая радостно улыбаться. – Это наши сыновья недосмотрели, что дозор подходит, вот и пришлось им отвлекать внимание на себя. Зато как мы тихо и плавно бежали, а?

– Действительно, даже топота не слышал! – признал Виктор, демонстративно поглядывая на тяжёлые рыцарские сапоги местного выборного самодержца.

– Ха! Так мы в специальных кожаных чулках шли на твоё освобождение. А уж носилки с тобой нести для нас забава.

– Ага… это теперь похищения стали называть освобождениями?

– Ну а как же! Вспомни о своём затылке больном. Не тебя ли поселковые подло оглушили, пленили и волокли на палке как молодого бычка?

Упоминание о недавних событиях развеселило как самого говорящего, так и большинство его соратников. Смеялись и веселились даже женщины. Видимо, у них тут было нечто особенно смешное, связанное с упоминанием подобного вида добычи свежего мяса.

Пока подавали, а потом и пробовали очередное блюдо, новый союзник подтвердил, что готов отправляться к реакторам немедленно. Князь посерьёзнел, отдал несколько распоряжений молодым посыльным и только после очередного блюда вернулся к затронутой теме:

– Да мы и сами спешим обезопаситься в данном вопросе. Поэтому есть предложение… К реакторам в лучшем случае сутки пути. Предлагаю выспаться и отдохнуть прямо в дороге. Там сейчас устанавливают мягкое и удобное лежачее место для тебя. Ну а твои сопровождающие вздремнут по очереди в сидячем положении. Согласен с таким предложением?

– Ещё бы! От мягкого плацкарта и суток сна никто в здравом уме не откажется.

– Решено! Как только заканчиваем обед – сразу в путь! – обрадовался князь и рявкнул в сторону кухни: – Подавайте десерт!

Так что концовка праздничного обеда прошла несколько скомканно и в нервной обстановке. Не вылезая из-за стола, что Фарт Берсед, что главный инженер стали рассылать во все стороны княжества посыльных и давать последние, как всегда самые важные и срочные, наущения своим подчинённым. Те забегали, как наскипидаренные, и Виктор даже чуток пожалел, что не успел в должной мере насладиться поданными угощениями. Потому что и он оказался привлечён к решениям важных проблем и вовлечён в споры по массе технических и политических вопросов.

Князь не забыл про обеспечение отъезжающего отряда и дал наказ женщинам с кухни «уложить и доставить в поезд», как он выразился, самое вкусное, что осталось с праздничного стола. Что-то там унесли, что-то, наоборот, поставили на столы в виде напитков и десерта, и вроде все остались сыты и довольны, но когда встали из-за стола и стали втягиваться в тоннель, Менгарец вдруг сильно загрустил. Как-то неожиданно навалилась печаль, нежелание расставаться с дневным светом и острая, всепроникающая тоска по принцессе Розе.

«Что же мне так не везёт?! – сокрушался инопланетянин. – Уже в сторону Чагара направлялся, а тут ураган. Потом со старшинами договорился, так тут гномы со своими проблемами! И ведь не выкрутишься и не откажешься! Всем всё срочно, всем неимоверно важно! А то, что у меня ни покоя, ни личной жизни, никого совершенно не волнует! Эх! Подхватить бы Розу и умчаться на родную планету Террас! Или хотя бы как-то весточку в Галактику отправить? Помощи попросить… Тоже эти колонисты, мало того что рабство на планете устроили, так ни одного внешнекосмического передатчика не оставили! Могли бы хоть в этом заводе нечто такое устроить… Или возле реакторов. – Он уже описывал главному инженеру внешний вид аппаратуры для межзвёздной связи, но тот утверждал, что ничего подобного не встречал. – А может, как раз Ворота охраняют некий передатчик?! – осенила его вдруг идея. – Ну никак не поверю, что такие запасливые, знающие, что уходят в изгнание навсегда, переселенцы не оставили для себя хотя бы маленькую форточку в большой мир. Так сказать, на всякий случай. Или их лидеры в этом отношении перестраховались? М-да, скорей всего… Но как только вернусь в посёлок, сразу надо будет взглянуть на их тайны. А вдруг…»

Сразу в подземелье, к транспорту, спускаться не стали, а один из друзей князя повёл Менгарца в некое подобие склада с одеждой. Причём очень тёплой и добротной.

– Выбирай, что тебе больше всего нравится и не будет мешать ранам.

– Мы вроде на восток собирались? – удивился гость.

– О-о! Вот увидишь, как там, в Сумрачных горах, холодно и мерзко! – поёжился непроизвольно бородач. – Мало того что высоко, дышать нечем, так ещё и прямо между ледниками наша цель поездки расположена. Так что бери что потеплей, не стесняйся. В том числе и рукавицы, смотри какие шикарные!..

Хотелось Виктору проворчать, что он так не договаривался и холод ненавидит больше всего на свете, но что теперь толку сотрясать воздух словами? Пришлось выбирать, примерять и откладывать самые понравившиеся вещи в сторону. Потом бородач их захватил в единую охапку и радостно оповестил:

– А теперь в поезд будем грузиться! Ах да! Тебе же ещё к врачам надо зайти, чтобы они осмотрели твои раны.

– Не надо! – решительно отказался герой. – Мелкие царапины и так заживут.

Гном пожал плечами да и двинулся впереди, показывая дорогу к местному аналогу железнодорожного вокзала.

До него оказалось минут двадцать ходьбы в основном по лестницам и вниз. При виде «поезда» лицо потенциального пассажира непроизвольно скривилось в непонимании. По большому счёту на двух рельсах четырьмя колёсами стояла крупная дрезина, некая уменьшенная копия товарного вагона. Шесть кресел, и перед каждым из них рычаги, которыми, скорее всего, и надо приводить эту странную конструкцию в движение. Нечто подобное в виде движущегося упора имелось и для ног. Этакая байдарка распашная, только на рельсах и без вёсел. Четыре сиденья смотрели в одну сторону, а два в обратную. Сзади наблюдалась небольшая площадка, на которой раньше могли бы встать вплотную друг к дружке ещё человек шесть. Но теперь там красовалась этакая конструкция в виде роскошной кровати, подушкой нависающая далеко сзади над рельсами.

Виктора при виде такого «поезда» пробило на смех:

– И на этой плацкартной кровати я буду целые сутки блаженствовать-отсыпаться? Ещё и в холоде?

На что бородач ответил с весёлым оскалом:

– Ну да, скучно!.. Закутаешься в одеяла – не замёрзнешь. Тем более что морозно станет только в конце пути. Зато нам будет жарко и весело на рычагах. «Тяни-толкай» называются.

Оружие располагалось между сиденьями и свисало, прикрепленное к бортам снаружи. Провиант и роскошные остатки с праздничного стола находились в корзинах, прикреплённых прямо на лёгкой крыше этого гротескного средства передвижения. Ну и у каждого колеса Менгарец рассмотрел по геомагнитному двигателю. Что его немало удивило, и он обратился к подошедшему инженеру:

– Так «оно» ещё и само ездит?

– Можно и так сказать, – скептически скривился Дарел. – По идеальной прямой, при средней нагрузке поезд сам движется со скоростью пять километров в час. Но в гору – хорошо хоть назад не откатывается. А у нас к Сумрачным горам тоннель несколько сложный по перепадам высот. Первые часа три двигаемся с лёгким уклоном вниз, и можно при небольшой «накачке» рычагами ехать с ветерком. Потом час пути по прямой, проходим как раз под поймой Саарги. Ну а дальше, часов на двадцать – двадцать пять постоянный, довольно неприятный подъём. Вот там уже приходится попотеть. Но зато обратно, когда катимся – благодать! Свист в ушах от ветра, и рычагов не касаешься!

Инопланетянин тоже скривился, но совсем по другой причине. Будь он здесь на постоянной основе и давно, обязательно бы переоборудовал поезд. Можно ведь снять с завода любой мотор, запитать оба рельса электрическим током и только дави потом на маленький рычажок скорости или тормоза. Но раз уж тут такая традиция всё вручную толкать и к подвигам это приравнивать, то чего уж там спорить – пусть пыхтят. Сроки бы не поджимали, имелось бы дня два, переоборудовал бы транспорт, а так та же трата времени получится. Хотя позже надо будет подсказать Венжеге верное и очевидное решение.

Стали грузиться. И выяснилось, что «тянуть-толкать» собираются сам князь и первый архитектор. Решились всё-таки окончательно, хотя сомнения на этот счёт оставались до последнего момента. Ну и помогали им четыре ближайших, наиболее мощных, как они хвастались, княжеских соратника и друга. Тёплые вещи каждый укладывал напоследок где только мог. Одному Виктору было удобней всех: расстелил всё подобранное под себя, да с боков, ещё и прикрылся толстенным одеялом. И совесть его совершенно не мучила при этом. Улёгся и благосклонно разрешил пяти бородачам и одному гладковыбритому аборигену отправляться в путь. Им надо? Вот пусть и пыхтят! А он раненый и к тому же после весьма и весьма сытного обеда.

Однако поинтересовался:

– А меч мой где?

Как оказалось, и его взяли, только удачно прикрыли на крыше корзинами настолько, что легендарное оружие не бросалось в глаза при беглом осмотре. Виктор не стал признаваться, что задал вопрос в шутку, а наоборот, обеспокоился:

– Так мы что, воевать едем? Там же глухие, безжизненные горы?

– Можно и так сказать, – кивнул князь. – Но случаи бывали, и всегда приходится быть начеку. Там ведь Орден Тумана расположен, а они, пожалуй, единственные, кто продолжает отчаянную войну не только с соседями, но и с орлами Розадо. Всё хотят прорваться к каким-то древним городам, которые в Сумеречных горах стоят залитые не то селями, не то озёрами, не то присыпаны лавинами. Так что пару раз за историю нашего Цензорского княжества приходилось устраивать хорошую бойню для некоторых горных кланов, слишком уж настойчиво и опасно близко подбиравшихся к реакторам. А лет двести назад так вообще группа каких-то шустрых «туманников» умудрилась забраться в тоннель, который ведёт к наружным воротам. И уже пытались вскрыть бронированные створки… Там их всех и похоронили! Ха! Ещё и обвалом хорошо прикрыли. Виктор! Да ты спи, спи!..

Не проехали и пятнадцати минут, как единственного пассажира стало клонить в сон. Ничего интересного вокруг, кроме мрачных стен да пятна света от фары впереди. Попарно берясь за рычаги, «гномы» добавляли скорости транспорту. Так сказать, разогревались и держали себя в нужном тонусе перед основными перенапряжениями.

Вот и заснул чужак под равномерный гул колёс. И хорошо так заснул, душевно. А вернулся к действительности часов через пять, когда «поезд» уже со скоростью километров двенадцать-пятнадцать в час двигался в гору. Сидящий к нему лицом Фарт Берсед, несмотря на выступивший пот на лбу, довольно бодро стал восклицать:

– Чего так рано? Нам ещё ехать и ехать! Отдыхай! Сил набирайся!

– И я к тому веду. Ведь у меня режим, – стал покладисто объяснять пассажир. – А значит, пора ужинать. Да и вообще, не мешало бы сделать краткую остановку.

Остановиться никто не отказался. Как и сделать небольшой «перекусон», всё-таки в пути, да ещё интенсивно работая, аппетит нарастает соответственно. Само собой, что Менгарец ел не спеша, обложившись несколькими блюдами и парочкой кувшинов, а когда тронулись дальше, продолжил смаковать разносолы да время от времени вести монолог на разные темы. Теперь лицом к нему пересел ещё и главный инженер, так что с коллегой было чем поделиться: этой теорией и практическими описаниями разных устройств. В том числе была подсказана идея переоборудования «поезда», чтобы он мог ездить самостоятельно, да ещё и платформу за собой волочь в случае необходимости.

Так двигались ещё часов пять, и Виктора ни разу совесть не кольнула, что он лежит и кушает, а другие работают вместо тягловых лошадей. Раз его украли, то сами виноваты, пусть теперь и кормят, и возят, и остановки в случае нужды делают. Правда, вторая остановка была более продолжительная и основательная. Бородачи даже на маленькой керосиновой горелке разогрели имеющееся рагу с мясом и хорошенько подкрепились горячей пищей. Сила есть – ума не надо! Поговаривают… Но кушать-то в любом случае надо, иначе сил тоже не останется.

Последующие пять часов пассажир бессовестно притворялся спящим, иногда и в самом деле впадая в дрёму, но зато тщательно обдумав последнюю поступившую к нему информацию и свои возможные шаги в ближайшем будущем.

Вновь образующееся Цензорское княжество, двенадцатое на материке, только одним своим появлением могло резко накалить обстановку вокруг себя. Как бы ни были в данный момент четыре королевства озабочены своим возрождением, вряд ли они так просто простят отхваченные у них куски земель. Хотя эти земли в основном труднодоступны и самими не осваиваются, но наверняка будет важен сам принцип отторжения: одним отдашь кусок, вторым – и вот уже нет государства. Значит, трения будут, а то и война. Не сейчас, так в будущем. И пока соседи не получат жестоко и больно по зубам, не успокоятся. А пока это случится, на обещанную военную помощь союзников можно даже не рассчитывать. Наивно и глупо. Да и то в случае чего надо будет посылать за ними по реке Саарга корабли. А Менгарец даже мысленно боялся предположить, что там осталось после урагана от эскадры адмирала Ньюцигена.

Так что единственная польза от нового союза может заключаться только в демонтаже из подземного завода колонистов нескольких сотен станков широкого профиля, которые помогли бы королевству Чагар сделать заметный рывок на пути технического прогресса. Вроде как князь с инженером пообещали поделиться техникой, тем более что у них много оборудования простаивало после поломок, которые инопланетянин постарается устранить.

Но больше всего хотелось бы обеспечить эти станки должной энергией. А где взять «лишний» реактор? Даже если бы отыскался ещё один, то как перенести этакий массив сложного устройства на новое место? Проблемы… А о строительстве порядочной гидроэлектростанции в ближайшие пять, а то и десять лет и мечтать не стоит.

А вот сагитировать и забрать с собой в Чагар прямо сейчас человек пятьдесят хороших воинов и лучших разведчиков – дело вполне реальное. В эту компанию что подданные княжества, что жители Ворот с радостью подпишутся. Только свистнуть да условия оплаты оговорить. Ну и способ доставки придумать. Потому что орлы катарги катать кого попало по небу не захотят.

«Кстати, когда они прилетят? – вспомнил о разумных птицах Виктор. – А если уже прилетели, а меня нет? Точнее говоря, меня они не увидят в долине? Что подумают о тамошних людях? М-да!.. Ничего хорошего не подумают и могут на них очень и очень рассердиться. Ещё вобьют себе в голову, что условные сигналы кострами из меня вырвали во время пыток и… Ржавчина на мою голову! Как же я этот вариант не продумал и не предупредил старшин?..»

Понятно, что вся вина теперь ляжет на плечи «гномов», но самому от этого не легче. Мог и предусмотреть запасной вариант, пусть бы он даже и назывался «В случае моей смерти…».

Но теперь Виктор понимал, что всё продумать и предусмотреть не в силах и самые совершенные аналитические машины. Куда там человеку с его переменчивым, строптивым характером. Поэтому стал больше посматривать на цензорцев и размышлять на тему: почему они сами не догадались установить иные двигатели на поезд? А там и мудрить не стоило.

«Оно им и не надо! Смена режимов реакторов происходит раз в тридцать лет. Ну и вдобавок раз пять-шесть в год в Сумрачные горы наведывалась ватага в двенадцать-пятнадцать воинов с так называемой инспекцией. Учитывая жуткое затворничество княжества от остального мира, такая поездка – небывалое развлечение и подвиг. Вон они и сейчас как дружно рычаги тянут: мокрые от усилий, а все равно радостные. Даже Венжега счастлив, хоть и умом хвастался. Так что наверняка умники находились, которые о моторах заикались, да кто же себя единственного удовольствия лишит? Сразу становится понятна идея «клина сорока». Не будь этих отчаянных смертников, давно бы друг друга перерезали. Вот и на поезде им силёнки приложить – небывалое приключение и удача. Первые лица не брезгуют, чего уж про остальных воинов говорить. А если поезд к условленному времени не вернётся, туда бегом по тоннелю за три дня добежит готовая к бою тысяча, а то и две рыцарей. Ага! И конница у них есть, пусть и лошадей боевых всего сотни три. Так кавалерия вообще за половинку суток доберётся – вон в тоннеле какой свод высокий…»

Смотрел и любовался гномами до того, что и самому вдруг захотелось сменить лежачее положение на сидячее и знатно приложиться к рычагам. Хорошо, что вовремя сам на себя мысленно прикрикнул: «Что это со мной?! Мне восстанавливаться надо, а вдруг на тренажёры потянуло! Всё! Отбой! Как говорится: хочешь кому-то помочь – замри. Потом ляг и поспи, обязательно глупое желание исчезнет».

Глава тринадцатаяОпасное путешествие

В очередной раз пассажир вывалился из дрёмы, когда «железнодорожный транспорт» замер на месте, потом дёрнулся обратно на прижатых тормозных колодках. Все цензорцы живо попрыгали с сидений на грунт и поспешили по тоннелю вперёд с каким-то оживлённым, деловым ажиотажем.

Надоевшему валяться и бездельничать Менгарцу тоже захотелось спрыгнуть и малость размяться. Хотя делал он это осторожно, чтобы не сорвать заживающие раны. А впереди и в самом деле было на что посмотреть и над чем задуматься. Тоннель в данном месте, видимо, из-за подвижек земной коры проломился и вздулся несколько вверх. Рельсы явно покривились, расстояние между ними даже на глазок оказалось неравномерным.

– Каждый раз мы здесь переживаем, – пожаловался один из бородачей, который наверняка в последнее время входил в команду «инспекторов». – По сути, можно и пешком дойти, уже недалеко осталось, но часа четыре топать тоже не с руки… Но вроде нестрашно, сейчас подправим и поедем. А вот на обратном пути в сто раз опасней: а ну как разгонимся с горы да не затормозим вовремя? Катастрофа!

Главный инженер тем временем под светом фонарей уже проверял контрольной планкой развал-схождение рельс, а вскоре и работа заладилась по ремонту. Пошли в ход клинья, задействовали кувалды. Стали разгружать прикреплённые на крыше корзины, так как свод здесь местами мог задеть багаж. И часа через полтора на самом малом ходу дрезина проехала опасный участок. Загрузили корзины обратно, и, только когда тронулись дальше, Виктор поинтересовался:

– Почему бы не послать сюда рабочих и не стесать «выпуклость»? Ну и рельсы уложить прямо и жёстко.

Равномерно дышащий инженер ответил вполне резонно:

– Толку никакого. Перегиб тоннеля идёт постоянно, так что проверять и подправлять зазоры приходится при каждой поездке. Хотя срезать выпуклость каменного разлома всё равно придётся в самое ближайшее время.

Через час с небольшим прибыли в конечный пункт назначения.

Там действительно оказалось более чем свежо, не выше чем плюс три-пять градусов по Цельсию. Но Менгарца удивила ещё одна дрезина, стоящая чуть дальше, в самом тупике, и явно припыленная временем, а перед ней ещё и ось с колёсной парой, тоже стоящая на рельсах и подстрахованная от нечаянного самоката деревянными клиньями:

– Запасной вариант?

– В некотором роде, – приступил к объяснениям Дарел, меняя с себя мокрую рубаху на сухую и быстро облачаясь в тёплые одежды. – Но у этого поезда нет стояночного тормоза, а на скорости рычагами останавливать – гиблое дело. Вон видишь там клин под колёсами? Когда-то раньше им только и пользовались, но, когда тоннель вздулся там, где мы недавно «переползали», наши реквизировали второй поезд из-под Ворот.

– А колёса откуда?

– Испокон веков здесь были. Видимо, ремкомплект. Уже пару лет собираемся забрать в город, да всё никак не получается.

Пятеро бородачей тоже быстро переоделись и стали вооружаться, а потом и готовить прихваченные продукты для переноса. А наблюдающий за ними Менгарец вдруг почувствовал явный дискомфорт. Тоннель с рельсами вонзался в край огромной природной пещеры, а дальше следовало пересечь эту пещеру и по нескольким иным тоннелям добраться ещё в одну пещеру, к внутренним воротам, которые, по словам инженера, имели не меньшую степень защиты, чем наружные. Осветив здешнюю пещеру фонарями, вначале никто ничего не заметил.

Но сейчас Виктор Палцени чётко ощутил на своём затылке чужой, враждебный взгляд. Еле сдерживаясь от готового сорваться крика-предупреждения, медленно развернулся и, словно раздумывая, уставился в полную темноту. Ему требовалась минута-полторы, чтобы глаза отвыкли от света и могли рассмотреть что-нибудь в кромешной тьме. Но кажется, неведомое нечто, а может и некто, задумку человека осознал. Ощущение чужого взгляда резко пропало. А чуть позже, когда темень для иных глаз стала рассеиваться, у дальнего выхода промелькнула неясная тень.

– Там кто-то есть! – не выдержал Менгарец. – И за нами явно подсматривали!

Стоило отдать должное скорости реакции цензорцев. Пятеро бородачей без лишнего вопроса или уточнения с оружием на изготовку и с фонарями в руках бросились в пещеру. А уже полностью одетый и тотально вооружённый главный инженер встал рядом с инопланетянином. С минуту они оба настороженно прислушивались к удаляющемуся топоту ног и следили за уменьшающимися зайчиками света на стенах следующего тоннеля.

Когда всё стихло, Дарел прошептал:

– Вот видишь, как оно бывает! Никто сюда пробраться не может… вроде бы, а ты что-то заметил… Или, может, показалось? А?

Виктор уже и сам не мог утверждать с полной уверенностью. Да и как он расскажет о своих подозрениях? Почувствовал взгляд? Ерунда… Заметил тень? Банальное помутнение зрения… Если бы хоть сам чётко рассмотрел нечто, а так…

– А ржавчина знает! Могло и показаться. – Он прислушался к звуку шагов возвращающихся бородачей. – Не обидятся?

– Ха! Ещё и спасибо скажут за такую приятную пробежку, – засмеялся инженер и полез на крышу поезда доставать легендарный двуручник. Уже подавая его вниз, поинтересовался: – Носить-то сможешь?

Хозяин меча пошевелил своим оружием, переложил его несколько раз с плеча на плечо и довольно хмыкнул:

– Легко! И нехолодно будет, и… спокойнее.

Вернувшийся князь, увидевший союзника с мечом, даже бровью не повёл. Вначале сам осветил пещеру и даже взобрался по каменным выступам чуть выше, чтобы осветить полку, на которой мог вполне спрятаться человек. Там тоже никого не оказалось. Поэтому презрительное хмыканье прозвучало вроде как в безадресном направлении. Зато потом вождь нагрузил продукты на себя и соратников не пожалел. Ещё и криками всех стал подгонять:

– Шевелимся интенсивней! И трусцой! А то замёрзнем! – Когда двинулись, скорее констатировал, чем отчитался: – Пробежались мы до самых ворот… Ни одного постороннего или подозрительного следа… Ну разве что ещё раз позже осмотримся более тщательно. Да и в дальние анфилады заглянуть не помешает…

Идти оказалось сравнительно недалеко. По нескольким тоннелям пришли в ещё одну природную пещеру, где по обеим её сторонам имелось двое ворот. Наружные выходили в ущелье, то самое, заваленное ещё пару веков назад, а внутренние вели в помещения непосредственно с реакторами. Перед ними и стал священнодействовать Дарел Венжега с двумя соратниками князя. К их действиям, которые они не скрывали, присматривался и чужак, стараясь понять и ухватить общие кодовые системы и пароли. Получалось не намного сложней, чем при попытках вскрытия потайных помещений во дворце Гранлео. Если не проще! Да и сами двери при их кажущейся неприступности выглядели довольно хлипенько по сравнению с подобными образцами последних десятилетий. Как специалист по сварке, Палцени это сразу подметил.

Через десять минут прибывшие вошли внутрь, где после нескольких зон контроля и полос безопасности дошли-таки до главного зала управления критолиевыми реакторами. С порога бросались в глаза аварийные надписи о несколько критическом состоянии работающего энергоблока, и уже через час разобравшийся в показаниях Виктор понял, что здесь произошло и почему. По сути, ничего страшного, и большой вины в излишней секретности не было, просто следовало в своё время больше и тщательнее изучать оставленные технические описания и указания к ремонту. Потому как вышли из строя две панели системного контроля над вторым реактором, и без их замены тот никак бы не запустился. Прочитай верно нынешние инженеры нужные технические символы, которые оказались им незнакомы, могли бы и сами понять, в чём дело, сделать соответствующую замену и произвести запуск. Потому как на территории завода, как указывалось на информативных экранах, должные ремкомплекты имелись.

Опять-таки если сумеют после смены панелей правильно их откалибровать и настроить. Самая тонкая и капризная работа. Инопланетянин даже в себе засомневался. Но если уж он не сможет выполнить это дело, то местные аборигены тем более не справятся.

Первый реактор, работающий в данный момент, потому и резко снизил отдачу энергии, что был рассчитан на подобный человеческий и временной фактор. Лишние двести лет работы истощили необогащённые критолиевые стержни настолько, что мощность упала до одной трети. В подобном режиме реактор мог давать энергию ещё лет восемьсот, а потом бы и сам благополучно отключился благодаря имеющимся системам самоконтроля. Другой вопрос, если бы используемые для охлаждения контуров ледники вдруг растаяли. Вот тогда точно случилась бы катастрофа, могущая негативно повлиять на всю планету. В данный момент следовало вывести стержни из рабочей зоны и сместить их в крезортный обогатитель. Потом тридцать лет «сна» стержней в жидком крезорте, и реактор опять готов к интенсивной вековой деятельности.

Часа полтора у Виктора ушло на объяснение главному инженеру всех осознанных им постулатов и этапов дальнейшей деятельности. Ну и пришлось честно обрисовать все сложности калибровки и настройки заново установленных панелей.

Как только цензорцы всё поняли, то не захотели и лишней минуты терять. Решили немедля возвращаться в город за нужными сменными частями. Вопрос только стоял в том, кто поедет, а кто останется. Князю по его должности было нельзя долго задерживаться вне государства. Поэтому он возвращался домой и повторно к реакторам не вернётся. И одного подвига хватит.

Дарел Венжега из-за своих знаний предпочитал присутствовать при вскрытии склада в городе, погрузке панелей в поезд и сопровождении их к месту установки. Так что ему придётся мотаться туда и обратно.

Ну а Менгарец, как ни расстраивался очередной двухдневной задержкой, вынужден был признать, что ему нет смысла опять вылеживаться на закорках несуразной плацкартной кровати. Уж лучше оставаться здесь и запустить в ход весь необходимый комплекс подготовительных работ, чем без толку потерять двое суток. К тому же не помешает произвести профилактическое исследование всего реакторного комплекса, которое следовало делать опытным техникам хотя бы раз в пятьсот лет, если тот непрестанно работал. А почитай уже десять веков, как здесь ничего не делалось. Вот он и остался.

Ему в помощь, а заодно и для обучения оставили двоих бородачей. Причём один, несмотря на свои воинские знаки различия и близкую дружбу с князем, оказался ещё и «умником», одним из ближайших помощников Дарела Венжеги. А второй хоть и вояка, но тоже не совсем тупой, потому как здесь не раз бывал и мог при нужде сам вскрыть хотя бы те же внутренние ворота.

Последние детали группа обсуждала уже на ходу, покинув комплекс с реакторами и отправившись к поезду. Там быстро демонтировали ненужную уже кровать, разгрузили оставшиеся корзины с провиантом, а также ёмкости с питьём, и четверо мужчин, отсалютовав троим провожающим, поспешили к главному подземному городу Цензорского княжества.

Махая им вслед рукой, «умник» со знанием дела рассказывал союзнику:

– Главное – аккуратно «выпуклость» переехать. А потом только держись да глаза закрывай от встречного ветра, чтобы не выдавило. Считай, по инерции даже на треть подъёма взберутся, а там три часа интенсивной работы – и дома. Ну и обратно самые лучшие сядут на рычаги.

К тому же на обратном пути планировалось не вшестером приехать, а добавочно взять четырёх самых мощных воинов, чтобы можно было меняться на рычагах, пытаясь побить рекордное время путешествия в Сумеречные горы. Всё-таки нервозность, нетерпеливость и досаду Менгарца из-за такой длительной задержки замечали все без исключения.

Сейчас оба «гнома» поправили висящие на груди фонари и деловито подхватили часть корзин и кувшинов. Они решили перенести добро во внутренние помещения за две ходки. При этом чужака они не учитывали, решив, что тому хватит тяжести своего двуручника. Виктор сильно и не настаивал, шагал себе сзади воинов да и засыпал их вопросами. Благо, что те умели грамотно подать запрашиваемую у них информацию. А той только по княжеству и окружающим его государствам накопилось множество. Хотя бы по тому же Ордену Тумана, пожалуй, единственному государству на планете, где царила и властвовала несколько извращённая и суровая религия. Да и правили орденцами не короли или князья и не выборные демократы, а странные жрецы, устраивающие порой в храмах человеческие жертвоприношения.

Интересно было послушать и про окружающую дикую природу. Хотя там данные очевидцы бывали всего несколько раз, но знали очень много. По крайней мере были уверены, что выйти на открытое пространство – смерти подобно. Неизвестно откуда тут же прилетали орлы Розадо и либо сбивали людей в пропасть камнями или брёвнами, либо умерщвляли касанием лап. Уж про это правдивых историй за тысячу лет существования княжества накопилось преизрядно.

Отнесли первую партию багажа, открыли ворота и поставили внутри всего комплекса. Отправились во вторую ходку. Плотно нагрузились остатками и неспешно потопали к воротам.

Вот именно тогда на входе в большую пещеру с воротами на них и напали.

Глава четырнадцатаяКровавая бойня

Наверное, неожиданные враги только подошли к данному тоннелю, а увидев отблески света, наскоро рассредоточились вокруг зева, не слишком-то успев спрятаться. Это и не дало им возможности положить одним массированным ударом всех троих. Потому что идущий впереди цензорец-«воин» сразу заметил нечто неожиданное, замер на месте, улавливая чужие запахи, а потом шагнул назад:

– Засада! – только и успел прохрипеть он, уже вполне сознательно заваливаясь вперёд, на проткнувшие его мечи. Руки от корзин и кувшинов он освободить смог, а вот оружие выхватить – нет. Зато успел взяться за меч и кинжал идущий следом за ним товарищ, «умник». Он, словно взбешённый дикобраз, выкатился вперёд, кромсая врагов налево и направо, словно лианы. Только при первых движениях он убил или тяжело ранил как минимум шестерых. Оставшиеся враги, укутанные с ног до головы в мохнатые шкуры и в количестве примерно двух десятков особей, взревели и вполне слаженно бросились на немногочисленных соперников. Эта отсрочка во времени позволила Менгарцу вырваться на пространство пещеры и раскрутить в мельнице смерти свой двуручник. В узком проходе он оказался бы практически безоружным.

Ожесточённо сражающийся «умник» пал на восьмом метре своего обрызганного кровью пути, успев зацепить ещё троих. В тот же момент освещение от фонарей погасло окончательно. Один фонарь был повреждён, а второй, залитый кровью и придавленный телом владельца, оказался прикрыт намертво.

В создавшейся ситуации легче всего оказалось сражаться Виктору Палцени. Как он понял, пещерные люди, или кто они были на самом деле, тоже весьма неплохо ориентировались в темноте. Наверное, даже умудрялись видеть контуры и силуэты противника. Но не больше. Тогда как модернизированный не единожды в омолодителе инопланетянин уже через пять секунд мог различать даже зверские выражения на изрисованных чёрными полосками лицах.

А большего ему и не надо было. Оставшихся восемнадцать, а может, и все двадцать врагов он порубил в течение двух минут. А потом с особой злостью и остервенением принялся добивать подранков. Завершив эту неприятную работу, попытался присмотреться к телам боевых товарищей, которые своим самопожертвованием однозначно спасли ему жизнь. Увы, оба были мертвы! А «колыбельной», в которой можно реанимировать любое разумное создание, вернув его с того света, под рукой не было.

Пока горевал и отчаивался, оказалось, что упустил и для себя спасительную возможность проскочить к воротам и спрятаться во внутренних помещениях реакторного комплекса. Хотя опять-таки те две минуты, которые необходимо было потерять на открытие, могли свести на нет всё временное преимущество.

С противоположного края пещеры в неё втекал поток новых, облачённых в мохнатые шкуры воинов. Они двигались молча, аккуратно ступая, присматриваясь вокруг себя и словно принюхиваясь. У многих на плечах виднелись некие странные мешки или бурдюки. А впереди шествовал одетый в кожаные одежды стройный юноша. Скорее всего разведчик, который вёл за собой толпу и раньше послал тех, кто уже лежал мёртвыми в этой части пещеры. Новый поток врагов насчитывал не менее тридцати человек, но хуже всего было наличие у доброй трети из них луков с уже готовыми, наложенными на тетиву стрелами. Пусть сдуру, пусть в силуэт, но выстрелить и попасть смогут. И ещё неизвестно, не смазаны ли наконечники стрел ядом. С дикарей и не то станется!

Поэтому Менгарец не раздумывал и лишней секунды: включил фонарик, направил луч на противника, оставил его на камне, а сам бросился к запасному «поезду». Причём пока бежал, лихорадочно раздумывал над своими дальнейшими действиями: «Когда я оглянулся, они все стянулись в кучу, прикрылись щитами и готовились стрелять… Значит, лишняя минута у меня есть… Успею я столкнуть колёсную пару в сторону, а потом качнуть рычагами дрезину вниз? Вроде должен успеть… Потому что открытого столкновения со всеми я не выдержу… Ржавчина на мою голову! Там ведь тормозов нет! Меня на «выпуклости» по стенам размажет!..»

Раны вроде не открылись, как это ни странно, но побаливали ощутимо. Благо, что новых порезов и ушибов, к удивлению, удалось избежать.

Вбежав в пещеру, образно именуемую «вокзалом», на мгновение замер, прислушиваясь к возможному шуму в пройденном тоннеле. Полная тишина, дающая лишние секунды для раздумий и для действий. И, наверное, эти-то лишние секунды дали шанс взбудораженному сознанию придумать самый наилучший выход: «Да на кой протуберанец мне поезд?! Я ведь на нём точно убьюсь! А вдруг на него покусятся эти мохнатые вонючки? Особенно если колёсную пару толкнуть вниз? Гул-то всё равно будет… И те подумают, что я, вернее мы убегаем. Точно! Теперь бы только найти подходящее место и спрятаться самому. Ах да! Тут же каменный выступ есть!..»

Ловким броском забросил громадный меч на нужное место. А сам метнулся к рельсам. Вынул клинья, забрасывая их в дрезину, и толкнул колёсную пару в тоннель. Та вначале катилась лениво, но по мере усиления наклона стала набирать скорость со специфическим гулом. После чего одинокому воину оставалось поспешно забраться на полку пещеры и залечь там вместе со своим неразлучным двуручником.

Сердце стучало так, что его грохот перекрывал все остальные шумы в пещере, когда туда почти беззвучно стала вливаться толпа мохнатых дикарей. И опять впереди них с тонким и длинным кинжалом в виде рапиры уверенно двигался затянутый в выделанные шкуры стройный разведчик. Приведя воинов за собой, он замер и взмахом руки заставил остальных сделать то же самое. Теперь уже отчётливо стал слышен усиливающийся, но всё равно удаляющийся гул уносящейся вниз колёсной пары.

Как только это осознали аборигены, тут же оживлённо загалдели, пытаясь перекричать друг друга. Их тут же заставил замолкнуть злобный рык самого громадного из них, явного вожака этого стада. После чего он вопросительно уставился на разведчика, а тот звонким, срывающимся от волнения голосом стал пересказывать перипетии явно подсмотренного им события. Слова Виктором узнавались не все, одно из трёх, а то и реже, но, даже наблюдая за жестами местного лазутчика, нетрудно было догадаться о сути его рассказа. Вот прибывает вторая дрезина… Вот из неё выходят люди с оружием и в латах (те самые, двое из которых лежат среди зверски убитых воинов!)… Вот эти люди начинают разгружать корзины с крыши, кувшины и тёплые вещи… Вот один из них (стоявший вот здесь!) почувствовал чужой взгляд, обернулся и стал высматривать притаившегося разведчика. Тому ничего не оставалось, как убегать, а потом звать на помощь всех остальных, стоящих сейчас вокруг воинов.

Мало того, разведчик однозначно призывал приведённых им воинов усесться на вторую дрезину и пуститься за врагами, принесшими так много горя, в погоню!

Подобные призывы вожаку не понравились, но он заставил группу самых смышлёных осмотреть дрезину, а когда та стала двигаться, то и подтолкнуть ближе к месту так называемой посадки. Влез сам и, толкнув рычаги, понял, как создаётся движение, гаркнул призывно всей компашке, и те стали грузиться.

Причём так грузиться, что даже видавший виды Менгарец отвесил челюсть от удивления. Он рассчитывал на некое любопытство дикарей и даже мечтал, что десяток, да хотя бы восемь, а то и шесть человек сдуру покатятся вниз. Действительность превзошла все его самые смелые ожидания: в дрезину, на её крышу и кое-где подвесившись с боков вместилось человек двадцать! Если не больше!

Попытался примазаться, уцепившись за скобы и упираясь ногами в краешек рамы, разведчик, но рык строже прежнего заставил его отпрыгнуть обратно на платформу. Затем дикари по команде своего вожака так налегли на рычаги, что дрезина стартовала с места чуть ли не с искрами из-под колёс и моментально скрылась в зеве тоннеля.

Всё это время Виктор молил Фортуну только об одном: чтобы грохот, наверняка сошедшей на «выпуклости» с рельс колёсной пары не донёсся слишком преждевременно. Иначе это могло насторожить любителей прокатиться с ветерком, задуматься, а то и остановить свою авантюристическую поездку. Пронесло, грохота не последовало. Может, его и не было при ударе колёс о каменные стены? А может, стальная парочка чудом как-то проскочила резкую возвышенность? Всё-таки лёгкость, несравнимая со всей перегруженной дрезиной, там могла сыграть решающую роль. Да и далековато «выпуклость» находилась, звук мог и потеряться: всё-таки по расстоянию получалось километров пятнадцать, не меньше.

Довольно сильно гудела прилично разогнавшаяся дрезина. Да и оставшиеся на «перроне» особи затеяли бурную перебранку. Начав самостоятельно решать, что им делать и чем заниматься дальше. Как ни странно, но командовать ими попытался разведчик. Вот только остальные мохнатики, не выражая явно своё несогласие, всё равно проигнорировали оглашаемые приказы. И решили вернуться, пока суд да дело, к месту недавней схватки да более подробно осмотреть, а скорее всего мародёрничать над чужаками и над своими соплеменниками. Нестройной толпой, количеством в одиннадцать особей, двинулись к выходу из пещеры. При этом они больше посматривали себе под ноги, чем рассматривали стены и свод. Хотя и держали мечи наготове.

Поэтому первую атаку соскочившего вниз воина прозевали. А потом он настолько ускорил вращение своего меча, что головы и руки отлетали в стороны быстрей, чем мёртвые тела оседали на камни.

Напоследок остался только один пятящийся разведчик. И Менгарцу показалось, что тот сейчас развернётся и вполне резонно бросится наутёк. В подобной ситуации, когда некто в течение половины минуты уничтожил всех без исключения воинов «мохнатого» отряда, побег казался самым здравым и единственно верным. Поэтому перехватил свой меч, намереваясь метнуть в спину убегающего врага как копьё. Гоняться со своими ранами за ловким лазутчиком до самого города он не собирался.

И в этот момент произошло неожиданное: вместо разворота на сто восемьдесят градусов разведчик прыгнул на Виктора, целясь остриём своего длинного кинжала прямо ему в сердце. И всё решали какие-то доли секунд! Мечом воспользоваться никак не получится при таком уменьшающемся расстоянии. Поэтому, одновременно разворачивая корпус боком, пытаясь ускользнуть от удара, Менгарец выронил своё оружие и, уже продолжая движение правой, просто заехал кулаком прямо в лоб своего противника. Тот отлетел от удара метра на два и мешком рухнул на камни, скорее всего уже мёртвым. Вот только кинжал, а может, и короткая рапира осталась торчать в плече инопланетянина.

Стало больно почти до потери сознания. Но то же сознание подсказывало, что вокруг могут валяться подранки, с тыла подойти новые враги, да и со стороны тоннеля может вдруг вернуться некто, «выпавший с поезда» или соскочивший благоразумно с подножки. Поэтому самым строгим образом оно запретило телу валиться в обморок.

Следовало побыть санитаром и лекарем для самого себя. Резко выдернул кинжал, зажимая его на всякий случай между колен. Подвывая от боли, сбросил пальтишко на меху, затем тонкую куртку и рывком разодрал рубашку. Присмотрелся к ране и только тогда вздохнул с облегчением. Лезвие только проткнуло кожу, прошло под ней над лучевой костью и сделало сквозное отверстие. Кровь лилась обильно, но, прижав края порезов, удалось её легко остановить. Что вселяло ещё больший оптимизм. Затем перевязал себя имеющимся рулончиком дезинфицированной тонкой ткани, которую вместо бинтов выдавал княжеству молекулятор, и стал спешно одеваться обратно. Не хотелось замёрзнуть в этом морозном, леденящем воздухе.

Рука двигалась вполне нормально, первая, несколько странная боль прошла и больше не беспокоила.

«Это я, наверное, от страха перепугался, – пытался оправдать свои стоны Виктор. – Да и кто мог подумать, что эта мразь на меня прыгнет, а не станет убегать! Хм! Хотя… что-то я становлюсь слишком высокого мнения о себе… Как следствие, эта вот совсем несвоевременная рана…»

Подхватив свой двуручник правой, он быстро и безжалостно добил нескольких подранков и уже примерился остриём к затылку лежащего на животе разведчика, когда тот резко дёрнулся и застонал. Тут же мелькнула мысль: «Он остался один, добить несложно, но не лучше ли допросить? Хоть буду знать, всех ли я тут прикончил…»

А то и в самом деле приходилось постоянно оглядываться по сторонам и прислушиваться. Два движения верёвкой, руки постанывающего пленного стянуты сзади, ещё парочка затяжек, и вот уже ноги привязаны к рукам, не давая разогнуться. Аккуратно удерживая меч в левой руке, правой подтащил лазутчика на «перрон», так как там было более чисто от крови и кусков отсечённых конечностей. Тот полностью пришёл в себя, но не дёргался, пытаясь присмотреться к пленившему его человеку.

И только этот человек открыл рот, чтобы заговорить, как вдруг из тоннеля донёсся жуткий, скрежещущий грохот: дрезина благополучно попала в катастрофу. И вряд ли теперь в той мясорубке выживет хотя бы единственный абориген.

Разведчик дернулся от услышанного и просипел еле слышно несколько слов. Хоть и сильно произношение разнилось от привычного Виктору, но понять удалось без труда: «Что это было?» Стараясь говорить раздельно и не скрывая торжествующего злорадства, стал отвечать:

– Смерть! Все пришедшие сюда без разрешения убиты! И так будет с каждым, кто осмелится потревожить уединение данного места! Ты понял меня, дикарь?

Фанатичный блеск в опухающих глазах удалось рассмотреть даже в темноте:

– Я не дикарь! Это вы, весь остальной мир не признаёте нашего бога и будете уничтожены! – шипел взбешённый, начавший дёргаться в путах пленник. – И в своё капище вы больше никогда не пройдёте! Никогда!

Пытаясь сообразить, о каком капище идёт речь, Менгарец решил сыграть на духе противоречия, сдавив шею пленного и рыча прямо ему в лицо:

– И тебя сейчас убью, как лохматых баранов из твоего стада! И всех остальных порубаю на куски! И до твоего бога доберусь! Вот прямо сейчас и отправлюсь его крошить на куски!..

– Нет! Ты не пройдёшь через нашу армию! – Пленник перешёл на срывающийся визг, переходящий в предсмертный хрип. – Выходи на белый свет! Наши воины и за меня отомстят, и за моего дядю!.. И за наших павших…

Вражеский лазутчик, одетый в одежды из хорошо выделанной кожи, доживал последнюю минуту. И сам уже верил, что вот-вот задохнётся от недостатка воздуха. Поэтому пытался выдохнуть только одно-единственное слово:

– Выходи!..

Значит, некий выход наружу, минующий ворота, и в самом деле существовал. Скорее всего, именно этот разведчик его отыскал, сам тут всё высмотрел и случайно стал свидетелем прибытия «поезда». После чего со всех ног кинулся за подмогой. Причём подмога – это явно не армия. Но тогда получается, что снаружи остаётся ещё очень и очень много «мохнатых дикарей»! И если они сейчас просачиваются по одному в какую-то пробитую штольню, то вскоре заполонят всё здесь до последнего квадратного метра.

Но самое смешное и несуразное, что ещё осознал Менгарец, так тот факт, что у него сейчас в руках извивается и умирает не парень, не молодой воин, а… девушка! Ну, или, иначе говоря, женщина во всей своей красе. Потому что кожаная куртка впереди на пленнице разошлась и наружу вывалились, до того плотно прижатые, две вполне упругие и натуральные женские груди. Всё ещё не до конца веря увиденному, Виктор опустил меч на землю и чисто машинально сдавил одно из полушарий.

– Что б ты загорала возле Сверхновой! – ошарашенный, воскликнул он вслух, отпуская горло и давая судорожно бьющемуся под ним телу свободно дышать. – Не могла сразу умереть от удара моего кулака?! – но тут же вспомнил об упомянутом войске, и мысли изменили своё направление: – Ладно, пока поживи! Посидишь у меня на привязи возле реактора, а там разберусь с тобой…

Развязал пленнице верёвки на ногах, подхватил свой меч левой, а правой практически понёс хрипящую лазутчицу в сторону комплекса с реакторами. Та шла, почти ничего не соображая, словно потеряла частично сознание во время такого грубого и жестокого допроса. Но когда дошли до пещеры с воротами, вскинула голову и торжествующе зашипела:

– Никогда больше вы не войдёте в своё капище!

Тогда как Менгарец застонал от досады и бессилия. А он ещё удивлялся на последних метрах пути: откуда это вдруг дымком протянуло с таким странным приятным запахом? Оказывается, дикари, перед тем как броситься за ним следом, успели скинуть на внутренние ворота бурдюки с вязким, древесным клеем. И не только залили все панели и кодовые замки мерзкой, липнущей жидкостью, но и подожгли эту гадость, неизвестно где и каким образом собранную. Жутко чёрный дым поднимался к самому своду высокой пещеры и там вытягивался наружу через невидимые щели или специально оставленные при строительстве воздуховоды.

То есть пока одна группа кинулась рыскать по тоннелям, вторая пыхтела, подтаскивая бурдюки со смолой для уничтожения непонятных, но не поддающихся их разуму дверей.

Естественно, что неуничтожимые ворота не могли быть окончательно повреждены ни смолой, ни даже более сильным огнём, но сколько же теперь времени придётся возиться с их очисткой! Одному человеку и за неделю не справиться! Что уж тут вспоминать о предполагаемых совсем недавно нескольких минутах.

Как ни считал себя Виктор Палцени человеком мирным, с гуманными соображениями, но и то ему захотелось сейчас ткнуть вот эту девицу харей в горящую смолу, и пусть визжит, умирая, как самая никчёмная, мерзкая скотина. Уже и несколько шагов сделал к воротам, приподнимая опять вдруг захрипевшую пленницу, и уже её лицу оставалось полметра до огня, но вовремя опомнился. Остановил себя гневными восклицаниями типа: «Что же я творю?!» Заметил боковым зрением, что несчастная девица от страха обмочилась. Дралась, умирала, задыхалась, но так не боялась. А тут вдруг сразу сломалась… Видимо, правду говорят: любая фанатичка готова умереть, если будет знать, что её понесут в открытом гробу как героиню. Но продаст всех и вся, если представит собственные похороны с обезображенным, обожжённым до костей, отпугивающим зрителей лицом.

Следовало убить такого коварного и подлого врага. Но раз не сделал это в бою, не добил во время допроса, то… А что? И оставлять за спиной живого врага нельзя. И потом допрос, возможно, следует продолжить.

Пришлось опять спешно и прочно опутывать пленнице ноги, связывать её в виде изогнутого назад бублика и надевать всю эту композицию на обломок торчащего на краю пещеры сталагмита. При всём желании не распутается и не вырвется. А если в течение нескольких часов не освободить уложенную таким образом тушку, то девица и сама умрёт от затекания конечностей.

«Должно же ей быть наказание за нанесённую мне рану?»

Вот с такими размышлениями поспешил настроенный на кровавую месть Менгарец к дальнему краю пещеры, откуда недавно появились мохнатые дикари.

Глава пятнадцатаяЗападня

Место, где горцы просочились в запретную для посторонних зону, инопланетянин отыскал довольно быстро. К нему вели следы глины, которая была промыта вниз дождевыми потоками. То есть сама щель произошла не при подвижках земной коры и не при случайном обвале или лавине. Узкое отверстие, похожее на звериный лаз, образовалось из-за обильных, тёплых осадков, которые тут крайне редки. Скорее всего, именно в последнее время создалось, возможно, даже из-за грозовых туч, которые приволок за собой ураган из Южного океана. Ловкая и стройная разведчица, рискуя жизнью, всё-таки дерзнула сунуться в щель и таким образом добралась в пространство тоннелей и пещер между воротами. Увидев прибытие поезда, она бросилась за своими соплеменниками, и уже те во главе с её массивным дядей разрыли отверстие до более приемлемого для их туш размера. Может, сразу и поверили разведчику, что та нашла дверь в некое капище безбожников. Потому что слишком уж много прихватили с собой древесной смолы.

Добравшись до промоины и подставив лицо опускающемуся вниз ледяному воздуху, Менгарец задумался: «Там наверху морозец под минус десять, что уже пугает больше обещанной на мою голову армии. Не лучше ли плюнуть на всё и поспешить пешком по железнодорожному тоннелю в город «гномов»? В любом случае, идя навстречу спешащей в гору дрезине, я успею встретить цензорцев гораздо раньше, чем меня догонят очередные фанатичные дикари. Но, с другой стороны, взобраться наверх и там осмотреться тоже необходимо. Если там и в самом деле армия, то следует хотя бы прикинуть их примерную численность и уже потом плясать от неё, вызывая из столицы княжества должное количество рыцарей. М-да, если бы не холод… А если только выглянуть? Ведь у меня тёплая одежда, за пару минут никак не замёрзну!..»

Приняв такое решение, Виктор стал думать, какое оружие с собой брать. С двуручником карабкаться по норе вверх? Жутко неудобное получится карабканье. Вернуться к трупам, набрать там побольше стрел и выбрать лук поприличней? Так ведь стрелок из него, мягко говоря, аховый. Пока стрелу на тетиву наложу, пока прицелюсь, уже и пальцы от мороза отвалятся.

Пойти поискать более короткие, удобные в ближнем бою мечи? И эта идея вызвала у его Святости неприятие в душе. Поэтому, как это ни казалось глупым и абсурдным, он стал втискиваться в промоину вместе со своей стальной оглоблей. Всё-таки столько раз легендарный меч выручал, что бросать такое чудо просто совесть не позволит. Да и как оказалось в процессе восхождения, меч никак не мешал, подвешенный на ремень, а в некоторых моментах даже помогал, используемый как упор.

Белый свет встретил альпиниста-любителя не ледяным холодом, сковывающим члены и останавливающим кровь в жилах, а приятной, пахнущей льдом свежестью. Хотя скорее причина такого удовольствия заключалась в порядочном разогреве тела после подъёма по узкой щели. Ну а дальше оставалось герою не удивительными горными пейзажами любоваться, а как можно быстрей и правильней оценивать создавшуюся обстановку. И принимать соответствующие меры.

Выход из промоины оказался в широкой расщелине, над которой нависал внушительный скальной козырёк. Но, двигаясь дальше, человек попадал на очень удобную, прикрытую опять всё тем же козырьком площадку. И уже оттуда можно было безопасно для себя расценивать всю диспозицию противника. А почему безопасно? Да потому что в ином месте быстро бы убили. Кто? Да те самые, которые, по счастливому стечению обстоятельств, в данный момент ожесточённо и целенаправленно пытались уничтожить потенциального противника – гигантских орлов Розадо!

Несколько минут, несмотря на критичность имеющейся ситуации, Менгарец заворожённо и с каким-то трепетным восторгом наблюдал за гигантскими птицами. Уж он-то, наверное, лучше всех на этой планете знал должные размеры и мог делать сравнительные выводы. Но сразу заметил, что розовые орлы несколько крупнее, мощнее своих белых собратьев, которые обитали на Первом Щите и на Шлёме. Правда, из-за этого у них появлялась значительная инертность в движениях, этакая тяжеловесность во время выполнения воздушных пируэтов, но в любом случае оторваться от любования ими оказалось невероятно сложно. Ко всему прочему, инопланетянин чётко осознавал, что и эти птицы разумны, а потому каждое их движение соразмерялось как действие именно разумного существа.

Да и не только он знал о разумности Розадо. Те же дикари в мохнатых шкурах прикладывали весь свой звериный ум, природную сообразительность и бешеную изворотливость, чтобы хоть как-то перехитрить, а в конечном итоге и выжить после атак и нападений гигантских орлов.

Суть ведущегося сражения была такова. Чуть ниже той площадки, где находился Менгарец, была ещё одна, широкая и защищённая сверху каменным выступом. Вот на ней постепенно и накапливалась куча рвущихся туда дикарей. В данный момент их скопилось уже полтора десятка. Причём их увеличивающееся количество тоже играло немалую роль в окончательной победе. Потому что им сверху открывался более удобный азимут стрельбы из лука. И они всеми силами старались отогнать тех орлов, которые девятью парами регулярно пикировали на проходимую для человека тропу, идущую снизу. Разумные птицы пытались бросить туда камень, либо прикоснуться лапами к своим врагам, или только сымитировать прикосновение. Ведь любое живое существо умирало на расстоянии полтора-двух метров от страшных лап летящего орла. Ну а дикари бешеным спуртом пытались преодолеть опасный участок и добраться к своим лучникам. Удавалось не всем, а вернее, только одному из трёх. Но настойчивость и усердие их командующего поражало.

К тому же с каждым новым лучником на верхней площадке увеличивались шансы идущих по тропе. Потому что они значительней угрожали пернатым, постреливая в них из луков.

Ещё ниже как раз и располагалась та самая «армия», о которой распиналась фанатичная лазутчица. Трудно было оценить точное количество воинов Ордена, которые выглядывали из пещер и толпились под каменными козырьками, но не менее чем триста человек. Если не все пятьсот, учитывая, что иные могут спать или трапезничать в глубине пещер.

Теперь можно было догадаться и об остальном. Наверняка правители Ордена Тумана уже давненько ведали о неких вратах в тайные помещения. Недаром ущелье, ведущее к наружным створкам, цензорцам даже завалить пришлось. Настолько интенсивно там дикари копались, пытаясь вскрыть заманчивую для них шкатулку с сокровищами. Вот и посылали регулярно такие, а чаще всего более мелкие отряды на поиски. Данной армии повезло: хорошо видящая в темноте разведчица (а ночью орлы не летают и практически беззащитны) наткнулась на промоину и отыскала сразу вторые ворота, ведущие к славе, почестям и богатству. Понятно, что дикари ошибались, и ничего, кроме смерти, они бы в реакторном комплексе не отыскали, но их незнание никоим образом не могло изменить их печальную участь. Но тем не менее они сюда ринулись, как мухи на мёд. И первому отряду во главе с дядей фанатички, удалось прорваться в промоину и дальше. А вот остальную «армию» остановили в продвижении вовремя появившиеся орлы. По сути, командующий дикарями мог бы преспокойно дождаться ночи и потом двигаться на воссоединение с передовым отрядом, да, видать, жадность затмила разум: «Как же так?! Мы тут мёрзнем, а они там грабят… наживаются нашим добром?!»

Вот и штурмовали тропу, пытаясь сосредоточить на верхней площадке должное количество лучников. А это для возникшего у них в тылу Монаха показалось весьма и весьма нежелательным. Конечно, он в данный момент мог поспешить вниз, а там дальше двинуться по рельсам, как намечал. Проблемы, в сущности, не его, и цензорцы обязательно с ними сами разберутся. Пусть большой кровью, пусть не сразу, но обязательно отобьют свои реакторы, а потом ещё и посты для охраны здесь организуют постоянные. Но когда это будет? И какими жертвами всё нынешнее промедление обернётся?

А значит, надо действовать. И немедленно!

Оставалось окончательно прикинуть все варианты и сделать так, чтобы и самому от Розадо не пострадать. Всё-таки их здесь оказалось очень много, и каждого следовало держать в поле зрения. Девять пар, как уже упоминалось, активно и беспрерывно атаковали тропу. Ещё три пары только тем и занимались, что сносили с окрестностей самые удобные для метания лапами камни и складывали их на плоских вершинах скал. После чего метатели хватали камень, не отвлекаясь и не теряя времени на его поиск. Ну и две розовые птицы, судя по величине орлицы, сидели на ключевых пунктах наблюдения и, скорее всего, корректировали все военные действия своей стаи. Не приходилось сомневаться, что вышедшего из глубин человека они заметили сразу и теперь держали его на виду. Как только он выйдет на открытое пространство, так его сразу и атакуют.

А открытое пространство было весьма коротким: только пробежать на скорости метров десять-двенадцать. Ещё и с уклона. Так что долго размышлять Виктор не стал. Сбросил свою утеплённую куртку, с особым сожалением снял тёплые рукавички и засунул их за пояс, коротко размял постреливающие от болей плечи да, подхватив свой двуручник, ринулся на врага. Атаковать дикарей со спины оказалось весьма удобно, и это позволило проскочить самые опасные первые метры. Да и смотрели лучники только на тропу да на летающих над ней орлов. Выстрелить в упор, когда уже началась рубка, успели только двое. Да и те, к счастью для атакующего воина, промазали.

Ну а дальше уже сказался опыт обращения с легендарным мечом, который с гудением порезал тела пятнадцати врагов и при этом даже не затупился.

Сцену кровавой рубки заметили все остальные участники сражения. Со стороны пещер послышался рёв возмущения и ярости. Но тем не менее на короткое время образовалось затишье, никто не ринулся на тропу. Все пытались понять, кто и в каком количестве атакует.

Орлы Розадо тоже были весьма и весьма озадачены появлением такого нежданного союзника. Сделав по несколько пируэтов, они расселись на скалах вдоль тропы и теперь присматривались к человеку с огромным мечом.

А тот с самым невозмутимым, деловым видом принялся наводить на площадке относительный порядок. Меховые шкуры, которые оказались не залиты кровью, снимал с трупов и укладывал в сторонке. Туда же собрал и всё найденное оружие. В особенности луки и стрелы. Прошёлся по холщовым сумкам дикарей, откладывая их к небольшому припасу продуктов, который и так уже лежал сбоку, под самой стенкой. Видимо, воины Ордена туда уложили то, что им мешало на теле. Ну и напоследок победитель бесцеремонно сбросил тела поверженных врагов вниз.

Вот тут опять над горами взвился вопль ярости, ещё более громкий, чем прежде. Поняв, что враг всего один-одинёшенек, дикари словно с ума посходили. И ринулись по тропе сплошным потоком. Да только отдохнувшие Розадо отреагировали более чем слаженно и точно: камни рухнули на головы карабкающихся в гору орденцев, а некоторых особо настойчивых и проворных орлы касались лапами. То есть уничтожали почти всех. Тогда как самых «счастливых» дикарей, которым несказанно повезло преодолеть всю тропу, встречал наверху со всем своим озлобленным гостеприимством Монах Менгарец. Выстрелить в упор из лука и не промазать по врагу, который не может увернуться, – это и у него получалось великолепно.

И как ни подбадривала оставшаяся внизу «армия» своих бесстрашных, лучших воинов, ни один из них так и не добрался до цели. В итоге та самая куча мохнатых дикарей уменьшилась на полсотни. А то и на все шесть десятков.

Финалом этого скоротечного и яростного штурма стала презрительная эскапада, которую устроил Виктор орущим снизу врагам. Вначале он жестами, понятными на всех языках, показал, где он имел своих врагов, потом цинично помочился вниз, а потом ещё и демонстративно поплевал туда же.

Результатом такого унизительного вызова стал очередной штурм тропы. На этот раз опять ринулись явные добровольцы, подбадриваемые сзади криками как своих вождей и командиров, так и кипящих злобой товарищей. Но и эти сорок человек ничего не достигли. Их тела изломанными силуэтами так и остались лежать на окровавленных склонах.

Вот тогда дикари задумались основательно. И наверняка пришли к самому логичному решению: дождаться ночи, а уж потом одинокий защитник верхней площадки не сможет противостоять стремящимся к мщению воинам. И стали выкрикивать снизу самые грязные ругательства и угрозы, только десятая часть которых могла вогнать в ужас любого опасающегося крови обывателя. Уж такие они пытки в своих угрозах выкрикивали, что даже повидавший много на своём коротком веку Палцени заслушался. И пришёл к очевидной мысли: что Гранлео, что эти вот представители Ордена Тумана друг друга стоили. Это просто чудо, что павший император при своей жизни не обратил внимания на здешних фанатиков. А то бы они вместе такой геноцид на планете устроили, что атомная война невинной забавой показалась бы.

Ну посмотрел он на плюющихся желчью дикарей, ну послушал, а когда понял, что очередной атаки не последует, преспокойно занялся своими делами на площадке, даже не посматривая вниз. Потому как уверовал: чуть что, рассевшиеся опять по скалам орлы первыми пойдут в атаку и тем самым предупредят об опасности.

Кстати, сама площадка, как и последующая, возле расщелины, ведущей к промоине, снизу «воинами армии» не просматривалась. Это сказывалось на безопасности и на определённом психологическом комфорте. Преспокойно осмотрел все сумки, потом перебрал сложенный отдельно запас и убедился, что перекусить здесь будет чем. Пища вполне добротная и без неприятных запахов. Хоть в этом орденцы походили на нормальных людей.

А потом Виктор задумался на тему: сгонять ли наверх за своим утеплённым мехом пальто или воспользоваться пока грязными, но всё-таки довольно тёплыми трофейными мехами? Да и про пленницу почему-то вспомнилось. Ещё час, максимум два без послабления верёвок – и помрёт девка. Не то чтобы её жалко было, но вот поговорить следовало обязательно. С её психической надломленностью разведчица сейчас расскажет всё, что только ни спросишь.

И как раз в этот момент на вышестоящую тропку опустилась орлица Розадо. Причём очень грамотно опустилась, оказавшись всем корпусом за торчащей скалой и при необходимости имея возможность поднимать голову и смотреть на человека. А судя по мелькающим теням, в воздухе над данным участком барражировало сразу несколько орлов, готовых в случае чего подстраховать свою подругу сброшенными вниз камнями. Да и по большому счёту, возжелай любой орёл рискнуть, надеясь на счастливый для себя промах лучника, мог бы и под козырёк влететь в планировании, сбивая человека клювом и тут же убивая касанием лап. То есть орлица перестраховалась со всех сторон.

Теперь оставалось понять, для какой цели она настолько приблизилась. Хотя сразу пришло понимание этого поступка. Орлица теперь наглухо перекрыла человеку возможность проскочить в более безопасное место, а потом и безнаказанно скрыться в недрах.

«Ну-ну! – с весёлой бесшабашностью подумал Виктор. – А как она теперь отнесётся к моим попыткам установить контакт? Сейчас будем смотреть…»

Глава шестнадцатаяЗнания – сила

При общении с Белыми орлами катарги Виктор Палцени в своё время использовал хорошо известный ему язык свиста. И этого в последнее время хватало для почти полного (понятно, что в рамках бытового уровня) общения. Потому как гортань орлов не могла приспособиться к произношению человеческих звуков, а вот свистеть они умели изумительно.

В то же самое время, проводя много часов в «разговорах» со своим ближайшим другом и воспитанником орлом Мурчачо, инопланетянин не гнушался и у разумной птицы выяснить хоть какие-то слова их сложного, трудно улавливаемого на слух клёкота. И практиковался в произношении нескольких фраз. Другой вопрос, каких это трудов стоило! После нескольких таких клекочущих усилий горло саднило, язык болел, а скулы сводило судорогой. Но! Тем не менее! Сотню слов и три десятка кратких фраз Виктор Менгарец сподобился выучить. Чем сильно и небезосновательно гордился. Потому что его лучшие друзья и соратники не могли и десятой части подобного учения освоить.

К примеру, самая настырная и въедливая из всех, Аристина Вакахан, княгиня и супруга бургомистра Шулпы, знала шесть слов и две фразы. Сам бургомистр, Додюр Гелиан, хвастался пятью словами и одной фразой. Ну а Фериоль Вессано, будучи учёным, всё равно не удосужился научиться произносить больше чем три слова: «Привет. Давай дружить!» Очень жаловался, что его голосовые связки прекрасного певца, тенора, банально не выдерживают подобного издевательства клёкотом и рвутся. И утверждал, что с него и трёх слов достаточно, чтобы его случайно встреченный орёл, не знающий языка свиста, походя не пристукнул лапой.

Теперь предстояло опробовать свои умения, а заодно удостовериться, так ли уж идентичен язык Белых и розовых орлов. По крайней мере Связующая, царица Альири, утверждала, что сходны. Правда, не раз предупреждала, что между обеими видами разумных птиц ведётся испокон веков непримиримая вражда. Причины этой вражды толком даже она объяснить не смогла. Так, совокупленье легенд и бабушкиных сказок да какие-то древние обиды и недоразумения.

«Ну что ж, приступим!» – подумав, решил Менгарец, выдвигаясь на самый краешек пространства, прикрываемого козырьком, и расставляя руки в стороны, словно крылья. Как убеждали его белые орлы, такая поза человека наиболее приемлема для начала переговоров, потому что указывает на желание разумного существа полетать в небе. И, закончив делать определённые упражнения для гортани, инопланетянин закурлыкал первую фразу:

– Приветствую тебя, Связующая стаи!

Сказать, что орлица была поражена обращением, – это значило ничего не сказать. Глядя на неё, создавалось впечатление, что она сейчас потеряет сознание от изумления. Или яйцо снесёт! Непроизвольно распрямилась, шагнула вперёд, чуть ли не полностью открывая корпус, крылья опустились до земли, клюв раскрылся, огромный язык вывалился и свесился вниз, глаза остекленели. Ещё и начала опасно пошатываться во время второй минуты физического и умственного ступора. Того и гляди грохнется на спину лапами кверху (орлы, между прочим, в такой смешной позе и спали частенько). Но в данном случае летающие сверху члены стаи, готовые бросить камни, точно решат, что орлицу вдруг убили неким коварным способом, и ринутся мстить, невзирая на любые последствия.

Поэтому пришлось человеку напрягаться дальше. Ещё громче повторил первую фразу, и добавил:

– Давай дружить и сражаться с врагами вместе!

Опять прошла минута, и стало закрадываться подозрение, что его просто не понимают, и вдруг разумная птица замотала ошарашенно головой и воскликнула:

– Ты умеешь говорить?! – Естественно, что она это проклекотала, но получилось настолько смешно и необычно, что Виктор облегчённо рассмеялся. Тем более что знал: человеческий смех орлы понимают как следует. Хотя у них подобная эмоция выражается совсем иначе. В самом деле, получалось смешно. Всё равно что если бы человек произнёс подобный вопрос, услышав понятные слова от собаки, к примеру.

И продолжил начавшийся диалог:

– Все разумные говорят. Все разумные дружат.

Теперь уже первая растерянность прошла, орлица стала соображать лучше, подобралась и медленно стала наливаться угрозой. Причём угроза сразу слышалась в её новом вопросе.

– Как посмел ты, человек, появиться в наших владениях?

Чтобы ответить правильно и полноценно, даже словарного запаса Менгарца не хватало. Приходилось отделываться общими фразами:

– Большие трудности. Большая война. Мир в опасности. Могут погибнуть все: и люди, и орлы.

– Но мы не касаемся ваших дел и запрещаем соваться в наши! Поэтому не суйтесь к нам, а мы уже и без вас выживем.

– Нет! У нас одна вода. У нас общий воздух. В недрах гор – смерть. Если её не усыпить, вода и воздух умрут. Потом умрут орлы и люди.

– Что за смерть? – обеспокоилась орлица. – Почему мы о ней ничего не знаем?

– Много лет назад её здесь оставили люди со звёзд. Если за ней следить, опекать, то она не вырвется и воздух не будет отравлен, – изгалялся в клёкоте человек. – Да мы никогда на поверхность и не выходили, – взял он на себя смелость говорить от лица Цензорского княжества. – Это вот эти дикари к нам прорвались, неожиданно напали и пожелали разбудить смерть…

Его собеседница хотела ещё что-то спросить, но тут со стороны ниже расположенной тропы последовали предупреждающие крики орлов и раздался грохот падающих камней. Подхватив лук, Виктор бросился к другой стороне площадки, желая поскорей выяснить, кто там оказался настолько нетерпеливым, что не стал дожидаться ночи. Вероятно, орденцы решили, что одинокий воин ушёл, и отыскавшийся доброволец решил рискнуть. Практически в самой лёгкой одежде и только с одним ножом в руке он скакал словно горный баран по камням и кручам, удачно избегая попаданий падающих камней и стремясь выскочить на верхнюю площадку. Вряд ли бы это у него получилось в любом случае, но вонзившаяся ему в ногу стрела лишила последних надежд. Он захромал, а в следующее мгновение ловкого прыгуна сбил вниз метко брошенный камень килограммов под шестьдесят весом. Предсмертный вскрик, и смятое тело вместе с камнями скатилось в самый низ каменистого обрыва.

Ну а Менгарец как ни в чем не бывало вернулся к прерванной беседе:

– Извини, уважаемая, нас прервали! Но теперь я хочу представиться.

Назвав свои имена и имеющиеся титулы, перечислив все города, в которых он бывал и куда должен добраться в ближайшее время, и добавив, что и сам гость на этой планете, так как прилетел сюда со звёзд, он вопросительно уставился на разумную птицу. Прежде чем назвать своё имя, орлица весьма дотошно, меняя слова в своих вопросах, стала уточнять:

– Я правильно тебя поняла? Ты тоже со звёзд? И сможешь это доказать?

Пришлось применять весь скудный словарный арсенал для настоятельного и действенного убеждения в своей честности.

– Интересно… Если это правда, так ты меня очень заинтриговал, – призналась собеседница и наконец-то назвала своё имя: – Глеселла! Связующая Глеселла! Но, прежде чем мы продолжим разговор, скажи, кто обучил тебя нашему языку?

Пришлось и тут, чувствуя, что скоро вообще говорить не сможет, клекотать имена и ранги Белых орлов катарги. Упоминать о своём воспитаннике и объяснять, как случилось, что человек стал кормильцем орла. Напоследок, помня про историю его знакомства с Белыми орлами и их древние легенды, рассказал и о том, что умеет строить некое устройство, дельтаплан, на котором тоже может летать по небу в воздушных потоках.

Судя по реакции Глеселлы и по её ответным речам, подобные легенды и у них существовали. То есть с тем человеком, который вскормит орла и сумеет сам взлететь в небо, они тоже были не против завести знакомство. По крайней мере такие предания от далёких предков к ним дошли и превалировали в устном творчестве. Правда, среди Розадо имелось ещё и третье условие для возможной дружбы. Причём условие более чем сложное, если не сказать невыполнимое. Да и не о дружбе в том условии шло, а ни меньше ни больше: если некий человек его выполнил, то его вообще изберут пожизненно своим царём! И насколько сумел понять человек, звучало это условие так.

Сумрачные горы огромны, но всё-таки не бесконечны. И у каждой стаи, а то и у нескольких сразу имелись свои любимые места обитания, в которых они со времён глубокой старины делали гнёзда, выращивали своё потомство. За видимым с данного места горным хребтом уже начиналось постепенное, а потом и резкое понижение высот в сторону востока, то есть туда, где ориентировочно смыкали свои волны два океана, Южный и Дикий. Вот на том понижении имелось, да и сейчас имеется огромное озеро, образующееся от таяния снегов и ледников. Считалось оно пернатыми обитателями священным, и называли они его Око за довольно характерный вид сверху. А вытекающая из него река, петляя между гор, образуя каскады и прекрасные водопады, сотворила массу восхитительных, удивительно красивых долин. Покрытые зеленью, полные дичи и выделяющиеся громадными, нигде больше не растущими деревьями, эти долины никогда не видели человека и во все времена безраздельно принадлежали только орлам. Кстати, в те далёкие, исторические эпохи обе расы орлов жили вполне дружно, и нисколько не делали между собой различий по цвету оперения.

И вот появился как-то у Ока человек. Причём в то время между птицами и людьми существовал договор, по которому ни один путник не имел права появиться ни возле священного озера, ни возле каскадов благостных долин. А человек, прибывший из огромных городов, расположенных в иных горных долинах, вступил с орлами в переговоры и попросил скромное местечко на берегу озера себе для проживания. Ещё и утверждал при этом, что он прилетел из иных миров и не может, дескать, ужиться с местными. А птиц любит больше своих собратьев по роду человеческому, потому и просит его приютить до скорой смерти. Мол, сколько там уже осталось до неё? Да выглядел он пожилым, в годах.

Между орлами возникло разногласие на эту тему. Розадо категорически отказались пускать человека на свои неприкосновенные территории. Тогда как Белые катарги настояли на поселении и поручились за человека во всех отношениях. Вот того и пустили под их ответственность.

А человек вроде как преклонного возраста всё жил себе да поживал и умирать не собирался. По некоторым сведениям, все двести лет ещё прожил он в построенном собственными руками доме. Никому не мешал, никого не беспокоил, только и торчал в своей лаборатории. А потом стали происходить странные вещи по всей планете. Многие древние города оказались уничтожены в неприглядной войне, которую затеяли прилетевшие из чёрного космоса «неживые» люди. И всё бы ничего, орлов никто не трогал и не обижал, да вот поселенец что-то учудил страшное. Вырос над его домом жуткий дымовой гриб да и начал так распространяться во все стороны и вверх, что за три дня темно сделалось в атмосфере, а все земли и океаны Майры покрылись непроницаемыми серыми облаками. Летать стало невозможно, пришлось отсиживаться в гнёздах и пещерах. Многие живые люди погибли, тогда как «неживые» вымерли поголовно, пало множество орлов от непонятных хворей и от банального голода. Но основные костяки стай всё-таки выжили и, когда через месяц туман осел вниз ядовитой росой, бросились к Оку, чтобы наказать подлого человека. Только его и след простыл. Так и не нашли, как ни искали.

А с тех пор из священного озера вытекала совершенно непригодная для питья вода. В случае нужды ею можно было напиться, но при многократном употреблении неприятной даже на вкус жидкости все животные, люди и орлы умирали через пару месяцев. Стали высыхать зелёные травы в долинах, гнить и заваливаться громадные деревья, дичь и прочая мелкая живность покинули благодатные прежде каскады, а наилучшее некогда место стало для орлов самым мрачным и печальным. Жить там стало невозможно.

Как следствие, Розадо ополчились на Белых катарги за то, что они разрешили поселиться в священном месте подлому отравителю, и после короткой, но яростной войны изгнали их из Сумрачных гор. Ну и до сих пор с презрением считают бывших братьев по небу предателями, недоумками и отщепенцами.

Выслушав, уточнив и осознав всю суть древней истории, Виктор задумался:

«Прямо не забытая во Вселенной планета, а проходной двор какой-то получается! Вначале думал, что только я один тут такой пришелец. Потом Гранлео нарисовался. Причём не сам он сюда прилетел, а с целым табором учёных-преступников. Хотя стоит признать: среди них, как оказалось, ещё и порядочные люди затесались. Теперь выясняется, что тут ещё какие-то «неживые» люди воевали. Хотя это, скорее всего, андроиды какой-то корпорации пытались нелегально прибрать «зачищенную» планету под контроль подленьких толстосумов из центра Галактики. Две, две с копейками тысячи лет назад такое случалось. М-да! Не повезло Майре!.. Но! Судя по тому, что андроидов тоже уничтожили всех до единого, гибель целой армии так ударила по её владельцам, что те, фигурально выражаясь, не выжили после такого удара. А если и выжили, то попрятались по таким норам и замолчали так сильно, что никто и никогда не мог связать самое страшное преступление с их именами.

Вот тут и становится интересен ещё один «человек со звёзд». Судя по всему, отшельник занимался тоже не совсем законными опытами, раз настолько тщательно прятался от людей и всей Галактики. Бывают такие непризнанные, но и в самом деле уникальные гении, которые обозлятся на весь свет, спрячутся в глухую пещеру и пытаются доказать свои непринятые открытия, догмы и аксиомы, делая это наперекор всем и вся. А потом из пещеры вылезает страшное чудовище и жрёт любую шевелящуюся органику без разбора. Не всегда, конечно, доходит дело до рождения чудовища, да и тот пример приведён как редкое исключение, но случается. А чаще эти отшельники так и умирают в одиночестве, непонятые и отвергнутые.

Что пытался вытворить живший возле Ока пришелец? Неизвестно. Но как можно догадаться, узнав о ведущейся войне с андроидами, он воспылал чувством высшей справедливости и решил уничтожить «неживых» агрессоров. Гении они такие: если что их взбесит, то жаловаться не побегут в Союз Разума, совета просить не станут. Сами постараются наказать виновных.

Отшельник наказал. Но что-то у него не получилось. Наказанными оказались все без исключения. Вот такой у меня вывод…»

Размышления Виктора велись параллельно попыткам договориться со Связующей.

И вот тут вдруг стало выясняться, что та зациклилась на своих абстрактных понятиях, основанных на наивной вере во всесильного, всё знающего и умеющего «человека со звёзд». И вбила себе в голову ни много ни мало, как заставить Менгарца отправиться к священному озеру и там всё исправить.

– Ты должен исправить ошибку, допущенную твоим предком! – клекотала она, словно на митинге. – Обязан!

– Да какой он мой предок?! – возмущался Менгарец. – Да мне теперь что, каждого питекантропа в родственники приписывать будут?!

«И всё-то я кому-то должен! – В уме он мог высказаться гораздо лучше, грубее и чётче. Без обязательной вежливости. – То жители Ворот меня как племенного бычка использовали, то цензорцы потребовали их реакторы наладить, теперь вот Розадо требует в наследстве какого-то сумасшедшего алхимика разобраться! И хуже всего, что я в этих химических формулах точку от запятой не отличаю. Ржавчина им всем на мозги!..»

А вслух стал дальше клекотать:

– Так ты хочешь, чтобы я туда наведался в ближайшие годы?

– Нет! Ты отправишься туда немедленно! – заявляла местная царица. – Это недалеко, всего три дня пути. И по дороге мы тебя прикроем с воздуха от любых неприятностей, обеспечим продуктами и дровами.

– О-о-о-о!.. – затянул человек, вовремя остановив в себе порыв быстро и категорически отказаться. – Как удобно…

Следовало срочно придумать должные отговорки, убраться отсюда в промоину и уже там организовать опорный пункт обороны против прорывающихся туда дикарей. Кстати, вспомнилась в тот же момент и мучающаяся пленница, и толпа её сородичей, до сих пор завывающая над павшими в пропасть соплеменниками. То есть как бы уже две причины нашлись:

– У меня там девушка. Пленная. Чужая. Обещал жизнь. Надо её тоже с собой взять.

Глеселла думала недолго и поразила своим ответом до глубины души:

– Хорошо, я пропущу тебя за ней. Но ты должен дать слово, что в течение часа вернёшься. И ещё: придётся тебе оставить здесь свой меч.

Приятно было, конечно, что разумная птица настолько верит слову впервые встреченного ею человека. Но самое неприятное кольнуло в сердце, что придётся расстаться со своим легендарным уже на всех континентах оружием. И если нарушить данное слово о возвращении как-то можно, ссылаясь на обстоятельства и благо всего населения планеты, то терять двуручник никак не хотелось.

Пришлось озвучивать вторую причину своего отказа:

– И это место я не могу покинуть. Есть причина: дикари. Они не имеют права забраться внутрь гор. Иначе будет беда. Спящее зло проснётся и будет намного хуже для всех, чем истекающая мёртвая вода из вашего Ока.

Правда, пришлось это утверждение повторить раза три в разных вариациях. Настолько оно было сложным и непонятным в интерпретации человека на птичьем языке. Но разумная птица поняла и с апломбом заявила:

– Не стоит опасаться тех людей, что внизу. Через час, максимум два с ними всеми будет покончено.

Смелое заявление. Особенно в свете того, что только недавно наблюдал здесь Менгарец. Да и не он ли помог орлам сбросить в пропасть самых активных и ловких? Если бы не работа мечом и не помощь стрелами, здесь бы уже скопилась половина той мохнатой армии и вряд ли пернатые смогли бы им противопоставить нечто дельное и убийственное. О чём Виктор и не постеснялся высказаться:

– Дикарей много. Розадо мало. Дикари хитры, они разбудят зло.

– Ты их враг. Поэтому я тебе расскажу, как они скоро погибнут, – начала орлица. После чего и в самом деле рассказала о вполне гениальной и действенной атаке, которая готовилась в ближайшее время. Правда, раньше орлы не знали, что в недрах «спит зло». А то бы они и первую группу не пропустили.

По сути дела, стоящая внизу армия сейчас находилась в смертельной западне. Отступить немедленно обратно они до ночи не догадаются. Только при таком решении половина или часть из них осталась бы в живых. Вместо этого они сидят в пещерах, где когда-то давно имелись огромные гнёзда внушительной стаи Розадо. В некие времена горы стали трескаться, и стае пришлось перебраться в иное место. Но про старые, родные пещеры не забыли, прекрасно зная, что достаточно ощутимого толчка, и все эти скалы сложатся внутрь себя, погребая всё живое внутри. Через час-полтора ожидается прибытие чуть ли не всех орлов, обитающих на трети Сумеречных гор. Может, ещё и соседи примчатся на помощь. И вот тогда они все единым ударом создадут нужное сотрясение и уничтожат подлых людишек из Ордена Тумана.

– Так что торопись за своей пленницей и быстрей возвращайся с ней сюда, – завершила Глеселла объяснения. – Иначе пропустишь невиданное зрелище грандиозной казни.

Как ни был Виктор Палцени озадачен задержками в пути к Чагару, как ни был ранен, зол и раздражён, но намечающееся действо и его потрясло. Не говоря уже о том, что ему никогда раньше не доводилось видеть орлов катарги в количестве большем, чем восемь штук. В сегодняшнем бою – двадцать шесть. Уже невероятный рекорд! А как оно всё будет смотреться, если разумных птиц соберётся сотня? Или сколько там возможно?

Последний вопрос он задал несколько раз, меняя порядок слов. Но орлица твердила только одно:

– Возвращайся быстрей, увидишь сам.

Пришлось и в самом деле давать слово и спешить к реакторным комплексам. Естественно, что напоследок аккуратно выглянув вниз и убедившись, что дикари и в самом деле дожидаются ночи. Потому что отдыхали, спали и готовили предстоящий ужин.

Глава семнадцатаяПоказательная казнь

Внизу, в пещере с обоими воротами, инопланетянин первым делом убедился, что пленница жива. Сменил ей позу, привязав несколько иначе и давая время дойти до транспортабельной кондиции. А пока она со стонами восстанавливала кровообращение и пыталась вернуть позвоночник в нормальное состояние, прошёлся среди трупов, собирая нужные верёвки, ремни и пояса. Выбрал несколько крепёжных планок со своей плацкартной кровати. Собрал узел с той пищей, которую павшие товарищи не успели донести до вторых ворот.

Ну а потом вздёрнул на ноги уже начавшую развязывать зубами верёвки пленницу. Ещё и грубя ей при этом и отвешивая этакие шутливые подзатыльники:

– Я ведь тебя предупреждал о полном послушании? Так куда это ты собралась, красавица?

После его удара кулаком в лоб разведчица теперь словно щеголяла в маске – настолько посинела и вспухла у неё кожа лица вокруг глаз и переносицы. Ну и от глаз оставались узкие щёлочки – настолько те опухли.

Теперь он завязал ей прочную верёвку на шее, оставив руки и ноги свободными. Жёсткий узел не давал возможности распустить плотный ошейник, и легко затягивающаяся петля сразу сжимала горло в случае неповиновения. Нагрузил на аборигенку половину имущества, и, подхватив оставшуюся часть провизии, поволок за собой.

Кажется, пленница что-то себе такое надумала. А скорее всего возомнила, что жуткий воин решил её выменять у командиров армии на иные, более полезные для него трофеи. Да и, по сути, она бы сама стремилась именно в том направлении, если бы удалось сбежать. Так что шла, а потом и карабкалась по промоине довольно бодро, в охотку.

Зато когда выбрались на свет дневной и она увидела в пяти метрах от себя грозную, страшную орлицу, то у девушки от навалившегося страха отнялись на какое-то время ноги. Пришлось её за шиворот спускать на вторую площадку и уже там выставлять на всеобщее обозрение. Её сразу заметили земляки, она рассмотрела кого-то внизу и с неожиданной истерикой стала вопить:

– Дядя! Выкупите меня! Иначе он меня скормит Розадо! Спасите! Умоляю!

Удивляло, сколько тут у неё дядьев – но чего не случается в жизни?! К тому же родственнички оказались с гнильцой. Они не только не посочувствовали своей отчаянной, ловкой в разведке родственнице, но и умудрились несколькими словами унизить её и обидеть до глубины души:

– Сама туда полезла! Тебя никто не посылал! И теперь подыхай, как последняя рабыня! – После чего прорычавший всё это мордоворот добавил несколько специфических, не совсем понятных слов, сплюнул со злостью и вернулся в пещеру.

Мысленно Менгарец ей посочувствовал, но, пользуясь моментом, стал быстро выспрашивать пленницу о её семье, про отношения в Ордене и разные политические, да и общественные мелочи. Та отвечала отрешённо, бездумно, тупо глядя вниз и окончательно потеряв веру в человечество. Но лучшего состояния при ознакомительном допросе и не требовалось.

Тогда как сам вопрошающий экзальтировался, то есть приходил в восторг всё больше и больше. Но не от даваемых ответов, а от вида невероятного количества орлов, которые слетались к месту событий, садились на скалах, и невидимые дикарям, выслушивали клёкот ещё одной орлицы, которая летала над ними кругами и согласовывала совместный удар. Розадо было очень много! Десятки! Сотни! Они яркими пятнами выделялись на фоне скал, внушая своим видом и восхищение, и трепетный ужас одновременно. Попытавшись считать, Виктор сбился уже в начале третьей сотни и решил, что при цифре в триста он не ошибётся.

А потом все орлы взмыли в воздух, разлетелись по окрестностям и стали подхватывать такие камни, которые были им максимально по силам. И уже с этими массивными булыжниками стали выстраиваться на небе в некое подобие плотного квадрата, который широким кругом стал издалека заходить к месту событий.

Такое зрелище даже одурманенную горечью, болью и унижениями пленницу заставило прийти в себя. С дрожью по всему телу она стала присматриваться к приближающемуся квадрату, а рассмотрев, кажется, поняла, что тут готовится. Потому что истошно, из последних сил завизжала:

– Спасайтесь! Орлы! Их много! Спасайтесь!..

Инстинкты сохранения рода, желание помочь близким заставили её моментально забыть о своём положении и незавидном состоянии. Но это было всё, что она смогла сделать для своих обречённых соплеменников. Потому что, во-первых, её конвоир потянул за верёвку и петля стянулась, прекращая доступ в лёгкие для очередного крика. А во-вторых, ей не поверили. Ещё и высмеяли снизу в несколько голосов, обозвав какой-то особенной, жутко трусливой курицей и сравнив с недалёкой умом овцой.

Ещё раздающийся хохот поднимался вверх, когда наступила кульминация.

Гигантский розовый квадрат, взмахивая в унисон шестью, а может, и восемью сотнями крыльев, завис над скалами, внутренности которых пронзали древние пещеры. После чего по пронзительному свисту из центра скопления все бросили свои валуны вниз. И тут же слаженные группами уходя в пике с разворотом, устремились за новыми метательными снарядами. Те требовались для точечного добивания.

Сам по себе первый бомбовый удар оказался поразительно эффективен. Видимо, и в самом деле орлы знали в горах всё, даже и о каждом камешке. И использовали свои старинные крепости в последний раз с удивительной пользой. Обе слегка наклонённые друг к другу скалы просели внутрь моментально, вздымая в воздух такие клубы пыли, словно гигантская фугасная бомба угодила в цементный завод. И вот в эту самую пыль вскоре полетели новые камни. Может, бросаемые наобум, а может, и вполне прицельно. Орлы летают высоко. Зрение у них отменное. Значит, им видней.

Людям, ставшим свидетелями такой грандиозной казни, пришлось подниматься на верхнюю площадку и ждать там целый час, пока тяжёлая пыль не осядет окончательно, а более лёгкая не будет разнесена ветерком по соседним ущельям. За это время возле них остались всё те же двадцать шесть орлов, которые сражались здесь раньше. Остальные помчались к своим удалённым гнездовьям в надежде успеть в безопасности встретить тёмное время суток.

Когда люди спустились обратно и стали присматриваться, то прекрасно поняли, что добивать внизу уже будет некого. Кто немедленно не умер под обвалами, наверняка задохнулся от пыли. Даже если и осталась пара счастливчиков в живых, то как они выкарабкаются из-под камней? Пусть и выберутся, но куда двинутся дальше? Ведь утром разумные птицы вновь и вновь будут прочёсывать каждый квадратный сантиметр гор своим острым зрением.

Бой окончился. Опасность со стороны Ордена Тумана ликвидирована.

Наступила пора повторного общения Менгарца со Связующей Глеселлой. Теперь вокруг неё опустились сразу три подруги и пять орлов. Этакая солидная, пышная делегация разумного вида в полном составе. Ну а человек, прекрасно зная о предпочтениях орлов катарги, щедро выложил на камнях перед ними все найденные у дикарей припасы продуктов. Царица удивилась:

– Ты нас угощаешь?

– Да! Когда друзья вместе – всегда большой пир. Много еды. Жареное мясо.

Кивнув на это с одобрением, заклекотала другая орлица:

– Во многих посёлках, кроме территорий Ордена Тумана, горцы и пастухи выставляют для нас угощения. Нам и в самом деле нравится хлеб и готовая пища. Завтра утром мы принесём сюда дичь, вы сделаете костёр и подкрепитесь перед дальней дорогой. У озера тоже есть всё необходимое для варки, костра и сна не под открытым небом. Очаг каменного дома и центральная комната в превосходном состоянии.

Стараясь не терять время, Виктор и сам интенсивно наедался. Поэтому приходилось тщательно очищать рот, перед тем как общаться на птичьем языке:

– Почему дальней дорогой? Вы ведь туда долетите за час?

– Мы – да. Но у тебя ведь нет крыльев, – резонно возразила царица. – Или ты успеешь их сотворить за ночь?

– Ночь – мало. Надо месяц. Но ведь вы можете нас перенести через этот хребет! – заявил он, а потом повторил только что сказанное несколько иными словами: – Для великого дела вам будет нетрудно унести туда не то что двоих, а две тысячи человек. Правильно я говорю?

Его прекрасно поняли и даже согласно кивнули головами. А потом Глеселла стала терпеливо объяснять:

– Если бы это было в наших силах, мы бы вас перенесли. Мы сильные. Сам видел, какие мы огромные валуны сбросили на пришедших сюда без спроса дикарей. Но ты ведь прекрасно знаешь, что после нашего прикосновения любое живое существо умирает. А ваши трупы у озера не нужны.

– Ваши когти нас не касаются, – приступил Менгарец к объяснениям того, что он уже не раз осуществлял с Белыми катарги. – Ваши когти держат верёвку. Внизу, на верёвке, висим мы. Надеваем на себя много тёплых шкур – и летим. Вот так!

И на примере плоского камешка, который привязал ремнём, продемонстрировал всю операцию в малейших деталях:

– Это человек. Это верёвка. За неё когтями. Плавно вверх. Полёт спокойный. Посадка аккуратная. Орёл садится далеко. Ваши белые братья так носят дичь в новые долины. Там много дичи. Зимой нет голода. Ваши древние мёртвые долины – тоже можно разводить дичь.

В общем, изгалялся, как только умел, и уже чувствовал, что завтра сможет только сипеть: настолько у него болело горло и гланды. Странная, хоть и простейшая в исполнении связка была орлами понята и принята на ура. А так как до ночи оставалось всего полтора часа, потребовали вылетать немедленно.

Такое предложение Виктора вполне устроило, а связать нужные сиденья из ремней и широких поясов оказалось для него привычным делом. Напрактиковался в своё время, во время путешествия в княжество Керранги. Вначале усадил обложенную мехами девушку, имени которой так и не сподобился узнать. Она с жалобным воем, будто её разрывали на куски, поднялась в небо первой, несомая самой Связующей. Она, наверное, догадывалась, что её используют первой для смертельного эксперимента, и не так далека была от истины. Затем мужчина сам уселся удобно в сооружённое, усиленное стальными распорками кресло и дал команду на взлёт. Его несла наиболее мощная орлица. Насколько он понял, родная сестра Глеселлы. Один орёл нёс отдельно двуручник, ещё два – остатки съестного провианта. И вскоре эскадрилья из пяти огромных Розадо на максимальной скорости неслась на восток.

Глава восемнадцатаяСвященное озеро

Посадку на землю хозяева небесного океана совершали уже в густых сумерках. И с непривычки, а может, и от усталости висящих внизу людей опустили на поверхность довольно жёстко. Хорошо, что делали это на песчаной осыпи, почти рядом с массивным каменным мрачным зданием. Поэтому ни ноги никто не переломал, ни раны у Менгарца не открылись. Хотя он уже и так думал, что большинство повязок можно снимать, зажило как на собаке. Оставалось отыскать удобное место, запастись тёплой водой да и поснимать мешающие и давно надоевшие бинты.

Поднялся он на ноги сам. А вот пленницу пришлось несколько приводить в чувство, разогревая лёгкими тумаками и подгоняя рычащими окриками. Потому как на простое, нормальное обращение та не реагировала.

Орлы успели указать на здание и заверить, что внутри него и рядом всего с избытком. Потом они завалились в одну кучу, привалив двуручник своими телами, да и впали в крепкий сон. Менгарец чувствовал себя на удивление в полной безопасности рядом с пленницей, у которой были развязаны руки. При себе он имел только широченный кинжал и метательный нож в голенище сапога. Но свой секрет полного видения в темноте раскрывать не спешил. Хотя дикарка уже и сама могла додуматься до определённых выводов. Для осмотра здания использовал фонарь, выданный ему ещё главным инженером. Имелся у него и второй фонарь, который он вынул из-под тел геройски павших бородачей.

Так что уже через час в огромном очаге пылал огонь, грелись два котла с водой, а в малом чугунном котелке варился кусок мяса с овощами. Да и в герметичном, если не считать маленьких щелей центральном зале стало настолько тепло, что можно было остаться в лёгких одеждах. В остальные комнаты и смысла не было заглядывать до утра.

Инопланетянин обратил внимание на сравнительную чистоту, исправность печи и явные следы недавних ремонтов. Заметку он себе сделал, что надо расспросить на эту тему птиц конкретно, но уже догадки промелькнули. С их умом и сообразительностью орлам не обязательно было самим месить раствор, подправлять кладку или делать побелку стен и потолка известью. Достаточно просто заставить забредших в горы искателей приключений отработать свою свободу. А может, и было где-то не совсем далеко людское селение, жители которого за ценный подарок в виде оленя в любое время с радостью спешили помочь в благоустройстве данного здания и поддержке его в рабочем состоянии. Иначе за две с половиной тысячи лет от него бы остались только руины.

Вода уже нагрелась, а поздний ужин задерживался, поэтому Виктор приступил к осмотру своих ран и снятию бинтов. А также собрался помыться. Всё-таки сражения, кровь, пыль оставили свои следы на нём, и он сам себе казался невероятно грязным. Особы женского пола он при этом совершенно не стеснялся по многим причинам: не считал женщиной, ненавидел за смерть товарищей-цензорцев, да и выглядела она похуже атомной войны. На разведчицу просто неприятно было смотреть, потому что синяк от удара по лбу уже чуть ли не на всё лицо распространился, стал покрываться жёлтыми и чёрными пятнами, а узкие щелочки глаз вызывали желание сплюнуть в сторону да припомнить заклинание против восставших усопших. И довершали всё это волосы, спутанные, измазанные кровью побоища и присыпанные пылью разрушенных пещер.

Скорее всего, жуткий вид дикарки заставил мужчину начать лечение с неё. Достав две баночки с мазями, которые ему дали целители в столице княжества, он уселся на выступ возле очага, который как-то снизу тоже прогревался, и приказал:

– Ну-ка, иди сюда! Руки за спину, чтобы я видел! Становись на колени. Да не вой ты так! Дура! Лечить тебя буду, а не жрать!.. Вот видишь мазь? Зело лечебная. Ага, на тебе и испытаем. Если за час не помрёшь, то повезло тебе… тогда утром орлам скормлю. Да не скули ты так! Это я пошутил. Смеюсь, улыбаюсь. Ха-ха! Нет, нет, так смеяться не надо, а то баночку с мазью нечаянно проглотишь. Тьфу ты, что за дура? Кажется, совсем мозгами тронулась… Да! Может, ещё не поздно добить? Тебя как зовут? Что ты «экаешь»?! Имя своё говори! Меня – Виктор! А тебя?

– Эратика, – кое-как выдавила из себя искательница военной славы.

– Ха! Знакомитое имя! – рассмеялся Менгарец. – А у вас в Ордене случайно не богу Эросу поклоняются? Странно, что нет. А то имечко твоё словно ему посвящено.

Измазав всё лицо разведчицы мазью, вплоть до ушей включительно, Виктор разделся, припрятав нож в сапоге, взял в руку кинжал для лучшего среза бинтов и «на всякий случай» стал командовать девицей. Потому как, пользуясь двумя руками, отмачивать давно засохшие мази вперемешку с кровью, а потом отдирать всё это от раздражённой и покрасневшей кожи было проблематично.

Как ни странно, но с этим делом пленница справилась до изумления быстро и ловко. Видно, имела лёгкую руку, как любил говаривать дружище Фериоль. Ну и самое положительное – что раны и в самом деле оказались почти все заживлены. Кроме двух: на бедре, она была получена во время поединка с «клином сорока»; и на левом плече, которой успела наградить в коварном броске как раз вот эта опухшая сине-фиолетовая девица.

– Ну да! Теперь ты уставилась на рану, словно крови никогда не видела. А ведь это ты мою тушку продырявила! Да-да! И не смотри на меня так покаянно, лучше больше мази накладывай и бинтуй плотно. Ага, вот эта ткань называется бинтами… Ещё бы! Конечно, удобно. Так, пора уже и освежиться!.. Ого! Как отлично всё прогрелось. Чем не банька? Короче, я сажусь в котёл, а ты, Эратика, мне помогаешь голову смыть и плечи… Смелей плескай, смелей! Что, ванны никогда не видела?.. М-да, кого я спрашиваю?..

Вылез из воды расслабленный, умиротворённый и уже авансом простивший всех на свете за их тупость, коварство, жадность, варварство и агрессивность. Проследил, как была наложена повязка с мазями на бедро, и одобрительно хмыкнул. А потом так и уселся голышом на теплый выступ возле очага, ожидая, пока тело подсохнет. Принюхиваясь к готовому ужину, великодушно разрешил:

– Теперь мойся ты! – и щедрым жестом указал на оба котла.

Потом он часто и бурно каялся в содеянном. Спрашивается: зачем настолько становиться добрым? Зачем делать такие поблажки пленнице? Зачем промолчал, когда она стала неожиданно и быстро раздеваться? Вроде бы за минуту до этого она бинтовала ему рану на бедре, и у него ничего совершенно не шевельнулось в плане мужского вожделения к женщине. Словно это и не живая особь его обслуживала, а полностью пластмассовый врачебный робот. А тут…

Эратика, уже обнажённая, шагнула в первый котёл, который они использовали вместо ванной. Но не села там, а, повернувшись к мужчине спиной, стала мыться стоя, черпая деревянным ковшиком воду у себя из-под ног. Разве что когда мыла волосы на голове, сильно прогнулась назад и ополаскивала их чистой водой из другого котла. Затем и всю себя окатила чистой водой, отжала волосы и вышла из воды.

И вот во время её купания Виктор Палцени сидел, отвесив челюсть, почти ничего не соображая. В его жизни совсем недавно был такой момент, когда знаменитая на весь Первый Щит роковая женщина страстно и опытно завлекла его в свои сети. Тогда ему оставалось сделать несколько шагов, чтобы броситься в колодец любовного безумия. Случись это, он бы потерял сразу двоих друзей. А то и троих. И не смог бы создать в Шулпе независимое правительство новой империи.

Тогда его от рокового поступка спасли стечения обстоятельств и скоротечная встреча с Додюром. Сейчас же Менгарца спасать было некому. Он и девушка с изумительной, невероятно соблазнительной фигурой были в данном здании одни. Мало того, ещё и девушка поступила очень правильно и коварно, когда развернулась и пошла с торчащими сосками на мужчину, вдобавок свесила свои влажные волосы вперёд, полностью закрывая страшное, пугающее и вызывающее омерзение лицо. Словно вуаль опустила, став от этого ещё более таинственной, притягательной и желанной. И ведь дикарка! И ведь нельзя сказать, что она прошла школу великосветской львицы, как княгиня Вакахан, за которую друг друга на дуэлях и в войнах убивали короли и принцы. А как умело на одних чувствах и внешних эффектах соблазнила мужчину! Без единого слова! Только фигурой, телом и пластикой движений!

Мужчина, ещё пару минут назад не помышлявший о чём-то подобном, сломался. Если бы он хотя бы раньше задумался, подготовился, вспомнил о принцессе Розе! Если бы он на кончик мизинца мог заподозрить, предположить, что такое отвратительное, практически бесполое существо окажется сродни богини, он бы принял надлежащие меры, избежал бы, не допустил бы… увы, не заподозрил…

А пришёл в себя только через час бурного, огненного секса только по той причине, что запах подгоревшего мяса с овощами стал невыносим. И только тогда отпустил совершенно по-иному напрягшееся тело. Девушка проворно соскочила с возвышения и бросилась снимать с огня, а потом и выносить куда-то вне зала пропавший ужин. Затем с растерянными причитаниями примчалась обратно, собираясь забрать чистую воду для мытья котелка. Огонь в очаге уже почти не пылал, так что смутно виднелись лишь контуры прекрасного тела. Поэтому сердце Виктора опять растаяло, и он, прекратив себя ругать за случившееся, скомандовал:

– Эратика! Иди ко мне! Будем спать. А все проблемы и покаяния оставим на завтра.

Она его только слегка ослушалась: прежде чем опять прижаться к мужскому телу, метнулась к дровам и подбросила в очаг парочку новых поленьев. Потом они спали, несколько раз просыпаясь ночью по разным причинам. Два раза Виктор вставал, ощущая понижение температуры, и подкладывал дрова в очаг. И ещё два раза его разбудили нечаянные прикосновения женской груди то к спине, то сбоку. И опять-таки два момента бодрствования из четырёх завершились очередным, пусть и кратковременным сексуальным слиянием.

То есть ночь оказалась бессонная, голодная, но зато перенасыщенная действиями интимного свойства.

Утром, когда стало светло и в окна, затянутые каким-то мутным минералом, заглянули восходящие лучи, встать сразу не получилось. Потому что девушка проснулась первой и довольно умело, со страстью принялась ласкать расслабившегося мужчину. После финала, когда немного отдышались, он не мог скрыть своего удивления:

– У вас и такое вытворяют? – поинтересовался он, имея в виду завершающие ласки. На что девушка тоже удивилась:

– А разве не везде так любят?

– Хм… Наверное, везде… Но твои сородичи совсем не выглядели цивилизованными и опытными ловеласами. Что-то мне подсказывает, что они и такого понятия, как поглаживание, не оценят. А?

– Ну так это же горцы! Специальная дивизия егерей, которая только и подчинялась его святейшеству, военному жрецу Логушу. Они с самого детства занимались тренировками да повышением воинского и альпинистского мастерства. Жили в предгорьях и лишь раз в неделю допускались в полк военнообязанных горянок, которые только по этой причине квартировали рядом, в обнесённом стеной посёлке.

– А как же ты к ним попала?

– Благодаря тому, что там служили два моих дяди, младшие братья моего отца. Они были вынуждены взять меня в поход под родовую ответственность.

– А где твоя остальная семья? – потянуло Виктора на расспросы.

– О матери ничего не знаю. Отца казнили давно, а я воспитывалась в столице при главном храме. Меня готовились отдать в жёны кому-нибудь из жрецов. Ну а дядьев отослали в дивизию ещё мальчиками. Вот потому они и одичали, стали мерзкими и циничными скотами. Хотя тот, что погиб в тоннеле, меня очень любил, от всех защищал. Он ведь погиб?

– Да, скорее всего погиб…

– Я бы не попросилась в дивизию, – уже без понуждения рассказывала Эратика дальше, – и даже согласилась бы стать женой любого выбравшего меня жреца. Но ко мне стал приставать сам Логуш. А в жёны брать он не имел права. И дело шло к тому, что он меня просто изнасилует, а потом подстроит несчастный случай. Пришлось воспользоваться своим правом идти в трудный воинский поход, связанный со смертельным риском. А тут риск преогромный: когда идут в вотчину Розадо, мало кто возвращается… Вот меня вынужденно и отпустили, хотя Логуш был в ярости. Так мне и удалось вырваться из столицы. А потом увидеть такое!.. – Она задрожала от восторга и стала шёпотом перечислять: – Врата капища! Железную повозку! Сотни орлов! Удар камней и гибель всей армии! И тебя!.. Того, кто дружит с Розадо, того, кто завоевал меня…

Менгарец печально выдохнул и подумал:

«Да уж!.. Кто ещё кого завоевал! Вот что значит применить варварские, но самые действенные методы отупения противника! Отключила мне мозги и творит что вздумается… Зарезала бы – не успел бы и слова пикнуть…»

Окно вздрогнуло и чуть не рассыпалось от нетерпеливого стука. А потом послушался клекот Связующей:

– Менгарец! Ты там не умер? Мы слышали, как ты стонал! Отвечай!

– Доброе утро! – пришлось напрягать саднящее горло. – Скоро выхожу.

– Это хорошо. А то мы заподозрили твою пленницу в хитрости и обмане… И пусть она быстрей выходит работать! Мы принесли свежую дичь.

Когда раздался яростный орлиный клекот, кожа Эратики от страха вся покрылась пупырышками. Пришлось ей подробно и доходчиво объяснить, по какой причине стучались, чего хотели и что ей надлежит делать начиная непосредственно с этой минуты: готовить как можно больше вкусных мясных блюд. А если ему понадобится помощь человеческих рук, то он её отвлечёт от кухонных забот.

Когда он спокойно оделся и вышел на утренний морозец, его нежданная любовница уже носилась, выполняя задание, словно ей вставили реактивный двигатель. А разумные птицы взирали на неё с каким-то недоумением. Чуть позже его сформировала вслух сестра царицы:

– Человек, такое впечатление, что эта женщина за одну ночь превратилась из рабыни в твою супругу. Мы правильно рассмотрели и поняли её усердие?

– Нет, нет, что вы! – сразу решил расставить Менгарец все точки над i. – Я уже помолвлен, значит, можно считать, что супруга у меня есть…

– Ну и что? Мы вон за свою жизнь меняем с годами трое, четверо, а то порой и пятеро мужей. Для продолжения рода нужна частая смена партнёров.

– Ну, кому как. Мне иная жена не нужна, – заявил мужчина, внутренне раскаиваясь и укоряя себя за слабоволие. После чего стал переводить разговор в деловое русло: – Начинайте мне показывать всё, что вам известно. Что где стояло, откуда и куда текло, где находился центр дымного гриба и всё остальное. Не забывайте: важна каждая деталь, каждая мелочь. Да! И попутно я вас буду начинать учить языку свиста. Приступаем!..

Глава девятнадцатаяПопытки разобраться

Ну и понеслась круговерть исследований, осмотров и попыток понять, что же здесь творилось больше двух тысяч лет назад. Вроде и нереальная задача, но попробовать стоило в любом случае, да и давал надежду тот факт, что здесь всё осталось в целостности и неприкосновенности такой нереально огромный, исторический отрезок времени. Изначально было осмотрено всё в округе. Из толщи недр выбивался один родник, пробегал рядом с домом и впадал потом в озеро. Что интересно: иные родники, расположенные на расстояниях в километр справа и слева, тоже вызывали подозрение в своей питьевой пригодности. А уж вода в самом озере сразу порождала неприязнь только странными, косматыми взвесями в своём составе. Словно тончайшие паутинки там плавали.

По утверждениям орлов, воронка дыма, уничтожившего почти всю разумную жизнь на Майре, поднималась из углубления, которое было когда-то искусственно вырыто между домом и озером. Причём глубина там когда-то была ниже уровня Ока чуть ли не на два метра, и по узкому каналу вода могла входить в это углубление. В данный момент углубление оказалось почти засыпано грязью и камешками, нанесёнными редкими здесь дождями. Канавка тоже почти не просматривалась. Но толку их раскапывать или очищать пока не было никакого.

«Значит, всё-таки что-то связанное с химией! – сделал предварительные выводы досадующий Палцени. – И для разгадки данного действа и его последствий желательно разместить здесь специальную научно-исследовательскую группу определённого профиля. Вот они бы данную разгадку раскрыли быстро, всего лишь за два-три… месяца. А у меня вон даже атомного микроскопа нет! Хотя можно ведь с реакторного комплекса снять один аварийный блок контроля, в нём вроде есть многопрофильный анализатор. Точно таким мы с Додюром и Фериолем в Шулпе пользуемся. Не лучший вариант, но иного просто на Майре не отыщешь…»

Вторым делом пошло исследование самого места жительства легендарного не то отшельника, не то гения, не то сумасшедшего. И началось оно с осмотра нижних уровней. Этакие полуподвалы, приподнимающие всё здание метра на полтора над поверхностью. Два помещения оказались забиты всяким ненужным и непригодным на первый взгляд хламом. Да и сгнило там практически всё, несмотря на вполне добротный уход за крышей здания и, как следствие, отсутствие влаги в подвалах. А вот в двух остальных комнатах располагалась вполне приличная и нормально сохранившаяся научная лаборатория. Это несколько настораживало: откуда всё могло взяться?

На эти вопросы орлы не могли дать вразумительного ответа. Отшельник всё строил сам, помощи ни в чём не просил и никуда в горы не отлучался. Так и прожил здесь двести лет безвылазно.

Абсурд какой-то получался! И ему никто ничего не приносил, и сам он в далёкие походы не отлучался. Головоломка? Зато и предварительная разгадка пришла быстро, стоило только вспомнить про ночное время. Орлы-то ведь спят! Ещё и лапами кверху! Поэтому о постоянном наблюдении за человеком не может быть и речи. И в это ночное время либо к нему приходили визитёры и таскали всё нужное, либо он сам куда-то отлучался. Причём отлучался недалеко совсем, можно сказать рядышком.

После этого прозрения Виктор опять спустился в подвал, присматриваясь с несущим стенам, сделанным из удивительно точно, ровнёхонько вырезанных каменных блоков. И ведь никакой каменотёс так не располосует твёрдую скалу. Значит, помогали высокотехнические машины! Однозначно! Да и соорудить на берегу в твёрдой скале довольно громадное углубление да плюс канал к нему подвести – никакому отшельнику двухсот лет не хватит. Про постройку дома вообще отдельная песня. Только наивные орлы могли поверить, что некий товарищ со звёзд, работая как ударник труда, мог отгрохать такие хоромы в одиночку.

«А нет ли тут где-то поблизости ещё одного потерпевшего катастрофу космического корабля? Ха! Вдруг даже не потерпевшего, а специально аккуратненько посаженного в какую-нибудь расщелину, а потом без лишнего лукавства прикрытого камнепадом? Чего стоило, например, всё тому же гению повисеть на орбите какое угодно время, всё высмотреть, всё выслушать, узнать, что тут на суше творится, выбрать нужное местечко и обмозговать самую правдивую легенду? Да и самому думать не надо, как влезть в доверие к доверчивым аборигенам: дал задачу аналитической машине, и та тебе такие перлы выдаст, основанные на истории иных миров, что кого угодно можно в дураках оставить. Опять-таки если я размышляю правильно…»

Выскочил вновь наружу и стал интересоваться, а как же тот ушлый отшельник понимал катарги? Как с ними общался? Ведь этот момент он как-то не уточнил при первом рассказе.

Оказалось, что и в самом деле отшельник говорить не умел по-птичьи! А помогал ему в общении некий мешок, носимый в виде ворота вокруг шеи и на плечах. Как догадался бы любой просвещённый «человек со звёзд», напросившийся жить возле Ока предок пользовался одним из самых первых лингвистических модуляторов. Тяжёлая штуковина, громоздкая, но самое главное – действенная. С таким устройством первые колонизаторы космических пространств обманом захватывали у аборигенов всё: материки, планеты, а порой и целые системы.

Так что с этим понятно, историю проходили.

Опять ходка в подвал, где, вооружившись кинжалом и крепкой палкой, Менгарец принялся довольно безжалостно и пренебрежительно расшвыривать старую, полусгнившую рухлядь, наполнявшую подсобные, так сказать, комнаты. И уже через полчаса наткнулся на ожидаемые сувениры. Замаскированные ненужными вещами в подвалах покоились останки трёх вспомогательных роботов всепланетной и астероидной разведки. Не монстры последних столетий и даже не универсалы, которые имели при себе колонизаторы из банды Гранлео, но тоже вполне удобные, надёжные и ценные помощники человека в любой среде и в любом месте обитания.

Правда, годы на роботах сказались. А скорее всего, они вышли из строя ещё во время нещадной эксплуатации самим хозяином в те самые двести лет. Или вообще в начале интенсивной постройки как дома, так и углубления. В результате чего так и остались лежать здесь и даже не были разобраны на запасные части. А почему?

Логическая цепочка рассуждений давала возможность сделать очевидные выводы. Один из них, самый простой: у гения-отшельника больше роботов не было. То есть запчасти ему не нужны. Или просто складировал «усопшие» устройства до лучших времён. Как следствие, возникал вопрос: а был ли исправен его корабль. Мог ли в случае необходимости и, так сказать, глобальной катастрофы на Майре опять покинуть планету и улететь в черноту Великого космоса? Если мог, то всё ясно: дым по всему миру, смерть почти всех людей могли заставить таинственного учёного в панике и раскаянии бежать с планеты. А потом где-то там, в необъятной Галактике, благополучно… помереть.

Тогда понятно, почему его после рассеивания смертоносного тумана и отравления священного озера нигде не нашли. Растаял вдали…

А вот если корабль был неисправен? Тогда хозяин просто обязан был вернуться к нему и спрятаться от тумана внутри. Возможно, когда понял, что натворил, он попытался вызвать помощь, дать о себе знать, послать, наконец, банальный призыв о катастрофе. В те времена, конечно, и речи не могло быть про современные средства связи, но всё-таки! Послал или нет?

Ещё один вариант: учёный добрался до спрятанного корабля на последних крохах своей жизненной силы да там и умер. Скорее всего у него имелся «омолодитель» самых первых поколений, раз инопланетянин прожил почти два века в полном здравии и трезвом уме (а может, и не трезвом?). Наверняка он мог попробовать подлечиться, спешил туда, но мало ли какую дозу яда он отхватил? Мало как этот яд в дыму на него воздействовал. К тому же если судить по массе ценнейшего брошенного оборудования лабораторий, то его хозяин уходил отсюда в спешке, так ничего и не эвакуировав.

Пока корабль или место от него не будет найдено, рассуждать дальше бесполезно. Сделав такой вывод, Виктор опять поспешил к орлам, закидывая очередными вопросами:

– Одиночка любил гулять? Если да, то в какую сторону? – Ведь по предварительным прикидкам, корабль не мог находиться дальше чем за три часа пешего перехода.

– Неизвестно, гулял ли он и как это выглядело в его исполнении, – стала припоминать Глеселла, – но вон тот весь участок вправо по берегу, называли «огородом» отшельника. Может, он там что-то сажал для себя, может, фруктовые деревья там росли… Как далеко простирался? Да во-о-он до той нависающей над самым озером скалы.

Отлично! Ареал поиска сокращался уже вдвое. Участок не превышал три километра в длину. Значит, любое ведущее от него в горы ущелье следует обследовать до определённого момента. Слишком далеко тоже забираться не стоило: найденные в подвале роботы не обладали большой скоростью передвижения, следовательно, не могли за ночь сделать дальнюю ходку туда и обратно.

Теперь следовало грамотно растолковать орлам поставленную задачу и приступить к поискам. Причём не самому искать, заглядывая в каждую дырку, а пернатых подключить к тщательной и вдумчивой разведке. Ведь они могли веками летать над чем-то явным, бросающимся в глаза опытному человеку и не замечать этого в силу своего полного равнодушия к некоторым вещам.

С неполным знанием птичьего языка пришлось при инструктировании объяснять очень долго. И только с большим трудом, когда человек окончательно сорвал себе голос и перешёл на шёпот, орлы поняли, что от них требовалось, и высказались о готовности начинать. Мало того, к их небольшому отряду присоединились ещё три орла, которые, освободившись от дежурства на месте казни егерской дивизии, тоже примчались к священному озеру. Правда, одного из них царица отправила в родовое гнездо за гарви. Так и добавила при этом:

– Возьми всех трёх ветеранов. Здесь для гарви совершенно безопасно.

Естественно, что Менгарец не смог удержаться от любопытного шипения, пытаясь скрупулезно повторить расслышанную в клёкоте суть. И Связующая, предупредив о важности этой тайны, принялась рассказывать.

В сущности, как и любые разумные существа, орлы тщательно изучали иные живые творения природы, присматривались к ним, а порой и пытались приручить. И самыми удачными для этих целей оказались гарви, по виду громадные, неядовитые ужи с парочкой лапок возле пасти. А если судить по размерам и силе, то скорее они выглядели как больших размеров удавы. Будучи теплокровными созданиями, гарви обладали вполне значительным, сравнительно с остальной массой тела мозгом и за сотни лет селекции стали настоящими друзьями и помощниками Розадо в их пещерах. Примерно так же, как собаки стали помощниками человека. Они очень трепетно относились к яйцам, порой сворачиваясь на них кольцами, если матери отлучались из гнезда, оберегали, играли с маленькими птенцами, опекая их на уровне заботливой наседки с развитыми инстинктами. Помимо этого различали массу команд, выполняли кучу иных дел, в том числе считались незаменимыми при поиске воды, угля, металла, при открытии и исследовании внутренних пространств в подземельях. Порой, хотя и крайне редко, домашних питомцев использовали для поиска и уничтожения особо вредных, спрятавшихся в недрах охотников.

Ко всему прочему гарви могли не спать несколько суток кряду или отсыпаться днём. А потому в ночное время становились единственными охранниками орлиных мест обитания, особенно зло, с безрассудной яростью встречая людей в наиболее изолированных от остального мира гнёздах с яйцами. И жили они очень долго, сравнительно с иными животными, до двадцати, а в редких случаях и до тридцати лет. Так что опыт у них накапливался за это время невероятно огромный.

Другое дело, что всех гарви очень берегли как братьев меньших и без крайней нужды ими не рисковали. Тем более что в открытом поединке с вооружённым и опытным человеком прирученные удавы чаще проигрывали и погибали. Ну а здесь, возле Ока, им и в самом деле никто не угрожал, а вот помощь от них во время проникновения и исследования глубоких ущелий или провалов могла оказаться бесценной. По крайней мере раз они могли отыскивать железо, то Виктор заранее был в восторге от таких чудесных помощников.

На его вопрос, а почему подобных ручных созданий нет у Белых орлов, последовало прозаичное разъяснение:

– Когда мы изгнали Белых из Сумрачных гор, работы по приручению ещё только начинались. А потом изгнанники, пусть и захватившие домашних питомцев с собой, не сумели их сохранить и начальные знания потеряли.

Прирученные существа не погибали, как все остальные, потому как они отправлялись в полёт, обвиваясь этаким кольцом вокруг шеи орла. Как раз троих и мог транспортировать взрослый хозяин небесного океана. В редком случае четверых.

После услышанного человек восторгался только мысленно, горло болело и саднило. Да и некогда ему было размахивать руками и показывать своё восхищение. Так что к поискам приступили, не дожидаясь возвращения посланника с гарви. И довольно скоро было определено четыре места, где по сути можно было спрятать нечто большое, потом тщательно прикрыть объект, ну и иметь в обязательном порядке вполне свободный и скорый доступ к своей захоронке. Последний вариант, что корабль улетел с планеты во время всеобщей гибельной облачности, старались пока не рассматривать.

В самое перспективное ущелье, более всего подходящее для посадки туда космического корабля, полез сам Виктор. Найденные им пещеры, каверны и анфилады перекрученных, сложных переходов вымотали его окончательно. Ещё и один раз неудачно провалился в какую-то яму, неправильно наступив на скользнувший вниз камень. При падении весь исцарапался и получил несколько свежих синяков. Выбрался он наружу только к вечеру, так до конца и не проверив оставшиеся штольни, с десяток ответвлений и несколько заваленных лавинами и камнепадами углублений.

Первым делом Виктор пожелал увидеть прирученных орлами созданий и узнать, как у них дела с поисками. На глаза ему показался только один гарви, специально позванный орлами для знакомства с человеком. Остальные двое, пока безрезультатно, продолжали исследовать доставшиеся им участки. Да и этот, который имел имя собственное Аши и двадцать три года жизни за своим хвостом, тоже не нашёл куска обработанного железа большего, чем старый ржавый меч.

Знакомился двадцатипятикилограммовый питомец с человеком своеобразно. Как только его увидел, сразу поменял свой цвет с тёмно-зелёного на дымчато-серый. По комментариям Глеселлы, так он лучше маскировался на фоне камней и моментально входил в боевой транс, готовясь бросаться на агрессора. Дальше пришлось орлице резким клёкотом приказать Аши оставаться на месте, а потом уже совершенно иным тоном успокаивать, уговаривать и убеждать, что данный человек – это друг. Ему, дескать, можно доверять, его тоже надо защищать и при возможности исполнять его просьбы. Настороженно приподнятая голова гарви иногда резко дёргалась, словно в атаке. Глаза пытались загипнотизировать, лапки нервно колотили по туловищу, тонкий длинный язык вылетал вперёд как стрела, наверное, тоже пугая соперника. Но по дальнейшим комментариям стало ясно, что на языке у этого дивного помощника как раз имелись рецепторы обоняния. Вот он ими и улавливал запахи вокруг во время так называемой имитации угрозы.

Потом ему разрешили подползти ближе и лизнуть руку человека. Этакий первый контакт при знакомстве. Тем более что только после этого выяснилось из комментариев, что именно Аши – самый умный, самый боевой и самый геройский гарви в гнезде. Потому что на его счету уже имелось четыре убитых агрессора. Но так как он не зря считался ещё и самым послушным и понимающим, то именно по этой причине его и представили человеку.

Затем пошли следующие фазы знакомства. Виктор угостил гарви кусочком сырой оленьей печени, наилучшим лакомством питомца орлов. А тот наконец-то разрешил себя погладить в ямках под нижней челюстью. После чего Глеселла с уверенностью заявила:

– Теперь он тебя отличит от остальных людей даже с большого расстояния. А если побудет с тобой неделю-вторую, то научится и твои команды воспринимать и выполнять. Пусть даже ты их будешь произносить своим голосом.

Наверняка тут понималось, что во время приручения животные больше понимают интонацию сказанного, чем конкретику слов.

– А завтра его можно будет мне взять с собой? – спросил Менгарец. – У меня там столько осталось непрощупанного и подозрительного пространства!

Царица орлов задумалась, затем посоветовалась с орлом, который доставил всех трёх гарви и, как оказалось, в детстве рос под присмотром Аши, и выдала решение:

– Вполне. Нам кажется, что он отнёсся к тебе хорошо. Но ещё утром вас сведём вместе и посмотрим, как вы контактируете. Ну а теперь оба будете отдыхать.

– Не сразу, – осадил человек орлицу. – Надо писать послание моим друзьям. А только потом спать.

И в самом деле, по времени получалось, что цензорцы к завтрашнему утру, если не раньше, обязательно доберутся до реакторов. И чтобы не случилось ненужной войны или банального недоразумения, следует отправить для них послание. И уже в нём многое объяснить первым людям подземного княжества.

Глава двадцатаяШантаж

Во время отсутствия мужчины оставшаяся на хозяйстве девушка пахала как пчёлка. Причём не только умудрилась сварить или прожарить целого оленя, молодого кабанчика и десяток огромных рыбин, но и навести уборку в двух помещениях. Теперь главный зал дома выглядел не просто чисто, а даже уютно. Мало того, орлы доставили целую корзину свечей, а при их освещении любое, даже самое мрачное жилище становилось загадочным и романтичным. Ну а второе помещение, некогда бывшее этакой купальней, тоже манило свежестью да оригинальным каменным бассейном, который был заполнен наношенной с ручья водой.

Понятие «бассейн» не слишком подходило к здоровенной ванне полтора на три метра и глубиной метр двадцать, но не суть, как и что называлось, главное, что там можно было в отличие от котла с удовольствием помыться. Разве что лестниц недоставало, которые сгнили за века, да и температура жидкости оставалась пригодной лишь для экстремалов и любителей купания в проруби.

Другой вопрос, что с существовавшим здесь когда-то подогревом ещё следовало разобраться. Отшельник явно нагревал эту ванну дровами или углём, но, сколько ни пыталась Эратика разжечь огонь в специальном камине в торце ёмкости из толстенных каменных блоков, огонь не разгорался, а дым удушливым облаком выходил в помещение. Пришлось Виктору вместо отдыха и желанного ужина разбираться, потому что помыться после пыльных пещер хотелось неимоверно.

Пока исследовал и обдумывал увиденные дымоходные ответвления, рассмотрел и существовавшую здесь некогда систему водоснабжения. Скорее всего, вода забиралась из ручья выше по его течению и по полым стволам деревьев подавалась в дом. А уже там, не опасаясь привлечь особого внимания орлов, отшельник использовал медные трубы, тройники, уголки и перекрывающие задвижки вместо кранов. Причём покрытая толстым наростом зелени система из меди оставалась вполне пригодной для дальнейшего употребления. Только следовало хорошенько предварительно всё прочистить да вновь соорудить подвод воды. Имелись и стоки для неё, она банально сливалась в то самое углубление (то есть там было очистное сооружение!), а уже оттуда, видимо, пройдя некий процесс очистки, по каналу уходила в священное для птиц озеро.

А значит, пришелец из космоса очень бережно и щепетильно относился к охране окружающей среды. Никто бы ничего не заметил, а он всё равно совестливо и тщательно очищал стоки из своего дома. Вроде и небольшой штрих, а характер жившего в глубокой древности предка уже выглядел вполне положительно.

С дымоходами удалось разобраться, отыскав плоскую каменную задвижку в углу ванной комнаты под самым потолком. После её выдвижения тотчас появилась отменная тяга, дрова разгорелись, как и следовало ожидать, а следя за нагревом каменных блоков ванны снаружи, удалось сделать верный вывод о направлении траектории уходящего тепла и дыма. Оказывается, большинство блоков внутри были полыми и вырезаны так, что некая отводящая дым труба внутри стенок два раза обвивала бассейн, словно змея, и только тогда ныряла в основной дымоход.

Нагрев воды в купальне пошёл безостановочно, а мужчина, просто умывшись для начала и сняв верхнюю одежду, поспешил к столу. В принципе ужин получился вполне нормальным для полной изоляции от всего мира. Но всё-таки отсутствие специй и разных травок сказывалось. Да и из овощей орлы принесли только местную разновидность моркови. Поэтому сравнить сделанные девушкой блюда с теми, которые изумительно вкусно готовил ещё не так давно кок Додюр, было бы кощунством.

А что делать? Правильно: есть и не привередничать! Ну и вежливо говорить спасибо.

Потом Менгарец устроился на спальном возвышении и приступил к написанию послания для цензорцев. Благо на чём писать и чем у него имелось. В раскрытие всех тайн об отношениях с орлами он пока не вдавался. Хотя о событиях и схватке в пещере, а потом и про сражение с воинами Ордена Тумана да и об уничтожении всей дивизии егерей в западне написал довольно тщательно.

О причине своего отсутствия сообщил, что занят сейчас весьма важным делом. Находится за ближайшим горным хребтом на восток и постарается вернуться как можно быстрей. В случае более сложных и продолжительных действий постарается наведаться к пещере через двое, максимум трое суток.

В финале настойчиво советовал руководству княжества самым тщательным способом продумать пути создания крепкого союза с разумными орлами катарги, что с Белыми, что с Розадо. Соглашаться на их требования и ещё предоставить кучу дополнительных льгот и поставок продуктов от себя лично. А скорее всего не только продуктов, но и неких промышленных товаров в виде тканей, ремней, определённого вида сбруи. И обязательно: предоставить им специальные арбалеты, которые проще простого сделать на заводе.

Потому что только за помощь в разведке с воздуха вокруг княжества стоит пойти на какие угодно уступки и сделать какие угодно предложения. Уж эту простую аксиому цензорцы поймут обязательно.

После завершения письма и придумывания к нему соответствующего «конверта», Виктор посчитал все свои дела на сегодня выполненными. Да только девушка была несколько иного мнения. К тому времени она уже прибралась в зале, перемыла всю глиняную посуду, помылась сама и дисциплинированно ожидала, сидя в сторонке, пока мужчина отправится в купальню. А судя по распущенным косам, свешенным на всё ещё жутко смотрящееся лицо, да по лёгкой, просторной рубашке на голое тело, соблазнительница опять была готова повторять безумства прошлой ночи.

А вот Менгарцу предстояло сделать мучительный выбор. Весь день он занимал себя тяжкой работой, беготнёй и поисками. Подумать – не выдавалось лишней минутки. А если и лезли в голову мысли покаяния и сомнения, то он жестко отгонял их прочь. Ну вот никак он себе не мог представить того момента, когда встретится с принцессой Розой, бросится к ней навстречу и с жаром в голосе воскликнет: «Я так по тебе скучал!» Совесть не позволит! А раз он не бросится ей навстречу и не позволит себе восторгов и выражения прочих чувств, значит, Роза сразу поймёт, что он «…сволочь, развратник, похотливое животное, бесчестное и жалкое создание… и так далее, и тому подобное!..»

При этом в ответ не хватит наглости напомнить любимой, что расстались они в последний раз чуть ли не в ссоре. Да и вообще, ни он ей в любви и верности никогда не клялся, ни она карами не грозила в случае возможной измены. Правда, последняя переписка, осуществляемая с помощью Белых орлов между Шулпой и Радовеной, была более чем насыщена любовной тематикой. Именно эти жаркие строки и заставляли сейчас мужчину страдать, мучиться угрызениями совести и лихорадочно придумывать способы и уловки, благодаря которым можно будет избежать повторной близости со вчерашней пленницей.

Особо ничего не придумывалось. Удалось только разыграть жуткое раздражение и страшную усталость:

– Ладно! Пора спать! Вначале я иду мыться, а ты можешь засыпать сразу. Когда выйду и лягу, не вздумай меня разбудить. Тихонечко ложишься вон там, и чтобы ни единого шороха! Понятно?

Девушка настолько изумилась услышанным распоряжениям, что даже две щёлки перед глазами сделала, раздвигая свисающие волосы. Но ни слова не пискнула. Уже раздевшись в купальне полностью, Менгарец вдруг сообразил, что ещё вчера эта дикарка пыталась его убить. И он с удовольствием стал раскручивать эти мысли в том же направлении.

«Не слишком ли много я ей дал воли? Ах, досада! И кинжал свой большой, который я дал ей для разделки мяса, не забрал! Вдруг с ним бросится на меня? Откуда мне знать, что у неё в голове творится? – Он с настороженностью приготовил свой метательный нож и положил рядом, на борт бассейна. И только после этого окунулся в блаженно тёплую воду. – А ещё лучше было бы её связать на ночь и закрепить в дальнем углу залы. Хотя такая верёвки перегрызёт!.. Лучше всего было её оставить там в горах, и пусть бы шла себе на все четыре стороны… Если бы её сразу Розадо не прибили камнем… А то и свои бы казнили как единственно выжившую. Скорее всего следовало оставить её с запиской в пещере, и пусть бы дожидалась цензорцев. Точно! Уж в их княжестве она могла начать новую жизнь! И как это я сразу не догадался? Завтра же отправлю Эратику вместе с посланием! А мяса себе я и сам наварю…»

Вот так он себя не то успокаивал, не то накручивал. Но, выбравшись из ванны и кое-что на себя накинув, взял нож в правую руку, вполне осознанно считая себя напуганным. Возвращался в залу настороженно и затаив дыхание: спит ли выполняющая приказ пленница или стоит у прохода и готова броситься на него с кинжалом?

Не угадал. Она и не спала, и не готовилась его зарезать. А наоборот, готовилась сама умереть. Обнажённая, она стояла на возвышении, а внизу, на полу, остриём вверх между двух камней торчал неосторожно забытый хозяином кинжал. Как только мужчина выглянул из прохода, ожидающая его девушка наклонилась чуть вперёд, и воскликнула:

– Моя жизнь принадлежала только тебе! Но ты отвергаешь мои ласки и мою привязанность, значит, я никому в этом мире больше не нужна. Прощай! – И бросилась выпрямившимся телом на пол, стараясь пронзить своё сердце торчащим оружием.

Когда она только начала говорить, Виктора с ног до головы пронзила волна ужаса. Он понял, что произойдёт, и верил каждому звучащему слову. Зная эту гордую дикарку, никто бы и не подумал сомневаться в её намерениях. Но хуже всего, что сильный и ловкий мужчина никак не успевал перехватить падающее тело в полёте. Или хотя бы оттолкнуть его в прыжке в сторону! Слишком далеко! Слишком неожиданно!

Так что рука, бросившая метательный нож, действовала чуть ли не помимо воли своего хозяина. Просто некая подспудная мысль из подсознания нашла единственно верный выход и дала резкую команду мышцам к должному движению. Летящий словно молния нож промелькнул под падающим тело, и в первый момент показалось, что не успел ударить по стоящему перпендикулярно кинжалу. Тело глухо шмякнулось о камни и, пока Виктор оказался рядом, стало сворачиваться от боли. А когда он приподнял самоубийцу за плечи, послышался судорожный стон.

Крови не было. Оба лезвия поблескивали чуть в стороне. Но Эратика жутко ударилась, сбив себе дыхание, оцарапав несчастное личико и слишком сильно приложившись по камням своей великолепной грудью. Скорее всего, могла сломать грудину или несколько рёбер. Но первые две минуты она судорожно пыталась восстановить дыхание и, наверное, всё-таки решила, что умерла. Потому что первые слова она прошептала такие:

– Прости, что не смогла тебя ублажить… Не сердись на меня, забудь обо мне…

А Менгарец себя ругал последними словами, коря во всех грехах и обвиняя в полном бездушии: «Докатился! Чуть бедная девочка жизни не лишилась из-за моей тупости и чёрствости! Да пусть бы себе со мной спала! От меня бы не убыло! Ей же и в самом деле некуда возвращаться. Она одна на белом свете! А я как последняя скотина себя с ней повёл! Уф! Кажется, выжила. И рёбра вроде не сломаны…»

Он подхватил на руки постанывающую девушку, бережно уложил на кровать и стал успокаивать. При этом городил такую чушь, что сам себе поражался:

– Ну что же ты, глупая, творишь?! Неужели не соображаешь, что в жизни каждого человека могут быть особенные дни, когда по каким-либо обязательствам или данным обетам он не имеет права совершать те или иные поступки! Вот и у меня сегодня такой день… Вернее ночь! По нашим семейным традициям именно в эту ночь мужчина не имеет права касаться женского тела, чтобы отдать дань уважения всем своим предкам, закалить в себе волю, научиться бороться со своими желаниями… ну и так далее…

Отдышавшаяся красавица была в шоке:

– Так ты из-за меня совершил страшное преступление?! – Он её не только касался, а чуть ли не всем телом прижимался. – Прости! Я не знала! Я такая глупая! Какой ужас! И что теперь будет с тобой?

– Ну, не знаю даже. Когда возвращусь домой, придётся наведаться в фамильную усыпальницу и попросить прощения у основателей нашего рода.

– И они тебя простят? Хочешь, я буду просить прощения вместе с тобой?

– Нет, нет, что ты! Тем более что у меня там жена, – решил он сразу признаться. – А она такая ревнивая…

– Ну и что тут такого? Скажешь, что я твоя рабыня. Разве она станет ко мне ревновать?

– Увы! Держать иного человека в рабстве категорически нельзя.

– Тогда скажешь, что я твоя добровольная наложница, – не сдавалась Эратика. – И я буду выполнять любую прихоть твоей жены! Она мною тоже останется очень довольна. Ты ведь мною доволен?

– Да как бы тебе сказать… – замялся он, подбирая нужные слова, но чувствуя, что разум уступает позиции инстинктам: тело уже желало интимной близости.

– Если недоволен, то я всё равно умру…

– Ну что ты, что ты! Я очень тобой доволен, и ты мне очень нравишься!..

– Тогда докажи. Приласкай меня…

Пришлось подчиняться подобному шантажу и ласкать постанывающее теперь уже от удовольствия тело часа два. А когда измученные, окончательно стали засыпать, Палцени делал это с философскими, мысленными причитаниями:

«Что же мне делать? Вроде как оправдания есть – человеческую жизнь спасаю, но подобная демагогия с Розой не пройдёт. Или вообще о данной связи при ней даже не заикаться? Как я решил не заикаться о ночных посетительницах во время моего нахождения в тюрьме Ворот? Но тогда получится, что я любимую во всех смыслах обману? И как жить потом с такой тяжестью на сердце? Дилемма… Хотя тут есть одно действенное оправдание, вернее, этакая отговорка… Я ведь не собираюсь рассказывать принцессе в подробностях обо всех тяжестях моих мытарств? Нет! Зачем ей знать о крови, грязи и прочих непритязательных событиях? Правильно, незачем! Значит, и эти мои вынужденные, навязанные мне обстоятельствами фривольные события я могу опустить из повествований. Могу? Несомненно! Надо будет только самому для себя провести надлежащий инструктаж на тему: что можно, а что нельзя рассказывать… Ну и про то, что нельзя, самому забыть как можно скорей».

Вот такая демагогия.

Совесть пыталась протестовать, но тело к тому времени устало настолько, что отключилось, посылая сознание в пропасть сна. А утро опять получилось прекрасным и чувственным, потому что Эратика вновь разбудила мужчину и усыпила его совесть своими особенными ласками. И опять инопланетянин уходит «на работу» со странной смесью сожаления, философского смирения, досады и восторга в душе.

Глава двадцать перваяДва выхода

Утреннее общение с Аши показало, что гарви и в самом деле хорошо запомнил человека, относится к нему с достаточным доверием и пониманием. Под присмотром орлов и под диктат их постоянных команд стали понятны основные постулаты дрессуры, главные способы разъяснения своего желания. Человек и сам попробовал минут десять-пятнадцать, и почти на все его команды прирученное создание реагировало совершенно верно.

Во время этих учений стало понятно, каким способом гарви информируют своего хозяина о выполненном задании. Или, например, если им следовало позвать орла срочно к себе и на что-то указать конкретное, самому гарви непонятное. Делали они это специфическим стуком зубов. Причём челюсти сжимались так быстро и резко, что получалась звонкая дробь, лишь чуточку по частоте не дотягивающая до стука дятла. Стук укладывался чуть ли не в слова и предложения, создавая изумительный и быстро понимаемый язык для общения.

В итоге Менгарец отправился на дальнейшие поиски со своим новым помощником. И только до обеда они осмотрели довольно тщательно вдвое больше пространств, чем сделал человек вчера за такое же время. На перерыв выбрались довольно далеко от дома, да там, на месте, и пообедали. Потому как орлы их заметили и доставили корзину с пищей. Другие два гарви пока ничего не отыскали, но поиски велись весьма и весьма интенсивно.

– Много ещё? – поинтересовался Розадо, заметив, что человек наелся и напился.

– Искать несколько часов.

– Ну а если так ничего и не отыщете?

– Придётся демонтировать некие приборы в пещерах со спящей смертью. Кстати, посланник с моим письмом ещё не вернулся с ответом?

– Нет. Видимо, твои друзья ещё не отыскали выход на поверхность. Вот ему и приходится ждать.

Посланнику указывалось особо: пока людей не увидит и весточку не передаст – не возвращаться. Виктор уныло покивал на это сообщение и так же молча, жестами объяснил, куда они уходят и где примерно вылезут на поверхность. Если, конечно, проход сквозной будет по подземельям.

Так и двинулись намеченным маршрутом. Но часа через два пришлось признать, что ущелье закончилось глухим тупиком и придётся возвращаться.

– Ладно, Аши. – Человек разговаривал с животным почти постоянно. Особенно если они находились рядом. – Двигаем обратно. Здесь уже ничего не найдём.

Животное отозвалось на это довольно радостно и довольно. Щёлкнуло пару раз челюстями в знак согласия и двинулось, извиваясь, вперёд. Но уже через пару сотен метров заметно напряглось, с любопытством заглядывая то в какую-то дырку в стене, то посматривая на своего временного хозяина. Виктор эту дырку помнил:

– Что, опять тебя туда так тянет? Ну сам посуди, она у меня на уровне груди и явно выглядит как промоина среди твёрдых пород. Огромный, ты понимаешь?.. Огромный, – он даже руками показал нечто больше него раз в сто, – кусок железа туда не пролезет. А сверху, насколько я помню, там вполне равномерный, ничем не примечательный склон горы. Ни одной расщелины.

Аши внимательно выслушал, ещё раз чутко принюхался к дыре с помощью своего длиннющего языка и с сомнением щелкнул зубами. Словно предлагал: «Может, я всё-таки загляну?»

– Да как хочешь, – согласился человек. – Давай, мчись. А я тут подожду.

Что ещё было хорошо у членов данной сработавшейся пары: даже в глухих пещерах они могли действовать и работать без принудительного освещения. Громадный удав имел в себе некие природные возможности, которые ему позволяли замечать дырки, щели и опасные ямы, преспокойно обходить и выбирать при этом весьма правильное направление движения.

Так что в темнеющей, полной чернотой дыре его хвост скрылся со скоростью убегающей ящерки. Но не успел Менгарец присесть для отдыха и вытянуть натруженные ноги, как издалека послышалось возбуждённое, почти непрекращающееся клацанье челюстей. Подобным способом и собаки выказывают свой восторг и радость от удачно выполненного задания, при приближении очень опасного врага или при достижении добычи. Да и орлы предупреждали о такой реакции гарви, когда они отыскивали что-то стоящее или звали хозяина на бой. Пришлось человеку карабкаться по крутому подъёму промоины не хуже обезьяны, лишь бы как можно скорей выяснить, что же там произошло.

А когда добрался до места, рассмотрел находку и осознал, то сам чуть не залился радостным щенячьим лаем: прямо ему с лицо смотрел раструб реактивного двигателя! Устаревшего, ещё времён первых колониальных переселений, но вполне отлично сохранившегося, а главное – отлично опознаваемого.

Чуть позже стала понятна и вся система такого неадекватного способа хранения внешнекосмической техники. Ведь у отшельника времени было хоть отбавляй. И его корабль имел ещё некоторые ресурсы для краткого взлёта и посадки. Реактор уже не работал, и лунманский прыжок совершить было невозможно, а вот причальные дюзы ещё действовали, остатков топлива хватало. Скорее всего, некую щель в горе роботы должным образом расширили, подогнали под размеры корабля и заранее приготовили плиты и камни для маскировки. Корабль уселся в гнездо, можно сказать на вечный прикол, а потом его сверху наглухо прикрыли в течение одной ночи. А подход к нему остался снизу, потому что в трюме были вырезаны отверстия для передвижения, перемещения грузов.

«Вот так он тут и жил! – поражался Палцени, взбираясь в трюм по приваренным титановым скобам. – Ни один человек бы сюда в горы не забрался без разрешения орлов катарги, а уж как спрятаться от орлов, пришелец придумал идеально. Ну что ж, приступим к осмотру… О! О, как чешет!»

Гарви нисколько не обеспокоился несколько иным способом подъёма. Извиваясь свои телом, он этакой змейкой скользил вверх, делая «шаг» сразу в две скобы.

– А вниз как будешь спускаться? – делая руками волнообразные движения вниз, поинтересовался человек. – Ха! И в самом деле, в ком я сомневаюсь?! Жаль, у меня нет с собой чего-нибудь такого, не догадался взять твоей любимой печени ещё больше…

Но Аши уже вовсю исследовал новую находку, стараясь тем не менее далеко от человека не отходить.

Большим кораблём гость из Космоса не оказался, зато специальным. Стандартный дальний разведчик, который в те времена по всем историческим ссылкам мог принадлежать только военным. Или в крайнем случае огромным государственным корпорациям. Что могло означать только одно: человек, угнавший такое дорогостоящее чудо, имел доступ к большим секретам какой-то неслабой державы. И наверняка перед своим уходом в иные миры довольно громко «хлопнул дверью». А может, не только хлопнул, может, кого и пристукнул этой дверью насмерть. Вот потому и прятался так тщательно и так далеко, стараясь даже возле людей не селиться.

Но это пока были только предварительные размышления на тему увиденного. Виктор же надеялся отыскать самого отшельника с его дневниками (если таковые, конечно, имели место!) и мечтал найти хоть какое-то относительно хорошо сохранившееся оружие. Хотя прекрасно осознавал, за две тысячи с лишним лет никакое боевое оружие не останется в нормальном, рабочем состоянии.

О том, чтобы отыскать крабер, самое лучшее и действенное средство связи между любыми точками Галактики, даже не мечталось. И опять-таки, случись такая чудесная находка, толку с неё однозначно не будет. По всем статистическим данным, ни один крабер не «прожил» больше чем пятьдесят лет. Гении Доставки, создавшие данное устройство связи, что-то там явно намудрили, вставляя растворяющиеся от времени детали, дабы дорогостоящие изобретения со временем выходили из строя, а клиенты были вынуждены покупать новые, умопомрачительные по стоимости устройства связи.

Первым делом отыскали ссохшуюся мумию. Для этого даже не пришлось подниматься в рубку управления. Отшельник забрался в корабль, но умер на следующей палубе трюмного отсека. Так и рухнул ничком возле стеночки. На большее ему старческих сил не хватило. И это было плохо в понимании разгадки проблем Ока и отравленных в нём вод. Менгарец, видимо, слишком рано обрадовался, отыскав гору инопланетных технологий. Почему-то решил, что учёный вернулся «домой», там сделал должные выводы из своих ошибок и написал для потомков должные рекомендации: что и как надо исправить. А тут получается, что рекомендаций не будет. Нет их попросту!

Аккуратно обойдя иссохшие, скрюченные останки, исследователи двинулись дальше. На следующей палубе отыскался «омолодитель». Как и предполагалось заранее, чуть ли не самых первых поколений. Только и стоило удивляться, как, имея такое несовершенное устройство, удалось прожить двести лет. Видимо, в легендах орлов закралось некое преувеличение в большую сторону. Но на самом деле пришелец не мог протянуть на таком омоложении больше чем сто лет. А учитывая, что он сюда прилетел не безусым юношей, можно вообще заявлять о шестидесяти, максимум восьмидесяти годах этакого безмятежного пребывания на берегу Ока.

Скорее всего, даже имея нужный поток энергии, данное устройство уже и не запустишь. Металлолом! Да ещё и сомнительного качества! Что до реактора, то сразу было понятно: его заглушили очень давно. При попытках задействовать аварийное освещение оно даже не мигнуло.

Рубка управления оказалась идеально прибрана, словно последняя уборка проводилась на прошлой неделе: ни пыль, ни посторонние запахи сюда не проникали веками. Стол и пульты управления чисты, ни единой тетради или журнала. В двух креслах пилотов никаких покромсанных остатков. Ну а зайти в электронную память корабля, а то и пообщаться с бортовым компьютером – дело архисложное, скорее всего невыполнимое из-за времени, а может, и по иной банальной причине. Ведь, прежде чем угнать такую боевую единицу, отшельнику пришлось уничтожить искусственный интеллект. Иначе тот бы ему не дал доступа к управлению.

Палцени поспешил к таблицам боевого вооружения, которые крепились на переборках. А когда вчитался в перечень, присвистнул восхищённо и разочарованно одновременно. Четыре мезонных орудия, две скорострельные пушки и одна ракетная установка могли навести шорох и устроить геноцид на любой планете, где цивилизация соответствовала нынешнему развитию Майры. Но всё это оружие никак нельзя было демонтировать и использовать на ином месте без наличия реактора. И это ещё с условием, что вся оружейная база в исправном состоянии. К примеру, те же ракеты, пролежавшие в защитных кожухах две тысячи лет, только при неосторожном с ними обращении могут разорваться на месте от брутального удара кулаком по корпусу. Про остальной боекомплект можно было выразиться ещё более скептически.

– М-да, Аши! Это нам с тобой не повезло! – рассуждал человек вслух. – Победить мы победили и даже приз получили, а вот что теперь с ним делать? Толку-то никакого! А? Понимаешь? И предлагаешь возвращаться? Да нет, надо тут ещё как следует порыться… Ты вот здесь спокойно полежи, отдохни и, очень тебя прошу, ни к чему не прикасайся. Договорились? Так сказать, во избежание… Тогда как я ощупаю всё, до чего мои руки дотянутся и что мозги разрешат трогать…

Гарви вроде и прилег, где ему указали, но, как только человек обследовал рубку и отправился дальше по кораблю, его помощник настойчиво двинулся за ним следом. Правда, ничего не трогал, ничем особо не интересовался, и скорее всего, просто не хотел оставаться в одиночестве в этом странном, жутко чужом для него месте.

На довольно тщательный обыск трёх двухместных кают и остальных вспомогательных помещений инопланетянин потратил два часа и, уже собираясь возвращаться на поверхность, добрался повторно до двери, которая, судя по надписи на ней, вела в арсенал. Первый раз он прошёл мимо, не став заморачиваться со вскрытием, потому как понимал, именно там лежат те самые ракеты и снаряды, которых лучше не касаться. Но сейчас задумался:

«С другой стороны, там может храниться и оружие ближнего боя, – размышлял Виктор. – Ну не поверю я, что на таком универсальном разведботе ничего нет стоящего, чем экипаж сможет защищать свою жизнь, совершив аварийную посадку, скажем, в глухих джунглях. Хотя тоже не факт, что могли автоматы в штатное расписание ввести… Вон я даже ни одного кинжала не увидел. Парадного кортика на стене и то нет. Или отшельник был заядлым пацифистом и всё выкинул? Случаются ведь и такие оригиналы…»

Но если все другие двери открывались прижатием фиксаторов и движением полотен в стороны, то эта оказалась с кодовым электронным замком и с ходу не поддавалась. Мало того, без электрического тока, пусть и мизерной силы, разобраться со здешними секретами нереально. Силы двух фонарных батарей никак не хватит, не мешало бы ещё пяток.

– А где их взять? – последовал сакраментальный вопрос помощнику. – Правильно: у наших друзей из Цензорского княжества. Значит, спешим на ужин, а то снаружи уже темнеть начинает, как бы паника по поводу нашего долгого молчания не началась.

Аши, кажется, понял каждое слово. Потому что крутнулся на месте этаким колесом, радостно щёлкнул челюстями и первым поспешил на выход. Человек потом только поспевал с трудом да словами пытался уговорить гарви не торопиться. А тому словно игла в одно место попала. Так он нёсся, не разбирая дороги. И проползая мимо скрюченного тела хозяина данного космического объекта, настолько без всякого уважения пнул его боком, что ссохшаяся мумия двинулась в сторону, ударилась о стенку и, отскочив обратно, развалилась на несколько кусков.

– Аши! Ну что же ты так? – досадовал Виктор на помощника, который, осознав свою вину, щёлкал зубами еле слышно, словно извинялся. – Расстраиваться вроде смысла нет… Уже. Оно в принципе и нестрашно. Всё равно бы старика целиком похоронить не удалось. А вот что это у него в руках было?.. Ха-ха! Неужели дневник?! О-о! Неужели тот самый, о котором я мечтал? Ну-ка, ну-ка… Ба-а-а! Да он из пластика! И буквы все сохранились! Вот это нам повезло! Теперь вечер будет занят только интеллектуальной работой.

Почерк оказался жутко неряшливым, неразборчивым, и счастье, что велись эти записи вечными чернилами, изобретёнными ещё в начале колониальных экспансий человечества в Большой космос. Но именно такие дневники, особенно настолько древние, только за само их существование стоили немыслимые деньги. Найденные в местах кораблекрушения, они не просто исследовались или прочитывались, а становились гордостью коллекционеров данных раритетов.

Правда, Менгарец сейчас не о заработке мечтал (да и где она, галактическая цивилизация с её коллекционерами?!), а о наличии чётких инструкций: как и что надо сделать, чтобы очистить воды Ока.

Выбрались на поверхность только через полчаса, когда на розовом от заката небе оставалась только одна орлица. Заметив человека, она камнем упала вниз, клекоча ещё на подлёте:

– Быстрей цепляйся за ремни! Иначе придётся вам пешком добираться! Наши уже спать ложатся! Что ж вы так долго?

Гарви свился кольцом у неё на шее, разражаясь довольным и хвастливым стуком челюстей, а человек, вдев ноги в петли, прямо на лету попытался выдать несколько слов на птичьем языке. Увы, холодный ветер не дал измученному горлу как следует пообщаться, и объяснения были отложены до лучших времён. Но зато они за две минуты преодолели по воздуху участок скал, который пешком им предстояло бы форсировать не менее чем час.

Сразу после посадки Глеселла так и рухнула на том же месте набок, дав короткое пояснение:

– Я уже сплю…

А так как орлам на берегу озера никто и ничто не угрожало, то Виктор пригласил помощника к себе. Покормить следовало гарви самыми лучшими кусочками. Всё-таки он заслужил сегодня особую награду.

Видимо, Эратика на фоне розового неба заранее заметила прибытие связки орёл-человек, потому что, когда Менгарец входил в зал дома, уже расставляла глиняные миски и была готова их наполнять ужином. А вот когда увидела ползущего рядом гарви, то чуть котёл с пищей не перевернула. Она с писком и хрипом ринулась на возвышенность с постелью.

– Да ты не бойся. Это Аши. Он мне сегодня очень много и верно помогал. Аши, а это Эратика, – познакомил он прирученное животное и человека таким же способом, как его самого вчера знакомили. – Она умеет хорошо, вкусно варить мясо и будет нас сейчас кормить. Ага, кушать её нельзя. И давить тоже. А руку она не подаёт, потому что ещё к тебе не привыкла, немножко боится. Ведь ты такой сильный и красивый! Ага, любого человека запугаешь. Ну да ладно, она чуть освоится и к нам спустится, а мы сразу к еде приступим. Куда? Да вот руки вначале помою и лицо освежу. Ну-ну, смотри…

Правда, после омовения, прежде чем сесть за стол, пришлось Виктору ещё и в иное помещение выходить, самое холодное в доме, где девушка устроила нечто вроде разделочного мясного цеха и кладовки. Отрезал гигантский кусок оленьей печени и, неся его на кинжале, принёс к столу. И уже там, наворачивая рагу из мяса и моркови, отрезал по полоске от куска печени и давал гарви.

Когда оба чуть утолили первый голод, к ним и в самом деле спустилась хозяйка угощений. Правда, голос у неё подрагивал, когда она стала рассказывать:

– У нас про этих удавов страшные легенды ходят. Что они могут плеваться ядом на сто метров. И могут целиком заглотить человека со всей одеждой и оружием, а потом переварить его всего за один день…

– Ты слышал, Аши? Вон как вашего брата в Ордене Тумана боятся! – потом подмигнул девушке. – Но, несмотря на такие слухи и свои огромные челюсти, гарви питаются довольно малыми кусками пищи, как видишь…

– Он будет спать с тобой рядом? – шептала со страхом нежданная любовница.

– Что за глупости? Покушает и сам себе найдёт подходящее для сна место.

– Да-а?.. И он тебя слушается?

– В некотором роде… Хотя Аши и сам прекрасно догадывается, где и что искать надо. Если бы не он, я бы самого главного и не отыскал.

– А что для тебя самое главное?..

– Вот пока именно это… – Он достал тетрадку из-за пазухи и стал раскладывать перед собой на столе. – И чего я даром время теряю?.. – Уже уставившись взглядом в первые строчки, пробормотал: – Ты нашего гостя подкармливай мяском-то. И не дергайся, если он вдруг тебе руку лизнёт…

Пошло вникание в тайну того, что произошло в этом месте более двух тысяч лет назад.

Глава двадцать втораяТо, что дарит жизнь и смерть

К концу ужина Эратика уже осмелела до того, что не только погладила гарви и даже дала лизнуть свою руку, но и угостила дивное существо кусочками вареного мяса, пропитанного соком моркови. Как ни странно, Аши такое угощение понравилось. Правда, он вскоре так насытился, что еле-еле заполз в самый тёмный угол, и там затих. Не то заснув, не то приступив к вдумчивому перевариванию пищи.

Затем утолил голод и Менгарец, жестом разрешивший убирать со стола. И читал он с таким вниманием и ажиотажем, что девушка не решилась его обеспокоить какими-то вопросами. Всё убрала, перемыла, искупалась, да так и прилегла на кровать в терпеливом ожидании. А потом незаметно для себя заснула.

Ночью резко вынырнула из чуткого сна, ощутив возле себя мужчину, но была быстро убаюкана успокаивающими словами и обещаниями, что они завтра наверстают упущенные удовольствия. Но ранним утром мужчина умудрился встать гораздо раньше, подавшись за письменными принадлежностями, подбросив в камин дров и пристроившись у окна, поближе к рассеянному свету первых солнечных лучиков. Не то чтобы обманул, просто перед ним открылись новые грядущие перспективы адского труда, и ему хотелось как можно быстрей отсюда вырваться. Ведь если получится задуманное, то скорее всего завтрашний день станет последним днём его пребывания у священного озера Око.

Не успел он и половину загаданного написать, как снаружи к окну приблизились, переваливаясь с лапу на лапу, четыре громадные фигуры. Пришлось открывать окно, разбудив при этом Эратику с Аши, и выпытывать последние новости.

– Как прошла встреча с моими друзьями?

– В обед они где-то из недр вылезли, – стал рассказывать летавший туда посыльный. – Меня сразу заметили и затаились под первым козырьком. Затем двое перебежали во второй грот, а оттуда уже видно прекрасно, сколько тел внизу окоченевших валяется. Перекрикивались громко. Хоть и пылью всё запорошено, но рассмотрели твои друзья наших казнённых врагов. А тут и я им твоё послание сбросил под ноги. Вначале испугались, подумали, что камень. Потом присмотрелись, узнали твою куртку и принялись её разворачивать. Прочитали, да всё поняли и стали передвигаться уже смелей на участке, всё время мне делая знаки, которые ты им в послании нарисовал. То есть признали наше право на Сумрачные горы и готовы заключить дружественный союз.

– Отлично! Я пишу новое письмо, которое тоже надо отнести срочно.

– Ну а как вчерашние поиски завершились? – перебила его Глеселла.

– Замечательно! Аши мне невероятно помог. Ну и самое главное, я теперь знаю, что делать и как очистить священное озеро от гибельных для всего живого паразитов. Но мне нужны ещё люди с лопатами и кайлами, чтобы раскопать воронку на берегу. Много людей, человек десять. Может, и ещё больше…

– Мы принесём, – согласилась тут же царица орлов. – Лишь бы они не боялись.

Дальше пошло обсуждение предстоящих перелётов и прочих деталей, связанных с намечающимся действом по очистке вод от заразы, процветающей здесь. Менгарец наконец жестко потребовал, чтобы возле него на постоянной основе находились два орла с самой крепкой и натренированной памятью. С этого часа он собирался с максимальной интенсивностью обучать огромных птиц языку свиста. Орлам, как и людям континента Второй Щит, предстоит изучать его в первую очередь. Иначе никакого общения, а уж тем более крепких союзов между двумя видами разумных существ не получится.

Во время всего обсуждения, Виктор Палцени ещё и письмо умудрялся писать, вкладывая туда все свои просьбы, заказы, советы и поучения. Конечно, он понимал, что в идеале лучше самому слетать к горе с реакторным комплексом, но на него напала лихорадка самой интенсивной деятельности, и он боялся потерять даже полчаса текущего времени. А сделать сегодня ещё предстояло невероятно много.

Вскоре все орлы взмыли в воздух, унося с собой сделанное Менгарцем кресло для перелёта как образец для сообразительных цензорцев. Один орёл отправился к гнёздам за помощью. А возле озера Око с людьми и тремя гарви осталась одна орлица, сестра Связующей. Она же вскоре подхватила человека, на ходу доедающего свой завтрак, надела на шею кольцо из свернувшегося Аши и доставила их к точке вчерашнего выхода на поверхность. Теперь, после прочтения дневника учёного-отшельника, Виктору Палцени предстояло кардинально распотрошить найденный им древний космический корабль и приготовить весьма большие объёмы топлива к транспортировке. А учитывая чрезвычайную ядовитость этого топлива, дело предстояло сложное и кропотливое. Помимо этого, имея перед глазами конкретный список ингредиентов, предстояло значительно подчистить склад разведбота с химическими реактивами и компонентами. Благо ещё, что их там оставалось предостаточно.

Наибольшие сложности представлялись с доставкой топлива. Просто не хватало достаточного количества герметичной пластиковой тары. Чтобы как-то решить этот вопрос, пришлось безжалостно разрушать все внутренние покрытия, которые годились для сотворения некоего подобия канистр, а потом первые из них, уже заполненные едкой смесью для реактивных двигателей, вытаскивать на поверхность. Тоже работка!.. Каждую из четырёх ёмкостей пришлось выносить наверх по одной, а гарви для такой деятельности в помощники не годился.

Потом связал канистры вместе, подготовив для транспортировки, и ближе к обеду сам отправился к дому у озера. И там состоялась радостная встреча. Цензорцы оказались более чем решительными и смелыми людьми, долго раскачиваться и сомневаться не стали. Так что безотлагательно выделили пять человек с орудиями труда землекопа, и те бесстрашно отправились в свой первый полёт по небу. А прибыв на место и зная из письма, что надо делать, сразу, не заходя даже в дом, приступили к расчистке той самой воронки-углубления, которую вырезал в скальной породе с помощью роботов живший здесь отшельник.

Среди этой пятёрки бородачей оказались два ближайших княжеских соратника, которые после радостных приветствий с Менгарцем опять вернулись к работе и попутно принялись рассказывать о последних событиях в своём княжестве и непосредственно в тоннеле.

Нужные системные блоки для реакторов отыскались быстро, были загружены в поезд, и тот, перегруженный сразу восемью стоящими на закорках воинами, поспешил в недра Сумрачных гор. Наибольшие опасения Виктора, что колёсная пара проскочит «выпуклость» на склоне и окажется на ровном участке, к счастью, оказались напрасными. Пущенные для обмана орденцев колёса сошли с рельс, не нанося особого вреда ни тоннелю, ни стальным полосам. Поэтому поезду не суждено было столкнуться с колёсной парой. А вот обломки второго поезда, который потерпел страшную катастрофу, стали попадаться за десяток километров от выпуклости!

Естественно, что это сразу же насторожило цензорцев. Они сбавили и так невысокую на длинном подъёме скорость и утроили внимание. А когда наконец добрались до места катастрофы, оказались в шоке от увиденного и долго не могли понять, что и как произошло. Удары массивной дрезины были настолько сильными, что на участке в сто метров топорщилась свалка из камней со свода и стен, покорёженных и разорванных кусков металла и истерзанных кусочков плоти. Фактически только несколько тел дикарей осталось в сравнительной целостности. Да и то лишь по причине, что выпали сразу да так и померли в самой начальной точке сущего Армагеддона. Ещё два покалеченных, измятых трупа отыскалось потом почти в самом верху. Видимо, когда поезд набрал слишком бешеную скорость, кое-кто попытался от страха спрыгнуть.

Как ни были прибывшие поражены предварительным осмотром, долго они бездействовать не стали. Четвёрка самых мощных воинов поспешила на поезде обратно в город. Шесть приступили к очистке непострадавшего пути от обломков. А четверо самых быстрых и отчаянных поспешили к реакторным комплексам пешком. Этим разведчикам следовало выяснить, сколько ещё притаилось врагов в пещерах и как вообще они там оказались. Ведь вначале все были уверены (а вернее, очень хотели в это верить), что Менгарец и два оставшихся с ним бородача преспокойно отсиживаются в безопасности за вторыми воротами.

Да только найденные два десятка трупов на «перроне» сразу лишили разведчиков всех иллюзий на то, что товарищи отсиживаются в спокойном месте. А чуть позже и павших товарищей отыскали в пещере с вратами. Как и чем были порублены агрессоры, тоже установили быстро, как и то, что вторые ворота изгажены невероятно и открыть их сразу не удастся.

С собранными основными новостями вниз по тоннелю побежал первый разведчик. За ним чуть позже двинулся и второй, уже с сообщением, как и где в пещеры пробрались воины Ордена Тумана. А оставшаяся пара осталась сторожить у выхода на поверхность, опасаясь новой атаки дикарей в мохнатых шкурах.

А в княжестве была объявлена боевая тревога. В тоннель ринулась лёгкая кавалерия, возглавляемая лично князем Фартом Берседом. Следом помчался перегруженный новыми рельсами поезд. Так что помощь добралась до реакторного комплекса в тот момент, когда пернатый посланник уже готовился передать письмо от Менгарца. А уж когда пришло второе письмо с просьбой прислать работников, кайла и лопаты, то в недрах горы уже командовал добравшийся туда князь. Причём он сам лично собирался отправиться в составе первой пятёрки к священному озеру. Не пустили. И без него героев хватало.

Пока шёл пересказ событий, прилетели целой группой представители так называемой пернатой интеллигенции. То есть те, кто собрался интенсивно изучать язык свиста, а потом его передавать своим соплеменникам по стае. И первый интенсивный урок длился около часа. Причём участвовали в нём все: и орлы, и люди.

Затем прилетело ещё более двадцати Розадо, дюжина которых несла на подвесках по человеку с необходимыми инструментами. Возглавлял дюжину цензорцев сам князь, не погнушавшийся с кайлом встать плечом к плечу со своими подданными.

Работа пошла настолько интенсивно, что Виктор, ведущий второй урок, обрадовался явному опережению его начального графика:

– Так держать! Главное, не перестарайтесь и глубже восьми метров не расчищайте! Большие чугунные ядра с дырками тоже не трогать! Желательно их даже не перекатывать.

– А если начнёт выступать вода? – спросил кто-то. – Озеро ведь рядом совсем.

– Как ни тяжко, но придётся вычерпывать ведрами и замазывать смолой щели. Но не думаю, что такое случится. Яма по описаниям вполне герметичная.

Ещё бы! Ведь её вырезали в монолитной скале универсальные проходческие роботы. Хотя за века трещины могли появиться. Вон, в тоннеле за тысячу лет «вздутие» возникло, а тут времени вдвое больше прошло.

Второй урок языка свистов продлился два часа. Потом его пришлось прервать по нескольким причинам. Орлы принесли двух оленей, с которыми Эратика сама вряд ли справилась бы. Да и наготовить полновесный обед на такое количество существ – дело сложное. Ей выделили одного человека. Затем приняли коллективное решение перенести к озеру ещё два десятка человек. По сути, люди, если и рассмотрят чудесные в перспективе места вокруг озера да каскады долин, всё равно не позарятся на них после составления союзнического договора. А уж тем более жители Цензорского княжества, проживающие далеко в центре континента.

С большой группой орлов на запад улетел и князь Фарт Берсед. Даже заслуженного своим по́том обеда не стал дожидаться. Так сказать, отработал ударную смену с кайлом, прокатился лично по небу над горными вершинами, убедился, что человек со звёзд жив – комплект положенных подвигов выполнен. Никто в трусости не обвинит или в отрыве от народа, значит, пора к своим прямым обязанностям в княжестве вернуться.

Глава двадцать третьяПервый этап

После того как наскоро пообедали, пятеро цензорцев остались углубляться в яму, насыпая по бортам всё выше и выше горы почвы и каменных обломков. А с оставшейся пятёркой Менгарец поспешил к древнему разведботу. В сущности, внутри корабля помощь ему и не нужна была, хватало того, что приставший к нему Аши постоянно крутился под ногами и даже несколько мешал. Но раз ничего не трогал, прогнать умное животное рука не поднялась. А вот бородачей внутрь хозяин находки не пустил, хотя вполне им доверял и не сомневался в их дисциплине. Просто спускал им грузы, емкости с топливом, упаковки с реактивами на верёвке из нижнего трюмного отверстия. А уже дальше крепкие воины в отличном темпе поднимали трофеи из ущелья на поверхность. Там делались вязки, которые орлы довольно быстро и аккуратно доставляли к дому на берегу озера.

В общем, работа пошла с максимальным ускорением, и ближе к вечеру уже можно было бы осуществить первый этап готовящейся акции. Но после ударного опорожнения грузовых трюмов корабля и отправки на берег бородатых помощников у Виктора появилась пара часов дополнительного времени, которые он решил потратить на вскрытие арсенала. Тем более что его просьбу выполнили – батареи к фонарям доставили. И у него сейчас с собой имелся целый десяток малых источников питания, более чем достаточно, по мнению опытного взломщика, и для более современных запоров.

Хотя в данном случае попотеть и понервничать пришлось немало. Как раз те самые два часа и ушли. Но когда инопланетянин оказался внутри арсенала, то в восхищении забыл о потраченных усилиях, нервах и времени. По крайней мере в первый момент ему показалось, что он «ухватил бога за бороду». Настолько многочисленное и разнообразное оружие ближнего и среднего боя оказалось у него перед глазами. В зажимах, стеллажах, ящиках и пирамидах находилось до десяти видов огнестрельного оружия. Автоматы, снайперские винтовки, гранатомёты, пара пулемётов и около шести видов ненарезных охотничьих ружей. Ну а в цинковых ящиках – тысячи патронов к ним да пистолеты четырёх модификаций.

Невероятно счастливый Палцени потянул на себя стоящий в зажимах штурмовой автомат и замер в оцепенении на полувздохе: в руке остался лишь рассыпающийся обломок некогда грозного оружия!

«Что б мне загорать возле Сверхновой! – ругался мысленно Менгарец, уже с опаской прикасаясь к следующему экземпляру. – Да что же это такое творится в моём арсенале?! – Охотничье ружьё оказалось менее проеденное ржавчиной, но тоже никак не боеспособное. – Что этот учёный баран здесь вытворял?! Пацифист недоделанный! Чтоб он в чёрную дыру провалился! Два раза! Ну надо же, такие сокровища уничтожил!..»

Ему очень быстро стала понятна задумка отшельника: «Мало ли что со мной случится, так что лучше всего эти огнестрелы «пропарить» неким химическим составом, после которого они только и годны будут, чтобы ими полюбоваться издалека». Однозначно учёный не слыл и не являлся приверженцем охоты, иначе у него никак рука не поднялась бы на такую красоту. Потому как парочка ружей по виду являлась немалым произведением искусства.

Со стонами и причитаниями Виктор ворочал и ломал привезённое оружие, проклинал своего заумного предка-неудачника и вымещал зло, пиная ногами ни в чём не повинные, прогнившие до плотности мягкого картона ящики, а корёжа такие же картонные, по сути, стеллажи и крепления. Настолько его расстроила и рассердила нулевая стоимость внушительного арсенала. Столько добра – и всё в хлам! И самое смешное, что сотворил такую глупость пацифист, который собственными руками угробил более половины населения планеты!

– Тьфу ты! – перешёл Палцени на ругань вслух, обращаясь к невидимому, уже давно умершему оппоненту. – Старый маразматик! Лучше бы ты себе мозги ржавчиной пропарил! Нет чтобы раздать оружие всем странам! Они бы за сто лет совершили техническую революцию и легко победили бы андроидов. Да тех бы и не послали на завоевание такой сильно развитой планеты. Со временем жители Майры могли бы и колонистов банды Гранлео встретить, как положено!.. Вон она, человеческая косность мышления во всей красе!..

И уже в финале случившегося погрома, почти выходя из арсенала, заехал ногой по одному из трёх цинков, которые несколько отличались цветом от иных и крепились в самом нижнем углу стеллажа. В следующий момент исследователь взвыл от боли, прыгая на неповреждённой ноге и пытаясь растереть чуть ли не сломанные пальцы второй. Цинки-то оказались не просто целёхоньки и прочны, а ещё и тяжелы, словно свинцом залиты.

– Какой гад туда камней напихал?! – стонал пострадавший, пытаясь унять цветные круги перед глазами, явившиеся следствием неприятной боли. – Или это я нечаянно по переборке заехал?.. Ну да, ей плевать на ржавчину, она титановая.

Усевшись на пол, снял обувь и тщательно ощупал ноющие пальцы: чудо свершилось, вроде ничего не сломал. Ну и глаза к тому времени рассмотрели чудо в виде целёхоньких коробок. Те только сдвинулись от удара, выпав из гнилых креплений.

– Хм! Неужели после такого облома и боли хоть что-то ценное отыщется? Что-то мало получается и слишком дорого.

Коробка оказалась не из цинка, а из тонкого титана. Наглухо запаянная. Тяжёлая. Внутри нечто слегка сдвигается. По сути, в таких мог быть поясной парализатор с запасной батареей. Или лазерный тубус, который был очень популярен к середине третьего тысячелетия. Этакая толстая и неудобная в бою труба с пристёгивающейся отдельной рукояткой. По размерам подходит, а вот по весу нет.

«Чего тут гадать! – оборвал сам себя Виктор, поднимаясь на ноги и подхватывая все три коробки. – Вскрывать надо! А не рассиживаться. В любом случае внутри сохранилось нечто, чего не усмотрел этот долбанутый мизантроп…»

Благо что, как и чем вскрыть ящик, на корабле хватало. И вскоре инопланетянин, подивившись именно вакуумной упаковке, осматривал содержимое первой вскрытой коробки с явным удовлетворением. Внутри оказался флотский пистолет для офицеров наградного образца выпуска две тысячи четыреста пятого года. Магазин на пятнадцать патронов. Производство страны или консорциума, скрывшегося под аббревиатурой СИС. Что-то знакомое, но давно забытое, связанное с этими буквами мелькнуло у Палцени в голове, но долго напрягаться он не стал. Радость распирала, а руки сами довольно ловко и без напряжения разбирали оружие, а глаза пристально осматривали каждую деталь по отдельности.

– Никаких дефектов! – теперь уже вслух радовался инопланетянин. – Ни пятнышка ржавчины. – Ха-ха! Живём, Аши! С этой штукой я теперь в ближнем бою не только двуручником смогу защищаться. А если ещё и в этих двух коробках то же самое…

Предположения оправдались на все сто! Три идентичных боевых пистолета и к каждому по семьсот пятьдесят патронов. Плюс комплект чистки и смазки. Всё идеально сохранилось в сухом вакууме и готово было к употреблению хоть немедленно. А уж как подобное оружие пригодится в Чагаре! Причём кому подарить второй комплект, даже задумываться не пришлось – только Розе. Тем более что ещё неизвестно, как принцесса отнесётся к запоздавшему кавалеру.

«Может, она уже не сомневается в моей смерти? – Вспомнив о любимой, Виктор запаниковал. – И быстренько вышла замуж по политическим мотивам? Убью!.. Знать бы ещё кого?.. И сам-то хорош… Ладно, всё забираю или только один комплект?»

Решил-таки забрать всё. Вряд ли его кто станет обыскивать и задавать лишние вопросы. Даже после наладки их реакторов Менгарец останется для Цензорского княжества одним из самых желанных и нужных союзников. Ну а орлам людское оружие пока не страшно. Тем более такое слабенькое по дальности выстрела.

Нагрузившись неким подобием заплечного мешка, двинулся в путь. Хорошо, что на поверхности его ждали два Розадо, и минут через пять бодрящего полёта он уже был возле дома. А там кипела непрерывная работа. Углубление уже вычистили на всю глубину и теперь аккуратно очищали грунт вокруг тяжеленных чугунных шаров, каждый сантиметров двадцать в диаметре. Двух молодых косуль жарили над углями прямо на улице: в доме просто не хватило инвентаря для такого грандиозного по количеству едоков ужина.

С последней партией помощников прилетел и главный инженер княжества, который при виде инопланетянина поспешил к месту его посадки:

– Виктор! Привет! Мы тебя уже заждались. Всё вырыли, а до ужина ещё почитай час времени. Что делать?

Тот обрадовался опытному специалисту и старому знакомому, с чувством пожал руку и тут же нагрузил следующим заданием:

– Надо будет соорудить отвод с ручья, так чтобы завтра к обеду его воды хлынули в яму. Сумеете?

– Обижаешь! Уже приступаем.

– И что там с воротами к реакторам? Когда очистите от смолы и нагара?

– Думаю, завтра к вечеру уложатся, – досадливо скривился Дарел Венжега. – И как это дикари до такого абсурда додумались?

– Да там много ума фанатикам и не понадобилось. Меня больше поразило, где это они столько древесной смолы взяли? Чай не ложка и не казанок, почитай штук двадцать бурдюков у них было.

– У нас предположение, что они отыскали некий горячий источник с подобной смолой… Хотя понимаю, что такого не бывает, но иной версии нет.

– Действительно, странная версия…

Менгарец поспешил в дом, довольный, что о мешке за его плечами не спросили. В здании обменялся несколькими словами с бросившейся к нему навстречу девушкой, успокоил её, заверяя, что никто из этих бородатых страшилищ на её честь не покусится и вообще все они добрые и милые люди. Принесённые три коробки припрятал среди упаковок с химикатами и реактивами, наказав не трогать и даже не смотреть в их сторону.

После чего поспешил на дневной свет, где ещё успел провести чуть ли не часовой урок по птичьему свисту. Учеников в яме и вокруг неё хватало с избытком.

Когда подготовительная работа была закончена, Виктор сам спустился в яму, тщательно осмотрел все чугунные шары и сделал кое-какие замеры. Затем выбрался наверх и при помощи цензорцев стал заливать вниз наношенное из разведбота топливо. Что оно не токсично и вполне безопасно для людей во время горения, он знал, поэтому по ходу дела давал только основные пояснения:

– Нам при первом этапе следует как следует прожарить эти шары, не сдвигая их с места. Поэтому уровень жидкости на дне надо поддерживать всю ночь такой, чтобы она покрывала шары на одну пятую их высоты. Когда настанет рассвет, топливо можно больше не подливать. Понятно? Тогда приступаем!

И через некоторое время поджёг разлитое на две воронки топливо, смешанное в определённой пропорции с химическими добавками. Столб пламени вначале взлетел метров на двадцать выше верхней кромки, но потом спал, заполняя собой яму не выше её половины. Процесс переплавки давно уснувших штаммов начался.

Ну а потом последовал ужин, во время которого люди и орлы пытались опробовать новый метод общения между собой. Получалось оглушительно! И почти безрезультатно. Зато настойчиво и весело. Тем более что наступающие сумерки разгоняли отблески дурного пламени из ямы и нескольких огромных костров, так что орлы, пожалуй, первый раз в своей жизни настолько загуляли, что отвалили на боковую часа на два позже обычного.

Цензорцы расположились в наскоро прибранных комнатах дома, устроив там нечто в виде временных кубриков. Что интересно, на право спать в тёплом зале никто не претендовал. А судя по горящим решительностью взглядам хозяйничающей там девушки, она бы никого туда и не допустила.

Несколько неудобно было перед главным инженером, в виду чего попытался Менгарец затянуть «умника» хотя бы на вечернюю беседу, но тот уже удобно устроился со своими соратниками и вежливо отказался от предложения. Ещё и добавил со смехом:

– В кои веки сам участвую в таких приключениях, и чтобы спать в тепле и роскоши? Ха! Меня дома не поймут!

В итоге пришлось Виктору эту ночь и мыться в купальне не в гордом одиночестве, и в постели половину ночного времени проводить, интенсивно бодрствуя. Эратика справедливо полагала, что ей положена добавочная компенсация за бездарно проведённую прошлую ночь. Скрепя сердце и мысленно себя уверяя, что это в последний раз, «человек со звёзд» вынужден был только соглашаться.

Наверное, поэтому с утра чувствовал себя невыспавшимся и несколько разбитым. Зато успел присмотреться во время завтрака, что личико у пленницы уже совершенно оправилось после его ужасного удара: мази помогли кардинально. Теперь любой мужчина мог с уверенностью утверждать, что девушка и на лицо весьма симпатичная особа. Не удержался от своеобразного комплимента и Менгарец:

– Ну да, теперь я не удивляюсь, что тебя сам высший жрец полюбил. Видно, не хотел отдавать кому-нибудь. Или у вас в Ордене все такие красавицы?

Нисколько не смутившись, девушка пожала плечиками:

– Да нет, там у нас очень любят полненьких, этаких пышечек. На меня всегда тыкали пальцами и обзывали тощей жердью. А то, что Логуш меня возжелал, так он вообще извращенец известный. Гад! А может, и отомстить таким образом хотел моему роду. Ведь после казни отца я единственной наследницей осталась. Дядья не в счёт, на них титул не переходит.

– О-о! – со смехом признался изумлённый мужчина. – Если ты сейчас заявишь, что являешься наследной принцессой, я буду в шоке!

Девушка посмотрела на него очень серьёзно и тяжко вздохнула:

– Увы! У нас нет королей и принцесс, у нас правит теократия. Или, иначе говоря, полная власть жрецов, которые даже никогда не разрешат выдвинуть над собой, к примеру, одного верховного лидера. Так и правят советом из двадцати пяти Помазанников. Да я тебе рассказывала…

– Но титулы какие-то остались? Или о чём ты?..

– Да не обращай внимания, – отмахнулась она. – Всё это сказки и семейные легенды. Лучше ешь как следует! Какой-то худой ты стал, измученный…

– Ещё бы! – подмигнул ей мужчина. – Всю ночь мне кое-кто спать не давал, возомнив себя лучшей наездницей всех времён и народов. И ладно бы мчалась себе куда ей надо, но орать-то зачем с таким восторгом и упоением? Что я своим помощникам скажу, если они спросят, зачем я тебя так изощрённо пытал?

Эратика в ответ даже не улыбнулась:

– Да-а, синяки на мне ещё не сошли. Надо будет что-то придумать… Где мазь?

Помотав головой от таких наглых заявлений вчерашней бесправной пленницы, мужчина подался из дома. Снаружи работа кипела полным ходом: иное русло для ручья, уложенное кое-где в сердцевину выдолбленных внутри брёвен, уже было вчерне завершено. Только оставалось подмазать, подсыпать, укрепить да выровнить. А благодаря руководству Дарела Менгарцу и вмешиваться в ход работ не стоило.

Поэтому он поспешил к яме, на дне которой среди густого слоя копоти и сажи возвышались до сих пор потрескивающие от жара шары. Присмотревшись к этим болванкам, он удовлетворённо потёр руки:

– Пока всё по плану! Теперь акт второй – специальный обжиг!

Топчущаяся у него за спиной Глеселла озабоченно стала вопрошать:

– Ты случайно не натворишь той самой беды, что натворил отшельник?

Теперь можно было хоть некоторые слова при разговоре по-птичьи заменять свистом. Мелочь, а уже насколько гортани легче:

– Волноваться нечего, всё под полным контролем. Тем более что и сам учёный, живший здесь, собирался исправить свою ошибку. Просто не успел. Не хватило жизненных сил. Умер. Но всю последовательность работ и должные действия с химикатами описал до мелочей. Так что проблем у нас не ожидается.

После чего стал замешивать новые составы, разбавляя их принесённой водой и добавляя уже совсем мизерные порции топлива. А когда наготовил достаточно варева, вместе с помощниками вылил всё это в воронку и поджёг. Теперь созданная жидкость горела вяло, с небольшой температурой. Выделяя при этом нужный газ. Прожаренные, а точнее говоря, ожившие при большой температуре штаммы теперь вступали в соединение с дымом и жидкостью, создавая нужный бульон. И вскоре уже до половины громадной ёмкости клубился густой, вязкий туман стального цвета.

А всё это затеявший экспериментатор стоял на краю и довольно подробно объяснял всю суть Дарелу Венжеге. По крайней мере, только тот мог понять сложные термины, а потом и сохранить эти полученные знания для истории.

Когда андроиды напали на планету и стали уничтожать население Майры, учёный из неизвестного мира невероятно разъярился. И буквально после первого рассказа Розадо о творящихся безобразиях в человеческих государствах принялся сооружать погибель для агрессоров. А так как уровень местной цивилизации ещё не дорос до создания синтетических веществ, то и метод уничтожения андроидов оказался весьма прост и дешёв. Только и стоило создать цепную реакцию в атмосфере, после чего новые едкие вещества попросту разъели бы армию агрессора, превратив её в рассыпающийся со временем, изъеденный дождями пластик. Но старик умер, едкие вещества зависли надолго, и погибли не только агрессоры, но и огромное количество людей, орлов и животных. Самые жесткие соединения поселились в озере Око и своей структурой уничтожали всё живое на его берегах, даже деревья.

Теперь заготовленные для уничтожения этих жестких соединений штаммы проснулись и вскоре начнут выедать чуждые жизни образования. Только следует заварить «крепкий бульон» в данной яме, потом дополнить его чистой водой, подкрасить нужными ингредиентами, добавить крепителей-стабилизаторов, запустить процесс размножения да и выпустить в священное озеро. За две, максимум три недели вода в озере станет пригодной для питья. Река оживит каскад долин, и кланы орлов вновь смогут возвратиться на свою историческую родину.

В финале этого рассказа Дарел задумчиво потирал свой бритый подбородок:

– Как у тебя всё здорово и просто получается…

– Ерунда! С таким делом любой грамотный человек бы справился. Только следовало отыскать старый корабль, найти дневник отшельника и скрупулёзно выполнить все сделанные предписания.

– Ха! Не зная толком, что там за химические компоненты, я бы, к примеру, помер ещё в момент первого смешивания. И уже не стоит напоминать, что для инициации всего этого, что мы видим вокруг, тебе следовало не погибнуть самому, потом вырезать всех дикарей, прорвавшихся в пещеры, потом тех, что на карнизе, потом познакомиться и подружиться с орлами, завоевать доверие их удава, который у тебя и сейчас на ногах сидит. А ещё до того…

– Стоп! Иначе ты договоришься до того, что мне следовало вначале родиться! – рассмеялся Виктор, и в самом деле обращая внимание на Аши. Тот в последнее время взял в привычку не только ползать всюду за инопланетянином, словно его хвост, а ещё и укладываться частью тела на его ступни. Словно говорил, «вот он я, не забывай обо мне!». Да и как забудешь, если перед началом движения следовало освободить собственные ноги! И так уже пару раз чуть не грохнулся, трогаясь с места. – Эратика рассказывает страшные легенды об этом милом создании. А у вас про гарви знали?

– Ни единого упоминания в истории, как мне помнится, – поведал главный инженер княжества. – Ведь мы никогда с Розадо и не воевали, и не сталкивались. Но то, что ты его называешь милым, вызывает смех. Я сам, честно говоря, смотрю на него и стою с тобой рядом с опасением. Так и кажется, что он следит за каждым моим движением. Опасней прирученного волка.

– Зря ты так, он и в самом деле добрый и весёлый. Жалко будет с ним расставаться.

– Разве тебе его не подарили?

– Ещё чего! Это же очень редкостные существа, и орлы их берегут чуть ли не как собственных птенцов. Так что вечером мы с ним расстанемся. Эй, Аши! Ты будешь меня помнить? – Он протянул руку к вмиг поднявшейся на высоту пояса пасти и погладил гарви по выемке возле нижней челюсти. Пока тот щёлкал зубами, выказывая удовольствие, Менгарец увидел вышедшую из дома девушку и вспомнил о другой разлуке. – Кстати, Дарел, надо будет придумать, как устроить Эратику к вам, чтобы она ассимилировалась легко в вашем обществе и безболезненно.

– Не переживай, сам возьму её под опеку, – заверил цензорец. – А что ты о ней узнал интересного?

И Виктор приступил к краткому рассказу не только о пленнице, но и том, что узнал про Орден Тумана. А также о тех планах, которые у него имелись по поводу похорошевшей и уже никого не боящейся девушки.

Глава двадцать чётвертаяСоюз и подарки

Второй и третий этапы восстановительного процесса прошли успешно. Ничего не взорвалось. Дымный гриб, которого больше всего опасались орлы, к небу не взвился, а крутой бульон из проснувшихся штаммов пузырился и кипел, словно во́ды в горячем источнике. Ну и напоследок всё это созданное варево по расчищенному каналу стало вытекать в священное озеро. Ещё через пару часов Виктор сделал забор воды возле берега и убедился окончательно: несущие гибель всему живому паутинки теряют свои структурные связи и осыпаются вниз совершенно безвредным осадком.

Когда он вышел после этого из дома и на него уставились десятки орлиных и человеческих глаз, вместо ответа вскинул руку и издал торжествующий вопль. Потом сменил его на клёкот, обозначающий «Победа!», ну и напоследок перешёл на свист, переводящийся как то же самое слово. Союзники к нему присоединились, и свист стал похож на рёв урагана, до того синхронно и слаженно у них получилось.

Так как пищи было наготовлено с запасом, решили устроить ранний ужин в честь такого праздника, а уже потом транспортироваться к пещерам с реакторным комплексом.

Правда, быстро перекусить, как намечалось изначально, не получилось. Потому что урок по новому языку продолжился. Только теперь была тема «Продукты питания и приём пищи». По два представителя от каждого племени разумных находились напротив Менгарца и повторяли каждый его свист. Два умника из когорты главного инженера записывали продолжительность и силу модуляций, а орлы запоминали. Хотя пернатые тоже умели рисовать и писать вполне разборчиво. Но делали это угольками на стенах или толстых, устойчивых досках. А так как стены под боком не было, как и досок, то в данном случае полагались только на память.

Ну и к концу ужина настала пора раздачи подарков. Именно так обозначила этот отрезок времени Связующая стаи Глеселла. Причём покорители небесного океана приготовились к данному моменту заранее:

– Мы знаем, что у вас среди людей котируется больше всего из материальных ценностей. Поэтому дарим тебе, Виктор Палцени Монах Менгарец, вот эти алмазы и рубины разных оттенков. Они не обработаны, но наверняка ты и сам сможешь их огранить и отшлифовать.

Находящийся рядом с человеком пернатый «умник» передал солидный мешок Виктору, и тот с некоторым недоумением в него заглянул. Потому что ему вначале показалось, что там обычные разной формы и оттенка, но булыжники. А когда рассмотрел один из них, вынутый на свет, то не смог удержаться от восторженных восклицаний:

– Таких не бывает! Это невероятно!

Поспешивший к нему Дарел Венжега тоже получил в руки по камню, присмотрелся к ним и стал впадать в прострацию, шепча себе под нос:

– Легендарные Звёзды! Мы о них слышали, но… но ведь это же сказки! Или мне мерещится?..

Однако держал в руках он эти сказки и смотрел на них, как слепой на солнце, не могущий понять, как такое чудо может вообще существовать. Недолго пялился, до той поры пока не получил ещё больший шок. Потому что следующий такой же подарок в виде такого же мешка получил в руки и он, как наивысший представитель власти Цензорского княжества в данном месте:

– А это подарок нашим новым союзникам, – вещала царица, – в знак закрепления наших отношений и в знак нашего полного взаимного доверия. Для нас подобные камни не представляют особой ценности, а людям пригодятся.

К тому времени Менгарец немного оклемался от своего подарка и хмыкнул в сторону инженера, выводя того из умственного ступора:

– Ну и что вы с ними будете делать? У вас же никто подобных украшений не носит. – И еле слышным шёпотом добавил: – Не забудь про арбалеты!

– Правильно, не носят, – довольно быстро пришёл в себя Венжега, запуская в действие свой практичный ум. – Поэтому мы используем эти камни для задабривания соседних правителей при определении наших окончательных границ. Правда, отличная идея? – Услышав в ответ восхищённое хмыканье, усилил голос, старательно добавляя в свою речь свист: – В свою очередь, мы даём торжественное обещание поставить нашим союзникам – орлам Розадо любое требуемое ими количество арбалетов. Специальный чертёж этих арбалетов, которыми уже пользуются Белые катарги, нам любезно дал господин Менгарец. И мы постараемся сделать, а также предоставить в ваше пользование первую партию этого оружия через неделю.

Что такое арбалеты и как ими пользоваться, инопланетянин уже поведал Связующей, в меру своего знания птичьего языка. И также подчёркивал, что производство подобного оружия на континенте принадлежит полностью только Цензорскому княжеству. Никому они пока ещё эти технологии не отдавали, секретов не раскрывали и даже жителям Ворот ни разу не показывали. Так что после данного обещания новых союзников орлы Розадо окончательно становились непобедимы, а их горные твердыни – неприступны.

Конечно, Палцени намекал, что поставка арбалетов, возможно, будет вестись и со стороны Шулпы, или Чагара, но когда ещё такое стало бы возможно? Так что Глеселла по достоинству оценила ответный жест со стороны цензорцев. Торжественно их поблагодарила, произнеся речь. Также пообещала и дальше содействовать развитию самых разносторонних дружеских отношений с жителями подземного, а от недавнего времени и очень даже наземного государства.

А в финале ужина сделала ещё один особенный подарок для спасителя священного озера. Причём начала с вопроса:

– Как тебе Аши? Я вижу, вы с ним идеально подружились.

– Ха! Ещё бы! – Виктор указал пальцем вниз. – Он и сейчас у меня на ногах лежит, пальцы мне отогревает. И мясо вареное ему очень понравилось. Как и морковка!

Кусочек мяса исчез в приподнявшейся к руке и раскрывшейся пасти. Туда же отправилась и морковь. После чего ручное животное вообще в показном удовольствии обвило ноги человека несколькими кольцами.

– Ну вот, я себе лоб точно расшибу! Ха-ха! Если вдруг бежать куда-то резко придётся!..

– Ну вот и прекрасно, что у вас такие отношения. – Орлица выглядела очень довольной. – Нам приятно видеть, что Аши очень хочется остаться с тобой навсегда. Поэтому мы тебе его дарим как личного телохранителя, лучшего помощника и верного товарища!

Виктор немного растерялся, став как бы размышлять вслух:

– Да я как-то совсем того… живу словно скиталец. Мечусь по всему свету как неприкаянный… Ещё и двуручник за собой таскать приходится… Правда, чего там скрывать, меч мне не раз помог и от смерти спасал… Ну а гарви и носить не надо, он сам всюду примчится… Хм! Так что я вроде не против, если он точно согласен… А?

Он стал поглаживать приподнявшуюся к нему зубастую пасть.

– Согласен, согласен! – ответила орлица вместо гарви, не умеющего выражать свои эмоции словами. – Уж мы-то отлично знаем, как наши меньшие братья себя ведут, когда к кому-то привяжутся всей душой и сердцем. Так что отныне ты имеешь ещё одного, пожалуй, самого верного друга.

Ещё плохо соображая, как с таким другом придётся жить хотя бы в том же Чагаре, новый обладатель гарви засомневался:

– Вот единственная незадача: до сих пор не знаю, как буду через Речной пролив перебираться. Мне ведь срочно надо попасть в Радовену, а потом ещё и по всему Первому Щиту, наверное, мотаться придётся в поисках наложниц Гранлео.

– По этому вопросу можешь не переживать, – с пафосом начала очередной клёкот Глеселла. – Если твои белые друзья не появятся у Ворот в ближайшие дни, то мы сами доставим тебя не только на другой континент, но и прямиком в столицу нужного тебе государства. И коль для остальных наших Розадо такой путь покажется слишком дальним и бессмысленным, то с тобой вместе отправимся я и моя сестра. И сил у нас хватит тебя с Аши доставить и твой багаж.

Естественно, что после такого торжественного обещания Менгарец вздохнул не в пример свободнее. По сути дела, он мог требовать беспрекословного подчинения всех Розадо, да только у него язык не повернулся сейчас во всеуслышание напомнить высказывание орлицы ещё в первые часы знакомства. Дескать, любого, кто вернёт чистоту Ока и каскада долин, они сделают своим царём. Но пока ещё никто о таком не заикнулся. То ли им следовало вначале удостовериться окончательно в чистоте вод, то ли следовало собрать совет всех стай для утверждения человека над собой в роли царя.

Но с другой стороны, толку от подобного титула – лишняя головная боль. Достаточно уже того, что хозяева Сумрачных гор даже словом не обмолвились против переноса людей на большие расстояния. И это было важней всего. Как следствие, на этой оптимистической ноте Виктор решил заканчивать затянувшийся ужин:

– Ладно, тогда вылетаем. У нас с Дарелом ещё ответственная работа на всю ночь. Так что нас, пожалуйста, доставьте первыми к пещерам.

К тому времени все вещи и багаж были собраны в одну кучу. Самое интересное, что местный герой умудрился набрать всего и столько, что его огромные баулы и легендарной двуручник несли сразу четыре орла. Ведь спасителю священного озера разрешили забрать из дома всё, что только ему понравится. А ведь он ещё кое-какие вещички помимо банок с патронами и пистолетов прихватил из древнего космического корабля. В его положении, когда придётся устраивать техническую революцию на планете, нельзя было пренебрегать ни точными измерительными приборами, ни микроскопами, ни кое-какими ценнейшими и редчайшими реактивами. Орлы Розадо, конечно, обещали, что он может сюда вернуться в любое время и забрать всё, что ему потребуется, но мало ли что в жизни случится. Вон, к примеру, до Чагара оставалось рукой подать на корабле, а смотри, где оказался! И не столько из-за урагана, а из-за целой цепочки случайностей и непредвиденного стечения обстоятельств. Да и то ещё кучу проблем решить надо, пока вновь прямиком в Радовену отправится. Так что следует брать сразу и самое ценное. А потом… потом видно будет.

Но теперь уже Связующая смотрела на груды багажа явно озадаченно: при всём желании её и её сестры вдвоём они с таким грузом (если таскаться только с ним) лишь за две ходки справятся. Но ничего не сказала царица. Видно, обещание выполнит, раз слово дала…

Час полёта, проведённого в стремлениях то подставить лицо навстречу лучам заходящего солнца, то в попытках спрятать его от морозящего встречного ветерка, пролетел незаметно. Заснеженный хребет, который путешественники перелетали, поражал не только своими величественными красотами, но и средоточием крайне неприятного холода.

На месте прибытия вещи и оружие в промоину опускать не стали, потому как не знали, каким способом Менгарец продолжит своё путешествие. Так и оставили в гроте, правда, под охраной десятка дежурящих там воинов. В промоину теперь спускаться было не в пример проще – её расширили, сделали ступеньки, а на вертикалях вбили удобные скобы. Ну а внизу, в первой пещере, после которой шла анфилада переходов к большой с воротами, уже возводились массивные стены. Получалась этакая небольшая крепость, в которой отныне будет дежурить на постоянной основе отряд воинов. Слишком не понравилось цензорцам вторжение в их святыню диких и напористых орденцев.

О строительстве некой башни, а то и целой крепости тоже шли бурные дебаты и прения. Одни требовали вообще наглухо замуровать промоину, другие напоминали, что для общения с орлами построенная в горах башня будет просто необходима. И орлам с неё будет удобно подать сигнал о встрече, да и сама встреча должна же где-то проходить.

Сами Ворота уже очистили от прогоревшей смолы и даже вскрыли. И на пороге внутренних помещений своего шефа и инопланетянина встречал один из гладковыбритых «умников». Он же стал сообщать последние новости из центра континента, пока шли в операторский ангар:

– Сегодня утром на дым костра прилетели три белых орла. Потом они сдвинулись к Воротам, но делать посадку не собираются. Так и летают кругами. Явно стараются высмотреть конкретного человека. Наши внутренние долины они тоже обнаружили и очень ими заинтересовались.

Радости Виктора не было предела:

– Ну вот, я верил, что товарищи меня отыщут! Хо-хо! Как здорово!

– Да я уже давно в твоих выводах и предположениях не сомневаюсь, – охотно закивал головой Дарел. И обратился к своему соратнику: – И как телефонная связь действует со столицей?

– Отлично! Только сам аппарат стоит в пещере.

– А как вообще жители Ворот отнеслись к нашему появлению на мировой арене?

Вопрос и в самом деле оказался непростым. По поступающим постоянно сведениям, жители посёлка вначале попросту не поверили, что они тысячу лет сражались только с камешками, которое громадное и мощное государство скатывало в их сторону время от времени. А в некотором роде выражаясь, работали палачами или проводящими наказание над особо буйными, деклассированными элементами общества. Естественно, что возникнет злость, обида, а то и ненависть ко всему миру. В данный момент лучшие демагоги княжества всеми силами уговаривали посельчан, объясняли, как так и почему исторически случилось, и втолковывали, что отныне будет во сто крат лучше.

Ну и не раз при уговорах утверждали, что вернётся к вам скоро человек со звёзд и всё подтвердит. Тогда как сам вышеупомянутый человек оказался очень недоволен такими ссылками на его доброе имя:

– Ну и зачем такую чушь выдумали? Что я им подтверждать буду? Да они меня первого на копья поднимут за низложение всех их духовных и религиозных ценностей! Что-то ваши демагоги-политиканы перемудрили. Кстати! Раз есть прямая связь, немедленно передайте определённые сигналы для Белых катарги. Два костра и дым прерывать определённым образом: два коротких дыма, один длинный. Это обозначает, что встреча со мной состоится в течение ближайших двух дней. Не успеете сегодня до ночи всё организовать, давайте сигналы с самого утра.

Взбодрённый кивком головы своего шефа «умник» умчался в пещеру между воротами. А его коллеги стали помогать Менгарцу в демонтаже повреждённых и установке новых, доставленных из столицы панелей системного контроля над вторым реактором. Первый этап работы «снять-установить» оказался несложным. А вот второй «калибровка-настройка» – более чем хлопотный и продолжительный. Занял он по времени даже часа на три больше, чем ожидалось вначале.

Самое приятное, блаженное состояние накатило, когда запустили всю систему контроля второго реактора, и она заработала без малейших сбоев или отклонений от нормы. Выразили свои восторги дружным рёвом и улюлюканием, после чего приступили к долгожданной замене одного реактора другим. Тут тоже всё прошло штатно и без каких-либо осложнений. Вначале запустили второй реактор, а когда энергия от него обеспечила максимально желаемый уровень потребления, стали отключать первый. Вынули манипуляторами из рабочей зоны критолиевые стержни и бережно опустили их в крезортный обогатитель. После чего вздохнули с облегчением. Отныне целых тридцать лет энергия будет идти максимальным бесперебойным потоком, а отдыхающие стержни будут обогащаться в жидком крезорте. Затем опять смена, которая позволит Цензорскому княжеству ещё тысячу лет существовать безбедно и с явным опережением своих соседей.

Ну и хотелось очень инопланетянину надеяться, что правители княжества так и останутся выборными истинно демократическим путём. А то, если кто-то задержится у власти на десятилетия, а потом вздумает передавать корону по наследству, может случиться непредвиденное. Как-никак оружие у молодого государства самое лучшее, да плюс союз с орлами – это уже непобедимая сила. А там и до новой империи один шаг, во время которого могут пролиться реки крови.

«Подумать только, как всё удачно сложилось в истории, – размышлял Виктор, наблюдая за радостным ажиотажем в ангаре управления реакторами. – А как бы сложилась она, достанься реакторы и завод таким, как жрецы Ордена Тумана? При имеющемся у них теократическом правлении, зиждившимся на распространении веры, они бы настолько агрессивно штурмовали собственных соседей, что вряд ли бы с ними даже Гранлео справился. А так можно сказать, что повезло… М-да! Колонисты оставили такой дар обитателям монастыря с очень и очень правильным уставом. И прятались они весьма верно, постепенно наращивая мускулы, осваивая внутренние горные пространства и увеличивая дисциплинированное, но в то же самое время открытое, весёлое и дружное население. Наверняка они и с трудностями официальной легализации справятся шутя. Вот как Дарел правильно решил поступить с камнями: всё для общего блага! Между прочим, и мне так же придётся делать, в самых скользких случаях выкупая наложниц, а то и непосредственно их самих подкупая. Как оно всё сложится?..»

Глава двадцать пятаяПолитическая целесообразность

Настала пора решать, каким образом отправиться в княжество Цензорское. Но тут особых вариантов не было. Конечно, будь сейчас только поздний вечер, Менгарец, без сомнения, согласился бы отправиться в столицу подземного государства на дрезине. Дорогу вроде как отремонтировали, рельсы были, по утверждениям помощников, уложены идеально, и даже старая «выпуклость» пород срезана до безукоризненной прямой линии. И обещалась поездка с ветерком, на максимальной скорости при спуске. Одно испытание уже провели, и вполне удачно.

Только вот после гибели огромной толпы дикарей на «поезде» без тормозов Виктор ощущал беспричинный страх, как только вспоминал протяжный гул и грохот, донёсшийся из тоннеля после катастрофы. А уж представлять с омерзением перетёртые тела вперемешку с железом и камнями ему вообще не хотелось.

Да и к тому же было утро. Яркое, солнечное, бодрящее. И что может быть лучше воздушного путешествия под крыльями гигантских розовых орлов? Правильно – только путешествие на космическом корабле. Но так как последнего под рукой не было (по крайней мере исправного и дееспособного), пришлось отправляться в полёт, укутавшись шубами и сидя в своём привычном самодельном кресле.

Причём опять-таки в попутчики к инопланетянину напросился главный инженер княжества. Так они и полетели вчетвером: Виктор, Эратика, Дарел и друг человека Аши. Багаж, личные вещи с оружием несли ещё четыре орла из стаи царицы Глеселлы. Ну и хорошо, что цензорец прекрасно разбирался в топонимике, то есть, находясь в воздухе, прекрасно распознавал, где они и куда им двигаться далее. Потому как Розадо ни разу за пределы Сумрачных гор не летали.

Понятно, что и так бы разобрались да отыскали нужное место посадки, но зато потратили бы лишние время и силы. А так уже через два часа полёта Венжега уверенно указал на две характерные верхушки гор, а чуть позже дал направление лететь над глубочайшим, странно извивающимся ущельем. А потом оно тут же перешло в каскад цветущих долин. По хвастливым утверждениям местного жителя, только таких каскадов у княжества имелось целых три комплекта. Да плюс куча иных затерянных долин и альпийских лугов на сложных перевалах. А уж сколько скота там паслось! Сколько садов и огородов виднелось! Любой бы это увидевший не усомнился, что княжество прокормит и вдвое большее количество жителей, чем сейчас у них есть.

И это не считая выращивания грибов в тёплых пещерах. И самого главного: двух молекуляторов, творящих чудеса преобразований.

Подлетая к самой крайней, западной долине, Виктор рассмотрел на фоне синего неба два столба прерывистого дыма. Чуть в стороне, на максимальной высоте, еле виднелась одиночная чёрточка парящего Белого орла. Кто-то из друзей уже заметил сигнал, подаваемый людьми, и теперь внимательно присматривался, что будет дальше. А так как его розовые собратья летели по ущелью, то и он их заметил только на открытом пространстве, на фоне зелёной долины и бесстрашно стал с резким снижением и наращиванием скорости планировать в их сторону.

Стоило помнить, что фактически две птичьи расы находились в состоянии перманентной войны вот уже почти две тысячи лет. Белым было заказано прилетать в Сумрачные горы под страхом немедленной смерти. А так как нигде на континенте больше таких гор не было, то разумные Белые катарги не могли безопасно наведаться на Второй Щит. Им банально негде было переночевать, чувствуя себя в полном спокойствии. Данные горы, которые сейчас заняло Цензорское княжество, не считались достаточно безопасными для нескольких ночёвок подряд на одном месте.

Так что отчаянный Белый однозначно и сильно рисковал. А ведь ещё где-то неподалёку летала вторая пара, хотя и могла отправиться обратно к своим гнездовьям ещё вчера, сразу после обеда. По крайней мере отсюда получалось три часа беспрерывного лёта до Шлёма, на его Кряжистый Угол с высоченными и неприступными для человека вершинами.

Но пока тут был только один представитель когда-то изгнанного племени.

Заметили его и Розадо. Глеселла высказалась клёкотом, хорошо слышным человеку:

– Однако! Тебя, я вижу, уже встречают? И не побоялся этот одиночка залететь в такие дали? Ладно, ладно, молчи. А то опять голос сорвёшь на холоде.

Её сестра вообще высказалась с недовольством:

– Какой шустрый нахал! Мчится на нас и ничего не боится! Вот бы задать ему должную трёпку! Будет знать…

Орлиный разговор продолжил один из пернатых, обладавший самым острым зрением:

– Вряд ли получится задать ему должную трёпку. У него в лапах то самое устройство, называемое арбалетом. А второе такое же висит на груди, прикреплённое ремнями. И сбруя у него интересная… сбоку висит сложенная кольцами верёвка. Но вряд ли это всё прибавляет ему скорости полёта. Мешает ведь.

У Виктора радостно заколотилось сердце. Два арбалета, подаренных кормильцем, таскал на себе только один орёл, Мурчачо. И кстати, лучше всех остальных научился ими пользоваться. Ну и с лассо он никогда не расставался, готовый в любой момент подхватить с земли своего наставника или его друзей или любого противника, которого следовало пленить.

Тем временем восемь Розадо сделали посадку на аккуратный, зелёный лужок возле небольшого хутора, состоящего из полутора десятков добротных каменных строений. Этакое гигантское поместье с амбарами, складами, скотными загонами и жилыми домами. И с его стороны уже размеренно бежало с десяток вооружённых мужчин и женщин. Наверное, посадка никогда здесь ранее не виданных орлов послужила людям поводом для беспокойства и превентивного сближения. Хотя, как позже выяснилось, весть о союзе с хозяевами воздушного океана разлетелась по княжеству со скоростью степного пожара. Да и все оказались в курсе: для чего костры с сигналами и кого там с неба высматривает Белый. В дружном и открытом сообществе секретов не существует на подобные темы.

Им навстречу, дабы не произошло недоразумений, поспешил Дарел Венжега.

Приблизился к данному месту и одиночка, которому уже опознавший его Менгарец подавал руками условные знаки. Это и в самом деле оказался Мурчачо. Он опознал своего кормильца из далёкого далёка, но сесть рядом с извечными врагами по воздушному океану всё-таки не рискнул. Опустился несколько в сторонке. Пришлось Виктору бежать к нему навстречу, уже там стукаться в приветствии лбом по огромному клюву да обмениваться с другом сумбурными и громкими впечатлениями от встречи. Так и пересвистывались минут десять, выспрашивая и отвечая и почти не обращая внимания на затянувшееся ожидание всех остальных участников знаменательного события.

Но даже за короткое время удалось выяснить много важных новостей. Из всей эскадры во время урагана потерпело полное крушение только два корабля. Причём обломки двухмачтовой шхуны удалось отыскать почти сразу же после наступившего затишья. Ещё и треть экипажа успели спасти, ибо моряки сумели как-то зацепиться на безымянном скалистом островке, оказавшись там вне досягаемости кашьюри. А вот всему экипажу корвета, на котором находился Монах Менгарец, не повезло. Ни одного человека не спаслось. Мало того, даже обломков долгое время не смогли отыскать. Причём поиск вели только орлы катарги и один наименее пострадавший корабль. Большой фрегат был оснащён просторной палубой, и пернатые смогли на ней спать по ночам в полной безопасности. Остальные корабли эскадры адмирала Ньюцигена, изрядно потрёпанные штормом, подались в Чагар. И там встали в порту на ремонт. Тогда как за порохом, необходимым для подрыва дамбы в проливе Стрела, поспешили в столицу интенданты и лично сам адмирал.

Орлы, проявив похвальную настойчивость, продолжили поиски в верном направлении – по следу разрушений, которые оставил за собой гигантский торнадо, находившийся в эпицентре пронёсшегося природного бедствия.

Но в какой-то момент даже пернатые потеряли надежду, залетая невероятно далеко, куда по здравым рассуждениям никак не могло забросить потерпевших кораблекрушение людей. И только вчера трое из них решили напоследок слетать к виднеющимся чуть ли не в центре материка горам. Так, на всякий случай. А при подлёте увидели три столба дыма, а потом и понятный сигнал, указывающий на конкретную долину. Целый день кружили над Воротами, попутно высматривая замкнутые от всего мира иные анклавы с людьми. Но Менгарца так нигде и не заметили. После чего Чтец и Ураган помчались к Шлёму за помощью, а Мурчачо рискнул остаться на ночёвку в этих горах. И с самого утра вновь рассматривал всех, кто попадал в круг его острого зрения.

И вот новый сигнал. А потом и замеченные Розадо, несущие людей на длинных верёвках. Единственное, в чём продолжал сомневаться бесстрашный товарищ, так это в благонадёжности розовых собратьев по виду:

– Они же враги! Как ты им доверился?

– Спокойно, дружище. Сейчас я тебя с ними познакомлю. И держись гордо, с особым достоинством! Ведь ты первый, кто вступает в контакт со своими крылатыми братьями после перерыва в два тысячелетия.

Тут на друга напали сомнения совершенно иного рода:

– Но я же самый молодой в стае! Для такой встречи лучше всего дождаться Связующую…

– О! Не хватало только, чтобы ты, первый из орлов получивший имя собственное, стал комплексовать! Тем более что выглядишь со стороны как настоящий воин, который не знает страха и упрёка: два арбалета, лассо! Красавчик! Герой! Ну и самое главное – мой лучший друг! За мной!

Так он его и начал представлять надменным Розадо: «Мой лучший друг…» Потом представил обитателей Сумрачных гор. Затем Дарела Венжегу. Не забыл и про Эратику, назвав её вполне официальной представительницей дворянской оппозиции, которая мечтает о свержении в Ордене Тумана антинародной власти жрецов. Похоже, от таких слов больше всего в шоке оказалась сама «представительница», потерявшая дар речи и лишь сумевшая с трудом изобразить свистом простенькое приветствие.

Не забыл и про Аши, который ноги своего нового хозяина не оплетал, зато находился рядом, задрав голову на уровне плеча и с удивлением рассматривая орла с белым оперением. Наверняка Мурчачо его удивил ещё больше, чем не такая давняя по времени встреча с человеком, который оказался другом.

В финале этого знакомства Менгарец торжественно огласил, что причина давней вражды между орлами уничтожена. Священное озеро вновь возрождается. Места для гнёзд в каскаде сказочных долин хватит всем желающим. Так что пора дружить и общаться открыто и по-простецки. Ну и предложил орлам располагаться, беседовать, ждать Чтеца с Ураганом и отдыхать.

Сбоку отозвался главный инженер княжества:

– И не беспокойтесь о добыче пропитания! Вы наши почётные гости! И вскоре вам будет предоставлен обед. Чуть позже ужин. Хватит и на тех, кто прилетит позже. Также мы обеспечим вам спокойный, безопасный ночлег.

Довольный Виктор одобрительно кивал:

– Ну а мне с господином Венжегой ещё придётся решить несколько второстепенных проблем.

– А если их отложить на завтра? – не удержался от вопроса Мурчачо.

– Тогда мы с тобой полетим в Чагар только послезавтра. Тут, конечно, хорошо, да и закормить могут до смерти…

– Понял, понял! – остановил его разглагольствования друг. – Иди и возвращайся быстрей. – Когда люди тронулись к домам, он весело щёлкнул клювом и осмотрел уставившихся на него Розадо. – Ну что, сёстры и братья, пообщаемся? Тем более я вижу ваш огромный интерес, который вы проявляете к моим арбалетам. И правильно проявляете, потому что оружие это для нас с вами невероятно нужное и эффективное. Кто-нибудь уже стрелял из него? Как?! Неужели никто? Ну ладно, тогда подходите поближе, буду вам показывать, и вы быстро начнёте делать первые пробные выстрелы…

Удаляющиеся люди оглядывались на орлов, хотя никто, кроме Менгарца, не понимал деловитого клёкота.

– Как оживились! Все к Белому подтягиваются, – обеспокоился Дарел. – О чём это они? Уж не получится ли ссоры?

– Нет! Мурчачо распри не устроит, – гордился своим воспитанником Виктор. – Да и Связующая ничего подобного не допустит.

Инженер шёл бодро справа, слева змеилось опасное тело Аши, поэтому Эратика умудрилась протиснуться к боку героя только во время спуска по лестнице в подземелье. И немедля прошипела свои недоумения:

– Кем это ты меня представил?

– Лидером недовольных дворян и оппозиции. У тебя ведь есть титул?

– Ну, есть…

– И твой отец был казнён за борьбу против власти жрецов?

– Но я этого не рассказывала!

– Я и сам могу догадаться. Да и жрец Логуш явно хотел тебя уничтожить, мстя всему твоему древнему роду. Значит, было за что. И теперь отныне ты пример для всего обездоленного народа, лидер оппозиции, образец для подпольщиков и бунтовщиков.

– Что за чушь?! При чём тут я? Обо мне никто уже и не помнит в Ордене!

– Ерунда, – отмахивался инопланетянин. – Напечатаем листовки, разбросаем с воздуха над всеми территориями Ордена Тумана. Не пройдёт и часа, как о тебе заговорит каждый.

– Но я боюсь и не собираюсь ни с кем бороться! – чуть не плакала девушка.

– Поздно! – с весёлыми интонациями восклицал Менгарец, не обращая внимания на то, что к их разговору прислушиваются все сопровождающие цензорцы без исключения. – Надо было раньше думать, когда на меня с кинжалом бросалась. Не бросилась бы – стала бы убегать, я бы тебя и убил мечом, словно копьём. А так ты оказалась слишком смелой и отчаянной. Потому и выжила. А смелые – это огромная редкость, гордость любой державы. Как следствие, теперь ты путеводная звезда для всего освободительного движения, которое вскоре разгорится в твоей стране.

– Но я не хочу! – уже повизгивала нежданная «звезда» от страха и недовольства. – Ноги моей больше не будет в Ордене!

– А и не надо! Главное, ты есть, существуешь и борешься. Тем более что и соседним государствам такие беспокойные агрессоры у своих границ не нужны. И они помогут всеми силами той самой оппозиции. Правильно я говорю?

С последним вопросом он оглянулся на главного инженера, и тот со всей горячностью поддержал такую здравую идею:

– Очень правильно! Феноменальное решение большинства проблем. Эти жрецы непосредственно нашему княжеству не угрожают, но!.. Два соседних королевства готовы отдать нам земли вдоль русла Саарги на восток. Дабы мы могли своей армией немного припугнуть и усмирить жестокие амбиции двадцати пяти так называемых помазанников. Но если имя принцессы Эратики всколыхнёт народные массы и поднимет их на свержение правящей теократии, то это будет расценено историей как величайшее деяние. К тому же бескровное, более удобное, чем прямое вторжение наших войск.

От услышанного девушка даже резко встала на лестничном повороте и расставленными в сторону руками заставила остановиться остальных:

– Вы сговорились?! О какой принцессе идёт речь? Поймите: я никакая не принцесса! И мой отец вообще, по семейным преданиям, был простым графом. И эти все титулы в Ордене давно отменили!

Дарел понял прекрасную, поданную Менгарцем идею внутреннего переворота, и такие детали его уже не слишком интересовали. Поэтому он уже и сам напирал с такой настойчивостью и рвением, что даже инициатор идеи поразился. Ловко развернув девушку и подхватив её под локоток, первый «умник» княжества с воодушевлением затараторил ей на ушко:

– Ваше высочество! Неужели вы не знаете прописную истину?! Когда погибают все прямые наследники на трон, то выбор продолжается среди дворян. И как правило, нет ни одного графа, в жилах которого не текла бы истинная голубая кровь королевской династии. Так что не волнуйтесь, ваше право на престол будет доказано сотни раз. Тем более если мы возьмём этот процесс в свои руки. А там вы и не заметите, как народ и оппозиция казнят зарвавшихся жрецов и приспособят их храмы под более ценные и нужные мероприятия. Главное, чтобы у них было знамя, под которое они соберутся и с которым пойдут на великие дела. И это знамя в ваших руках. Потом вам только останется явиться в столицу Ордена Тумана на собственную коронацию. Верьте мне, ваше высочество!

А инопланетянин шёл сзади и мысленно посмеивался. Самые наилучшие политические наработки галактической истории срабатывали в здешних условиях на ура!.

Глава двадцать шестаяМировое решение

Внизу под долиной находилась одна из центральных площадей столицы. Телефонное сообщение о вылете героев было получено давно, так что и к встрече инопланетянина приготовились заранее. Рыцари, облачённые в парадные блестящие латы, выстроились двумя идеально ровными квадратами, собрались толпы народа, на возвышающемся крае площади в нарядных одеждах красовались князь, его сторонники и первые лица из ведомства главного инженера. Ну и самое неожиданное: героя встречал духовой оркестр. Он этак живенько и ужасно громко грянул бравурный и боевой марш, заглушая все остальные звуки.

Оркестром больше всего оказалась поражена Эратика, ничего подобного ранее в жизни не видевшая и не слышавшая. Поэтому так и простояла всю торжественную часть церемонии, глядя выпуклыми глазами на медные трубы. И совершенно не реагировала на произносимые речи. Да и говорил, в сущности, только Дарел Венжега. Расписал геройство великого Монаха Менгарца, потом вознёс панегирики новому союзу с орлами Розадо и в последней трети своего выступления обрисовал грядущую борьбу народа Ордена Тумана за светлое будущее. Да и представил её высочество, добавляя, что высокородная девушка несколько растеряна от такого тёплого приёма и устала с дороги. Потому и выглядит как прекрасная статуя.

Князь Берсед говорил коротко и по существу:

– Наш народ и наше государство отблагодарит нашего спасителя всем, чем только возможно! Ну и сразу скажу: уже выделены два здания, стоящие рядом, для посольства королевства Чагар и для представительства из Шулпы. А завтра нашим почётным гостем будет король Алании, прославленный борец против рабства, Уйдано Лайри. Намечается создание пятистороннего союза с подписанием соответствующих документов.

Виктор при этих словах постарался не кривиться от досады:

«Кажется, ещё один день придётся здесь торчать! Если не все два! Как я не догадался сразу и заранее откреститься от всех этих посольских дел и подписания союзнических соглашений? И если от Шулпы я имею полное право такое творить, то от имени Чагара – неизвестно. Может, все мои полномочия уже сняты и аннулированы в связи с моей неоднократной «гибелью»? Или по какой иной причине. Хотя бы по причине моего долгого отсутствия. Судя по последним письмам от Розы, бывшая подстилка покойного императора окончательно запудрила мозги Грому Восьмому. Как бы чего не вышло… Надо быстрей отсюда сматываться! И что бы такое придумать?..»

Особо думать ему не давали. Лишая всяких прав отказаться или отложить это дело, потянули за накрытые столы. Народ вокруг ликовал и счастливо улыбался, так что омрачить подобную радость каким-то неуместным отказом нельзя было по всем соображениям. Пришлось вместе со всеми идти в банкетный зал столицы. По пути выяснилось, что вначале дорогому гостю покажут его апартаменты и выделят полчаса для приведения себя в порядок.

Соседние апартаменты достались новоиспечённой принцессе Эратике. Она и Аши, несколько смущённые и растерянные от такого столпотворения, не желали отходить от Виктора ни на шаг. И когда тот решил за пять минут быстро ополоснуться, они отправились за ним следом в ванную комнату.

Зная, чем это может кончиться, Менгарец прикрикнул на девушку, стараясь привести её в чувство и вывести из прострации:

– Стоп! А ты куда? Давай к себе и приведи свою внешность в надлежащий порядок! Принцесса всё-таки! Там тебе даже платья какие-то сносят. Ну! Побежала, побежала!..

Та уже повернулась и к выходу двинулась, но вдруг резко вернулась обратно и бросилась мужчине на грудь со слезами:

– Ты меня хочешь здесь бросить?.. Навсегда?.. Лучше бы ты тогда меня убил… Умоляю! Забери меня с собой!

Поначалу Аши как-то хотел оградить хозяина от девушки, оттолкнуть её, но потом так и замер, приподняв голову на уровень людских плеч и несколько растерянно пытаясь осознать происходящее. Это лишний раз подтверждало: гарви отлично чувствуют эмоции разумных существ и соответственно на них реагируют.

Не менее растерянным оказался и Виктор. Для него подобная женская истерика была сродни психологическому шоку и похуже кровавого сражения с десятком закованных в латы рыцарей. В первый момент он даже не знал, что делать, что сказать и как выбраться из такого щекотливого положения. А выход следовало искать срочно, иначе жалость опутает сознание паутиной сочувствия, опеки и ответственности за ставшую близкой ему доверившуся женщину. Ещё несколько минут таких рыданий, и он не сможет трезво мыслить. А потом будет во сто крат больней рвать по живому. И ей, и ему.

Поэтому невероятным усилием воли погасил в себе все эмоции, отстранил соблазнительное тело от себя, а потом и насильно усадил в стоящее рядом кресло.

– Значит, так! – начал он воспитательную проповедь, расхаживая интенсивно по комнате. – Быть вместе мы не можем, и ты это прекрасно знаешь! Но давай теперь посмотрим на твоё нынешнее состояние и сравним с прежним. Раньше ты была воином, которого не насиловали коллеги только по причине наличия среди командиров твоих дядюшек. Да и в столицу Ордена тебе возвращаться было нельзя. Оставалось либо погибнуть, либо дослужиться до генерала. Последнее тебе не грозило. А погибнуть ты могла много раз. В последний раз – во время показательной казни всей твоей дивизии. А сейчас? Ха! Да в данный момент ты личность! Величина! На тебя с надеждой смотрит огромное, самое мощное по вооружению государство всего континента. И будет ублажать тебя льготами, как бы ни развивались события дальше. Уже прямо сейчас ты можешь выбирать любого мужчину, который тебе понравится, и прицениваться к нему как к кандидату в супруги. Вспомни: ты была готова идти замуж за любого, кого для тебя выберут храмовники! А тут ты сама вольна распоряжаться своей судьбой. Так что прекращай слёзы лить и быстренько наводи на себя красоту. У нас осталось всего двадцать минут.

А так как задумавшаяся девушка продолжала молчать, довольно бесцеремонно вывел её из своей комнаты и завёл в её апартаменты. А чтобы ускорить интенсивность мытья и переодевания, попросил о помощи гарви:

– Аши, дружище! Присмотри, пожалуйста, за Эратикой. Как только она остановится, сразу её подталкивай в…

– Не надо его оставлять со мной! – испугалась красавица. – Это я только при тебе с ним такая смелая. Я и сама переоденусь.

– Ну вот и отлично! – Обрадованный мужчина тут же помчался к себе.

Приводил он себя в порядок лихорадочно быстро, словно каждая минута на вес золота. Но уже когда смотрел в зеркало на себя причёсанного, посвежевшего и в новой, пусть и не совсем подходящей по размеру одежде, вполне резонно вспомнил о соседке за стеной. Как любая женщина, да ещё в таком состоянии, Эратика наверняка будет собираться не менее часа. А если ещё и специально затянет время…

«Ну что ж, тогда придётся отправляться на обед без неё! – решил Менгарец. – Ну разве что как дань традиции разрешу ей опоздать на пятнадцать минут, не больше».

Поэтому, когда за ним зашёл сияющий, гладко выбритый и облачённый в парадные одежды Дарел, заявил:

– Нам осталось ждать десять минут.

– А-а-а? – начал было первый архитектор княжества.

– Если её высочество захочет покушать, сама отыщет дорогу к банкетному залу. Тем более что тут всего-то два шага. Ну а пока её нет…

Он приблизился к коллеге и быстро стал нашёптывать сонм разных советов по поводу предстоящих мероприятий в Ордене Тумана. И о главной роли в этих мероприятиях именно новоиспечённой принцессы. Если всё сделать правильно и только мягко подталкивать очередные этапы внутренней революции, то теократия в соседнем с княжеством государстве падёт в течение полугода. Причём вполне бескровно и без каких-либо призрачных шансов на возрождение.

Девушка явилась даже на две минуты раньше намеченного срока. Словно подслушала и имела часы. За такое короткое время успела сильно преобразиться. Теперь на ней вместо одежд военного разведчика идеально сидело шикарное платье (как только подобрать такое сумела?!). Ножки с розовыми пальчиками украшали изящные босоножки, и даже на голове почётная гостья княжества успела создать некое подобие весьма красивой причёски. Преображённая, с довольно милым, ангельским личиком, которое уже полностью избавилось от синяков, она сразу вызывала повышенное слюноотделение у любого нормального мужчины.

Где-то в глубине души у Виктора стала вдруг просыпаться неуместная жалость, ностальгия, и он даже попытался сделать непроизвольное сравнение между этой женщиной и Розой Великолепной, принцессой Чагара. Хорошо, что вовремя опомнился, резко осадил ринувшиеся в галоп фривольные мысли и, придав своему голосу недовольные обертоны, воскликнул:

– Ну наконец-то! А то я уже от голода чуть не вою. Дарел, ты впереди. Твоя союзница – с тобой рядом. Давай, давай! Бери его под локоть! Ну вот… Двигаемся!

Их выхода в банкетный зал уже заждались. Переместившийся туда оркестр грянул некое подобие праздничного туша. Причём туш получился весьма похожий на банальную какофонию. Видно, здесь ещё не родились великие композиторы. Но зато родилась мысль в голове инопланетянина несколько помочь местным аборигенам в этом плане. Раз уж играть умеют, то подсказанную и наигранную мелодию подхватят быстро. Тем более что прекрасных маршей и прочих мелодий неисчислимое количество. Вряд ли, что кто-то в остальной Галактике сильно обидится, если нечто популярное станет гимном маленького государства на захолустной планетке. Остаётся выбрать часок времени вечерком для общения с оркестрантами да поиметь некую выгоду и для себя лично. Потому как замаливать грехи, пусть даже они никому не станут известны, всё равно придётся. А ведь Роза так любит музыку!

И Виктор, выбрав паузу между тостами, склонился в сторону Дарела:

– А сможете ещё несколько комплектов подобных инструментов сделать? – И он указал взглядом на оркестр. Ответ получил незамедлительно:

– Для тебя – всё что угодно! Причём без всяких встречных просьб или ограничений.

– За эти комплекты я отблагодарю отдельно, – тут же предупредил сообразительный человек со звёзд. – Уже к завтрашнему дню у вас будет свой национальный гимн. Величественный и пробирающий до дрожи в ушах. Может, и ещё парочку маршей для разных торжественных случаев покажу.

Инженер скривился:

– Да у нас вроде и так самая лучшая музыка…

– Ха! Вот завтра послушаешь и сравнишь! – пообещал Менгарец. А после очередного тоста осмотрел гостей за столами и поинтересовался: – А что-то я никого из жителей Ворот не вижу. Неужели вы даже старшин не приглашали?

– Как же, приглашали! Но они стену строят, отделяются! Глупые, и к нам ни ногой. Если бы тебя не ожидали, наверняка бы на наше княжество войной пошли. – Дарел хихикнул: – Боимся страшно! А так нам только и остаётся уповать на твои способности миротворца.

– М-да… Придётся тут долго не засиживаться. Ты ведь не забыл, что меня ждут в посёлке для раскрытия великой тайны?

– Ох! Сомневаюсь, что ты их сильно порадуешь чем-то.

– Ну а энергию на ведущий туда кабель подключили?

– Конечно, я ведь обещал.

– Тогда, – Виктор склонился к инженеру, – дай мне провожатого, который выведет к посёлку. Мне тут засиживаться недосуг, ещё и завтра придётся с Уйдано бражничать, уж тот рыжий хулиган от меня не отступится и на шаг не отойдёт. Поэтому ещё чуток посижу и тихонько слиняю. Словно по нужде на минутку выйду. Ах да! Готов уделить немного времени вашему оркестру, чтобы показать им новую торжественную мелодию. Если понравится, сделаете торжественным гимном княжества.

Дарелу тоже жутко не хотелось за столом засиживаться. Для него данный праздник в тот момент, когда живительная энергия хлынула на все участки гигантского завода, уж совсем был неуместен. Душа болела за своих помощников, которые в уменьшенном составе сейчас метались между морально и физически устаревшим оборудованием.

Поэтому он понял своего коллегу да и сам решился на эскападу из-за стола:

– Вначале выйдешь ты, а потом я пойду тебя искать, как будто… – И, подозвав к себе одного из «умников», нашептал ему на ухо: – Выйди и жди нашего гостя возле его апартаментов. А потом проведёшь его в зал для музыкальных репетиций, куда заранее отправь оркестрантов. Когда он закончит с ними, проводи его по вскрытому тоннелю к Воротам.

Минут десять ещё посидели, отдавая дань кулинарному искусству местных поваров. Напоследок Монах Менгарец сказал интересный тост, который был отмечен одобрительным рёвом. После чего под шумок незаметно удалился из-за стола. Пожалуй, только Эратика заметила, потому что тоже сделала попытку встать. Пришлось ей шепнуть:

– Много выпил! Но скоро вернусь.

С провожающим цензорцем прошёл несколько коридоров и оказался в помещении, где уже собрался в нервном ожидании весь личный состав оркестр. Уж они-то прекрасно знали все истории о Менгарце и сейчас были страшно заинтригованы, что он от них хочет. А тот долго размышлять или разговаривать не стал:

– Итак, господа. Начинаем быстренько разучивать новый гимн княжества. Ночью порепетируете, утром его прослушают князь и высшие представители власти, одобрят, и сыграете его на торжественной части церемонии подписания союзнических договоров. Вначале я вам наигрываю общую мелодию, а потом постараюсь исполнить партии для каждого инструмента. Внимание, начали!

Лучшие в княжестве музыканты оказались и со слухом, и со способностями. Так что с ними удалось управиться за неполный час. После чего Виктор двинулся дальше в путь со своим провожатым и добрался до нужного тоннеля минут за тридцать. И то солидную часть пути проехали на каком-то подобии маленькой дрезины по узкоколейке. В финале дороги прошли по узкому (два человека разминутся с трудом) тоннелю, который заканчивался расширяющейся пещеркой с временной стальной дверью наружу. Там дежурило десяток воинов в полном вооружении, готовые отбивать любую атаку всякого противника. Взведённые арбалеты говорили о довольно напряжённой обстановке.

Ещё два человека, пожилого возраста и тщательно выбритые, находились снаружи и вроде как собирались начать воспитательную беседу. Вернее говоря, начинать агитацию под девизом «Все люди – братья!». Так как перед ними, на расстоянии всего десяти метров велось интенсивное строительство каменной стены. Возводили её жители посёлка со злыми, решительными лицами, и та уже поднялась на высоту двух с половиной метров.

Линию собственного поведения Виктор продумал заранее. Поэтому, оказавшись под дневным светом, радостно заорал и стал размахивать руками:

– Ха-ха! Я рад вас приветствовать, доблестные защитники Ворот! А почему у вас такие вытянутые лица?! И где мои лучшие друзья Кхети Эрст и Большой Сухарь? Почему не встречают? Эй! Ну чего стоите, скидывайте мне какую-нибудь лестницу! А ещё лучше развалите вы эту стену как можно быстрей, пока раствор намертво не схватился.

Но вместо лестницы за спинами застывших строителей показался седой дедок, тот самый, которого остальные старшины после нескольких споров отправили на пенсию. Брызгая слюной и покраснев, как мухомор, пенсионер стал выкрикивать:

– А кто ты такой?! Такой же подлый обманщик, как и все остальные пещерники! Не успели они тебя похитить, а ты уже выскакиваешь от них радостный и счастливый.

Удалось набрать много воздуха в грудь и, рявкнув, перекричать старика:

– Вы меня тоже похитили! Да ещё и чуть башку при этом не проломили! Но я-то вам простил, узнав, что вы люди хорошие! Я-то с вами подружился! Так с какой стати ты воду мутишь и за людей решаешь, узнать ли им о своей тайне великой или нет?! Между прочим, жители подземного княжества ещё больше нуждались в человеке со звёзд! Ибо у них сложностей было не в пример больше, и если бы их не устранили, то никакой энергии на вашу тайну они не смогли бы выделить. А без той энергии, свет и тепло дающей, уж никак вашу тайну и не открыть было. Вот и пришлось мне вначале тут починку сделать, а теперь вот и к вам направляюсь.

– Никуда ты не направишься! – взвизгнул старик и при этом, кажется, сорвал голос.

– А это уже не твоего ума дело! – воспользовался Менгарец моментом. – Тебя из совета старшин вывели, так что иди домой и помогай бабке заниматься стиркой.

Кажется, он попал в точку со стиркой, потому что хохотнули и заулыбались все строители. Как раз в этот момент появились за стеной двое старшин и главный рыцарь посёлка, Сухарь Большой. Здоровяк без лишних разговоров или вопросов просто опустил на эту сторону лестницу и протянул руку навстречу:

– Перебирайся! Мы тебя давно ждём. – Когда перелезли на ту сторону и собрались двинуться к посёлку, разговор всё-таки завязался: – Так что, достраивать стену?

– Шутите? К чему этот напрасный труд? – возмутился Виктор, оглядывая свезённые кучи камня. – Да у них такие машины есть, что за две минуты вашу стену прогрызут, словно крыса кусок сыра. А ещё лучше я вас по их огромному подземному городу повожу да все чудеса покажу.

– Нас уже приглашали… – Строителям была дана отмашка прекратить работу, и вся группа, собирающая вокруг себя любопытных, в том числе и бросивших работу людей, двинулась к посёлку.

– Ну и чего не пошли?

– Думали, что эти подлые обманщики и воры тебя убили, – насупился рыцарь.

– И не собирались! Ещё и мазями чудесными мой ушиб на затылке залечили. Обращались как с царём и кормили самым лучшим. А сейчас там банкет идёт, но я к вам поспешил. И завтра пир будет в честь прибытия Уйдано Рыжего. Они вас всех приглашают на подписание союзного договора.

Идущий рядом старшина проворчал:

– Кому мы там нужны? Над нашим позором все смеяться будут.

Подобные настроения следовало искоренять немедленно. Поэтому Менгарец резко встал и, воздевая руки к небу, стал возмущаться:

– Не сметь такое говорить! Никогда! Потому что вы все должны гордиться Воротами! Должны гордиться каждым жителем посёлка, свято исполняющим волю вашего закона! Вам было дано задание – и вы его с честью выполнили! Века, многие века ни один чужак не ступал на эту землю и не понял вашу тайну. Века вы дисциплинированно обучались воинскому мастерству, оттачивали свои умения и поддерживали жизнь общины на самом высоком уровне. Ну а цензорцам тоже было дано отдельное задание, в том числе и не давать вам расслабляться, быть всегда во всеоружии перед любой опасностью. Так им завещали люди со звёзд! И рыцари подземелий не имели права нарушить данное слово. И вы тоже не нарушили слово, данное вашими предками! Так что можете смело, с гордостью смотреть в глаза любому человеку.

Речь произвела впечатление. Люди расправили плечи, приподняли подбородки, во взглядах появилась уверенность, а лица просветлели. Правда, всё тот же объективно размышляющий старшина прошептал:

– А что с наградой? Нам ещё и долгожительство обещали.

Кризисный вопрос. И ответить на него верно у господина Палцени не хватало ни прав, ни полномочий, ни возможностей. Пригласить их всех на омоложение в Шулпу? Так там уже очередь на годы расписана, и именно на этой очереди зиждется в данный момент сила, благосостояние и безопасность новой империи, раскинувшейся на Шлёме. Как бы там ни было, но четыреста с лишним жителей посёлка да плюс их подрастающие потомки ну никак в очереди на «омолодители» не уместятся. Оставалось надеяться на чудо и на невероятную щедрость побывавших здесь когда-то колонистов.

Поэтому и последовал расплывчатый ответ:

– Все люди, в том числе и со звёзд, могут быть как хорошими, так и плохими. Вспомните хотя бы Гранлео, который устроил на Майре рабство и скармливал молодых, здоровых людей жутким монстрам кашьюри. Поэтому данное вам обещание могло быть и не совсем выполнимым. Но к чему мы будем гадать и спорить без толку? Не лучше ли мне спуститься в подвалы главного здания Ворот и присмотреться к вашей тайне? А потом посмотрим…

Понятное дело, что все одобрительным ворчанием и восклицанием поддержали здравую мысль, и уже гораздо более бодрым шагом люди поспешили к центру посёлка. И пока добрались, там уже собрались чуть ли не все остальные жители. В толпе мелькнули знакомые лица Кхети Эрста и его племянника, прекрасное лицо глухонемой девушки, вдовушки, которая пробралась в первые ряды, а там и третья партнёрша нарисовалась, даря издалека многообещающую улыбку.

Ну и в самом доме ждали остальные старшины в составе трёх человек (видимо, не мешкая, выбрали нового члена совета). По правилам отправлять иномирца в путь к тайне следовало только старшинам, но так как вся устоявшаяся за века жизнь дала огромную трещину, то сопроводить чужака в подземелья решило человек двадцать, не менее. Старшины, плюс десяток самых прославленных воинов, да плюс десяток наиболее активных поселковых жителей. Среди последних и вышеупомянутая вдова смотрелась вполне на своём месте. Боевая бабёнка.

Правда, тут стал осторожничать Виктор:

– Господа… и дамы! Предупреждаю: ни шага в сторону без моего разрешения. Ни единого прикосновения или лишнего вопроса. Стоим молча, двигаемся ещё тише. Понятно?

Непонятливых не оказалось. А если и были таковые, то не здесь, а занимались стиркой. Остальных желающих всё-таки твёрдо и неукоснительно вытурили из здания поселковой управы. Да ещё входы-выходы изнутри закрыли. И только потом открыли двустворчатые широкие двери, ведущие в соседний зал. Где тотчас начались странности для инопланетянина. Не лестница вниз, а чуть ли не сразу за порогом вторая огромная дверь, но положенная под углом в шестьдесят градусов. Её створки поднимались почти вверх. А за ними – пандус, полого уходящий в мрачную темень.

– Они туда что, на повозке въезжали? – удивился Менгарец и пояснил свой вопрос старшинам: – Ничего тут такого движущегося на колёсах не оставляли? Или там, внизу?

Но блюстители традиций и порядка заявили, что никаких повозок здесь испокон веков не было. Пришлось смело двигаться дальше пешком и осматриваться по сторонам. Железа здесь не пожалели, всё плитами нержавеющими покрыли. А под плитами наверняка железобетон самой высокой прочности.

Пологий спуск уводил недалеко: если судить по вертикали, то опустились всего этажа на три. А потом квадратный тоннель перетёк в этакую зону контроля с виднеющимися на полу полосами и надписями на галакто. Пыли здесь не было, так что читалось всё отлично, как и превосходно просматривались три обугленные мумии. Две прямо возле ворот, и одна возле боковой двери. Причём на полу под боковыми воротами виднелись окончания рельс, утопленных вровень с полом. Скорее всего, там и находится железная дорога, ведущая к реакторному комплексу в Сумрачных горах. Оттуда гномы и умыкнули вторую самоходную дрезину.

«Жаль, что не поинтересовался у Дарела, что с той стороны: ещё одни ворота или как? – размышлял Менгарец. – Но главное, что питание дали, значит, освещение должно быть…»

Оглянулся назад и заметил сбоку разводку панелей и обозначение последовательностей нажатия для освещения разных режимов. Выбрал максимальный, и свет, брызнувший с потолка, чуть не ослепил посетителей.

– Ну вот… Теперь осматриваться проще. Чего раньше не включали?

– Мы здесь впервые, – отвечал самый дряхлый с виду старшина. – Шагать нам на спуск вообще не велено. Только ждать ушедших сюда людей, а если те не возвращались через три часа, закрывать обе двери обратно.

– Ага! Значит, вот те мумии?..

– Самозванцы!

– Можно было и не сомневаться, – бормотал Виктор, вчитываясь в надписи на полу и делая первые шаги вперёд. – Здесь зона ожидания, ага! Вот дальше этой линии не заходите! Если со мной что-то случится, вы не пострадаете в любом случае.

– А если случится? – подала обеспокоенный голос вдова.

– Значит, будет одной обугленной тушкой больше! – с весёлым фатализмом философствовал инопланетянин, уже смело приблизившийся к воротам и начавший изучать видимые ему рукояти настроек и тусклые экраны контроля.

С первого взгляда можно было определить огромную схожесть имеющихся здесь запоров и систем безопасности. Но имелась излишняя сложность в виде двух систем: той, что прикрывала реакторы в горах, и тех, которые имелись в потайных комнатах императорского дворца в Шулпе.

Но в принципе ничего невозможного. Хотя после начала первых манипуляций появилась предупреждающая надпись: «Время попытки введения кодов доступа или глобальной раскодировки – пять минут. Потом – минутная зачистка». И пошёл отсчёт секунд с единицы до трёхсот.

«Всего лишь?! – ехидничал мысленно господин Палцени. – Умели бы самозванцы читать на галакто, копались бы тут веками и хоть случайно, но открыли бы. Так что и мне главное – не забыть да на хронометр поглядывать. А потом покажу аборигенам представление! Ха! Интересно, что здесь за спектакль получится? Банальные молнии или лазерные лучи? Ладно, вон как время быстро бежит, скоро посмотрим…»

Когда оставалось двадцать секунд, он развернулся и живо двинулся к группе замерших посельчан. Ступив за черту, всё-таки сжалился:

– Закрываем глаза! Плотно! – А сам таки аккуратно подсматривал.

Молнии ахнули от всей души, сразу трёх видов и во всех направлениях. В принципе можно было выжить в таком кошмаре, но только находясь во внешнекосмическом скафандре наивысшей или хотя бы специальной защиты.

Пространство наполнилось таким количеством свежести и озона, что сразу повысился тонус, подскочили работоспособность и настроение. Даже аборигены не сильно испугались и к концу минуты глаза приоткрыли, глядя на невиданное зрелище и непроизвольно пятясь назад. Но как только минута кончилась, молнии исчезли, и знаток смело двинулся вперёд. И вовремя прочитал следующую надпись:

«Очередной отрезок времени для проб – конец отсчёта в четыреста двадцать единиц». Циферки резво перескакивали одна на вторую. Причём очень быстро переключались, совсем при этом не соответствуя секундам. Получалось примерно, что второй раз и пяти минут не дадут. Так и вышло: пришлось убегать, когда только началась пятая минута.

Успел. И на этот раз наблюдал голубоватые лазерные лучи, которые исполосовали всю зону, примыкающую к воротам.

– Во как ваши люди со звёзд намудрили! – не то восхищался, не то возмущался Менгарец, уже двигаясь по прошествии минуты опять к воротам. – Затейники-юмористы!

Дальше так и повелось: покрутит, отбежит. Опять бегом туда – вскоре обратно. Причём два раза последовало предупреждение: «Система безопасности дублирующая! Минута зачистки, полминуты покоя, опять минута зачистки». Неграмотный не прочтёт, побежит вперёд после первой минуты молний и… Протуберанец с чёрной дырой ему уже будет не страшен. Два раза дали спокойно поработать чуть ли не по десять минут, что в конце концов значительно ускорило процесс вскрытия.

Но всё равно он затянулся неоправданно долго, больше шести часов. Пришлось даже пожалеть, что мало подкрепился во время пира у гномов, и послать посельчан если уж не за закуской, то хотя бы за напитками и фруктами. И только в седьмом часу от начала всей акции ворота дрогнули, раскрываясь в стороны, а очередная надпись на галакто обрадовала своим содержанием: «Добро пожаловать в малый модульный госпиталь городского типа!»

Сердце заныло от радостного предчувствия пополам с некоторой неопределённостью. В данное время современные галактические госпитали городского типа имели всё. В буквальном смысле этого короткого слова «всё». А конкретно: два «омолодителя» для каждого в отдельности пола, «колыбельная» для любого живого разумного существа, а также гипноизлучатели, корректоры внешности и автоклавы для начального развития плода. Стоили подобные комплексы, конечно, невероятные средства, но за несколько лет окупались полностью. Гораздо выгоднее иметь такой госпиталь с персоналом в три человека, чем старинные госпитали и больницы, каждая со штатом в триста человек. Так что каждый уважающий себя город копил деньги и отказывал себе во многом, лишь бы установить такие чудеса современного медицинского оборудования.

Тогда как тысячу лет назад подобные госпитали никак не могли быть укомплектованы такой уникальной и всеобъемлющей аппаратурой. А если тут ещё и некий архаичный для тех времён госпиталь смонтирован, то огромное разочарование обеспечено.

В первом широком коридоре находилось вдоль стены четыре специальные кровати-каталки. Теперь стал понятен наклонный пандус, ведущий в подземелья: любого пациента непосредственно сюда закатывали мягко, плавно и быстро. Что сразу вызывало некий оптимизм своей солидностью.

А вот в большом зале инопланетянина постигло разочарование. Устройств и медицинской техники тут находилось более чем предостаточно, да только все они вместе не стоили единственного «омолодителя», который находился в центре помещения. А тот с ходу бросался в глаза своей архаичностью и несовершенством. Только один плюс: в него можно было закладывать женщин и мужчин. И если проводить омоложение регулярно, по рекомендациям устройства, то и в самом деле можно при крепком здоровье и отличном наследственном иммунитете доживать до ста пятидесяти лет. Но основная беда – малая скорость приёма пациентов. И это удручало больше всего.

Палцени около часа ползал по «омолодителю», ощупывал его и диагностировал. Осматривая графики и вычитывая простенькие инструкции, он окончательно убеждался, что по техническому уровню данному агрегату далеко до тех, что в Шулпе. Всё равно как сравнивать ручной молоток и робот-полуавтомат.

Потом исследователь устало присел во вращающееся кресло и уставился на сидящих на полу хранителей данного чуда:

– Ну что челюсти отвесили? И моргать не забывайте, глаза пересохнут. Вот, хорошо. Теперь по поводу того, на что вы так усиленно пялитесь. – Виктор развёл руками. – Как в массе анекдотов: есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

– Давай с хорошей! – быстрей всех решила вдова. Остальные кто кивнул сразу, кто чуть скривился, но слушать приготовились все.

– Так вот: жить вы и в самом деле будете чуть ли не до ста сорока, а то и больше, – и резко поднял руку, останавливая начавшееся радостное оживление. – Дослушайте до конца даже эту хорошую новость. Для достижения такого огромного возраста следует ложиться в то устройство и омолаживаться там хотя бы один раз в шесть-семь лет начиная с двадцативосьмилетнего возраста. Только в том случае, когда постоянно заменяются старые клетки, человек живёт очень долго. В вашем варианте, уважаемый, – он указал ладонями на самого ветхого старшину, – можно будет омолодиться всего несколько раз. Это с учётом, допустим, что вы должны умереть уже через неделю.

И чуть ли не на пальцах стал показывать: первый раз омолодитель прибавит только года четыре, второй раз – только три, третий – два, а четвёртого омоложения может и не быть. При помещении на стол сразу сработает система оповещения, высвечивая надпись: «Объект омоложению не подлежит!»

Как ни странно, старшина и этим годам обрадовался:

– Девять лет? Счастье-то какое! – Наверняка он для себя уже месяцы отсчитывал, если не недели. Но Менгарца такой подход вполне удовлетворил:

– То есть общий принцип омоложения вы уже поняли? Отлично! Тогда перейдём к осветлению негативных моментов всей этой истории. И начнём с подсчёта. Агрегат принимает и обслуживает одного пациента в течение целых двенадцати часов. Значит, два человека в сутки, грубо говоря, семьсот – в год. Ещё чуточку округляем – четыре тысячи за шесть лет. Много это или мало?

Ответы от всех присутствующих послышались в разных словосочетаниях, но все они сводились только к одним эпитетам: великолепно, шикарно, умопомрачительно, сказочно и так далее и тому подобное.

Человек со звёзд задал следующий провокационный вопрос:

– Учтите, две тысячи посещений или, иначе говоря, сеансов вам надо будет в обязательном порядке отдать людям со стороны. Как вы на это смотрите?

Общий ответ понёсся в прежнем стиле: мол, наплевать, лучше и не придумаешь. А больше нам и не надо!

– А вы хорошенько ещё подумайте и посчитайте, – настаивал Виктор.

Некоторое время все усиленно думали и сопели в две дырочки. А потом самый младший из старшин, наверняка и самый ученый среди них, которому были подвластны абстрактные вычисления, вдруг вскинул голову и выпалил:

– А почему это мы должны отдавать половину?!

– Как?! Не ты ли только что кричал об избытке сеансов?

– Кричал, да… Но я не учёл, что наша численность будет с годами расти. И лет через сто нас станет две тысячи. А при повышенной рождаемости то и все четыре тысячи! Нам самим понадобятся все сеансы-посещения!

– Вот! Молодец! – похвалил Менгарец старика азартно и от всей души. – А вот теперь я вам сразу выдаю новый закон, который вы просто обязаны будете принять: отныне и навсегда Ворота должны иметь не более чем две тысячи жителей. Все остальные и лишние будут обязаны уходить в большой мир и там искать своё счастье.

Гул недовольства и ропота надолго лишил возможности собеседников здраво рассуждать и внимательно слушать единственного среди них знатока всех неприятностей и подводных камней в большой политике.

Наконец общее мнение сформировал и выдал своим басом рыцарь Сухарь:

– А почему не четыре тысячи населения?

– Да ты сам подумай. Ну? Даю подсказку иным вопросом: хватит ли вам четыре тысячи населения, чтобы защитить данный госпиталь от посягательств огромных соседних королевств?

– Нет, – почти сразу последовал ответ.

– А какое население надо иметь, чтобы в этих горах выстроить неприступную крепость и отбивать любые атаки?

Рыцарь поник головой и ответил только после печального вздоха:

– Тысяч двести, не меньше…

– Вот! И прибавь к этому ещё и обязательное наличие наилучшего вооружения. Так что ответ напрашивается сам собой: две тысячи сеансов вы будете вынуждены отдать Цензорскому княжеству.

И опять поднялся шум и гам, которому послужило групповое возмущение: почему именно цензорцам?! Почему именно этим подлым ворам и обманщикам?! И на это последовало должное объяснение:

– Причина проста. Для госпиталя необходимо очень и очень много энергии. Её дают реакторы в Сумрачных горах. Реакторы принадлежат подземному городу-заводу. Город – столица Цензорского княжества. Если они перекрывают поток энергии, вы можете здесь просто иногда ночевать, и только. Ну вот… Думайте дальше!

И опять групповая перебранка всё-таки родила самый скользкий вопрос:

– А что помешает княжеству вообще нас всех порезать ночью и забрать госпиталь в свои лапы?

– О-о-о! Наконец-то! Вот он, апофеоз нашего высокого собрания! – радостно возвестил Менгарец. – Я его растолковываю, и мы спокойно можем начинать первое омоложение. Итак, слушайте внимательно. Есть два фактора, почему цензорцы не станут завоёвывать Ворота. Первый: на них всех всё равно «омолодителя» не хватит. И нужна для распределения и установки очереди некая иная сила. Допустим, те же самые хранители Ворот, которые сберегли чудо долгожительства в полной целостности и сохранности. И второй фактор: всё будет зависеть от правильно составленного договора. Всё! Я закончил! – Он встал с кресла и упреждающе поднял руку. – Все остальные прения по договору продолжим после предстоящего ужина. А теперь выбираем: кто первый пройдёт омоложение?

И снова всех опередила вдова:

– А можно я?!

– Извините, мадам, – сделал вид Виктор, что совершенно незнаком с женщиной. – Но я вынужден спросить: вы не беременны? Иначе плод исчезнет при вашем омоложении.

Поселянка тут же уселась на пол, вся залившись краской смущения, и пролепетала:

– Как ни странно, но да. Сегодня утром убедилась точно…

Старшины удовлетворённо крякнули в один голос, а вот все остальные уставились на вдову выпуклыми глазами как на второй «омолодитель». И пока они были в таком ступоре, человек со звёзд принял решение:

– Пусть первым ложится Сухарь Большой. В любом случае защита поселка останется на исключительном уровне и рыцарская дружина просто обязана будет стать наилучшей на континенте. Так что давай раздевайся и ложись, будешь первым испытателем. А я на тебе начну проводить обучение первых людей из обслуживающего персонала госпиталя. Иди ко мне! – Он поманил рукой опять вскочившую, расцветшую счастливой улыбкой вдову. – Смотри внимательно за моими действиями и всё запоминай.

Правда, несколько возмутился готовящийся на первую пробу рыцарь:

– Мне что, догола раздеваться?

На что женщина еле слышно пробормотала:

– А то я мужика не видела!..

– Ну, для первого раза прикрою твои чресла куском ткани, – было принято компромиссное решение главным куратором эксперимента. – Но учитывай, данные устройства развоплотят одежду в любом случае. Зато, когда будешь вставать омоложенный и невероятно бодрый, тебе будет наплевать на внешние приличия. Давай пошевеливайся!.. А для скорости просто представь, какая длинная очередь уже стоит у тебя за плечами.

Подействовало.

Первое омоложение, проводимое на Втором Щите, началось.

Глава двадцать седьмаяПраздник единения

Вся бессонная ночь прошла в спорах и диспутах вокруг составления предстоящего договора Хранителей Ворот с Цензорским княжеством. Причём делалось это вне поселка, на противоположной стороне долины, во временном шатре. Такие меры предосторожности были предприняты из-за знания о подслушивающих устройствах, которые имелись в старинных каменных домах. Искать их Виктору было некогда, поэтому и предложил воспользоваться шатром.

Вот так и спорили, порой повышая голоса до хрипоты или фальцета. Но в конечном итоге почти все пункты и условия, которые предложил именно Монах Менгарец, утверждались большинством голосов. А уж он лучше всякого аборигена знал, какие фразы и уточнения следует внести, чтобы они, не бросаясь в глаза вначале, со временем проявили себя во всей красе бюрократической казуистики.

Потому что вот так прямо и с ходу раскрывать карты, то есть признаваться во всех своих возможностях перед «гномами» владельцы госпиталя не имели права. Ведь лучше сразу дать лишь малую часть сладкого пряника, который ещё соседи не пробовали, чем показать его весь и рассказать, как он делится. Были продуманы обязательные паузы в работе «омолодителя», время для чистки и периодической калибровки и вообще несколько занижена глобальная работоспособность. Ну и главная ставка делалась на то, что представители Цензорского княжества с радостью подпишут любой договор, даже не читая его, если им дадут такое огромное количество сеансов-посещений для омоложения. Тем более что они и так официально обещали взять посёлок под свою защиту, покровительство и готовы замириться с обиженными посельчанами на любых условиях. Даже немедля запитали идущий к их тайнам энергопровод.

И ночью, и утром связных посылали неоднократно к недостроенной стене и та и другая сторона. Цензорцы интересовались, куда спрятали Менгарца, а тот им в свою очередь отвечал, что всё в порядке, встречаемся после завтрака в торжественной обстановке. На рассвете было принято решение, и стену стали быстро разбирать, готовя место для торжественной церемонии. А со стороны княжества вскрыли три громадных по проходимости тоннеля.

В то же самое время невиданную активность проявил личный посланник от Уйдано Лайри. Он прибыл сутки назад с сообщением, что следом спешит сам король, больше известный местным как Рыжий. Причём полномочия посланник имел настолько огромные, что уже предварительно оговорил и подтвердил предстоящий договор с Цензорским княжеством. И самое главное, что на данные горы и якобы отходящие к новому государству земли Алания не имела никаких претензий. Мало того, земли в виде коридора вдоль реки Саарги, ведущие к Ордену Тумана, они отдавали без всякого сожаления. Пока! Потому что там агрессивные жрецы творили сущие безобразия, устраивая пиратские набеги, опустошали прибрежные зоны, фактически изгнав оттуда всех мирных жителей. Самой Алании хватало забот бороться с пиратскими наскоками немножко выше по течению Саарги, которая и являлась границей между ними. То есть ушлый Уйдано Рыжий хотел проверить, как новые соседи справятся со жрецами, прощупать их силы, а уже со временем, укрепив собственное королевство до максимума, расширить его в нужную сторону.

Единственное, чего не мог понять полномочный представитель Рыжего, так это отношения между Воротами и Цензорским княжеством. Его-то пустили только в посёлок, а жившие там люди умели молчать как рыбы без всякого на то предупреждения. Посла никуда в дома не пускали, ничего тайного не показывали, вот потому он и метался во все щели и пытался подслушать любой мало-мальски интересный в его понимании разговор. Да и замеченные им Белые орлы катарги, про которых он хорошо знал, что они союзники и помощники его Святости Менгарца, весьма и весьма аланийца заинтриговали. Он задавал чуть ли не каждому встречному только одни и те же вопросы: «Когда вы пойдёте войной на Орден Тумана? Готовы ли вы к этой войне?»

Столкновение двух сил – так и прослеживалось красной нитью в его речах, помыслах и планах.

Наверное, точно так же думали и соседи с юго-востока. Там находилось королевство Шарлогов, которое тоже жутко страдало от набегов со стороны Ордена Тумана. И они тоже со своей стороны Саарги выделили солидный коридор вдоль побережья реки, лишь бы чужими руками наказать или хотя бы значительно ослабить оголтелых в своём фанатизме и желании грабить жрецов. Представитель Шарлогов пока находился где-то на юге предгорий и тоже ждал своего монарха для окончательного подписания договора. То есть цензорцы уже давно и целенаправленно вели должную работу в данном вопросе, и проблемы признания их как независимого государства не существовало.

С двумя иными соседними государствами они успели договориться ещё раньше, купив их согласие грядущими поставками массы изделий из стали и железа. Потому как королевство Лазурное на юге и юго-западе и княжество Панов на западе были настолько нищими, слабыми и отсталыми в любом плане, что их мог завоевать или присоединить к себе каждый, насобиравший сотню-полторы рыцарей.

То есть политический расклад вокруг нового государства был для «человека со звёзд» ясен и понятен. Ему только и оставалось как можно быстрей посодействовать подписанию всех договоров, а потом с максимальной скоростью устремиться в Чагар. И так он с переживанием оглядывался на проносящиеся дни, предчувствуя, что ещё не раз будет кусать локти из-за своей медлительности.

Но и здесь следовало дела завершить.

После завтрака компактной группой, которая уже побывала в госпитале, устремились к «омолодителю». Так сказать, чтобы лично лицезреть изменения во внешности первого пациента. Успели вовремя, прождали десять минут и с придыханием наблюдали, как опустившиеся на ложе приборы и устройства отходят на манипуляторах в стороны. Тут же и Сухарь проснулся.

Изменениями был потрясён даже сам Менгарец. Пациент в свои шестьдесят пять лет выглядел мощным и невероятно сильным человеком, но когда он спрыгнул на пол, уже в теле сорокапятилетнего атлета, все невольно залюбовались его совершенством, изяществом и всё сокрушаемой мощью. Теперь и пришелец верил, что недаром Большого считали самым прославленным и непревзойдённым рыцарем Ворот. И то, что он в данный момент был голым, никого ни капельки не смутило, люди оценивали совсем другое. Да и сам помолодевший довольно потешно размахивал руками, приседал и даже подпрыгивал, никак не в силах поверить в вернувшуюся молодость.

– Даже ни одного шрама не осталось! – восклицал он, поворачиваясь к зрителям спиной и ворочая мощными плечами. – Чудеса!

Его привёл в чувство самый старый старшина, который, на ходу раздеваясь, оттолкнул рыцаря в сторону и даже с ворчанием ткнул его кулаком по бицепсу:

– Ну и чего встал?! Нечего очередь задерживать! А подраться со мной хочешь, так только подожди чуток. Вот омоложусь и так тебе накостыляю!.. Давно руки чешутся твою наглую морду помять.

Посмеиваясь от избытка радостей и эмоций, Сухарь стал быстро одеваться. Но с удивлением обнаружил, что прежние одежды стали для него малы. Фактически он еле в них втиснулся, кое-где даже не завязав как следует и не застегнув на пуговицы. Поэтому, когда седого старшину уложили на стол и уже собрались включать установку, рыцарь хохотал без остановки:

– Ей, драчун! Я тебе сюда через двенадцать часов одежонку с моего правнучка принесу! Ха-ха! Как раз ты в его штанишки влезешь!

Старик и не думал обижаться:

– Согласен и десятилетним стать! Но тогда уж я тебе точно по шее надаю.

Вскоре его накрыли приборы и медицинские устройства из Большого космоса. При этом интенсивное обучение обслуживающего персонала госпиталя продолжалось, и помимо бойкой во всех отношениях вдовушки вместе с ней получали знания ещё две специально для этого выделенные женщины и два наиболее умственно развитых, хорошо умеющих читать посельчанина среднего возраста. А так как ничего сложного в манипуляциях с «омолодителем» не было, то Виктор надеялся на максимальный по краткости курс обучения. По сути дела, для работы с остальным оборудованием следовало несколько месяцев обучаться, а вот для основного устройства таких проблем не существовало.

На выходе за ворота установили несколько иные коды доступа и этапы вскрытия. Теперь входящим достаточно было набрать простейшую комбинацию из трёх цифр, тогда как изнутри человек мог выйти, вообще просто нажав рычаг открытия ворот. Мало ли что.

Ну и после этакой «загрузки» второго пациента все первые люди посёлка вместе с Менгарцем отправились к тому краю долины, где во все времена велись самые жестокие сражения с «клином сорока». Только если раньше туда мчались с желанием убивать, то теперь спешили с желанием договориться о вечном и нерушимом мире. Единственное, кого оставили на страже наибольшей пока тайны, так это помолодевшего Сухаря. Мир-то ещё не подписан, а значит, все воинские силы Ворот теперь с удвоенной силой должны охранять как своё будущее долгожительство, так и долгожительства своих потомков. Да и не хотелось, чтобы ушлые и всезнающие цензорцы узнали об омоложении раньше срока.

А край долины только за это утро преобразился кардинально.

Там уже были сделаны соответствующие приготовления. Причём с двух сторон. Что могли, поставили или построили посельчане, а вот уже всё остальное вывезли и установили цензорцы. Причём столько всего вывезли и столько установили, что некоторые жители Ворот почувствовали себя неполноценными букашками. Кстати, нечто подобное испытал и полномочный представитель Алании, а также доставленный сюда посол королевства Шарлогов. Потому что техники княжества вывезли роботами горы железа и быстро смонтировали из него кучу помостов с ареной перед ними, а напротив – трибуны в виде амфитеатра. По сторонам установили столько столов и скамеек, что можно было за них усадить не менее двух тысяч человек. А за трибунами стали возводить нечто вообще фантастическое для данного мира: разнообразные качели, карусели и несколько простеньких для технически развитой галактики аттракционов.

Только тогда стало известно, что сегодня объявлен праздник, который отныне станет ежегодным и будет называться Единением. Ну а раз праздник, то на него смогут чуть позже подтянуться все желающие, а в особенности дети. Ну а кто пикнет хоть слово против увеселения детей? Вот и старшины не смогли найти возражений некоему самоуправству цензорцев. Их желание устроить подобное торжество казалось несколько преждевременным и наивным, но и воспротивиться сейчас такому – полный нонсенс. Вроде все вот-вот станут единым государством, разве что Ворота – неким отдельным анклавом со своими льготами и законами.

Сюда же, в долину, прилетели и орлы. Причём ещё ранним утром в компании пернатых произошло пополнение: прибыла Связующая Белых, царица Альири, а с ней ещё около десятка членов стаи, все хорошие и старые знакомые Менгарца. Так что он в обществе разумных птиц с белым и розовым оперением провел чуть ли не полтора часа перед общим сбором.

С немалым апломбом и величием прибыл король Уйдано Лайри. И после объятий и обмена приветствиями с его Святостью Монахом Менгарцем присоединился к удивительной компании. Он ведь тоже хорошо помнил Белых, пленивших его когда-то во время войны на Шлёме, и даже не забыл десятка два слов на языке свиста. Чем сразу же заслужил определённое уважение и от Розадо.

Чуть позже к ним присоединился прибывший монарх Шарлогов, худой, явно измученный заботами о возрождении своего королевства мужчина. Правда, внешний болезненный вид не совсем соответствовал внутреннему нраву Ремеза Второго: весёлый, радующийся жизни и постоянно готовый рассказывать самые оптимистичные истории. То есть и с ним быстро нашли общий язык. Тем более что с тем же Уйдано он давно был знаком лично, а перед орлами испытывал детский восторг и искреннее уважение.

Ближе к обеду появились первые лица Цензорского княжества. Фарта Берседа было не узнать: аккуратно подстриженная борода, идеальная причёска, парадные, с изумительной гравировкой и отделкой латы, рядом шла очаровательная, довольно стройная женщина в длинной белой тунике. Все остальные его соратники тоже были разряжены не хуже. Да и корпус инженеров, вырядившийся в гражданские, несколько излишне деловые одеяния, выглядел более чем импозантно. Много красиво одетых женщин, видны отроки и старшие дети. Во второй волне в долину хлынули вполне обычные обыватели княжества, не гнушавшиеся захватить с собой и более маленьких детей.

То есть нынешнее торжество обещало стать эпохальным для истории Майры.

Ну а пока стали устраиваться на выделенном для каждой делегации помосте, прибыло ещё две группы несколько опоздавших участников многостороннего союза. В обеих группах находились правители Лазурного королевства и княжества Панов. Сопровождали их в общем-то небольшие кучки придворных, одетых более чем скромно. Но запоздавшие гости не так удивлялись величию окружающего амфитеатра или блистающих одеждами коллег, как наличию на форуме орлов Розадо и Белых. Видимо, их попросту не успели предупредить об участии разумных птиц, да и вообще о первых контактах пернатых с людьми. Вот они и присматривались долго, вместо того чтобы вместе со всеми устроиться, усесться и дать возможность начинать церемонию.

Но, наконец, и их усадили как полагается, а внимание присутствующих сосредоточили на главном помосте довольно простым способом. Расположившийся рядом оркестр сыграл одну, но весьма торжественную и оригинальную музыкальную фразу. И фраза эта была из того самого гимна, который показал им вчера Менгарец. То есть новинка столпами подземного народа была принята с восторгом и благосклонностью. Теперь всем присутствующим было бы интересно и полный вариант услышать.

Но началась торжественная часть, и с первым словом выступил главный инженер цензорцев. Обрисовал политическую обстановку на континенте, восславил героев, свергших тирана и рабовладельца Гранлео, а потом довольно плавно перешёл к делам сегодняшним. И первым пунктом огласил неполное воссоединение Ворот с княжеством, а именно крепкий и прочный союз на века. К тому времени суть договора уже была оговорена, безоговорочно принят вариант, составленный посельчанами, и теперь его громогласно подтвердили и подписали представители обеих сторон.

Затем сведения об иных подобных союзах стал зачитывать сам князь. И первым делом подписали договор с Аланией. Кстати, именно такое торжественное, с многочисленными представителями всех соседей празднество не слишком понравилось хитрому Уйдано Рыжему. Он прекрасно понимал, что дальнейшие трения или пересмотр границ станут практически невозможными. Но словно предчувствуя срыв мероприятия, к королю приблизился Монах Менгарец и, с минуту что-то пошептав на ухо, вернулся на своё место. А так как инопланетянину было чем прижать строптивого лидера всего континента, то он действовал без сомнений, никоим образом не нарушая запланированный протокол.

Затем огласили союзнический договор с королевством Шарлогов. Оно хоть и занимало наибольшую территорию на Втором Щите, но никаких планов на экспансию в будущем пока не имело. Тем более что ему успели нашептать о некоем омоложении его самого в самое ближайшее время. Поэтому он подписал договора с готовностью и без проволочек. Точно так же поступили первые лица княжества Панов и Лазурного королевства.

Затем последовал очередной сюрприз. Цензорское княжество огласило и подписало ещё один союз. Но теперь уже с орлами Розадо, хозяевами Сумрачных гор. Событие более чем неординарное и для большинства совершенно неожиданное. Одно дело просто начать общение, установить контакт с разумными птицами, и совершенно иное – признать их полную самостоятельность в государственном плане и устроить союз по всем отраслям сотрудничества. И особенно в плане военного сотрудничества.

Уж тогда скривившийся Уйдано Лайри понял, что отданного участка берега вдоль реки Саарга его королевство назад никогда не получит. Но он скривился ещё больше, когда огласили новый союз Цензорского княжества с Орденом Тумана. Где от имени Ордена бумаги подписала наследная принцесса Эратика Дайли, а в недалёком будущем, после возведения на престол, её величество Эратика Дайли Первая.

Так как принцесса только кивала и помалкивала, то Рыжий сразу понял всю глубинную суть творящегося процесса. Мол, цензорцы отыскали некую марионетку, вполне возможно, что и невесть какую аферистку, но после должной поддержки и подкормки оппозиции оружием легко сменят власть в Ордене и без ведения открытых боевых действий. Понятно, что лидер континента моментально высчитал духовного организатора всего этого мероприятия. Потому что сразу уставился на Виктора и еле заметно покачал своей головой с рыжими патлами. Словно говорил: «Ну ты даёшь!»

В финале всех этих треволнений выступил сам Монах Менгарец. И от своего имени, как возглавляющий правительство Шулпы и всего Союза Разума третьего континента, поздравил, выразил надежду, а также заверил, что данные союзы им одобрены и засвидетельствованы как представителем третьей, ни в чём не заинтересованной независимой стороны.

Ну и не постеснялся поставить свои подписи на всех официальных бланках соглашений.

После него опять взял слово блистающий в своих парадных доспехах Фарт Берсед. И он опять ошарашил слушателей:

– Дамы и господа, думаю, что наилучшим гарантом сегодня подписанных соглашений станут извечные желания разумных существ жить в мире, дружбе и добрососедстве. Воевать и ссориться нам не с руки. Потому что ещё многие и многие годы нам придётся потратить только на восстановление наших государств, на возвращение численности населения к норме и на значительное увеличение продолжительности этой жизни. Потому что мы вполне можем достигнуть рубежа в сто пятьдесят лет. А продуктивная жизнь, когда люди могут иметь детей, растянется до ста двадцати лет. При этом все силы будут брошены на развитие образования и науки, а также на совершение технической революции. Иначе говоря, на создание технического потенциала, достаточного для совершения следующего шага, который придётся делать нашей планете как можно скорей. И этот шаг предопределён знанием о жизни в иных мирах, в иных системах и во всей нашей огромной Галактике. Наша общность, общность всех проживающих на Майре разумных созданий, просто обязана выйти в Большой космос и занять достойное место в списке разумных цивилизаций, которые доказали своё право на существование не только с оружием в руках, уничтожая таких изгоев, как Гранлео, но и благодаря внутренней миротворческой политике. Мы обязаны доказать братьям по разуму в Галактике, что мы достойны считаться цивилизованными.

Закончил князь в полнейшей тишине. Казалось даже, что никто не дышал.

Великая речь и своевременная. После неё и в самом деле ни о какой грабительской войне никто, будучи в здравом уме, не заикнётся. Цель поставлена, и, чтобы к ней дойти хотя бы лет за двести, понадобится консолидация и максимальное сотрудничество всей цивилизации Майры.

Он сделал паузу, как бы давая время прочувствовать только что обозначенные грандиозные планы, а потом огласил:

– А сейчас наш оркестр сыграет гимн Цензорского княжества, который любезно подарил нашему государству глава правительства Шулпы и континентального Союза Разума Виктор Менгарец!

Вот тогда оркестр грянул одну из величайших мелодий последнего века, весьма и весьма популярную во всей Галактике. Естественно, что творить такое было нельзя, право интеллектуальной собственности запрещало во всех мирах галактического Союза Разума даже проигрывать мелодию полностью без соответствующего денежного вознаграждения автору или его потомкам. А уж тем более нельзя было делать этот шлягер гимном. Но! В законе имелись некие закавыки, которые грамотно и трезво использовал господин Палцени. Изначально закон о праве собственности распространялся на все цивилизации, входящие в Союз Разума. А ведь о Майре там пока даже не знают! И что толку, если бы вдруг завтра во время приёма в тот же Союз местным аборигенам заявили: ваш гимн недействителен! Аннулируйте его! Иначе накажем! Но ведь до принятия Майры в Союз ещё о-го-го сколько времени пройдёт! Если не века!

А там была ещё одна тонкость, касающаяся как раз гимнов и относящаяся ещё только к первым годам возникновения Союза. Она гласила: если к данному моменту мелодия использовалась как государственный гимн не менее пяти стандартных галактических лет, то она таковой (в виде гимна) имеет право оставаться навсегда.

Что и требовалось доказать.

Если уж на то пошло, то Палцени помнил очень много шикарных творений, которые, несомненно, подходили к гимнам, и этим стоило воспользоваться в определённые моменты, когда придётся что-то выторговывать или неким жестом склонять чашу переговоров или торга в свою пользу.

Об этом думал Виктор, стоя вместе со всеми во время исполнения величественной мелодии:

«Ну да, теперь каждое государство захочет иметь свои оркестры и свой гимн. Вон как Уйдано гримасничает и жестами показывает, что ему тоже надо подарить нечто подобное. Ха! Сообразительный жук! Остальные пока только слушают, отвесив челюсти, а он уже начинает «хватать за глотку». Хорошо, что я заранее заказал нужное количество комплектов инструментов для оркестров Чагара и Шулпы, иначе оказался бы в очереди далеко не первым».

Ну а дальше начался пир, в организации которого цензорцы превзошли самих себя и лишили своих гостей дара речи на несколько часов.

Глава двадцать восьмаяОчередная головная боль

Как ни пытался сбежать Монах Менгарец с праздника Единения как можно быстрей, раньше чем через двое суток вылететь к побережью Речного залива не удалось. Но зато никто и никогда из его новых друзей и союзников не смог бы укорить, что он мало сделал или предавался излишнему чревоугодничеству в эти дни. Инопланетянин мелькал везде и успевал всюду, а поговорил и пообщался чуть ли не с каждым, от кого хоть чуточку зависела политическая стабильность на континенте.

А то, что он при этом фактически ни разу толком не поспал, никого не волновало. Да и стыдно было подумать. Менгарец! Инопланетянин! И устал? Хотя справедливости ради следовало добавить, что остальные ответственные лица тоже не слишком расхолаживались за столами, в купальнях или спальнях. Все дружно поняли: если не урву сейчас, по горячим следам – потом будет троекратно сложней.

Единственная, кто сурово и резко озаботилась состоянием Виктора, оказалась новоиспечённая принцесса. Однажды она отыскала его Святость в группе инженеров княжества, которые что-то спешно записывали с его слов, и высказалась со всей строгостью:

– Да на нём лица нет! А он не так дано ещё лежал при смерти от тяжёлых ран! Оставьте его немедленно в покое! – и, уже бесцеремонно уволакивая Менгарца в сторону апартаментов, потребовала: – И для меня ты обязан выделить пять минут. Мне надо с отбой посоветоваться! – Уже на месте безразлично поинтересовалась: – К тебе зайдём или ко мне?

– Ко мне! – тут же последовал ответ. Потому что мужчина надеялся, что спартанская обстановка в прихожей будет настраивать только на деловой лад.

Зря надеялся. Первые слова были и в самом деле о будущем Ордена Тумана, а вот последующие всю деловую часть беседы пустили насмарку.

– Да мне, в сущности, плевать, что со мной и с проклятым Орденом будет дальше! Но попрощаться с тобой и получить твой последний поцелуй я имею полное право!

И шагнула к нему, одновременно ловкими движениями рук развязывая бретельки на шикарном тяжёлом платье. Оно рухнуло вниз, открывая взору изумительную фигурку. Следующий шаг – и ножка перешагивает платье, ещё один, и девушка прыгает вперёд, словно клещ, руками и ногами обвивая мужчину. Ну и тому ничего не оставалось, как унести красавицу в спальню, закрыть дверь изнутри и отдать «последний поцелуй». Довольная, как кошка, объевшаяся сметаны, Эратика Дайли Первая убежала от своего любовника только через два часа. Причём на прощанье она даже не подумала сказать: «Ты бы и в самом деле немного вздремнул». Куда там! Вместо этого она воскликнула:

– Спасибо тебе! Я счастлива! Прощай!

Ну хоть с последним не обманула. Побежав одеваться в прихожую, в спальню больше не вернулась. А Виктор, вспомнив, что срочно должен явиться в госпиталь к началу очередной смены пациента на ложе «омолодителя», с причитаниями стал одеваться. Ещё через минуту он бегом покинул свои апартаменты, так и не сомкнув глаз. Но зато оказался неожиданно очень доволен. Причём не фактом телесной близости, возможно, с будущей королевой Ордена Тумана, а тем, что пленённая им «дикарка» окончательно успокоилась и смирилась со своей судьбой.

В госпитале дела решились довольно быстро. Так же очередной, пожалуй, последний урок обучения медперсонала прошёл деловито и по существу. А вот при выходе на поверхность к нему уже спешил Кхети Эрст с сообщением:

– Тебя Белые срочно разыскивают.

Всё время орлы поддерживали постоянное сообщение с кораблем, курсирующим уже в солёных водах Речного пролива возле самого берега Второго Щита. Велась интенсивная переписка, и шли соответствующие распоряжения и советы от его Святости. А ещё два орла постоянно курсировали между кораблём и Радовеной, доставляя те самые письма, кому положено. Тем более что и до того орлы прилетали на башню королевского дворца два раза в день, доставляя неутешительные известия о безрезультатных поисках Монаха Менгарца. Так что к ним в столице давно привыкли.

Когда Виктор всё-таки отыскался, решили пока не объявлять об этом во всеуслышание. Хотя естественно, что королева мать и принцесса Роза были в курсе всего происходящего. Этим преследовалось две цели: ослабить бдительность врагов короны и заставить их действовать более нагло и открыто. Что, в сущности, и случилось: бывшая наложница Маанита опять поверила, что власть сосредотачивается только в её руках. Узнавший о её беременности Гром Восьмой словно рассудка лишился, не замечая ничего вокруг и не слушая предупреждения от шефа своих тайных служб. А точнее говоря, от своей родной матери, которая и заведовала этими службами.

Вот последнее сообщение и было передано орлам с добавлением на словах: «Очень срочно! Чагару грозит большая беда!»

И примчавшись к месту расположения катарги, Виктор вскоре читал полученное письмо и щёлкал от злости и досады зубами. Безобидные слова складывались в строчки, которые освещали приближающуюся проблему:

«…Маанита умудрилась через королевский Совет провести закон о недопустимости бессмысленного простоя места главного Советника и первого министра, которое до того принадлежало его Святости Монаху Менгарцу. Этот закон отец неоправданно быстро подписал, не желая даже выслушать ни меня (писалось от лица принцессы Розы), ни бабушку. Послезавтра состоится утверждение этого закона официально собирающимся Советом. Но по сути это уже ничего не значит, и не это главное. На недавнем собрании в Нижней палате лордов Маанита и её сторонники легко протолкнули иной закон, разрешающий первому министру и главному Советнику контролировать деятельность тайных служб. При этом ещё и настаивалось, что такой человек, как Виктор Палцени, достоин таких прав и привилегий. Мол, народ и дворянство ему полностью доверяют. Смешно было слышать, как эта бывшая наложница озабоченно восклицала: «Неважно, что его Святость считается пропавшим без вести. Мы верим, что он жив и скоро приступит к выполнению своих обязанностей государственного деятеля. И обязанности у него самые почётные, а значит, должны быть наивысшими!..» Вот закон и был принят единогласно. И теперь, если ты не явишься вовремя в Радовену, на собрании Совета будет не просто принят новый закон, а сразу же и избран новый Советник. И на его роль, по данным наших людей, которых мы забросили в лагерь Мааниты и её сторонников, претендует именно она, бывшая подстилка Гранлео. Так что, Виктор, теперь всё зависит от тебя. Если ты не успеешь вовремя, нам придётся банально убивать эту дорвавшуюся до власти выскочку. Иного не дано. Отец окончательно помешался на чувствах к ней и заранее соглашается на любые её требования, пожелания и капризы. Чагар, да и весь наш Союз Побережья в опасности!

Очень, очень тебя жду! Торопись!

(Ну и подпись, вместе со специальным значком:) J Принцесса Роза Великолепная Покорительница Небес».

Естественно, что, прочитав такое письмо, Виктор с удвоенной энергией, уже совершенно позабыв про сон, постарался приблизить время своего вылета. При этом он на все лады благодарил переменчивую фортуну за таких верных и бескорыстных друзей, как катарги. Если бы не они, то никакой возможности успеть в столицу Чагара к сроку не существовало бы.

Прежде всего написал послание в Чагар. Потеряв на это часа полтора. Но оно того стоило. Подробные инструкции и советы могли очень облегчить сам момент возвращения и вдобавок увеличить популярность его Святости среди народа. В свете предстоящих действий даже разные дешёвые трюки, не совсем честно бьющие по сознанию не привыкших к зрелищам людей, вполне подходили для достижения окончательной цели. Просто некогда было проводить свой курс спокойно и планомерно. Следовало устроить гигантское шоу и одним махом раскрыть всю правду о Гранлео и о его наложницах. А для этого любые рекламные средства, или те же рекламные трюки, ох как хороши!

Отправил очередного пернатого посыльного и поспешил решать скопившиеся напоследок вопросы.

А дел оказалось и в самом деле предостаточно. Пришлось мчаться в ювелирную мастерскую княжества, где шла огранка и шлифовка драгоценных камней, подарка от орлов Розадо. Дело двигалось медленно из-за боязни мастеров повредить уникальные, легендарные Звёзды. Ведь только по примерным оценкам таких огромных камней, дороже них ничего не существовало. А только за обладание одной такой Звездой в древности начинались войны между государствами.

Так что заказчик сразу понял, что половину из его камней так и не удастся огранить в княжестве. Но хотя бы пять штук попросил мастеров сделать в ущерб сну и всему остальному. А уж остальные можно постепенно огранить где угодно. Хоть в той же Радовене, к примеру. Да, по сути, Звёзды и без огранки ценились относительно своей стартовой стоимости не меньше, чем когда уже возлежали в футлярах сверкающие и поблескивающие. Но возиться с ними в Чагаре будет некогда, а возможные подношения и подарки наверняка придётся сделать чуть ли не с первых шагов по дворцу. И это несмотря на своё невероятно высокое положение как главного Советника короны и первого министра.

Уже готовые драгоценности обещали в мастерской окончательно отполировать и упаковать часа через три. Тяжко вздохнувший Менгарец горячо поблагодарил мастеров и помчался дальше.

Его просьба-заказ была выполнена и в плане музыкальных инструментов. Полный комплект для полноценного духового оркестра был упакован и приготовлен к отправке. Теперь следовало согласовать с чётвёркой орлов Розадо, согласившихся доставить груз на Первый Щит, маршрут следования, остановку на отдых на корабле и сам момент прилёта в Радовену. Не следовало доставлять инструменты раньше, чем сам там появится. Поэтому посылку следовало доставить несколько позже, то есть после триумфального появления во дворце.

С полчаса ушло на примерку и окончательную подгонку специально сшитой по заказу подмышечной кобуры для пистолета. Отныне придётся носить данное оружие на себе постоянно. Уж слишком много оказалось у его Святости личных врагов как в Чагаре, так и в соседних с ним государствах. И это не говоря про самозваных императоров Юга и Севера, которые почему-то объявили на захваченных ими землях, что отныне после погибшего императора Гранлео первым врагом всего человечества является именно Монах Менгарец. Почему они так считали, ещё следовало разобраться подробней, но вот без оружия, скорее всего, и спать по прибытии в королевство не придётся.

Кобура с ремнями получились на славу.

Ну и следовало собрать в единую кучу громадные горы собственного багажа. И распределить собранный груз между готовыми к вылету Белыми катарги. А в той горе чего только не было: и подарки от Розадо, и подарки от Цензорского княжества, некоторое личное оружие, банки с пистолетами и патронами, иные ценные мечи и кинжалы, среди которых выделялся легендарный меч-двуручник. Значительная часть наследства отшельника, которое была собрана в доме на берегу Ока и вынута из наглухо замурованного в скалах древнего космического корабля. Некоторые личные подарки, которые настоятельно и от всего сердца вручили обитатели Ворот. А также масса личных подношений от иных правителей, соседей Цензорского княжества. Попутно они и королю Чагара кое-какие послания и мелкие подарки дали для отправления.

Естественно, что не стоило забывать и про Аши, к которому Виктор в последние дни настолько привык, что даже не замечал постоянно скользящее подле него тело. Зато всегда знал, что гарви рядышком, и, прежде чем самому взять первый кусок во время приёма пищи, опускал руку вниз с угощением, подкармливая прирученное животное. И ни разу не получилось, чтобы угощение моментально не было подхвачено зубастой пастью.

И этот друг был готов к путешествию. А так как весил двадцать шесть килограммов, то уже сам мог считаться чуть не отдельным багажным местом.

Так что когда стая взмыла в небо в конце концов, то инопланетянину даже стало немного жаль перегруженных пернатых братьев по разуму. А ведь ещё чуть позже в путь тронутся четыре орла Розадо с музыкальными инструментами.

«А что делать? – успокаивал он сам себя, махая на прощание рукой людям, скопившимся в долине. – Только и хочется надеяться, что старания катарги потом вернутся к ним сторицей в виде благ и почёта на уровне межвидовых отношений в нашей Галактике…»

Глава двадцать девятаяРеальное шоу

До посадки на корабле, а вернее вместо неё, основной стаей сделали ещё одну остановку на небольшой горе, фактически уже в пределах видимости вод пролива. Хоть гора и могла быть посещаема агрессивно настроенными воинами княжества Панов, которые ничего и знать не хотели о новом союзе, но такой стае да с таким вооружением бояться было нечего. Ведь у каждого орла имелся арбалет. А у некоторых и по два благодаря оружейным мастерским Шулпы, которые работали с максимальной эффективностью.

Тем более что необходимость для остановки и отдыха на берегу была основательная: все вместе не смогли бы одновременно разместиться на палубе морского корабля. А туда отправился только Менгарец, которого несла лично Связующая Альири, Мурчачо с его двуручником и Чтец с Аши на шее. Встреча на корабле получилась торжественной и волнительной. Весь экипаж восторженно встречал вновь воскресшего героя, и, несмотря на его высокий ранг сразу в двух государствах, отношения между моряками и его Святостью оставались более чем простецкими и панибратскими. Словно ближайшие родственники, они хлопали своего кумира по плечам, засыпали вопросами и откровенно радовались его возвращению.

Хотя при этом и о деле не забывали. Боцманская команда выбрала якорь, а вантовые матросы быстро поставили большую часть парусов. Наиболее манёвренная и быстроходная боевая единица эскадры адмирала Ньюцигена спешила хоть чуть-чуть подбросить своих пассажиров ближе к берегу. А уж когда на следующий день тут пролетят Розадо с музыкальными инструментами для духового оркестра, вернутся в родной порт приписки, на побережье Чагара.

По словам капитана, пернатый посланник Менгарца пролетал уже давно, сделал короткую остановку на баке и поспешил с депешей, не обременённый никаким лишним грузом, в столицу без лишней задержки и с максимальной скоростью. Значит, скорее всего именно сейчас, в предобеденное время, королева Линкола и её внучка принцесса Роза уже начали организовывать задуманное представление. Или, иначе говоря, грандиозное, чётко управляемое шоу-манифестацию с заранее просчитанными результатами.

Теперь все остальные действия следовало синхронизировать, а потом и провернуть после подтверждения визуальным сигналом. Именно поэтому Чтец отправился вперёд без груза. В его задачу входило высмотреть окончательную диспозицию всего действа и дать нужный сигнал к конкретным поступкам своим подлетающим собратьям. Чтец улетел, а Мурчачо остался при Менгарце. После чего воспитанник и самый верный товарищ стал не только оруженосцем своего кормильца, но и крылатым транспортирующим средством гарви.

Столица Чагара в последние дни только украшалась и прихорашивалась. Несмотря на временное, весьма шаткое перемирие в масштабной войне одновременно с Югом и Севером, в Радовене полным ходом шло приготовление к намеченной через несколько дней свадьбе Грома Восьмого и Мааниты Очаровательной. Именно таким вторым именем официально наградил монарх свою будущую супругу, в которой души не чаял и от которой ожидал наследника мужского пола.

В народе, да и в придворцовых кулуарах говорили разное, но в последние дни женщину осмотрело бесчисленное количество знаменитых врачей, и все как один подтвердили наличие плода у бывшей императорской наложницы. То есть всякие инсинуации во лжи или ошибке были отвергнуты окончательно. Мало того, половина врачей утверждали, что имеющий всего лишь три недели зародыш – мужского пола. В свете того, что прежняя королева дала престолу пятерых дочерей, имеющих прямое право наследования по старшинству, будущее рождение мальчика сразу вызвало бурное обсуждение и разные кривотолки.

Сам король до этого неоднократно заявлял, что закон незыблем и следующей владычицей Чагара станет его старший ребёнок. Но вот когда узнал о будущем рождении сына, как-то странно затих, резко обрывая любые разговоры при себе на эту тему. Но тут даже слепой и глухой мог догадаться, кто еженощно и ежечасно ведёт целенаправленную работу с монархом и наверняка ожесточённо склоняет его в сторону изменения закона о престолонаследовании. Да оно и понятно: при безграничной власти единоличного властителя в государстве, пусть и несколько ограниченной в теории властью Палаты Лордов и королевского Совета, всегда возможны новые изменения, замены или трактовки любого незыблемого, казалось бы, закона. В Палате Лордов, где заседали не только дворяне, но и избранные народом представители, короля побаивались. Ну а в свой, так сказать карманный, Совет он сам выбирал людей из числа наиболее преданных и проверенных сторонников.

Так что мог соблюсти любое внешнее приличие, столкнув принятие непопулярного закона на плечи иных людей, а на самом деле делая так, как ему заблагорассудится.

Вот и нынешнее заседание Совета проходило по заранее спланированной и одобренной Громом схеме. Хотя и сидел он на месте почётного Наблюдателя мрачнее грозовой тучи. Как ни окрутила его новая любовь, остатками сопротивляющегося сознания он уразумевал, что поступает неправильно. А поэтому злился ещё больше. К данному моменту бывшая наложница императора не сумела до конца сломить волю монарха, но и те уступки, на которые он пошёл, угнетали его совесть, давили морально и заставляли порой презирать самого себя.

Хотя внешние приличия во время своих убеждений Маанита соблюдала очень и очень строго. Её послушать, то ничего зазорного в её словах не было. Скорей наоборот, она только и стремилась, что сделать лучше, облегчить долю близких людей, дать им возможность жить счастливо, легко и ни о чём печальном не задумываясь. Тем самым продлевая как их собственную жизнь, так и в конечном счёте жизнь самого монарха.

К примеру, что могло быть плохого в таком монологе, высказанном с тревогой во всём облике и с непередаваемым сочувствием в голосе:

– Твоя мать – человек невероятной духовной силы, образец воистину великого политического деятеля, которой уже давно следовало поставить памятники в каждом городе Чагара. Каким надо было обладать упорством, самопожертвованием, тягой к справедливости и желанием спасти собственный народ, чтобы после смерти любимого супруга удержать пошатнувшийся трон, спасти государство и даже упрочить твоё положение до нынешних высот! Я её просто обожаю и горжусь, что у меня такая свекровь. Но когда гляжу на неё в последнее время, то у меня сердце кровью обливается от жалости и сочувствия. Линкола почернела лицом, исхудала, кожа стала морщинистой и чрезмерно сухой, волосы поседели. А во взгляде уже просматривается безысходность и отчаяние. Она же совсем себя не щадит, хватается за каждое неподъёмное дело, забывая, что годы уже не те и себя следует пощадить. Если мы хотим её уберечь для Чагара, для всего народа и для нашей семьи, следует срочно разгрузить её от дел, дать ей возможность отдохнуть, просто осмотреться вокруг и банально порадоваться жизни. Это ведь так прекрасно – продолжать жить и видеть, как твой сын становится самым великим и прославленным правителем на Майре. А что мы видим взамен? Она носится по столице, вылавливая мелких преступников, ругаясь с подрядчиками, проверяя, как достраивается плотина, портя свои лёгкие в вонючих лабораториях и чуть ли не сама с веником бросается подметать улицы Радовены. Ну разве тебе не жаль собственной матери?!

Вопрос она задавала так патетично и страстно, что Гром и в самом деле чувствовал себя неправым и до слёз желал немедленно устранить несправедливость, желал спасти любимую женщину, давшую жизнь ему самому:

– Конечно, жалко! Она и в самом деле в последние дни даже не поест спокойно.

– Как же ты прав, любимый! Как ты тонко и верно всё умеешь заметить с одного взгляда и сделать единственно верные выводы. И правильно твердят историки, что ты самый великий и умный король за время существования нашей планеты. И ты спасёшь свою мать! Достаточно только снять с её хрупких старческих плеч чрезмерно тяготящие её обязанности. Пусть твой первый Советник занимается тайными службами и секретными производствами. И пусть у него голова болит да случается несварение желудка. А мать надо поберечь, она у тебя одна, её уже никто заменить не сможет.

Вот такие проявления воистину дочерней заботы. И какой любящий сын скажет хоть слово против или выдумает какие-то неуместные сомнения?

Или второй монолог:

– Какая же у тебя славная, милая и умная дочь! Я от неё просто таю! И недаром Покорительницу Небес так обожает весь народ Чагара. Но ты посмотри, как она мечется в последнее время, насколько себя загнала в желании хоть как-то вникнуть в несвойственные для молодого ума государственные проблемы. Да ты вспомни: лапочка-дочь перестала посещать балы и торжественные приёмы! Над ней начинают подтрунивать ближайшие сторонники и послы соседей. Самый прекрасный твой цветочек, вместо того чтобы блистать на фоне чагарской короны, как самый драгоценный камень, пытается отравить себе жизнь и будущее ненужными, несвойственными такой молодой красавице мытарствами. Пожалей свою кровиночку! Пусть она навсегда отбросит государственные дела и живёт в радости, неге, покое и счастье. Удел управлять государством принадлежит мужчине, пусть он тянет адски непосильную ношу власти. Тем более что твой сын будет иметь счастье ещё лет тридцать-сорок учиться у тебя, брать с тебя пример, а потом ещё долгое время прислушиваться к твоим мудрым советам. Так что наследником трона обязан быть только мужчина!..

– Ну как же так? – возмущался Гром. – Закон передачи короны по наследству незыблем и самый древний…

– Ты – лучший король за всю историю Чагара! Значит, только ты вправе менять законы, как подсказывает твоя мудрость и твои здравые рассуждения. Мудрей тебя нет, и ты сам лучше всех знаешь, кому наследовать тяжесть правления, а кого окружить только отцовской любовью и превратить жизнь в сказку!

Патетические высказывания.

Причём делала их Маанита, как правило, держа короля в своих страстных объятиях, ублажая в постели или доставляя иные удовольствия. И противиться такой агитации потерявшему голову от любви мужчине становилось с каждым разом трудней. И как ни грызли его порой дурное настроение и нехорошие предчувствия, он был не в силах возразить очаровавшей его женщине. По поводу передачи полномочий главы тайных служб в руки первого Советника он уже согласился. Как согласился и на то, что важнейшая должность в управлении королевством не должна оставаться пустующей. Там должен находиться человек и работать не покладая рук, укладываясь в постель для сна лишь на несколько часов в сутки. Решили, что если Менгарец жив и здоров («Да продлит небо жизнь этого прекрасного и талантливейшего человека до ста лет!» – с горячностью восклицала каждый раз Маанита), то и для него отыщется надлежащая работа и подобающая по рангу должность. Главного распорядителя и толкового верного Советника и в самом деле не хватало. Поэтому на нынешнем Совете всё должно было решиться окончательно по поводу главной опоры королевства. В данном вопросе Гром Восьмой больше не возражал. Сломался.

И только чудом, на последних крохах собственного духа противоречий монарх никак не соглашался на изменение закона о престолонаследии. С огромным трудом отбился торжественным обещанием: «Вот когда родится сын и если он будет совершенно здоров, тогда и решим этот вопрос окончательно. И поверь, дорогая, сын на меня в обиде не будет!»

Поэтому сегодня ни единого слова о возможном новом законе не прозвучало.

Одиннадцать человек восседали за столом в виде подковы. И эта подкова своими концами упиралась в возвышение для трона, где и восседал король. За его левым плечом стояла его суженая, которой через три дня надлежало уже законно стать королевой. По сути, ни один посторонний человек не имел права находиться в данный момент в зале, но для совершеннолетних членов королевской семьи делались исключения. А Маанита считалась законно помолвленной невестой, соответственно член семьи. Потому и присутствовала, возложив ладошку на плечо монарха, иногда поглаживая сильную шею и постоянно ему что-то нашёптывая в ухо.

А заседание Совета тем временем шло своим чередом.

Вначале решили мелкие текущие проблемы. Хозяйственных, военных и административных вопросов, которые нельзя было решать без одобрения короля, накапливалось всегда очень много. Только на их решение тратилось каждый раз два, а то и три часа. Но сегодня большинство было единодушно, а монарх только и делал, что быстро утверждал предоставленные ему проекты или одобрял любое выдвинутое предложение. Точно так же с ходу прошло и утверждение Советом закона о недопустимости простоя вакантного места главного Советника. «За», проголосовало шесть человек, «против» – пять, и оказавшаяся в числе последней пятёрки мать короля сразу поняла, что сейчас встанет вопрос и о передаче её обязанностей главы тайных служб в руки всё того же, пока не избранного первого Советника.

Подобная спешка ей очень не понравилась. Всё это ломало как её личные планы, так и те, которые сейчас воплощала в жизнь принцесса Роза после получения последнего письма от Менгарца.

Она-то ведь знала подноготную всех ведущихся козней! Да и какая бы она была глава тайного сыска, если бы не ведала заранее, что собираются устроить на данном совете Маанита с её шестью сторонниками! Мало того, «шестой» из этой оппозиции, герцог Жерард Страмский, который в данный момент как бы горячо поддерживал все начинания бывшей наложницы и её клики, на самом деле оставался предан короне. Этот старый и опытнейший ветеран прекрасно понимал ошибочность нынешних действий Грома Восьмого и готов был по условному знаку вдовствующей королевы проголосовать как следует или в случае каких-то форс-мажорных обстоятельств сказать своё веское слово.

Помимо герцога Страмского за столом находился ещё один человек, которого можно было считать уже тройным агентом. Маркиз Икар Шаваду – прославленный вояка, балагур и весельчак, двадцати трёх лет от роду. К примеру, при последнем голосовании он находился в меньшей группе, голосуя за мнение Линколы и по виду являясь как бы её ярым сторонником. На самом деле он уже давно был завербован Маанитой в ряды её приверженцев невероятными обещаниями и привилегиями в скором будущем и был готов поменять своё решение по оговорённому знаку суженой короля. И опять-таки! Только три человека знали, что маркиз Шаваду так и продолжал оставаться верен короне, а в лагерь предателей затесался, выполняя конкретное задание главы тайного надзора. И он был готов в крайнем случае после условного жеста или слова вдовствующей королевы встать на нужную сторону и совершить необходимые деяния на благо Чагара. Вплоть до немедленного убийства мечом как Мааниты, так и её сторонников.

Так что данное заседание, как бы там себя ни тешила бывшая наложница императора Гранлео, всё-таки проходило под жёстким контролем Линколы. К тому же она знала, что на самом деле Монах Менгарец жив, в полном здравии и скоро станет главным участником затевающегося грандиозного события. Знал об этом и сидящий с ней рядом генерал Тербон. А так как поспешность проведения Совета их обоих не устраивала, то после взгляда своей покровительницы и непосредственного начальника генерал встал и разразился пространной речью по поводу новой проблемы. Тем более что она могла и в самом деле показаться волнующей и весьма достойной внимания. Нужная задержка в заседании произошла:

– Ваше величество, – начал Тербон. – Случилось самое неприятное и самое неожиданное! Народ на грани бунта!

– Что за маразм?! – рассердился монарх. – С чего это вдруг кто-то решился бунтовать? Голода нет, работы хватает, платят всем золотом, Чагар разбогател невероятно. Неужели из-за перемирия? Или, наоборот, не хотят больше воевать?

– Хуже, ваше величество. Хуже! Неизвестные злоумышленники пустили слух, что дворяне и аристократия Чагара пошли на преднамеренное преступление. Дескать, перепуганные огромным влиянием одного человека и той славой, авторитетом и богатством, которыми этот человека располагает, было совершенно коварное убийство. Именно убийство, а не страшная ошибка, как мы до сих пор говорим об этом в официальной версии. Некие силы начали спекулировать на смерти великого Монаха Менгарца и пытаются вбить клин неприязни и кровавой вражды как между дворянами, так и между остальными подданными королевства.

Вот тут и началось! Король вскочил на ноги, сбрасывая ладошку суженой с плеча и не обращая внимания на её успокаивающий шёпот, принялся с руганью и злобными восклицаниями расхаживать по возвышенности для трона. Для Грома Виктор Палцени являлся и другом, и спасителем, и несомненным авторитетом в любом вопросе. Даже, несмотря на некоторые разногласия и трения, которые у них возникли в последние дни оккупации Шулпы, он готов был за лучшего прогрессора и умнейшего советника горло перегрызть любому встречному. Сейчас, правда, он и сам считал друга уже вторично погибшим во время урагана, но даже сама попытка осквернить память Менгарца, использовать его смерть как причину для раздора вызывала у него справедливое негодование.

Минут десять он почти никого не слушал, требуя немедленно отыскать всех виновных и казнить их на виду у народа самым строгим способом.

Потом чуточку отошёл, стал соображать здраво и перешёл к конкретным вопросам, которые адресовал уже не только к продолжающему стоять генералу, но и к своей матери:

– Кто?! Кто конкретно распространяет эти слухи и на кого они работают?

– Видишь ли, тут всё довольно сложно, наши агенты никак не могут отыскать конкретных виновников или конкретного заказчика. Скорее всего эти слухи и в самом деле появились в народных массах по причине незнания народом истории смерти Монаха. Мы ведь не смогли изначально рассказать правду, потому что она будет выглядеть сущей нелепицей. Тотчас разнесутся вопли: «Как это так?! Менгарец, и сгорел синим пламенем?! Нас пытаются одурачить! Его явно убили!» После чего станет только хуже. Также огромную ошибку мы совершили, когда узнали, что он чудом спасся и вскоре приплывёт на корабле. Слишком хотелось, чтобы Виктор явился перед народом и опроверг всякие глупые россказни. А теперь будет ещё хуже, если мы станем лепетать оправдания, ссылаясь на какой-то там ураган…

– Да я и сам это всё прекрасно понимаю! – возопил король, в бешенстве сжимая кулаки. – Ты лучше скажи, как можно выпутаться из создавшегося положения? Как заткнуть рты сволочным сплетникам и выдумщикам?

– Есть выход, и он очень прост! – Теперь уже Линкола сама встала, прошла на помост и там начала медленно прохаживаться, придерживая венценосного сына за локоток. Она как мать имела такое право и привилегию. – Почему пошли такие слухи? Да потому, что твоё величество сам не выступил перед народом. Мы-то понимаем, насколько ты занят и как тебе было тяжко тревожить раны после смерти лучшего друга. Да и заботы о государстве не дают тебе времени даже вздохнуть свободно. – Она не стала сейчас вспоминать очевидное, что её сын давно забил на дела государственные, занимаясь только утехами постельными. – Но факт остаётся фактом, благоприятный момент тобою был упущен. Твоего личного выступления не последовало. А народ знати не всегда доверяет. Вот и начались брожения, вот и пошли слухи…

Она ещё и от себя добавила конкретные данные о том, что именно говорится в народе, кого конкретно обвиняют, какие причины высказывают. В финале своей умело построенной речи подвела итоги и сделала надлежащий вывод:

– И ничего ещё не потеряно, ты ещё можешь выступить перед народом, сделав заявления во всеуслышание. Кстати, сегодня тоже собирается огромная толпа жителей столицы, и во время этого сборища будет муссироваться подлое убийство его Святости Монаха Менгарца. Вот именно в тот…

– Как толпа?! – взвился Гром, перебивая мать. – И я об этом ничего не знаю?!

– Ну, подобные сборища, или, как их называют, манифестации, в последнее время проводятся частенько. Но мы держим их под полным контролем, фиксируя самых активных горожан, и потом не снимаем с них круглосуточного наблюдения. Ведь если за их спинами стоят наши внешние враги, то надо отыскать ведущие к ним следы и отрубить подлую мятежную руку. Если же замешаны наши внутренние враги, их тоже следует выявить ещё до начала массовых арестов.

Рассуждения казались правильными. Так что никто возразить на такие слова не посмел. Сторонники Мааниты посматривали на своего лидера, а она хоть и кривила губы, понимала, что не имеет права вмешиваться в ведущийся разговор. Да и по сути, что в случившемся страшного? Ну собираются толпы, ну что-то там выкрикивают недовольно! Ха! Только и послать непобедимое войско, сокрушившее Гранлео да завоевавшее Шулпу, вот и весь сказ.

Но это внешне, а на самом деле задержка в спланированном ходе Совета бывшую наложницу сильно беспокоила. Даже правильнее сказать, жутко нервировала. Ведь только оставалось проголосовать за передачу полномочий главы тайного надзора в руки первого Советника. А там встают сторонники и дружно предлагают избрать нового человека на должность, которую раньше занимал Менгарец. И предлагают на это место Мааниту. А дальше всё легко и просто.

И до намеченного триумфа оставалось всего ничего, как влез этот противный генерал Тербон со своими криками о приближающейся беде!

«Ну ладно, ладно! – подумала суженая короля, внутренне коварно улыбаясь от пришедшей ей в голову мысли. – Будет ещё один лишний повод уличить эту старую сучку в её некомпетентности и неумении справиться с бунтовщиками! Но это – позже! А вот как бы сейчас вернуть заседание Совета в прежнее, намеченное русло?..»

Тем временем венценосный монарх вёл интенсивный диалог со своей матерью:

– Что, вот так прямо сейчас мне выйти на улицу и выступать перед горожанами? Делать мне больше нечего, как выискивать их толпы!

– Я тебе не успела сказать, что они и на главной площади перед дворцом собираются, – сообщила Линкола. – Причём туда стягиваются самые солидные и авторитетные жители столицы. Если бы они услышали твоё слово…

– Неправда! – не удержалась от недовольного вскрика Маанита. – Возле дворца народ собирается в преддверии нашей свадьбы и чтобы посмотреть на ведущиеся приготовления к празднеству! Я знаю! Я видела!

Вдовствующая королева посмотрела на неё взглядом любящей матери, которая готова простить разбалованное дитя за любое прегрешение. Но сама при этом опять взяла сына за локоть и со снисходительностью продолжила:

– Не всегда можно увидеть то, что прячется за внешним фасадом. Мне кажется, тебе было бы достаточно выйти на главный балкон, и народ сразу же начнёт выкрикивать не здравицы по поводу предстоящего бракосочетания, а вопросы, касающиеся таинственной гибели первого Советника.

И опять бывшая наложница не выдержала, выкрикнув истерическим тоном:

– Давайте вначале завершим Совет и поставленные перед ним проблемы, а потом будем выступать перед каждой голытьбой!

– Милая, так мы как раз и решаем одну из самых больших проблем нашего королевства, – рассудительно проговорила Линкола и перешла на пафосный тон, обращаясь к сыну: – Ибо нет ничего важнее для короля, чем доверие к нему его подданных! Помнишь, сын, эти святые слова твоего отца?

– Ну ещё бы!

Тут её величество, словно расчувствовавшись почти до слёз, пустилось в рассказ о своём подло убитом муже. При этом она рассказала две шикарные, поучительные истории из жизни предыдущего монарха, о которых до сих пор не слышал даже его сын. Как бы она увлекательно и в тему ни рассказывала, но теперь уже все, кроме восторженно слушающего Грома Восьмого, стали догадываться, что вдовствующая королева явно затягивает время. От того же генерала Тербона, к примеру, не укрылось, как противники из стана оппозиции занервничали и стали уже открыто кивками голов переговариваться с Маанитой. Словно спрашивали: сколько это будет продолжаться и что делать? Та в ответ нервно дёрнула плечами и ехидно заулыбалась. Мол, пусть болтает, пусть оттягивает момент своего низложения. В любом случае заседание будет продолжено и будет доведено до намеченного результата, что бы ни случилось и как бы кто ни затягивал время.

Ведь никому и в голову не приходило, что народ вот прямо сейчас, сию минуту сбежится на центральную площадь, устроит манифестацию и потребует личного участия монарха с его монаршим словом.

Однако! Всё-таки нечто из ряда вон происходящее случилось.

Дверь в зал раскрылась, и вошла та единственная персона, которая и могла это сделать: совершеннолетняя принцесса. Причём не просто вошла, а фактически вбежала, привнося за собой сумятицу, ветер перемен и неясный гул со стороны большого дворцового коридора.

– Отец! Ваше величество! – сразу с порога начала она выкрикивать, приближаясь к возвышению с троном. – Невероятно огромная манифестация! Почти все жители столицы собрались на главной площади и прилегающих улицах! И все скандируют только два вопроса: «Где король?» и «Кто убил Менгарца?». Ты слышишь? Они зовут своего короля!

Тут же, словно почувствовав, что ситуация уходит у неё из-под контроля, со своего места довольно резко отозвалась бывшая наложница императора:

– Что за бред?! Никто и ничто не имеет права прерывать заседание Совета! Это кощунственно! Тупой народ должен терпеливо ждать, пока его позовут, а не сам требовать выхода своего владыки и повелителя! Куда смотрит полиция? Почему по бунтовщикам не стреляют пушки?!

Она сделала всего лишь маленькую паузу для большого вдоха, но этим успела воспользоваться вдовствующая королева, которая самым проникновенным голосом посоветовала:

– Помни наказы своего отца. Никогда не гнушайся узнать нужды народа, тем более когда он так взволнован.

– Но как же традиции ведения Совета?

– Ты король и лучше всех понимаешь, как порой меняются обстоятельства. Так что просто сделай перерыв и во время оного разберись, что там происходит на площади.

Гром Восьмой больше ни мгновения не колебался:

– Перерыв! – рявкнул он. – Все выходим на верхний балкон над площадью! За мной! – и сам двинулся впереди, таща за собой вцепившихся за его локти мать и старшую дочь. – И что я им скажу по поводу Виктора?

– Посмотрим по обстоятельствам, – скороговоркой наговаривала Линкола. – И если что, то я тебе подскажу. Тем более что мы-то знаем: наш герой не сгорел в подземельях императорского дворца. Да и сейчас есть шансы, что он выжил после урагана, орлы ведь его до сих пор разыскивают. Так что можно смело утверждать: наш герой остался в тылу врага, чтобы оттуда партизанской борьбой разрушить противостоящую нам армию Львов Пустыни.

– Точно! – поддакнула дочь с другой стороны. – Ведь, по сути, он только тем и занимался, что врагов рассорил между собой и вновь захватил Шулпу в свои руки. Создал новое правительство, отбил атаки врагов и сделал чудо – новое государство! Так что смело ставь себе это в заслугу, как монарх, оставивший своего первого Советника в логове врага. Скоро всё равно новости о Союзе Разума невозможно будет скрыть, и тогда тебе слишком долгое молчание сразу поставят в вину.

Такими речами родные люди как раз успели настроить короля должным образом к моменту выхода на балкон. То есть он уже настроился почти верно и готов был ко всему. Но дальнейшее всё равно было никак монархом не ожидаемо.

Едва он появился на балконе пятого этажа и приблизился к перилам, как раздался неимоверно громкий рёв из десятков тысяч глоток:

– Да здравствует король!

Причём так слаженно рявкнули, что аж дворец содрогнулся. Словно до этого жители столицы только тем и занимались, что репетировали подобные крики долгое время. Площадь была полна, от пестроты рябило в глазах. Точно так же бурлили обилием голов, флагами и размахиваемыми шляпами все прилегающие улицы. Толпа неистовствовала. Но неистовствовала однозначно от радости и восторга, никоей мерой не выражая недовольство или злобу.

При этом все вышедшие на балкон, за исключением самих организаторов данного действа, не догадывались: сколько усилий пришлось приложить для чёткой и правильной корректировки всего разворачиваемого спектакля. Тайные службы оказались на высоте, если не превзошли себя. Авторитет принцессы, которая сама местами созывала людей на улицы, оказался как нельзя кстати. Ну и офицеры генерала Тербона своим личным примером показывали горожанам, как надо выходить на первую в здешней истории подобную манифестацию: без оружия, с флагами и цветами.

Мало того, несколько доверенных лиц главы тайного надзора сейчас находились на втором этаже балконов и, размахивая руками, словно дирижёры, синхронизировали приветственный рёв толпы. Вот потому и получалось так слаженно и красиво:

– Да здравствует король!

Вот потому и будоражил кровь неожиданно чёткий вопрос от такой массы народа:

– Где Монах Менгарец?!

Быстро повисла над площадью полная тишина, как только король поднял руку и собрался говорить. Стоящие на втором этаже старательно показывали, что надо молчать, а если до кого особо крикливого и восторженного сразу не дошло, то его быстро успокоили соседи резким шиканьем или хлопками ладоней по плечам. И тишина повисла такая, что многие слышали, как вдовствующая мать короля и наследственная принцесса Роза Великолепная что-то продолжали шептать его величеству с обеих сторон.

И Гром Восьмой, уже восемнадцатый год по праву носящий корону, стал говорить своим подданным:

– Чагарцы! Я рад вас видеть у стен этого древнего дворца! И рад видеть ваши счастливые лица! И счастлив поделиться радостными новостями! – Он сделал небольшую паузу, опять прислушиваясь к своим родным. – Мало кто знает о последних событиях на Шлёме и мало кто догадывается даже, что там могло произойти. Как вы помните, ради защиты собственных земель и нашей столицы от самозваных императоров Юга и Севера нам пришлось спешно покинуть завоёванный континент и отойти на защиту нашей родины. Агрессор был остановлен и сейчас висит шаткое перемирие. Но в то же время, отступая со Шлёма, мы не успели там навести должный порядок, окончательно сломать хребет огромной армии Львов Пустыни, которые вознамерились продолжить войну с нами и решили отобрать нашу законную добычу вместе с нашими жизнями…

Здесь на некоторый момент народ взволновался, взлетевшим к небу гулом выказав своё недовольство неправильными действиями на третьем континенте. Уж про эти просчёты короля его подданные знали прекрасно, и словоблудием он себя обелить не смог. Упустил победу из рук, потому и пришлось спешно бежать перед угрозой полного уничтожения всей армии. Хорошо, что целыми вернулись да и в самом деле успели пушками остановить агрессоров с Севера и с Юга.

Но пока шумели, речь была подправлена умными советами родственников:

– У кого не бывает военных просчётов? – задал риторический вопрос его величество, после повторного наступления полной тишины. Хотя и дальше не поспешил каяться или признавать личную вину. – Ведь порой и самые великие генералы просчитываются! Да и союзники не всегда спешат геройствовать, ожидая, что это за них сделают бесстрашные чагарские воины. Но зато мы всё равно победили! Да-а-а! Победили! И Львы Пустыни нам отныне никогда не будут угрожать. И сейчас я вам расскажу, как это произошло!..

Казалось бы, тише уже не может быть в многолюдном и огромном городе. Однако случилось и это. Люди словно дышать перестали, а повисшую у них над головами тишину можно было резать ножом.

– Оставленные нами в Шулпе люди целенаправленно принялись разрушать единство и сплочённость вражеской армии. Не прошло и пары дней после нашего ухода, как сведённые лбами враги стали бить и травить друг друга. Триумвират распался! Умер от яда самый умный среди них – князь Элвис Парайни. Оказался в тюрьме принц Геберт Шуканро – самый бесстрашный воин, гениальный стратег и рыцарь открытого боя. Вынужден был бежать в собственное расползающееся королевство герцог Паугел Здорн, один из лучших и самых знаменитых рыцарей континента Шлём. Мало того, удалось подключить в борьбу нового союзника, короля Уйдано Лайри, который является общепризнанным лидером Второго Щита. Апофеозом всех этих действий стало полное истребление на Шлёме Извозчиков, тех самых злобных пособников подлого Гранлео, которые собирали рабов по всему миру и скармливали их потом водяным монстрам. Напоследок наши доблестные военные моряки сумели прорваться в конец залива Змеиный и взорвать дамбу, мешающую проходу морской воды как по нашему Речному заливу, так и по заливу Змеиный. Теперь там солёная вода, что является смертельным для монстром кашьюри. Мы спасли мир от мерзкого императора! Мы спасли планету от монстров!

Новый рев восторга и одобрения, который всё-таки местами перекрывался криками народа, интересующегося судьбой его Святости. И на это король уже был готов отвечать после поднятия руки:

– Мы оставили в тылу врага лучших из лучших. Которые, не щадя живота своего, добровольно согласились на лишения и смертельный риск. Но они добились своего, и все их имена вы очень скоро узнаете, потому что высота их нынешнего положения сродни… – Тут Гром несколько сбился, сообразив, что фактически повторяет синхронно подсказки матери. – Ну, почти соответствует моему положению… Но важней всего один вопрос, на который я вам сейчас и отвечу. Кто руководил теми людьми? Правильно! Он не погиб! Сведения о его смерти были специально распространены среди врагов, чтобы усыпить их бдительность. И это… Его Святость, высший проповедник монастыря Менгары, Монах Виктор Менгарец!

Тут народ буквально взвыл от восторга. Такого счастливого и радостного окончания речи никто не ожидал, хотя подспудно ждали, верили, надеялись. Казалось бы, громче некуда, но теперь уже точно гигантский дворец сотрясался от резонирующих волн крика, визга и молодецкого свиста. Поэтому никто особо не обратил внимания, что сидящие на башнях два Белых катарги, словно от испуга, свечами взмыли в небо. Сложенные на груди ладошки принцессы все расценили как благодарение небу за такое чудесное известие. О непростых отношениях между её высочеством и его Святостью было известно почти всем подданным. Потому что слухи о любви между наследницей престола и Менгарцем уже давно ходили в народе и плотно обрастали романтическими, до глубины сердец волнующими подробностями.

А потом вдовствующая королева указала куда-то вдаль вытянутой в струнку рукой. И многие увидели, как со стороны долины, главной житницы Чагара, приближается огромная, никогда ранее не виданная по количеству стая орлов катарги. А впереди косяка, очень от него оторвавшись, летели сразу две величественные прекрасные в своём полёте птицы. Одна из них держала в лапах легендарный, известный всему миру двуручник, а вторая на провисших далеко вниз ремнях, несла размахивающего приветственно руками человека.

И чем ближе они подлетали, тем всё громче становились приветственные крики встречающих. Теперь уже народ не сомневался в счастливом будущем своего государства и самое себя, скандируя в унисон прославленное имя-титул-призвание:

– Мен-га-рец!.. Мен-га-рец!..

Глава тридцатаяТриумфальная встреча героя

Не прошло и минуты, как сидящего в удобном креслице героя опознали, а он уже коснулся ногами плиток балкона на самом его краю. Ловко отстегнул от себя ремни и оттолкнул сиденье в сторону. Орёл сразу же взмыл в небо, а его место занял «оруженосец». С высоты пяти метров он попросту аккуратно уронил меч вниз, разжав огромные когти на утолщениях из тряпок и кожи. Двуручник оказался легко подхвачен Виктором, после чего он двумя движениями очистил режущие кромки от предохранительных обмоток. Тотчас вскинутое вверх, освобождённое лезвие засияло, словно молния, вызывая новый рёв воодушевления среди народа.

А уж после того, как легендарный меч мелькнул в воздухе, делая несколько восьмёрок, даже у самых мнительных и сомневающихся свидетелей этого действа, внимательно вглядывавшихся в изменённого и выздоровевшего героя, не осталось сомнений в идентичности владельца. Только его Святость мог так легко обращаться со своим оружием одной рукой. Иным смертным такое не было дано.

Затем начались приветствия и объятия стоящей на балконе знати с прибывшим героем. Вначале он приблизился к королю, склонил голову и даже попытался встать на одно колено. Только Гром этого не допустил, подхватывая друга и сжимая его в своих богатырских объятиях. Не будь инопланетянин после усиливающей трансформации троекратно мощнее от своей прежней силы, точно был бы задушен. А так выдержал да ещё и в ответ умудрился слегка помять венценосного товарища. Тому пришлось отстраниться, чтобы ещё раз всмотреться в знакомые черты:

– Ай да чудеса! Ай да неожиданность! – твердил монарх. – Откуда ты взялся?! И откуда в тебе столько силёнок вдруг появилось? Да и выглядишь ты так, словно с самого детства воинскими дисциплинами занимался.

– Да всё тебя пытаюсь догнать по силе, – отвечал Виктор с искренней улыбкой.

– Так что случилось? Где ты был? Мы думали, ты погиб!

– Как видишь! Жив-здоров!

– Ох! Виктор! – встала между сыном и Менгарцем Линкола. – Как я рада тебя видеть! – Пока он целовал её руки, она громко потребовала: – Рассказывай немедленно, что случилось и почему тебя сочли погибшим!

– Ваше величество разрешит вначале со всеми поздороваться? – Он вроде спрашивал у монарха, и тот махнул на это рукой, но ответила его мать:

– Со всеми может и не обязательно, потом во дворце поговоришь и обнимешься, а вот её высочеству ручку поцеловать можешь. Народ такие жесты любит и одобряет.

Ну ещё бы не одобрял! Как только мужчина поцеловал ручку у принцессы, над площадью пронёсся вздох восхищения и восторга. Каждый из зрителей фантазировал в сознании слова, которыми влюблённые сейчас обмениваются друг с другом. Но наверняка все эти фантазии носили только возвышенный, одухотворённый характер. Слишком уж все обожали Покорителей Небес, чтобы даже в мыслях допустить по отношению к ним некую вульгарность или скабрезность.

Тем временем Гром Восьмой решил удалиться хотя бы на время с балкона, чтобы уже в коридоре выслушать доклад Менгарца о его приключениях. И стал придумывать повод для достойного ухода. Тогда как Линкола, безостановочно тараторя Виктору, что здесь было и как хорошо выступил король, сразу же предупредила сына:

– Люди могут не понять! Ещё и заподозрят нас во лжи или в сохранении какой-то скрытой информации. Так что пусть Виктор рассказывает здесь всё, для всех и сразу!

– Ну как же так?! – возмущался монарх. – Надо всё обдумать, вдруг он сболтнёт нечаянно важные государственные секреты?

– Когда это я болтал лишнее? – усмехнулся его Святость. – Видишь вон те грузы, что несут катарги основной стаи? Благодаря им вскоре Чагар станет самой технически развитой державой на континенте. И про те секреты я словом не обмолвлюсь. Уж поверь мне, во время полёта я успел продумать, что надо сказать народу, а что оставить только для твоих ушей и для наших лучших кузнецов-оружейников.

– Точно! – поддержала его и принцесса. – Это же какое будет величие для твоей короны, отец, и для твоего авторитета, когда ты прямо сейчас дашь слово Менгарцу и разрешишь ему поведать во всеуслышание о своих приключениях. Конечно, если эти приключения не слишком кровавы или антигуманны.

Никто не заметил, как прибывший герой нервно сглотнул: уж он-то про некоторые приключения сам желал бы забыть навсегда.

Но общими усилиями обеих родных женщин Грома удалось уговорить:

– Ладно, говори, главное – чтобы всё пошло на благо и процветание Чагара! – после этого предупреждения шагнул к перилам и вновь поднял руку, требуя внимания от собравшихся на площади и прилегающих улицах людей. – Чагарцы! Небо вернуло нам Менгарца, которого мы ждали гораздо раньше, желая устроить всем грандиозный сюрприз и праздник из его возвращения. В любом случае сюрприз получился, праздник продолжается, а вот о своих приключениях и о причине задержки его Святость сейчас расскажет сам. Своей высочайшей, монаршей властью я даю ему право на рассказ!

Народ вздрогнул от радостного предвкушения, резко и быстро продышался и вновь затаил дыхание, стараясь не пропустить даже второстепенного слова, даже короткой паузы, даже интонации предстоящего повествования.

Ну и Виктор, встав рядом с королём, стал говорить:

– Начну с событий последних часов, постепенно отдаляясь в то время, когда его величество оставил меня и ещё нескольких человек в тылу врага со специальным заданием. В данный момент мы возвращаемся со Второго Щита, где мне повезло участвовать в историческом событии: подписании многостороннего мирного договора сразу между семью сторонами. Это воистину феноменальное событие, гарантирующее на втором континенте с большой численностью населения мир и спокойствие. И начну перечисление этих сторон с описания независимого государства Сумрачные горы. Да! Я не ошибся! Есть отныне и такое официальное государство на Втором Щите. А живут в нём и здравствуют огромные орлы Розадо, которые разумны, так же как и Белые катарги.

Ну и дальше он описал свою посильную помощь Розадо в очистке их священного озера Око. Огласил новые сведения об истории планеты, про её трагедии, о которых упоминаний в летописях не сохранилось. Наличие у разумных пернатых огромного железного корабля, который летает между звёзд, поразило всех. Даже король стоял с отвисшей челюстью.

Ещё больший удар по сознанию слушателей нанесли сведения об ином, новом государстве – Цензорском княжестве. А также о наличии в этом княжестве такого универсального завода, что вскоре на планете обязательно свершится техническая революция. А если не свершится, если люди не успеют консолидироваться и прыгнуть сразу из рабовладельческого общества в эпоху покорения звездного пространства, то могут опять прийти завоеватели и опять уничтожить на планете всё живое. Поэтому о таком понятии, как внутренняя война, люди Майры должны забыть навсегда.

После таких речей Гром судорожно вздохнул, немного пришёл в себя и попытался остановить разошедшегося докладчика:

– Ты что мелешь?! – зашипел он в сторону героя. – Какие пространства? Какие завоеватели? Что значит забыть войны?!

Естественно, что вот так сразу в сознании вечно воюющего, надеющегося только на силу оружия монарха никаких радостных позывов по поводу услышанного не могло возникнуть. Только боль, разочарование, недоумение и растерянность.

А тут ещё друг решил окончательно добить своими речами и стал восклицать:

– И как раз император Гранлео – это один из завоевателей, которые превратили нашу планету в вольер для разведения людей. А потом собранных людей скармливали монстрам кашьюри, разводя их для одного страшного, античеловеческого эксперимента. Хотите знать, для чего Гранлео скармливал тысячи молодых, здоровых рабов в пасти ненасытных чудовищ? Хотите знать, как он это задумал и почему живёт веками? Хотите знать, почему подлый пришелец из иного мира считал себя бессмертным?

На все его эти вопросы народ да и все стоящие рядом с героем отвечали синхронным «да!». В том числе и король Гром Восьмой, вздрагивая от неприятного предчувствия, не смог остановить себя от страстного желания выяснить главную тайну своего самого ненавистного и проклятого поколениями предков врага. И выяснить немедленно, не откладывая до момента «с глазу на глаз».

И Менгарец решился бросить страшные слова в полной тишине.

У него и в самом деле было много времени в полёте, чтобы продумать свою речь и возможные её производные. По сути дела, никто ещё в Чагаре не ведал истинную правду про наложниц покойного императора. Даже в письмах Розе и Линколе о самой страшной тайне не было сказано ни слова. И сейчас было неимоверно важно понять и решиться: стоит ли заявлять о тайне во всеуслышание? А если заявлять, то как именно? Ведь в самом нежелательном случае на материке начнётся страшная резня всех, кто хотя бы мало-мальски будет похож на прекрасных, умопомрачительных по своей красоте наложниц. А там всего один шаг до того, что начнут вырезать всех подряд симпатичных женщин. В такой обстановке ни одна из наложниц не пойдёт на добровольный контакт и на добровольное излечение.

Спрячутся, укроются навсегда в самых глухих норах и пещерах. А то и обезобразят себя специально, лишь бы выжить. Потом обязательно родят сына Гранлео, и тот после взросления начнёт устраивать гадости на планете.

Но, с другой стороны, возникает вопрос: как страшны будут эти гадости и насколько они подорвут стабильность на планете? Даже если всё-таки ускользнёт несколько искусственных женщин с «окольцованными» информацией яйцеклетками, не обязательно, что родившийся заново Гранлео, пусть даже и в нескольких ипостасях, сумеет захватить мир в свои руки. Дворец в Шулпе со всеми его потайными комнатами и техническими новинками из Большого космоса под надёжным контролем Додюра Гелиана и Фериоля Вессано. Диспектсор в Чаоле, столице княжества Керранги, уничтожен. А значит, возродившийся подонок не сможет дальше оставаться бессмертным, возрождаясь вновь и вновь. К большому кораблю-матке колонистов, который лежит на дне ущелья в горах Кряжистого Угла, тоже никто не проберётся, достаточно там только установить постоянную охрану и должным образом настроить робота геологоразведки и проходки.

Ко всему прочему, главное секретное спасение Гранлео, кашьюри с их уникальной для всех миров икрой, вот-вот будут уничтожены окончательно.

Ну и четырнадцать-пятнадцать лет становления нового человека – огромный срок. За это время можно создать такую ситуацию на планете, что ни о каком рабстве даже самый отчаянный головорез не заикнётся. Другой вопрос, если у того головореза окажется мощь нескольких космических кораблей, всепланетное оружие массового поражения или иные рычаги давления на несчастное население. А то и новый, так сказать, запасной диспектсор со всеми вытекающими из него проблемами. Тогда разумным видам на Майре придётся очень туго.

Но и этого можно избежать, если правильно всё организовать и таки отправить все пятьдесят пять прекрасных наложниц на процесс омоложения с сохранением разума и памяти. Вот в правильной организации этого процесса и заключалась главная сложность.

Как всё верно преподнести народу?

Как сделать так, чтобы Гром Восьмой не разъярился прямо тут же и не прибил до смерти либо своего друга и первого Советника, либо свою суженую и будущую супругу?

Вот эти все вопросы и промелькнули в голове у Виктора, когда ещё над площадью висело последнее громогласное «да!». Но краем глаза он успел заметить, что Маанита не осталась стоять на месте. Постепенно она сдвинулась в тылы балкона, проскользнула в широкий коридор и там скрылась вместе с несколькими предателями, недальновидно перешедшими на её сторону. Вовремя сообразила, что сейчас может произойти, а значит, и в самом деле оказалась в курсе почти всех экспериментов с её телом и телами остальных наложниц.

Думать на тему её побега долго не стоило. Пусть красавица и в самом деле пока где-нибудь спрячется и пересидит самые страшные первые всплески всеобщей ярости. Ведь куда, спрашивается, она из Радовены денется? Но, с другой стороны, не следовало и расслабляться. Вдруг сейчас во дворце начнётся переворот? И отчаявшиеся враги ударят в спину?

Поэтому, прежде чем отвечать народу и всем заинтересованным лицам, Виктор цыкнул в сторону генерала Тербона и глазами указал ему на коридор. Тот моментально всё понял, осознал свою ошибку главного командира всех телохранителей и вместе с герцогом Страмским и маркизом Шаваду сдвинулся за спины королевской семьи. А стоящим на постах в коридоре гвардейцам шёпотом последовали определённые приказы. Как люди военные, те быстро выходили из ступора последних новостей и бросались выполнять полученные распоряжения. То есть против удара с тыла стоящие на балконе люди обезопасились, теперь герою следовало завершить речь о главном. Вот он и начал несколько издалека:

– Сразу хочу сказать, что в страшном злодеянии виноват только один человек. А те, кого он использовал для своих целей, – это такие же несчастные, пострадавшие люди, как и все вы. На месте слепых оружий Гранлео могли оказаться ваши матери, сёстры или дочери. Так что вдумайтесь в мои слова и запомните их навсегда: ни одна женщина не виновата! Никто не имеет права их даже пальцем тронуть, а уж тем более ударить, только и следует доставить их со всей аккуратностью ко мне, а я уже дальше займусь их излечением. После чего красавицы станут вновь самыми обычными, могущими рожать от любимых мужчин женщинами. Понятно?

Зная, как порой косно и неправильно могут истолковать любые плохо расслышанные слова, Менгарец ещё два раза повторил свою речь, но уже несколько иными фразами. Добивался воздействия разными манерами. И очень напирал на тот факт, что достаточно просто определённого, освоенного им исцеления каждой женщины в отдельности, чтобы мир избавился от опасности возвращения Гранлео.

Кажется, дошло до всех. И похоже, что большинство догадалось, о каких именно женщинах идёт речь. Даже король стал оглядываться по сторонам, замечая, что Мааниты рядом нет.

Тогда как Виктор краткими фразами и опять-таки в нескольких вариантах обрисовал, что у таких рожениц рождается ребёнок только с умом и полной памятью за все века жизни именно императора Гранлео. И будучи внешне ещё практически малолетним ребёнком, главный злодей уже постарается преобразовывать мир вокруг себя для своего извращённого сознания.

Ну а потом и подошёл к моменту истины. Поведал, как покойный император всегда возил за собой своё главное достояние, свою гарантию обязательного возрождения. Потому что знал: его самого убьют, армии разгонят, сокровища разграбят, а вот красивых женщин не тронут. И пятьдесят пять прекрасных наложниц разберут между собой победители как заслуженные трофеи. Возрадуются на лаврах, успокоятся после смерти злодея и станут взращивать своих сыновей, которые на самом деле будут их возрождающимися врагами.

Теперь народ оказался ошарашен. Все прекрасно помнили пышную помолвку короля, прошедшую совсем недавно, к тому же столица готовилась к торжественной свадьбе, намеченной через три дня, и ни для кого не было секретом, что суженая уже беременна и ожидает ребёнка. Кем бы она ни была в прошлом, но любой, кто видел её красоту, признавал неоспоримое совершенство и считал, что его величество вправе иметь такую уникальную супругу.

Но что будет теперь? Куда это вдруг пропала Маанита, ещё недавно стоявшая на балконе вместе со всеми? И как на эти новости отреагирует сам Гром Восьмой, который любил свою суженую и души в ней не чаял? Ведь одно дело – большая политика, чаяния народа или интересы государства, и совсем иное – когда дело касается личных чувств. Что сейчас произойдёт?

Именно гомон из подобных вопросов повис над площадью во время очередной паузы. Виктор Палцени в своём последнем письме подобный момент предвидел и дал должные советы и рекомендации. Поэтому мать короля и его дочь Роза сразу приступили к словесной атаке на родного человека. И в этих атаках они никоим образом не настаивали изгнать подлую «подстилку» из дворца, забыть о её существовании, а то и казнить на потеху беснующейся толпе. Наоборот! Они рьяно защищали наложницу, напоминали о добрых чувствах к ней, делали ударение на её полной невиновности и незнании обстоятельств. И настоятельно советовали не опозориться перед народом, не показать своей растерянности или злости. А воскликнуть, что в любом случае его суженая будет излечена Монахом Менгарцем и уже очищенная и заново девственная сможет с гордостью нести звание законной королевы Чагара.

Ещё и Виктор успел вставить несколько фраз негромким голосом, пока над площадью стоял гул:

– Верь мне, Гром! Маанита после всеобщего исцеления станет совершенной девственницей, с телом, не знавшим мужчин, и ты у неё будешь первым. А значит, и любовь ваша станет многократно сильней, крепче, искреннее. Можешь даже сказать подданным, что свадьба не откладывается! Я успею вылечить твою любимую женщину от проклятия Гранлео!

Такое массированное убеждение с трёх сторон сказалось на монархе. Он только ещё продолжал терзаться некоторыми сомнениями по поводу взлелеянного в мечтах сына:

– Но ты точно уверен, что она беременна не от меня? Что у неё родится именно Гранлео?

– Уверен! – твёрдо ответил Менгарец. – И тебе немного позже представлю все доказательства этого. А сейчас прошу тебя, не теряй времени! Народ ждёт твоего слова.

Гром Восьмой тяжко вздохнул и поднял руку, призывая к тишине:

– Подданные Чагара! Хочу заявить, что я не разлюбил свою суженую и свадьба состоится в намеченные сроки. Его Святость успеет провести исцеление Мааниты!

Глава тридцать перваяВнутренние разбирательства

Заявления его величества были встречены народом с пониманием и подавляющим большинством с одобрением. Всё-таки в сердце у каждого человека живёт сочувствие и доброжелательность к иному, желание делать добро и потворствовать большой, романтической любви. И естественно, что понимание любви в исполнении первого человека в королевстве только и может быть возвышенное. Так что высказанное прощение и подтверждение негаснущих чувств к прекрасной женщине, пусть она хоть трижды будет наложницей злодея, только умилило и растрогало толпу. Да и кто, по сути, любая наложница? Да та же бесправная рабыня, только более красивая и гораздо лучше вскормленная для утехи своего господина.

Следовательно, бывшая рабыня сразу получает от сердобольных обывателей свою порцию защиты, жалости и сочувствия даже при самом негативном поведении с её стороны. Подобное решение монарха не могло не вызвать воплей осчастливленного народа:

– Да здравствует король!

Да и всю манифестацию можно было считать оконченной, даже без нужных взмахов королевской длани. Его величество просто развернулся и резво покинул балкон вместе со всеми сопровождающими. Виктор Палцени, уходя последним, подхватил свой легендарный двуручник и лихо отсалютовал им собравшимся внизу людям. Теперь уже вслед ему понеслось восхищённое скандирование:

– Мен-га-рец! Мен-га-рец!

И слово это ещё некоторое время пробивалось сквозь плотно закрытые двери зала заседаний Совета. Естественно, что первый Советник не только имел право стоять за плечами короля, но и обязан был это делать. А так как наложницу пока отыскать так и не смогли, хотя после приказа Грома к этому делу подключили уже все воинские и полицейские контингенты, то Виктор встал за левым плечом своего венценосного друга. Он же с нарочитой обеспокоенностью задал первый вопрос, когда ещё все только рассаживались:

– А куда пропали сразу три члена совета?

Имелись в виду самые ярые приспешники Мааниты, которых пока тоже не могли отыскать, и на место одного из них сейчас уселась наследная принцесса. Правда, ещё двое сторонников остались, и сейчас, нахмуренные, обеспокоенно переглядывались друг с другом. Герцог Жерард Страмский, хоть и голосовал за предложения Мааниты и тоже считался её приверженцем, сидел с полным безучастия взглядом, как человек, которого не в чем винить. А маркиз Икар Шаваду вообще неуместно веселился, потирал ладони и похихикивал. Тройным агентам проще всех: любое их действие и слово можно истолковать как «против», так и «за» существующей политической системы.

А на прозвучавший вопрос стала отвечать вдовствующая королева:

– Теперь мы одни, народ нас не слышит, и мы можем говорить только чистую правду. Как бы горько она при этом ни прозвучала. И при всём уважении к суженой нашего монарха, а также материнской любви к ней как к будущей невестке вынуждена сообщить, что она несколько погорячилась, превысив заранее свои полномочия. Для обеспечения себе большинства в Совете она подкупила голоса отсутствующих здесь графов и барона. По сути, она пообещала им огромные земли, которые будут отобраны у ярых сторонников короля, и даже указала, какие именно земли. Вот здесь оригиналы её письменного заверения, где она подписалась ясно и отчётливо: «Королева Чагара, Маанита-Великая Первая Очаровательная».

У Грома глаза полезли на лоб, когда ему в руки передали озвученные документы.

А глава тайного сыска продолжила со всей строгостью и с еле различимым ехидством в голосе:

– Вполне возможно, что сбежавшие отсюда члены Совета попросту шантажировали невесту моего сына, заставили её подписать эти бумаги обманом и угрозами убийства. Думаю, когда закончат освежаться неизвестно где, то вернутся и дадут его величеству должные объяснения. Но! У нас тут ещё кое-кто имеется. – Она многозначительно открыла одну из папок, лежащих перед ней. – Здесь документы с подписями герцога Паарти и престарелого (она особенно подчеркнула это слово) барона Глера. Может быть, они поделятся своими рассуждениями на тему: как и почему они подписывали имеющиеся у меня соглашения в обход королевской канцелярии и постановки монарха в известность? Итак, мы вас слушаем, господа!

Герцог Паарти первым пожал плечами и в недоумении развёл руки:

– Не пойму, в чём меня пытаются обвинить? Ну подписал, ну содействовал… Так ведь Маанита ни в коей мере не действовала против правящей королевской династии. Она только и желала обеспечить безопасность своему будущему сыну.

– Документы подписаны тогда, когда врачебный осмотр женщины ещё не был сделан и никто не знал, что она беременна, – перебила герцога Линкола. – То есть она уже тогда знала, что у неё будет мальчик?

– Без сомненья! – заверил Паарти. – И она очень переживала, что сын не станет главным наследником престола.

– И вам не показалось это странным?

– Ну, немного… А сейчас так более чем!

– А вам, барон, что говорилось при подписании документов?

– Да то же самое! – Глер отвечал твёрдо и даже с каким-то возмущением в голосе. – Причём она утверждала, что недавно было сделано разоблачение некоторых дворян, которые замешаны в сотрудничестве с Югом и прямом предательстве интересов Чагара. Дескать, скоро они будут арестованы, и их некоторые земли будут присоединены ко мне. Меня же за верность короне произведут в графы, вручат погоны генерала и дадут право командовать целой дивизией на южном фронте. Так что объясните мне, что я сделал не так, поддерживая без пяти минут королеву? – так как последовала пауза, он искоса посмотрел на герцога Страмского. – А он как в нашу когорту затесался? Неужели и на него компромат есть?

Линкола мотнула головой:

– Сама не понимаю. Может, вы, ваше сиятельство, объясните?

– Чего тут объяснять? – фыркнул герцог с недоумением. – Я всегда готов поддержать беременных женщин, если это не бросает тень на мою репутацию и не подталкивает к измене королевской династии.

Этакая мешанина событий, исчезновение суженой да плюс сомнения в самых ближайших сторонниках опять разъярили его величество. И он, отшвырнув поданные ему документы, со злостью стал молотить кулаком по широкому подлокотнику своего рабочего трона:

– Да что это вокруг меня творится?! Почему я узнаю обо всём самым последним?! Что за предатели вокруг меня?! И почему я должен всем верить?! – после чего развернулся всем корпусом к Менгарцу: – Ты обещал мне представить неопровержимые доказательства! Где они?

На этот раз Виктору пришлось рассказывать всё более подробно, с техническими деталями и с предоставлением некоторых записей, которые вёл император Гранлео в самые разные годы и века своего правления. Также он предоставил записи пилота, найденные в потерпевшем катастрофу внешнекосмическом истребителе. Потом более подробно рассказал, как действовал диспектсор на озере Шулугар в Чаоле и почему именно требовались для кашьюри молодые и здоровые рабы. Упомянул и «Кольцеватель матричный» в помещении номер десять императорского дворца и разъяснил, как именно он действует. Так что к концу его доклада уже никто не сомневался в той легенде, где говорилось о бессмертии Гранлео. Теперь уже все понимали, на чём зиждилась эта достоверная информация о непобедимости и невероятной информированности главного злодея на Майре.

После этого король в недоумении пробормотал:

– Тогда не пойму, почему Маанита спряталась?

– Ну, во-первых, ей попросту страшно. Мало ли как ты мог отреагировать на такое жуткое известие: любишь её ты, а родится у вас Гранлео. Ну и во-вторых: у меня есть основания считать, что Гранлео особенно выделял Мааниту среди всех остальных и после омоложение её тела и мозга полностью раскрывал перед обновленной женщиной всю прежнюю историю. Используя для этого специально обученных евнухов, которых после курса обучения безжалостно скармливали кашьюри. Поэтому с ней будет не так всё просто…

Гром Восьмой стал чернее тучи:

– То есть ты хочешь сказать, что она сознательно меня обманывала и знала прекрасно, кто у неё родится?

– Нет, подобное обвинение я никак не могу выдвигать с уверенностью. Это ты лучше у неё сам спрашивай. Но опять-таки её попытка исчезнуть говорит о её конкретных знаниях лучше всего. Узнай она, к примеру, такую новость впервые, как бы она себя повела? Да уж никак не убегая и не прячась. Да ещё и уводя с собой наиболее запятнанных в грехах сторонников. Да и эти трое предателей явно поняли: им не поздоровится, они слишком крупно стали играть против королевской династии. А таких уже помилованием не соблазнишь. Вот и бросились убегать.

В подтверждение слов Менгарца вдовствующая королева открыла очередную папочку:

– Здесь у меня показания агентов, утверждающих, что барон и оба графа вели переговоры с самозваными императорами континента в обход всяких официальных каналов. В одном случае удалось даже узнать суть переговоров: эмиссар короля Дейджана интересовался конкретно списками наиболее преданных нам соратников внутри Чагара и среди правительств наших союзников. По факту получения огромного сундука с драгоценностями можно утверждать, что такие списки были нашим врагам предоставлены.

– Это провокация!.. – с неуверенностью выдохнул король.

– Сундук у нас под контролем, как и секретные хранилища графа, где сейчас спрятаны драгоценности. Засада там находится со вчерашнего дня, так что, если убегающие предатели за ними сунутся, там их и арестуем…

Это уже после обусловленного сигнала первого Советника пошла в ход тяжёлая артиллерия. Требовалось окончательно сломить монарха, открыть ему глаза на кощунство творимых Маанитой дел, заставить его ко всему относиться с прежним своим умением разумного, рационального управленца.

У её величества для своего сына имелись ещё более неоспоримые доказательства для обвинения Мааниты в подлости и двурушничестве. К тому же мог выступить свидетелем и герцог Страмский, рассказывая, как и чем его склоняли к предательству. В крайнем случае мог и тройной агент маркиз Икар Шаваду раскрыться, делая соответствующие заявления. Но оказалось, что и этого хватает. С сознания Грома Восьмого словно пелена стала спадать, когда он более скрупулёзно и логично стал анализировать события последних дней, постоянные уговоры по поводу реорганизаций в Совете, попытки лишить Розу права наследования трона, желание упечь королеву-мать на пенсию и так далее и тому подобное.

Не мог он только понять, почему именно в руки первого Советника давались такие неограниченные полномочия:

– Почему же она так ратовала и боролась за полномочия Менгарца?

– С чего ты взял? – удивилась Линкола. – Сам ведь утвердил закон, что место первого Советника не должно пустовать. А чтобы ты меня не обвинял в излишнем пристрастии, пусть голосовавшие против моих предложений сами расскажут, что тут дальше планировалось. Ну?! Герцог, барон, вам слово.

Оба с хмыканьем переглянулись, понимая, что про всё и так уже известно, и только добровольным сотрудничеством они смогут вернуть себе некоторое доверие, и стали выдавать тайную ещё пару часов назад для его величества информацию:

– Да ничего такого, что могло бы подорвать могущество Чагара…

– Мы-то ведь уже поверили окончательно, что его Святость погиб…

– Поэтому следовало после предложения передать бразды управления тайными службами в руки первого Советника, проголосовать за это…

– Тем более что суженая вашего величества утверждала, что с вами всё согласовано и вы не будете против…

Монарх стал краснеть, Паарти продолжил:

– Как только мы за это проголосовали бы, сбежавший граф, хм, должен был выдвинуть на пост первого советника госпожу Мааниту…

А барон Глер добавил с некоторой издёвкой в голосе:

– Конечно же, нам и в голову не пришло бы высказываться против будущей королевы, в которой наш прославленный монарх души не чает и во всём, безусловно, доверяет. Если он ведёт себя как юнец, никогда бабу не видевший, то, что уж нам, старым баранам, остаётся делать?

Пожалуй, только барон Глер мог себе позволить за данным столом такую подковырку, потому что был наиболее ветхим по возрасту и являлся старшим боевым товарищем ещё прежнего короля. То есть в этом своём последнем вопросе он как бы потакал любовным симпатиям Грома Восьмого и помимо этого уже в который раз заявлял Линколе прямо в лицо, что ей пора себя поберечь, больше отдыхать и меньше морочить голову государственными заботами. Правда, та в ответ на это лишь сердилась, обзывала Глера старым маразматиком и советовала спрятаться в дальнем поместье. И ни для кого звучавшая не раз пикировка не была тайной.

Вот этим бессовестно и воспользовались представители оппозиции. Потому и сам барон оказался в стане врага обласканный и привечаемый, не столько соблазнившись куском земли, как в самом деле не сообразивший, с кем связывается. Вот он сейчас и ерничал не над королём, а в первую очередь над своей старческой тупостью.

Хорошо, что его величество не начал обижаться, а решительно встал и объявил:

– Раз последние два вопроса с повестки дня сняты, считаю наше заседание оконченным. Ну и всем приказываю: проявить изворотливость и сообразительность в поимке беглецов. Потому что я очень, даже очень-очень хочу увидеть обоих графов и барона у себя на собеседовании. Со своей суженой желаю поговорить ещё раньше. Действуйте!

Когда почти все вышли, он вдруг добавил:

– А его Святость попрошу остаться! Есть ещё к нему несколько вопросов…

Принцесса Роза попыталась тоже вернуться в зал, но её придержала бабушка за локоток да и сама спросила:

– Как же обед? Мы и так на два часа его просрочили.

– Обедайте без нас!

– Но Виктор после дальней дороги!..

– Тогда пусть камердинер нам что-то принесёт и накроет прямо в моём кабинете, – решил Гром Восьмой. – Мы отправляемся туда, – и, уже видя, что все ушли и, кроме «семейных», нет никого, добавил с некоторым раздражением застывшей в сомнениях Линколе: – Ма! Нам и в самом деле надо поговорить! Как мужчине с мужчиной!

И два соратника, друга, приятеля и даже коллеги по рангу наконец-то остались одни. Правда, монарх Чагара пока не догадывался, что означает собой должность главы правительства Шулпы и главы Союза Разума континента Шлём.

Глава тридцать втораяКто есть кто?

В сущности, его величество ещё очень многого не знал и очень о многом не догадывался. А вот Виктор Палцени не хотел торопиться с подобными откровенными разговорами один на один. По его понятиям сейчас следовало немедленно и повсеместно броситься по следам розданных наложниц, собирать их в королевский дворец и начинать немедленную отправку в Шулпу для исцеления. Но раз предстоит некий разговор, то следует использовать эту возможность для раскрутки приоритетных изысканий. Без полного согласия короля в данном вопросе не стоит начинать поисковые мероприятия.

Но вначале следовало узнать, почему Гром решил вести беседу без присутствия хотя бы матери, которой должен всецело доверять в любом вопросе. Пусть он и собирался отправить её на пенсию, но ведь не из-за недоверия, а заботясь о её спокойной старости. Поэтому Виктор, как только уселись за столом, сразу спросил в лоб:

– Ну и о чём хочешь посекретничать?

Король начал явно не с самого главного:

– Чего так молодо выглядишь?

– Медицинский агрегат оказался в полном порядке. Проснулся я вскоре в подвале вот такой здоровый и помолодевший. Ты тоже таким станешь, как только наведаешься в Шулпу с визитом. Линколу тоже омолодим, превратив её в прежнюю писаную красавицу.

– Э-э-э?.. Настолько всё правдоподобно?

– А ты думал! Там сейчас главным возле «омолодителя» тот самый старец из монастыря Дион, Фериоль Вессано…

– Да помню я этого седого доходягу!

– Сейчас ты его с трудом узнаешь в черноволосом, статном красавце сорока пяти лет с виду.

– Надо же!..

Монарх недоверчиво улыбнулся, чуть отклоняясь в сторону: его личный камердинер, глухонемой от рождения, прикатил огромный столик в два уровня, заставленный закусками и выпивкой, и оставил его прямо между креслами беседующих друзей.

– Сам увидишь! А знаменитого кока Додюра помнишь?

– Ещё бы! Лучший кудесник в кулинарии!

– Тоже помолодел, набрался сил и проявил свой недюжинный ум, помогая мне в освобождении Шулпы от ненужных агрессоров. Сейчас занимает пост бургомистра столицы, и без его подписи никого из желающих не ставят в очередь на посещение «омолодителя».

– Однако! – изумился Гром. И тут же вспомнил о недавнем обещании омолодить мать. – А как же мы?

– По рекомендациям главы правительства кандидаты на омоложение проходят вне очереди. Но ты бы знал, на ком женился недавно Додюр Гелиан! Не забыл о самой роковой женщине Первого Щита, о княгине Аристине Вакахан? Так вот, она, здоровая, помолодевшая и смотрящаяся не старше тридцати лет, стала супругой губернатора и сейчас ждёт от него ребенка, – заметив отвисшую от удивления челюсть приятеля, не стал над ним подшучивать, а сменил несколько тему разговора: – Кстати, Аристина составила обвинительные документы на похитившего её некогда графа, подданного короны Кезохи. А также дала много компрометирующих данных на короля Редондеры, Оксента Второго. Того самого, что сейчас объявил себя императором Юга.

– Ага, это хорошо, – вернулся в действительность король. – Княгиня Аристина должна очень много знать.

– Не княгиня! Бери выше: отныне она супруга губернатора Шулпы. А его должность где-то на уровне императора всего Шлёма.

– Ух ты! – крутанул головой венценосный собеседник, сам наливая вино в бокалы и переходя на язвительный тон: – Кок?! И на уровне императора?

– А ты как думал? Человек живота своего не щадил. Неоднократно доказал верность идеалам галактического гуманизма, так что на доставшемся ему троне смотрится в самый раз!

– А бывший старец из монастыря Дион, получается, стал главным целителем континента?

– Хм! Выходит, что стал.

– Постой… А ты тогда кто, если Додюр и Фериоль у тебя в подчинении?

Вместо ответа Виктор соприкоснулся бокалом с бокалом в руке короля и сказал тост:

– За здравие твоего величества! – а когда выпили, бесшабашно отмахнулся: – Да какая разница, что на мне лежит должность главы правительства. Всё равно без меня там вся политика идёт словно отлаженные часы. А нам всем сейчас придётся рвать когти и бросать все силы на единение и консолидацию всех разумных обитателей Майры. Дело безотлагательное.

И перешёл на более подробное разъяснение, почему да как следует жить в мире и приводить законы к единому общему знаменателю. Делал он это, попивая вино да слегка закусывая поданными деликатесами. Монарх слушал очень внимательно, но к концу монолога скривился как от лимона:

– Так нам что теперь, идти на уступки каждому владыке? Делать всё, что пожелают разные придурки? А то и выполнять заведомо глупые условия какого-нибудь князька, возомнившего себя пупом земли?

– А что делать? Ради общего мира на планете – придётся! – заявил Виктор и тут же весело рассмеялся. – Но сразу тебя утешу: без небольших войн и локальных военных конфликтов никак не обойдётся. Потому что нам обязательно придётся давить тех, кто не согласится выполнять наши главные условия. И очень жестко давить. Показательно. Чтобы другим неповадно было. Иначе пожар войны разгорится слишком сильно и его нельзя будет погасить малой кровью. Так что помахать мечом на поле брани тебе как главе Союза Побережья ещё много придётся.

– А если с нами не согласятся, хм, императоры?

– Юга и Севера? – уточнил Виктор. И твёрдо добавил: – Значит, уничтожим! Вместе с их главными ставками и штабами. Поверь, силы, средства и методы для этого имеются. Армиям затем прикажем возвращаться по домам и заниматься восстановлением хозяйства и ремёсленных мануфактур. А потом бесплатно начнём распространять чертежи строительства новых фабрик и заводов. И даже будем давать на строительные объекты технически грамотных специалистов. В перспективе у нас грядёт полное открытие границ, отмена любых пошлин при въезде и выезде и установление единой валюты для всей планеты.

– Ой! Ой! – замахал испуганно своими ручищами король Чагара. – Куда это тебя понесло?! Что ты мелешь?! Да тебя за такие призывы следует казнить прямо на месте! Тут за клочок земли готовы тысячи положить, а ты заикаешься об упразднении границ?! Не ожидал от тебя.

– Ожидал, не ожидал, а реалии жизни диктуют именно такие наши предстоящие действия. Иначе может наступить новая катастрофа, после которой планету приберут к своим липким рукам нечестные галактические концерны. Уже один раз почти прибрали, направив сюда полчища искусственных андроидов. Погибло большинство населения, цивилизация скатилась к дикости и прозябанию. Но только стали подниматься на ноги, заявился Гранлео с компашкой сумасшедших учёных. И тысяча лет рабства чуть опять не привела вашу цивилизацию к пропасти вымирания. Поэтому чем быстрее мы забудем про границы и войны, чем быстрей мы подадим сигнал в Большой космос о нас, людях и катарги, тем быстрей нас прикроют общегалактические полицейские силы. А впоследствии нас быстрее примут во всеобщее объединение всех разумных видов: в Союз Разума нашей Галактики!

Гром Восьмой и после такой пафосной речи не мог просто так принять грядущие перемены и стать их сторонником. Хотя когда-то давно, во время личных бесед инопланетянин не раз мечтал о подобном светлом будущем для Майры. Но тогда он многого не знал, многого не имел и не располагал знаниями о массе полезных вещей на планете, могущих решительно подтолкнуть техническую революцию.

Король об этом услышал, но сердцем ещё не верил в правдоподобность:

– Не получится! Огромный скачок ты хочешь совершить! От сохи и сразу в Космос подпрыгнуть нельзя! Портки порвутся! Сам ведь когда-то утверждал подобное. Забыл?

– Помню! Но за последние недели обстоятельства изменились. Кардинально изменились. И если мы не поторопимся, погибнем сами, потеряем родных и близких, и история нам этого не простит.

С минуту мужчины сидели молча, попивая креплёное вино, словно воду. После чего Виктор вдруг бесцеремонно фыркнул, отставил пустой бокал и поинтересовался:

– Всё выспросил? Я уже могу бежать, приступать к своим обязанностям первого Советника?

– Ещё ничего не выспрашивал, – проворчал монарх. – Только приступаю! Вопрос первый: стоит ли мне верить Мааните, если она начнёт оправдываться?

– Нет. До тех пор, пока она не пройдёт в Шулпе исцеление, не верь ей. Дальше?

– Мм? Ну ладно!.. Как долго ты собираешься пробыть в Чагаре?

– Насколько потребует обстановка.

– Как ты относишься к моей старшей дочери?

Теперь хмыкнул и тяжело вздохнул сам Менгарец, перед тем как ответить:

– Более чем хорошо отношусь… – и тут же решился: – Хочу уже сегодня официально при твоей матери предложить Розе Великолепной руку и сердце. Надеюсь, ты не станешь возражать и чинить препятствия нашему счастью?

– Хм! Хочешь меня смутить? – посуровел Гром. – Или стал сомневаться в моей любви к дочери? А зря! Что бы я ни творил в последние недели, как бы ни смотрел на мир через мутные стёкла зависимости от Мааниты, Розу я никому в обиду отдавать не собирался. И даже лишение престола – не более чем попытка оградить мою кровинушку от этого мерзкого политического болота. Сам видишь, что вокруг творится. И уж тем более вещаешь, что станут происходить события, многократно более страшные и, скорее всего, кровавые.

Виктор не стал вслух обвинять друга в некоторой непоследовательности:

– Ну что ты! В твоей отцовской любви к принцессе у меня и крохи сомнения не было. Я всегда верил и знал, что рядом с тобой она в полной безопасности. Но я всё-таки переспрошу: ты не против моего будущего брака с принцессой?

Король сделал вид, что очень засомневался, бормоча свои сомнения вслух:

– Ну что тебе ответить?.. Раньше ты был старый и невзрачный… сейчас вроде исправился и явно помолодел. Прежде ты хромал очень сильно, а одна рука у тебя почти не действовала. Как и один глаз почти не видел. И это ты поправил… А значит, уже можешь рассмотреть строптивый и вздорный характер моей дочурки… Что поумнел, тоже заметно внешне… Но вот понимаешь ли ты, что с Розой тебе будет очень сложно? Она ведь не уступит, она ведь не стушуется перед авторитетом, она в порыве к честности и к торжеству справедливости может сотворить невесть что. Нужна тебе такая взбалмошная и непокорная супруга?

– Ха! С этим мы уж как-нибудь разберёмся! – улыбался успокоившийся Виктор Палцени. – Тем более что иной супруги я возле себя и морально не потерплю. Мне как раз такая и нужна, решительная, воинственная, настоящая Покорительница Небес!

Опять с минуту Гром Восьмой уже совсем иным взглядом присматривался к другу, который неожиданно стал перемещаться в совсем иную категорию зятя. Но ревности или неприятия не возникало, поэтому он протяжно выдохнул и кивнул:

– Ладно, можешь считать, что моё предварительное согласие ты получил. Всё остальное будет зависеть от дочери. Мало ли что она надумает…

– Понял, спасибо! Значит, все вопросы решили? Теперь мне надо бежать, подключаться к поискам всех без исключения наложниц. Скорейшее их исцеление – для меня сейчас задача номер один.

Он уже встал и собрался двинуться к двери, как Гром нечто припомнил. Правда, говорил об этом с некоторым стеснением:

– Ну, одна штука прямо тут недалеко завалялась…

– Что значит «завалялась»? – замер в нехорошем предчувствии Советник.

– Ну, я не совсем верно выразился, скорей «засиделась». Одна тут оставлена в самой строгой темнице по моему личному распоряжению.

– Как же так? Неужели для себя оставил?

– Зачем так издеваться? – обиделся король. – Она сама виновата, хотя сейчас получается, что сама себе и помогла… Когда за ней прибыли эмиссары Юга, она единственная из всех, кто закатил истерику и пригрозил покончить жизнь самоубийством. Кричала о том, что её не имеют права отдавать кому-то в жёны как бессловесную скотину. Постоянно при этом цитировала твои слова, что наложницы не рабыни, а свободные женщины, освобождённые из гарема нашего врага. И что с ней только не делали, как не уговаривали… – он скривился, припомнив нечто совсем нехорошее. Но, оглянувшись на двери, покаянно признался: – Голодом даже морили – ни за что не соглашалась. Пришлось на время упрятать в самое мрачное и страшное подземелье.

– И как она там?

– Понятия не имею, сразу про неё все забыли. Хотя я давал строгое распоряжение кормить её самой лучшей пищей. Как-никак, а трофей-то слишком дорогостоящий…

– Эх! – печально заохал Менгарец. – Лучше бы ты своим союзникам и врагам драгоценностями их долю отдавал, чем наложницами. Подержал бы лишний месяц, не объели бы!

– Кто ж знал. Да и Маанита от ревности пеной исходила…

Сказал и сам задумался. А Виктор рад был ткнуть пальцем в рану:

– Вот видишь, как получилось. Не иначе как особо доверенная наложница Гранлео все тонкости знала о сути его бессмертия. Правда, и тут странностей хоть отбавляй. Неужели Маанита не осознаёт ужаса своего положения? Неужели не хочет стать воистину свободной от своего страшного прошлого? Или чего-то очень боится?..

– Вот пусть её вначале поймают, тогда у неё и спросим…

– Да уж… Ну, я побегу с той «строптивой» пообщаться. Может, она чего высветит?

Глава тридцать третьяБелые пятна истории

Когда Менгарец вышел из кабинета короля, то узнал, что высшие сановники уже давно разбежались по делам. Генерал Тербон руководит операцией глобального поиска четверых беглецов, которые, к всеобщему удивлению, словно в воду канули. Вдовствующая королева по тому же самому делу напрягала свои тайные службы. Ну а принцесса Роза, наскоро пообедав, отправилась в карете проехаться по столице и разрешить некоторые оставшиеся очаги напряжённости. Всё-таки толпы горожан после такого грандиозного спектакля и вороха новостей всемирного значения никак не могли успокоиться. Так и собирались группами, обсуждая, споря, выслушивая ораторов и разных проповедников. Общее спокойствие удавалось поддерживать в городе многочисленным, правильно проинструктированным агентам, но в любом случае появление Розы Великолепной, пусть и в сопровождении внушительной охраны, сразу охлаждало все страсти, вселяло в сердца умиротворение и душевную радость.

Наследницу престола столичные жители обожали и по мановению её пальчика были готовы на всё. Поэтому после проезда кортежа и призывов юной красавицы соблюдать порядок подданные Чагара безропотно спешили разойтись по домам. Всё-таки предстоящие праздники никто не отменял, а значит, следовало к ним готовиться, а не бездельничать раньше времени.

Поэтому в тюремные подвалы в сопровождении парочки гвардейцев его Святость поспешил со спокойной совестью: «Ещё успею сегодня вечером наговориться с Розой! Ах да! И пистолет ей подарить надо… и Звёзды!..»

Пленницу и в самом деле содержали в самой неприятной, гнетущей сознание камере. Таких тут было всего пять единиц. Напоминающая колодец, со стенками два на два метра, в высоту она поднималась почти на десять метров и завершалась двумя маленькими окошками величиной в мужскую ладонь. Причём окошки очень напоминали по форме глаза, и в дневное время создавался неприятный психологический эффект, когда за арестантом как бы постоянно кто-то наблюдает. Ночью «глаза» начинали мерцать жёлтым отсветом – это снаружи оставляли горящий факел. И по описаниям главного надзирателя, который вёл Менгарца на последних участках пути, мало кто выдерживал в здравом сознании больше месяца.

– Правда, женщины чуть больше выдерживают, – сетовал он как истинный профессионал своего дела. – Считается, что по причине их врождённого пониженного интеллекта.

– Ха! – не удержался визитёр от улыбки. – Ты только при её величестве Линколе или её высочестве Розе такое не ляпни!

Провожающий крякнул от запоздалого раскаяния и с показной деловитостью бросился отпирать дверь. Открыл, осветил внутренности своим факелом. После чего отступил в сторону, давая проход первому Советнику. Но тот заходить не стал, вести беседу внутри не было ни пространства, ни времени. Только приподнял свой факел чуть выше и начал с вопроса:

– Ну, как тебе тут живётся?

Женщина продолжала держать руки на глазах, уберегая их от яркого света, который стал ей непривычен за две недели заточения. Но при звуках мужского голоса встрепенулась, словно лист под порывом свежего ветра:

– Неужели?! Ваша Святость, это вы?! – и в её восклицаниях слышались радость и надежда. Поразило, что она узнала знаменитого человека по голосу, но чему тут было удивляться? Ведь после захвата гарема императора Гранлео Монах Менгарец часто и подолгу беседовал чуть ли не с каждой прекрасной рабыней.

– О как! Узнала? А с чего такая радость?

– Фортуна услышала мои мольбы! Вы здесь, а я не под каким-то властолюбцем! Если бы меня отдали на Юг, мы бы никогда не встретились больше, меня бы заставили родить, и ваш главный враг вновь захватил бы весь мир.

«Вот это да! – теперь уже от полного изумления застыл Виктор на месте. – Как мало слов она сказала и как много тайн сразу высветила! Что же это такое?! Почему она раньше ничего не говорила?! Это же кошмар, если все наложницы в курсе своего предназначения и действуют с жёстким расчётом!..»

Но мысленные вопросы ничего разрешить не могли, а внутреннее предчувствие не спешило выспрашивать вслух сразу и здесь. Поэтому Менгарец вначале отправил старшего надзирателя:

– Можешь идти, мы сами доберёмся до выхода.

– Выполняю, ваша Святость! – коротко поклонился тот, и вскоре отблеск его факела уже исчез в черноте коридора. Первый Советник несколько отвёл в сторону свой факел, чтобы не слепить заключённую.

– Ну как глазки, привыкли? – Та уже пыталась смотреть сквозь расставленные пальцы ладоней. – Сможешь идти?

– Ещё пару минуток, – последовала просьба. Но зато уже и разговор можно было начинать на волнующие темы без лишних свидетелей.

– Начнём с твоего имени, а то я тебя не помню.

– Лайдюри, господин.

– М-м? – Он так и не припомнил. Потому что при череде допросов все красотки казались на одно лицо, а их имена так и виделись в памяти пёстрыми всплесками ярких созвучий. – Ну ладно, Лайдюри. Но о чём это ты только что сказала? Неужели знаешь о своём предназначении?

– Знаю, ваша Святость. О многом знаю. И о самом страшном: что у любой из нас родится именно Гранлео! Поверьте мне, это правда! И только вы сможете остановить эту безумную раздачу моих товарок по всему свету.

– Увы, их уже всех роздали. И даже Маанита беременна от короля…

– Это кошмар! Нельзя допускать рождения наших детей! – заголосила Лайдюри уже с открытыми от ужаса глазами. – Это будут не дети! Это будет Гранлео! Поверьте мне, умоляю!

Виктор не спешил говорить, что и сам уже всё давно это выяснил. Вместо этого выспрашивал дальше:

– И каждая из твоих подруг знает о таком кошмаре?

– Нет! Только одна Маанита. Потому что после каждого омоложения и потери памяти её не только вновь учили читать, писать или заниматься сексом, а и тщательно информировали обо всех её делах и чаяниях в прежних сознаниях, и она опять становилась точно такая же, как и прежде: лживая, подлая, мерзкая и самая опасная.

– А тебя, получается, тоже учили?

Наложница горько усмехнулась, быстро смахнув слёзы с глаз:

– Меня не надо было учить. Гранлео даже не догадывался, что я не такая, как все, иначе он бы давно меня уничтожил, ещё девять веков назад.

Теперь уже Менгарец не стал скрывать своего изумления:

– Ты помнишь все свои омоложения и всю жизнь за девять веков?! – когда получил в ответ утвердительный кивок, резко передумал уходить отсюда как можно быстрей. Вставил факел в держатель на стене, шагнул в камеру, присел на край туфовой лежанки и приказал: – Рассказывай!

Лайдюри скромно присела в головах лежанки, расслабленно опёрлась спиной о стенку и приступила к повествованию.

Она помнила всё. Где родилась, где росла. Своих родителей и друзей детства, потом вступление во взрослую жизнь и первое замужество. То есть она была натуральной жительницей Майры, родившейся вовсе не из пробирки, а найденная колонистами после тщательной и длительной селекции и отобранная за красоту, крепкое здоровье и нужный для экспериментов молодой возраст.

Вот когда Лайдюри исполнился двадцать один год, и началась её многовековая кошмарная жизнь. Всех жителей её посёлка связали верёвками в колонны и куда-то отправили. С тех пор она ни их, ни своих родственников больше не видела. Да и по здравом размышлении – не расспрашивала. Со временем сама догадалась, что пойманных рабов скормили противным монстрам кашьюри.

А пленённую красавицу безжалостно швырнули в омут научных экспериментов. Вначале ею занимались трое колонистов, явно помешанных на своих научных разработках и новых идеях. Но при этом не гнушались опускаться до скотского сексуального насилия над своими беззащитными, ничего не соображающими и не помнящими жертвами. Потому что опыты проводились в основном только с омоложением. Причём полным, вместе с омоложением мозга, а следовательно, и со стиранием памяти о предыдущей жизни.

То есть безумные ученые превращали пленниц в растение с сознанием новорожденного ребёнка, а потом морально третировали и издевались над этим ребёнком. Когда у измученной женщины вырабатывались некие рефлексы, навыки или желаемые умения, следовало очередное омоложение и всё повторялось сначала.

Вот тогда Лайдюри и допустила ошибку. После первого же омоложения она не повела себя так, как все товарки, лишённые памяти. А во время приближения мучителей к её телу дико завизжала и попыталась вырваться из пут. Ох! Как же обрадовались и возликовали экспериментаторы при виде такой реакции! И первые их восклицания-вопли звучали так: «Эгри! Невероятно! Чудо! Нам попалась эгри!»

Кто такие эгри, Виктор Палцени немножко знал. Так, на уровне обывателя, считывающего новости да почитывающего интересные статейки краем глаза. Можно было сказать, что такие люди, смело квалифицируемые как человекообразные существа, встречались в Галактике повсеместно. Где чаще, где крайне редко. И не настолько уж они были как-то уникальны или отличались от остальных людей. Просто у эгри было как бы сразу два хранилища памяти. Одно в голове, как и положено, в мозгу, а второе – в спинном мозге. И вроде как никаких бонусов, исключительности или развитых талантов наличие этих хранилищ не давало. Но зато при страшных авариях или катастрофах, когда голова подвергается наибольшим повреждениям, таких пострадавших удавалось реаниматорам восстановить гораздо легче. Особенно в плане возвращения полной памяти и здравого сознания. Помогали резервы спинного мозга.

Так что сейчас инопланетянин сразу понял всю подноготную ведущегося пересказа. Когда девушку-эгри омолаживали, она все равно пусть и не сразу, пусть и со временем, но вспоминала о своей прежней жизни. Потому что память, сосредоточенная в спинном мозге, содержалась там в совершенно иной концепции, чем в мозговых извилинах, и не стиралась вместе с полной «зачисткой омоложением» всего организма.

А недавняя рабыня тем временем продолжала:

– Для меня настали самые страшные дни в моей жизни. Мои мучители измывались надо мной самыми изуверскими способами, нанося смертельные раны, а порой и отрезая конечности. А когда я вновь оживала в здоровом теле, с жадностью выпытывали все подробности моей смерти. Я проклинала тот день, когда родилась, и умоляла небо даровать мне быструю смерть. Жутко завидовала другим пленницам, которые долго не выдерживали издевательств и умирали. Не раз пыталась покончить жизнь самоубийством, но меня держали под строгим, ежесекундным контролем. Даже спать укладывали в специальный саркофаг, где я не могла руками притронуться к собственному телу… Но однажды, когда я ещё только начала возвращать себе память после очередного омоложения, произошли изменения в моей судьбе. Дело было во время какого-то осмотра-визита. Вначале показались мои жутко рассерженные и злые мучители, следом за которым двигался Гранлео. Вокруг было ещё с десяток воинов из местных. Учёные явно по принуждению показывали свои лаборатории и помещения с пленницами. На меня они просто ткнули пальцем, буркнув, как и на отсталых в развитии дикарок: «Омоложенная…» И когда они уже покидали наши чертоги зла и печальной юдоли, я услышала, как Гранлео рассмеялся: «Что же вы таких красавиц от меня прячете? Нехорошо, милые, ох как нехорошо!..»

Лайдюри на мгновение примолкла, вытирая обильные слёзы:

– После этого учёных не стало… Как я поняла, их попросту и без затей убили. А мой персональный ад закончился. Попав в гарем императора, я стала жить как в скучном раю, особенно если сравнивать со временем, проведённым в застенках лабораторий. Никто больше не знал, что я эгри, и мне только оставалось после омоложения и после возвращения памяти делать вид, что я ничего не помню из своей прежней жизни.

Менгарец сочувственно помотал головой, но тут же с подозрением спросил:

– Почему же ты всего этого мне не рассказала при первых наших встречах?

– Перед отправлением войска императора Гранлео из Шулпы я как раз прошла очередное омоложение. А полная память ко мне вернулась только две недели назад. И вас рядом не было. Так что мне ничего не оставалось, как закатить истерику и отправиться в темницу за строптивость…

Ну да, она правильно поступила. Попытки открыть правду надсмотрщикам или конвоирам ничего бы не принесли, кроме смерти. Сведения о «всезнайке» сразу бы достигли ушей Мааниты, и Лайдюри моментально бы свернули голову или тихонько отравили. Многовековой опыт способствует здравой рассудительности.

Глава тридцать четвёртаяСуматоха

По окончании рассказа Виктор впал в транс размышлений, пытаясь сообразить, как лучше воспользоваться только что полученными сведениями. Может, и дольше бы так просидел, как истукан, но треск догорающего факела вернул в действительность. Подхватив девушку за руку, он потащил её за собой к выходу, приговаривая:

– Если факел погаснет, не волнуйся, я отлично помню дорогу, дойдём и так. – Он не собирался кому бы то ни было без лишней нужды рассказывать о своём умении видеть в полной темноте.

– Хорошо! – Она отвечала твёрдо, ничего больше не опасаясь.

– И немедленно отправимся в кабинет его величества. Ты всё это повторишь в присутствии королевской семьи. Договорились?

– Как скажете, ваша Святость.

– Так называть меня следует только во время официальных бесед и при посторонних, – огласил инопланетянин, внутренне содрогаясь только от одной мысли, что разговаривает и общается с человеком, который прожил чуть ли не тысячелетие. – Во всех остальных случаях обращайся по имени или Менгарец.

– Хорошо… Виктор.

Они уже выбрались на нижний этаж дворца, и Монах отправил обоих поджидающих его возвращения гвардейцев с заданиями:

– Отыщите короля и скажите, что я прошу его о срочной встрече у него в кабинете. То же самое сообщите королеве Линколе и её высочеству принцессе Розе, если та вернулась из поездки по столице. – Когда воины умчались, двинулся к лестнице на верхние этажи, продолжая расспросы своей новой, как он надеялся, союзницы. – Ты готова лечь на ложе омолодителя?

– Хоть сию минуту!

– Причём память тебе будет оставлена…

– Пусть даже и сотрётся, я всё равно вспомню. Причём очень быстро. Чем меньше лет я живу между омоложениями, тем быстрей вспоминаю своё прошлое. Я готова на всё, лишь бы избавиться от проклятия во мне и чтобы больше никогда не взбираться на «кольцеватель»!

От новой появившейся мысли Менгарец хмыкнул. Хотел было промолчать, но не выдержал, решился спросить прямо:

– Послушай! Но ведь тогда у нас возникнет проблема. В данный момент, если твоя память будет оставаться с тобой, а мозг не омолаживаться, ты проживёшь максимум сто пятьдесят лет. Минус твои существующие по физическим параметрам двадцать, двадцать пять. Может, это тебе не понравится? Ведь вечная жизнь как бы считается предпочтительнее.

Но Лайдюри впервые радостно и звонко рассмеялась:

– Нет, Виктор! Я больше не хочу так жить! Сотни лет я мечтала хотя бы тридцать лет прожить, как все. Иметь мужа, любимых деток. Потом спокойно умереть в окружении внуков. Это настоящее счастье. А жить, каждый раз вспоминая, кто это вокруг тебя и что они значат, – непосильное и ужасное бремя. – Она вытерла очередные набежавшие слёзы и опять радостно заулыбалась. – Ну а если мне удастся больше тридцати лет прожить, то я… то я… – Она никак не могла подобрать нужные слова для восторга, но наконец-то выдавила из себя: – То я просто сейчас, не сходя с этого места… умру от восторга!

– Ну-ну! Не надо так усердствовать! – осадил мужчина пошатнувшуюся красавицу грубым окриком и подхватил её под локоть. – Тут такое в мире творится, что я сам себе боюсь гарантировать год жизни! Поэтому смерть от радости одной только перспективы в тридцать лет может оказаться явно преждевременной. Повода может и не оказаться впоследствии…

Они поднялись на третий этаж и двинулись по парадному коридору в сторону покоев Грома Восьмого, когда навстречу выскочил раскрасневшийся адмирал в парадной морской форме. Вскидывая руки вверх, он воскликнул:

– Наконец-то! Теперь мои глаза тебя узрели, и я убедился в донесшихся до меня сведениях! Живой? Здоровый?!

– Как видишь!

Стэр Ньюциген обнялся со старым другом и боевым соратником, приговаривая:

– Знал, верил, что ты выживешь. Но как?

– Об этом позже расскажу, – остановил его вопросы Виктор. – Ты лучше сам отчитайся: где был во время моего прилёта и почему до сих пор не в пути к оконечности пролива Стрела? Дамбу-то в любом случае взрывать надо!

– А для чего же я здесь?! – В ярости адмирал даже смешно подпрыгнул на месте. – За порохом прибыл! Если ты не догадался!.. Но! Мне его не давали! К королю не подпускали! Под домашний арест посадили! И пытались навесить обвинение в потере двух боевых кораблей королевства Чагар. Со всеми вытекающими из этого обвинения последствиями. Моряков наших до сих пор держат в порту, заставляя ремонтировать корабли и запрещая даже за пределы верфи выходить. А?! Как тебе такой отчёт?

– Извини. Сочувствую. Я и сам не на курорте прохлаждался. Так что помочь никак не мог, – развёл руками Менгарец. Но бравый мореман на это весело хохотнул:

– А вот и помог! Твои письма Линколе всё верно подсказали. Она забеспокоилась, вытащила меня позавчера из-под ареста и отправила на загородные заводы по производству пороха. Вот я там и торчал до сегодняшнего часа, отправляя чуть ли не контрабандой емкости с порохом в порт на берегу Речного пролива. Но как только узнал о твоём прибытии, всё бросил и сюда помчался. Уже полчаса мечусь по этим коридорам, не в силах тебя отыскать.

– Но теперь-то уже можешь успокоиться, – заулыбался Виктор. – Порох тебе выдадут в полном объёме немедленно. Да и вообще, скорее всего, я сам с катарги отправлюсь на север, прихватив парочку минёров, да быстренько провернём это дело со взрывом плотины за три дня.

– А вдруг не получится? Вдруг тебе помешают отщепенцы из королевства Бонителлы? Они ведь могли и забыть наши поучительные обстрелы. Так что моё мнение: надо и эскадре параллельно туда выдвигаться. Вдруг артиллерийским огнём придётся ваши работы прикрывать? Это вам не фугасы с неба сбрасывать!

Дельные мысли заставили задуматься. Какие бы иные проблемы ни беспокоили в данный момент, окончательная расчистка морских проливов от кашьюри – дело тоже приоритетное. Поэтому такую поддержку с водных артерий иметь не помешает. Да и простаивать кораблям на месте нет смысла, возле Чагара они пока не нужны.

– Ладно, ты прав. Сколько кораблей готовы выйти в открытый Южный океан и двинуться в обход Первого Щита к океану Жизни?

– О! – несколько потух Ньюциген. – Если для открытого моря, то лишь шесть кораблей в идеальном состоянии. Но если идти проливами, выйдут все что есть: десять старых и четыре новых.

– А удастся пройти по Стреле? Особенно на участке с мостом?

– Легко! Дадим бортами с десяток залпов и расчистим левый берег от любого неприятеля. Особенно если нас поддержат со Шлёма. Хуже всего в тех узких местах пролива, где нас могут ждать с большими баллистами. Да и небольшое встречное течение нам не на руку. Вот там не помешает воздушная разведка с неба.

Тут же последовало утверждение, что Белые катарги не откажутся оказать любую посильную помощь в разведке. Пятёрка пернатых отправится в воздушном эскорте. Дальше последовало решение первого Советника об экстренной загрузке кораблей эскадры всем необходимым и о выходе в море уже сегодня вечером.

Приказы были розданы прямо по ходу движения к кабинету его величества. Так что боевой адмирал, довольно потирая руки, умчался, даже не попрощавшись.

Гром Восьмой и его мать-королева уже ждали Менгарца в кабинете. И свои вопросительные взгляды направили на наложницу.

– А где Роза? – вначале с некоторым недовольством поинтересовался Виктор. Покривился, когда узнал, что принцесса пока не вернулась из поездки по столице, насильно усадил бывшую наложницу на стул и огласил:

– Лайдюри сейчас расскажет много страшного, но необходимого. Верьте ей, и я подтверждаю, что она не сказала ни единого слова лжи. Рассказывай, начиная с момента своего рождения!

Но только красавица открыла рот, как раздался стук в дверь и в кабинет просунулась голова генерала Тербона:

– Ваше величество, срочная новость!

Король нетерпеливым жестом разрешил войти и доложить о случившемся.

– Напали на след беглецов. Непонятно, как они умудрились вырваться не только из дворца, но и из Радовены, однако небольшой отряд с масками на лицах заметили и стали преследовать по западной дороге, ведущей в промышленные долины. Но как только погоня стала настигать пятерых всадников, те резко развернулись, вступив в скоротечный, кровавый бой. Все пятеро погибли, причём последний закололся сам, не желая сдаться в плен. Похоже, они решили ценой своих жизней задержать погоню. Когда сняли маски, опознали в одном из воинов графа-предателя, бывшего члена королевского Совета. Ни его коллег, ни Мааниты поблизости нигде не оказалось. В данный момент ведутся широкомасштабные поиски в западном направлении. По логике они никуда уйти не могут, там же вокруг постоянные дозоры, линии контроля, заставы, через которые ещё ни одному шпиону пробраться не удалось.

– Как же, не удалось! – ворчал монарх, покусывая от досады губы. – Ещё пару часов назад я был уверен, что из дворца тоже никто не выберется. А тут получается, что могут в любую сторону расхаживать кто угодно!

Генерал не побоялся напомнить:

– Но ведь Маанита имела все привилегии. Никто бы её не посмел остановить…

– Ладно, ладно, – оборвал его Гром, – пусть продолжают поиски! – А когда генерал вышел, спросил у ждущей красавицы: – Прежде чем расскажешь о себе, скажи в двух словах, чего можно ждать от твоей подруги Мааниты?

– Чего угодно! Любой подлости, коварства, лжи. И даже в самые сложные годы своего существования я не желала даже близко сходиться с этой ядовитой змеёй.

Менгарец вынужден был вмешаться:

– Но чтобы не путаться, пусть всё-таки начнёт с самых первых своих воспоминаний. Вы будете слушать, а я порой выскакивать в коридор и отдавать нужные распоряжения: столько всего накопилось!.. Давай!

Решительно выдохнув, великовозрастная рабыня приступила к рассказу:

– Родилась я девятьсот восемьдесят один год назад…

Виктор и в самом деле не собирался присаживаться. Так и метался большее время снаружи королевского кабинета, заставив стянуться к его предбаннику добрую часть главных чиновников государства, которые ведали и правили различными министерствами. Как ни хороша власть при полной монархии, но даже её бюрократическая махина требует титанических усилий для полной раскрутки и нужного набора скорости.

Тем более что только для политических преобразований следовало немедленно созвать всех союзников, которые отсутствовали в Радовене в данную минуту. Потом следовало сделать так, чтобы они обязательно захватили подаренных им наложниц. Архиважно было доставить под видом домашнего ареста раздаренных красавиц, которые достались доблестным генералам в самом Чагаре. Ну и следовало всеми доступными средствами разъяснить новоявленным императорам континента главную опасность, происходящую от женщин, коих они уложили в свои кровати. От этих объяснений также зависело, поверят ли они в полное и безобидное исцеление доставшихся им красавиц. Ведь, по сути, их никто живых сокровищ не лишает, после омоложения те опять вернутся к своим мужчинам полные страсти, задора и сексуальной привлекательности.

А попробуй ещё при этом не нанеси обиды самозваным императорам! Вдруг те без ума успели влюбиться? Южанину досталась всего одна обворожительная нимфа, несмотря на то что он моложе. А вот северянину перепали сразу две. К тому же у него и так уже была лишившая его ума от любви к себе молодая жёнушка. Как там сложатся отношения? Удастся ли воспользоваться ревностью, жадностью, амбициями?

В данных направлениях отныне предстояло трудиться целому сонму дипломатов, писарей, тайных агентов и разведчиков.

Вот его Святость, он же первый Советник, и метался, стараясь успеть сделать за пару часов то, что следовало творить неделями. Раздавал приказы, прочитывал бумаги, а некоторые тут же относил на утверждение Грому Восьмому. Тот, почти не глядя, подписывал, увлечённый рассказом и некоторыми спорами с Лайдюри. Порой и сам Виктор по ходу дела успевал прислушиваться и давать некоторые нужные пояснения в кабинете. Но как бы там ни было, в течение полутора часов венценосный правитель со своей матушкой узнали всё, что требовалось им знать.

Если ещё теплились в сердце монарха какие-то тёплые крохи чувств к подлой предательнице, то и они растворились окончательно под напором правды и железной логики. Пелена с его глаз спала окончательно. И теперь он чувствовал в душе опустошённость и некий подспудный страх перед каждой красивой женщиной. И в итоге выдал печальную фразу:

– Ну и ладно, раз мне не суждено жениться второй раз, значит, не бывать этому никогда. Буду жить ради Чагара, моих дочерей и внуков. А поэтому надо дать распоряжение об отмене приготовлений к свадьбе…

– Увы! Ваше величество, не получится! – вернул его к суровой действительности первый Советник. – Теперь уж точно придётся устраивать женитьбу по политическим мотивам. У правителя королевства Дейджан любимая племянница ищет себе достойного кандидата. У Оксента Второго, короля Редондеры, имеется сестра на выданье. Так что если мы их не станем уничтожать вместе с генеральной ставкой их армий, то придётся выбирать одну кандидатку из двух.

– А если удастся уничтожить обоих императоров? – не сдавался король.

– Тогда обязательно отыщется новая кандидатура! – растоптал все его чаяния друг. И требовательно уставился на Линколу, которой ничего не оставалось, как подтвердить:

– Да, сын! Скорее всего, так и придётся поступить. Сам понимаешь… И не смотри на меня так! Если не хочешь отдавать своих дочерей замуж по политическому расчёту, придётся самому поднапрячься. Отложим твою свадьбу пока только на неделю, а там глядишь и успеем договориться. Обстановка такая, да и нельзя лишать народ обещанного праздника.

Стоило видеть, как смешно и по-детски скривился Гром Восьмой. Но промолчал, указывая глазами на постороннего человека в кабинете. Мол, не надо на меня давить в присутствии вчерашней наложницы.

На что Менгарец рассмеялся:

– Пройдёт совсем мало времени, и твоё величество, скорее всего, станет доверять госпоже Лайдюри полностью. Я-то здесь не навсегда останусь, а без первого Советника трудно придётся. Да и сам закон подписал, что должность сия не должна пустовать. А кто сможет дать лучший совет, чем человек, имеющий за своими плечами почти десять веков жизни? Ведь она по крохам насобирала столько знаний, что я по сравнению с ней как школьник рядом с учительницей. А такими кадрами разбрасываться нельзя! Так что посмотрите на эту женщину чисто с практической, самой что ни на есть рациональной стороны. Будет глупо, если не использовать её, не получить от её опыта максимальную пользу. Дадим ей время немного освоиться в королевстве, под патронажем её величества вникнуть в хитросплетения дел, и лучшей помощницы вам не найти.

Слишком смелое и скороспелое предложение он выдвинул. О чём можно было судить по плотно сжатым губам вдовствующей королевы и по сузившимся от подозрений глазам самого монарха. Такого быстрого доверия и бесшабашной меркантильности они от Виктора Палцени никак не ждали. Но он-то понимал, что вначале должно быть слово, а уж потом неспешные размышления, выводы и действие. А раз слово было сказано, значит, действие когда-нибудь, но будет обязательно.

Интересно, что сама Лайдюри восприняла прозвучавшие слова как нечто вполне для себя приемлемое. И после продолжительной паузы неожиданно произнесла:

– Я буду очень стараться помочь Чагару. На любом месте и в любой должности. И вы не пожалеете о своём доверии ко мне.

Похоже, король хотел вспылить и высказаться на тему: «Я тут уже одной такой доверился!..», но сумел промолчать. И ответил только после хорошего раздумья, обращаясь к матери:

– Ладно, забирай её под своё крылышко и уже сама решай, что с ней делать. Разве что Виктор заберёт Лайдюри на три дня на исцеление. А я… побежал!

И первым покинул свой кабинет, подавая пример остальным и напоминая, что стоять на месте некогда.

Глава тридцать пятаяКачнувшиеся весы

А за сутки до триумфального возвращения Менгарца в Радовену на севере континента произошли некоторые события, существенно повлиявшие на устоявшееся равновесие воинских сил.

Незадолго до того всякие наступательные действия империи Севера прекратились. Всё-таки сказался существенный отрыв непобедимой армии от собственных тылов, усталость воинов и немалые трофеи в виде драгоценностей, которые награбили в покорённых государствах.

А набранные в стане побеждённого противника рекруты воевали из рук вон плохо. Им легче было самим порезаться и умереть от потери крови, чем победить хоть одного противника. А противник противостоял здесь опытный, умудрённый и готовый драться до последнего. Потому что объединённая армия Союза Побережья, и так утратившая более половины своих законных земель, теперь стянулась широким мощным кольцом вокруг Чагара, ощетинившись во все стороны пушками, и могла только одним своим видом легко охладить любые наступательные порывы. Линия фронта сейчас проходила поперёк королевства Шаули, где и находилась главная ставка армии Севера, и надвое рассекала в длину королевство Бонтиньеры.

Имелась ещё одна причина для перемирия, а точнее говоря, позиционного противостояния. Не самая главная, но тоже существенная. Через личных эмиссаров, работающих под видом контрабандистов, королевство Чагар предложило замирение, желая уплатить за это двумя наложницами и весьма приличными подношениями из сокровищницы покойного императора Гранлео. Заносчивые генералы Севера вначале посмеялись, но своих эмиссаров в Радовену всё-таки отправили. И те молнией вернулись обратно, утверждая на ушко своему верховному главнокомандующему и повелителю: «Плевать на сокровища! А вот красавиц надо забирать немедленно! Они того стоят!»

Именно тогда новоявленный император Севера призадумался. В свои сорок пять лет Павел Первый, именующийся с недавнего времени и как Великий, познал много прекрасных женских тел. Грех ему было жаловаться на судьбу в этом плане. Конечно, гибель единственного сына и наследника, принца Стаина, несколько подкосила его оптимистическое и бесшабашное отношение к жизни, но всё равно он оставался крепким мужчиной, у которого каждодневное желание ласк считалось вполне нормальным и естественным. А тут его молодая жена Лилия Кордешес-Дейджан, оказавшаяся беременной и ожидающая сына, несколько преждевременно стала показывать свой норов и строптивость. Заявляя, что в её положении нельзя предаваться бурным страстям, иначе может случиться выкидыш. И никакие убеждения, просьбы или дорогие подарки не помогали. Бывшая баронета Кордешес уже почувствовала себя императрицей и с апломбом будущей повелительницы всего мира умела настоять на своём.

А тело-то у неё молодое! Всего восемнадцать на носу! Как тут не старому ещё и крепкому мужчине сдерживать инстинктивные порывы плоти? Да и парочка прежних фавориток, с которыми он иногда грешил в походных шатрах придворной свиты, уже ему приелась окончательно.

Вот и подумал Павел: «Да пусть доставят этих красоток, что я теряю? Не понравятся, подарю отличившимся генералам. Окажутся гадкими – сожгу показательно на костре вместе с обманувшими меня эмиссарами. Тоже потеха получится и развлечение. Так что пусть везут…»

Опять-таки решил доставить многообещающие трофеи не в ставку своей армии, а в более спокойное место, в долину Размышлений. Это было недалеко, да и сама долина в иных планах не представляла никакого стратегического интереса: камни да редкая трава. Но с седловины перевала, разделяющего долину на две части, открывался изумительный вид на пик Каньеллу, высочайшую вершину планеты, находящуюся в соседнем с королевством Шаули, Небесном княжестве. Побывав там первый раз, Павел Первый Великий поразился ошеломляющей картиной. И назвал то место святым. После чего приказал возвести высокую деревянную башню и намеревался посещать её для раздумий и медитаций.

Правда, местные пастухи отговаривали от такого действа, ссылаясь на древние легенды, запрещающие тут что-либо строить и находиться более чем пять дней подряд. Дескать, таинственные местные духи тогда начнут пакостить и обязательно сживут со свету настырных поселенцев. Само собой разумеется, что строители, уже имеющие на руках чертёж башни, даже не подумали передать слова диких горцев великому императору. Возведение оригинальной башни прямо на седловине началось немедленно.

«Вот как раз и появится повод отправиться в некое уединение, – рассуждал он. – Если вдруг противник зашевелится, мои генералы сами легко справятся. Даром я их, что ли, учил воевать столько времени?..»

Эмиссары управились быстро. Да и император успел в свою почти достроенную башню Размышлений вовремя. А когда увидел сногсшибательных куколок, да как следует рассмотрел их, то сам процесс ощупывания чуть не довёл его до инфаркта. Дальше он на полные сутки выпал из действительности, захлёбываясь негой и удовольствиями.

Бывшие наложницы Гранлео старались из всех сил, используя умения искусных любовниц и отдавая свои изумительно прекрасные тела на растерзание похотливому северному барсу. Ещё по пути из Радовены они, пользуясь собственной неотразимостью, сумели узнать у своих сопровождающих все сведения о чертах характера своего будущего повелителя, его предпочтениях и слабостях, и теперь без всякого зазрения совести пользовались своими знаниями.

Но не всё так просто и радостно происходит в мире Майры. Порой счастье и удовольствия длятся очень недолго. Вот и бурным развлечениям в башне Размышлений не суждено было длиться вечно.

Да и госпожа Случайность сказала своё веское слово.

Нашлись злые языки, которые нашептали слова раздора в ушки великой императрицы. Несмотря на свою молодость, она словно опытная интриганка и дальновидная правительница успела собрать вокруг себя круг молодых дворян, которые были готовы за неё в огонь и в воду. Да и выходцами из своего баронства она буквально устлала все подступы к короне. Преданные люди следили для неё, собирали компромат на неприятных, заносчивых строптивцев, узнавали последние новости и с удовольствием наушничали. Причём делали это, невзирая на лица и совершенно не опасаясь последствий из-за своей глупости и молодости. Да наверняка они и в жутком кошмаре не смогли бы предвидеть последствия своего наушничества на императора.

Лилия проведала о наложницах и взбесилась. О старых фаворитках своего любвеобильного супруга она знала. И даже держала под некоторым контролем. То есть особо ревнивой и совсем уж собственницей она себя не считала. С детства была воспитана в понимании, что властелину позволительны некоторые забавы, недоступные простым смертным. А тут она своим звериным предчувствием поняла, что дело для неё может кончиться очень плачевно. Тем более что докладчики в один голос утверждали:

– Обе рабыни такие красивые, что сопровождавшие их воины не просто перепились с горя после их доставки, а передрались между собой. Четыре дуэли и три трупа! И это в военное время, когда и оставшимся в живых после поединка грозит казнь. Ещё один труп после удара кинжалом в драке! И всё из-за этих двух куколок, которых они обговаривали на все лады…

– Чем сейчас занимается Павел? – цедила сквозь сжатые от злости зубы молодая супруга.

– На верхний этаж башни никто не имеет права даже войти под страхом смерти. Его императорское величество только кричит вниз, что подать из разносолов, а потом блюда и напитки поднимаются в специальном подъёмнике наверх. Да и к самой башне никого не подпускают…

– Как же вы узнали все детали?

Молодой придворный франт льстиво склонился:

– Для вас, самая прекрасная повелительница, все двери открыты и не существует тайн! Тем более что начальником стражи, расположенной вокруг башни, является мой отец. Лично мне он не хотел ничего рассказывать, но, узнав, что сведения для вас, передал всё, что знал и видел. Потому что твёрдо уверен в приоритетности именно вашего права быть супругой его императорского величества.

– Прекрасно! И он, и ты вскоре узнаете, как я умею благодарить за проявленную ко мне лояльность. А это так, небольшой аванс… Разделите между собой!

И она пнула ногой скромно украшенный кофр, скользнувший по паркетным плитам к ногам франта и его парочки товарищей. Когда те его вскрыли, то не сдержали восторженного мычания: содержимым кофра могли откупиться от агрессии Севера некоторые княжества, а то и королевства. Так что полученный аванс уже перекрывал все «издержки производства», глуша окончательно затоптанную совесть и попытки здравого рассудка докричаться до сознания.

Поэтому следующий приказ своей повелительницы молодые повесы восприняли с горящими от нетерпения и предвкушения глазами:

– Соберите всех наших верных людей, и через полчаса, сохраняя максимальную секретность, отправляемся к башне. Отрядом командовать буду я!

Собрались. Отправились в недалёкий путь. И вскоре уже были на месте.

По сути говоря, Лилия не желала устраивать какую-то резню или отравления ядом. Да и сопровождающий отряд вокруг себя она собрала скорей для приличия, чем для нападения. К тому же понимала, что есть предел и для её власти. Кем бы ни был командир стражников у башни, он вряд ли пустит внутрь вооружённых воинов. Пусть даже среди тех и будет верховодить родной сын.

Будущая мать просто хотела ворваться в спальню мужа, увидеть этих подлых рабынь и закатить порядочный скандал. Ей почему-то казалось, что после такого действа пристыженный муж бросит бывших подстилок своего врага и чинно «возвратится в семью». Ведь в любом случае никакая похоть не сможет перекрыть любовь к сыну, к законному наследнику, и к его молодой соблазнительной матери. То есть она слишком зазналась, оказавшись о себе невероятно высокого мнения и не поверив в исключительность присланных из Чагара живых подарков. Будь она немножко дальновидней и действуй исподтишка, наверняка бы добилась больших успехов. Хотя бы даже воспользовавшись специальной потравой нежданных разлучниц.

До башни они добрались быстро, скрытно, без приключений и нисколько не потревожив тех людей, которые имели право и не побоялись бы войти поздней ночью в спальню императора, сообщая, что его жена вот-вот туда вломится.

Уже на месте возникли естественные трудности. Наружная охрана не пошла на поводу у молодой императрицы и не пропустила её сопровождающих даже в долину. Но это взбешенную женщину не остановило, она отправилась дальше сама. Не посмели её остановить и стражи, бдящие на первом этаже башни: не та величина для них! Если уж имелся с пяток приближённых к императору лиц, которые могли мчаться в любое время дня и ночи к своему повелителю без предварительного доклада, то супруга Павла Первого стояла в этом коротком списке выше всех остальных.

Вдобавок, как уже говорилось, начальник стражи был внутренне на стороне молодой жены, сам являлся примерным семьянином и всегда осуждал внебрачные отношения. Так что проявлять неуместную инициативу, которая явно превышала его полномочия, не решился и не захотел. Возжелал всё возложить в руки Судьбы и просто понаблюдать, как оно всё закончится.

То есть на второй этаж Лилию Дейджан-Кордешес пропустили без слов возражений или лишних вопросов. Второй уровень содержал в себе кухню и кондитерскую, где в это ночное время находился и рьяно работал только один повар. Он же наилучший придворный специалист по изготовлению сладкого. Когда молодая женщина приблизилась к увлеченно работающему кондитеру и рассмотрела, что он творит, то сразу задохнулась от возмущения. Огромный торт в виде двух прижавшихся друг к другу сердец. Причём оба сердца пронзались стрелой, сделанной в виде мужского фаллоса. Весьма символичное и многозначащее произведение искусства.

Кое-как собравшись с мыслями, Лилия прорычала:

– И по чьему приказу ты творишь такую композицию?

Несчастный кулинар чуть в обморок не грохнулся от неожиданности, а уж когда рассмотрел, кто его спрашивает, то стал бледным как мел, губы его затряслись, и он еле из себя выдавил:

– Его императорское величество приказал… ваше императорское величество…

– Ну-ну! Старайся! – Змеиное шипение скрутило несчастного в три погибели. – Только поверх всего этого изобрази ещё и другой орган, материнский!

Отдав такой приказ, Лилия поспешила наверх.

Третий этаж выглядел как приёмная, в которой можно было принимать посетителей. Четвёртый – арсенал, где оружие ещё не успели развешать по стенам или установить в стеллажи, и оно грудами лежало по всем пространству пола. Пятый – гардеробные отделения, которые тоже ещё практически пустовали. Но зато немедленно бросились в глаза с десяток платьев и десяток иных женских одежд, которые привезли с собой в багаже новые рабыни. Только один вид этих оригинальных одеяний подтолкнул озлобленную женщину на следующую ступеньку бешенства.

Так что когда она стала подниматься на этаж со спальней, уже напоминала клокочущий, готовый взорваться вулкан. И этот вулкан вдруг застыл на мгновение, как настоящий, перед последним самым сокрушительным взрывом, когда императрица увидела творящееся на огромной кровати действо. Там как раз происходил финал очередного акта и все три его участника не то что по сторонам смотреть, а и ход времени заметить не могли.

Но наиболее трагическим фактором стало желание ушлых красавиц вырвать из своего похотливого повелителя новые, очень для себя приемлемые обещания. Уж они-то прекрасно знали, как и в какой момент следует это делать.

– О, любимый! – восклицала одна. – Как нам хорошо! Ты – бог!

– Ты самый сильный и ласковый мужчина на свете! – вторила ей вторая. – Мы от тебя без ума!

– Я тоже!.. – хрипел ускоряющийся в движениях мужчина.

– Ты сделаешь нас своими жёнами, дорогой?

– Конечно!..

– А свою прежнюю отправишь в ссылку?

– Обязательно!..

– О, наш сладкий повелитель! – раздавались в унисон два мелодичных и страстных женских голоса. – Да! Да! Ещё сильней!..

Услышанное кощунство повергло императрицу в шок. Можно сказать – привело к временному сумасшествию. Сознание окончательно померкло, уступив место лишь всепоглощающей ненависти и желанию отомстить, уничтожить, растоптать, сжечь, растерзать на кусочки. Но некоторые инстинкты ещё действовали.

Тот же инстинкт тела подсказывал, что голыми руками она ничего не сделает с боевым, прославленным рыцарем. Значит, нужно оружие. А оно – в арсенале. Ноги повели тело вниз.

Другой инстинкт материнства и самосохранения напомнил, что во время применения оружия и она всё-таки может пострадать, а то и лишиться ребёнка. Поэтому опять в мозгу мелькнула верная мысль: «Сжечь! Всех и сразу!» И уже неосознанно сжимая в руке тонкий удобный стилет, Лилия спустилась на этаж с кухней. Вначале не обратила никакого внимание на замершего возле торта кондитера. С дикими, бешеными глазами стала открывать кувшины с оливковым маслом и выливать их на пол. Глупому повару нет бы метнуться вниз за помощью или просто сбежать, так он ринулся к императрице с восклицаниями:

– Ваше императорское величество! Что вы де…

Да так и получил на полуслове длинное лезвие стилета прямо в нос. Оно достало до мозга, и к ногам убийцы свалился уже бездыханный труп. Но именно факт убийства и пролитая кровь окончательно довели женщину до полного сумасшествия. Все инстинкты погасли, осталось только желание сжигать и убивать ненавидимых людей.

Всё масло было вылито на стены, потом дошла очередь до керосина, на котором работали печи. Один бидон разлит по кухне, два Лилия понесла за собой наверх, поливая ступени. Остатками облила платья в гардеробной и сами изящные шкафы из тонких досок и подожгла. А затем, выхватив засунутый в сапожок стилет, устремилась в спальню.

Ворвалась она туда вместе с клубами дыма и сразу ринулась на разлёгшихся, пытающихся сообразить, что происходит, любовников. И расстояние в пять метров пролетела со скоростью несущейся за добычей пантеры.

Но Павел и в самом деле оказался опытнейшим воином. Несмотря на расслабленное, вымотанное состояние, его тело двигалось на рефлексах, задействовав все резервы для самосохранения. Ловко крутнувшись набок, император перелетел одну из любовниц и рухнул с кровати на пол. А опускающееся на него лезвие стилета всё-таки изменило своё направление в попытке догнать ускользающую жертву, но попало совсем в иное тело. Воткнулось оно по самую рукоять в рабыню, в районе солнечного сплетения, нанося практически смертельную, неизлечимую рану.

Но взбешенная супруга только открыла счёт своих основных жертв, поэтому продолжила попытки уничтожения. Выдернув стилет из хрипящего тела наложницы, она замахнулась им на приподнимающегося с пола императора. А у того опять сработали вбитые в подкорку мозга воинские инстинкты и умения. Опять откинувшись на пол, он ногой ударил снизу вверх, надеясь просто отбросить атакующую жену от себя. Но нога лишь скользнула по женской груди и с хрустом впечаталась в подбородок. Голова Лилии сразу запрокинулась так сильно, что смерть наступила мгновенно.

В следующее мгновение Павел уже стоял на ногах и в сгущающихся клубах дыма, под аккомпанемент истерического визга второй любовницы пытался понять суть происходящего. И опять-таки сработали вбитые в сознание боевые рефлексы. Как бы ни были тяжки и невероятны созерцаемые потери, следовало в первую очередь спасать собственную тушку и оставшуюся в живых красавицу.

Другое дело, что рёв отчаяния вперемешку с призывами к страже у него из груди всё-таки вырвался. Но вместо топота ног на лестнице или звуков тушения пожара внизу со стороны входной двери в спальню, с лестницы прорвался шар полыхнувшего пламени. А от дыма вот-вот можно было окончательно задохнуться.

Короткий осмотр супруги показал, что носительницу наследника спасать бесполезно. Она мертва. Раненая наложница уже билась с хрипом в предсмертных конвульсиях: такие раны не лечатся.

Обнажённый мужчина не раздумывал больше ни секунды. Сгрёб с кровати окровавленные простыни, подхватил ещё с полтора десятка стоявших в стопке на комоде и, пинками подталкивая перед собой живую наложницу, устремился этажом выше, в последнее место, куда ещё не доставали клубы пламени. Там предполагалось устроить кабинет с огромным окном, глядя через которое было бы чрезвычайно шикарно любоваться на пик Каньелла во время закатов и рассветов.

Сейчас это окно чрезвычайно пригодилось для спасения. Император ловко связывал простыни узлами, рявкая на притихшую женщину и объясняя ей, что надо делать:

– Заткнись и внимательно слушай! Спускаешься первой, и ничего не бойся! С этой стороны нет ни окон, ни пламени. Если длины простыней не хватит, прыгай и откатывайся в сторону! Иначе я тебе раздавлю своей тушей!

Привязав конец, попросту перекинул голую красавицу через подоконник, заставил уцепиться руками в простынь и скомандовал:

– Пошла! Быстрей, быстрей! – И та стала неловко спускаться.

Тут сзади что-то громыхнуло, и Павел обернулся на перекосившуюся, пропускающую отблески пламени и клубы дыма дверь. А когда вновь посмотрел вниз, вскрикнул от досады и ужаса. Имеющая все таланты соблазнения и ублажения плоти богиня любви не смогла элементарно удержаться после первого же узла и с воплем рухнула вниз. Так что императору ничего больше не оставалось, как начать спуск самому.

На земле его уже встречали воины стражи, мечущиеся в панике и бережно относящие изломанное женское тело в сторону. Туда же рванул и император, понимая, что ярко разгоревшаяся башня может ещё и на голову рухнуть. Тушить её и спасать в ней кого-то не было уже никакого смысла.

При свете факелов со всех сторон Павел Первый осмотрел упавшую с громадной высоты женщину и пришёл к неутешительному выводу: и эту его любовницу вот-вот заберёт смерть в свои чертоги.

Встал мужчина на ноги, сразу потерявший всех своих женщин, с почерневшим от горя лицом. И долго так стоял, не заметив, что кто-то накинул ему на плечи плащ, прикрывающий всё тело. Его взгляд так и прикипел к пылающей, а потом рухнувшей на землю башне. Император Севера горевал и слегка помутился рассудком во время этого процесса. Потому что, когда вокруг него собрались примчавшиеся генералы и самые верные телохранители, задал им два вопроса:

– Кто сопровождал… покойную императрицу к этой долине?

– Отряд её молодых поклонников и почитателей, ваше императорское величество.

– А где стража башни вместе со своим командиром?

– Здесь они, ваше императорское величество. Мы их тоже разоружили.

И вот тогда последовали приказы:

– Всех казнить! По кругу в долине вокруг седловины установить колья и насадить на них приговорённых! Пепел с пожарища весь собрать! Место расчистить и начать там возводить каменную пирамиду, в которой и будет заключён прах моих женщин. По всей империи с послезавтрашнего дня объявить пятидневный траур! Выполнять!

Подручные генералы тут же бросились выполнять волю своего императора.

Такая вот трагедия, имеющая огромное политическое значение.

Хотя казалось бы, что она играет на руку непосредственно Чагару, Союзу Побережья, всему процессу перемирия в целом и определённым планам Монаха Менгарца. Всё-таки на двух опаснейших, попавших в наивысший круг власти наложниц стало меньше. Потому что не факт, что такую личность, как Павел Первый Великий, удалось бы уговорить отдать добровольно своих новых любовниц на исцеление. Если остальных ещё можно как-то запугать, то высшие правители будут артачиться, а владыки Севера и Юга тем более.

Но в том-то всё и дело, что некая печальная череда событий, направляемых Случайностью, на этом не окончилась. И новые неприятности для планеты начались с рытья котлована под фундамент пирамиды, которую приказал возвести Павел Первый. Для каменной массивной усыпальницы и фундамент пришлось рыть втрое более глубокий, чем для стоявшей здесь до того деревянно-каменной башни. И гораздо более широкий. Чем и занялись тысячи военнопленных, согнанных из других мест в течение нескольких часов.

Вот тогда и выяснилось, почему легенды запрещали здесь что-то строить, да и вообще долго находиться. Седловина, пересекающая долину, оказалась искусственного происхождения, а под ней находились искусственные тоннели, ведущие под нависающие по соседству массивные горы. А в этих тоннелях сразу проснулась таившаяся там смерть. Клубы едкого, убийственного газа успели уничтожить половину военнопленных и тех, кто ими руководил. Потом газ иссяк, давая возможность людям приблизиться и вновь начать просматривать тоннели. Скорее всего, время не пощадило химические мины и подобные им ловушки, которыми построившие всё это колонисты из Большого космоса обставили своё хранилище под горой и проходы к нему.

Хотя это уже со временем стало понятно, что колонисты принадлежали к группе сумасшедших учёных, захвативших планету тысячу лет назад и которых в свою очередь уничтожил коварный Гранлео.

Зато, на удивление, можно сказать совершенно точно, не пострадало от вековой ржавчины само хранилище. Видимо, его создавали так, чтобы в любое историческое время можно было при необходимости вооружить небольшую армию. Всё в герметических камерах, всё в специальной полиэтиленовой упаковке, всё в смазке, практически не ограниченной по сроку годности. Вдобавок ещё и с понятными инструкциями в рисунках, показывающими, как и что нужно делать, как нечто стреляет и даже как вылетающие пули разворачивают своим ударом вставшие у них на пути препятствия. Что живые, что неодушевлённые.

Над миром нависла угроза новой, всеобъемлющей диктатуры. Единственное, что давало шансы на сопротивление, – это наличие в хранилище лишь нескольких единиц атакующего вооружения да парочки единиц вооружения защитного плана. Да и те все архаично устаревшие. Простые пятизарядные винтовки и пистолеты годились для атаки. Малые ротные миномёты и гранаты – для обороны.

И всё равно такое вооружение давало неоспоримые преимущества на любом современном поле боя планеты Майра.

Практически на второй день после трагического пожара стали формироваться первые стрелковые взводы и роты. В тот же день начались учебные стрельбы и раздались первые взрывы боевых гранат. Несмотря на всеобщий траур, Павел Первый Великий, обозлённый на весь «поганый мир», как он сам высказывался, решил этот мир завоевать.

Ну а на следующий день в Радовену вернулся его Святость Монах Менгарец.

Глава тридцать шестаяКара за ротозейство

На улице уже стемнело, когда мечущийся по делам Виктор сообразил, что так и не увиделся толком с Розой и не побыл с ней наедине. Потому и двинулся в семейную столовую короля, надеясь там застать свою любимую девушку.

– Увы, ваша Святость, – доложил главный лакей. – Её высочество слишком устала и по прибытии из столицы отправилась к себе. Мы ей отправили ужин прямо в покои вместе с блюдами и напитками.

«Ну, так даже лучше! – обрадовался мужчина. – И явно догадывалась о моём приходе, раз потребовала ужин к себе. Наверняка нам никто не помешает спокойно поговорить…»

Так как день выдался более чем насыщенный, то он ещё и сам толком ничего не ел. Но как ни спешил, преодолевал короткое расстояние раз в пять дольше обычного. Весь дворец гудел, как растревоженный улей, все службы и канцелярии продолжали работать с максимальной отдачей, поэтому первый Советник был нужен буквально всем. Его чуть ли не за руки в коридорах хватали, умоляя утвердить, просмотреть, подсказать или решить окончательно.

Так что, оказавшись у нужной двери, Палцени вздохнул с облегчением: «Ну всё, отмучился! Прикажу гвардейцам никого не пускать, кроме короля, естественно. Оп-па! А где же они?..»

По правилам караульной службы, даже в отсутствие принцессы возле её двери стояла стража, когда она об этом предупреждала. А уж когда она сама находилась в личных апартаментах, наличие двух караульных снаружи было обязательным.

Конечно, срочные дела могли заставить Розу куда-то помчаться и захватить гвардейцев из караула как сопровождающих. Могло и такое быть, что, находясь у себя не одна, она отправила воинов со срочными заданиями. Но в любом случае заглянуть в апартаменты стоило.

Что Менгарец и сделал. Вошёл в гостиную, по-хозяйски огляделся и крикнул в сторону приоткрытой двери в спальню:

– Роза?! Ты здесь?!

В ответ ни звука, и он уже решил отправиться на поиски любимой, как заметил нечто неправильное. Полураскрытая дверь давала возможность рассмотреть в спальне только краешек балдахина над кроватью, кресло, комод, участок штор и ковёр с рассыпанным по нему виноградом…

«Почему он рассыпан?!» – Хотя три небольшие грозди не слишком-то вызывали большую дисгармонию в интерьере, а вот сердце сразу зашлось в тревожном стуке.

Несколько прыжков и беглый осмотр спальни. Вроде всё в порядке, но ваза так и стоит на месте, а фрукты рассыпаны. Некогда было убрать? А что за спешка?

Более пристальный взгляд зацепился за неуместные тёмные пятна на ковре. Причём пятна даже виднелись под кроватью. Поэтому Виктор рухнул на пол, принимая упор лёжа и заглядывая под огромное ложе принцессы. И в следующий момент уже орал во всю мощь своих лёгких:

– Стража!!! Ко мне!

Его взгляду открылись два мёртвых тела гвардейцев.

За пять минут весь дворец был поднят на ноги по боевой тревоге. Ещё через пять боевая тревога была объявлена по всей столице и всему королевству. Первое расследование показало, что Роза Великолепная похищена. Затем выяснилось, что злоумышленники прятались у неё под кроватью, и даже стало ясно, кто именно: Маанита и два её подельника, предавшие своего короля. Были там найдены мелкие вещи и платок, которые были тут же опознаны как вещи и платок всюду разыскиваемой суженой Грома Восьмого да двух предателей, барона с графом. То есть получалось, что один беглец сумел вырваться из дворца и отвлекал погоню на себя. Не пожалел даже собственной жизни для этого. Тогда как остальные догадались спрятаться в самом невероятном месте, где их и не подумали бы искать: в личных апартаментах наследной принцессы.

И трое злоумышленников не только выждали нужное время, после которого поиски во дворце прекратились, а решили дождаться позднего вечера, когда поднялась настоящая суматоха во дворце. Ведь все только и делали, что передвигались бегом, выполняя приказы и распоряжения вернувшегося к исполнению своих обязанностей первого Советника. То есть они могли легко и под шумок ускользнуть поздним вечером.

Но дальнейшие коварство и наглость Мааниты превзошли все мыслимые пределы. Она не просто дождалась принцессу, которую ненавидела всеми фибрами своей души, а воспользовавшись усталостью той да и беззащитностью перед двумя сильными мужчинами, захватила её в плен. Затем наверняка обманом позвали внутрь гвардейцев, убили их и спрятали под кровать.

Ну и чуть позже, когда стали поступать первые сведения о ведущемся расследовании, стало понятно, как троица предателей вырвалась из дворца, да ещё и вынесла с собой пленницу. Мужчины, переодевшиеся в форму слуг, просто несли ковёр на плечах, а покрикивающая и на них и по сторонам женщина в одежде кастелянши, выглядела неприятной, сгорбленной и обозлённой:

– Пшли вон! Распоряжение его Святости о замене ковров! – орала она скрипучим голосом на каждого, кто только пытался заступить троице дорогу. То есть самая преданная императору Гранлео наложница оказалась ещё и невероятно талантливой актрисой, способной отвести глаза и ввести в заблуждение чуть ли не любого встреченного на пути человека.

Так и промчались фальшивые слуги быстрым шагом по всем коридорам, пробрались к наружной стене и выбрались в город через калитку для прислуги. Дежурящим там стражникам наружного оцепления была показана бляха высшего допуска, и они сплоховали, не заподозрив переодетых врагов ни в чём. Да и не знали те воины, что следует проверять всех поголовно, ведь сам поиск во дворце был прекращён за два часа до того.

Потом злоумышленники уселись со своим грузом в стоящую за калиткой крытую карету и умчались в неизвестном направлении. Но кто-то сумел опознать кучера: тот принадлежал к свите графа-предателя.

Карету отыскали через час. Она находилась на вполне пригодном для постоя месте, у лошадей на головах были торбы с овсом. Но никого в карете, как и вокруг неё, не оказалось. Только надпись на внутренней обивке, сделанная губной помадой, гласила: «Станете нас догонять, мы её убьём!»

Более чем страшная и зловещая угроза!

Но и поддаваться на подобный шантаж было нельзя. Да никто бы и не поверил, что прекратить поиски – самый лучший выход для спасения принцессы. В любом случае, как только беглецы почувствуют себя в полной безопасности, сразу постараются избавиться от мешающей им обузы. И каким способом избавиться – догадаться нетрудно. Мало того (хоть о таком и не хотелось думать!), но не исключалось, что наследницу престола нечаянно убили во время нападения, и теперь будут пытаться прикрыться её телом. В любом случае поиск следует вести до конца, каким бы печальным он ни оказался в итоге.

И естественно, что вся огромная столица Чагара в ту ночь так и не улеглась спать. Всюду горели факелы, на перекрёстках пылали костры и стояли заслоны, по всем кварталам встречными волнами велись тщательные обыски, ну и в пригородных поселениях глаз не сомкнул ни один человек. Там тоже обыскивали каждый дом, каждый подвал, каждую копну сена, а то и каждый куст. Причём никто из подданных не возмущался таким беспрецедентным мерам, не чинил препоны, люди с готовностью шли навстречу. Порой и сами помогали уговаривать нечистых на руку соседей показать всё. Даже если те занимались чем-то запрещённым.

Потому что для прощения прошлых грехов имелись веские причины. Король объявил, что никаких гонений ни преступникам, ни ворам не будет: главное – отыскать принцессу. После чего будет сделана полная амнистия.

Ну и награда. Она была такой огромной, что поражала воображение. Любой, кто сумел бы конкретно указать на место сокрытия преступников, мог купить себе чуть ли не целое графство или уж точно десяток зажиточных баронств. Последнее подвигло отправиться на поиски всех без исключения, даже тех, кто ненавидел правящую династию и мечтал о её свержении. Вернее, как раз последние и ринулись шнырять по дорогам потому, что хотели больших денег. В основном же народ искал Покорительницу Небес из-за большой к ней любви и сопереживания.

Но увы! Час проходил за часом, а ни одного следа так отыскать и не удалось. Наступило утро, и к поискам приступили орлы катарги, но и это не принесло результатов в течение всего дня. Были перекрыты все границы Чагара и соседних союзных государств. Особые приказы стоять по боевой тревоге последовали на обе линии фронта. Предполагалось если и побегут предатели куда-то, так естественно, что к врагам.

И поздним вечером констатировали, что отыскать злодеев с похищенной принцессой на руках так и не удалось. Напрашивалось два очевидных вывода. Либо Маанита заранее держала несколько каналов для побега, предвидя любые неприятности для себя, либо она «залегла на дно», тоже заранее и тщательно подготовленное, и сейчас продолжает прятаться в столице. Иного было не дано.

Так что поиски перешли на несколько иной уровень, когда стали прочёсывать в поисках следа любые леса, овраги и скальные нагромождения, а всех тех, кто общался в последнее время с Маанитой и предателями, стали пропускать через многие перекрёстные допросы. И опять получились целые бессонные сутки.

Только на третий вечер с момента похищения поступила некоторая ценная информация к размышлению. В принципе правящие круги королевства знали, что велись переговоры с эмиссарами Севера и Юга и что в них весьма активно участвовала сама суженая Грома Восьмого. Даже в первый день в представительствах были проведены тщательные обыски, несмотря на громкие возмущения и даже угрозы со стороны посланцев от агрессивных императоров. Но так как никого из посторонних в арендуемых домах найдено не было, то представительства оставили в покое. Как оказалось, зря.

Как раз к третьему вечеру стало известно, что эмиссары бросили всё и, покинув столицу вполне спокойно (ловили-то не их!), домчались до моря, там сели на корабли и уплыли каждый в свою сторону. Стало известно, что корабли перед выходом из порта тщательно осмотрели, но, не найдя ни одного злодея, отпустили в море. Могло быть простое совпадение, потому как голубиная почта работала вполне сносно и наблюдатели заметили прилетающих с севера и юга голубей. То есть своих людей могли отозвать императоры. Но почему так неожиданно? И почему одновременно?

Тем не менее это были единственные конкретные следы, которые вели хоть куда-то. Но на ночь отправить следом небесных разведчиков уже не успели, поэтому пришлось ожидать следующего утра. Полночи провели в спорах и обобщении имеющихся сведений.

Хуже всех себя чувствовал Виктор Палцени. Морально он оказался на грани срыва, потому что корил и проклинал в первую очередь только себя. Потому что обязан был проследить, добавить охрану, встретить лично, а то и вообще неотрывно сопровождать принцессу повсюду, не отпуская от себя ни на шаг. Ведь знал же лучше всех о змеиной хитрости Мааниты, о её цинизме, подлости и невероятной наглости. Знал и не принял никаких мер. Да и тогда, на балконе, после своего прибытия поступил неоправданно мягко, дал жестокому врагу возможность ускользнуть, спрятаться и выждать, а потом прозевал подлый удар из-за угла в самое сердце. Своё сердце, сердце королевской семьи и всего Чагара.

Но ещё печальнее и страшнее ему казался тот факт, что он не знает, куда мчаться, куда лететь и в какой стороне света искать свою любимую. Наверное, поэтому он себе вбил в голову, что Розу вывезли на одном из кораблей:

– Она далеко, я чувствую. Наверняка её сразу же повезли к морю, потому что на восточной дороге движение самое оживлённое и вначале там проверяли спустя рукава. Потом всех четверых спрятали на вражеском корабле в тайниках, а когда прибыл эмиссар, сразу вышли в море.

– Может, и так… – соглашался тоже почерневший от горя и переживаний король. – Знать бы, в какую сторону, сразу бы двинули войска немедленно вдоль берега.

– Значит, надо двигать войска вдоль обоих берегов! – настаивал Менгарец.

– Нельзя! – довольно спокойно осаживала мужчин вдовствующая королева. – Иначе перемирие окончится и начнутся военные действия на обоих фронтах. В данный момент это гибели подобно.

Говорила она уверенно, весомо, хотя вряд ли бы кто догадался, чего ей стоило это внешнее спокойствие и уверенность. Высокий и худой генерал Тербон выглядел вообще как выжатый лимон. Только глаза поблескивали на осунувшемся лице:

– Хорошо, что мы предупредили всех своих резидентов в тылу врага. И они знают, как подать главные сигналы кострами для наших союзников катарги. И если хоть что-то станет известно, то сразу на то место вылетит штурмовой отряд.

– Эх! Жаль, что орлы ночью не летают! – досадовал ещё один участник дебатов, герцог Страмский. – Можно было бы сейчас отправить по небольшому отряду, который бы затаился поблизости от верховных ставок неприятеля. Кстати! А почему они и в самом деле ночью не летают?

Виктор раздражённо пожал плечами. Ему и самому не сразу удалось точно вспомнить, в чём проблема. Так что он стал скорей рассуждать, чем отвечать на вопрос:

– Кажется, там две причины: куриная слепота, которая их одолевает после захода светила, и полная физическая опустошённость. Они буквально валятся с ног, как только их окутывают плотные сумерки. Правда, несколько раз возле больших костров они засиживались с нами за ужином на несколько часов. Так что если бы их возбудить какими-то лекарствами или подобием допинга да приделать на глаза специальные очки для ночного видения, то… то они бы могли, наверное, и ночью летать.

– И что, разве такие очки существуют?

– Существуют… Даже мы их в скором времени сумеем сделать, если не будет войн. А если пробраться на корабль-матку колонистов, то там можно или готовые найти или по нужным параметрам сделать для орлов или для человека.

– Хм! – сразу оживился король. – И когда же мы туда попробуем пробраться?

Менгарец глянул на него со скепсисом:

– Куда уж там твоему величеству «пробираться»! Мне бы самому проскользнуть… Там такое смертоносное зло может на волю вырваться, что вся Шулпа, а то и весь Шлём костьми ляжет, но так и не остановит роботов-убийц. Гранлео, видимо, своих шефов убрал, а вот доступа так получить и не смог. Вот так-то. И сдаётся мне, что ты, Гром, ещё не скоро из Чагара вырваться сможешь…

Мужчины и рады были поспорить на иные отвлекающие от горя проблемы, но опять вмешалась Линкола:

– Раз уже всё по поискам Розы обсудили – давайте спать. Вставать перед рассветом, а вы все смотритесь как привидения.

Укор все поняли, пожелали вдовствующей королеве спокойной ночи и дисциплинированно поспешили хоть немного отоспаться.

И только укладываясь в постель, Менгарец вспомнил о Звёздах в своём так и не разложенном багаже и о верном Аши, который оставался с орлами на верхушках дворцовых башен.

«Что толку сейчас доставать эти редчайшие даже для Галактики драгоценные камни? – подумал он, настойчиво укладывая сопротивляющуюся голову на подушку. – А завтра достану, подарю по одному Грому и его матушке, два оставлю для Розы, ну и один выставлю на всеобщее обозрение на площади перед дворцом и тоже объявлю его дополнительной наградой за помощь в розыске принцессы. Мне нежалко, а делу вдруг и поможет. К тому же пусть и все остальные эти камни увидят, возможно, придётся выменивать за наложниц… Кстати, что-то я сегодня так ни разу Лайдюри и не увидел. Чем же она занимается? Обязательно надо спросить у королевы. Ну и Аши! Будучи рядом со мной, он бы с ума сошёл от этой беготни, его бы попросту растоптали, а так его орлы хоть покормят вовремя…»

На том и заснул, зная, что караульные его разбудят в строго обусловленное им время. Но разбудили его минут на сорок раньше:

– Ваша святость, беда!

– Что случилось? – Он спешно надевал рубашку.

– Только что добрались гонцы с линии фронта на Севере. Там вчера в полдень противник начал неожиданную атаку и одним ударом захватил столицу королевства Бонтиньеры.

– Как же так?! Считается, что этот город неприступен.

– Точно, считается. Только враг применил много разного нового оружия, которое бьёт огнём и разрывает тела кусочками железа. А также у них тонкие приспособления, которые носят воины и которые стреляют как пушки, но маленькими кусочками свинца.

Виктор Палцени чуть за голову не схватился, осознав, что у армии северян вдруг откуда-то взялось настоящее огнестрельное оружие.

– Неужели колонисты ещё и складов по всей планете настроили? – бормотал он уже на ходу, двигаясь к залу заседаний Совета, куда король созывал в этот ранний час всех своих сторонников. – И похоже, наши враги случайно наткнулись на одно из таких хранилищ. Им вообще везёт в этом плане: то они отыскали древнейшие сокровища, которые остались от первой цивилизации, теперь нашли огнестрельное оружие. Протуберанец им за пазуху! Но тогда мы проиграем, так ничего и не успев сделать! Что за невезение! Может, удастся хоть на несколько дней продлить перемирие? Пока хоть Розу не отыщем…

Действительность оказалась ещё хуже. Пока собрались, пока стали бурно обсуждать новости о падении столицы Бонтиньеров и выдвигать первые предложения насчёт встречных действий, в Радовену примчались вторые вестники с Севера. Эти уже привезли ультиматум от императора Павла Первого Великого.

И там без всяких обиняков заявлялось:

«…Приказываю сложить оружие, прекратить любое сопротивление и распустить армию, противостоящую мне на линии Шаули – Бонтиньеры. В течение трёх дней открыть свободный доступ в Радовену моих представителей, интендантов, пяти полков охраны и отдать им в распоряжение половину королевского дворца.

Приготовиться к даче вассалитета, принятию присяги моей императорской короне.

Также начать немедленные приготовления к свадьбе, которая состоится не позднее, чем через неделю и на которой я намерен вступить в брак с Розой Великолепной Покорительницей Небес. Потому как в последние дни я стал вдовцом, а наследник моему престолу нужен в любом случае.

Также приказываю содействовать проходу моих войск в южном направлении для принятия капитуляции армии Юга. Если там будет оказано сопротивление, враг будет уничтожен, а все его командиры будут казнены. Та же казнь ожидает всех генералов, дворян Союза Побережья, а в особенности правителей со всеми их семьями, если они окажут сопротивление войскам императора…»

Далее шли пышные имена, титулы завоевателя половины континента и личная подпись Павла.

Когда все поняли каждое слово из ультиматума, первой прервала молчание вдовствующая королева:

– Тут только неясно по поводу брака с Розой… Этот обнаглевший старикан требует от нас, чтобы мы предоставили ему мою внучку или он привезёт её с собой?

Все почему-то уставились вопросительно на Менгарца.

– Отправим на Юг срочную депешу, – решил тот с бесстрастным выражением на лице, словно говорилось о чём-то второстепенном. – С разъяснениями, что её высочество мы сами разыскиваем уже третьи сутки.

– А не дать ли приказ морской эскадре вернуться домой? – заволновался генерал Тербон. – Всё-таки у них лучшие дальнобойные пушки, самые превосходные канониры, да и вообще…

– Нет. Пусть завершают поставленную перед ними задачу!

– А что делать с армией северного фронта? – хмурился король. – Неужели и в самом деле распустить? Жалко, если люди погибнут даром.

В голосе Виктора Палцени стала прорезаться стальная злость:

– Даром? Никто не гибнет зря! Любой воин, погибший на войне, особенно если он воюет за правое дело, – герой!

– Да с этим никто не спорит, – степенно кивнул герцог Страмский. – Но пример столицы Бонтиньеров очень печален и показателен. Если уж такая громадная крепость пала за пару часов, есть ли у нас шансы оказать сопротивление?

– Шансы есть всегда! Разве что в данном случае у нас будут новые совсем нежелательные потери. – Немного подумав, он постучал пальцем по лежащему перед ним ультиматуму. – Смотрите, как все грамотно расписано, какие точные сроки указаны, как заранее продумана наша реакция. Все слова выверены! А ведь Павел, – он запнулся, будучи не в силах назвать титульный номер самозваного императора. Поэтому с ходу придумал другое прозвище: – Павел Наглый торопится! Потому что написал эту писульку и собрался её отправлять ещё перед штурмом якобы неприступной крепости. В ином случае бы насладился победой, осмотрелся бы вокруг как следует, принял бы лавры победителя. А он таки спешит! И что это значит? Только одно: куёт железо, пока оно горячо! То есть пока никто ещё не разработал тактики борьбы против его нового оружия. Но ведь он не знает, что о подобной тактике знаю я! И тактика эта проста до безобразия. Уже через два часа я буду на линии фронта, а ещё через два воины будут готовы к отражению атак. Они мне верят и послушаются моих наущений. А если понадобится, то я сам первый засяду в окопах с арбалетом или даже с луком или копьём. Огнестрел страшен, когда его не понимаешь, а в ином случае опытный воин выходит против вояки с ружьем врукопашную.

На Советника все смотрели с недоверием, потому как с его же слов знали, что такое винтовка, пистолет или граната.

– Ты не имеешь права погибать! – не констатировал, не возразил, а приказал король Гром Восьмой.

– Не с моим счастьем, – отмахнулся на этот приказ Менгарец. – Речь сейчас не обо мне. И есть ещё один нюанс в данной войне – боеприпасы. Павел Наглый потому и спешит, что запас патронов, гранат и чего он там ещё отыскал невечен. В любом случае они когда-нибудь да кончатся. И без наших промышленных долин, которые самые лучшие и прогрессивные в мире по технологическому оснащению, боезапас пополнить нельзя. Вот потому он и спешит подмять именно нас, а не ждать, пока мы сами к нему придём с предложением о капитуляции. Поэтому…

Он резко встал, внимательно оглядывая всех сидящих за столом в виде подковы:

– Поэтому нельзя терять ни минуты! Я уже отдал приказ о сборе всех воинских командиров, которые есть в столице, на площади перед дворцом. Вначале думалось мне иначе, но теперь быстро прочитаю им в течение получаса основные приёмы в обороне перед атакой противника со стрелковым оружием. А уже потом отправлюсь с орлами к столице Бонтиньеров. И не сомневайтесь: мы победим!

Он уже повернулся уходить, как Линкола вспомнила о своей внучке:

– А как же принцесса Роза?

– И её отыщем! – уверенно заявил Палцени с горящим от ненависти взглядом. – А её похитителей лично растерзаю!

Уже через три минуты, появившись на балконе второго этажа, стал читать должные инструкции для собравшихся военных.

Война на головном континенте планеты Майра выходила на новый, качественно иной, ещё более кровавый уровень. А чтобы крови пролилось как можно меньше, попавшему сюда инопланетянину следовало приложить все свои мыслимые и немыслимые усилия.

Юрий ИвановичБлагосклонная фортуна

Пролог

Хлёсткая пощёчина, нанесённая разозлённым мужчиной, отбросила женское тело к стене. И уже там несчастная, связанная по рукам и ногам жертва со стоном завалилась на пол. Но мужчина на этом не успокоился, собираясь пнуть лежащее тело несколько раз ногами. И как раз в момент замаха был остановлен властным женским голосом:

– Граф, уймитесь!

– Я её готов убить! – продолжал граф Курайш брызгать слюной, но избиение послушно прекратил. – Эта малявка только и делала, что всюду свой нос совала, всё вынюхивала и высматривала, точно как её препротивная бабка! Их обеих следовало давно на голову укоротить!

– Ну полно вам, полно! – Невероятно красивая женщина с властным голосом, аккуратно коснулась плеча графа и сменила тон на уговаривающий, пусть и слегка насмешливый. – Негоже рыцарю бить лежачего, да вдобавок женщину. – И сама же цинично рассмеялась над своими словами, когда мужчина резко развернулся и недоумённо на неё уставился: – Ха-ха! Эту, конечно, можно. И не только бить, а ещё и потешиться всласть над ней, как вы и мечтаете сделать вместе с бароном. Но пока принцесса нам нужна как некий гарант нашей окончательной безопасности. Мало ли что может случиться?..

– То есть когда мы будем уверены в удачном завершении наших мытарств?..

– О-о! Тогда, граф, делайте с ней что хотите. Да я ещё и сама с удовольствием за вашими действиями понаблюдаю. Как видите, в этом месте можно кричать, визжать и надрывать голос сколько угодно: всё равно никто не услышит.

Граф уже значительно успокоился и, не глядя на лежащую под стеной принцессу, отправился к столу, на котором громоздились бутылки с выпивкой и миски с закуской. Наливая себе вина в стакан, похвалил:

– Да, место наш барон оборудовал самое совершенное для «лёжки». Я и не знал, что такое есть в столице и мы так удачно спрячемся…

Бывшая наложница императора Гранлео, а ныне самая разыскиваемая преступница королевства Чагар надменно усмехнулась:

– Я умею предвидеть очень и очень многое!..

– Ты лучше скажи, куда ты отправила моего друга? – скривившийся в подозрении граф интересовался ещё одним подельником, тоже графом, с которым они ускользнули из дворца, пытаясь избежать грозящего им от короля возмездия за предательство. – Почему он не с нами?

– По очень простой причине: я ему шепнула адресок, где лежит сундук с сокровищами, полученный от нашего нового друга, императора Юга. Он будет нас там ждать, и заодно сокровища охранять. Те нам очень пригодятся в скором будущем.

Выражение на лице графа Курайша сменилось со злого и подозрительного на растерянное и недоверчивое:

– А он не сбежит от нас вместе с сундуком?

– Ты уж определись окончательно: то переживаешь за друга, то сомневаешься в его к нам лояльности. Ха-ха! Не переживай. Никуда подарок южан от нас не денется. Лучше развяжи наш трофей да посади её на цепь. Будет интересно послушать её просьбы о снисхождении…

– Ага! Попросит такая! – и граф с раздражением выплеснул вино прямо на связанную девушку. – Если бы её…

В этот момент в помещение вошёл ещё один подельник предательницы и соучастник похищения её высочества Розы из древней монаршей династии Виларнов:

– Ха! Да вы, я вижу, уже веселитесь с малышкой? – он кивнул глазами на слабо пошевелившееся тело. – И как она? Отвечает взаимными ласками?

На вид барон Вакер выглядел как несносный весельчак, оптимист и балагур. Но за его маской человека с душевным, располагающим к себе открытым лицом скрывался наиболее страшный садист и циник, который мог запугать своими поступками не только противника, но и своих подельников. Даже его вдохновительница, изумительной красоты женщина, хитрющая и коварная организаторша всего происходящего, немножко побаивалась такого соратника. Внутренне! Потому что внешне Маанита старалась страха и омерзения не показывать:

– Ласкать нашу Розочку ещё рано, она мне нужна без синяков и кровоподтёков. Лучше скажи, что там наверху творится?

– Там? Ужас! – Веселящийся барон тоже грузно уселся за стол и потянулся к кувшину. – Все словно с ума посходили. Насколько я понял, нас по всей столице не ищут разве что безногие калеки.

– Вон оно как! Неужели не пожалели громадную премию за наши головы?

– Не могу знать. Подобное подслушать – невозможно. Только порой доносятся некоторые слова о премии, остальное не разобрать, слишком там много кумушек собралось. Гул стоит от иных слов!

– И какие же это слова? – не собиралась сдаваться Маанита. На что барон Вакер рассмеялся с совершенно неуместной радостью:

– Грозятся нам ноги, руки и головы оторвать, а потом всё это затолкать в наши же собственные задницы! Ха-ха-ха!

А в завершение своего идиотского хохота тоже выплеснул остатки вина из кувшина прямо в лицо пытающейся сесть на полу принцессы Розы. Похищение, а теперь и данное жуткое отношение в плену грозили сломать волю, морально убить, а то и свести с ума молодую наследницу чагарского престола.

Глава 1Вылет небесного отряда

Розыски похищенной девушки обретали всё больший и больший размах, охватывая уже не только территорию Чагара, но и территории союзных государств, которые ещё оставались под военным контролем Союза Побережья. Да и на землях, оккупированных самозваными императорами Юга и Севера, резко активизировались все резиденты разведки, их агенты и подкупленные в армиях неприятеля чиновники. Сводными силами огромные массы народа пытались отыскать хоть малейший след, который бы мог указать на местонахождение трёх злоумышленников и их жертвы.

Первый Советник короля Виктор Палцени, которого чаще в народе величали его святость Монах Менгарец и который числился на своей планете Террас созвездия Жёлтых Туманностей пропавшим без вести вот уже почти три года, прилагал к поиску девушки наибольшие усилия. И готов был за ней бежать в полном рыцарском вооружении хоть на край света. Да он и считался наиболее заинтересованным лицом после родного отца принцессы и её бабушки, потому что любил Розу, собирался на ней жениться и теперь вбил себе в голову, что это именно он виноват больше всего в случившейся трагедии. Потому что недооценил предателей, которые не просто сумели сбежать из дворца, но и заодно унести за собой подлым способом пленённую наследницу престола.

Конечно, вина была всеобщей: нерасторопность стражей, слишком большая самоуверенность погибших в покоях принцессы гвардейцев, невероятная суматоха во дворце, последовавшая во время и после громадной манифестации народных масс под стенами дворца.

Но именно Виктор, после определённых действий со стороны императора Севера, решил, что вражеские агенты помогли бежать злоумышленникам из Радовены, столицы Чагара, и вывести за собой тело похищенной девушки на ушедшем весьма неожиданно корабле. Да и как было не подумать?! Если Павел Первый в своём ультиматуме Союзу Побережья приказывал не только сложить оружие, но нагло утверждал, что прибудет через несколько дней и устроит свою свадьбу с юной принцессой Чагара. Правда, из ультиматума не прояснялось, требует ли он организовать свадьбу к моменту его прибытия или он прибудет уже вместе со своей высокопоставленной невестой.

Депеши-запросы ушли в ставку Павла Первого сразу после получения ультиматума, следовало эту неувязку выяснить немедленно. Мало того, и поиски в столице никто не собирался сворачивать. На улицах города ввели круглосуточный комендантский час, а выскользнуть за его стены теперь не смог бы и самый проворный лазутчик. Что также соответствовало военному времени и духу полученного ультиматума.

Но в то же время армии Чагара не собирались сдаваться и признавать узурпатора. Ведь тот нарушил перемирие и обнаглел до крайности после нахождения склада со стрелковым оружием. Раньше у него претендовать на роль всемирного диктатора кишка была тонка. Да и сейчас имелась уверенность, что у северян ничего из задуманного не получится. Монах Менгарец, будучи выходцем из развитой Галактики, не только знал, что можно противостоять с пушками более технически современным видам вооружения, но и понимал, что вряд ли враг имеет неограниченные поставки боеприпасов. А без патронов винтовкой нельзя пользоваться как дубиной, неудобно.

Вот потому Виктор и устроил лекцию всему командному, офицерскому и сержантскому составу, который в тот момент находился в столице. А сразу после этой лекции, пользуясь помощью своих друзей, гигантских орлов катарги, поспешил в сторону ставки неприятеля.

Планировалось первым делом выяснить местонахождение Розы, наследной принцессы династии Виларнов, а уже потом думать над ответным ударом по Павлу Наглому. Ведь именно так Павла Первого, завоевателя половины континента, с лёгкой руки Менгарца тут же переименовали жители Чагара. Наглый – никак иначе!

Само собой разумеется, что Первый Советник отправился не один, а с небольшим отрядом лучших воинов, вооружённых не только модернизированными арбалетами современного образца, но и неким подобием пороховых бомб, которые с подожжённым запалом можно было сбрасывать с неба на вражеские позиции. В составе отряда находилось и несколько помощников, которые почти два года учились и совершенствовались в современной науке у такого преподавателя и наставника, как Палцени. У Виктора при себе был не только легендарный двуручный меч, с которым он прославился на всех трёх континентах данного мира, но и пистолет, который с двумя ему подобными отыскался в древнем космическом корабле, оставшемся на планете после смерти учёного-отшельника в Сумрачных горах.

Мало того, и сами разумные орлы владели таким прогрессивным вооружением, как арбалеты, неся на себе по одному, а то и по два модифицированных метателя стальных болтов. В последнее время на заводах королевства был налажен выпуск нового оружия, как раз приспособленного под пальцы пернатых, увенчанные жуткими на вид когтями. Также и сбрую усовершенствовали, на которой размещались как сами арбалеты с боезапасом болтов, так и специальные лассо. Ими катарги могли подхватить с земли как «своих» союзников, так и пленить в удобный момент «языка» из вражеской армии.

Причём общий состав отряда людьми и Белыми катарги не ограничивался. Дело в том, что за сутки до событий, последовавших за предъявлением ультиматума, в Радовену прилетели иные по цвету пернатые братья по разуму, которых называли Розадо за их ярко-розовую окраску. Никогда ранее эти представители птичьего племени не перелетали на Первый Щит, не особо-то далеко отлетая от гор и на своём континенте. На этот раз они доставили комплект музыкальных инструментов для духового оркестра, который Менгарцу подарили в наиболее, пожалуй, развитом технически государстве планеты.

Речь шла о Цензорском княжестве, где имелся завод со сталеплавильными домнами, который энергетически подпитывался от критолиевых реакторов. Всё это им отдали под охрану колонисты, прилетевшие на Майру тысячу лет назад с весьма преступными, антигуманными целями. К счастью, колонисты поубивали друг друга во время внутренних распрей за право жить вечно, а цензорцы стали без зазрения совести использовать завод для развития своего «подземного царства». Так что у них имелись мощности и умения не только для производства доспехов и разнообразного рыцарского вооружения. Также у них нашлись возможности и желание производить прекрасные, изумительно звучащие трубы, кларнеты, гобои и всё остальное, чем можно экипировать музыкантов громадного оркестра.

Вот четыре Розадо и доставили инструменты в столицу Чагара несколько позже, чем туда триумфально прибыл Монах Менгарец после долгого отсутствия. И когда пернатые со Второго Щита узнали о грядущей военной операции, тоже высказались о своём решении в ней участвовать. Лавры геройских воинов, которыми обладали их собратья Белые, явно не давали покоя новым союзникам Менгарца. Так что четвёрку Розадо пришлось спешно окутывать ремнями-креплениями, вооружать арбалетами и лассо да прикреплять к ремням специальные брезентовые мешки с пороховыми бомбами. Хуже всего, что новички не умели как следует обращаться ни с арбалетами, ни с лассо и уж тем более с бомбами, поэтому им и было определено место в арьергарде лётного отряда.

Имелось и три авангарда из числа Белых. Трое летело далеко впереди, высматривая и подавая сигналы летящим сзади. При невероятно остром орлином зрении подобные знаки пернатые воины могли рассмотреть с расстояния в несколько километров. Ещё две пары летели в дальней разведке по обеим сторонам от маршрута. Перед ними стояла задача тщательно рассмотреть возможные скопления живой силы противника по сторонам от намеченного пути.

Ну и сам основной отряд состоял из двадцати двух «загруженных» орлов, которые несли двенадцать человек на опущенных вниз верёвках, а также остальные боезапасы. Люди размещались не просто в петлях, что было чревато затеканием ног во время дальнего полёта, а в удобных креслицах, сооружённых из лёгких деревянных распорок и прочной кожи. И умели прямо на лету вести стрельбу из давно привычных для них и пристрелянных арбалетов. На последних учениях успели потренироваться и в метании бомб. А так как орлы и сами могли бросать вниз б ольшие фугасы, то общая атакующая мощь отряда для данного мира считалась заоблачной. Тем более что как раз из облаков они и могли атаковать любого противника. Жаль только, что лишь в дневное время: по ночам орлы ничего не видели и впадали в непроизвольную спячку.

Ещё восемь разумных птиц летело без всякого дополнительного груза или багажа. Только со своим личным оружием. Их задача состояла в дальней разведке, охоте для всего отряда, захвате пленников или доставке трофейного оружия, которое следовало захватить у врага в обязательном порядке и доставить в штаб объединённой армии Союза Побережья для подробного изучения и копирования.

В общем, вылетали на север с самыми оптимистическими надеждами. Даже если и не удастся отыскать следы Розы Великолепной, то уж ставке обнаглевшего диктатора Павла точно не поздоровится.

Первую остановку сделали в штабе объединённых войск Союза Побережья. Там царила паника и пораженческие настроения вследствие потери столицы Бонтиньеров. Но уже после двухчасовой лекции, на которой Виктор Палцени чуть не сорвал голос, боевой дух вновь стал расти как на дрожжах. Главные объяснения были получены, новая стратегия обороны разъяснена, и враг с его страшным огнестрельным оружием уже не казался настолько опасным или непобедимым. Фронтовые генералы и старшие офицеры быстро прониклись идеями позиционной войны и поспешили донести новые методы в свои подразделения. Ну а сводный отряд двух видов разумных птиц вновь оказался в небе и отправился через довольно-таки условную в данном мире линию фронта.

Глава 2Первое поражение

Орлы катарги несколько наплевательски отнеслись к предупреждениям Виктора о своей уязвимости. Ружья ведь могут быть разные, а некоторые карабины с убойной мощью бьют на высоту в несколько километров. Троица Белых, которые летели в авангарде, проигнорировала настоятельный совет лететь как можно выше и всё рассматривать только с максимальной высоты. Вот потому не только далеко вырвались вперёд, возле линии фронта, а и самонадеянно снизились к поверхности, держа высоту всего лишь в пятьсот-шестьсот метров. Настолько им хотелось как можно тщательнее рассмотреть, что там творится, во вражеском стане, а то и подхватить своими лассо первых «языков».

Трагедия произошла, несмотря на то что тройку возглавлял один из самых боевых и опытных катарги. Звали его Ураган, и он не так давно вместе с Монахом Менгарцем разбомбил фугасами диспектсор, средоточие гениальной, но ущербной, крайне преступной научной мысли, который находился в далёком княжестве Керранги на континенте Шлём. Ураган и бомбы метать умел, и арбалетом пользовался, как заправский стрелок, да и его умения как летуна считались одними из самых лучших среди пернатых. Может быть, благодаря высшему пилотажу в его исполнении он и сумел спастись, когда тройку обстреляли с вершины одной из скал.

Интенсивный, пусть и не слишком прицельный огонь чуть ли не сразу принёс первую неприятность. Летящий справа получил три ранения, и на остатках своих сил просто вынужден был приземлиться на верхушку одной близлежащей возвышенности. А вот левофланговому не повезло: пуля попала ему в голову, и он камнем рухнул в какой-то плотно заросший деревьями овраг.

После этого Ураган поступил единственно верно: не стал набирать высоту или уходить в сторону, а набирая скорость в падении, устремился на врага. На верхушке скалы он прекрасно рассмотрел некое подобие палатки, в которой, видимо, и ночевал выставленный сюда заградительный дозор из десяти воинов. Северяне уже знали с уверенностью, что Белые катарги вступили в союз с Менгарцем и могут если не атаковать сверху, то уж точно пытаться разведать расположение войск. Поэтому соответствующий приказ был сделан: выставить дозоры на удобных для этого возвышенностях и отстреливать всех гигантских орлов без исключения. Вот отделение стрелков и старалось… К тому же по трагическому стечению обстоятельств для разумных птиц данные воины оказались самыми лучшими. Они не просто два дня обучались стрельбе на полигоне возле долины Вдохновения, но и во время недавнего штурма столицы Бонтиньеров отличились, став примером для остальных.

Потому и сейчас нанесли такой непоправимый урон небесным воинам.

Но зато с оставшимся на крыле Ураганом и подоспевшей к нему на помощь двойкой правого фланга они ничего сделать не смогли. Ни выдержки не хватило, ни меткости. У одного стрелка в ружье заклинил затвор, и он так и не смог с ним справиться. Пятерых врагов разгневанный орёл убил, даже не касаясь, а просто тормозя падение, расправив над ними свои крылья. Для любого живого существа планеты оказаться под когтями летящего катарги на расстоянии метра-полтора считалось верной смертью. Внизу под разумными птицами находилось некое неразгаданное поле, которое и убивало всё, что шевелится.

Ещё двоих Ураган застрелил из своих арбалетов в упор, когда те, забившись в щели между камнями, пытались направить на гигантскую птицу свои винтовки. Ну а последних двоих, пытавшихся оказать сопротивление, подлетевшие разведчики не просто убили своим смертоносным полем, а банально растоптали, рухнув на них своими массивными телами.

Ловчее всех и сообразительнее в плане спасения собственной шкуры оказался стрелок с заклинившим оружием. Он его отбросил в сторону и ползком забился в такую щель, где его даже не смогли достать арбалетными болтами. Куда уж массивным катарги протиснуться в такие узкие места! Но они были не одни, а с людьми, а уж тем достать своего собрата по виду труда не составит.

Оставив парить в небе пяток орлов прикрытия, вся остальная стая опустилась на возвышающуюся стратегическую высоту. В любом случае следовало немного передохнуть, разобраться в причинах потерь, оказать раненому помощь, отыскать упавшего в ущелье катарги. А когда вытащили из щели северянина, который очень хотел жить, то и провести соответствующий допрос пленника.

Этим занялся Монах Менгарец, быстро выспрашивая не столько расположение войск и других подобных заслонов, как обо всём, что связано было с находкой в стане противников древнего хранилища с оружием. В данный момент это было наиболее важно и актуально.

Вояка оказался более чем информированным и даже состоял в том передовом отряде, который участвовал в выносе на поверхность найденного в подземельях оружия, а потом и при первых испытаниях огнестрельного чуда. Точных цифр он не знал, но и примерные сведения были невероятно ценны. При получении информации стало понятно, что армии узурпатора Севера Павла Первого невероятно повезло: оружия было много. Но в то же время повезло и Союзу Побережья: оружия у врага оказалось не настолько много, чтобы принести ему безоговорочную или скорую победу.

Было найдено примерно пять тысяч пятизарядных винтовок единого образца. Простейшие, как лопата, и незатейливые, как молоток. Подобными колонисты развитых империй Галактики вооружали аборигенов в первую очередь, потому что обращение с таким оружием было простым. Только и делай, что сбрасывай в районы боевых действий цинки с патронами. Порой этого хватало, чтобы некоторые цивилизации разумных самоуничтожились в течение пары месяцев.

Для обороняющейся стороны с ружьями, а в особенности с патронами, коих, в принципе, было очень много (так говорил пленный, показывая руками до неба, обозначая горы ящиков), было не всё в порядке. Несмотря на свою простоту и надёжность, некоторые ружья порой клинило, и с ними приходилось долго возиться, выковыривая мешающие остатки боеприпаса, а потом и производя тщательную чистку. А патроны, видимо, из-за слишком длительного периода хранения срабатывали не все. Почитай каждый третий давал либо осечку, либо гильза после выстрела крошилась и рассыпалась. Что, в свою очередь, и приводило к заклиниванию затвора.

Примерно столько же было найдено и пистолетов, а также огромное количество патронов к ним. Причём почти все пистолеты оказались на удивление работоспособными, а патроны почти не давали осечек.

Малых ротных миномётов было в хранилище штук сто. Вполне достаточно для любой крупномасштабной войны. Ну и гранат оказалось «невероятное» количество. Точнее цифру пленник определить не смог. Хотя у него самого на поясе болталось три штуки, а запалы (синего и красного цвета) и капсюли-детонаторы хранились в отдельном карманчике. То есть найденное северянами хранилище оказалось более чем огромным, и уже радовало то, что врагу не достались дальнобойные пушки.

В любом случае пять тысяч ружей, да всё остальное вооружение могли бы создать огромное преимущество северянам в любом наступлении. А то и в быстром завоевании Чагара и его союзников. Если бы…

Если бы не извечная человеческая косность мышления, жажда наживы и желание возвыситься над окружающими. Армия ведь состоит не только из атакующих позиции противника солдат, но также из офицеров, генералов, маршалов и, как это ни казалось бы второстепенным, из интендантов, денщиков и караульных отделений вокруг особо привилегированных личностей. А это значило, что пистолеты не просто попали в руки офицеров и генералов. Этим компактным и удобным оружием оказались вооружены повара, адъютанты, личные телохранители и высшие офицеры с генералитетом. Мало того, каждый генерал, знатный дворянин или люди из приближения императора не просто получили по пистолету и ящику патронов к нему, но умудрились урвать себе и по второму комплекту. Так сказать в подарок «…любимому папе, сыну, тестю, зятю, учителю…», нужное подчеркнуть.

Часть пистолетов осели в личном резерве самого императора. Немного, две сотни штук. Но в результате получилось, что в действующей армии это удобное оружие ближнего боя получили только некоторые офицеры. Они не достались никому из младших офицеров и уж тем более представителям сержантского состава, которые ведут своих подчинённым в атаку. То есть на войне наличие пистолетов в армии Севера никак не скажется.

Вот ружьями армия вооружилась знатно. В боевых порядках оказалось около трёх с половиной тысяч единиц. А куда полторы тысячи делось, так и это пленник объяснил в охотку. Те же две сотни – в личном резерве императора. Сотня – вышла из строя уже в первые дни стрельб и боевых действий. Пятьсот – оказались в распоряжении взводов охраны императора и всей ставки вместе с имперским обозом и городком палаток придворного люда и вольного рыцарства. Ну а семь сотен ружей ушло всё в тот же список личного обогащения высшего командования и интендантского состава. Потому что многие выбили ружья для своих замков, крепостей и прочих фамильных гнёздышек. Причём ружья для себя выбрали наилучшие, без пятнышка ржавчины или коррозии. А худшие остатки достались наскоро обученным солдатам.

Не совсем отлично обстояли дела и с овладением миномётами. Несмотря на все инструкции, подробно данные в картинках, первые пробные стрельбы принесли потери в собственных рядах. Миномёты стреляли куда угодно, только не туда, куда пытались забросить мины первые расчёты, собранные из самых сообразительных и технически грамотных бойцов. Пришлось их вывозить в глухие, нежилые долины между гор и там вести длительные тренировки. Фактически миномётчики даже не участвовали в штурме столицы королевства Бонтиньеры, потому что опасались проредить скопления собственных войск. К тому же миномёты и боезапас к ним оказались малого радиуса действия, всего лишь полтора, максимум два километра. То есть они могли составить огромную конкуренцию чагарским пушкам, но уж никак не переломить ход войны.

Ну и гранаты, отдельная песня, которую пленник «пропел» с плохо скрываемым страхом и печалью. К этому оружию ближнего боя северяне не могли приноровиться и, скорее всего, не скоро привыкнут. Потому что они-то и принесли им наибольшее количество жертв во время первых испытаний. И суть не в том, что кто-то не успевал бросить гранату или бросал её не туда, а в том, что гранаты порой взрывались сразу же, как отпускалась предохранительная чека. И фактически это оружие было роздано всем без исключения простым воинам только с одной целью: использовать гранаты лишь в случае крайней необходимости, в момент полного окружения противником или для подрыва самого себя. Что, по задумке генералов, должен делать каждый патриотически настроенный воин великой империи Павла Первого в момент его пленения врагами. То есть: умираю, но не сдаюсь.

Вот такая полная картина о вооружении предстала перед Менгарцем после допроса.

Северянин хотел жить и готов был к полному дальнейшему сотрудничеству. Решено было сразу же отправить его обратно в штаб армии. Также вместе с ним отправили всё собранное трофейное оружие. И назад полетел один из помощников Менгарца с комплектом новых распоряжений и инструкций. Два орла несли за линию фронта своего тяжелораненого товарища, для которого сделали этакую сетку из ремней. Крови пернатый воин потерял много и вряд ли скоро вернётся в строй, но Связующая Альири утверждала, что их собрат в любом случае выживет. Сомневалась она только в одном: сможет ли орёл летать впоследствии?

Отыскали и погибшего катарги, который рухнул в ущелье среди деревьев. Боевого товарища там и похоронили. Но в какой-то момент иные катарги, а конкретнее говоря, орлицы, стали ссылаться на древние традиции, по которым следовало сразу же отомстить за смерть товарища. И с возмущением стали апеллировать к командиру отряда, то есть потребовали открытым текстом:

– Надо и этого пленного казнить за убийство катарги!

Они-то допрос хоть и слышали, но не понимали, о чём люди говорят. Поэтому некоторые решили, что пленника убьют на месте, а не оставят в живых. И очень удивились, когда последовала команда о его транспортировке в тылы. В данном случае Виктор не слишком церемонился с союзниками. Просвистел им на птичьем языке, что сейчас не просто война на истребление ведётся, а тщательная разведка. И каждый согласившийся на сотрудничество пленный – это уже не враг, а помощник в борьбе с общим врагом. Напоследок ещё и не поленился сделать замечание лично царице Альири. Указав, что не место и не время сейчас вспоминать древние традиции, а лучше наладить жёсткую дисциплину среди пернатого небесного воинства.

И правильно сделал, что сразу не допустил вольной трактовки собственных приказов. Связующая жестко приструнила недовольных членов стаи, и во время дальнейшей экспедиции ничего подобного больше не происходило.

Пока собирались к продолжению полёта, Менгарец внимательно осмотрел гранаты и запалы к ним. И с большой долей вероятности обнаружил главное препятствие, которое мешало эффективно использовать найденное оружие. Дело в том, что за тысячелетия хранения на трубке запала синего цвета образовались окиси нескольких солей, которые и провоцировали немедленное срабатывание всего запала. Вот граната и разрывалась, не успев отлететь далеко от кидающего её человека, хотя задержка срабатывания запала изначально рассчитывалась на четыре секунды. С красными запалами всё было ясно: они, похоже, рассчитывались на взрыв через одну секунду, и пользоваться ими могут только тренированные воины, у которых все действия похожи на движения автоматических роботов.

Ну а с синими запалами можно было бы и повозиться в лабораторных условиях. Достаточно просто промыть запалы в специальном химическом растворе, да потом повалять в некоем подобии талька. Но опять-таки утверждать дееспособность этой идеи можно после лабораторных исследований.

Также Виктору Палцени окончательно стало ясно, что случилось с императрицей и двумя полученными в дар узурпатору наложницами и как конкретно произошла трагедия. Об этом в армии северян, несмотря на строгий запрет, говорили и знали все без исключения. А пленённый стрелок оказался в долине Вдохновения, когда там только-только стали доставать из подземелий найденное оружие и боеприпасы. И хорошо успел рассмотреть начало строительства гигантской пирамиды, возводящейся для захоронения любимых женщин императора.

Информации оказалось более чем достаточно. Хотя о похищенной принцессе стрелок не знал ничего.

Кстати, взятие господствующей высоты летающим отрядом не осталось не замеченным с иных неприятельских позиций. Хоть и не сразу, но на скалистую гору была предпринята вначале попытка весьма дальнего и неэффективного обстрела из ружей, а потом пошла и непосредственная атака северян, в которой приняли участие до двух тысяч солдат. Однако к тому времени уже отряд был готов отправиться дальше, а висящие в воздухе наблюдатели определили наилучший маршрут дальнейшего движения.

Глава 3Рисковая затея

Не прошло и получаса, как оказались рядом со ставкой императора Павла. Но сразу засвечиваться в небе не стали, хоть там и висела сорокапроцентная облачность. Вначале орлы оставили всех людей на закрытой от взглядов снизу, да и вообще труднодоступной для скалолазов горной седловине. С одной стороны хребта заметить многочисленный отряд не могли. С другой – да. Но пока ещё гонцы домчатся с сообщениями к ставке, не один час пройдёт!

А уже по седловине все вместе продвинулись чуть выше, занимая выгодную наблюдательную позицию. Оттуда просматривалась вся огромная равнина, на которой и располагались штабные постройки, основные интендантские склады, обозы с конюшнями и шатры придворных, которых, несмотря на войну и только что закончившийся траур по погибшей в огне беременной императрице, в последнее время становилось всё больше и больше. Мало того, имелись целые отдельные квадраты стоящих вплотную друг к дружке шатров и некоего подобия яранг, где находились независимые рыцари со своими слугами-оруженосцами. Все эти «прилипалы» тащились за своим повелителем не только из далёкого королевства Дейджан. В большинстве тут примазались предатели из покорённых и близко расположенных государств, авантюристы, наёмники и продажные искатели приключений. Они желали жить и веселиться за счёт своего нового сюзерена, готовые при этом на любую подлость и преступление. Потому как под крыло победителя и удачливого завоевателя кто только не стремится, алча наживы и сомнительной славы.

В центре всего этого громадного городка стоял чуть ли не капитальный замок из дерева, в котором, вполне возможно, и находился сейчас самый главный узурпатор и завоеватель северной половины континента.

С данного места наблюдения, среди перевалов, уходящих вправо, на восток, хорошо можно было рассмотреть наивысший пик планеты Каньелла. Орлы даже отсюда могли заметить ту самую долину Вдохновения, в которой возводилась посмертная пирамида для праха сгоревших женщин.

Пока высматривали, что творится внизу, на его святость посыпались предложения в первую очередь от орлов:

– Надо их атаковать немедленно!

– А замок вообще постараться сжечь!

– Надо действовать, пока они нас не видят и не объявили тревогу.

Правда, Чарина, одна из орлиц, ведущая себя довольно демонстративно и независимо по отношению к Связующей, потому что была из другого птичьего клана, неожиданно для всех потребовала:

– Если это наши враги, то с ними хороши все средства борьбы. Поэтому их надо обмануть. Давайте сбросим им послание, в котором потребуем явиться на переговоры их самого главного монарха. А когда выясним его точное местоположение, с него и начнём бомбардировку всей ставки.

Идея Чарины казалась неплохой, и в другое время Виктор бы над этим долго не раздумывал. Но его пугала сама мысль, что вдруг пленённая Роза уже здесь. Вдруг её уже доставили похитители? А значит, следовало вначале прояснить именно этот момент, а только потом думать о какой-то бомбардировке.

С другой стороны, почему бы и не начать с некоего подобия переговоров? Только вот как это сделать? Допустим, сообщение со стороны Менгарца может одиночный орёл сбросить с большой высоты, письмо в ставке прочитают, а вот что с обратной связью? Ведь семафорного языка флажками, которым пользуются уже давно между кораблями адмирала Ньюцигена, враги не знают, а простые знаки в виде отрицания или подтверждения здесь не пройдут. Если уж вести переговорный диалог, то нормальным переговорным текстом. И как это сделать?

Все эти вопросы Виктор и высказал этой самой Чарине, вопрошая напоследок:

– Как мы узнаем полный ответ нашего противника?

– Легко. Вначале сбросим вымпел, в котором заявим о желании переговоров. Если они согласятся и ответят сигналом согласия, тогда я не побоюсь опустить добровольца из числа людей вниз, а после окончания беседы – и забрать. Почему бы тебе, Монах, и не быть тем самым добровольцем? Ну а дальше уже всё высмотрим и решим.

Против такого предложения Чарины выступили все присутствующие при разговоре, что воины, что орлы. Потому как риск существовал преогромнейший. Враг ведь тоже мог поступить как ему выгодно, попросту расстреляв орлицу после того, как она опустит человека на землю. А то и раньше, в целях особого издевательства. Тем более если они узнают в человека его святость, то уж точно не откажутся его пленить, подвергая впоследствии жестоким пыткам.

Царица Альири так сразу и заявила своей товарке:

– Если ты таким образом пытаешься проверить смелость Менгарца, то зря. Его отвага и так в рекламе не нуждается. И он не настолько глуп, чтобы вести себя как птенец, соглашаясь на разные провокационные глупости.

Тогда как сам Виктор над таким предложением задумался не на шутку. Ведь его больше всего волновала безопасность любимой принцессы и выяснение того факта, где она находится. А всё остальное казалось недостойным внимания и второстепенным. Мало того, он был уверен, что внешнее описание его нынешнего сильно разнится от тех, что имелись у врага прежде. По сути, никто и никогда не видел Менгарца после его излечения. Наверняка до сих пор его считают и хромым, и со всеми прочими травмами, полученными во время двух первых лет пребывания на Майре. Во время его триумфального прибытия в Радовену несколько дней назад в толпе народа наверняка были агенты и шпионы Севера, но вряд ли они идеально рассмотрели его святость на балконе пятого этажа королевского дворца. Ну да, размахивал легендарным двуручником, ну да, обнимался с его величеством Громом Восьмым, и что больше? Какие особые приметы? Родинки, шрамы? Ведь ни малейшего следа не осталось от старых ранений и увечий.

Мало того, даже если Маанита уже здесь вместе со своими злоумышленниками и тоже вдруг окажется обок императора, то имеются некие средства, с помощью которых и её можно обмануть. Достаточно будет лишь умеючи изменить голос, да некие характерные черты лица, что Виктор Палцени уже не раз делал, находясь ещё в Шулпе. Даже сейчас у него имелись при себе некоторые вставки, кремы и тени, применяемые опытными артистами для гримировки себя к очередной роли.

Так что вроде абсурдное на первый взгляд предложение нашло в душе инопланетянина должный отклик. И он, не обращая внимания на возмущение вокруг, уточнил у рисковой катарги:

– Я-то почти согласен, а вот ты рискуешь гораздо больше. Тебя могут убить сразу.

– Так ведь тебя тоже! – резонно возразила она. Пришлось ей объяснять:

– Тебя убьют сразу, тогда как меня постараются оставить для допроса. Но в таком случае все остальные катарги нанесут бомбовый удар, по лагерю, в том числе и вокруг меня бросят несколько бомб. Прекрасно зная, как надо действовать и как укрываться, я имею все шансы на побег во время паники и замешательства в стане противника, а потом и на подбор моей тушки с помощью лассо.

Орлица задумалась, и во взгляде у неё появилось явное уважение к человеку:

– А ты прав, недаром наши крылатые так тебя ценят… Но я от своих слов не отступаюсь и готова рискнуть!

Теперь уже на неё набросились все пернатые, громким клёкотом осуждая свою товарку за такую неуместную настойчивость. А в это время Виктор быстро уселся писать письмо:

«Его императорскому величеству Павлу (тут он себя еле сдержал, чтобы не написать «Наглому») Первому (и уже совсем скривившись, вынужденно добавил…) Великому!

Осмелюсь предложить вам встретиться для кратковременных переговоров на самые актуальные темы: события в Чагаре, жестокие тайны наследства покойного Гранлео, ваше предстоящее бракосочетание с Розой Великолепной, определённые предложения Первого Советника Монаха Менгарца в свете выставленного вами ультиматума.

Если вы согласны на встречу со мной, то выложите определённый сигнал на площади перед вашим замком: косой крест из белых простыней. Встретиться предлагаю на верхушке той единственной каменной башни, которая стоит на равнине в километре от вашего замка. Меня вниз сбросит один из орлов катарги. Естественно, что ваше желание переговоров одновременно подразумевает ваше обещание отпустить меня по их окончании. И на верхушке башни не должно быть много народа, они и мешать будут, и не все тайны нашей планеты их касаются. Вдобавок речь пойдёт и о полученных вами в подарок наложницах.

(И подписался знаменитым именем одного из современных управителей галактической Доставки): Николай Резецкий, командир специального трофейного отряда и личный казначей сокровищницы его святости».

Народ ведь в столице видел прилёт Менгарца, как и массу орлов разглядел с багажом. Почему бы и какому-то дивному по имени Николаю с его святостью не прилететь? Тем более что магические слова «казначей» и «сокровищница» всегда будут вызывать определённые ассоциации у человека. Пусть он даже считает себя самым богатейшим и обеспеченным на планете, а всё равно пожелает пообщаться с тем, кто распоряжается финансами иного знаменитейшего человека. Психология-с!

Мгновенно возникало понимание-ассоциация: раз прибыл казначей, значит, дело идёт к торговле и можно показать свою милость, замешенную на великодушии.

Послание, прикреплённое к палочке, которая, в свою очередь, была на нижней части длинного ярко-красного полотнища, отправилась доставлять Чарина, не уступив это право разнервничавшемуся и досадующему Мурчачо. Видно было, что старый друг Виктора теперь будет мучиться и терзаться угрызениями совести, что не он предложил такую абсурдную идею и не он настоял на том, что сам доставит кормильца и наставника в неприятельский лагерь.

Пока орлица с посланием сдвинулась на юг и там набирала высоту, пришлось Виктору подойти к пернатому приятелю и, ткнув его кулаком в упругую толщу перьев на груди, поинтересоваться:

– Чего загрустил? По родному гнезду заскучал?

– Издеваешься? Ведь понимаешь, как я теперь буду выглядеть перед остальными: подумают, что я испугался излишнего риска и ничего…

– Да перестань! – перебил человек пернатого друга. При этом они оба посматривали на небо, где между облаков на громадной высоте летела Чарина. – У меня, наоборот, для тебя самое ответственное и трудное задание, если нас всё-таки заманят в ловушку и попытаются уничтожить. Ты ведь не только лучше всех стреляешь из арбалета, но и лучший наш бомбардир. Поэтому слушай меня внимательно и запоминай мои условные знаки. Ориентируясь по ним, будешь бросать бомбы именно туда, куда мне лучше всего будет прорываться во время побега…

Во время ведущегося инструктажа и в долине произошли изменения: враги заметили высоко в небе Белую катарги. И можно сказать, чуть ли не сразу открыли ураганный оружейный огонь по владычице небесного простора. А зря! Та летела двоекратно выше, куда в лучшем случае могли долететь пули из имеющихся у них винтовок. И тем не менее беспорядочная пальба велась так интенсивно, что любо-дорого было смотреть. Мало того, некоторые старшие офицеры, словно безусые юноши, палили в небо из пистолетов. С азартом разряжая обойму, а порой и вторую.

На какой-то момент его святость даже от инструктажа отвлёкся, восклицая словами, а потом дублируя это свистом:

– Вот молодцы! Как стараются, а! Денёк над ними полетать, так они вообще без патронов останутся. Как только ещё эти бараны из миномётов стрелять в небо у себя над головой не вздумали?! А вы, уважаемые катарги, не зевайте! Внимательно высматривайте основные скопления стрелков. Если что, именно туда придётся бросать первые бомбы.

Разумные птицы и высматривали, благодаря своему острому зрению. Они же прокомментировали полёт своей подруги. Как та сделала несколько кругов над замком, рассчитав ветерок, высоту, и сбросила послание вниз. Яркий стяг упал, конечно, не в центр площади, но и не так уж далеко от неё, и немедленно к нему устремилось несколько человек. Вскрыли на месте, осмотрели, прочитали и бегом понеслись в крепость.

– Ну вот, – бормотал себе под нос Менгарец. – Скорее всего, местный пахан на месте. Да и какой ему смысл торчать на линии фронта? Генералы и так всё за него сделают…

Через некоторое время, наблюдая, как на площади стали раскладывать крест из белых простыней, а по всей равнине понеслась явная команда «Прекратить стрельбу!», попросил своих помощников:

– Приготовьте наши бутыли с реагентами! Если что, только смешаете в бурдюках, да пусть орлы бросают на замок и на другие скопления шатров. Это если я буду уверен, что Розы там нет, и подам определённый сигнал…

В последнее время, хорошенько обобрав лабораторию и космический корабль учёного-отшельника, Палцени имел в своём распоряжении все комплектующие для создания довольно устойчивого, самовоспламеняющегося на открытом воздухе напалма. И в изготовлении проще не бывает: слил в бурдюк четыре разные бутылки, засыпал мешочек порошка с металлическим отливом, и тут же плотно емкость запечатал. При первой реакции жидкостей между собой остатки воздуха разлагаются на водород и кислород. А как только при разрыве бурдюка смесь соприкасается с нормальной атмосферой второй раз – то горит долго, ярко и с высокой температурой. Антигуманное оружие, но для поджога массивных зданий из дерева – самое то. Никакой водой не погасишь!

И если договориться и пойти на уступки враг не пожелает, да вдобавок нарушит условия переговоров и применит силу к парламентарию, то миндальничать с ним никто не станет. Лишь бы под готовящийся удар не попала принцесса Чагара.

Раз стали выкладывать знак на площади, то с условиями согласились, и заметившая это орлица начала возвращаться к горному хребту. Тотчас и вызвавшийся на переговоры человек приступил к изменению своей внешности. Одеждами он и так нисколько не отличался от остальных воинов отряда и нескольких своих помощников. Но оставил на камнях весь свой багаж, часы и прочие особенные вещи, коих у него в последнее время накопилось предостаточно.

С большим сожалением отцепил подмышечную кобуру вместе с пистолетом и выложил запасные обоймы. Наверняка это оружие не даст нужного эффекта в должный момент, раз у врага его теперь много. Обыщут ведь перед встречей с императором. А если и нет, то в любом случае лучше использовать традиционное холодное оружие. Два узких метательных ножа на руках выше кисти, под обшлагами куртки. Ещё два – в голенищах сапог. На груди вроде как медальон, но на самом деле вчоба, специальный метательный диск, который при правильной активации после сильного броска пронзает рыцаря в полных доспехах насквозь. Всё-таки Менгарцу удалось уговорить главного инженера Цензорского княжества на такой щедрый подарок. Если излагать правильно, то вчобойименовали более современные и страшно опасные инициаторы сферы мерцательной аритмии, которые только лет десять назад стали появляться на вооружении некоторых армий Галактики, но здесь об этом не знали, и инопланетянин перенёс новое название оружия на морально устаревший его боевой аналог тысячелетней давности.

Ну и на поясе вполне официально оставил красивый кортик в дорогих ножнах.

Далее, трансформация с лицом и причёской. Немного втёртой мази в густые, вьющиеся волосы, и они из светлых, блондинистых превращаются в прямые, с тёмно-коричневым оттенком. Такой порослью на голове отличалось большинство жителей Чагара. Вставки на зубы с внутренней стороны, и раздавшаяся челюсть преобразила лицо до неузнаваемости. А уж специальные распорки в нос превратили вполне ранее симпатичного парня в явного урода. Пусть даже враг имел бы фотографии его святости – всё равно вряд ли узнает.

Резкие изменения заметила опустившаяся недалеко Чарина:

– Совсем иной человек! Я тебя только по осанке узнала и по присущим тебе движениям.

– Да? – задумался Виктор. – Хм! Значит, и осанку чуток изменим, и движения сделаю дёргаными, резкими. Вот так.

И он прошёлся по скальной поверхности туда и обратно. Одобрение получилось всеобщим. Неожиданно свистнула Альири, безотрывно следившая за лагерем:

– Огромный отряд рыцарей и стрелков на конях покинул крепость, и движется к древней каменной башне. Мы вылетаем на верхний ярус наблюдения!

И она вместе с Ураганом и Мурчачо взмыли в воздух. Им вменялось парить над башней и в случае определённых сигналов бомбить всё, что будет шевелиться вокруг Менгарца.

Виктор напоследок предупредил остающихся на седловине горного хребта товарищей:

– Смотрите не только на равнину, но по сторонам и под ноги. Мало ли тут какие пещеры всё насквозь пронзают. Могут и по ним пробраться, да вам в спину ударить, тем более что уже заметили, где мы находимся. Ну всё, пожелайте нам удачи!

Тут же подали простую, но вдвое длиннее, чем надо, верёвку с ременным кольцом внизу для продевания одной ноги. Не стоило показывать, насколько комфортно можно передвигаться человеку в небе, сидя в удобном креслице. Пусть меньше завидуют и меньше знают.

И вскоре уже орлица понесла человека навстречу неизвестности. С земли не раздавалось ни единого выстрела, а значит, оповещение по огромной равнине работало преотлично. Что тоже следовало учитывать. Вполне вероятно, что уже какой-нибудь отряд горных егерей готовится взбираться на неприступную гору с ружьями. А может быть, ещё какие-нибудь иные подземные коммуникации тут имеются. Но главное, что воины предупреждены и бдят. Да и вся остальная стая орлов готова сорваться в массированный, смертельный для всего живого вылет.

Глава 4По лезвию ножа

За полётом Белого катарги и висящим внизу человеком следили, пожалуй, все временные обитатели огромной долины. Разодетые, как павлины, придворные вывалились цветными реками из шатров, рыцари в блестящих облачениях выбрались со своими оруженосцами из биваков, наверняка до того спящие после ночных вахт солдаты, и те выбрались из палаток. Даже во время недавно звучащей стрельбы северяне не были так заинтригованы творящимся действом. А из уст в уста от крепости до самых до окраин неслись восклицания:

– Переговоры! Эмиссар от Менгарца!

Изумление каждого смотрящего на небо человека являлось самым искренним. Ведь одно дело слышать о том, что катарги разумные создания и стали сотрудничать с людьми, а совсем иное – видеть это сотрудничество воочию.

Тем временем Чарина делала круг за кругом на большой высоте, ожидая, пока на верхней площадке, назначенной для встречи башни, появится хоть кто-то. Наконец там появился пышно разряженный вельможа и стал призывно махать руками. Его сопровождали два старших офицера. То есть, возможно, собирались устроить досмотр таинственного посланника, перед тем как разрешить ему предстать перед глазами великого завоевателя континента.

– Ну что, опускаешь меня? – вёл Виктор последние переговоры с орлицей.

– Ну да! При спуске нам в любом случае бояться нечего, – рассуждала та. – Вся сложность будет при твоём подборе. Вижу вокруг башни три группы стрелков с винтовками… Так что ты уж постарайся должным образом заговорить зубы своему собеседнику.

– Да уж! В этом вся проблема…

Опустился удачно и вполне ловко, выдернув ногу из ременного кольца, дал верёвке свободно взмыть за Белой катарги в небо. Как и ожидалось, никто не выстрелил, никто не бросился к человеку в попытке схватить его, так что он сам первым обратился в разряженному вельможе:

– Ну и где же Павел… Первый?

Тот осматривал гостя, прищурившись, словно просвечивал рентгеном:

– С его императорским величеством нельзя разговаривать вооружённым незнакомцам. Так что…

– Неужели знаменитый рыцарь убоится моего парадного кортика? – ухмыльнулся с сарказмом Палцени, сам стараясь как можно внимательнее рассмотреть встретивших его людей.

По сути, вельможа не вызывал особых опасений в плане воинских умений. Скорее шеф или глава тайного надзора при диктаторе. Да и слишком тучный, неповоротливый, можно даже утверждать, что толстый. А вот его два подчинённых наверняка считались одними из самых лучших среди телохранителей. И совсем не потому, что у них на поясах имелось по кобуре с пистолетом, а по фигуре, развитым мышцам, просматривающимся под одеждой, и постановке всего тела, готового броситься вперёд с грацией всесокрушающего тигра.

– Но у тебя может быть пистолет, – возразил вельможа, кивая на своих помощников. – Это такое оружие, которое убивает издалека.

– Увы! У нас такого оружия в армии нет. – Виктор пожал плечами и расставил руки в стороны. – Но если ты так хочешь, то можешь меня обыскать. Но именно ты!

Вполне понятное требование от человека, который хоть и понимает, что полностью в руках принимающей стороны, но всё равно не желает попасть в жёсткий захват к специалистам по рукопашному бою.

Встречающий толстяк не отказался:

– Могу и я тебя осмотреть, – после чего, смело подойдя к эмиссару, вполне ловко проверил его под мышками, пояс со всех сторон и даже не постеснялся подвигать тыльной кистью руки между ног. Осмотр, конечно, никак нельзя было назвать тщательным, и наверняка подозревалось на госте иное оружие кроме кортика, но, видимо, узкие ножи или стилеты не слишком беспокоили главу тайного надзора. Все-таки разговор будет происходить не с глазу на глаз и не на расстоянии меньше метра.

Уже отходя, толстяк жестом дал сигнал иному помощнику, голова которого только чуток возвышалась над площадкой со стороны ведущей снизу лестницы. Так что уже через минуту к месту нахождения мужчин потянулись вереницей слуги, расставляя некое подобие походного трона, кресло и два столика с напитками, фруктами и сладким угощением. Между местами для сидения оказалось не менее пяти метров, да и сам трон поставили вплотную к лестнице. Можно прямо при вставании прыгнуть вниз в случае опасности.

Ну а потом наверх стали подниматься наиболее доверенные представители императорской свиты. Немного, всего лишь пять человек. Они разместились за троном. Потом появилось четыре рыцаря в латах и со щитами, они стали перед троном и по бокам от него. Первые трое встречающих замерли несколько в стороне, чуть ближе к гостю.

И напоследок явился сам Павел, разряженный не столько в парадные, как в боевые рыцарские доспехи. Только без шлема, с непокрытой головой и без всякой короны или её подобия. Деловито уселся на своё место и милостиво кивнул, разрешая представителю начинать разговор. То есть вел себя как человек непраздный, очень занятой и не желающий терять время на пустопорожние расшаркивания. Всем своим видом он как бы говорил: «Ты просил о встрече, вот ты и изгаляйся! А мы послушаем!»

Палцени так и хотелось обратиться к этому тирану и агрессору с выдуманным им же обращением Наглец или Вор, но он сдержался. Понимал, что не для ругани сюда прибыл, а для получения информации с помощью хитрости. Ну и для подачи той информации, которую и северянам следовало узнать как можно скорее. Поэтому начал более чем смиренно и льстиво, как и подобает пронырливому казначею:

– Ваше императорское величество, рад вас видеть лично и пожелать вам дальнейшего здоровья и долгих лет жизни! А также…

– Хорошо! Спасибо! – перебил его Павел и сам задал вопрос: – Что конкретно передаёт Менгарец и чего он добивается?

– Разрешите мне начать с того, что его святости удалось выяснить о деятельности уничтоженного императора Гранлео и дать разъяснения, что и почему происходило?

– Разрешаю! Только не затягивай!

Затягивать повествование и самому Виктору не хотелось, но и в двух словах не расскажешь длинную историю. Но с другой стороны, он был уверен в том, что его с неослабным вниманием дослушают до конца. Потому что вряд ли дознаватели императора смогли хоть что-нибудь толковое выяснить о творившихся в мире безобразиях и о причинах возникновения ужасающего конвейера рабства.

Инопланетянин оказался прав. Полчаса его слушали настолько внимательно, что никто даже не хмыкнул с недоверием или сомнением. Да и как было не заслушаться рассказом. Прилёт колонистов к планете на гигантском корабле, по размерам как тысяча подобных башен. Выбор места под строительство города, а потом поиск места для размещения диспектсора. Далее перекрытие морских проливов дамбами, вытеснение солёной воды пресной и специальное разведение водяных монстров, которые питались человечиной. Затем попытки колонистов уничтожить конкурентов в борьбе за вечную жизнь и оставшийся в гордом одиночестве Гранлео, который не был учёным, но оказался пройдошным, подлым и циничным администратором.

История о том, как обманывали рабов, а потом скармливали их вместе с новорожденными детьми прожорливым кашьюри, потрясла всех. Ведь сбор рабов в империю Сангремар происходил веками, и эта беда коснулась каждого государства на планете, покорённого императором Гранлео.

От сообщения о том, что Виктор Палцени – это человек, прилетевший с далёких звёзд, где вращаются планеты подобные Майре, у половины слушателей отвисли челюсти, а у второй половины, выпучились глаза от удивления.

Напоследок гость довольно подробно и тщательно разжевал тот момент, почему у прекрасных наложниц рождался не просто ребёнок от переспавшего с ней любого мужчины, а именно полноценный и всё прекрасно помнящий новый император Гранлео. И описал тот момент, что любая наложница излечивается, избавляется от «окольцованных» яйцеклеток, побывав в Шулпе, в специальном устройстве, после чего становится девственницей и вполне нормальной в плане деторождаемости женщиной. Причём женщиной с максимальным здоровьем и с отличной защитной иммунной системой почти против любых болезней.

После повисшей паузы Павел всё-таки не выдержал и стал уточнять:

– Значит, от подаренных мне наложниц родились бы?..

– Да. Только мальчики и только с сознанием и памятью Гранлео.

– Почему же мне их подсунули?

– Ваше императорское величество! Его святость изначально твердил, что с этими красавицами что-то не так. Следовало вначале про них всё выяснить, разобраться в их таинственном происхождении. Потому Монах Менгарец и был тайно оставлен в Шулпе для продолжающегося разбирательства. Для остального мира была распущена легенда, что высший проповедник Менгары погиб. Дальше произошла целая цепочка событий и случайностей, после которых должное внимание к наложницам в самом Чагаре было утеряно. К тому же никто не мог предположить, что новая возлюбленная короля, она же бывшая наложница Маанита, является доверенным лицом покойного врага всей цивилизации нашей планеты. Гранлео ничего от самой подлой своей любимицы не скрывал, и она знала о том, кто у неё родится. Потому и рьяно способствовала тому, чтобы её подруги по гарему как можно быстрее распространились по всему миру. Узнавший обо всём Менгарец просто не успел вернуться вовремя в Радовену.

Что характерно, Павел Первый сильно запал на трофейных барышень, потому что без обиняков спросил:

– И больше ни одной в плену у Грома не осталось?

– Увы! Успели раздать всех! – развёл Виктор руками. – Разве что одна осталась, закатившая скандал и истерику и утверждавшая, что она не рабыня. А потому достойна осуществлять собственный выбор мужа для себя. По сути, она и в самом деле свободна, желает иметь семью, детей, и если ей кто-нибудь из мужчин понравится должным образом, она будет готова выйти за него замуж.

Император скривился, как от лимона:

– Вряд ли кто пожелает ей целовать ручку и стараться понравиться. Прежняя раздача – более предпочтительна. Вот потому я и решился на женитьбу с Розой Великолепной. Сила должна покорять, а не упрашивать!

Разговор коснулся самой трепетной для Виктора темы, хотя и несколько преждевременно. Но кое-что выведать он постарался с ходу:

– И как вы себе представляете подобное бракосочетание?

– В ультиматуме всё было сказано! День – назначен!

Причём злость говорящего чувствовалась в каждом слове, и непонятно было, получил ли он уже сообщение из Радовены, что похищенную принцессу разыскивают, или она уже и так у него в плену. Поэтому следовало вызвать резкую заинтересованность Павла, чтобы осторожно подойти к интересующей теме с иной стороны:

– От имени его святости, хочу предложить вам для перемирия некий драгоценный камень…

– Не интересует! – грубо оборвал его повелитель Севера. – Мне свои побрякушки девать некуда!

– Но речь идёт о самом необыкновенном, самом огромном камне, который существует на планете! Я говорю – о Звезде!

Возвышенный тон и придыхания вызвали только скептическую ухмылку на лице зажравшегося завоевателя:

– И это у меня есть! Целых три штуки. Корона с ними уже заказана. И на провозглашении меня императором всего континента эта корона будет у меня на голове!

– Да-а… это и в самом деле впечатляет… Но вы себе можете представить, если на вашей короне будет сразу восемь Звёзд?

Императора настолько проняло, что он крякнул:

– Хе! В самом деле ваш Менгарец готов на такой дар для перемирия?

– Потому он меня и прислал для разговора с вашим императорским величеством.

– Хм! И чего же он хочет взамен?

– Подписания мирного договора, ещё нескольких незначительных уступок для наших союзников и снятия вашего требования жениться на принцессе. К тому же Союз Побережья готов пропустить ваши войска на юг Первого Щита для продолжения вашей победоносной войны.

Основные предложения были произнесены, и с минуту на площадке древней башни царило полное молчание. Затем Павел Первый неожиданно очень громко расхохотался. Причём таким смехом, что мысленно к титулу Наглый гость тут же добавил ещё и «Тупой». Своего повелителя тут же деликатным смехом поддержали стоящие за спиной приближённые вельможи.

Хотя дальнейшие, прозвучавшие слова никак не свидетельствовали о солдафонской тупости. Скорее это было неприкрытое хамство зажравшегося победителя:

– Ох! Рассмешил ты меня со своим наивным Менгарцем! В самом деле, рассмешил!.. Это же надо до такого додуматься: моими доблестными войсками уничтожить своего южного противника! Стоя при этом в тылах и потирая свои липкие ручонки! Ха-ха! – И вдруг с багровеющим лицом перешёл на злобное рычание: – Да это вы у меня пойдёте в атаку на южан, подгоняемые в спину пулями моих стрелков! Это вы ещё должны будете заслужить право остаться в живых, выполняя любую мою волю! Вместе со всеми своими борзыми союзниками! И молодцы, что признались в наличии Звёзд! Считай, что я их уже вставил в ультиматум, и если не получу их в дар во время принятия вашей присяги в Радовене – сотру вашу вшивую столицу с лица земли! И с принцессой уже всё решено окончательно, свадьбу я отменять не собираюсь. Она состоится, невзирая ни на какие обстоятельства. Пусть даже на жалких руинах родного дворца моей невесты. Ха! Ха!

И опять разразился гомерическим хохотом.

Виктор еле подавил в себе бешеное желание зашвырнуть в глотку кровавого завоевателя метательный нож. И вовсе не потому, что не был уверен в удачном броске. Стоящие по сторонам рыцари могли резко сдвинуть щиты, прерывая полёт ножей, но возможность точного попадания всё равно была процентов на пятьдесят. А если постараться и чуть раньше начать экспансивно размахивать руками, то вероятность уничтожения узурпатора всего Севера поднималась ещё на двадцать, а то и тридцать процентов.

Поэтому эмиссар довольно артистично стал хвататься то за голову, то протягивать просительно руки вперёд. Ну и дождавшись несколько затихающего хохота, принялся призывно восклицать:

– Ваше императорское величество! Как же так?! Вы же сами прекрасно знаете, что такое любовь! Вы же сами бывали подвержены горячим, великим чувствам, страдали от желания и страстно стремились к единению с желанной женщиной! Поэтому я и пытаюсь достучаться до вашего огромного, открытого для любви сердца! Сжальтесь! Ведь общеизвестно, что его святость Монах Менгарец и принцесса Роза любят друг друга и между ними уже оговаривался день свадьбы. Как можно разлучить любящие сердца?! Сжальтесь! Проявите великодушие и истинный размах ваших прославленных рыцарских деяний!

Павел перестал смеяться и даже скривил лицо в недоумении:

– Слышь, казначей, ты что, ущербный? И не понимаешь моё волеизъявление? Ведь твоему Монаху вполне по силам отыскать любую иную невесту. Вплоть до того, что взять в жёны одну из младших сестёр моей будущей супруги. Опять-таки я это разрешу только в случае полного выполнения всех моихусловий. Иного не дано! Иначе всех казню поголовно! А ты, если продолжишь свою мерзостную торговлю, будешь казнён немедленно! Причём самым жестоким, показательным способом.

Виктор Палцени уже выдвинул метательные ножи, как следовало, изготавливаясь к броску. Оставалось только дать определённый сигнал орлам, чтобы те стали сбрасывать бомбы вокруг башни и на её верхнюю площадку. Ещё лучше, если удастся попасть прямо в лестничный пролёт. Это бы перекрыло дорогу спешащим наверх воинам.

Но ещё не всё оставалось выясненным до конца. Теперь следовало говорить уже в открытую о самом главном:

– Но вся беда в том, что в Чагаре даже при всём желании не смогут организовать свадьбу вашего императорского величества! – возопил он, и, получив не столько разгневанный, сколько удивлённый взгляд, продолжил: – Её высочество Розу Великолепную, Покорительницу Небес, похитили! И депешу об этом послали в вашу ставку ещё вчера перед рассветом. Неужели вы её до сих пор не получили?!

Нахмуренный завоеватель перевёл взгляд на шефа своих тайных служб, но тот с явным отрицанием пожал плечами. Мол, ни слухом ни духом не знаю ни о какой депеше. Хотя сам тут же осмелился предположить:

– Ваше императорское величество! Дорога-то дальняя, да и пока через линию фронта с помощью парламентариев передадут… В лучшем случае только сейчас и должны доставить. Эй! – он выкрикнул чьё-то имя, после чего с лестничного пролёта приподнялась голова очередного бойца: – Узнай, не было ли срочной депеши со стороны противника! – А когда голова скрылась внизу, после разрешающего кивка своего повелителя обратился к гостю с правомерным вопросом: – Господин Резецкий! Раз ты посланник его святости, то почему сразу не захватил вторую депешу, подтверждающую твои полномочия? С должными печатями и подписями?

– Так вся проблема в том, – тут же скороговоркой зачастил посланец, – что почти все в Радовене уверены, что принцесса уже здесь! – при этом Виктор довольно тщательно наблюдал за мимикой как самого императора, так и его доверенных придворных. – Во время розыска похищенной наследницы выяснилось, что эмиссары Севера спешно отбыли в порт и выскользнули оттуда на корабле. Вот потому меня спешно и отправили сюда с несколькими орлами. Король, его семья и Менгарец в панике и отчаянии! Но его величество категорически запрещал посылать сюда кого бы то ни было, поэтому его святость сделал это неофициально, никого не поставив в известность и страшно беспокоясь о судьбе своей любимой.

Судя по реакции слушателей, они не слишком-то верили в такие заявления, но скорее всего, принцессы здесь и близко не было. Мало того, похоже, никто даже не подозревает пока, кто и для чего похитил Розу Великолепную. Но уже вполне резонный вопрос на эту тему последовал от Павла:

– А разве мои эмиссары имели возможность для такого похищения? Или это сделал некто конкретный, связанный с ними?

– Увы! Подобного мы утверждать не имеем права, – стал жаловаться гость, прикрывающийся именем Николая Резецкого. – Имеются только косвенные улики, по которым получается, что похитители раньше плотно общались с эмиссарами Севера.

– И кто же они?! – стал терять терпение Павел.

– Всё та ж подлая и коварная Маанита, одна из бывших наложниц Гранлео, в которую Гром Восьмой имел неосторожность влюбиться. Пока вернувшийся со Шлёма Монах Менгарец объяснял правду о жутком наследии инопланетного рабовладельца, всё понявшая Маанита, вместе со своими сторонниками бароном Вакером и графом Курайшем сумела скрыться. И неожиданно для всех, пользуясь неразберихой во дворце, злоумышленники спрятались в апартаментах её высочества. Когда Роза вернулась к себе, то была схвачена, усыплена и вывезена из дворца в неизвестном направлении. Чуть позже мы решили, что её отправили на ваш корабль, на котором через два дня сбежали ваши эмиссары.

Император покачал головой:

– Они не сбежали, а были срочно отозваны перед нашей атакой столицы Бонтиньеров. Хотя и в самом деле имели некоторые предварительные договорённости с Маанитой. Но уж похищения эти договорённости никак не касались. Но! – он коварно улыбнулся. – Мне кажется, что ты и твой Менгарец врёте. Наверняка вы сами подстроили похищение моей будущей супруги! А сами спрятали её! Решили, что если подарками не получится меня задобрить, то просто обманом оставить без жены… – После чего неожиданно, плюясь слюной от бешенства, заорал: – И ты за это будешь казнён немедленно!

Но Виктор нисколько не испугался:

– Мои слова легко проверить, и наверняка ваши агенты в столице Чагара уже отправили свои послания хотя бы с той же голубиной почтой. Неужели никакой весточки они не передали? Ведь буквально все люди в столице вышли на поиски принцессы и похитителей больше чем за сутки до получения вашего ультиматума. А значит, мы никак не могли предугадать развитие событий. Не правда ли?

На самом деле Виктор был даже очень доволен, что известий от своих шпионов северяне до сих пор не получили. Потому что в дневное время небо стерегли отряды орлов. Никогда ранее не охотившиеся на мелких голубей, они сразу после начала поисков уничтожали каждого пернатого, который мог оказаться с письмом для врага. Вот потому наверняка ни на Севере, ни на Юге голубиная почта не дошла по назначению. А ночами голуби тоже не летают.

Опять слово получил глава тайного надзора:

– А вот это и в самом деле странность! В любом случае о такой пропаже наши агенты просто обязаны были бы отправить послание. Почему же мы ничего не получили?

И тут у посланника нашлись объяснения:

– Так я же говорил, её высочество разыскивают все. Поймите меня правильно: именно все! Поголовно! Невзирая ни на время суток, ни на дома, в которых проводятся обыски. Каждый сосед видит своего соседа и знает, что тот делает, что ест и чем дышит. Естественно, что в таких условиях ваши агенты просто вынуждены вести поиск вместе со всеми подданными короны, ничем среди них не выделяясь. И уж ни в коей мере не пытаясь отправить куда-то там почтового голубя. Сейчас уже, наверное, ажиотаж спадает, людям просто необходим отдых и сон, так что послания обязательно дойдут в ближайшие часы. Вот тогда вы и сравните дни и даты. – Он сделал паузу и уже в который раз развёл руками: – Надеюсь, я правильно объяснил?

Император удовлетворённо кивнул:

– Всё логично. На словах не придерёшься. Только осталось дождаться либо вашей официальной депеши, либо писем от наших агентов… – И тем же тоном, словно продолжая рассуждать, поинтересовался: – А почему Менгарец сам не прибыл на своих ручных орлах? Неужели боится?

– Да нет, ваше императорское величество. Высший проповедник Менгары ничего не боится. И смелость свою он доказал неоднократно. О ней уже по всему миру легенды ходят. Объяснение банально: он невероятно занят поиском Розы и пытается удостовериться, куда ведёт след похитителей.

– Но он не откажется со мной встретиться? – последовал совсем уж неожиданный вопрос от завоевателя половины континента. – Как можно быстрее!

– Э-э-э… а по какому поводу? – озадачился Виктор.

– Если он и в самом деле мне докажет, что он человек со звёзд, то я поверю в его концепцию мирного развития и необходимости резкой технической революции на Майре. Прекращу военные действия и стану гарантом технического развития на покорённых мною территориях.

«Эпохальное предложение! Такого быть не может! – заметались мысли в голове у Палцени. – Явный обман! Тут и гадать нечего: узурпатор Наглый решил любым способом заманить к себе великого Менгарца, а потом схватить и!.. Хм! Или всё-таки он и в самом деле проникся собственным будущим и всей цивилизации? Но тогда получается, что половину наших разговоров он ломал передо мной комедию! Что-то не похоже… Если князь Цензорского княжества на меня рычал и пытался вместе с соратниками запугать косматыми бородами, то делали они это как честные и великовозрастные дети. Несмотря на все мои тогда раны и слабость, я их сразу раскусил и ни капельки не испугался. Тогда как здешний диктатор на меня орал от всей души, нисколько не притворяясь… а значит, хочет заманить самого опасного человека в стане противника в западню?.. Не иначе! Но! Зато теперь у меня появляется прекрасный шанс отсюда вырваться без боя и кровопролития! Надо только выдержать игру до конца, не допустив ни одной ошибки в речах, и правильно выбрать интонации…»

Да и время на раздумья заканчивалось. Пришлось придавать себе вид одновременно и радостный и сомневающийся:

– Его святость на таких условиях и при таких перспективах согласится обязательно. Скорее всего… Но окончательно всё-таки решать он будет сам… И место для встречи, скорее всего, лучше выбрать на нейтральной территории.

– Значит, он всё-таки трус? – подался Павел Первый вперёд, прищурив глаза: – Как своего эмиссара на смерть посылать, так он может? А как сам на встречу явиться, так сразу условия неприемлемые выдвигает?

Виктор изобразил самую скорбную позу, на которую хватило его актёрского таланта:

– К сожалению, по этому поводу могу сказать только одно: я человек подневольный, каким бы богатством при этом ни обладал. В руках королевского тайного надзора моя любимая жена, трое детей, мои родители, братья и сёстры. Так что, даже будучи уверен в своей смерти, я вынужден идти туда, куда мне приказывают… Но я постараюсь, очень постараюсь убедить его святость в вашем искреннем желании узнать всё о великом Космосе, а потом и прославиться деяниями, которые выведут нашу цивилизацию в сообщество иных миров нашей Галактики.

В полном молчании наступил наиболее драматический и решающий момент всего визита. Даже глава тайного надзора замер в почтительном полупоклоне, не решаясь без спроса высказать своё мнение.

И Павел Первый решился:

– Хорошо! Отправляйся за Менгарцем немедленно! А я уже сейчас отправлюсь в передовые части своей армии, чтобы организовать встречу на нейтральной территории. Пусть это будет на той большой долине, которая видна со стен покорённой нами столицы Бонтиньеров. Кажется, она называется Сосновой? – этот вопрос задавался какому-то вельможе сзади трона, тот сразу буркнул подтверждение, и император продолжил: – Опять можете сбросить вымпел с посланием. Думаю, детали для подобных встреч, оговаривать не стоит: по сотне сопровождающих рыцарей в традиционном облачении да десяток слуг с креслами и столами. Мне кажется, что Менгарец по рангу значительно выше короля Грома Восьмого, представляет сразу весь Шлём, центральные области второго Щита, поэтому мне с ним лучше будет заодно и все остальные проблемы решить при очной встрече.

Эмиссар никак не мог поверить в услышанное. Хотя некоторые основные выводы сделал, подавая висящим в небе оговорённый ранее сигнал: «Розы рядом нет! В случае неприятностей можно бомбить и жечь всё подряд!» А затем всё-таки пытался прощупать суть предлагаемой встречи, найти подвох в ней, потому что не верил в искренность предложения. Но ни единым словом не имел права спрашивать об этом прямо, только косвенно:

– Его святости будет трудно объяснить свой отлёт, не дав полной картины происходящего его величеству. Всё-таки король Чагара ещё является лидером всего Союза Побережья. Он может обидеться, что это не его пригласили на встречу главным представителем.

– Мне плевать, что там о себе мнит Гром, – дёрнул плечами Павел. – Пусть хоть на пену изойдёт – его мнение ничего не весит. Но если он желает, то может присоединиться к Менгарцу и присутствовать на нашей встрече. Но! Только с правом совещательного голоса. Основные переговоры буду вести только с инопланетянином.

По сути всё было верно, особенно в свете того, если узурпатор Севера и в самом деле вдруг решился и стал ярым сподвижником идеи за скорейший выход Майры в великий Космос. Тогда и в самом деле присутствие отдельно взятого короля на встрече, пусть и официального главы военного союза, ничего не решает.

Но вся беда в том, что Виктор не верил императору. Совершенно. Тот явно задумал какую-то пакость, и придётся ещё много думать, чтобы догадаться, какую именно.

Однако сейчас и в самом деле следовало откланяться как можно быстрее:

– Я понял вас, ваше императорское величество! – склонился он в поклоне, заодно подавая сигнал Чарине: «Будь готова к спуску за мной!» – Сегодня же его святость будет знать о каждом вашем слове.

Император добавил в голос угрозу:

– И пусть не пытается меня обмануть или устроить подлую ловушку!

– Да что вы!..

– Не перебивай! Лучше дослушай… О моей мстительности ходят легенды… – словно они наедине, Павел подался вперёд, будто желая посекретничать: – К примеру… Один мой враг убил моего сына, а потом, скот редкостный, погиб. Так я придумал женить его сына, подождать, пока его ребёнок не вырастет, а потом устрою ему то же самое горе, в котором виню его покойного папочку…

На такое откровение Николай Резецкий только пожал плечами и твёрдо заявил:

– Его святость – самый обязательный человек на планете. Его девиз: «Договор дороже денег!»

– Похвально, похвально!.. – Павел Первый посмотрел в небо и хмыкнул: – Как же тебя эти птички слушаются?

– Мне просто надо позвать их жестом призыва.

– А что они ещё умеют?

– Остальное для меня тайна. Орлы сотрудничают лишь с Монахом Менгарцем, а самостоятельно договориться с ними ни у кого не получается.

– Ну что ж, зови, пусть орёл тебя забирает… И буду ждать скорой встречи! Желательно завтра!

Виктор в самом деле подал знак, и орлица, так и держащая в лапах верёвку с ременным кольцом на конце, стала опускаться к башне. Остальные орлы к тому времени тоже сильно снизились, по причине нарастающей облачности. Похоже, дело шло к дождю. Опять над всей долиной опустилась некая странная тишина, настолько все заворожённо наблюдали, как человек ухватил ремни руками и приподнял ногу, собираясь просунуть её в петлю.

Вроде как для эмиссара всё складывалось прекрасно.

И тут случилось самое неожиданное: в напряжённой тишине, нарушаемой лишь хлопками крыльев, прозвучал винтовочный выстрел.

Глава 5Кровавая гроза

Всё происходило так неожиданно, что сознание отключалось, тело двигалось само, можно сказать, на одних рефлексах. Пошли в ход те наработки, что уже не раз прокручивались в мозгу во время напряжённых переговоров. Взгляд вверх, и сразу стало понятно, что зависшая над башней птица получила ранение. Взгляд на сатанеющего императора, и понятно, что он такой команды стрелять не отдавал. И мелькнувшее молнией понимание: у кого-то из неопытных стрелков просто не выдержали нервы. Лежащий на курке палец дрогнул, боёк воспламенил патрон, который, к несчастью, оказался в идеальном состоянии, и пуля, пущенная с близкого расстояния, пробила грудь Белой катарги.

Но хуже всего, что в следующий момент все остальные стрелки приняли одиночный выстрел за сигнал к началу обстрела, и с нарастающим грохотом в небо унёсся целый рой убийственных пуль. Рисковая Чарина умерла, не успев даже взмахнуть второй раз крыльями и осознать своё первое ранение.

А ещё через несколько мгновений по орлам в воздухе стреляли в долине все, кто имел огнестрельное оружие. При этом никто не замечал, что с неба уже несутся первые, метко брошенные бомбы.

К тому времени Виктор успел метнуть все свои четыре ножа. Потому что инстинкты выживания, а скорее всего элементарной мести за пернатую подругу и за предстоящую (скорее всего!) смерть собственную, требовали уничтожать врага, не оглядываясь ни на что. Первый нож чиркнул по сдвигаемому на защиту трона щиту с правой стороны, всего чуть-чуть изменил направление своего полёта, и вонзился не в лицо императора, а прямо в грудь одного из вельмож, так и смотрящего расширенными глазами на проседающую вниз орлицу. Второй нож адресовался главе тайного сыска и достиг цели идеальнее всего: сбоку в шею, не оставляя шансов на выживание без помещения человека немедленно в «омолодитель». Вторая пара ножей понеслась в сторону метнувшихся к гостю телохранителей главы. И оба получили ранения, из-за которых выбыли из дальнейшего сражения: в грудь и в плечо. Воины просто замерли, стараясь удержаться на ногах от боли, и это уже послужило преддверием их окончательной гибели.

Сам же Павел Первый только подтвердил репутацию очень опасного и натренированного воина. Ещё когда щиты только сомкнулись, он уже летел ногами вперёд прямо в лестничный пролёт, сшибая своих же телохранителей словно кегли. Это его и спасло в конечном итоге.

Кортик, тоже брошенный с изумительной точностью, вошёл прямо в прорезь забрала левого щитоносца. И уже в тот же момент Менгарец услышал специфический свист. Именно такой издавали орлы, перед тем как их бомбы должны были вот-вот ударить по цели. А целью здесь было всё!

Поэтому Виктор попросту прикрылся столиком, валясь у самого парапета и опрокидывая на себя все напитки и сладкие закуски. Вздумай он скидывать предметы от себя – не успел бы.

Рвануло одновременно сразу две бомбы. Изумительная меткость Мурчачо и сейчас не подвела. Ну разве что чуть-чуть: ни одна не угодила в лестничный пролёт. Первая попала в группу присевших вельмож, вторая – за спинами оседающих телохранителей. Взрывы оказались страшными! Вельмож и щитоносцев разметало так, что большая часть разорванных тел перелетела за парапет. Оба телохранителя оказались снесены взрывной волной прямо на Менгарца, скорее всего этим его и спасая. Потому что стол сразу же раскололся надвое, чудом не повредив своими обломками прячущегося там человека. При таком взрыве два мелких ранения можно было считать большой удачей: пострадало правое бедро и на голове, чуть выше правого уха появилась резаная рана. То ли осколок камня так чиркнул, то ли обломком стола угораздило порвать кожу. Главное, что не оглушило!

Дальше везение продолжалось. А вернее свою посмертную помощь оказала погибшая Чарина. Её истерзанное пулями тело рухнуло рядом с его святостью, закрывая даже сверху тяжёлым крылом и тем самым спасая от двух последующих взрывов. Одна бомба опять попала в останки вельмож, а вот вторая уже угодила-таки в глубину лестничного пролёта, нанося в закрытом пространстве наиболее сильные повреждения и собирая дань в виде убитых и раненых.

Ну а далее ещё восемь взрывов прогремело по окружности башни, там, где стояли расположенные с винтовками стрелки. Первые бомбы не успели напугать северян, они просто смотрели на огонь и разлетающиеся куски тел. Однако последующие взрывы и жуткие вопли раненых сотворили настолько огромную панику, что ни о каком организованном сопротивлении в некоторый временной отрезок, а уж тем более о прицельной стрельбе со стороны ближайшего императорского окружения не могло быть и речи.

А ведь со стороны горного хребта стремительно планировали ещё три десятка пернатых воинов. И уже через две минуты после первых взрывов над долиной разразилась кровавая гроза.

Все основные цели уже были высмотрены, и удары наносились только по ним. И как нетрудно было догадаться, бомбы в первую очередь летели в скопления людей, имеющих винтовки. Именно среди них они собирали наиболее обильные кровавые жертвы. Во вторую очередь были сброшено вниз более десяти бурдюков с готовой горючей смесью. Пять емкостей рухнуло на деревянный дворец, остальные – на самые большие шатры или иные временные сооружения. Два бурдюка было разбито о крыши наиболее солидных деревянных сараев, которые расположились на левом фланге, возле дальнего предгорья. Там вроде никто не жил, но вокруг была замечена постоянная линия караулов. Ещё будучи наверху, Менгарец высказал предположение, что в сараях некие склады найденного боезапаса.

И после сброса самодельного напалма к всеобщей какофонии звуков добавились вопли смертельно обожжённых или страшно напуганных людей. Гудящее пламя прожигало всё, да и пищи для разгорающихся пожаров оказалось слишком много. Взвивающиеся к небу языки огня и облака дыма, мечущиеся под ногами гражданские и придворные «лица» ещё более дезорганизовывали гигантскую структуру непобедимой армии завоевателей мира.

Но всё-таки армейская дисциплина сказывалась в любом случае. Не имея приказа от императора и не зная, что с ним случилось, командиры окружающих охранных подразделений рёвом своих глоток всё-таки принудили подчинённых действовать как настоящих воинов, а не как перепуганных бессловесных скотов. Особенно в трёх местах на дальних перифериях долины, сообразительные офицеры заставили стрелков рассредоточиться, чтобы не мешать друг другу и вести непрерывную стрельбу по орлам катарги. И именно они нанесли наибольший урон разумным птицам. А нападающим элементарно не хватило бомбового и огненного запаса, чтобы окончательно порушить порядок в ставке армии, расположившейся на огромном пространстве. Основные жертвы среди нападающих были связаны с самонадеянностью: часть хозяев небесного простора вздумали убивать людей, проносясь у них над самыми головами.

А на верхушке башни единственный оставшийся в живых человек, продолжил борьбу за собственное спасение. По уговорам с Мурчачо тот не должен был снижаться до опасной высоты получения пули, пока его кормилец не подаст строго определённый сигнал: «Я готов!» Но ещё хоть как-то помочь до этого момента был обязан. Только что делать, следовало решить всё-таки человеку, и он попытался действовать.

Выбрался из-под крыла и первым делом подхватил с пола короткий меч и кинжал, которые находились на размочаленных телах телохранителей. Двумя прыжками метнувшись вперёд, попытался заглянуть в проём ведущей вниз лестницы. Оттуда неслись вопли, неразборчивые команды, лязг железа и поднимался дымок от тлеющего дерева. Оказалось, что верхний лестничный пролёт от взрыва раскололся и рухнул вниз, но солдаты уже надстраивали некое возвышение из непонятных остатков мебели. И одна голова в кольчужной шапочке уже готова была выглянуть наверх. Удар мечом по макушке, и тело солдата свалилось вниз, увлекая за собой поддерживающих его товарищей. Тотчас с нижнего этажа открылась пистолетная пальба, не давая Менгарцу больше возможности заглянуть вниз даже краешком глаза.

Тогда он отскочил назад и, сложив руки с оружием в виде стрелки, направил их на провал внутренней лестницы. А сам после этого шустро завалился опять на прежнее место за парапетом, прикрываясь от возможных осколков телом погибшей Чарины. И когда падал, думал только об одном: «Остались ли у Мурчачо ещё бомбы?»

Как оказалось – остались. Целых две штуки. Но зато орёл, для большей точности попадания и не желая больше рисковать жизнью друга, решил снизиться до самой оптимальной высоты. Понадеялся, что вокруг самой башни стрелки фактически больше не являли собой значительной опасности. При этом он совершенно не считался с грохотом пистолетных выстрелов. А зря! В момент снижения бравый орёл получил сразу три легких ранения. Пули хоть и маленькие для такого огромного тела, но всё равно спровоцировали злобный клёкот пострадавшего катарги и несколько излишнее проседание пернатого вниз.

Зато обе бомбы идеально точно попали в зев лестничного пролёта. И вряд ли кто внизу, по крайней мере, на верхнем этаже, остался после этого в живых. Да и сразу бросившийся к месту взрыва Менгарец успел рассмотреть, что и второй лестничный пролёт обрушился. А значит, можно было попытаться вырваться отсюда с помощью Мурчачо. Тем более что тот продолжал опускаться, уже зависнув на высоте десяти метров и сбросив вниз конец своего лассо с петлёй.

Тут уже было не до раздумий! Виктор отбросил меч в сторону, кинжал переложил в правую руку, а левую вскинул, стараясь попасть ею в петлю. Пернатый друг ещё резче провалился вниз, а заметив, что рука человека крепко ухватилась за верёвку и петля на ней затянулась, чуть приподнялся, делая натяжение, и, поднимая свою ношу, перенёс её над парапетом. А через секунду ринулся в сторону гор. Причём он не стал резко набирать высоту, потому что в таком случае мог стать гораздо лучшей мишенью для стрелков из винтовок, а летел очень низко, да ещё стараясь петлять в особенно густых клубах поднимающегося дыма.

В последний момент, уже отлетая от разгорающейся башни, Менгарец успел рассмотреть, что от её подножия довольно резво стартовала компактная группа рыцарей. Щитоносцы прикрывали плотно всё пространство у себя над головами, но всё равно в центре просматривался не кто иной, как узурпатор Севера. А значит, Павел Первый остался живёхонек и целёхонек. Раз бежал наравне со всеми. И, наверное, правильно делал, что не стал хорониться на нижнем этаже каменной башни. Она старая, стопорные балки ослабли от гнили, взрывов и времени, могли межэтажные перекрытия рухнуть вниз, сделав братскую могилу под собой, а то и вся башня могла завалиться целиком. К тому же, как раз к тому времени бомбардировка стала затихать: у орлов попросту заканчивался боезапас.

Несмотря на ранение пистолетными пулями, Мурчачо летел вполне уверенно. Сделал несколько зигзагов, обходя особенно большие скопления людей, которые могли пальнуть в небо над собой от испуга, увидев массивную тень проносящегося катарги. Так что в какой-то момент Виктор Палцени уверовал, что они так и выберутся из этого ада если не целыми, то хоть живыми.

Но тут рвануло с той стороны, где находились склады. Рокочущий, нарастающий грохот уплотнил воздушное пространство, а взрыв страшной силы разметал строения и находящиеся там ящики с оружием. Похоже, детонировала, а может, и взорвалась от пламени часть гранат или мин, доставленных к ставке из долины Вдохновения.

Ударная волна оказалась настолько сильна, что мелкие камни, стальные осколки и обломки досок и брёвен при разлёте накрыли треть всего жилого городка. И даже частично достали некоторых орлов. Приложило хорошо и Мурчачо. Катарги чуть не сбило наземь, и только несуразный пируэт с переворотом, выполненный на пределе усилий и умения, спас разумную птицу от падения на землю. Бешено забив крыльями, он выровнялся и опять стал набирать высоту. Потому что летящий над шатрами человек уже поджимал колени к самому подбородку.

И горы уже были совсем рядом!

Да только стрелки` не переставали вести огонь по орлам. Несмотря на жуткую задымленность данного места, ещё одна пуля попала отважному летуну в корпус, и тут же вторая – в лапу. Обе раны оказались несмертельными, но зато перегруз с такой ношей, как человек, стал критическим. Набравший высоту Мурчачо вновь резко стал проседать вниз, и у Виктора на раздумья оказалось всего лишь несколько секунд. Либо он падал вместе со своим пернатым другом наземь, либо…

Решение пришло моментально:

– Лететь к горам! – свистнул он команду орлу и, подгадывая нужный момент, перерезал кинжалом верёвку лассо. Благо тот оказался острым, как бритва, а предполагаемое место падения приближалось в виде покатой крыши огромного шатра. Увы, до крыши не долетел, но получилось в итоге ещё лучше. Вмазавшись со скоростью в боковую часть тяжёлой, непромокаемой ткани, человек удачно погасил скорость, после чего под собственным весом сполз вниз и встал на ноги. И тут же присел, стараясь, чтобы облако дыма, вращаемое ветерком, не забило дыхание.

На земле творилось сущее светопреставление, потому как данный квадрат занимали не военные, а гражданские лица. Вернее тоже воины и рыцари, но только те, которые признают над собой только приказ императора. Пожар разгорался, паника зашкаливала, единого командования здесь не было. Люди носились в разные стороны, сшибая друг друга с ног, взбесившиеся лошади, рвущиеся к чистому воздуху, вели себя страшно и агрессивно. А какие-то интенданты, слуги и оруженосцы пытались во всём этом аду спасти хозяйское имущество, а порой и вытащить в спокойное место самого хозяина. Кто кричал от растерянности, кто тщился позвать на помощь, кто пытался командовать другими, сам себя не слыша в этой гуляющей волнами какофонии звуков. Довольно часто слышен был визг женщин, которых тут виднелось невероятное множество.

Надеяться Менгарцу на счастье быть замеченным в таком густом дыму иными орлами, которые умели пользоваться лассо, было бы глупо. Следовало вначале как можно быстрее выбраться на открытое пространство.

В шатре, который так удачно послужил «тормозом» при падении, кто-то был. Потому что осевший и ощупывающий свои раны Монах явственно услышал истерический вскрик какой-то женщины и её испуганное бормотание.

– Что это было?! На шатёр бросили огонь?! Сейчас всё загорится! Бежим быстрее!

– Дура! Стой! – рявкнул на неё озлобленный мужской голос. – Я всё не унесу! Хочешь, чтобы мы нищими остались, если всё сгорит?! Держи мешок крепче и не вздумай его бросать! И от меня ни на шаг! Сразу двигаемся по проходу вправо и до самого конца! Если успеем, вырвемся из пожара…

– Ох! Как тяжело!.. – застонала женщина, видимо, основательно нагруженная. – Ещё не хватало, чтобы меня приняли за воровку, пользующуюся пожаром.

– Не бойся! Только не забывай сразу крикнуть, что ты служанка рыцаря Липуха Стройного из Башни! – высокопарный голос прервался ёканьем, видимо, и сам рыцарь взвалил на себя нечто тяжёлое. – Пошли!

– Как же… – ворчала тяжело дышащая служанка, видимо, реально знавшая, насколько её хозяин рыцарь и всё остальное. – Кто тут тебя знает?.. В лицо-то не помнят!.. Ай! Сколько дыма!..

Шатры здесь стояли в два ряда настолько плотно, что между ними надо было протискиваться боком, да в тылах их разделяла довольно узкая дорожка. Но теперь у Виктора уже возникла идея, как добраться до открытого пространства. Раз его сразу не заметили во время падения и не бросились резать и топтать со всех сторон, значит, есть отличный шанс на пару мгновений стать таким, «как все»!

И опять должен был выручить трофейный кинжал.

Глава 6Хамелеон

Разрезая своим единственным оружием стенку шатра, Виктор ускорился втрое. И ещё успел увидеть ярко-синее платье служанки, согнувшейся под тяжестью внушительного мешка, впопыхах сделанного, скорее всего, из чёрного рыцарского плаща.

Дорога была каждая секунда. Так что подраненный эмиссар действовал с максимальной скоростью и отменной сообразительностью. В том числе и по причине того, что за выходом из шатра дыма оказалось многократно больше, чем ожидалось. То есть пожар буйствовал в полную мощь, и если уж не сгореть, то задохнуться в вязком и вонючем дыму было проще простого.

Вставки с зубов и расширители носа – вон! Куртку, благо что там ничего личного или ценного – рывком снять и в угол! Головой, на которой цвет волос изменён и волнистость распрямлена, – в бадью с водой, которая оказалась в шатре как нельзя кстати. На тело – лёгкую цигейку золотистого цвета. Пусть и яркая, зато резко меняет внешний облик. На лицо – нечто белое и плотное, но предварительно смоченное всё в той же воде. В руки и на спину – некий тюк с каким-то барахлом, который, похоже, банально не спешили распаковать после поселения.

Вид ещё тот, как у настоящего погорельца! Но ведь к этому и стремился!

Ну и рывок из шатра наружу. Сразу поворот направо, и чуть ли не на четвереньках, пригибаясь к земле из-за густых клубов дыма, лазутчик в чужом стане ринулся к открытому пространству.

Да только сразу понял, что рыцарь Липух Стройный из Башни – совсем никудышный в ориентации человек. Потому что впереди не просто было всё перекрыто дымом, там уже просматривалось яркое, гудящее пламя. Видимо, пал, летящий по пропитанным жиром шатрам, оказался таким же страшным, как и в хвойном лесу.

«Да он не Липух! – мысленно орал Менгарец, обо что-то споткнувшись и падая на живот. – Он – Лопух! Сам наверняка сгорит и бабу угробит! А куда же мне теперь? Ведь назад – это в центр всего городка!..»

Он припал к земле и, смочив слезящиеся глаза краем сочащейся на лице тряпки, попытался рассмотреть, что впереди, а что сзади. Впереди виднелась довольно массивная стена пламени. Похоже, какой-то шатёр вообще завалился на проход или был сбит туда обезумевшими лошадьми. А на фоне этого огня лежали слабо шевелящиеся, содрогающиеся от кашля, а некоторые уже и застывшие, людские тела. Ведь ни у кого из них на лицах не было мокрой повязки, хоть как-то сдерживающей поступление ядовитого дыма в лёгкие. Хотя и они не спасают от углекислого газа. Виктору бросилось в глаза яркое, синее платье и приваливший его сверху чёрный мешок из рыцарского плаща. То есть погорельцы, родом из княжества Башня, не успели пробежать и пятидесяти метров, как просто рухнули от переизбытка углекислоты в лёгких.

Следовало немедленно бежать назад, пока сам не задохнулся, но в голове у выходца из большого Космоса словно переключились некие реле, толкая мысли вроде как в верном направлении. Отбросив свой тюк, он рывком преодолел пространство, разделяющее его от задохнувшихся людей, и потянул мешок чёрного цвета на себя. Взору открылась женская рука, которая так и сжалась в предсмертных судорогах на куртке довольно молодого мужчины, у которого под правой рукой громоздился ещё больший мешок с личным добром. А значит, по любом размышлении, в багаже всё самое ценное и… подтверждающее личность усопшего. Ну разве что ещё рыцарский медальон пригодится, свисающий с шеи несчастного искателя приключений. И так как эти подтверждения гораздо больше могут пригодиться беглецу, то он не раздумывая снял медальон, повесил его себе на шею, подхватил оба тюка и, стараясь не дышать и внимательно просматривать препятствия у себя под ногами, ринулся в противоположную сторону.

Пробегая мимо покинутого шатра, заметил на его крыше уже пляшущий язычок пламени. Похоже, ветер кидает горящие лоскутки кожи и тряпок очень далеко, раздувая их на лету. Так что, скорее всего, данный квадрат палаточного города выгорит полностью. Спасти здесь походные шатры не смогут при всём желании.

Ещё пятьдесят метров, преодолённых в сгущающемся дыму, и Виктор стал задыхаться. Причём сразу два тяжеленных мешка его не слишком и тяготили, а вот дым стал главной проблемой. Плюс ещё и нечаянные падения, которые привели к тому, что беглец расцарапал себе лоб и разбил губу. И уже мелькнула мысль сбросить груз, как впереди появилось чистое окошко воздушного пространства. За ним – следующее. А ещё через двадцать метров удалось выскочить на открытое пространство проспекта, разделяющего городок на квадраты. И как раз тут оказались сосредоточены все силы людей, пытающихся погасить пожар.

Всё-таки наличие проспектов изначально предполагало некие действия при определённых катастрофах. В том числе и при локализации пожаров. Один квадрат выгорит – зато остальные будут спасены. И командующие здесь офицеры знали, что делать. На спасение людей им было плевать, зато они правильно организовали обвал и разрушение всех крайних шатров, до которых огонь ещё не добрался. После чего уже пал и яркое пламя становились невозможными. В том числе офицеры весьма грамотно пытались определить возможных мародёров, которые, пользуясь катастрофой, могли попросту схватить самое ценное из рук гибнущего соседа. Потому что как иначе можно было характеризовать грубый окрик в сторону зачумленного от дыма Менгарца, когда тот на подкашивающихся ногах с двумя мешками попытался пересечь проспект:

– Стой! Кто такой?

Покрытый сажей, с несуразной мокрой тряпкой на плече и с проплешинами ожогов на одежде, Виктор вначале дёрнулся как от удара, но потом сообразил, что его в таком виде никто не опознает, и довольно нагло, добавив в голос спеси, апломба и надменности, рыкнул в ответ:

– Рыцарь Липух Стройный из Башни!

Презрительное фырканье боевого офицера ясно показало, как он относится к подобным авантюристам, которые прибыли даже не из покорённого государства, а из захолустного, никому не нужного нищего княжества. После чего доблестный воин империи Севера бесцеремонно сгрёб в ладонь кругляш медальона, и, притянув его ближе к себе вместе с хозяином, стал рассматривать. Попутно с губ его сорвался приказ:

– Гляньте! Что у него там?

Два солдата с нахмуренными лицами вырвали мешки у погорельца и быстро их раскрыли для всеобщего обозрения. И тут же, с некоторой брезгливостью стали перебирать и просматривать вещи и детали вооружения:

– Куртка с вензелями… Хм! Баронет Стройный, вышито на подкладке…

– Шлем… Опять Липуха Стройного…

– Шкатулка…

– Это моё! Не сметь! – без всякого труда разыграл Виктор благородное возмущение.

– Ну да… – подтвердил воин с ухмылкой. – Всё тем же именем подписано… Ага, и ещё девиз: «Сражайся без страха!» Ха-ха! И герб с лосем…

На том осмотр для похохатывающих ехидно солдат и закончился. Убедившись в идентичности добра и носильщика, офицер моментально потерял интерес к человеку, отпустил его медальон и той же рукой ткнул вправо по проспекту:

– Дуй туда, к столовой! – и уже отходя, буркнул с ехидством: – Тоже мне, рыцарь без страха и упрёка и с лосиными рогами! Хе-хе!

По справедливости, любому рыцарю за такое оскорбление следовало вызвать офицера на дуэль. И немедленно разобраться с хамом. Но Монах Менгарец даже примерно не знал: разрешены ли здесь дуэли вообще. Например, в армии Союза Побережья подобные разборки карались смертной казнью. Да и в Чагаре уже давно дуэли между дворянами или рыцарями разрешались только с личного одобрения монарха. Тогда как в Шулпе дрались бы немедленно и на месте, невзирая ни на какие катастрофы или пожары. Но здесь ведь – не на Шлёме!

Поэтому униженному погорельцу в любом случае не стоило заедаться. Как следствие, он и сделал вид, что ничего не расслышал обидного в свой адрес. Собрал трофейные вещи, которые так пригодились, взгромоздил оба мешка на себя, да так и двинулся в указанном направлении. При этом старался поглядывать на задымленное, покрытое сгущающимися облаками небо. Да все вокруг только туда и посматривали, опасаясь вновь услышать свист-шипение падающих бомб и увидеть всплески негаснущего пламени. Стрелки с винтовками стояли наготове и вообще пялились только наверх; офицеры не выпускали из ладоней пистолеты, раздавая команды направо и налево; а для всех остальных наиболее актуальной темой и поводом для оптимизма оказался вопрос о сгущающейся облачности. Тучи явно разрастались, обещая не только хмурую погоду, но и продолжительные дожди. Если не на ближайшие дни, то на остаток дня и приближающуюся ночь.

Наверное, именно по причине низкой облачности никого из орлов и не просматривалось. По крайней мере, Виктор Палцени очень хотел верить именно в эту причину. И с яростью гнал от себя пораженческую мысль, что разумных птиц банально перестреляли. Убеждая себя, что пернатые друзья попросту залечивают раны и ждут тривиального прояснения погоды. Но как бы там ни было, надеяться, что кто-то с неба рассмотрит Первого Советника, а потом и подцепит своим лассо, было бы глупо.

Так что выбираться из создавшейся ситуации следует самому. И в этом плане несомые на себе вещи и части рыцарской амуниции могли весьма и весьма пригодиться. Только следовало присесть в укромном уголке, да сделать крайне необходимую инвентаризацию своего трофейного имущества. И так пронесло с тем офицером, который мог задать совершенно иной вопрос: «Что ты там несёшь?»

А уже потом думать, во что облачаться и в какую сторону двигаться, чтобы как можно быстрее покинуть городок и ставку северян.

Место отыскалось довольно быстро: туда как раз и стекались такие же погорельцы, которые только успели сами спастись да выхватить из огня самое ценное. Здесь располагались длинные столы с навесами, где наверняка обедали обитатели оставшегося совершенно целым квадрата палаток и шатров регулярной армии.

Плакали женщины, мотались во всех направлениях оруженосцы, орали покрытые сажей рыцари и просто какие-то чрезмерно наряженные снобы. К огромному удивлению инопланетянина, хоть над деревянным замком и поднимались дымки, здание так и не загорелось. А ведь наверняка туда было сброшено наибольшее количество бурдюков с напалмом. Но в любом случае самые организованные комендантские взводы до сих пор занимались тушением пожаров и определением ущерба. Так что на Виктора никто не обращал ни малейшего внимания. В течение получаса он не только перебрал и хорошенько запомнил, что у него есть в наличии, но и попытался привести себя в порядок.

Спасшая его мокрая тряпка, при ближайшем рассмотрении оказалась неким подобием длинной, ночной сорочки для женщины. Сама она выглядела изрядно испачканной, присыпанной сажей, но когда была вывернута наизнанку, оказалась вполне пригодна для наведения хотя бы минимального марафета. Вряд ли кто уже через час-два простит «славному рыцарю», пусть и погорельцу, несуразный, жутко растрёпанный вид. Вон как все остальные собратья по несчастью стараются сменить прожжённые одежды, умыться и привести себя в приличный вид! Придя к таким выводам и философски вздохнув, Менгарец стал вытирать ночной сорочкой свою многострадальную, окровавленную голову.

Именно в этот момент его и окликнул сидевший несколько в стороне, этакий суровый с виду ветеран, смотрящийся лет на тридцать пять:

– Однако! Чем это тебя так приложило?

Он был одет в кожаные латы, скорее всего, повседневного, рабочего ношения. Элементы формы или знаки различия отсутствовали. Шлема не было, хотя широкий пояс с мечом, кинжалом и прочей мелочью впечатлял. И на столе перед ним лежали перемётные сумы, которые обычно вешаются во время путешествия на круп коня. Ни копоти, ни испорченной огнём одежды на незнакомце не замечалось, и откуда он такой взялся – непонятно. Так что разговаривать с ним следовало очень осторожно и продуманно. Что Виктор и постарался сделать:

– Ещё когда к своему шатру бежал, кони чуть не затоптали… А сзади у них остатки повозки мотались, вот и огрело чем-то…

Подобных коней ещё недавно носилось по городку предостаточно. Так что незнакомец нисколько не засомневался в отговорке:

– Сочувствую! – и сразу же представился: – Рыцарь Сандер-тэ Алый из Цериала!

– Рыцарь Липух Стройный из Башни! – пришлось представиться в ответ.

На лице нового знакомого мелькнуло этакое удивления: «А тебя каким ветром сюда занесло?» – но вслух ничего подобного сказано не было. Наоборот, рыцарь с неким особенным, а возможно, и привычным у себя на родине именем предложил помощь:

– Давай гляну, что у тебя там с головой?

Вроде не следовало завязывать слишком близкое знакомство, но, с другой стороны, почему бы и нет? Сандер-тэ Алый ну совсем не земляк, так что ему можно плести всё, что угодно. Да и рана опять стала кровоточить после протирания мокрой тканью. Поэтому Виктор, а в данный момент человек со странным именем Липух, без ненужных просьб вслух просто кивнул.

Новый знакомый оказался мастером на все руки. Присмотревшись к ране, авторитетно заявил:

– Кожа лопнула. Надо выстричь и наложить несколько швов! – и без всякого дальнейшего разрешения потянулся к своим перемётным сумам.

Достал набор ниток-иголок и приготовил их, потом одну из фляг снял с пояса и потребовал наклониться в сторону. Мол, надо промыть. И плеснул вином на рану, проводя хоть небольшую дезинфекцию. А затем и стянул швами расползшуюся в стороны кожу. При этом не только приговаривал относящиеся к делу поговорки да прибаутки, а успел рассказать немного о себе:

– Я ведь только несколько часов как прибыл. Оставил коня в загоне нашего квадрата да и подался оформляться к коменданту. Только успел медальон получить да к выделенному месту жительства направиться, как всё и началось… Вначале грохотали из этих своих пукалок, словно сумасшедшие, потом замерли как истуканы, когда пронёсся приказ не стрелять… Хуже всего, что и ходить по городку запретили, так я возле шатра комендантского и томился долгое время. Потом вот взрывы, пожарища, орлы катарги… Ужас! Но я, честно говоря, так и не понял, с чего это оно всё началось?

Менгарец несколько задумался на тему: говорить правду или и самому отделаться пожатием плеч? По сути, наверняка уже большинство обитателей городка знает, кто прилетал и с какой целью. Так что секрета большого не будет. К тому же можно надеяться на ответное откровение.

– Да всё с того же! Орлы ведь – чагарцами приручены, помогают им. И сбросили они послание для императора. А в нём – письмо от эмиссара, который от самого Монаха Менгарца пожаловал. Договаривался о срочной встрече… Павел Первый Великий так и принял того гостя на верхушке каменной башни… – он оглянулся на хорошо видную отсюда башню, которая так и не рухнула и даже дымок над ней не вился. Хотя не факт, что внутри всё-таки перекрытия рухнули. – Вот они там и беседовали. А потом вновь птица опустилась за эмиссаром, вроде как улетать собрались… Да, видимо, не разрешил им император: пальба жуткая из ружей началась. Ну а в ответ иные орлы стали вниз огонь метать и страшные взрывы устраивать… Да ты и сам видел!

– Да уж! Насколько себя бесстрашным считал, а и то поплохело, – довольно искренне признался Сандер-тэ. – Грохнулся сразу на землю и голову сумками накрыл… Хорошо, хоть не затоптал никто из этих солдат помешанных…

– Хм! А ведь правильно сделал, что лёг! – похвалил его Виктор непроизвольно. И тут же сменил тему: – Так что с твоим конём?

– Вряд ли он цел остался. Весь квадрат с внутренними навесами для коней выгорел. Мне сказали, что там все полегли или покалечены. А твой как? Тоже там был? – дождавшись утвердительного кивка, посочувствовал: – Да-а, нет хуже для рыцаря, чем без своего коня остаться… Или у тебя есть за что нового купить?

Деньги в шкатулке имелись, и насколько Монах ориентировался в ценах, на коня и на сбрую с седлом хватить должно. Но ведь можно и ошибиться, поэтому лучше всего прикинуться малоимущим страдальцем. Так что теперь в ответ изобразил отрицательное качание головой.

– А слуги у тебя есть? – продолжал допытываться выходец их королевства Цериал.

– Наверное, уже нет… – почему-то Виктор не сомневался, что служанка у Липуха Стройного была одна-единственная.

– А-а… понятно. И что теперь будешь делать?

– Домой вернусь, больше ничего не остаётся.

– Странно, Липух! – удивился новый знакомый. – А зачем ты тогда вообще в стан императора прибыл? – причём спрашивал рыцарь с явным сочувствием и доброжелательностью. Поэтому прежде, чем задать в ответ аналогичный вопрос, ответил:

– Да вот, на романтику потянуло, мир посмотреть решил, какого-нибудь богатства заработать, чуток славы поднакопить… Да и ты ведь, наверное, тоже, как и я, в герои рвёшься?

– Да не совсем… – Сандер-тэ словно сомневался, рассказывать ему дальше или нет. И продолжил лишь после длинной паузы. – Я-то сюда скорее в качестве наёмника прибыл, чем как искатель неувядаемой славы. Присяги Павлу Первому не давал… Сопровождал двух других рыцарей. Они богатые да титулованные, так их в третий квадрат определили… Видел я, ничего там не сгорело… А мне лично как-то и воевать неохота… Тем более после сегодняшнего… Тем более с теми, кому эти орлы помогают…

– Вот-вот, и у меня вся охота воевать пропала, – решил побравировать Виктор откровенностью. – Тем более что я всегда имею право вернуться домой. Тоже присягу не давал…

Рыцарь хитро прищурился:

– А не засмеют тебя в княжестве после возвращения?

– Умные люди поймут, а дураки для меня не показатель! – твёрдо ответил фальшивый Липух Стройный. – Тем более что мне очень не понравилось, как окончил император переговоры с эмиссаром Монаха Менгарца.

Почему-то он был уверен, что, ведя подобный разговор, он ничем не рисковал. Обозлённый, лишённый всего своего имущества рыцарь имеет право и злиться, и ругаться, и плеваться после такой катастрофы. Да и титул баронета позволяет ему иметь своё особенное мнение на в самом деле подлое завершение переговоров с парламентарием. Ко всему прочему выходец из королевства Цериал никак не походил на квасного патриота, который готов отдать жизнь и заложить душу узурпатору, завоевавшему его родину. А если судить по блеску глаз и по дрожанию губ, когда упоминалось имя императора Севера, то вполне возможно, что Сандер-тэ вообще ненавидит Павла Первого.

Его последующие слова пусть косвенно, но это подтвердили:

– В нашем королевстве многих дворян казнили за оказанное сопротивление… Мне удалось остаться в стороне…

Было предельно ясно, что в стороне ему удалось остаться не от сопротивления, а от казни. И рыцарь Липух Стройный на это неожиданно хохотнул:

– Тогда предлагаю тебе отправляться по домам вместе со мной. Доберёмся до границы королевства Валлаян, а дальше уже каждый сам по себе. А? – видя, что его собеседник мнётся, Менгарец усилил нажим: – И лошадок каких попроще прикупим, я с тобой деньгами поделюсь, должно хватить.

Новый знакомый даже хмыкнул от такого предложения:

– И не побоишься мне ссудить деньги?

– Нисколько. Потому как верю в твёрдое слово настоящего рыцаря и в его добрую волю.

– Вот оно как… неожиданно… – и посмотрев на кого-то за спиной Виктора, Сандер ухмыльнулся. – Да только не всё так просто. В том числе и с доброй волей…

Виктор резко развернулся и уткнулся взглядом в стоящих всего в одном метре от него двух рыцарей. Оба мрачные, злые и раздражённые. И оба держат руки на рукояти своих мечей.

Глава 7Наёмники

Напряжённую обстановку разрядил своим голосом рыцарь из Цериала:

– Липух, разреши тебе представить моих… э-э-э… работодателей и земляков. Рыцарь Тойма-тэ Хроммель и рыцарь Ирин-тэ Шахов.

Из чего стало понятно, что в дальнем королевстве у всех такие странные имена. Хотя могли так называться только рыцари. Или только дворяне.

Оба его соотечественника угрюмо кивнули, пытаясь выдавить на лице некие подобия приветственных улыбок. Латы на них, оружие, да и всё остальное соответствовало классификации «богатеи». Но после того как Алый представил Липуха, объяснил, кто он, откуда и насколько в бедственном положении, лица новых знакомых разгладились, напряжение их спало, а явная подозрительность испарилась. Лица стали вполне приятными и симпатичными. Тойма-тэ, по возрасту не перешагнувший ещё в четвёртый десяток, даже сочувственно рассмеялся:

– Что поделаешь, на то она и война! – Потом уселся рядом и спросил: – Ну что, хотите послушать последние новости?

Естественно, что Виктор и Сандер-тэ хотели и вскоре уже более полно знали о происходящем вокруг них. Рыцарь из Цериала, с хорошо просматриваемым скепсисом, а то и злорадством, обрисовал то, что уже рассказал вначале сам Менгарец. Потом поведал о первых подсчитанных потерях, которые уже оказались преогромными. Погибло много стрелков в самые первые моменты бомбёжки, и потом, во время взрыва склада с минами. Что характерно, мины взорвались не все, остальные просто разбросало в стороны, но уже сейчас предполагаются значительные проблемы с их дальнейшим использованием. Потому что удалось подслушать разговор, в котором кто-то из оружейников категорически заявлял: «Нельзя поцарапанные использовать! И даже брошенные на землю – нельзя! Сразу в трубе могут разорваться!»

Повезло ещё, что небольшой склад с гранатами не стал могилой для своих караульных. Хоть и был частично разрушен бомбой, но там ничего не детонировало.

В общей сложности два квадрата шатров выгорело полностью. В трёх возгорания удалось погасить. По приблизительным подсчётам, погибло или безнадёжно покалечено более тысячи лошадей. Хотя оба рыцарских коня богатеев и обе заводные лошади, прибывшие из королевства Цериал, остались в полном здравии.

Интересна была и первая реакция придворных непобедимого императора. Одним словом её можно было охарактеризовать как шок. Все ходили подавленные, напуганные и чуть ли не в трауре. Хотя из их рядов погибло всего пара десятков человек. Да и тех скорее не подарками с неба убило, не огнём сожгло, а свои же затоптали во время панических метаний. Но сам факт первых потерь в своих рядах был воспринят придворными многократно катастрофичнее, чем гибель целой армии. Привыкли, что за всё время военной кампании ни на обоз, ни на окружающую императора элиту не было совершено и мизерного покушения.

Самая печальная новость состояла в том, что помимо того орла, который доставил эмиссара на башню, а потом хотел его забрать, погибло ещё три Белых катарги. Как раз те, кто в порыве яростной мстительности бросился летать над головами солдат, умерщвляя их своим убийственным полетом, то касаясь голов, то пролетая над ними на высоте полутора метров. Насколько мог понять Менгарец, это были орлы из клана Чарины, которые, обуянные пеленой ярости после гибели подруги, бросились убивать врагов самыми простыми для них средствами.

И Виктору стоило огромного труда удержать себя от дальнейших, подробных расспросов на эту тему. Немного радовало, что Мурчачо, похоже, сумел набрать высоту и улететь в безопасные горы.

В финале своего пересказа рыцарь скривился:

– Зажрались! Всё им праздник да банкеты подавай. И если гибель с императрицей считается несчастным случаем, то в данный момент чувствуется подспудное возмущение: «Как же так?! Почему нас не уберегли?!» Ха! – он зло хохотнул. – А ведь каждый до того только и клялся, что готов с мечом в руках идти в первой шеренге наступающих воинов. Хвастунишки!

Ирин-тэ Шахов, второй состоятельный и, пожалуй, самый молодой среди всех троих цериальцев рыцарь, так и остался стоять чуть сбоку, внимательно наблюдая за реакцией нового знакомого. Виктор это чувствовал, поэтому тоже не сдерживал издевательскую ухмылку и одобрительное фырканье в нужных местах. И вроде получилось очень даже правильно. То есть так вышло, что все четверо прочувствовали своё единение, схожее мнение о происшедшей в городке катастрофе. Иначе говоря, в данном месте собралось не четыре союзника армии Севера, а скорее их злорадствующие противники.

Тем не менее слова Ирин-тэ, который говорил с некой доверительностью, вначале могли показаться странными:

– Очень жаль, что к императору так и не удалось пробиться. Вначале он рвал и метал, выискивая виноватого в нечаянном первом выстреле. К его собственному счастью, виновный погиб от взрывов одним из первых. Зато было приказано казнить перед строем семь оставшихся в живых сослуживцев по отделению и командующего ими сержанта. Наверное, уже казнили… Ну и совсем недавно Павел с несколькими приближёнными и отрядом телохранителей умчался в сторону фронта. То ли побоялся здесь оставаться, то ли бросился лично возглавлять очередное наступление на линии обороны Союза Побережья.

Сандер-тэ Алый с досадой зацокал языком и поглядел на своих якобы работодателей с укором:

– И что теперь станем делать? – ещё и обвинительным тоном добавил: – А ведь предупреждал, что надо поторопиться. Могли бы и не ночевать в том затрапезном трактире и в драку не ввязываться! Тогда точно добрались бы сюда на несколько часов раньше и успели бы решить наш вопрос.

Как ни странно, Ирин-тэ Шахов умудрился покраснеть. Хотя не преминул возразить со всей категоричностью:

– Иначе никак не получалось! Негодяев надо наказывать в обязательном порядке!

– Да! Но не в случае возложенной на наши плечи важной миссии! – продолжал раздражаться Сандер-тэ. Его стал успокаивать сидящий рядом рыцарь Хроммель:

– Да полно тебе, прошедшего уже не вернёшь. А вот за императором следует мчаться как можно скорее.

Заинтригованный Виктор не выдержал и поинтересовался:

– Извиняюсь, господа, но зачем вам личная встреча с Павлом?

Трое его новых знакомых переглянулись, кивнули друг другу, и всё тот же Тойма-тэ Хроммель продолжил:

– Да тут, в принципе, скрывать нам нечего… Нас послали независимые рыцари и дворяне нашего королевства с прошением вернуть нам нашего наследного принца. Король-то погиб во время сражений, а вот его старшего сына, узур… мм… император Севера призвал на службу в свою свиту. Хотя мог взять второго принца, который сам вызывался на это добровольно. Лишь бы вырвать старшего брата и оставить его на коронование. По нашим законам, срок безвластия должен закончиться через неделю, а обстановка у трона кошмарная. Законного наследника рядом нет, второй принц тоже не имеет пока права занять престол. Зато начинается мышиная возня всяких сволочных кандидатов, которые провозгласить себя собираются потомками иных королевских династий. Итак народ стонет из-за новых налогов на империю, а если ещё и гражданская война начнётся… Так что понимаешь… наверное?

Первый Советник чагарского короля, да и глава правительства Шулпы – понимал. И даже очень хорошо понимал складывающуюся в Цериале обстановку. Нет ничего хуже политической неустойчивости, да ещё в стране, которая сама находится под пятой оккупации.

Хотя вопросы по существу так и напрашивались:

– А зачем он наследного принца с собой забрал?

– Неизвестно.

– И принц сейчас в свите Павла?

– Нет. И куда он его отправил, выяснить не удалось…

– Как же так? – недоумевал Виктор. – Неужели в окружении императора нет любителей звонкой монеты? Гораздо дешевле их умаслить и узнать о наследнике, чем что-то требовать от этого… хм… завоевателя.

– Пробовали, ничего не получилось… – тяжко вздохнул Тойма-тэ. – Только выяснили, что принц в сопровождении парочки телохранителей отправлен в неизвестное место ещё на территории королевства Валлаян. До сих пор телохранители не появлялись, значит, продолжают стеречь будущего короля как пленника. Зачем это делается и где, мы до сих пор догадаться не можем.

Минут десять все четверо довольно живо обсуждали кучу версий и предположений, которые стал выдвигать Липух Стройный. Причём его обилие фантазии и немыслимые варианты поразили собеседников. Ну ещё бы, знали бы они, с кем общаются! А Виктору просто стало жутко интересно: с какой такой хвори Павлу Первому взбрела в голову идея припрятать наследника немалого королевства. Хотя он-то уже догадывался, после личной беседы с Павлом, но не признаешься же сейчас в том, что это ты только недавно притворялся эмиссаром от его святости.

– А в других покорённых государствах он такое же вытворял? – поинтересовался он на эту тему. Отвечал ему уже Ирин-тэ Шахов:

– Нет, нигде он прямых наследников не забирал. Только принимал вассалитет.

– Тогда у меня осталась всего одна версия, – продолжал рассуждать Менгарец. – Ведь это ваши воины в пограничной стычке убили сына Павла? Тогда ещё просто монарха Дейджана?

– Ну да, было такое…

– А вы ведь не станете спорить, что коварство, изобретательность и мстительность Павла – это уже притча во языцех?

– Не станем…

– Тогда почему бы не представить, что всё творящееся действо – изощрённая месть. Ваш король погиб, значит, как ему уже отомстишь за убийство единственного сына? Никак. Остаётся отыграться на его потомках. Просто их казнить – не поймут, молодые слишком. А вот если у первого наследника появится сын, да подрастёт, и вот потом ему устроить кровавый конец – вот это будет месть.

Цериальцы выглядели шокированными, задавая вопросы по очереди:

– То есть он женил наследника насильно?

– И спрятал в тюрьме?

– Или содержит в каком-то монастыре?

– При этом никогда больше не отпустит в родное королевство?

Погорелец Липух пожал плечами:

– Почему же, отпустит. Скорее всего даже с новой супругой, какой-нибудь симпатичной принцессой. И даже разрешит править Цериалом. А вот потом, с годами, может совершить свою давно продуманную месть…

После озвучивания такой версии все три рыцаря озадаченно мотнули головами:

– Экий ты ушлый!

– Может, ты Первым Советником у Павла подрабатываешь?

– Или что-то такое подслушать сумел? Иначе откуда такая версия?

– Увы! Некогда мне тут было подслушивать, сам только недавно прибыл. – Уж это он мог смело утверждать, исходя из предсмертных слов служанки. – А версий у меня много, потому что читаю порой сутками напролёт. У нас в Башне есть одна библиотека древняя, так там столько романов приключенческих – жуть! Вот где-то я нечто подобное и вычитал.

– А-а-а! – озадаченные морщины на челе Сандера-тэ разгладились, как и на лбах у его товарищей. – Вон оно что! Самому до такого додуматься – надо похлеще Павла уродом быть…

Поняв, что проговорился, скривился от досады, но его дальнейшие оправдания перебил самый молодой Ирин-тэ:

– Слушай, Липух! А давай к нам присоединяйся? Мы тебе и коня дадим, и за сопровождение заплатим… – Он чуть замялся под взглядами своих товарищей и добавил: – Ну, если ты вообще-то хоть меч с правильной стороны держать умеешь.

Виктор Палцени задумчиво посмотрел на готовые разразиться дождём низко нависшие тучи, резонно рассудил, что самому будет гораздо сложнее выбраться из долины, чем с этими официальными представителями королевства Цериал, и согласился:

– Можно и с вами. Это будет гораздо интереснее и романтичнее, чем пытаться воевать в составе армии, руководитель которой убивает парламентариев! – А после ухмылки добавил: – Да и меч для меня – привычное дело! Разве что оставшийся не совсем по руке, люблю более массивным и длинным ворочать.

Приёмом нового члена в маленький отряд остался по внешнему виду недоволен только Тойма-тэ Хроммель. Однако он не высказал ни одного слова против. Глядя с укором на самого молодого среди них, он встал с лавки и грубовато распорядился:

– Ну тогда нечего нам тут рассиживаться! Топаем к нашему месту постоя.

Глава 8Работа как работа

Пока двигались в иной квадрат, Менгарец лишний раз убедился, что ему повезло примазаться к новым товарищам. Несмотря на кажущийся хаос и беспорядок, творящиеся в городке после всех кровавых и пламенных перипетий, комендантские службы действовали на удивление чётко. Брожения «кто куда хочет» безжалостно прекращались, любые недовольные или возмущающиеся глотки затыкались, на каждом перекрёстке стояло с пяток стрелков, готовых стрелять по любой мелькнувшей над головами тени. А всяких незнакомцев, которых не знали в лицо, останавливали для проверки и выяснения. Задавалось в основном три вопроса: кто такие, куда идёте и по какому праву? И определённая дипломатическая неприкосновенность рыцарей из покорённого и теперь вассального государства имела свои немалые выгоды.

При первой остановке выяснилось, что Тойма-тэ Хроммель не просто рыцарь, а ещё и маркиз, причём довольно известный даже в этом огромном столпотворении. А попутно стало известно, что и самый первый знакомец, Сандер-тэ Алый – никакой не наёмник, а целый виконт. Хотя, в принципе, одно не исключало другого. И оба рыцаря славились своими блистательными победами на турнирах, ежегодно проводимых в королевстве Валлаян. Оставался только непонятным титул самого молодого из троицы представителей королевства Цериал, Ирин-тэ Шахова. Но Виктор на эту тему не задумывался, потому что его во время движения интенсивно отвлекали ведущимся разговором об умении владеть оружием.

Турнирные бойцы затеяли со своим новым членом отряда спор на тему, что меч обязан быть лёгким и ни в коем случае не длинным. А Липух Стройный им активно возражал, утверждая, что для большого меча нужна не столько сила, как правильное умение координировать свои движения.

И даже привёл вполне удачный пример:

– Наверняка ведь слышали легенды, о том, как его святость управляется с двуручником, который с него ростом?

– Ха! – с едким сарказмом рассмеялся самый молодой рыцарь. – Говорить можно что угодно, в легендах ещё не то насочиняют. Ты-то сам видел?

– Мм… подвиги – нет, конечно, не видел, – пришлось признаться Менгарцу. – Только рассказы своего личного учителя слушал…

– Ну вот, тогда и нечего сказки рассказывать. Уж на что маркиз с виконтом мечники знаменитые, а вон даже они с имеющимся у нас полуторником справляются с трудом. Кстати, именно на нём и покажешь своё умение, раз хвастаешься каким-то толковым учителем…

Когда пришли к биваку, который выделили представителям королевства Цериал, Виктор сразу оценил разницу между элитой и всеми остальными. Предоставленный дипломатам шатёр был намного вместительнее, чем принадлежавший Липуху Стройному, как и все здесь остальные, располагался отдельно, и рядом находилось крытое стойло для лошадей, коих можно было разместить до шести штук. Именно туда кивнул Сандер-тэ Алый, высказываясь с досадой и внутренней болью:

– Спрашивается: какого рожна я своих коней с вашими не оставил? Такого скакуна лишился!

Его друзья покивали в ответ, тогда как Виктор не удержался от вопроса:

– А и в самом деле, почему?

Маркиз Хроммель заговорщически оглянулся по сторонам и, понизив голос, признался:

– Наш Сандер-тэ – знатный специалист по умению налаживать отношения с хорошими людьми. Вот мы его и отправили в иной квадрат на поселение, с дальней мыслью, что он среди иных рыцарей выпытает нечто, имеющее для нас интерес.

То есть виконта в группе можно было назвать главным разведчиком. Только ему не повезло с новым знакомым, тот ничегошеньки не мог знать о судьбе наследного принца. Правда, узнай троица рыцарей, кто скрывается под несуразным именем Липух, наверняка бы изменили большинство своих планов.

Ну а пока двое из них стали размышлять по поводу излишнего багажа:

– Придётся кое-что сдавать на хранение коменданту…

– Ну да, вряд ли мы здесь сейчас лошадь вторую купим…

– Да и оставленные вещи не будут в надёжной сохранности. Дождь закончится, орлы обязательно вернутся мстить за своих павших соплеменников… всё пожгут!

– Это точно… – но всё равно оставим. – Слышь, Липух, лошадка тебе вон та достанется, слабоватая для большого груза, так что сможешь взять только то, что на тебе.

Упомянутый Липух только обрадовался. Ему нисколько не хотелось таскать за собой ценные для покойного рыцаря Стройного, но совершенно ненужные ему вещи:

– Нет проблем! Оставлю своих полтора мешка вместе с вашим багажом у коменданта.

Тем временем Ирин-тэ Шахов вышел из шатра с мечом. Тот и в самом деле, по сравнению со стандартными орудиями убийства, выглядел переростком. Длиной под метр двадцать и со слишком широким лезвием. Но по весу он всего лишь на пару килограммов был легче, чем знаменитый меч Менгарца. Этакий расплющенный и заточенный по кромкам лом с красивой, инкрустированной серебром ручкой, да ещё и с солидным рубином в навершии рукояти.

– Вот, попробуй им крутануть хотя бы несколько выпадов и восьмёрок. Получится, значит, ты – принят в наш отряд окончательно. Можно даже двумя руками крутить.

– Спасибо за такое щедрое предложение… – Виктор взял оружие и, подкидывая на ладонях, стал осматривать со всех сторон. – Хотя я должен и одной справиться… Слишком богато разукрашенный… достаточно тяжелый для его длины… про ширину лезвия вообще не говорю. К чему оно? Почти как лопата…

Похоже, молодой рыцарь обиделся:

– Много ты разбираешься! Вот именно этот меч и есть самый что ни на есть легендарный! Ещё дедушка… хм, нынешнего наследника короны этим полуторником врагов рубил десятками. В одном из сражений только им лично было уничтожено сорок четыре воина противника!

– Мм?.. Да уж, силач был… дедушка! – чистосердечно восхитился Виктор и тут же скромно добавил: – Я такой тяжестью целое сражение махать вряд ли смогу…

– Тебя никто и не просит часами показывать своё мастерство. Хоть что-то покажи.

Палцени ещё пару раз подкинул лезвие на ладони левой руки, а потом довольно умело и быстро накрутил несколько восьмёрок и сделал несколько выпадов. После чего то же самое проделал левой рукой.

Впечатление о его мастерстве сложилось самое лестное. Маркиз с выпученными глазами зацокал языком:

– Экий ты!.. И ведь сил в тебе таких с первого взгляда не видно!..

Виконт, криво улыбаясь, пояснил с явной завистью в голосе:

– Это он просто компетентно соотношение масс и общие траектории движения координирует. Грамотно держит меч и в нужный момент создает противовес телом.

– Теоретик! – с издёвкой рассмеялся Ирин-тэ Шахов. – Теперь тебе только и осталось воплотить идею противовесов на практике.

Виконт на это предложение лишь демонстративно и гордо отвернулся. А вот его святость Монах Менгарец, он же Первый Советник чагарского короля и глава правительства Шулпы, впервые задумался о панибратских отношениях молодого рыцаря к прославленным турнирным бойцам. Если те имели такие высокие дворянские титулы, то какой тогда у Ирин-тэ? И почему никто ни разу об этом не заикнулся?

«Да мне без разницы! – мысленно фыркнул Палцени. – Пусть он будет хоть Дирижёром Доставки. Мне от этого ни холодно ни жарко. Главное, сейчас как можно быстрее отсюда выехать и податься за императором в сторону фронта. А там где-то можно будет и костром сигнал подать Белым катарги. А не увидит никто, так и сам куда надо доберусь… Лишь бы Мурчачо выжил после ранений…»

Пока он размышлял и присматривался к выделенной для него лошади, рыцари стали поспешно собираться. Сандер-тэ перехватил какого-то сержанта из комендантского взвода и попросил отнести записку к коменданту. Тот явился на удивление быстро, в сопровождении четырёх воинов и возницы с телегой. И разговор у него с маркизом Хроммелем прошёл конструктивно, без лишних вопросов или уточнений:

– Уезжаете немедленно? Хотите догнать императора? Ваше дело… А это кто? Нанятый вами в охрану рыцарь из княжества Башня? Не припомню… Хм… погорелец… Полное имя?.. Ладно, и его в вашу компанию вписываю. Пропуск сейчас оформлю и пришлю с вестовым. Счастливой дороги!

Несмотря на кучу неприятных обстоятельств, прошло дело как по маслу, без всякого перегиба с бюрократами. И уже через полчаса, нацепив на себя то, что подходило из личной амуниции погибшего рыцаря-авантюриста, а остальное небрежно свалив на повозку из комендатуры, Монах Менгарец вместе со своими нанимателями покидал негостеприимный палаточный город. Причём по той же дороге, видимо, по приказу его величества уже выступали или готовились выступить самые бравые рыцари, поблескивающие под моросящим дождиком своими латами, и наиболее мощно вооружённые элитные войска, дошедшие сюда со своим монархом из самого Дейджана.

Похоже было, что Павел Первый и в самом деле решил отомстить всему Союзу Побережья за невероятно количественные и постыдные потери при бомбардировке его ставки. А может, и понимал, что в ином случае, восседая на месте, долго в живых не останется. Как бы его ни защищали тучи и меткие стрелки из винтовок, всё равно удачно брошенный с неба камень (не говоря уже о страшной бомбе!) может оборвать его жизнь в любой момент. Так что следовало либо рваться к полному и окончательному завоеванию всего континента любой ценой, либо…

«Ха! – развеселился Виктор, пытаясь себе представить второй вариант. – …Либо срочно просить мира! Причём на условиях, которые будут выдвигаться противником!»

Несмотря на начавшуюся ненастную погоду, а потом и наступившие сумерки, маленький отряд из четверых воинов мчался до тех пор, пока не стемнело полностью. Настолько цериальцам хотелось догнать пустившегося в путь императора. Потому что, по их мнению, полтора часа разницы во времени выезда давали им все надежды на достижение цели.

Пропустить бивак императора или населённый пункт, в котором тот мог остановиться, они не боялись, потому что данный тракт из Шаули в Бонтиньеры изобиловал густонаселёнными городками и весями, а также многочисленными постоялыми дворами. Самые огромные среди этих дворов располагались в километре друг от друга. Да плюс в некоторых пунктах находились немаленькие военные заслоны, сделанные по принципу временного форта и несущие службу в местах пересечения тракта с иными дорогами. Порой на некоторых перекрёстках находилось сразу четыре объекта: постоялый двор с залом для выпивох и желающих покушать, «чистый» трактир, имеющий несколько комнат для постояльцев, небольшой посёлок местных аборигенов и огороженное кольями солидное воинское укрепление. Что ни говори, а содержать собственные тылы в сравнительном порядке завоеватели Севера научились неплохо.

Вот к одному такому максимально запруженному постройками перекрёстку и прибыл квартет рыцарей дипломатической миссии.

Вначале заехали на самый предпочтительный постоялый двор, но там оказалось на удивление так всё забито повозками и постояльцами, что озадаченным визитёрам не помогли ни деньги, ни грозный вид, ни банальные ругательства.

– Да мне самому придётся ночевать сегодня прямо здесь, за стойкой! – плакался хозяин заведения. – Пришлось прибывшему с гор барону Ийевну уступить. Чердак забит наглухо, и даже в конюшнях, рядом с лошадьми, лечь негде.

– Да что тут у вас за столпотворение такое? – решил выяснить виконт Алый.

– Ярмарка, ваша светлость. У нас тут знаменитое поле «Торговли», на котором впервые после освобождения от ига Сангремара проводится вольная торговля всех соседних волостей, а также приуроченные к этому моменту спортивные игрища. Вседержец император Павел Первый Великий, дай бог ему здоровья на сто лет, лично одобрил и разрешил проводить ярмарку, так что…

И он только разводил руками, почему-то ехидно ухмыляясь вслед сплёвывающим от досады рыцарям. Похоже, жажда наживы на ближайшие дни напрочь отбила у хозяина всякое чувство уважения к таким бравым воинам.

Понятно было, что и в трактире мест не нашлось. А в форт вояк не пустили. Дежурный офицер отделался железным правилом:

– Никого, кроме наших армейских, поселять не велено. И быть разжалованным по причине жалости к вам я не собираюсь.

Пришлось идти в посёлок, и уже там, в пятой по счёту хате, отыскали удобные места для себя в одной из комнат, а для своих скакунов в несколько тесном хлеву. Начав располагаться, поинтересовались у хозяев:

– Что можете нам сообразить на горячий ужин?

– А ничего! – заявили те. – У нас даже харчей никаких не осталось, завтра собирались делать основные закупки на ярмарке. Так что вы уж идите либо в трактир, либо на постоялый двор. Там в любом случае до самого утра будут имеющих деньги и поить, и разносолами баловать.

Квартету увешанных оружием рыцарей ложиться спать на голодный желудок никак не хотелось. По сути, они сегодня и не обедали из-за драматических событий в ставке армии Севера. Вот потому и решились ещё на часик мотнуться в злачные места, да «… маленько подзакусить».

Глава 9Подозрительные торговцы

Так как уже помнили, где вкуснее пахло да имелись хоть какие-то свободные места за столами, то сразу подались в трактир. Здесь хоть и цены были выше, зато кормили и обслуживали не в пример лучше, чем на постоялом дворе. Скорее всего, именно из-за большой стоимости позднего ужина здесь ещё можно было хоть как-то протолкнуться.

Правда, полностью свободного стола не нашлось, а рассаживаться в разных местах команде не хотелось. Но трактирщик пошёл им навстречу, живо приставив два тяжеленных стула к одному из столов:

– Присаживайтесь здесь, доблестные рыцари! Пока ваш заказ приготовят и принесут, эти господа уже уйдут.

Видимо, вышеназванные «господа» заранее оговорили, что только быстро поедят и сразу уходят. На подсаженных к ним клиентов они почти и не глянули, только кивнули на слова хозяина заведения, буркнули «Спасибо!» на вежливое пожелание «Приятного аппетита!», да и продолжили доедать поданные им кушанья. Делали они это и в самом деле спешно, словно им ещё предстояла целая ночь утомительного пути, они страшно опаздывали или за ними кто-то гнался.

А перед новенькими клиентами на столе незамедлительно оказался пузатый кувшин с пивом литра на три и миска с тремя сортами солёных орешков. Так что скоротать десять минут ожидания, утоляя жажду и разминаясь орешками, было несложно.

– Однако! – одобрительно почмокал губами маркиз Хроммель. – А пиво-то недурственное! Почти как лучшее хоукское!

– Да, забористое! – поддержал его виконт, вспоминая столицу его родного королевства Цериал. – И как ни странно – довольно мягкое. А у нас в Хоуке на вкус чуть с горчинкой.

Самый молодой из них почему-то кривился от хмельного напитка и, видимо, не понимал, что в нём такого великолепного находят его старшие товарищи:

– Да-а?.. А как по мне, то вино из Саукурской долины, сделанное из красного винограда, намного лучше пьётся и приятнее.

Его друзья не удержались от резкого смеха, чуть не расплескав пиво на своё рыцарское облачение, закашлявшись. Когда чуть успокоились, задали по вопросу:

– Ирин-тэ, ну как можно сравнивать одно с другим?

– Неужели ты до сих пор не понял разницу между пивом и лучшим вином, которое пьют только самые достойные?

– И понимать не собираюсь! – обиделся тот. – Вино для наслаждения и удовольствия, а это… – он принюхался к своей кружке с неким пренебрежением, – только и годно для утоления жажды! – после этого перевёл стрелки на Липуха: – Барон, а у вас там, в Башне, что попивают в таких случаях и что больше любят?

Самозванец понятия не имел, что предпочитают пить в его якобы родном княжестве, и побоялся попасть впросак. Поэтому вначале сделал вид, что удобнее переставляет данный ему меч, который только так и приходилось носить с места на место в руках. Ибо ходить с ним на поясе не получалось. Зато эта заминка позволила придумать наилучший способ отмежеваться от дальнейших расспросов: вообще обозвать себя трезвенником, радетелем строгого режима и крайне помешанным на воинском искусстве человеком:

– Не могу судить в этом вопросе авторитетно. У нас в семье с самого детства прививается полное воздержание от хмельных напитков и как минимум полдня уделяется на тренировки и физическое совершенство. Так что можно сказать, я пиво только недавно стал попивать, когда в дальнюю дорогу подался. А уж вином до сих пор не балуюсь… часто.

Собеседников ответ вполне устроил, и они опять приложились с разной степенью наслаждения к своим кружкам. Но зато замерли, с недоверием поглядывая на Виктора два старых посетителя. Чувствовалось, что мужчины почему-то сильно удивлены.

Потом они переглянулись между собой, и один всё-таки не выдержал:

– Извиняюсь, уважаемый, но разве в княжестве Башня все мужчины поголовно не помешаны на употреблении гриельского грога?

Как можно с большим высокомерием Липух Стройный посмотрел на незнакомца, потом заглянул в свою кружку, словно ища ответа на её дне, и только после того с пренебрежением хмыкнул:

– В каждой избушке – свои погремушки. К тому же настоящему воину не следует увлекаться хмельными напитками вообще.

И, делая вид, что тема закрыта, закинул в рот полгорсти орешков. Да только незнакомцы и не думали деликатно заткнуться, доесть и навсегда рассеяться в ночном тумане затянувшегося дождя. Теперь уже второй заговорил:

– В княжестве Башня юноше не выдают оружия, пока он не в силах выпить один литр гриельского грога. А уж при его переходе в совершеннолетие считается недостойным звания воина, если не выпьет два литра этого хмельного фруктового напитка.

Уже в который раз Виктор пожалел, что он понятия малейшего не имеет, сколько в том захолустном княжестве Башня пьют, как едят, каким образом ухаживают за женщинами и по каким причинам вызывают на дуэль. Да и вообще ничего не знал! Но кое-какие понятия о рыцарской чести имел, желание подраться вдруг вспыхнуло со странной силой, и он решил стоять на своём:

– Последний раз повторяю для самых тупых! Моему отцу и деду всегда было плевать на любые обычаи, которые могли помешать наращиванию воинского мастерства. Но если вы сомневаетесь в правильности и действенности моей учёбы, я могу вам преподать урок с оружием в руках.

То есть на поединок он сам как бы не вызывал, но дал сразу понять: или вы оба заткнётесь, или я вас доведу до дуэли! И так уже довольно прозрачно обозвал знатоков о гриельском гроге «тупыми», а если те проявят дальше настойчивость и излишнее любопытство, то достаточно обозвать ещё несколькими грубыми словечками, и тогда уже точно поединка не избежать. Потому что сидящие за одним столом незнакомцы на банальных бандитов или разбойников не походили. Может, и не чистопородные рыцари или дворяне с заоблачными титулами, но воины вполне справные, да и оружие у них виднелось достаточно солидное. То есть ещё парочка забористых словечек, и им уже никуда спешить не придётся.

Наверное, именно это и послужило поводом для заминки инцидента, драться или дальше обострять отношения они не захотели. Первый, добродушно улыбнувшись, пошёл на попятную:

– Да никто и не сомневается, уважаемый, в вашей силе или храбрости. Мы вон и сами морс вместо пива пьём, как видите. Но если уж между нами завязался такой непринуждённый разговор, то разрешите представиться: мэтр Форш и мэтр Слиш! Торговцы славного баронства Бисме. Занимаемся сбытом нашего знаменитого фаянса и закупаем самое разнообразное оружие. К вашим услугам, господа!

И выжидательно уставился на рыцарей, а те, в свою очередь, перевели взгляды на маркиза, как на самого старшего в компании и опытного. По сути, именно ему теперь предстояло сделать выбор, продолжить знакомство, проигнорировать представление или вообще подтолкнуть Липуха Стройного к разрастанию конфликта. Тойма-тэ решил вначале поспрашивать:

– Из Бисме? А как здесь оказались и по какому поводу? Неужели в этих местах так много любителей дорогущего фаянса?

– Да, как ни странно, но и здесь нам удалось распродать много товара. Мы двигались с караваном вначале вдоль побережья и потом вдвоём поспешили на запад, по северной границе Бонтиньеров. Очень интересно было попасть на здешнюю ярмарку. К тому же нам поступило предложение от торгового представителя двора его императорского величества Павла Первого. По его словам, его величество недавно потребовал для своей супруги и близкого окружения солидную партию фаянсовой посуды. Вот мы и спешим в ставку армии Севера и средоточия там императорского двора.

– Может, зря спешите… – буркнул маркиз.

– Если вас не затруднит, уважаемый, – насторожился торговец. – Может, вы объясните, почему «зря»?

– Потому что молодая супруга Павла недавно умерла. Несчастный случай, сгорела при пожаре.

Мэтр Форш закивал головой:

– Это мы уже слышали, хотя верили не до конца. Но в любом случае товарную сделку можно оговорить с императором. У нас с собой просто великолепные образцы. И вряд ли он откажется от покупки даже после такой семейной трагедии.

Видимо, маркизу стало интересно, что будут делать торговцы, когда узнают самые последние новости. Так и не представляясь, что было, в сущности, совсем невежливо с его стороны, он продолжил беседу:

– Боюсь вас разочаровать, уважаемые, но вряд ли вы сможете застать императора и напроситься к нему на приём.

– А что так? – подались те вперёд.

– Не далее как сегодня ставка армии сильно пострадала в сражении с орлами катарги, которые много сожгли палаток, взрывами разметали и убили воинов, и скорее всего, опять нагрянут туда после наступления более солнечной, благоприятной погоды. И будь вам известно, орлы уже давно верные союзники Монаха Менгарца и всего Союза Побережья.

– О-о-о! Какие новости! Этого мы и не знали! – в один голос затянули продавцы фаянсовой посуды. Причём хмурились они словно в печали, а в голосе проскакивали радостные обертоны: – Что за напасть?! И как нам быть?! Куда же теперь император мог податься?

– Знамо куда, на войну! – хмыкнул маркиз, чуть отстраняясь от стола, потому что стали подносить заказанные квартетом блюда. То есть он давал как бы понять, что разговор окончен, пора вам, ребятки, и честь знать! Вы поели, дайте и нам спокойно покушать!

Заказ и в самом деле подавался солидный, если уж раскладываться, то места на шестерых никак не хватит. Да и подошедший трактирщик стал посматривать на поевших с укором и недовольством. Но те сами решили нависшую проблему, обратившись к посетителям за соседним столиком, где освободилось два места:

– Можно мы к вам пересядем? С нас две порции пива.

Те покладисто кивнули, и торговцы пересели на новое место, заказав немедленно обещанное пиво для добрых незнакомцев, а себе кувшин наилучшего вина, которое здесь имеется. Понятное дело, что трактирщик умчался в свои закрома донельзя довольный, а вот квартет рыцарей озадачился. То мэтры глотали пищу не пережёвывая, настолько торопились, то вдруг решили засидеться неизвестно до какого времени. Хотя ответ напрашивался сам собой: им нужен только император, но они теперь не знают, где его можно найти.

Здоровые организмы цериальцев и их нового соратника требовали немедленного, пусть и запоздалого насыщения. Поэтому все четверо набросились на предоставленный ужин с завидным аппетитом. И добрых полчаса ни на что не обращали внимания. И только насытившись, позволили себе усесться расслабленно, перейти к более неспешной еде и вернуться к прерванной беседе о достоинствах местного пива:

– А и в самом деле хорошо! Уже второй кувшин допиваем.

– Точно! И голове приятно, и руки не трясутся.

– А похмелье после него бывает? – нахмурился Ирин-тэ Шахов, глядя, с каким энтузиазмом его старшие товарищи, да и барон Стройный, так распинавшийся о своём неприятии алкоголя с самого детства, поглощают пенный напиток.

Маркиз снисходительно заулыбался:

– Ещё какое! Если мы четыре кувшина таких вдуем, то завтра будем, сидя в седле, спать. А может, и с головными болями придётся путешествовать… Правда, можем здесь же и позавтракать, да таким же забористым пивком с утра горло промочить…

– Да так мы никогда Павла не догоним! – распереживался Ирин-тэ.

– Пора тебе уже знать, когда господин маркиз шутит, – фыркнул Сандер-тэ Алый. – Хватит с нас и этой порции, а утром просто травяных отваров напьёмся, и в путь. Как бы до самого побережья не пришлось гнаться…

Тут уже и Виктор удивился:

– С чего так далеко?

– Ха! Что бы там про императора злые сплетники ни говорили, а военный талант у него имеется с избытком, – стал рассуждать виконт. – И силы своей армии, а также атакующего клина из ударных частей он до сих пор рассчитывает сам. Генералам доверяет, но не до конца. Так что где он начнёт готовить следующий удар по Союзу Побережья, никто не угадает. Значит, почему бы и не вдоль берега? Один хороший рывок, и столица Чагара окажется отрезана и от берега, и от своих непобедимых кораблей с пушками.

Менгарец постарался высказаться с максимальной осторожностью:

– Перед пожаром я слышал от одного рыцаря, что флот Чагара отправился в пролив Стрела якобы для борьбы с кашьюри, водными людоедами.

– М-м? Может быть… Но если Павел этому поверил, то уж тогда точно вдоль берега ударит. Опять-таки это чисто гипотетические мои рассуждения. Чужая душа – потёмки. Тем более – такая…

И только тогда оказалось, что пересевшие торговцы, попивающие вино вроде как уныло и равнодушно, продолжают прислушиваться к каждому слову ведущейся беседы. Мэтр Слиш развернулся вместе со стулом и с самыми дружескими нотками в голосе предложил:

– Господа рыцари! А ведь вино здесь и в самом деле потрясающее. Вы разрешите вас угостить небольшим кувшином в честь нашей сегодняшней встречи. Всё-таки насколько сложно встретить за одним столом представителя сразу трёх, расположенных далеко друг от друга государств.

Теперь уже и виконт решил нагрубить торговцам и даже набрал побольше воздуха в грудь для гневного ответа, когда его успокаивающе похлопал по руке маркиз. Он же и дал неожиданное согласие от лица всей своей компании:

– Если вино и в самом деле так хорошо, то можно и угоститься. Только сразу хочу предупредить: мы люди неболтливые и никаких тайн вы у нас выведать не сможете.

– Да нам ничего и не надо, – продолжал обрадованный продавец фаянса, пока его товарищ или деловой партнёр заказывал следующий кувшин «самого лучшего». – Только и мечтаем узнать, в какую сторону нам двинуться, чтобы не упустить Павла Первого.

На что Виктор решил нежданно даже для самого себя пошутить:

– Вон даже как? А что страшного случится, если вы его «упустите»? Неужели у вас к нему какие-то счёты?

В первый момент торговцы схватились за свои мечи и стали косить глазами вокруг себя. Потом всё-таки сообразили, что это шутка, проистекающая из неудачно сказанного слова:

– Да вы нас не так поняли, уважаемый! Когда мы говорим «упустить» – всегда имеется в виду денежная выгода. Тем более вы сами понимаете, как порой призрачна бывает прибыль во время торговли таким хрупким товаром, как фаянс наивысшего качества.

– Если бы вы только посудой торговали, – продолжало нести Менгарца. – Но вы ведь ещё и оружие скупаете. А значит, спешите к императору ещё и с другой целью: чтобы купить у него винтовки и пистолеты. Не правда ли?

Мэтры не стали запираться в ответ:

– Ещё бы! Образцы такого оружия мы готовы купить по любой цене.

– Потому как считается: имея на руках уже готовое изделие, всегда можно сделать копию.

– Три раза «Ха!» – перешёл Виктор к насмешкам. – Вы хоть держали в руках пистолет? Или патроны к нему?

– Нет, не довелось, – скривился Форш, а его коллега ему вторил:

– Но мы слышали много пересказов об этом оружии и о том, как была одним штурмом взята неприступная столица Бонтиньеров.

– Слышать – одно, а вот видеть собственными глазами и держать в руках совсем иное.

– А ты видел? Или держал в руках?

Менгарец уже про себя решил, что торговцы эти слишком самонадеянны и страшно далеки от понимания технической составляющей производства огнестрельного оружия. Поэтому решил просто их немножко просветить на эту тему:

– А мне сегодня утром жутко повезло. Моя служанка сумела запудрить мозги одному стрелку, так он у нас в шатре вяленым мяском угощался. Ну и попутно разрешил мне его винтовку осмотреть. Рассказал что к чему, показал патроны. Сказал, что и у пистолета такие же, только маленькие. И даже мне нарисовал устройство патрона. А вы уж мне поверьте: в замке моего отца оружейная мастерская лучшая во всём графстве. И мне с детства разрешено с мастерами общаться и перенимать их умения. Так вот только патрон сделать – это работа на несколько лет. И то при условии, что будут сделаны нужные сплавы, построены нужные прессы и химики сделают всё необходимое для производства капсюля и нужного пороха.

– Порох – это то, с помощью чего стреляют пушки? – стал уточнять не меньше всех остальных заинтригованный маркиз Хроммель. – Но ведь они дают тучи дыма? А патроны после выстрела винтовок – ни капельки.

– Оно самое! – ответил вначале на первый вопрос Виктор. И тут же на второй: – Дымность зависит от качества пороха. И его можно преобразовать. А вот с капсюлем – дело более сложное…

Тут ему открыто выразил сомнение мэтр Форш:

– А откуда ты такие сведения имеешь?

– Катарги на хвосте принесли! – отшутился барон, но тут же стал объяснять: – Почему в нашем баронстве лучшая мастерская? Причина проста! У нашего мастера в Радовене брат обретается. Так вот он в помощники к его святости Менгарцу угодил. И столько секретов новых узнал, что прям меня оторопь брала, когда я слушал. Он к нам сам приезжал перед разгромом армии Гранлео, а потом и наш мастер к нему в гости мотался и недельку гостил. Так что… верьте мне, люди.

Глава 10Нескромные желания

Люди удивлялись, цокали языками, мотали головами, но верить не спешили. Если более знакомые цериальцы пока сдерживались от вопросов, то представители баронства Бисме, великодушно извинившись, сместились ближе к столу, за которым сидели раньше, и засыпали подданного княжества Башня вопросами:

– Странно, разве в Чагаре не держат все новые технические секреты в огромной тайне от остального мира? Поговаривают, что они даже своим союзникам доступ к таинственным производствам не открывают?

И это были только первые вопросы в целой череде. Ну а дальше они показали свою хватку именно в знании оружия и массы кузнечных технологий. Из чего возникло предположение, что они многократно лучше разбираются в оружии и методах его производства, чем в производстве фаянсовой посуды.

По сути технологий Виктор отвечал кратко и расплывчато. Как раз на уровне возможных знаний пусть и продвинутого, но всё-таки захолустного баронета. А вот по поводу сохранения секретов Чагара заявил вполне конкретно:

– Как я понял из слов помощника его святости, вскоре королевство Чагар вообще будет открывать специальные университеты, где будет вестись обучение желающих со всего мира и в которых будут преподавать новейшие технологии. Любой желающий научится и порох делать, и пушки лить, и прочее новое оружие делать. И я так понял, что Монах Менгарец заявлял конкретно: «Главное – чтобы наступил всеобщий мир».

Тут уже маркиз Хроммель не выдержал:

– Почему же ты раньше нам это не рассказывал?

– Разговор на эту тему не заходил. Вы не спрашивали. Да и когда бы мы успели обо всём поговорить, когда познакомились-то совсем недавно?

В этот момент беседа была прервана начавшейся дракой на другой стороне огромного зала. Несколько армейских младших командиров сержантского состава, еле стоящие на ногах от чрезмерной дозы употреблённого алкоголя, сцепились с какой-то группкой не то торговцев, не то местных зажиточных жителей. Но к чести хозяина трактира и его парочки вышибал, конфликт был подавлен в самом начале весьма жёстко. В глобальную драку, которая порой случается в таком случае, локальная потасовка не переросла. Да и остальные посетители помогли живо скрутить смутьянов, а потом и вытолкать их в ночь под моросящий дождик. Лучший способ для отрезвления буйных головушек.

Когда заварушка окончилась, заканчивающие трапезничать рыцари вновь вернулись к обсуждению интересующей их темы. При этом вопрошавший Ирин-тэ Шахов нисколько не обращал внимания на скромно притихших торговцев:

– Странные у тебя утверждения, Липух. Ни за что не поверю в желание Чагара выдавать свои военные секреты. Только благодаря пушкам и пороху центр континента до сих пор не завоевали. А уж когда такое оружие появится у всех, что произойдёт? Вон Павел Первый отыскал диковинные огнестрелы и уже после первого сражения объявил себя единоличным императором Первого Щита. И по сути говоря, против его винтовок даже чагарские пушки долго противостоять не смогут.

Виктор заметил, что к их разговору уже прислушиваются сидящие за соседними столиками посетители. И это ему не понравилось. Пусть торговцы из Бисме казались слишком назойливыми и подозрительными, но они хоть не таились, в отличие от группы невзрачно одетых типов с другой стороны их стола. Поэтому отделался ничего не значащим ответом:

– Ну, на такой вопрос я ответить не могу при всём желании. Куда уж нам, простым рыцарям, толкаться в большую политику. Пусть это останется уделом королей. Да и вообще, не пора ли нам дальше двигаться в путь?

И при этом многозначительно подмигнул своим новым товарищам. Те прекрасно всё поняли, вопросов больше не задавали, только согласно кивнули, соглашаясь. Да и заказанные на ужин блюда и закуски к тому времени доели полностью. Так что выпитое напоследок по стаканчику действительно отличное вино, за которое расплатились торговцы, только навевало благостное и сонливое настроение. Под такое как раз отлично спится.

Видя, что рыцари расплачиваются и встают выходить, оба мэтра заметно расстроились. Чувствовалось, что они очень жаждали задать массу разных вопросов, но и предел терпения испытывать было нельзя. Раз незнакомцы до сих пор не представились, значит, они больше не желают никакого общения. И хотя они тоже вино своё выпили и за него расплатились, покинуть свои места не торопились. А судя по тому, как стали интенсивно озираться по сторонам, то приняли решение отыскать иные, более словоохотливые источники информации.

На широком крыльце трактира, где дождевая вода не затекала за шиворот, осоловевшие от сытного ужина путники остановились и развернули плащи, накидывая их капюшоном на голову. С минуту ещё постояли, с удовольствием вдыхая неимоверно свежий воздух, особенно приятный после душного зала с огромным количеством людей. При этом невольно расслышали бормотание пары дежурящих снаружи вышибал:

– Ну и чего, спрашивается, они там стали?

– Не обращай внимания, может, у них тут место сбора назначено…

– С чего бы вдруг? Поздно уже для таких сборов…

– Ох! Вечно ты всем недоволен и только о самом плохом думаешь!

– Может, и так… Только не нравится мне это… Очень не нравится…

Возмущённый такими словами маркиз уже было шагнул к мордоворотам, но был остановлен цепко ухватившим его за локоть Менгарцем. Только он благодаря своему особенному зрению рассмотрел то, что не заметили его новые приятели, вышедшие из отлично освещённого помещения:

– Несколько кучек солдатни… Человек по десять… Вон там слева вдоль забора стоят… Ну и справа две кучки, по три человека в каждой…

Вход в трактир находился в тупике короткой, но довольно широкой улицы. Слева стояло два дома, огороженных высоким, метра в два с половиной, забором. А справа, собственно, и располагались основные постройки трактира вместе с подсобными помещениями. Там виднелись проблески света, прорывающиеся из-за плотных кусков тканей, которые прикрывали оконные проёмы. Те своим подоконником возвышались над улицей метра на три, словно всегда были готовы сдержать штурм любой перепившей лишку банды. Сами рамы со стёклами были распахнуты нараспашку, иначе посетители в зале задохнулись бы от угара свечей и керосиновых ламп.

Кое-как рассмотрев в темноте ночи и дождевом тумане неясные тени, рыцари не слишком-то и обеспокоились:

– Точно солдаты? И как только ты их рассмотрел?..

– Да плевать на них!

– Правильно! Нам с ними делить нечего!

Но руки положили на рукояти мечей и довольно настороженно двинулись вперёд. Именно в этот момент трактир покинули два завсегдатая, не останавливаясь на крыльце, накинули капюшоны плащей и, оживлённо переговариваясь на злободневные для каждого самца темы, быстрым шагом устремились вперёд. Прошли первую группу слева, но никаких агрессивных поползновений ни в их сторону, ни в идущего следом квартета так и не последовало. Поравнялись со второй, ещё боле многочисленной кучкой, тоже никакой реакции.

Уже начавший расслабляться маркиз шепнул Виктору:

– Ерунда… – но тот ему не дал договорить, перебив предупреждением:

– Тревога! У них на лицах прикрывающие шарфы. Форма рабочая. У всех оружие наготове. А слева…

Что он рассмотрел в первой группе слева, до которой оставалось метров пять, так сказать и не успел. Из трактира на крыльцо с топотом, смехом и громкими восклицаниями вывалила толпа тех самых местных зажиточных торговцев, которые не так давно стали участниками короткой драки с армейскими сержантами. Последний член компании ещё стоял в дверях, а основная масса уже выкатилась под усилившийся дождик, единодушно разразившись весёлыми проклятиями в адрес небесных хлябей.

Неожиданно на всю улицу раздалась короткая команда-рычание:

– Бей! – и глухо зазвенели струны спущенных арбалетов.

Наверняка стреляли как минимум из десятка арбалетов, намереваясь одним ударом если не покончить с обидчиками, то уж выбить у них в компании подавляющее большинство. Но ведь на улице оказалось ещё шесть неучтённых человек! И в этих людей тоже полетели болты, несущие смерть.

Благо, что Виктор успел предупредить рыцарей и тотчас после прозвучавшей команды убивать резко присел на корточки вместе с ними и даже пригнулся. Поэтому залп из арбалетов не принёс им никакого вреда. Зато со стонами рухнули идущие чуть впереди оказавшиеся случайно на линии огня обыватели. Ну а на крыльце послышались отчаянные крики боли и ярости. Там попал под раздачу один из вышибал, который ещё минуту назад утверждал, что опасаться нечего. Его более осторожный напарник выжил и первым проскочил в дверь, криками объясняя всем окружающим, что происходит снаружи. В любом случае, пока там разберутся, пока подоспеет помощь (да и подоспеет ли вообще?), оставшимся на улице людям пришлось вступить в сражение. Потому что последовала следующая, вполне ожидаемая команда:

– В мечи!

И буквально все солдаты с левой стороны бросились добивать тех, кого не смогли завалить беззвучно из арбалетов. Жестоко решили действовать! Не оставляя ни одного обидчика в живых!

Да только случайно попавшие в эту мясорубку люди умирать ни в коем случае не желали. Первым, раскручивая свой тяжеленный полуторник, с низкого старта на врага бросился Липух Стройный. Только и донеслось от него чёткое приказание:

– Прикрывайте меня с тыла и не попадитесь со сторон!..

Вовремя сказанное предупреждение тем, кто не желает случайно погибнуть от руки товарища по строю. Это виделось даже в еле проглядываемой темноте. Меч вращался такими кругами, что под режущую кромку возникшего пропеллера никто бы не приблизился, будучи в здравом рассудке.

Фактически вся вторая группа из восьми солдат, бросившаяся на квартет рыцарей, была искромсана обладателем королевского меча. Только трёх подраненных добили идущие сзади цериальцы.

У забора организованно и чётко развернули свой малый клин вправо, а потом ещё чуть правее, готовясь встретить третью кучку вояк, но те, думая, что с четырьмя противниками легко справятся их восемь товарищей, так и промчались прямиком в сторону крыльца, стремясь быстрее на добивание основных оппонентов. Но прямо перед замершим клином на подходе уже виднелась четвёртая группа из десяти человек.

В пылу сражения Виктор забыл про троих воинов, замерших слева, возле массивной стены трактира. А ведь у тех имелись ружья! И вот сейчас три стрелка, рассмотрев, что с их товарищами покончено, вскинули свои огнестрелы и собрались дать залп прямо в стоящих перед ними рыцарей. Уже заваливаясь на колени и разворачиваясь к стреляющим правым боком, Менгарец успел выкрикнуть «Ложись!», но понимал, что делает это слишком поздно. Чересчур хорошую мишень представляли собой его широкоплечие товарищи.

Но, как это ни удивительно, залпа не последовало. Вместо него донеслись глухие удары, вскрик, шум падения и совсем уже несуразный, явно неприцельный выстрел. Получалось, что некто неожиданно напал на стрелков с тыла, что вообще-то было маловероятно и необъяснимо.

Но биться над этой проблемой было некогда: десяток мечников накатывался на квартет рыцарей чуть ли не единой плотной шеренгой, перекрыв всю улицу.

Пришлось стоящему во главе клина воину вскакивать на ноги и, опять раскручивая полуторник, идти в атаку. В этот раз пришлось попотеть изрядно. Видимо, в последнем заслоне стояли самые опытные и сноровистые воины. Но немного помогли два иных человека с мечами на правом фланге. Скорее всего, те самые, которые убили стрелков с винтовками.

Ну и напоследок четвёрка развернулась и встретила уже изрядно окровавленными мечами ещё четверых солдат из тех групп, которые ринулись на крыльцо добивать своих противников. Как оказалось, к тому времени из трактира уже давно непрерывным потоком вываливались посетители с оружием в руках. А зная из криков вышибал, что произошло снаружи конкретно, ни о чём не спрашивая, сразу и жёстко рубили солдат на куски. Тем более что каждый второй завсегдатай выскакивал на улицу с горящим факелом в левой руке. И сражаться удобно, порой тыкая огнём в лицо противника, и видно всё прекрасно. Так что последние очаги сопротивления были додавлены быстро и безжалостно. При этом ещё удалось парочку подраненных вояк оставить в живых, поэтому выскочивший на улицу трактирщик яростным голосом закричал:

– Оставьте нескольких для допроса!

Ещё через пару минут вся улица была освещена, как днём, и стала понятна вся диспозиция готовящегося мщения со стороны перепивших скандальных сержантов. Кстати, это именно они в количестве трёх особей стояли в самой дальней группке слева, на углу трактирного подворья. А как разобрали, что стало с их подчинёнными, живо ретировались в сторону своего форта.

Рассмотревший их Виктор сообщил об этом товарищам, и уже маркиз, как самый громогласный среди них, поведал эту новость запрудившим улицу людям:

– Сержанты убежали в форт! Как бы не привели сюда помощь!

С этой минуты довольно активно стал действовать хозяин трактира и наиболее представительный мужчина из местных. Они живо распорядились выставить горящие факелы не только на углах улицы, но и в центре образуемого перекрёстка дорог. По всем понятиям это означало призыв «Требуем справедливости и защиты!», на который из форта обязаны были ответить, прислав дежурное подразделение с офицером.

Трактирщик, на мгновение остановившись, решил дать пояснения для чужаков. Причём делал это с явным злорадством:

– Никуда эти сержанты не денутся! Завтра же будут казнены прилюдно! Ишь, что надумали: ночью подкрадываться к гражданским людям и бить их смертным боем! А у нас тут с нашим завоевателем Павлом Первым по этим вопросам полный порядок: «…коль ты бандит аль разбойник – казнить, невзирая на звания и боевые заслуги!» Уже пару раз в форте казнили зачинщиков смут и погромов. И сейчас их командир разберётся!

– А как у вас тут с дуэлями? – поинтересовался виконт Алый.

– Да сколько угодно! Только вначале надо получить разрешение от коменданта форта и… – он ткнул рукой в того самого солидного мужика, – у нашего старосты. Закон есть закон! – и опять помчался в своё заведение, раздавая команды мечущимся слугам.

Остальные осматривали тела и вели бурное обсуждение случившегося. А квартет так называемых дипломатов только теперь рассмотрел тех, кто им своевременно помог с правого фланга. Те самые торговцы из баронства Бисме. Именно они, разочарованные таким скомканным концом разговора с окончившими ужинать рыцарями, решили хоть выглянуть в окно и присмотреться, в какую сторону те двинутся. Мол, куда они поедут, значит, именно там находится Павел Первый. Пока постояли за плотной тканью, пока глаза привыкли к темноте, пока присмотрелись к начавшимся безобразиям, а там уже и действовать пришлось без промедления. Поняли, что людей спасать надо и лучшего повода познакомиться ближе никак не представится.

Тут уже рыцарские понятия чести заставили цериалцев и барона из Башни представиться доблестным товарищам по сражению. Они отошли чуть в сторонку, как раз к телам стрелков, и продолжили обсуждение отбитого нападения. Тогда как с другой стороны невольного ристалища, возле забора, от местных людей, обследующих тела, так и раздавались удивлённые восклицания:

– Мать честная! Ты только глянь!..

– Неужто это так рыцари своими мечами порубили?!

– А то! Это ведь они тут два отделения удержали…

– Ух! Смотрите, пополам разрублен!

– А тут ещё двое!

– Жуть какая, а этот так вообще от плеча до яиц разрублен! Прямо с нагрудниками и кольчугой!

– Быть не может!

– Да сам вот смотри!

– О-о-о!.. Вот это удар!..

В итоге, после повторного знакомства, оба мэтра скромничали, не желая признавать свои заслуги:

– Видим, что вы бы и сами с ними справились. Так что извиняемся, что лишили заслуженного удовольствия и не дали как следует разогреться.

На эти заявления точно таким же тоном продолжил виконт Алый:

– И мы тоже извиняемся, что мешали нанятому нами рыцарю укоротить разбойников на голову. Я почему-то уверен, что его светлость барон Стройный и сам бы прекрасно со всеми справился.

– Да полно вам, виконт! – досадовал Липух. – Это всё больше со страху получилось. Уж слишком жить хотелось. Ну и естественно, что наибольшая заслуга уникального меча, который сам всё рубит, и надёжной обороны с тыла. А это дорогого стоит. И не будем больше к этому возвращаться… – он быстро нагнулся к телам, реквизировал из подсумков патроны и стал раздавать каждому из пятерых собеседников: – Вот, спрячьте по несколько штук.

– А почему бы нам в качестве трофеев и винтовки не забрать? – зашептал мэтр Форш. – Вроде как имеем право…

– Вот это вряд ли получится, – замотал головой Виктор. – Могут получиться крупные неприятности, каждая единица оружия у них тут на строгом учёте. Легче роту солдат положить, чем одну-единственную винтовку припрятать. Уж вы мне поверьте… будут искать до упора…

– Солдаты! Из форта выходят солдаты! – послышались крики с перекрёстка. – Двумя колоннами! И кавалерия!

Все сдвинулись к выходу из тупика, и вездесущий трактирщик, словно невзначай оказался рядом с рыцарями, предупреждая с явной досадой:

– Что-то я самого командира не вижу?! Только его заместителя…

– И что в этом плохого? – удивился Липух Стройный. – Вон какой бравый вояка на коне гарцует! Или для него закон – не закон?

– Да вроде законопослушный… Но самое плохое, что он трус и перестраховщик. А это в некоторых случаях – весьма чревато…

И судя по тому, как колонны воинов сжимали трактир в кольцо, как раз тот самый чреватый случай и наступил.

Глава 11Женская солидарность

Половина оставшегося на крыле отряда орлов катарги поспешила после первого своего крупномасштабного боя домой. По пути они сделали короткую остановку в штабе армий северного фронта, где первый помощник Менгарца, описав суть происшедшего, добавил, что перемирие расторгнуто, и попросил мобилизовать все средства для возможного поиска и спасения его святости. Как пообещали генералы, нужные действия будут предприняты немедленно, и в трёх направлениях выдвинули полки лёгкой кавалерии, которые пройдутся по тылам противника, сея смерть и панику. Давно обученные полки могли не только лихо рубить противника в прямой кавалерийской атаке, но готовились также для скрытых партизанских и диверсионных действий.

Так что спокойствия в ближайшую ночь северянам не предвиделось.

После этой краткой остановки орлы взлетели в небо и добрались в столицу Чагара только вечером, за час до полных сумерек. И это было довольно траурное возвращение. В стае Белых недосчитывались четверых погибших, и ещё пятеро получили значительные ранения. Мурчачо, к примеру, вообще еле успели эвакуировать на ременных петлях со взгорья, где он вынужденно сел. Хорошо, что чуть позже основного сражения прибыло около пятнадцати соплеменников, срочно созванных к месту боя царицей Альири. Именно свежими силами удалось доставить тяжелораненых орлов в горы к гнёздам, а потом и соорудить действующий пост наблюдения на самой высокой и неприступной скале возле ставки северян. Там осталось шесть Белых, два настоявших на этом Розадо и два человека, которые являлись помощниками его святости.

К сожалению, резко ухудшившаяся погода свела на нет как наблюдение непосредственно с вершины, так и попытки летать низко к земле в поисках Монаха Менгарца. Про месть вообще не шло в данный момент речи. Любого, вынырнувшего из туч пернатого немедленно бы расстреляли в упор. Вот Связующая и приказала возвращаться в Радовену. Ещё одной причиной возвращения служил факт полного отсутствия бомб и зажигательных смесей. А пополнить запас в расположении армии Союза Разума было нечем. Там попросту не имели ни корпусов, ни нужных фитилей с неким подобием запалов. Про химические элементы для составления напалма и говорить не приходилось. Ингредиенты – только в химических лабораториях самого Менгарца.

Встречали орлов на крыше самые заинтересованные лица: члены королевской семьи и их ближайшие, самые верные подданные. Несуразность ситуации состояла в том, что языком свистов умела пользоваться только вдовствующая королева. Да и то – на слишком низком уровне. Спасало положение то, что вместе с прибывшими людьми был давний сподвижник Виктора Палцени, его помощник, очень много времени общавшийся с катарги на Шлёме и знавший язык свиста довольно уверенно. В принципе, он и в остальных делах считался наиболее технически подкованным деятелем и по праву слыл первым заместителем Монаха Менгарца.

Вот именно через него Гром Восьмой и пытался уяснить ситуацию на фронте и что произошло в ставке главного неприятеля. И при этом возмущался наиболее экспансивно:

– Наследница престола исчезла бесследно, всё королевство словно на вулкане, так ещё и Советник опять угодил в неприятности! И в который раз! Вот зачем, зачем, я вас спрашиваю, он решил идти с этим узурпатором на переговоры? Ведь предательство и подлость со стороны Павла – это для него самое естественное состояние. Почти так же, как дыхание!

Связующая Альири отвечала степенно и с достоинством. И уж никак не собиралась отчитываться перед монархом, считая его себе ровней. Даже покровительственные, поучающие нотки проскальзывали в её свисте, и хорошо, что отчаявшийся, разъярившийся монарх данного языка не понимал. А заместитель Менгарца при переводе смягчал некоторые выражения и где надо вставлял нужное обращение к его величеству.

– Да ты, Гром, сам во всём виноват. Победу за Шулпу прошляпил. Должные воинские силы на фронтах вокруг Союза Побережья не сосредоточил. Самую опасную и подлую змею у себя возле сердца – пригрел. И что Виктору оставалось делать, как не лично бросаться в самые опасные и кровавые прорехи твоих упущений. Да и, по сути, он поступил очень верно, хоть и рисковал при этом жизнью. Как истинный герой, он попытался сделать всё возможное для выяснения судьбы своей любимой. Сейчас, по крайней мере, нам известно точно: принцессы Розы на севере нет. А значит, она либо остаётся спрятана в столице, либо её сумели вывезти к императору Юга.

– Только не это! – Король чуть не выдирал у себя волосы из шевелюры.

– Будь Менгарец с нами, мы бы уже и на Юг слетали. Мало того, он тысячу раз прав, что решился лично раскрыть Павлу Первому всю подноготную былых преступлений, которые творились в нашем мире. И он на встрече собирался рассказать о великом Космосе, а также раскрыть стоящие перед обитателями нашей планеты грандиозные задачи. Ну и сам факт того, что император может намного продлить себе жизнь и вернуть более молодое состояние тела, не заинтересует только готовящегося покончить, собой самоубийцу. Судя по тому, как много времени на это ушло и насколько его внимательно слушали, все эти сведения удалось довести до завоевателя северной части континента. И если он не совсем туп, ограничен или конченый мизантроп, то должен понять: никакие завоевания, никакие найденные склады с оружием не спасут его и его родственников от агрессоров, пришедших со звёзд. А чтобы его потомки могли жить счастливо и спокойно, жители Майры просто обязаны объединиться в одном направлении. Иного не дано!

Монарх Чагара недоумевал:

– Так мне что, немедленно отправляться на личную встречу с узурпатором Юга?

– Несомненно! Это был бы наилучший шаг. Заодно ты бы узнал, нет ли там твоей дочери.

– А если в этот момент Павел Первый нанесёт удар с севера?

– Ха! Можно подумать, что, сидя здесь, в Радовене, ты сможешь что-то противопоставить наступлению северян, – орлица не скрывала своего возмущения. – Или опять будешь ждать возвращения Менгарца, чтобы он всё за тебя решил и сделал?

Переводчик изгалялся, как мог, но ведь при этом разговоре присутствовала мать короля, которая понимала тоже очень многое и постаралась не доводить до разногласий между представителями двух разумных видов:

– Альири! Много говорить – слабое тело. Пора кушать. Для всех вас накрыты столы в соседнем зале. Там яркое освещение, поэтому вы сможете трапезничать, сколько ни пожелаете, а потом остаться спать на рядом расположенных или на этих террасах. Охрану и должный покой мы вам гарантируем.

После чего все подались на поздний ужин и уже там продолжили разговоры. Правда, король и в самом деле закипел решительностью и желанием немедленно отправиться на юг, ближе к расположению ставки иного самозваного императора Оксента Второго, недавнего короля Редондеры. Поэтому были отданы распоряжения готовиться к спешному выезду тотчас после окончания ужина.

Ну а когда разумные пернатые немного насытились и Связующая смогла опять задавать вопросы, она в первую очередь поинтересовалась:

– А что у вас со сбором бывших наложниц и с готовностью отправки их на лечение в Шулпу? Виктор очень переживал по этому вопросу, и поэтому мы готовы доставлять женщин на Шлём и обратно, по мере их нахождения и готовности к перелёту.

Тут уже окончательно взяла нити ведущегося разговора в свои руки вдовствующая королева. Ибо её сын был не в курсе всего огромного ряда мероприятий, которые велись сейчас по этой теме:

– Процесс идёт весьма положительно. Всем без исключения мужчинам, которые получили наложниц в виде подарка или награды, разосланы письма за подписью короля. И в них подробно и тщательно излагаются причины и необходимость добровольного излечения их любимых прелестниц. Причём безопасность и целостность сознания красавиц гарантируются всеми возможными средствами. Такими, как личная ответственность нашего монарха и огромный, немыслимый по стоимости залог с его стороны. Очень радует факт нахождения непосредственно сейчас в Чагаре сразу тридцати одной наложницы, данными о которых мы располагаем конкретно. Причём девять из них уже согласились отправиться в Шулпу при первой возможности…

– Надо же! – удивилась орлица. – Менгарец опасался, что все они станут действовать и сопротивляться, как Маанита. Тогда пришлось бы к первой партии применять насильственные методы, что отпугнуло бы остальных.

– О-о-о! – протянула Линкола с явным уважением и восторгом. – Тут просто неоценимую помощь оказывает нам Лайдюри, та самая эгри, что помнит почти тысячу лет своей предыдущей жизни. Вот уж кто умеет уговаривать и доходчиво объяснять, так это – она! Получив особые полномочия, она начала с самого утра объезжать все адреса, где сейчас проживают бывшие рабыни Гранлео, и умудрялась несколькими словами сломить упрямство ревнивых мужчин, а потом в течение получаса склонить на свою сторону и бывших подружек по гарему. Теперь она находится в постоянном движении, агитируя остальных, а её непрерывно сопровождают три, а то и четыре иные красавицы. И даже наступившая ночь, как мне кажется, им не станет помехой. Когда они в таком количестве вламываются бесцеремонно в гости, им не могут противостоять ни стены замков, ни рвы крепостей, ни даже оторванные от постельных утех ревнивые самцы. А если что-то и буркают недовольно вместо «Здравствуйте!» – то им сразу в лоб летит первый вопрос: «Ты хочешь и дальше наслаждаться своей любимой и желанной женщиной?» Тот, естественно, хочет. На что ему сразу заявляют: «Значит, слушай внимательно, что тебе для этого придётся сделать!»

И вдовствующая королева не кривила душой, когда восхищалась активностью и личной инициативой Лайдюри. Многовековой опыт красавицы, которая сумела выжить настолько долгое время в условиях страшного рабства, поражал не только её. Данный ей в сопровождение взвод верных королю офицеров тоже в бывшей наложнице души не чаял. И причём преклонялись перед нею совсем не за её умопомрачительную внешность. Как раз от этого Лайдюри себя грамотно оградила, одевшись и загримировавшись так, что на неё мужчины хоть и заглядывались, но уже совсем как-то иначе, без ненужного слюновыделения и полного отключения мозга. А скорее смотрели на неё и любовались, как некой святой, сошедшей с небес на грешную землю. И фривольных мыслей у них при этом не возникало. Потому и слушались, потому и оберегали, словно родную сестру или собственную дочь.

Ну и плюс помощь Лайдюри придали внушительную в виде целого легиона тайных агентов, которые уже вели плотное наблюдение за всеми наложницами, подпадавшими в несомненный круг устойчивого ближнего контакта.

Несколько сложнее оказалось с красавицами, которые были вывезены за границу Чагара. Там превалировали в основном только женщины, доставшиеся лидерам союзных государств и чинам не ниже главнокомандующего. Количество – семнадцать особей. И в их направлении уже пошла самая активная работа.

Гораздо сложнее будет отыскать двух женщин, которые оказались со своими владельцами «по ту сторону фронта». Причём фронта разного: и южного и северного.

Хуже всего обстояло дело с красоткой, отправленной в дар императору Юга.

Ещё две уже простились с жизнью после предсмертной ревности Лилии, императрицы Севера. Одна – первейшая союзница Лайдюри. И последняя, Маанита – злейший враг, предательница и похитительница.

Пока ещё было рано говорить об искоренении угрозы рождения Гранлео в чужом теле и под чужой личиной, но уже проведённые мероприятия заставляли с оптимизмом смотреть на данную проблему. Решаема!

Особенно если все заинтересованные стороны приложат должные усилия и проявят добрую волю. На этом данный вопрос был прикрыт, и король стал интересоваться действиями орлов на завтра. Уж очень ему хотелось, чтобы Виктор Палцени, умеющий выпутываться из любых смертельных ситуаций, как можно быстрее вернулся в Чагар и приступил к выполнению работы, возложенной на Первого Советника.

Глава 12Южные страсти

А тем временем в главной ставке императора Юга назревали не менее катастрофические события, чем на севере. Не в том плане, что южанам грозила бомбардировка с неба, а в том, что чаще всего виноватой в самых грандиозных пертурбациях бывает именно женщина.

Но если в далёкой отсюда долине Вдохновения молодая императрица в порыве ревности убила прекрасных наложниц и погибла нелепо сама, то за противоположной линией фронта от ревности уже обезумели сами мужчины. Ну и второе отличие – это размещение ставки и штабов не в открытом поле или на равнине, а непосредственно в древнем городе, захваченной столице королевства Гачи.

Вот именно там всё и началось из-за одной особы женского пола.

Изначально от Чагара поступило предложение подарить южанам двух красавиц, которое могло послужить поводом для длительного перемирия. Причём участвовавшая в предварительных переговорах с эмиссарами Маанита заранее решила, что «живые подарки» достанутся самым знаменитым и титулованным мужчинам. То есть непосредственно самому императору Оксенту Второму, который считался основателем новой династии и самым удачливым королём-завоевателем из всей новейшей истории.

Вторым же осчастливленным владельцем должен был стать Дашиг Керранги, бывший и одновременно действующий командующий трехтысячного корпуса тяжёлой рыцарской кавалерии, которых когда-то император Гранлео призвал под свои знамёна и те пошли на войну против Чагара. Так получилось, что во время уничтожения основной части армии Сангремара и гибели самого Гранлео корпус находился ближе к южному берегу от несущейся водяной лавины и успел рывком вырваться на безопасное место. Потом они отступили ещё дальше на юг, под превосходящими силами противника и бежали до королевства Бадисафа. Именно тогда Дашиг себя и назвал странствующим королём, прибавив к своему имени название родного княжества, расположенного на ином конце света, на крайней, северо-восточной оконечности континента Шлём.

И тогда же король Редондеры, всё тот же Оксент, начал завоевание королевства Кезохи, где правил его давний враг и соперник, похитивший у него прекрасную княгиню Аристину Вакахан. Наверное, короткая война так бы и закончилась победой редондерцев и все разошлись бы по домам, да тут как раз и явился к Оксенту вероломный Дашиг Керранги, предлагая в помощь всю силу своего корпуса, огромные тактические и стратегические умения полководца и суля будущему императору всемирные блага и славу во веки веков.

Оксент Второй, так и не догадавшийся о подоплёке событий (а она заключалась в страстном желании рыцарей любой ценой прорваться в своё княжество Керранги), с лёгкостью согласился на такой военный союз. И, в принципе, ни разу не пожалел после этого о своём согласии. Победы за победами, и очень желаемый, взлелеянный в тщеславном сердце – титул императора Юга. Дальше – несколько не пошло, завоевание застопорилось, потому что уже в королевстве Бунлонг и на границе баронства Эдмонд южан встретили чагарские пушки. Прорваться через них не помог даже полководческий талант главнокомандующего армии Юга, странствующего короля Дашига Керранги, и армия остановилась в вынужденном раздумье.

А тут как раз и «подарок» пообещали. Правда, уже перед самым отправлением выяснилось, что прибудет он в единственном числе, вторая наложница взбунтовалась, закатила истерику, и её пришлось королю Грому Восьмому бросить в глубокую темницу. Но боевые соратники, скованные одной целью и далеко идущими планами, по этому поводу не расстроились: наложниц у них хватало с избытком, и даже восхищённые пересказы о восхитительных прелестницах, служащих усладой самому Гранлео, их не слишком впечатлили. Хватало прекрасных девиц и на покорённых землях.

А странствующему королю Дашигу Керрангскому не повезло ни разу увидеть личики собственности покойного императора во время военной кампании, потому что там с этим было ух как строго!

То есть ссору никто из двух великих людей не предвидел. А Маанита, возможно, совершила ошибку, подарив единственную оставшуюся коллегу именно императору Юга. Тот хоть и сам слыл коварным да мстительным, всё-таки не опускался в своих действиях на крайние подлости. Если уж злился на врага, то делал это в открытую, мол, вызываю на открытый поединок.

И вот красавица, с очаровательным именем Катрин – в ставке императора. А тому нет бы спрятать её да никому не показывать, так он не смог удержаться, чтобы перед всеми не похвастаться. Настолько оказался горд и счастлив после первой же проведённой ночи. То есть прошло только чуть больше суток, и Оксент Второй появился на балу в сопровождении ослепительной самки, убивающей у представителей мужского сословия нормальное мышление и чувство самосохранения.

Если все остальные, низшие по рангу чины и вассальные монархи ещё как-то сдержались от поползновений заполучить «живой подарок» себе, то странствующий король рыцарей в первую же ночь чуть на мыло не изошёл от бешенства и зависти. Настолько ему лично захотелось обладать изумительным телом и целовать божественное личико Катрин. И к следующему утру решил окончательно занять место Оксента Второго если уж не на троне императора Юга, то в постели точно. После принятия такого решения он со всем своим изощрённым и коварным умом приступил к выполнению поставленных перед собой планов.

При этом он вначале ещё как-то соображал и подумал, что титул императора ему самому не помешает. И решил устроить не только серию убийств, но и несколько хорошо разыгранных спектаклей. Уже через сутки в своих постелях были найдены мёртвыми глава тайного сыска империи и министр внешних сношений, два самых ярых приверженца и наиболее преданные соратники Оксента. Одновременно преданные рыцари из Керранги устроили шумное и красочное шоу, разыгрывая покушение на самого Дашига. В коридоре, ведущем к его покоям, порубили с десяток пленных, переодетых в добротную форму Союза Побережья, и вложили уже мёртвым в руки мечи и прочее оружие. Ещё и сам объект покушения немного повредили, нанеся несколько кровавых, но совершенно неопасных для жизни ран.

Перепуганный и крайне раздосадованный таким коварством врагов завоеватель Юга ввёл режим чрезвычайного положения в армии, а в самой ставке решил устроить зачистку от «нежелательных и подозрительных» элементов. При этом он опирался в первую очередь на мнение «чудом выжившего боевого товарища». То есть всё того же Дашига Керранги. Потому коварному предателю удалось убрать ещё несколько ключевых фигур, опороченных с помощью сфабрикованных записочек и подстроенных совпадений.

Естественно, что и общее положение выходцев из рыцарского корпуса во всей структуре власти резко усилилось. Фактически за два дня чисток они заняли все ключевые позиции у власти, отлично разыгрывая из себя служак, фанатично преданных только императору Юга. Попутно опять разыграли несколько спектаклей якобы с попытками покушения на Дашига. Пару раз это было сделано под видом попыток отравления, один раз отловили двух наёмных убийц (те, естественно, погибли, оказывая яростное сопротивление!), на выходе из старого здания, пусть и небольшого, перед самым носом великого главнокомандующего упал кусок фронтона.

Оксент поверил во все события настолько, что даже больше переживал не за собственную жизнь, а за жизнь своего преданного друга. Чуть ли не сам с мечом сопровождал того во время инспекции войск и приватных бесед с наиболее подозрительными генералами. Среди последних тоже двурушники отыскались, замеченные в лояльности к уже выявленным врагам и недоброжелателям.

Вот такие дела стали твориться на юге и в течение последних двух недель там резко сместились приоритеты стоящих у власти. С виду вроде бы вокруг Оксента сплотились самые верные и бесстрашные, а на самом деле только и ждали часа, чтобы сменить официального идола на нового.

Следовательно, желание Мааниты разбросать своих товарок как можно дальше по миру – сработало. Задумка с воскрешением императора Гранлео могла сработать. Только вот для террористических действий в тылу врага вряд ли бы кто придумал способ более действенный, чем заброс одной такой красавицы. Именно – одной! Будь их две – армия Юга и дальше представляла бы собой грозную силу, а так… По крайней мере, к моменту описываемых событий о должных наступательных операциях никто не думал. Генералы только и мечтали сохранить голову на собственных плечах. Ну и два наивысших в иерархии человека всеми силами ограждали свои тушки от покушений.

Оксенту Второму, можно сказать, сильно повезло, что всё-таки свою личную охрану он оставил из старых, проверенных ещё в собственном детстве телохранителей. И те, после начала тотальных покушений на императора, в течение нескольких дней творили настоящие чудеса. Изловили и уничтожили с десяток наёмных убийц, предотвратили пять отравлений, спасли раз десять при срабатывании коварных ловушек и настроенных на убийство самострелов.

Но ведь всему в этом мире наступает предел. В конце концов, либо Оксент должен был погибнуть, либо понять, кто его на самом деле пытается сжить со свету. И благодаря его некоторому везению, преданные ему люди таки наткнулись на неприглядные факты, по которым можно было отыскать инициатора и вдохновителя совершаемых покушений. Естественно, что император вначале не поверил и чуть не прибил на месте докладывающего ему человека. Но во время перепроверки вскрылись новые злоупотребления и стали ясны преступные намерения самозваного странствующего короля. Вдобавок благодаря резко изменённым способам охраны удалось избежать сразу двух очередных покушений. К тому же на этот раз исполнители были схвачены живыми, и от них уже стали распутывать ниточку к конкретному заказчику.

Грянула кровавая буря внутриведомственных разборок. А когда Оксент находился в ярости, ему кровь затмевала глаза и гасила всякие признаки человеколюбия. В течение часа в ставке были убиты и вырезаны около сотни рыцарей, сумевших окопаться на самых ответственных и значимых постах.

Ринулись убивать и Дашига Керранги. Но того ценой своих жизней спасли наиболее близкие боевые товарищи, прошедшие с ним два континента. Они дали последний бой отряду разъярённых редондерцев, которые рвались отомстить за своих очернённых генералов. Самозваный король успел выскочить на балкон, и уже оттуда, рискуя сорваться с узкого карниза, пробрался к углу здания. Там спустился по дереву на землю и успел ворваться в казармы своего воинства чуточку раньше, чем их оцепили отборные воинские части императора.

Сказалась высочайшая воинская дисциплина, наивысшая боевая готовность и непрекращающиеся учения, которыми рыцари занимались ежедневно. Так что, несмотря на спокойное перемирие, они оказались гораздо лучше подготовленными к рубке в любом месте: хоть на открытом пространстве, хоть в замкнутом помещении. А уж когда они добрались до своих коней-тяжеловозов и сумели их тоже одеть в броню, то прорыв из древней столицы королевства Гачи прошёл как раскалённый нож по маслу. Ко всему ещё не все армейские части успели настроиться, изменить психологическое отношение к недавним союзникам. Ещё час назад – верные союзники и бесстрашные сторонники Оксента, а сейчас – вдруг самые отъявленные враги и негодяи. Не укладывалось подобное в голове у многих. Потому и не сражались с огоньком и выпустили рыцарей из города. Восемь сотен всё-таки положили на улицах, площадях и внутри зданий, но двум тысячам из некогда трёхтысячного корпуса удалось уйти. Правда, в начале своей эскапады корпус сделал движение всеми бронированными отростками в сторону дворца, где находилась Катрин. Но тут им обломилось, потому что навстречу свою лучшую тысячу поднял сам император. Так что появился выбор: погибнуть в попытках вырвать красну девицу из рук соперника либо благоразумно отступить.

Король рыцарей, как ни был ослеплён желанием обладать прекрасным телом, поступил резонно и верно: увёл своих боевых товарищей из города.

Двинулись они строго на запад, опережая по пути следования всех посыльных и даже голубиную почту. Там они без труда пересекли границу, а в королевстве Кезохи двинулись прямиком в горы, как раз в те самые, где находился всем известный монастырь Дион.

Сам монастырь, из которого когда-то на помощь Менгарцу были направлены лучшие знахари и целители, под пяту оккупации не попал. Потому что, по сути, считался неприступным. Да и во время своих тотальных наступлений Оксент Второй вполне громогласно заявил, что целители – это независимые, не относящиеся к какой-либо политике люди. А значит, у них остаются все права на самостоятельное правление в собственной среде. Даже прислал к монахам своего посла с красиво написанным меморандумом, закрепляющим за ними независимость на веки вечные. Может, просто не хотел распылять силы на штурм неприступной твердыни, а скорее всего, понимал, что толку ему от подобного завоевания никакого. Так что предпочтительнее сделать широкий жест, чем потом умываться кровью неоправданных жертв.

Да вот только он не знал, что ещё тогда его верный вассал, странствующий король Дашиг Керранги, попытался с помощью богатых даров, а также постоянно отправляемых в Дион отысканных библиотек втереться к старцам в полное доверие. А чуть позже удалось поселить в неприступной твердыне среди гор одного своего рыцаря, умеющего врачевать, и десяток собранных по иным королевствам молодых юношей. Все они усиленно обучались умению исцелять и очень старались стать среди монахов-врачевателей своими. Уж очень хотелось Дашигу решить две проблемы: иметь в корпусе отряд преданных лекарей и заодно получить место для укрытия в случае непредвиденных обстоятельств.

Вот такие обстоятельства и свалились на его голову, по причине воспылавшей с его стороны страсти к новой наложнице императора Катрин. Рыцари собрались схорониться в надёжном месте, немного оклематься после потерь, а потом уже, собрав вокруг себя ещё несколько тысяч недовольных оккупацией, нанести удар по ставке Оксента Второго.

Вроде планы вполне верные, и расчёт строился по всем законам логики. Ведь в последние месяцы в монастыре Дион уже не раз принимали караваны с книгами и дарами, которые сопровождало до десятка рыцарей. Прибывших запускали внутрь, выделяли лучшие гостевые покои и обращались с ними как с персонами грата. А значит, этим можно было воспользоваться и сейчас.

Вот Дашиг, вместе с десятком рыцарей, сбросив доспехи и даже оставив багаж, ещё от самой границы ринулся вперёд. Планировалось войти в монастырь, а уже внутри, пользуясь помощью давно внедрённого туда лекаря и десятка его молодых помощников, в нужную минуту открыть неприступные ворота. Потому что даже любой недоумок понимал, что весь корпус в свою твердыню монахи-врачеватели ни за что добровольно не пустят.

И рыцари оказались весьма близки к выполнению своей задумки. Да только не учли одного факта, хотя не раз о нём слышали.

Одним из наиболее доверенных и близких соратников Виктора Палцени стал старец из монастыря Фериоль Вессано. Хотя старцем теперь его назвать ни у кого язык бы не повернулся: черноволосый мужчина-красавец сорока пяти лет. А уж про занимаемую должность и говорить не приходилось: Верховный управляющий Цитадели Магических Обрядов. Со всеми вытекающими оттуда правами и обязанностями. Ну и почётный обитатель, а также воспитанник монастыря своими правами пользовался.

Даже не согласовывая свои действия с Менгарцем, он стал регулярно отправлять в Дион орлов катарги с посланиями. В них он довольно детально описал все пережитые приключения, а также правильно смог передать на бумаге основы языка свистов, которые Палцени привнёс за собой из великого Космоса. Так что его коллеги были в курсе всех творящихся в мире преобразований, с нетерпением ждали возможностей для обещанных в скором будущем омоложений, учились общению с Белыми орлами и тщательно присматривали за поселившимся у них рыцарем из княжества Керранги. Так как Фериоль предупредил особо по поводу этого человека:

«…все обитатели Керранги – люди с очень извращёнными понятиями о собственной избранности. Все они уверены, что остальное население планеты – варвары, дикий скот и недостойное существования мясо. А уж спесивые и заносчивые рыцари – отдельная и весьма печальная песня. Ваш новый «коллега» может быть редкостным гадом, к тому же наверняка попытается оказать самое негативное влияние на набранных Дашигом молодых учеников. Будьте в отношении его особенно бдительными и не доверяйте ни в чём. В том числе постарайтесь не афишировать ваши начавшиеся отношения с нашими пернатыми братьями по разуму…»

Вот монахи и бдели.

А ещё им со сбором информации, которую можно рассмотреть из неба, очень сильно помогали проживающие рядом катарги. Их стая насчитывала до сорока особей, и они порой летали с ответными посланиями даже в Шулпу. Так что кровавые события в столице королевства Кезохи катарги рассмотреть сумели. Как и понять, куда движется двухтысячный поток закованных в железо рыцарей. А когда вперёд вырвалось одиннадцать людей, спешащих к монастырю, стало всё окончательно ясно.

И как потом Дашиг Керранги ни бушевал, как ни злился, как ни плевался, стоя перед неприступными воротами твердыни, ему их не открыли. А чуть позже стало известно, что и внедрённый в среду врачевателей рыцарь сидит под домашним арестом. Так что окончательно спрятаться от гнева своего императора, которому король-самозванец давал присягу, а потом предал, оказалось негде.

Для чужаков с другого континента наступали самые тяжкие, а возможно, и последние в жизни дни.

Глава 13В западне

Обе колонны солдат, вышедших из форта и плотным кольцом охвативших тупик вместе с трактиром, держали в руках не только оружие, но и факелы. Те хоть искрили под огнём да светили неровно, но суммарного освещения теперь хватало даже с избытком. Мало того, так ещё и со стороны постоялого двора, не опасаясь дождя, на перекрёсток вышло около сотни человек, причём большинство из них с оружием. Многие постояльцы наблюдали за разворачивающимися событиями из окон массивного двухэтажного здания. То есть сочувствующие и горячо радеющие за «своих» зрители уже собрались в огромном количестве.

И вот в свете факелов перед строем кавалеристов выдвинулся тот самый бравый офицер в ранге майора, который временно замещал отсутствующего командира форта:

– Что за бунт?! – закричал он в сторону местных людей, рыцарей и торговцев. – Почему вы вероломно напали на наших солдат и хотели убить сержантов?!

Отвечать ему выступили вперёд староста и трактирщик. Причём оба оказались не робкого десятка общественными деятелями, сразу взяв с места в карьер и выдвинув встречное обвинение:

– Это мы хотим жаловаться на ваших сержантов, которые вначале затеяли драку в трактире с торговцами, а когда их вытолкали взашей за плохое поведение, побежали за солдатами и решили мстить.

– Тем более что мы твёрдо знаем: сегодня солдатам не давали увольнений. Так почему здесь оказалось почти четыре отделения? Да ещё и вооружённые винтовками? И при их нападении погибли девять гражданских лиц, а трое тяжело ранены. Немедленно арестуйте своих сержантов, и по закону вашего императора их следует завтра же казнить!

Обвинения и доводы казались более чем весомыми. Хотя заместитель командира всеми силами пытался обелить своих сержантов и свалить вину за побоище на посетителей трактира:

– А мои воины твердят, что они ни при чём. Отделения были просто выведены на вечернюю прогулку.

Такая дикая инсинуация не просто рассмешила всех присутствующих, а жутко их рассердила. Мало того, что подобные прогулки строем в такое позднее время не проводятся, так ещё и мерзкая погода никак этому не способствовала. Тут уже в ответ понёсся целый рёв возмущения, и, только дождавшись, пока он спадёт, староста пояснил:

– Мы готовы начать следствие и разбирательства. У нас масса свидетелей, которые хотят рассказать всё как было. Так что советую приступить немедленно к осмотру места происшествия.

– И всё равно я не могу понять, как такое произошло! – нервничал офицер. – Да сорок наших солдат уничтожили бы вас всех в любом случае: правы они или нет! А как мне докладывают сержанты, в страшной рубке пали все до единого. Такого просто не может быть!

Трактирщик не сдержал своего язвительного смеха:

– Можно сказать, что нам повезло. Потому что на улице случайно оказались вот эти четыре славных рыцаря и два отважных торговца. Именно они и порубили на капусту человек двадцать пять из ваших дезертиров, которые прикрывались формой великого императора Павла Первого и позорили честь освободительной армии Севера!

После таких слов с явным политическим подтекстом офицеру пришлось волей-неволей приступать к разбирательствам. Тем более что свидетелей оказалось невероятно много, и, несмотря на позднее время и ненастную погоду, все они кипели справедливым возмущением, требовали сурового наказания для виновных сержантов. Ну и понятное дело, если начнётся кровавая заварушка, то ещё неизвестно, сумеют ли обитатели форта вырезать всех неугодных им людей на данном перекрёстке.

Второй человек в форте по значимости и ещё пять офицеров прошли к месту событий и стали проводить осмотр, а также предварительный опрос главных свидетелей. Выживший охранник трактира сразу расставил главные акценты событий, описав все действия в начале преступного нападения. То есть указал на две невинные жертвы, которые двигались впереди рыцарей, и по какой причине они умерли. Да это и без него было понятно: несчастные приняли на себя сразу пять болтов, да так и умерли, не осознав, что случилось. Трупы на крыльце особо никого не заинтересовали: там рубились на равных, и только по причине опоздания к месту событий остальных солдат местные легко одолели первую и третью группы нападающих.

Но потом уже и у военных возникло много вопросов по поводу страшных рубленых ран, которыми было расчленено чуть ли не пятнадцать трупов. Пришлось Липуху демонстрировать тяжеленный полуторник и описывать свою роль во всём этом как наёмного телохранителя дипломатической миссии из королевства Цериал. Остальные тоже сказали по нескольку слов о своём участии, в том числе и мэтры Форш со Слишем.

По существующим законам, при подобных обстоятельствах, когда вина павших доказана, никто бы рыцарей прессинговать не стал. Но тут оживившийся майор, которому никак не хотелось отпускать основных убивцев, обратил внимание на самое главное противоречие. Перед тем пробормотав объяснения: «А что на это скажет вернувшийся утром полковник? Тот и так сорвался в ставку после проезда императора, пообещав вернуться после рассвета. Как бы чего не вышло!»:

– Так ведь эти трое – стрелки! – воскликнул он радостно.

– И что это меняет? – нахмурился староста, не отходящий от центра переговоров ни на шаг. – Или они вправе не соблюдать закон?

– Нисколько. Останься они в живых, их, скорее всего, всё равно казнили бы вместе с сержантами. Да только уже трое суток в армии и во всех временных фортах и укреплениях действует новый циркуляр императора. Когда пройдёте в форт, я вам его предъявлю и зачитаю. А пока процитирую наизусть: «…в каждом случае, когда имеет место попытка захватить огнестрельное оружие, задерживать участников этой попытки и проводить расследование инцидента не менее чем с тремя членами армейских следственных представителей комендатуры или с участием как минимум старшего командира укрепрайона». Так что…

Маркиз Хроммель стал возмущаться первым:

– С чего вы взяли, что была попытка захвата?! Эти стрелки сами явились сюда отстреливать торговцев. Вон ваши все три винтовки, забирайте их, и дело с концом!

– Увы, уважаемый! Если бы всё так было просто, то я бы с вами и возиться не стал. Но в том же циркуляре сказано: «При нахождении огнестрельного оружия у посторонних лиц арестовывать их и содержать в камерах строгого режима. При попытках сопротивления – уничтожать на месте!» Так что, господа, вам ещё повезло. Вы вшестером просто пройдёте с нами в форт, переночуете там под домашним арестом в одной из пустующих казарм, а утром, после отчёта перед полковником, преспокойно отправитесь, куда вам хочется.

И резко гаркнул не совсем понятную команду в сторону шеренг своих воинов. Те расступились в стороны, выпуская вперёд десяток стрелков и два десятка арбалетчиков. Все они подняли своё оружие и приготовились к стрельбе.

– Э-э! Майор! Мы так не договаривались! – стал возмущаться теперь трактирщик. Но его и слушать бравый служака не захотел. Отступая в сторону со своими офицерами, чтобы не находиться на линии боя, он, явно нервничая, стал восклицать:

– Господа рыцари! Именем императора требую вашего немедленного перемещения в форт!

Руки чуть ли не всех присутствующих невольно потянулись к оружию. А Ирин-тэ Шахов стал шептать, не шевеля губами:

– Дружно все приседаем, валимся на землю и раскатываемся в стороны!

Если бы положение было крайне безвыходным, то такие действия могли бы иметь пятидесятипроцентные шансы на успех. А может, и сорокапроцентные… Но в любом случае – только в сторону уменьшения шансов спастись. Тем более что изготовившиеся к стрельбе воины, несмотря на их повышенную дисциплинированность, в любом случае только и ждали команды открыть огонь. Какими бы ни были их погибшие коллеги плохими, а то и самыми отбросами общества, всё-таки они боевые товарищи, и в любом случае нормальный человек за таковых желает отомстить. И если со всей массой присутствующего народа обитатели форта могут и не справиться, то уж находящихся на острие их атаки шестерых человек, будь они хоть трижды окутаны стальными латами, всё-таки положат в обязательном порядке.

Наверное, все эти мысли проскочили в голове не только у Виктора Палцени, а в первую очередь у самого старшего в их группе и опытного, у маркиза Хроммеля.

– Отставить! – буркнул он таким тоном, что от него вздрогнули даже некоторые изготовившиеся противники. И обратился к майору: – Мы пройдём с вами, если вы гарантируете нам неприкосновенность и непристрастное разбирательство по всем законам.

– Гарантируем! – облегчённо выдохнул старший офицер в форте в это уже ночное время. – Мало того, несколько самых уважаемых человек посёлка, во главе с господином старостой могут пройти с вами и проследить условия вашего размещения. Утром они же могут присутствовать при разбирательствах господина полковника.

После таких утверждений и обещаний все присутствующие признали подобное развитие событий единственно верным. Хотя масса недовольных осталась с обеих сторон противостояния. Солдаты были злы, что их выгнали так поздно под периодически усиливающийся дождь и при этом не дали повоевать, ну а торговый и местный люд – что справедливость не восторжествовала на месте и сразу.

Единственно, кто ещё выдвинул дополнительное требование, это трактирщик, который говорил во весь голос:

– Но вы обязаны взять под строгий арест ваших сержантов! По их вине погибли люди, в том числе и сагитированные ими на преступление солдаты!

– Я и сам собирался это сделать, – сообщил майор и кивнул подчинённым офицерам: – Арестовать смутьянов и отправить их в карцер! – после чего повернулся к группе из шести самых боевых участников сражения и приглашающе махнул рукой: – Прошу, господа, за мной! Здесь и без нас разберутся с покойниками.

Ничего не оставалось, как следовать за ним следом. Хотя подспудное осознание тревоги не покинуло сознание Виктора. Причём он не мог никак понять, почему это беспокойство возникало. Как бы сам факт ночёвки в форте ничем не грозил. По крайней мере, все логичные выкладки говорили о том, что по-тихому их в ночи никто удавить не собирается. Да и ожидающийся утром полковник, скорее всего, решит проблему без лишних проволочек. Зато пришло понимание опасности, которая может подкрасться совсем с иной стороны.

Как он понял, командир форта сейчас находится в ставке, куда был послан недавно Павлом Первым, промчавшимся здесь со своей свитой. Хорошо если послан с каким-то конкретным приказом, да и только. А если с приказом, требующим тщательной идентификации всех сгоревших и погибших в городке? По сути, ведь не сложно коменданту и его подчинённым отыскать некие странности. Например, такие: труп барона Липуха Стройного опознан, но в то же время живой и бодрый барон с таким же точно именем покинул городок через короткое время после кровавого побоища. Не странно ли?

И что может случиться? Да тут и гадать не приходится! Поднимется волна поисков, следом по дороге помчится отряд для задержания, да и сам командир форта уже будет в курсе начавшихся поисков. И вот полковник прибывает утром на вверенный ему объект и получает невероятный подарок в виде пресловутого барона, который бездумно прохлаждается у него под домашним арестом.

Кто больше всего обрадуется этому факту? Ну уж никак не Монах Менгарец!

Поэтому он с некоторым опозданием понял, что загоняет себя в почти безвыходную ловушку. Они уже вошли в расположение форта и теперь куда-то метаться и двигаться на прорыв, несмотря на остающееся в руках оружие, было поздно. Только и оставалось, что расслабиться, усыпить бдительность караульных и постараться совершить побег в предутреннее время.

Жаль, что своими опасениями никак нельзя было поделиться с новыми боевыми товарищами. Ибо те свято верили, что перед ними любящий авантюры, доблестный рубака и рыцарь, подданный княжества Башня барон Липух Стройный.

«А почему, собственно, нельзя? – задал Виктор вопрос сам себе, уже вместе со всеми заинтересованными лицами осматривая предоставленную им казарму. – В любом случае цериалцы – это скорее союзники, ненавидящие нашего общего врага и своего поработителя. Не до конца понятны эти мутные торговцы из баронства Бисме, но ведь и они недовольны насильственным вассалитетом по отношению к Павлу Первому. И как я понял, весьма обрадовались тому урону, который нанесли орлы своей бомбардировкой в расположении ставки северян. В крайнем случае, меґста здесь полно, можно уединиться чуть в сторонке и не откровенничать именно с мэтрами…»

Осмотром оказались удовлетворены все. Вполне приличная и добротная казарма, стоящая чуть осторонь от остальных и предназначенная для размещения сорока воинов, которые могли здесь остановиться на ночёвку. Считалась она в форте «гостевой», окон не имела и банально могла быть закрыта с наружной, да и с внутренней стороны запорами. Внутри находилось две печки, одну из которых уже разжигал проворный денщик, что давало возможность одежды обсушить и чайку горячего вскипятить. Было понятно, что поставят вокруг караульных, да и сам форт покинуть будет не так просто, но, хорошенько осмотревшись по сторонам, Виктор успокоился:

«Даже если мне откажутся помогать, сам могу провернуть операцию по собственному освобождению. А скорее всего, в одиночку ещё лучше получится выскользнуть из форта!»

Перед своим уходом трактирщик потребовал дать помещённым под домашний арест питьевой воды, кружки и чайник со всеми чайными принадлежностями, а вот староста посоветовал довольно настойчиво ещё и изнутри закрыться на имеющиеся засовы:

– В любом случае вам так спать будет намного спокойнее.

Майор со всеми условиями соглашался, закрыться изнутри тоже разрешил. Видимо, и сам мечтал до утра хорошенько выспаться, а потому стремился как можно быстрее сбросить с себя мокрые одежды и завалиться в сухую постель.

Ему-то было с этим легче, а вот шестерым мужчинам, которые только недавно рисковали жизнями в одном бою, полных удобств ожидать не приходилось. Хотя оставшись одни, они уже сами растопили вторую печку, и стали развешивать вокруг источников тепла верхнюю одежду. Затем занялись чисткой оружия, потому что иначе себе позволить не могли, и только выпив по кружке горячего чая, решили располагаться на ночлег.

Неожиданно мэтры опять проявили не только свою повышенную любознательность, но и невероятно странную информированность:

– Господа рыцари, – со всей возможной вежливостью начал торговец с именем Слиш. – Разрешите задать несколько нескромный вопрос…

Виконт Алый хохотнул:

– Нескромный? Это по поводу женщин? Да задавайте, несколько весёлых историй знаем.

– Да нет, мы на иную тему. Хотя это тоже связано с женщиной… – мэтр замолк, подождал, пока его собеседники переглянутся между собой и согласно кивнут, и лишь после этого продолжил: – Вот самый молодой среди вас назвался именем Ирин-тэ Шахов, и нам стало интересно. Род Шахов – это род ныне вдовствующей королевы Цериала. Так сказать, её девичья фамилия. А имя Ирин-тэ – это имя её второго сына, родного брата прямого наследника престола. Значит ли это, что мы имеем честь общаться с его высочеством, принцем королевства Цериал?

Стоило видеть, как невольно потянулись к вычищенному недавно оружию руки маркиза и виконта. А по весёлому и насмешливому взгляду самого Ирин-тэ окончательно становилось понятным, что они угадали и просчитали всё совершенно верно.

Вот только дворяне из королевства Цериал наверняка находились в больших сомнениях. Видимо, им было запрещено раскрывать инкогнито своего подопечного, и они сейчас спешно решали в уме: что делать? Возможно, что и вариант с устранением ушлых свидетелей у них в сознании прокручивался.

Виктор тоже оказался немало удивлён, хотя сам же себя укорил за невнимательность и ущербность своих знаний. Мог бы и сам догадаться, кто рядом с ним, зная хотя бы половину того, что известно таинственным торговцам. Но желая предотвратить, возможно, вот-вот готовую начаться перебранку, он опередил события и спросил сам, делая вид, что в курсе того, кто есть кто:

– А что от этого меняется, если вы получите подтверждения?

– О-о! Довольно много! – заговорил Форш. – И почему-то мы с этой минуты уверены, что должные подтверждения от вас уже получены. Поэтому немедля перехожу к делу, о котором вы теперь тоже имеете право знать, как люди наиболее доверенные и самые заинтересованные.

– Ну-ну, – проворчал маркиз. – Уж постарайтесь объясниться!

– С удовольствием! Дело в том, что наши имена вы знаете, хотя имена наших родов, скорее всего, вам не понадобятся. Но важнее то, что мы не торговцы, а только притворяемся ими. На самом деле мы являемся преподавателями воинского искусства, которое преподаётся элитным воинам нашего баронства. Там же учатся и все родственники не только мужской стороны нашего верховного барона. Как вы понимаете, мы были вынуждены сложить оружие перед лицом неисчислимого перевеса армии Павла Первого, и наши правители приняли как бы добровольный вассалитет. Только потом наш правитель решил не мириться с поражением во внезапной агрессии и стал готовиться очень серьёзно к освободительной войне. Потому что те несколько гарнизонов, которые оставили в нашей стране оккупанты, никакой угрозы нашей государственности не представляют. Мы только опасаемся того момента, когда император Севера вдруг двинет на наше маленькое баронство хотя бы четверть своей армии. Наше гражданское население готово прятаться в лесах и начинать партизанскую борьбу, мы накопили достаточно оружия и собираемся нанести первый выверенный удар… Но вы сами понимаете, что этого мало. Следует узнать все предстоящие планы Павла и выяснить, как тут у него с противостоянием Союзу Побережья…

Он сделал паузу в рассказе, а Виктор, уже сопоставивший некоторые факты в их предыдущих разговорах, догадался и о не сказанном:

– Именно поэтому вы стремитесь к личной встрече с императором, чтобы попробовать его устранить?

Теперь уже на него выпучили свои глаза мэтры воинского искусства, а их руки потянулись к метательным ножам. Но Липух Стройный нисколько не стушевался, а вполне спокойно перевёл свой взгляд на цериальцев:

– Теперь очень интересно, как вы, господа, отреагируете на явное предложение о союзе между вашими государствами. Почему-то уверен, что королевство Цериал тоже готово к освободительной войне. Пусть между вами и баронством Бисме нет общих границ, но если подобный заговор распространить и на иные королевства да выступить дружно, в одно оговорённое время, то оккупационным властям не продержаться и недели. Так что в данный момент можно и решиться на откровенность. Правильно я говорю? Правильно… Итак?

Теперь на него изучающе и с явным подозрением смотрело уже пять пар глаз.

Глава 14Новая напасть

Напряжение в малозаселённой казарме достигло своего апогея. И его суть с некоторым недоумением высказал мэтр Форш:

– Ну с нами-то всё понятно… Мы знаем, что принцу и его ближайшим дворянам можно доверять. Наша разведка почву на эту тему прощупала заранее. А вот ты? Княжество Башня вообще пока остаётся независимым, практически никому не нужным государством…

– Ага! – встрял в череду вопросов виконт Алый. – И обитал ты в городке северян на основании вольного искателя приключений. Может, ты и в боях успел побывать против армии Союза Побережья? И может, тебя к нам подослали втереться в доверие?

– Ха! Не ты ли ко мне первый стал приставать с вопросами?

Но маркиз Хроммель осадил своего товарища:

– Ладно тебе! Подозревать Липуха в том, что его к нам подослали, даже морального права не имеем. Он показал себя с самой лучшей стороны во время нашего боя с солдатами. А вот кто он на самом деле – это интересный вопрос. Может, он и не барон?

– Вот-вот! – многозначительно добавил мэтр Слиш. – Может, он и не из Башни? Потому что в том княжестве и в самом деле без гриельского грога воинами не становятся.

Улыбающийся фальшивый Липух ворчливо поинтересовался:

– А что с этим грогом не так? Ведь могут быть исключения в методах воспитания?

– Могут, почему бы и нет, – согласился всезнайка. – Но как раз в княжестве Башня и используют гриельский грог, который неслабо бьёт в голову, чтобы привить настоящим воинам отвращение к алкоголю. Особенно в плане излишеств.

– А-а-а! Вон оно как интересно! Не знал о таких замечательных традициях, – признался Менгарец, уже серьёзно задумавшись на тему, как быть с признанием: сказать своё настоящее имя или всё-таки остановиться на промежуточном варианте?

Но тут его стал поторапливать виконт Алый:

– Значит, ты признаёшься в своём самозванстве?

– Ну разве от вас что-либо скроешь? Конечно, признаюсь. И сразу хочу сказать, что не только опасения о собственной жизни толкают меня на сокрытие настоящего имени. Ещё и интересы многих государств тут замешаны. Но вам, мне кажется, можно чуточку приоткрыть завесу тайны. Тем более что моральное право я на это имею… Да и поблагодарить должен за ту честь, которую мне оказали, предоставив для сражения меч дедушки нашего принца.

Он приподнял, словно взвешивая, полуторник, который лежал у него на коленях во время всей беседы. Ну а возникшую паузу, не удержавшись, прервал сам принц:

– Если ты будешь достоин этого меча, тебе его и подарим. Всё равно никто лучше тебя с ним не справляется. Но ты не замолкай надолго-то, продолжай хвастаться своими достоинствами.

– Спасибо за щедрость, ваше высочество! Ну а рассказывать… Вот сами подумайте, кто посторонний может оказаться в самой гуще взрывов и среди пламени горящего городка? Да ещё свалиться с неба прямо на шатёр барона Липуха Стройного? Правильно, только полномочный эмиссар его святости Монаха Менгарца. Имя которому Николай Резецкий. Ну а барону – не повезло. Он со своей служанкой задохнулся в дыму, ошибочно побежав не в ту сторону. Мне удалось снять его медальон, подхватить его личные вещи и таким образом сменить имя и замаскироваться в стане врага. Вот такие расклады…

Лоб маркиза прорезали глубокие складки, настолько он усиленно продумывал каждое услышанное слово:

– Мы с принцем находились от башни недалеко, поэтому я чётко рассмотрел чёрные, прямые волосы у эмиссара.

– Пустое! Легко смывающаяся мазь-краска.

– Тогда расскажи суть своей беседы с императором и поясни причину, почему в тебя начали стрелять?

Менгарец быстро решил, что его новые товарищи должны знать основные постулаты общемировых проблем, и скороговоркой, уложившись в двадцать минут, раскрыл весь спектр имеющихся проблем и показал пути их разрешения.

Напоследок добавил:

– А стрелять начали, скорей всего, неумышленно. У кого-то дрогнул палец на спусковом крючке, и завязалась беспорядочная пальба. Павел был в ярости, но остановить уже ничего не успел. Орлы в ответ начали бомбардировку. Вот так всё и получилось…

Видно было по лицам слушателей, насколько ворох новой и непривычной информации их ошарашил. Одно дело само рабство, пусть даже и со страшными следствиями, которое насадил на всей планете Гранлео. Не так страшна, по сути, и угроза возрождения подлого колониста, прожившего тысячу лет, потому как если о нём будут знать во всём мире, то все страны должным образом успеют подготовиться. Но вот сама мысль, что людей и иных разумных существ в огромной Галактике не поддающееся исчислению количество, ввела прославленных воинов и второго принца Цериала в ступор.

Так что для приведения новых союзников в рабочее состояние Виктор решил их озаботить предстоящим побегом:

– Теперь вы понимаете, что погибшего Липуха могут опознать, сверить записи, найти несуразности и послать по моему следу погоню. Я собираюсь под утро бежать из форта. Вы со мной или остаётесь?

Вначале его не поняли, продолжая всё ещё прокручивать в сознании мысли галактического масштаба. Потом удивились, ну и напоследок выразили дружное возмущение, которое можно было свести в одно предложение:

– Раз ты нам настолько доверился, то как смеешь задавать подобные вопросы?

– Понятно, – решил пошутить Менгарец. – Ну и правильно, что остаётесь! Вам-то ничего не грозит…

Возмущение, причём искреннее, только усилилось. Хотя всё тот же принц позволил себе усомниться:

– Да полно вам… Николай! Всё равно ведь вы без нас не выберетесь. А вот с нами… – договорить он не успел, его перебил Сандер-тэ Алый:

– Может, вообще не стоит рисковать напрасно? Прибудет утром полковник, переговорит с нами и отпустит на все четыре стороны? А если совершим побег, тогда уже точно по нашему следу всех собак спустят.

– Резонно, – соглашался эмиссар, – но именно поэтому давайте я сбегу сам, а вы останетесь совершенно ни при чём. Тогда и к вам никаких претензий не будет, даже если станут целенаправленно разыскивать меня как доверенное лицо и личного казначея Монаха Менгарца.

Теперь уже резонно возразил маркиз Хроммель:

– Не получится. Нам попросту не поверят. Слишком уж мы выглядим как единый и сплоченный отряд. Ещё и заранее припишут сговор, обвиняя нас в преднамеренном прибытии в ставку северян и намерении подстраховать действия эмиссара во время его визита. Наши ссылки и экивоки на поиски наследника престола могут банально не принимать во внимание.

– К нам будет точно такое же отношение! – поддержал рыцаря один из мэтров. – Так что в любом случае нам следует бежать отсюда как можно скорее. Вернее, под самое утро, в самое удобное время.

Его коллега сразу стал деловито осматриваться:

– Теперь надо решить: что лучше разобрать? Стенку или крышу? Мне кажется, крышу предпочтительнее.

С этим мнением профессионала согласились все без исключения. Ну и немедля, продолжая переговариваться и слушая в основном только Николая Резецкого, приступили к аккуратной и тихой разборке настила крыши в выбранном месте. Сложности тут определённые были, потому что наклонный потолок был сложен из вплотную подогнанных толстенных стволов, обструганных в виде бруса, а потом ещё и оббит по низу толстыми досками. Снаружи накат проконопатили по щелям жёстким сеном, вывалянным в смоле, да и залили толстым слоем всё той же смолы. И уже поверх всего укладывались каменные пластины, сделанные их скрапа и мелкой слюды.

Солидное сооружение, прочное, словно на века строили.

К тому же приходилось соблюдать должную тишину. Хоть дождь порой и усиливался до нужного маскировке шума, лишний скрип или скрежет мог насторожить воинов наружного караула. А готовящиеся к побегу арестованные даже не знали, где наружные караульные находятся. Может, на одном месте стоят? А может, по периметру вокруг казармы прохаживаются? Как удалось заметить ещё со двора, навес крыши позволял ходить вокруг, не опасаясь быть намоченным струями воды.

Благо, что времени, оружия и сил у шестерых мужчин хватало. И они, первоначально проковыряв мечами и кинжалами малое отверстие, убедились в толщине крыши и её составе, а потом уже с должным усердием принялись расширять маленькую дырочку до размеров удобного лаза. При этом оставляя самый верхний слой смолы до камня нетронутым. Появляющиеся щепки, аккуратно собирали, и сжигали в печке. Не то чтобы боялись нежданного прихода проверяющих, их попросту не пустили бы, но так, на всякий случай.

По всем прогнозам и предположениям выглянуть в дождь и осмотреться в форте рассчитывали за полтора часа до рассвета. Минут тридцать уйдёт на осмотр и снятие часовых, а там: «Куда дорога ляжет!»

Хотя именно по поводу направления движения как раз и разгорелся оживлённый спор, ведущийся шёпотом. Мнений оказалось несколько. Виконт Алый предлагал прокрасться на постоялый двор и там замаскироваться под видом простых крестьян. Мол, никто не подумает, что рыцари опустятся до подобного, и рыскать средь простого люда не станут.

Принц несколько безрассудно требовал вообще предать форт огню, потому, дескать, что, находясь внутри, сделать это многократно проще, чем снаружи. А уж потом мчаться на все четыре стороны.

Оба мэтра настаивали, что лучше всего двигаться по следу императора Павла. Мол, в том направлении их никто искать не станет. С точностью наоборот предлагал маркиз Тойма-тэ Хроммель: отойти обратно по той дороге, которой они прибыли из ставки, и там притаиться в одном из поселений. По его опыту и знаниям воинской стратегии беглецы никогда не возвращаются назад. Как правило.

– Вот именно! – шипел в ответ Виктор, так и не открывший пока боевым товарищам своё настоящее имя. – Правила бывают разными, а нам важнее пойти по пути, который нам гарантирует больше шансов на спасение. Поэтому я категорически настаиваю на уходе в горы. Причём в самые высокие и неприступные для человека. К тому же тут недалеко.

– Надеешься на орлов? – сразу сообразил виконт.

– Конечно. И не смотрите, что идёт ливень, а тучи нависли уже над самой землёй. В горах совсем иные условия, и порой можно подняться по склону выше облаков, оказавшись под лучами солнца. А там орлы летают в любое время дня. И, пожалуй, уже все они знают те дымные сигналы кострами, которыми их можно позвать на помощь.

– И любой человек может позвать? – заинтересовался маркиз.

– А вот и нет, только тот, кого они хорошо знают в лицо.

– Хм! После такого ответа исчезли бы любые сомнения в твоей идентичности… если бы они ещё оставались…

Так и работали: с огоньком и азартом, шёпотом обсуждая самые интересные аспекты. Стояли на удобной высоте, сложив для этого двухъярусные кровати, да кончиками мечей кропотливо отдирали щепку за щепкой. Пока четверо вверху работают, двое внизу прибираются или горячий чаёк подают. Ведь воды оставили в достатке. И до окончания основных работ уже оставалось всего около часа, когда начались иные, подброшенные игривой Фортуной жизненные неурядицы.

Форт подвергся неожиданной и массированной атаке.

Глава 15Среди крыс

Очень страшно и тоскливо тому человеку, на которого сваливается страшное испытание, связанное с насилием, издевательствами и смертью. Но ещё тягостнее оно переносится, когда несчастный осознаёт, что ничего от его действий больше не зависит: что ни делай – всё бесполезно. И даже покончить жизнь самоубийством не получится: ненавидящие тебя враги и это предусмотрели.

Горько, больно, страшно…

И в мыслях бьётся только одно сожаление, что не удастся отправить любимому человеку последнюю весточку, последний, пусть даже запечатлённый на словах поцелуй.

Именно с такими пессимистическими мыслями проснулась находящаяся в плену Роза, наследница династии Виларнов, названная Великолепной и получившая от народа почётное прозвище Покорительница Небес. Причём проснулась не сама по себе, а вздрогнув от прикосновения чужих рук, которые принялись её тщательно ощупывать. Пока задохнулась от омерзения, над головой раздался ненавидимый, торжествующий женский голос Мааниты:

– Вот! Вот она! Я так и знала, что утерянная ложка здесь, у этой малявки отыщется! – она со злорадством продемонстрировала источенную и перекрученную ложку своим подельникам. – Гляньте! Уже явно пыталась открыть замок на своих цепях. Потому такая сонная и замученная, видно, всю ночь не спала… Что, малахольная? Не получилось? А ты зубками попробуй или язычком своим!

С трудом приподнявшийся со своего спального места граф Курайш, как всегда, со злобным выражением на лице прошипел:

– И зачем так громко кричать? Я только прилёг после утренней вылазки к слуховому окну… И вообще сразу же говорил: следует её раздеть догола, чтобы она не смогла прятать ни ложку, ни миску на себе. Здесь не холодно.

– Ага! Её только раздень, так вы сразу её изнасилуете. Она и так соображать плохо стала… А после ваших ласк – вообще может ума лишиться.

– Ха! Ничего с неё не убудет! – облизнулся Курайш, на что сразу получил от Мааниты полное злобы нарекание:

– Очнись! Или вам меня мало?

На жёлчном лице графа появилась самодовольная, похотливая улыбка:

– Ну что ты, что ты! С тобой не сравнятся никакие иные женщины мира!

– Тогда даже не смотри в сторону принцессы! Она нам нужна в здравом рассудке. Пока…

Как опытная, циничная куртизанка, бывшая наложница Гранлео прекрасно понимала: в замкнутом пространстве долго мужчин от поползновений к сексу не удержишь. Тем более таких «мужчин», которые убеждены, что им позволено всё. И тем более в присутствии таких прекрасных женщин, от очарования которых теряют голову почти все самцы. Конечно, будучи в среде придворных вокруг чагарского трона, ни граф Курайш, ни барон Вакер не могли бы и мечтать о доступе к телу суженой короля, а потом и его законной супруги. Да и там она умело удерживала на расстоянии своих подельников, покупая их сотрудничество вывезенными из Шулпы драгоценностями и обещаниями сделать в будущем герцогами.

Здесь же, в затерянном среди городских джунглей подвале, иного способа удержать в узде бездельничающих мужиков не отыскала бы никакая иная женщина. Только допуск к собственному телу. Причём доступ по первому желанию и порой даже одновременный для двоих. Зато давление пара в головах у подельников сразу упало, они стали спокойнее и покладистее. А не имей они этой отдушины, не получи возможность сбрасывать свою скотскую похоть, без изнасилования принцессы не обошлось бы. Так что как бы это дико ни звучало, но пока подлая предательница, ложась под козлов, тем самым спасала Розу от надругательств и возможного умопомрачения.

Запасённой пищи, воды, вещей и деталей первой, да и второй необходимости здесь хватало. Так что можно было отсиживаться и выжидать приемлемого момента для выхода на поверхность месяцами. О безопасности можно было совершенно не беспокоиться: место в этом плане оказалось шикарным. Чтобы его отыскать, светским властям столицы потребовалось бы совершить полную реконструкцию канализационных тоннелей, а она и так была сделана всего лишь полтора года назад.

Само место беглецам удалось заполучить в своё пользование благодаря прозорливости и предусмотрительности барона Вакера. Когда-то давно, ещё при владычестве империи Сангремар, барон решил продать свой небольшой домишко, недалеко от недостроенного тогда ещё королевского дворца. А вот со странным, древним подвалом, который находился через два коридора от основных помещений под домом и располагался под городской площадью, он решил не расставаться. Скорее по причине своей вредности и авантюрного характера, чем от жадности. Просто засыпал наглухо коридоры землёй, а новый, отлично замаскированный ход сделал со стороны тоннеля городских канализаций. Благодаря сухости отделённого помещения и вентиляционных ходов, которые скрывались в фундаментах и стенах соседних домов, внутренний климат сформировался самый что ни на есть идеальный. Это позволило оставить в каменной берлоге огромное количество продуктов долгого хранения, одежды, оружия, до и много чего весьма полезного в хозяйстве.

Одна комната была прямоугольной, пять на девять метров и с высотой сводов до трёх метров. Именно здесь и сидела принцесса, почти всё время прикованная к стене. Её только изредка отводила в туалет лично сама Маанита. Помимо маленького туалетного помещения, имелось одно кухонное, два на четыре, вытяжка из которого вообще находилась в стене одного из посторонних зданий. Такой изумительный дымоход позволял готовить в подвале что угодно круглые сутки и не опасаться быть отысканным по запаху приготовленной пищи. Ещё два помещения, аналогичные по размеру кухонному, отводились под кладовые, где и хранился основной запас продуктов. Дополнительная комнатка, которая всегда была заперта на замок, была отдана под так называемый арсенал. Но туда не слишком-то и заглядывали: с алебардами, копьями и щитами да в полном рыцарском вооружении наружу никто выходить не смог бы при всём желании. Ну и последнее помещение было квадратное, которое являлось неким подобием спальни. Именно там предавалась бывшая наложница разврату вместе со своими похотливыми злоумышленниками. Оттуда же через узкий изогнутый тоннель и вёл выход в систему городского коллектора.

А уж из коллектора можно было выбраться в любой из глухих двориков вокруг площади. Тем более что служащие коллекторов в основном блокировали открытие люков снизу, чтобы в канализации не заводились всякие контрабандисты или прочие уголовные элементы. И пользуясь этим, небольшие группы специалистов и воинов в первые дни прочесали коллектор неоднократно, до последнего погонного метра, но не отыскали никого подозрительного.

Так что самой пленнице, закованной в цепи, без посторонней помощи никак бы не удалось вырваться на свободу. Надеяться на поисковые группы было бессмысленно. Хотя она сама стремилась сделать хоть что-нибудь. Постоянно пыталась припрятать у себя то ложку, то глиняную миску, то кусочек найденного ржавого гвоздя. Ложкой она пробовала открыть хитрый замок на кандалах, миской намеревалась ударить в висок первого, кто чуть зазевается, оказавшись рядом с ней на расстоянии вытянутой руки. Но, увы, пока у неё ничего не получалось. Миски отбирали после каждого приёма пищи, а теперь вот и ложку, спрятанную с таким трудом и фантазией, подлая вражина отыскала. Оставалась надежда только на гвоздь, который был спрятан даже не на теле, а в боковом шве старого, рваного одеяла. Его, вместе с парой таких же «спальных принадлежностей», с первого дня с издевательским смехом швырнули на каменное возвышение в виде нар, где и находилось спальное место наследницы чагарской короны.

– Здесь для тебя пуховых перин не будет! – восклицал радостный и доброжелательный на вид барон Вакер. – Разве что мы тебя ими порадуем, когда твоя жизнь нам уже не понадобится, а возжелаем мы твоего сладкого, молоденького тельца…

Именно этого, оптимистичного на вид, брызжущего весельем полноватого мужчину Роза боялась больше всего. И содрогалась непроизвольно всякий раз, когда он беззвучно начинал приближаться к ней. Если граф был злой по натуре, то это было видно сразу, понятно, что от такого ожидать. Если Маанита подлая и циничная тварь – так об этом принцесса уже давно знала и внутренне приготовилась к самому худшему. А вот барон почему-то наводил на неё ужас.

Хотя девушка сама понимала почему. С самого детства она помнила и знала этого барона, входящего в окружение короля, как непревзойдённого весельчака, балагура, добряка и душевного, отзывчивого человека. А тут вдруг он оказался предателем! Да не простым, а таким, который собирается надругаться над беззащитной, полностью доверявшей ему девчушкой!

Такая двуличность и мерзопакостность человеческой натуры никак не умещалась в сознании Покорительницы Небес. И она уже начинала сомневаться в том, что людям после такого можно верить вообще.

В каменной берлоге тоже жили по времени суток наверху. Поздно вечером, только на несколько часов кто-нибудь из особей мужского рода заползал в щель вентиляции и прислушивался к разговорам горожан, которые собирались на краешке площади. То же самое делалось и с утра, а потом и в продолжении всего дня. Как это ни странно, но собираемых сведений хватало с лихвой. Даже личное брожение по улицам не давало того потока информации, которым оживлённо обменивались обитающие по соседству подданные короны. Может, сказывалось наличие хлебной лавки рядом и пекарни, в которой работали практически круглосуточно. И даже ночью там трудящиеся по сменам хлебопёки продавали хлеб прямо через окошко. Вот люди на данном краешке площади и останавливались, встретившись при покупке, вот и начинали свои разговоры восклицаниями типа: «А ты знаешь, что случилось?!»

Засевшим в тайном подвале злоумышленникам только и стоило, что не лениться да почаще прикладывать ухо к ценному воздухоотводу. Да и чем им ещё было заниматься? Наелись, отоспались, справили нужду, пороскошествовали на теле, которое когда-то ублажало самого императора Гранлео, а ещё недавно короля Грома Восьмого, да и отправляйся по очереди на пост. А перед тем как заснуть поздней ночью, опять подарок в виде обворожительного тела и умелых ласк. По сути, что граф, что барон считали себя в данные дни самыми счастливыми людьми и даже несколько чрезмерно подобрели… Как они сами заявляли! А судя по их проскальзывающим словечкам, они были готовы терпеть такое существование хоть целый месяц.

Естественно, что Мааниту это никак не устраивало. Она бесилась и сатанела, огорчённая тем, что уже почти состоявшаяся свадьбы с монархом оказалась втоптана в грязь этим нежданно воскресшим, ещё недавно сгоревшим дотла Хромым Монахом. Но понимала, что продолжить сейчас побег и податься в гости, к примеру, к тому же императору Севера она пока не в состоянии. И она умело скрывала свои эмоции, стараясь не упускать инициативы командования в своей маленькой банде. Хотя будь мужчины умнее, они бы уже давно осознали, что власть бывшей наложницы над ними только и базируется на проституировании самки собственным заманчивым телом. Потому что прежние её обещания уже недействительны, а все будущие намётки – пока только пустой звук, не более.

А зачем им торговаться и упрашивать? Коль они и так могли бы обладать всем, чем пожелают, по праву силы? В том числе и над пленницей могли поглумиться, как им заблагорассудится. Потому что не понимали до сих пор: зачем они вообще похищали принцессу и волокли с таким риском в тайный подвал? Как заявлял барон Вакер на сытый желудок, бросая сухарями в принцессу и стараясь попасть ей в лицо:

– Лучше было её убить прямо в спальне! И затолкать под кровать вместе с гвардейцами. А так только тащили, надрывались… Ха! Разве что перед уходом за всё над ней отыграемся!..

Но пока они до «права силы» ещё не додумались, купаясь в самодовольстве и в нирване сексуальных удовольствий с самой прекрасной, по их мнению, женщиной. Измочаленная, посеревшая лицом пленница в категорию соблазнительных самок ещё не попала.

И они в своей расслабленности совершенно не замечали, как Маанита, скривившись и наморщив в раздумьях лоб, часто смотрит на них со стороны. Смотрит и выбирает: кто из них продолжит вместе с ней побег в скором будущем? Потому что терпеть и дальше возле себя сразу двоих похотливых козлов она не собиралась. А чтобы самой не напрягаться, пусть один убьёт другого в порыве ревности, и сказке конец. Если же случится обоюдное убийство – тоже неплохо. Сама великая актриса и притворщица тоже из Радовены, да и из Чагара прекрасно выберется. В этом уверенности у неё хватало.

Только вот пока ещё было рано. В Радовене продолжался круглосуточный комендантский час, и повальные обыски по всем зданиям продолжались. Следовало ещё выжидать.

Но как раз после отыскания утраченной ложки на теле принцессы события значительно ускорились и двинулись в несколько ином направлении. Правда, вначале трудно было понять, в какую сторону: лучшую или худшую. Прибежавший с места дежурства барон Вакер своим появлением избавил несчастную принцессу ещё от нескольких пощёчин, которые ей в воспитательных целях собиралась отвесить Маанита. И с порога в главный зал, оживлённо потирая свои розовые ладошки, радостно запричитал:

– Ха-ха! Что мне удалось подслушать! Вы не поверите! Сказки и легенды в одном флаконе! Ещё не все придворные об этом знают, а покупательницы утренних булочек уже в курсе новой мировой истории! Здорово! Превосходно!

Это словоблудие мог оборвать только крайней и пошлой грубостью лишь граф:

– Заткнись, урод! – рявкнул он, добавив к первому обращению ещё пяток низменных ругательств. – И говори по существу!

– Легко! – вроде как не обиделся подельник, хотя радостная улыбка его несколько подувяла, а в глазах блеснул мстительный огонёк. – Вчера вечером в Радовену вернулась стая орлов, которые отправлялись на север. Конечно же, возглавляемая его тёмной Святостью! Трудно сказать, на что этот Хромой рассчитывал, но ему удалось договориться о встрече с самим императором Павлом Первым и долго, очень долго с ним общаться. О чём они там договаривались и к чему вели вообще – неизвестно. Но зато Менгарец успел дать конкретный сигнал птицам, что нашей малявки в плену у северян нет. После чего он уже собирался отправиться в горы, как была открыта стрельба из новых, диковинных винтовок. Поднимавшая его орлица убита сразу. Есть ещё потери среди пернатых, и самое главное, что имеется твёрдое мнение, что и сам Монах то ли скопытился, то ли находится в плену у северян. Орлы, правда, устроили в ставке своих обидчиков светопреставление, сбрасывая вниз пороховые бомбы и жидкий огонь, но итоги переговоров, если они и существовали, окончательно развеяны. Перемирие окончено. Опять началась война. Ха-ха! Правда, здорово?!

Граф морщил лоб, пытаясь сообразить, что же такого «здорового» в последних новостях, а вот Маанита сразу просекла самое важное для себя:

– Значит, скорее всего, изменится направленность ведущихся по наши души поисков?

– Ну да! Уже все сплетницы рассуждают, как именно похищенную малявку отправили к императору Юга. Потому что именно туда ещё поздним вечером поспешил с двумя тысячами отборных рыцарей сам монарх. Хе-хе! Ну полный идиот, верящий каким-то птицам! А самое приятное, что уже к обеду ожидается отмена комендантского часа в дневное время. Эти идиоты не понимают, что при наших умениях превращаться и гримироваться мы и днём из города выскользнем. Ха-ха!

Барон рассмеялся, и ему не менее мерзко вторил его подельник граф. И только притихшая под своими одеялами Роза сумела опять заметить задумчивое выражение на лице недавней невесты своего отца. Маанита лихорадочно выбирала, на кого сделать основную ставку.

Глава 16Ищите женщину

Южные страсти тоже продолжали разгораться. После кровавого прорыва двух тысяч рыцарей Керранги на север горящий лютым негодованием и желающий немедленной мести император Оксент Второй двинул следом свои лучшие кавалерийские полки. Те базировались как в самой столице оккупированного королевства Кезохи, так и на её подступах, поэтому довольно быстро вливались в громыхающую подковами реку, рассыпаясь широким веером по дорогам и не давая выскользнуть из закрывающейся ловушки ни одному предателю. Сам император Юга вылетел в погоню в страшной спешке, окружив себя лишь преданными телохранителями да полком поднятых по тревоге редондерских рыцарей.

Но такая спешка считалась оправданной: уже через несколько часов погони удалось плотно сесть на хвост отступающего врага, вследствие чего тот стал огрызаться первыми заслонами. А по прошествии ещё нескольких часов было путём логических размышлений определено, куда именно рвётся Дашиг и где он собирается отсиживаться. В монастыре Дион! Причём сразу понималось, что если странствующему королю рыцарей удастся обманом захватить монастырь, то он впоследствии окажется в неприступной для какой-либо армии твердыне. И что самое печальное, осознаваемое императором: неимение хоть какого-то при себе аргумента, с помощью которого он мог бы предотвратить захват монастыря. А про рыцаря-врачевателя и десяток тёмных молодых учеников он тоже прекрасно помнил.

В оставленной столице имелись почтовые голуби для связи с дионцами, но вот успеет ли посыльный вернуться в столицу, отправить записку и долетит ли голубь после этого к нужному времени?

Тем не менее записка была написана и гонец на самом быстром скакуне отправлен в обратную сторону. А Оксент Второй, уже несколько успокоившись, двинулся в тылах ведущейся погони. Да только чем дальше он мчался, тем становился мрачнее. Дурные предчувствия его чуть не валили с седла. Он уже и так пытался отыскать причины этому и эдак, но найти никак не получалось.

«Ну ладно, пусть эта тварь сумеет прорваться в монастырь, и что в этом для меня смертельного? Поставлю в конце ущелья, перед самым монастырём полк, который буду менять каждую неделю, и вся недолга. Из этого проклятого монастыря ни одна крыса не сбежит. Есть вроде бы пешеходная тропа через горы, ведущая на границу моего родного королевства Редондеры и королевства Бунлонг, но там даже человек с оружием пройти не может. Куда уж рыцарям в облачении… Да и без своих коней эти проклятые предатели – пустое место. Их сами горные пастухи на корм своим собакам пустят… Но тогда тем более не пойму, чего это я так распереживался?.. Странно… Или я о чём-то забыл?.. Или о ком-то?..»

Вот тут его и достало озарение! И в следующий момент Дашиг завыл в злости и ярости. Ведь он в этой спешке и желании мстить совершенно забыл о своей куколке, подаренной ему наложнице Катрин! Совершенно забыл о главной причине предательства: попытке забрать у него самое желанное и обласканное тело!

Могла повториться та же история, что случилась у него при похищении в своё время княгини Аристины Вакахан. Тогда ещё принц Оксент из-за потери любимой женщины обозлился на весь мир. Чуть позже уничтожил соседнее королевство и казнил всех престолонаследников тамошней династии. А что случится, если вдруг похитят и Катрин? Ведь, по сути, подлый Дашиг мог оставить в городе пару десятков наёмников, а то и переодетых рыцарей из своего княжества, а сам сделать вид, что подался в бега. Король с войском – за ним, а тем временем подсылы похищают бесценную личную собственность.

Одна мысль об этом чуть не разорвала сердце императора.

Так и не остановив коня, он развернулся по дуге на скаку и помчался в обратную сторону. По пути выкрикивая приказы своим приближённым:

– Продолжить погоню без меня! Если враг уже занял монастырь, выставить заслон в ущелье и начать там возведение крепостной стены! Потом сообщить мне и ждать дальнейших указаний! Рыцари Редондеры! Тоже за мной!

По сути, чётырёх тысяч оставшихся в погоне кавалеристов должно было хватить, чтобы и без своего повелителя победить две тысячи предателей на узкой, не позволяющей выстроиться единой стеной дороге. Мало того, лёгкие лучники всегда смогут рассеяться по взгорьям благодаря своей лёгкости и вести интенсивный обстрел оттуда. А это ещё более усилит преимущество. Как бы ни были одеты в броню знаменитые керрангские тяжеловозы, тяжёлые стрелы с обоих флангов станут для них убийственны. Ну и далее только останется отстреливать самих пеших рыцарей. Благодаря плотному прежнему сотрудничеству с сегодняшними предателями остающиеся в движении командиры полков прекрасно знали все слабые стороны нового врага.

Император Юга в обратном пути загнал своего любимого коня насмерть. Уже и второй находился при издыхании, когда он оказался в пределах видимости так опрометчиво покинутого города. В лучах закатного солнца древняя столица Кезохи выглядела тревожно-красной, с пурпурно-оранжевыми бликами на черепицах крыш, нагнетая данной цветовой гаммой чувство тревоги, безысходности и потери.

Но там же попались несущиеся навстречу посыльные, которые после отправки голубей мудрецам-целителям собрали последние новости и ринулись к своему владыке. Так на ходу, пристроившись рядышком с императором, и докладывали, перебивая друг друга:

– Ваше императорское величество! В городе полное спокойствие!..

– Хотя поиск рыцарей-предателей ведётся с прежним рвением!..

– Всех убитых стаскивают на центральную площадь и готовят к усечению голов…

– Как вы и обронили при покидании города: для насаждения на пики!

– Все остальные придворные деятельно при этом помогают, ожидая ваше императорское величество…

– Разве что монарх королевства Ранель вместе со своей свитой два часа назад выехал к себе на родину…

Ещё один тревожный звоночек ударил по натянутым нервам Оксента. Мотнув головой, пытаясь сообразить, что да как, он сам спросил у посыльных:

– А чего это он вдруг? – он знал, что его вассал поступил вроде как правильно, но не мог в горячке событий сразу припомнить суть. Тем более что ещё вчера он был вполне счастлив, несмотря на многочисленные покушения, и не слишком обращал внимание на подобных, лебезящих перед его окружением монархов.

– Так ведь у него мать на родине умерла! – пытаясь перекричать грохот копыт, докладывал первый посыльный. И тут же подключался второй:

– Ваше императорское величество ещё вчера вечером после ужина разрешили молодому королю поспешить на похороны!

Ну да, такое разрешение и в самом деле имело место. Хотя император отдал его буквально на ходу, уже спеша в свои опочивальни, где его ждала истомившаяся Катрин. И по сути, ничего криминального в данном отъезде быть не могло. Да и упоминание о куколке вновь придало сил ревнивому мужчине, и он, позабыв обо всём на свете, устремился в реквизированный для себя королевский дворец.

На его подступах тоже было всё в порядке. Чинно стояли на своих постах гвардейцы, виднелись на каждом перекрёстке кавалерийские разъезды, на ступени парадного входа вывалили встречать своего повелителя все придворные как общеимперского, так и местного значения. Лица у всех виднелись встревоженно-упредительные, но это было и понятно: они переживали. «Почему завоеватель Юга так быстро вернулся? Неужели уже догнал и уничтожил предателей?»

Эти общие мысли и выразил деликатным вопросом один из дворян, имеющих на это право, благодаря своему родству с самим Оксентом:

– Ваше императорское величество можно поздравить с разгромом подлых двурушников?

Тот даже не останавливался для ответа:

– И без меня справятся! А где находится Катрин?

– В своих покоях. Вначале сильно печалилась от разлуки с вами, а потом решила выспаться и приказала её не беспокоить. Сама закрылась на внутренние запоры и легла почивать. Часа четыре уже, как в той части дворца стараются даже не шуметь…

Упревший от долгой скачки любовник, гремя шпорами по мраморным плитам главного коридора, позволил себе на ходу предвкушающе улыбнуться:

«Ну да, вот она всегда так, выспится днём, а потом ночью из меня все соки высасывает. Ха! Но зато как шикарно она это делает! – он в нетерпении даже ускорил шаг. – И этот скот Дашиг прельстился на самое святое для меня?! Животное! Надо будет придумать для него казнь самую страшную, чтобы о ней остались легенды в веках!»

Двери и в самом деле оказались заперты изнутри. И после доклада стоящих на посту гвардейцев и при полном спокойствии вокруг завоеватель Юга постучался. Раз, второй, третий, изо всех сил молотя кулаком по полотну массивной двери. В ответ: ни отзвука, ни писка. Понимая, как глупо он выглядит в глазах своих подданных, когда стучится в собственные спальни, Оксент бросил короткую команду:

– Взломать!

Ретивые служаки чуть не лбами в течение минуты дверь вывалили вместе с рамой, ещё пыль продолжала сыпаться с притолка, как переживающий мужчина устремился в комнаты неги и покоя. Но сколько ни метался там, превращаясь в зверя, никого так и не обнаружил. И обращение к себе понял только с третьего раза: кто-то дрожащей рукой протягивал найденную записку. На ней почерком сказочной Катрин было написано:

«Дорогой Оксент! Мне с тобой было очень хорошо, ты прекрасный мужчина и отменный любовник. Но ты прекрасно понимаешь, что такое любовь, и наверняка меня простишь. Потому что я люблю другого и уже давно его любила. Мне казалось вначале, что я его забуду и вместо него полюблю тебя, но этого, увы, не произошло. Мой любимый, который остался в Радовене, зовёт меня, и моё сердце больше не в силах выдержать разлуки. Поэтому я уезжаю в Чагар. Прощай и прости…»

Рёв взбешённого повелителя Юга был слышен во всём дворце. А он в тот момент сильно пожалел только об одном: что четыре тысячи его кавалеристов сейчас бессмысленно оттянуты на какого-то низменного предателя. Ведь для мощного удара по Радовене понадобятся все силы!

Что и озвучил новый приказ императора:

– Все наши воины, до последнего, уже завтра в едином строю обязаны будут выдвинуться на завоевание Чагара!

Глава 17В кольце врагов

Враг твоего врага – твой друг. Часто, но не всегда. Бывают и исключения. И это печальное исключение Виктору и его новым друзьям пришлось испытать на себе той злополучной дождливой ночью. Все шестеро продолжали работать над подготовкой к побегу, соблюдая максимальную тишину и даже по полу передвигаясь босиком. Поэтому отлично расслышали, как за стеной вдруг что-то стукнуло, а потом послышался и сдерживаемый звук падения. – Вроде как тело завалилось! – сразу определил мэтр Слиш. – Неужели споткнулся кто-то?

Его озадаченный шёпот прервался резким лязгом стали с другой стороны казармы, и через мгновение заполошные крики по периметру форта:

– Тревога! Враг в крепости! В мечи! – В ответ раздался рёв нападающих, который они до этого сдерживали:

– Бей! – И лязг соприкасающихся мечей сразу всё расставил по своим местам. Заодно шум полностью перекрыл топот пленников, ринувшихся к наружной двери, на ходу надевая на себя подсохшие одежды. Ещё через полминуты грянули заполошные крики: «Пожар! Открыть конюшни!»

Дверь гостевой казармы оказалась наглухо заперта снаружи. А на громкий стук и крики никто не среагировал с той стороны. Но хуже всего, что в дверные щели вдруг поползли струйки дыма, возвещавшие о том, что и эту казарму нападающие умудрились поджечь. Нетрудно было догадаться, что при всей неразберихе в обороне никто из солдат не бросится спасать чужаков, которые ещё несколько часов назад посекли безжалостно их боевых товарищей. Возможно, им самим надо будет постараться и выложиться полностью для спасения собственных жизней.

Ну а шестёрке новых приятелей ничего не оставалось, как броситься к почти прорубленному лазу и, уже не опасаясь, что побег раскроется, вывалить остатки крыши над головой. И как раз вовремя они это успели сделать, потому что по смоле пламя распространялось, словно по разлитому, сдобренному бензином керосину. Казарму хоть и подожгли со стороны входа, огонь уже охватывал добрую треть крыши. Да и во многих местах форта, несмотря на моросящий дождь, языки огня вздымались вверх, словно на праздничных кострищах. Зато освещение в связи с этим оказалось лучше некуда, и с крыши просматривалось всё как на ладони.

Главные ворота были раскрыты настежь и заклинены не только кусками брёвен, но и кучами трупов. Причём кого там больше лежало, защитников или нападающих, понять не представлялось возможности. Зато преизрядное количество чужих всадников носилось по внутреннему двору на поджарых высокогорных лошадках и прямо на скаку с луков било в упор тех солдат, которые пытались вырваться из казарм. Радовало, что стрелы у них к тому времени почти закончились. Ещё с десяток конников только тем и занимался, что пытался поджечь всё, что горит. Вдобавок ещё и местные кони в количестве более сотни голов, выпущенные из конюшен, метались всюду как оглашенные, внося дополнительную сумятицу.

Естественно, что появились и первые мнения о происходящем:

– Это ваши так мстят за сбитых орлов? – крикнул маркиз эмиссару.

– Да есть вообще-то у нас готовые к партизанской войне полки, – хмыкнул тот в ответ, присматриваясь внимательно к всадникам. – Могли и запустить в глубокие рейды… Но не так быстро! Мы ведь далековато от фронта…

– А может, они давно торчали в горах? – выдвинул предположение виконт Алый. – Потом получили приказ и ударили?

Не удержались от комментариев и всезнающие мэтры:

– Одежды у них странные, вроде как и форма…

– Но вся разная, сборная. Просматриваются элементы противоборствующих армий…

Виктор был вынужден кивнуть в согласии:

– Верно подметили! Так что бежать к ним с раскрытыми объятиями спешить не стоит. Как бы это не банды дезертиров, которые объединились для налёта на местную ярмарку. Могли и позариться на крупную добычу… Наши жаловались, что эти отморозки и на нашей стороне умудряются налёты устраивать… Ладно! Спрыгиваем вон там и стараемся поймать коней! Не получится, отходим вон к той башне, там вроде солдаты держатся стойко…

И первым поспешил к краю крыши. Причём сразу прыгать не стал вниз, а, дождавшись мчащегося мимо вопящего горца, прыгнул на него сзади, сдёрнул труп со свёрнутой головой вниз и даже помог выпутаться погибшему из стремян. После чего вытянул руки вверх, ловя брошенный ему полуторник. Точно так же повезло обзавестись конём и мэтру Слишу. Зато остальные, уже прикрываемые первой парой всадников, довольно быстро и ловко стали вылавливать свободно мечущихся коней без всадников. Тем более что данный участок от ворот и от основного места сражения двух сошедшихся сил виден не был. Зато заметили их от удачно защищающейся башни. Вначале на рыцарей бросился десяток горцев. Но, несмотря на дикие крики, рвущиеся у них из гортаней, ничем особенным опытнейших воинов они удивить не смогли. Ну а рыцаря или преподавателя боя на мечах тем более криками не напугаешь.

По два-три удара на сшибке, и вот уже весь десяток – трупы или израненные доходяги. А у каждого из шестерых членов одной команды в распоряжении по коню. А то и по два. Причём в этой короткой стычке немного отставший Виктор не успел и меч свой кровью обагрить.

Дальше последовал рывок в сторону защищающейся башни. Но оттуда неожиданно последовали крики:

– Это предатели! Они навели горцев и открыли им ворота изнутри форта! Смерть им!

Следом за криками, отданными странно знакомым голосом вчерашнего сержанта, посаженного якобы в карцер, полетели копья и стрелы. Виктор вообще-то считался слабым наездником, да и конь оказался непослушным для чужака, но в любом случае действовал правильно, и ему повезло дважды. Сначала он поднял животное на дыбы и шею того пронзило копьё, а потом умудрился откатиться в сторону и не оказаться придавленным бьющейся в агонии тушей. Да ещё и меч в руках удержал.

Без коня под собой остался и принц Шахов. По два лёгких ранения сразу получили виконт и мэтр Форш. И ни у кого не осталось сомнения: ещё одна попытка приблизиться к угловой башне форта закончится фатально для всех.

– Недоумки! – орал им со злостью Менгарец. – Вас там всё равно сожгут, выходите на прорыв!

Но при этом сам быстро отступал следом за товарищами к разгорающейся казарме, которую они только что покинули. Ещё и щит чей-то подхватил с земли, прикрываясь от возможных стрел ополоумевших северян. Как бы там ни было, но ни союзников, ни помощников в форте им не отыскать. А потому приходилось надеяться только на самих себя и уже вот такой, компактной группой пробиваться за ворота. Скорее всего, на перекрёстке можно будет более точно разобраться в обстановке, а там примкнуть к местным поселянам или к многочисленным торговцам.

Не успел Виктор осмотреть пойманного ему коня, как из-за угла пылающего здания вылетело уже двадцать всадников, которых, видимо, направили на место сопротивления поджигатели. И все двадцать выглядели некой элитой сборной банды. Потому что были в броне и с самым лучшим вооружением в виде тяжёлых мечей, пик и рыцарских щитов. Правда, пики они на таком крохотном пространстве применить не успели, зато слаженно занесли свои мечи для первого удара. И волею случая именно Менгарец оказался у них на пути во главе защищающегося клина.

Всё, что успел сделать Виктор до основной сшибки, это хоть как-то использовать несчастное животное, на которое собирался усесться. Продли он жалость к коню хоть на тысячную долю секунды – не успел бы. А так он гаркнул несчастной скотине в ухо и резко уколол его остриём меча в круп. Конь не просто взвился на дыбы от боли, но успел прыгнуть два раза вперёд и чуть в сторону, где на хорошей скорости столкнуться с пытающимися на ходу выстроиться в ряд всадниками. Удар получился страшный, сразу два нападающих рухнули на землю вместе со своими скакунами. Строй нарушился, распадаясь надвое.

В следующий момент Менгарец закрутил мечом свой изумительно смертельный пропеллер. Причём в этот раз он превзошёл в сражении даже самого себя, да и, пожалуй, прежние легенды о себе, сложенные вкупе.

Тяжеленный полуторник умудрялся не прекращать своего убийственного вращения даже тогда, когда хозяин прокатывался по земле, рубя при этом ноги лошадей с нападающими. Он продолжал рубить и кромсать и во время проскальзывания под брюхом пытающейся перепрыгнуть препятствие лошади. И образно говоря, мелькал в отблесках пожарищ словно молния, когда разрезал на части каменеющих в предсмертном вопле бандитов.

Ко всему прочему обладатель меча словно впал в боевой транс, рубя, круша и сминая на своём пути всё, что только могло заинтересовать подсознание как некую угрозу. Не чувствуя малейшей усталости, он не просто пеший рубил всадников, а некоторых даже догнал огромными скачками и зарубил с тыла.

Хорошо, что слух в тот момент всё-таки не отключился окончательно, расслышал, как находящийся где-то недалеко маркиз Хроммель истошно рявкнул своим басом на полную мощность. И получилось у него не хуже, чем у пароходного гудка:

– Николай Резецкий! Остановись!

«О-ба-на! А этот откуда тут взялся?! – возопило озабоченное сознание, заставляя тело присесть перед прыжком, а глаза – осмотреться по сторонам. Недурно, что следующая здравая мысль подсказала: – Тьфу ты! Да это же я Николай! Как бы…»

Дальше ещё легче пошло: появилось понимание, что рядом живых врагов уже не осталось. А боевые товарищи изловили ещё одного коня и пытаются привлечь к себе внимание. Потому как приблиться благоразумно остерегались.

Дал подержать меч в руки принца, потому что с ним запрыгивать в седло оказалось сложно. И при этом проинспектировал состояние собственное. Если не считать нескольких мелких царапин да чувствующихся ушибов, можно было считать себя везунчиком. И отката пока после жуткого перенапряжения не ощущалось. Поэтому сил на прорыв оставалось предостаточно, не рассусоливая с товарищами, что да как, Виктор первым устремился в сторону ворот.

То ли остальные так занялись сражением, то ли не заметили этого прорыва, но больше никто из разбойников на пути маленького отряда не возник. А вот на перекрёстке обстановка резко накалилась. Причём не только от полыхающего уже чуть ли не целиком здания постоялого двора, стоящего немного левее и перекрывающего дорогу в ту сторону. Гораздо опаснее показались около полусотни тяжеловооружённых конников, которые двигались прямо на форт. И причём они не просто двигались, они как бы организованно отступали. От кого – не понять. Может, торговцы и местные люди объединились и дали отпор, может, полковник, который обещал к рассвету, вернулся чуть раньше, а с ним значительный отряд сопровождения оказался, не столь важно.

Просто перед шестью невольными соратниками для побега оставалась только одна дорога, направо! Ну или ещё два выхода: рвануться в тупик возле трактира или вернуться в крепость. Да только спрятаться в тупике никак не получится, нападающие их уже заметили и с гортанными криками пришпорили своих лошадей. Они-то думали, что с фортом уже покончено, а тут оттуда выехали, словно на прогулку какие-то чужаки.

Сражаться с таким количеством неприятелей – полное безумие. В таком бою могли погибнуть и пять рыцарей, подобных Менгарцу.

Так подумал Виктор. Но когда оглянулся на друзей, то чуть не зафыркал от смеха. Те на полном серьёзе уставились на него, ожидая команды. Причём – какой угодно команды! Хоть бежать-рубить, хоть ноги уносить!

Хорошо, что вовремя сообразил: шутки и смех ну совсем неуместны. И, пуская с места коня вскачь, повернул его к дороге направо:

– За мной! Уходим!

На первых порах погоня чуточку оторвалась, видимо, бандиты попытались сориентироваться на тему: «Кто это?» и «Что там в форте?» Но потом преследование из десятка всадников стало приближаться. А когда взобрались на седловину за посёлком и Менгарец оглянулся ещё раз, заметил, что со стороны пожарища начинает разгон ещё один отряд вояк, желающих отомстить за своих павших в форте товарищей. Кажется, они не поняли правильное соотношение сил и подумали, что шесть человек – это всё, что осталось от вражеского отряда. И вполне естественно, решили догнать любой ценой и уничтожить.

Только вот у беглецов на эту тему имелись существенные возражения. Да и резон отсутствовал скакать по ночной дороге, по незнакомой местности чёрт знает куда. Вдруг там впереди пропасть какая? Или заслон стоит? Который даже Менгарец со своим особенным ночным зрением не рассмотрит на скаку. Итак, двигались не очень быстро и только следом за своим негласным командиром, который голосом предупреждал о тех или иных препятствиях на дороге и объяснял, как лучше их объезжать. Скрывать эти свои таланты больше не было возможности.

Преследующий их десяток тоже не мог набрать должной скорости, но всё-таки медленно сокращал разделяющее их от беглецов расстояние. И совсем не потому, что среди них имелись такие же «зрячие», а скорее всего, они слишком хорошо знали данную дорогу. Да и опытный всадник всегда полагается на инстинкты лошади и её умение ориентироваться в полной темноте. Главное, довериться коню, а уж он никогда в пропасть не свалится или на скалу не наткнётся. Как бы дорога ни вела, извиваясь и петляя между нависающих скал и постепенно поднимаясь в горы.

Понимая, что далеко нельзя забираться в незнакомое пространство, Виктор стал высматривать место, в котором можно было бы дать скоротечный бой и сбросить ближайших преследователей с хвоста. Для этого заранее предупредил своих товарищей, чтобы те готовились к развороту по первой команде и внимательно при этом слушали описание сопутствующих условий. Те односложно и коротко отвечали, что готовы всегда.

В конце концов место нашлось. Сразу за поворотом этакая скальная полка справа, с которой будет очень удобно атаковать мечнику. А чуть дальше сужающееся место, на котором пятеро оставшихся верхом товарищей легко остановят и превосходящие силы противника. При этом они не станут мешать эмиссару и гарантированно не попадут под его пропеллер в виде мелькающего полуторника. Все прекрасно поняли свои задачи, осознали диспозицию и успели приготовиться к схватке.

Как по заказу, и дождик совершенно закончился, а лёгкий, довольно тёплый ветерок приятно обвевал промокшие тела.

В преследующей группе оказалось целых двенадцать воинов, и, пропустив вперёд только парочку из них, Менгарец запустил в действие меч королевской династии из Цериала. Ну а дальше уже пошла катавасия, заглушаемая звоном стали, храпом лошадей и криками умирающих. Долго грохот короткого, но интенсивного сражения не продлился, две минуты – и осталось только добить раненых. Чем пришлось заняться опять-таки тому, кто лучше всех видел в темноте.

И вот, уже проверяя самое последнее тело, которое странно закатилось в наиболее тёмную складку местности, да ещё и за валун, Виктор рассмотрел, что тело жизнеспособно, пялится глазами в темноту и старается не дышать. То есть у кого-то из бандитов сработал инстинкт самосохранения, и он просто выпал из сражения, притворившись безобидной тряпочкой и страшно сожалея о своём прежнем, многогрешном бытии. А так как минут пять ещё было в запасе, то почему бы не допросить пленника? Да ещё и умело используя при этом мистику, страхи и глупые предрассудки.

Для начала Менгарец просто пнул лежащего бандита носком своего сапога по щиколотке, а когда тот свернулся бубликом, беззвучно шипя и стараясь унять резкую боль, прорычал самым злобным голосом, на который был способен:

– Как вы посмели преследовать демонов Небесной Лазури?! – были такие страшилки в местной мифологии, и обитали они в невидимом воздушном пространстве вокруг высочайшего пика Каньелла. – Что у вас за банда? И откуда прибыли?

Вместо ответа враг потянулся к кинжалу на поясе и прошипел:

– Но я тебя не вижу!..

– Ха! Зато вижу я тебя! – и безжалостно наступил на руку, которая уже держала кинжал. Послышался хруст костей. – Ты жалкий червь, недостойный глядеть на нас сквозь небо! Но раз остался живым, кровь твоя будет выпита нами, пока она ещё будет течь по твоим жилам!..

Вот теперь подействовало. Даже слишком. Бедняга обмочился и стал белым как снег. Даже удивительно стало, что умение говорить он не потерял и залепетал довольно скоро:

– Наши ватаги с разных мест. Атаманы договорились действовать вместе и взять хорошую добычу с ярмарки…

Дальше он понёс какую-то бессмыслицу о своих добродетелях, за которые достоин жизни, так что пришлось прервать его очередным пинком:

– Молчи, червь! И отвечай только на наши вопросы! – Хотелось поинтересоваться, куда ведёт данная дорога, но манера допроса от имени всезнающих демонов такого не позволяла. Поэтому только и оставалось, что развить воздействие страхом: – Но мы можем оставить тебе жизнь при одном условии… если ты станешь нашим доверенным помощником!

Лицо пленника перекосило от рвущегося наружу недоверия, но ответил он, как и положено человеку, соглашающемуся на всё ради спасения:

– Я готов на всё!

– Молодец!.. А теперь иди вниз и поторопи остальных товарищей. Пусть поспешат к этому месту! Потому что для нас всех лежащего здесь мяса не хватит!

Он приказал подобное, потому что расслышал, как большой отряд погони замер на месте где-то всего лишь метрах в шестистах ниже по склонам. Да оно и правильно, следовало иногда остановиться и прислушаться к шуму. Всё-таки грохот копыт по камням давал вполне ясное представление: где и как ведётся погоня впереди.

Но лучше всего оказался тот факт, что притихшие товарищи слышали каждое слово и прекрасно поняли, к чему идёт. Ушлый виконт Алый моментально сообразил, что надо делать: стал громко чавкать. Тут же к нему присоединился маркиз, и у этой пары старых друзей получилось настолько впечатляюще и зловеще сымитировать пожирание трупов демонами, что даже у Виктора пробежали мурашки по спине. Жалко, что похвалить товарищей за сообразительность тотчас не получалось. Следовало завершить дело запугивания, хотя всё равно не факт, что удастся.

– Поторопись! – прорычав это слово, Виктор бесцеремонно подхватил бандита за шиворот, и поволок вниз по дороге со словами: – Скажешь, что здесь одни трупы и больше никого. Пусть поднимаются сюда все, все три десятка! И если ты всё правильно сделаешь, мы тебе дадим золота! Очень, очень много золота! Быстрее! Беги!..

Ну и не верящий в собственное спасение разбойник, вытянув израненные руки перед собой, поспешил вниз.

Вот уж сложна человеческая психика, а поступки каждого индивидуума редко когда поддаются логическим объяснениям. Отрицай Виктор наличие у него золота, скорее всего, подумали бы, что он обманывает и золота у него горы. А вот стоило только пообещать горы сокровищ за сомнительную честь стать подручным демонов, как никто в это не поверит. Судя по отчётливо просматриваемому выражению на лице выжившего преследователя, он тоже не поверил. И уже понятно было, что станет рассказывать своим подельникам.

Сам же эмиссар, ступая беззвучно на носки, вернулся к товарищам и зашептал:

– Смело разжигайте факелы! Это место не просматривается снизу! И устраивайте баррикаду из тел в самом узком месте. А я пока отыщу луки и стрелы и немножко прогуляюсь ко второму отряду… Они там пока стоят на месте… слушают…

Пока друзья выискивали факелы и кресала для их розжига, их негласный командир разыскал два вполне справных лука и несколько колчанов со стрелами. Ну и попутно выслушал не совсем приятные новости: в ночи истинное мастерство нивелируется, поэтому члены маленького отряда получили первые серьёзные ранения. Принц пропустил колющий удар в плечо и в ближайшее время не мог сражаться правой рукой. Ну а маркизу достался неприятный толчок по коленной чашечке. Отныне он сильно прихрамывал, с досадой соглашаясь, что пеший воин из него теперь никакой. Только в конном строю, да и то относительно…

Уже устремляясь вниз с места стычки, Виктор старался не оглядываться на разгорающееся пламя факелов. Перенастройка зрения тоже забирает время! И с улыбкой реагировал на слова, донёсшиеся до его чуткого слуха, которые сказал мэтр Слиш:

– Ну ладно, что-то он там в темноте различает… но стрелять из лука?! Это же абсурд! Не правда ли, коллеги?..

В ответ проворчал его земляк:

– Наверное, он, как и ты, на слух попытается…

Глава 18Ужасный лик демона

Идти Менгарцу далеко не пришлось. Уже метров через триста, на одном из резких зигзагов дороги, он выдвинулся по уступу над обрывом и довольно отчётливо обозрел всех остальных преследователей. Те так и не двинулись с места, но видно было, что готовы это сделать немедленно. Пятнадцать человек держало по два коня в поводу, десяток стоял в оцеплении, выставив пики в окружающую темень. Ну а посланный к ним разбойник уже находился в кружке из пяти воинов и, интенсивно размахивая руками, что-то рассказывал. Жаль, что большое расстояние, метров семьдесят по прямой линии, не позволяло расслышать отдельные слова даже чуткому уху побывавшего не раз в «омолодителе» инопланетянина.

Но суть и так понималась: видящие в темноте демоны, хруст поедаемых тел, обещание гор золота, если придут остальные преследователи. Слишком сказочно и шатко, чтобы каждому слову поверили циничные от крови разбойники и не почитающие человеческой жизни дезертиры. Да и отсутствием логики среди пятёрки командиров, или кто они там по званиям, никто, видимо, не страдал. Понимали: как бы страшно ни было, ронять свой авторитет нельзя, проверить придётся в любом случае. Так что вскоре один из них стал снимать с себя плащ, пояс, куртку и остальные лишние тяжести. То же самое делал и ещё один воин, отставивший пику в сторону.

Похоже, два разведчика оставили при себе только по кинжалу, да, может, ещё по парочке ножей и без лишних проволочек двинулись вверх не по дороге, а непосредственно поднимаясь напрямик по склону. Видно, хорошо и в самом деле знали местную дорогу, если хотели выйти в тылы того места, где якобы свирепствовали демоны. Потому и двинулись с таким расчётом, чтобы появиться непосредственно с той стороны, где их не ждут.

«Умно! И не будь меня в нашем отряде, – размышлял Палцени, – имели бы шанс подкрасться сзади и втихую вырезать. А так им ничего не светит, идут-то на ощупь и по наитию… Как бы ещё устроить им показательную кончину?»

С одной стороны, вроде не хочется мучить человека перед смертью, но с другой – надо. Дабы другим неповадно было и не пёрлись к своей бесславной погибели. А так – один пошумит перед смертью, его товарищи и выживут. Но не это главное, а то, что оставят беглецов в покое. Если не навсегда, то до утра точно.

Да и погода способствовала задуманному. Дождь перестал идти, зато значительно усилились порывы резкого ветра. Что уменьшало шансы поскользнуться и увеличивало возможности маскировать движение, прикрываясь шумом природы.

В данной ситуации и лук со стрелами не понадобился. Виктор точно высчитал площадку, через которую должны пройти разведчики, и сместился туда. Там вполне хватало места для встречи и оттуда прекрасно просматривались остальные разбойники, застывшие в оборонительном круге. Как действовать, обладающий тройной силой Менгарец ни секунды не задумывался.

Как только первый враг забрался на площадку, бросил небольшой камешек вниз, прямо на голову второго. Тот зашипел:

– Осторожнее! Ты меня чуть не зашиб!

– С чего бы это? – удивился первый. – Шевели клешнями! Я тут осматриваю…

Ну и через мгновение беззвучно умер при порыве ветра, словно именно тот свернул ему голову. Второй оказался не настолько ловок и сипло дышал от перенапряжения, когда взобрался наверх:

– Ты где? – опять зашипел он, почёсывая свою маковку.

И по ней же получил чуть позже выверенный удар, который гарантированно оглушал на короткое время, но в то же время не убивал. Короткий обыск тела, лишение кинжала и ножей, после чего оказались плотно схвачены ремнями все конечности пленника. Оставалась последняя часть устраиваемого спектакля. Хоть она и казалась для Палцени наиболее мерзостной.

Подтащил тело к краю спуска, привёл в сознание шлепками ладоней по лицу, а когда разбойник очнулся, стал нажимать у него на теле определённые точки. Пришлось в своё время научиться, в эпоху становления как Первого Советника. Тогда не только великие промышленные дела творились в Чагаре, но приходилось и самому участвовать в допросах шпионов и предателей, работающих на империю Сангремар. Вот тогда местные пыточных дел мастера обучили инопланетянина нескольким приёмам из своего арсенала. Грубым приёмам – но эффективным и быстродействующим. Только голая боль, причём одна из них такая, что человек кричит, воет, рычит и визжит почти постоянно. Не в силах сказать ни одного слова и время от времени лишь втягивая воздух в лёгкие, чтобы не задохнуться.

Вот и пришедший в сознание разбойник стал дико орать. Стоило видеть, как присели внизу его подельники, как забеспокоились лошади. Слушать такое на их месте – можно и седым стать: свист ветра и завывания сатанеющего от ужасной боли разведчика. Хрипы, стоны, непонятные проклятия, несущиеся и давящие хуже всякой лавины. Наверняка умирающий, мог бы выкрикнуть и нечто полезное для своих, предупредить, подозревая в своём мучителе простого человека, но просто не мог это сделать физически. И оставалось удивляться, как оставшиеся внизу бандиты не сорвались с места от страха и не подались куда подальше.

Стояли словно статуи до последнего, самого надрывного и высокого крика.

Да и Виктор уже не выдержал, прикончил разбойника просто из жалости. И опять принялся наблюдать за иными отщепенцами. Их командиры, первым делом отправили одного всадника обратно. То ли в посёлок, то ли на нижерасположенные участки дороги, куда могла подтянуться и вся банда.

Ну а потом оставшиеся двадцать восемь кавалеристов, имея уже чётырёх лишних коней (похоже, три, оставшись без седоков, вернулось по собственным следам, после разгрома дюжины преследователей), отошли вниз метров на двести и там выбрали наиболее приемлемое для ночной стоянки место. Пока они располагались с минимально возможными удобствами, Менгарец быстро скинул два остывающих тела в боковую, совсем незаметную расщелину, и припустил к своим товарищам. Конечно, можно было подкрасться к банде и ополовинить их с помощью стрел. Но это – лишний труд и риск. А ну как среди дезертиров окажется некто, хорошо стреляющий на звук? Как тот же знаток из Бисме, если он правильно понял. И стрела в собственном глазу – ну совсем неприятное дополнение к ночной вылазке!

На месте недавнего сражения товарищи успели навести относительный порядок. В узком участке уже и баррикада была возведена, а за ней они находились, настороженные и взвинченные. Факелы погашены, раны забинтованы, кони оправлены и заводные нагружены могущими пригодиться трофеями. В руках у всех оружие, а мэтр Слиш и в самом деле замер с наложенной на тетиву стрелой, готовый стрелять в сторону любого подозрительного шума

«Отлично справились ребята!» – похвалил Виктор мысленно, тогда как вслух сразу постарался предупредить:

– Осторожно! Это я! Случайно во мне дырку не сделайте! – перебрался к ним, уже слыша первый вопрос, который задал маркиз Хроммель:

– Кто там так страшно кричал? Мы тут наверняка поседели…

– Ну и зря! – осудил такую реакцию эмиссар его святости. – Не я же кричал! – И, опережая все остальные вопросы, распорядился: – До утра к нам не полезут, но дежурить придётся двоим. Второй будет в тылы посматривать. Оказывается, можно туда пробраться, используя крутые склоны. Трое – спят! Порядок и очередь, разбирайте сами. Я же проедусь по дороге вперёд, гляну, что там и как…

И поспешил к верховым животным. Выбрал себе самую спокойную и послушную кобылку, оставил при себе всё самое лёгкое и простенькое, да, взобравшись в седло, поспешил по дороге дальше в горы. До рассвета ещё оставалось несколько часов, так что времени на разведку должно было хватить.

Ехал неспешно, показывая возможной засаде, что движется один. Так что, если сидит тут за скалами какой злоумышленник, первым делом не камень бросит, а с угрозой поинтересуется, кто таков и куда путь держит. Но пустынная дорога поражала своим однообразием. Ни одного разветвления или какой надписи на столбе, ни единого домишки на обочине, ни одной могилки или рукотворного курганчика из камней. А ведь видно было, что прокладывали её здесь с огромным трудом, да и крепость дорожного полотна, кое-где выложенного из наколотых каменных плит, вызывала уважение. Раз такая солидная дорога куда-то ведёт, значит, в конце её обязательно кто-то проживает.

Но данная логическая выкладка и через час пути ничем не подтвердилась. И только преодолев две миниатюрные долины с луговой травой и взобравшись на третью седловину за ними, Монах Менгарец в удивлении остановил коня. Перед ним простиралось плато. Небольшое, метров шестьсот в длину, и метров триста в ширину, но весьма и весьма странное плато.

Ограниченное с двух сторон пропастями глубоких ущелий, ровное, словно отполированное и странно поблескивающее. Будто бы в нём отражалось низко нависающее звёздное небо. А ведь чуть ли не прямо над головой продолжали висеть густые дождевые тучи. Правда, их уже слегка гоняло порывами ветра, давая тем самым робкую надежду на завтрашние проблески хорошей погоды. То есть это не просто камень поблескивал от влажного воздуха или недавнего дождя, а налицо была некая изменённая структура того самого камня. Или чем-то данное плато было специально сверху залито.

Дорога выходила на него чуть правее от центра, а на дальней стороне виднелось чёткое, прорубленное углубление среди скалистой массы поперечного гребня из скал. Вроде можно ехать дальше, но Виктор доверился интуиции. На данном покрытии его и человек с обычным зрением различит и не факт, что по-хорошему отнесётся к одинокому путнику. Поэтому оставил спутанного коня пастись в ближайшей долине, а сам попытался с данной стороны взобраться на наиболее возвышающийся валун.

При этом на соседнем валуне рассмотрел надпись крупными буквами, которая сразу ему в глаза не бросилась. Та гласила:

«Каждый, кто взойдёт на Сияющее плато ночью, будет уничтожен без предупреждения. А дневные гости здесь приветствуются только заранее приглашённые. Остальные тоже будут умерщвлены!»

Вот так, просто и без затей. Такие надписи, вернее им подобные, где только не встречаются и, как правило, сделаны с целью больше поиздеваться, подшутить над путешественниками, чем их запугать. Потому что ничего опасного за собой не несут. Но здесь плевать на предупреждение не стоило, а рекомендовалось взобраться повыше и хорошенько осмотреться.

Налево перед плато, после каменистой поляны, виднелась огромная скала с плоской площадкой на вершине и высотой метров в тридцать. Задней стороной она составляла единое целое с глубокой пропастью, левой стороной нависала над плато, а вот с фронта на неё можно было взобраться по крутой тропе и вырубленным кое-где ступенькам. При желании и коней наверх завести.

С правой стороны перед плато огромная площадь была вразнобой закидана большими и малыми валунами, да росли местами невысокие деревья.

А когда Палцени разобрался, что там творится дальше, за дальней кромкой отсвечивающего плато, остался доволен своей предусмотрительностью. Приближаясь по странной поверхности, он не смог бы заметить в трёх выемках в скалах, сделанных под удобными козырьками, защищающими от дождя, трёх лучников с лысыми, как бильярдный шар головами. Стрелы на тетиве, полная готовность к бою, и, кажется, парочка из них даже о чём-то оживлённо переговаривается.

«Вот уж совпадение! – хмыкал про себя наблюдатель, пытаясь понять подноготную здешних странностей. – Чем-то мне эти лысые сильно напоминают Хранителей Пути, которые вообще никого не пропускали в княжество Керранги. Но те разряженные попугаи хоть любили поговорить с путниками, и только после этого угрожали продырявить их тушки. А эти-то что стерегут?»

Наверняка жители посёлка знали отлично, куда ведёт эта дорога, да вот возможности поговорить об этом не представилось. Вначале настырные торговцы, потом коварное нападение обиженных солдат, потом арест, потом… и того хуже. Куда уж там до разговоров о местной географии!

«Ха! Зачем мне местные? – поразился своей забывчивости Виктор, живо спускаясь с валуна и бегом бросаясь к своему коню. – Кажется, мэтры не хуже трактирщика знают, что здесь в округе, сколько и почём. Не удивлюсь, если окажется, что Лысые у них когда-то боевому искусству обучались…»

Глава 19Ещё одна метка

Назад наездник мчался довольно резво, пустив лошадку вскачь и попустив поводья. Та подумала, что мчится домой, и поторапливалась без принуждения. Тогда как человек заливался неуместным, видимо разрядного свойства, смехом.

Причиной нервного хохота послужила вспомненная им история из своей счастливой молодости. Он тогда собирался третий раз в отпуск и выбрал для этого планету Охара. Тамошний туристический рай славился на всю Галактику не только мягким климатом и потрясающими росчерками метеоритов на ночном небе, больше он был известен как место проведения поэтических форумов на галакто для девушек от шестнадцати до двадцати. Уж непонятно было, кто это придумал и почему задумка так здорово воплотилась в жизнь, но круглый год на Охаре толпились молодые девицы, мнящие себя великими поэтессами, раздавались нехилые призы, звучали оркестры, вешались на изящные шейки ленты с медалями и орденами. Ну и понятно, что туда стремились все молодые, да и не только, парни. То есть для молодёжи рай – в полном смысле этого слова.

Всё бы ничего, да к Виктору в компанию напросился его совершенно незнакомый коллега по работе. Этакий нудный и туповатый тип, который считал себя не в дугу грамотным и мечтал поиметь как минимум лучшую половину из собравшихся на Охаре поэтесс. Он-то и вычитал, что на курортной планете есть местные аборигены, которые до сих пор сохранили свой язык и в быту между собой им пользуются. И решил выучить нужное количество слов для общения. Дескать, вон я какой, всё знаю!

Когда летели в космолёте, Палцени, скорее от безделья, поинтересовался:

– Ну что, много выучил для общения на охарском?

– Не скажу, что много, но одну фразу запомнил хорошо, – гордо отвечал турист. – Допустим, выйду я из лесу и спрошу… – Потом что-то пробулькал, и с пафосом перевёл сказанное: – «Куда ведёт эта дорога?»

Виктор тут же себе представил картину: просёлочная дорога, по ней прогуливаются неспешно люди, и вдруг из кустов вываливается полный дебил и с жутким акцентом спрашивает: «Куда ведёт эта дорога?»

После этого молодой Палцени ржал до самой посадки на Охару. Только и сумел выдавить из себя обиженному полиглоту:

– Там нет лесов!.. А если тебе и ответят на охарском, то как ты поймёшь адрес, по которому тебя послали?!

А в аэропорту постарался как можно быстрее избавиться от такого туповатого попутчика. О чём впоследствии нисколечко не жалел.

Сейчас припомненная история не только повеселила от всей души, но окончательно сняла стресс и напряжение. Поэтому когда Менгарца встретили проснувшиеся и бдящие товарищи, он вёл себя так, словно последние сутки только и делал, что отсыпался, наедался и веселился.

– Хе-хе! А вы чего такие нахмуренные? Небось проголодались уже? Увы, завтрака в постель не будет, отправляемся дальше, я вроде человеческое жильё отыскал. Правда, несколько странная там пропускная система…

И пересказал для всех, что он увидел на плато, прочитал на валуне и какие выводы сделал. А напоследок задал вопрос мэтрам:

– Ну и что вы знаете об этом?

Не ошибся, заподозрив в преподавателях боевых искусств ещё и энциклопедические знания. Те только плечами пожали, прежде чем скромно начать отвечать:

– Да всё знаем, – начал Слиш, – что и местным доступно. У нас в библиотеке Верховного барона трактат имеется о Сияющем плато и о монастыре Лысых Вещателей. Там собраны все сведения, слухи и показания очевидцев, которые даже бывали внутри неприступной твердыни. В сущности, Монастырь Лысых Вещателей тоже считается неприступной твердыней, как и монастырь целителей Дион. Только вот слава у него премерзкая и самая нехорошая, можно сказать, совершенно противоположная, чем у дионцев.

– Мы просто слабо ориентировались в дороге, – продолжил его коллега Форш. – Спешили сильно в ставку северян. Остановились, где попало, лишь бы наскоро перекусить. Ну и наш багаж с картами остался в конюшне при трактире… А то бы сразу догадались, куда ведёт эта дорога…

Виктор от последних слов непроизвольно хихикнул, опять не к месту вспомнив давнюю историю с отпуском на Охару. А чтобы знатоки не обиделись, извинился:

– Простите, это у меня что-то нервное… Продолжайте, пожалуйста!

– Да что продолжать?.. В том монастыре испокон веков, а точнее уже две тысячи лет, одни конченые выродки и садисты собираются. Устав их, просто иных, начинающих сволочей не принимает. Любого, кто к ним забредает случайно, могут подвергнуть мучительным пыткам, да ещё и добить жертвоприношениями. Бывает, что и отпускают несчастных, ими же покалеченных людей, и те разносят по округе страшные небылицы. Вхожи в монастырь лишь крестьяне, доставляющие на телегах некие злаки, овощи и фрукты, которые монахи не в силах вырастить на внутреннем монастырском огороде. Расплачиваются с доставщиками хорошо, щедро, древними серебряными монетами, которые имеют хождение по всему материку. Их ещё называют «бликами» за овальную форму и сходство с маленькими карманными зеркалами.

От имени своего ведомства эмиссар и казначей его святости заявил:

– Первый раз о таком гнезде порока слышу. Но всё-таки Гранлео, к примеру, сюда соваться не имело никакого смысла, если бы он и прознал про Лысых Вещателей. А вот почему другие правители хотя бы не изолируют данное место от остального мира? Перекрыли бы дорогу стеной, и вся недолга.

– А нельзя! Те самые выродки из монастыря и запрещают. А если кто ослушается, выходят к строящейся стене и тут же начинают вещать о смерти правителя. И как бы тот ни старался, как бы ни прятался, вечером того же дня умирает…

– От чего? – недоумевал Палцени. В проклятия, как и в мистику, он совершенно не верил. Не верили в это вроде как и мэтры, но могли оперировать только сведениями, почерпнутыми из трактата:

– Имеются разногласия в показаниях свидетелей. Утверждают по-разному: то летучая мышь ядовитыми когтями царапнула, то шершень ужалил, то птичка маленькая клюнула, но в большинстве случаев – причина смерти не установлена.

– Ага! Но в любом случае смерть летающая… – бормотал инопланетянин, лихорадочно размышляя над услышанным:

«Боюсь ошибиться, но, кажется, здесь ещё одна метка большого Космоса. Если монастырю две тысячи лет, значит, он создан во время экспансии на Майру боевых андроидов. И вполне возможно, что это место колонисты с маньяками-учёными на борту станции тысячу лет назад просмотрели. С орбиты тоже не всё ощупаешь приборами… Моральные уроды остались, сформировали страшный устав, но именно он помог им выжить, сохраниться две тысячи лет в почти полной изоляции. И скорее всего, пользуются попавшими им в руки высокими технологическими орудиями убийства. Не помню, что там творилось две тысячи лет назад, в Галактике, но некие миниатюрные носители яда уже тогда имелись и широко использовались. Странно, конечно, если они работоспособны до сегодняшнего дня, но почему бы и нет? Да и наверняка страшные легенды о смертях просто отпугивают иных правителей последнее тысячелетие…» – а вслух спросил:

– Когда последний раз произошла насильственная смерть правителя, навеянная Вещателями?

– Лет триста назад, если верить трактату.

«Ну вот! Ядовитых летающих жал больше нет, а легенда продолжает работать. Имидж – великое дело. И мне теперь понятно, почему разбойники не слишком торопятся по нашим следам. Решили, что наткнулись на ночной рейд Лысых по зачистке неприкосновенной для иных дороги. А я-то обрадовался, подумал, что лихоимцев с большой дороги несуществующими демонами запугал. Так что будем считать, что нам сегодня ещё раз повезло… Крупно повезло! Но вот что дальше делать? Как бы разбойники ни боялись Вещателей ночью, они обязательно двинутся по нашим следам днём. Значит, у нас три выхода: прорываться назад к посёлку, либо без коней пешком уйти в горы и там спрятаться, либо тщательнее присмотреться к Лысым. Вдруг те за последние столетия сменили ипостась на более мирную и окажут нам содействие в уничтожении банды? Тем более что с появлением небесных бомбардировщиков твердыня монастыря сразу теряет всю свою неприступность. Один, максимум два бомбовых удара, и специальный отряд десантников зачистит это гнездо юдоли и зла в течение суток. Можно их и припугнуть такой перспективой на ближайшее будущее…»

Виктор поведал свои последние размышления вслух.

Боевые товарищи предложили четвёртый выход: никуда не двигаться, а продолжить держать круговую оборону на месте. Или отойти ещё по дороге дальше в горы и там отыскать лучшее местечко. При этом стало заметно, как кривится маркиз, старавшийся опираться только на здоровую ногу. Пришлось Менгарцу отдать товарищу последнюю коробочку с целебной мазью, которую он получил ещё от лучших врачей Цензорского княжества.

– Мажь! Не экономь. Весьма вещь полезная… – наставлял он, гладя на распухающее колено.

После этого Виктор решил смотаться до уже знакомого выступа и там осмотреться.

Смотался. И с досадой зафыркал. Во временном лагере разбойников уже виднелось до ста всадников. То ли их от перекрёстка сюда загнали сводные силы солдат, местных и торговцев, разбив остальную банду, то ли они сами решили продолжить мщение малочисленным, но сильно кусачим незнакомцам. Задерживаться на месте больше не стоило. Дальше по дороге и в самом деле можно было отыскать рубежи обороны более выгодные для слишком малочисленного и немного израненного отряда.

Поэтому своим товарищам эмиссар его святости начал выкрикивать ещё издали:

– По коням! Уходим! – А уже присоединившись к ним и возглавив, пояснил свои действия: – Число бандитов утроилось, так что нам надо до рассвета определиться. Ну и проследить, что при свете дня станут делать Лысые.

Как ни странно, да только место для неприступной обороны отыскали чуть ли не на виду засевших в скрытых ячейках лысых лучников. Рядом с валуном, на котором виднелась пугающая надпись, резко сместились влево и, пересекая пустое пространство, уткнулись в нужное место. Там начиналась крутая тропинка, ведущая на ту самую голую скалу, которую разведчик заметил при первом осмотре местности. А на самой вершине возвышались только пара каменных обломков да громадная россыпь камней поменьше. Отсиживаться там, да ещё и проведя в поводу за собой коней, можно было бы месяцами… если решить проблему питания и воды. А того, что имелось у отряда в наличии, могло хватить для безбедного существования в течение трёх суток. Ещё и воды набрали предостаточно в висящие на крупах у трофейных коней бурдюки.

– А больше нам и не понадобится! – уверенно заявлял эмиссар сомневающимся боевым соратникам: – За это время орлы нас обязательно отыщут. Всё! Отбой! Отдыхать! А я посмотрю, что там монахи делают…

Виконта поставили дежурным на тропу, но из остальных спать никто не ложился. Все ждали рассвета и косились на тень замершего командира.

– И что ты там видишь? – поражался мэтр Форш. – Мы тебя еле различаем на фоне начавшего светлеть неба… Что за глаза у тебя странные?

Пришлось говорить полуправду:

– Уф! Вы бы только знали, какими чудесами его святость занимается! Сразу бы прозрели, как и я! Ну а чтобы вам скучно не было, буду вам пересказывать, что вижу… Всё-таки здесь наверху в горах и светает очень быстро… Плато, смотрите, как уже блестит! В самом деле, словно сияет… Ага, и Лысые Вещатели зашевелились… из гнёзд вылезли, разминаются… Смену ждут? Точно! Вон и отряд в десять всадников… трёх коней в поводу ведут… Странно, небольшой колокол тоже на коня грузят. Похоже, он тут у них для тревожного боя предназначен… И колчаны грузят, огромные, крепостные, стрел на двести каждый. Ха! Все трое садятся на коней!.. И уезжают вместе со всеми! Не понял… Так это у них только ночной пост? Надо проверить…

Он бросился к самой облегчённой лошади, накидывая, затягивая седло и закидывая узду. Рядом то же самое делал Форш:

– Я с тобой!

– Ладно, поехали!

– А если разбойники подоспеют до вашего возвращения? – с резонным вопросом вмешался маркиз. Менгарец ткнул рукой в сторону плато:

– Приготовьте верёвки и свесьте их вниз прямо на плато. Если не успеем к тропе, прискачем сюда. Коней придётся бросить, но зато вы нас в два счёта вытянете.

Спускались со скалы уже под первыми лучиками солнца сквозь тучи, которые весьма и весьма обнадёжили возможной лётной погодой. Затем, не присматриваясь к сияющей поверхности плато, промчались на его противоположную сторону. Там ширина дороги, пронзающей скалистый «гребешок», как раз позволяла проехать добротной крестьянской телеге. Командир спешился и первым делом метнулся к гнёздам. Ничего особенного: кучка соломы в каждом, тепло, удобно, даже уютно. Наверняка любого чужака на поблескивающем плато даже в снежном урагане рассмотреть можно. Поднимай тревогу, позвонив в колокол, да постреливай вниз из лука. Позиции идеальные.

Вернулся на дорогу, сел на коня и двинулся дальше, пересказывая сопровождающему мэтру увиденное. Уже через десять метров взору разведчиков открылось второе плато, но маленькое, с нормальным природным камнем на поверхности. И тоже две пропасти по сторонам. Но теперь уже ущелья как бы резко начинали сходиться вместе, образуя из горы некий громадный, вытянутый язык ещё не разрушенной временем породы.

А вот в финале этого невзрачного каменного пространства открывался великолепный вид на массивное, мрачное строение с неприступными башнями, ещё и отделённое от всего горного выступа глубокими трещинами, словно рвами. То есть неприступная крепость стояла как бы на огромной плоской вершине отдельной горы с вертикальными склонами. Штурмовать такое уникальное сооружение – прославиться на века своей тупостью. Даже сейчас, при помощи орлов, там придётся повозиться не одни сутки, а добрую неделю. За стенами виднелись кроны вековых деревьев, а ведь там ещё для огородов места и воды хватало, как утверждалось в трактате. Значит, колодец, пробитый на невесть какие глубины, и в самом деле существует.

От выступающего вперёд донжона на цепях свисал узкий железный мост, и в данный момент он неспешно поднимался. Тринадцать всадников уже забрались внутрь твердыни. Причём полотно моста так и замерло, приподнявшись только на треть. То ли заедало, то ли не было смысла поднимать и опускать ежедневно на всю высоту.

– Странно! – недоумевал Форш, пялящийся во все глаза, но не забывающий мыслить. – Зачем им тогда этот ночной пост? Никакой логической причины для его содержания не вижу!

Менгарец припомнил «клин сорока», в существовании которого тоже не получалось отыскать смысл ни ему, ни жителям Ворот за всю их тысячелетнюю историю. А он был. Как и здесь, явно имелся. Только стоило его разгадать.

Хоть всадники стояли на дороге, не выезжая на малое плато, их со стен крепости сразу заметили. Мост вздрогнул и пополз вниз, а один из стражников заорал басовитым голосом:

– Добро пожаловать, дорогие гости! Милости просим в наш монастырь! Въезжайте в него с открытым сердцем и открытыми помыслами!

И так это приглашение зловеще звучало, что оба всадника, не сговариваясь, развернули коней и поскакали обратно. Тотчас мост замер и тут же стал подниматься обратно. Мэтр Форш забормотал:

– Что-то мне туда не хочется… – а при выезде на Сияющее плато приостановил коня: – Николай! – Палцени вздрогнул, никак не получалось у него привыкнуть к выбранному наспех имени. – А что, если закинуть в гнёзда стрелков нечто усыпляющее? А потом, если мы до тех пор останемся на скале, наведаться сюда и осмотреться более конкретно?

– Идея хороша. Но у нас даже вина нет, чтобы подмешать в него сонного зелья. Не говоря уже о самом зелье. Да и вряд ли лысые стрелки стали бы пить оставленное с явным умыслом угощение.

– Ну, от вина я бы и сам не отказался, – отшутился мэтр, поглядывая на скалу, где наблюдающие за ними и за дорогой товарищи пока не выказывали явного беспокойства. – А вот чем усыпить, у меня имеется.

Он достал из нагрудного кармана четыре герметически закрытые металлические коробочки, правда, одну из них тут же припрятал обратно. После чего торжественно огласил:

– Прошу любить и жаловать: сонные клопы!

Воспоминания в голове у Менгарца заворочались, подсказывая, где он уже нечто подобное слышал:

– Хм! Уж не те ли самые, которых вскармливают в посёлке Ворота? Это в центре Цензорского княжества, что на Втором Щите.

Форш удивлённо захлопал ресницами, эмиссар его удивил своими знаниями географии и намёками на очень дальние путешествия в своей жизни:

– Не знаю, о таком посёлке не слышал. Но, по сути, данные создания – государственная тайна нашего баронства. Потому что могут служить весьма действенным и опасным оружием. Тем более что никаких причин усыпления отыскать на теле невозможно, маленькое покраснение рассасывается моментально, а через полчаса человек уже крепко спит. И его хоть ножом режь – не проснётся. Открываешь коробочку… Вот так. И высыпаешь эти чёрненькие бусинки на солому ячеек… Пока клопы спят, но проснутся уже минут через десять, и затем компактно проживают в одном месте их рассеивания до пяти суток. После чего их можно посыпать красящим порошком-проявителем и элементарно собрать обратно. На!

Николай Резецкий отдёрнул руку:

– А вдруг они на мне… это… рассеются?

– Ладно, тогда я сам! – мэтр соскочил со своей лошади и метнулся с обходом ячеек для стрелков. Вернулся через пять минут: – Готово! Две коробочки рассыпал, хватит с лихвой!

– Тогда двигаемся отсыпаться, – заторопился командир отряда, поглядывая на вновь покрывающееся пасмурными облаками небо. – Что за напасть? Вроде солнце уже брызгало лучами?..

– Бывает! – философски отвечал учитель боевых искусств. – Тем более в горах…

На скалу забрались без происшествий. Ни разбойники пока не появлялись, ни Лысые не мчались настаивать на своих назойливых приглашениях в гости. А посему было решено усмирить лошадей торбами с овсом, надев их на морды, осмотреть раны собственные, а потом уже и самим завалиться отсыпаться. Пока вновь сгущающиеся на небе тучи не разверзлись водной хлябью.

Глава 20За одним столом

Так случилось, что к южному фронту главы противоборствующих сторон прибыли почти одновременно. Разве что монарх Чагара всего лишь на полчаса раньше. Незамедлительно выбрался на передовую, послал к противнику парламентариев и стал выслушивать доклады сбежавшихся генералов. По правде говоря, он уже рассчитал, что придётся чуть ли не сутки ждать ответа на свои запросы и предложения, поэтому собирался занять себя инспекциями, осмотрами и проведениями учений.

Каково же было его удивление, когда посланные к противнику парламентарии вернулись поразительно быстро, издалека начав выкрикивать по очереди потрясающие новости:

– Ваше величество! Император Оксент здесь! Только что прибыл! Прямо на передовую! С отрядом измученных скачкой телохранителей. Увидев нас, приказал казнить! Тут же отдавая приказ своим войскам готовиться к тотальной атаке. Нам повезло по двум причинам: войска сопровождения, которые император захватил с собой, отстали в пути, и нам удалось выкрикнуть, что ваше величество готов к немедленным переговорам. Вначале император возопил от радости, что есть возможность немедленно убить главного злодея… (просим прощения, мы только повторяем слова нашего врага!), а потом вдруг согласился прочитать ваши депеши. При этом, только начав читать, опять сменил своё решение, кидая распоряжение в нашу сторону: «Бегите к своему королю и скажите, что я готов встретиться тотчас!»… Да вон, с той стороны уже начались приготовления…

В самом деле, южане интенсивно зашевелились. На нейтральную полосу, как раз в точку досягаемости чагарских пушек, устремились пара десятков фактически безоружных вояк интендантского состава, волокущие на себе всё, что может понадобиться для встречи такого уровня. Потом в течение получаса цепочка их так и не иссякла. Они сновали, поднося нужные вещи, ковры, столы и стулья, роскошные фрукты и напитки. И откуда только всё взялось непосредственно на передовой?

Открытый со всех сторон навес наверняка в иных случаях предназначался для главнокомандующего, наблюдающего с господствующей высоты за ведущимся сражением. Его возвели и закрепили, словно по мановению волшебной палочки. Точно так же быстро велась и внутренняя сервировка. Затем с южной стороны стали устанавливать флаги Редондеры и вассальных ему государств.

На это с другой стороны подтянулись со своими флагами и некими напитками интенданты Союза Побережья. Причём эта нестроевая братия между собой общалась и сотрудничала так, словно занималась этим ежедневно и никогда друг с другом не воевала.

Напоследок место встречи осмотрели и даже опробовали приготовленные напитки командиры личных телохранителей императора и короля, оговорили между собой последние детали предстоящей встречи и дали условные сигналы своим сюзеренам.

Те и двинулись к шатру, стараясь вышагивать достойно, торжественно, вполне созвучно с данным историческим моментом. Разве что Оксент норовил перейти на быстрый шаг, настолько ему не терпелось задать кучу вопросов своему главному врагу. Депеши и предложения он уже успел прочитать раза три, и теперь его душа горела одновременно злобой, негодованием, недоверием, изумлением, завистью, ревностью и ещё целой кучей бурных эмоций. И отправляясь на встречу, он всё равно приказал своим генералам выстраивать полки и готовить кавалерию для грандиозной атаки на врага всеми силами. То есть никак не был настроен на перемирие даже после ознакомления в послании с важнейшими новостями.

Гром Восьмой не совсем понимал такое бурное рвение оппонента и его дивные приготовления к атаке. Он ещё не знал о пропаже любимой куколки Катрин и не мог посочувствовать, как человек, сам переживший подобное. Так что, оставшиеся за спиной войска Союза Побережья тоже стали строиться и готовиться к бою. А к пушкам бросились запасные расчёты, готовя боеприпасы и проверяя наводку орудий на пристрелянные ориентиры. Скорее всего обе армии понимали: многое зависит от итогов личной встречи коронованных лидеров, но тем не менее страшная сеча всё-таки состоится.

Вместе с Громом навстречу вышли барон Эдмонд, из одноимённого баронства, и, можно сказать, монарх в изгнании, король оккупированного южанами королевства Гачи. Причём отступившие со своей территории войска составляли чуть ли не половину всей здешней армии Союза Побережья. Ещё две пятых – воинские силы баронства Эдмонд, и только одна пятая – чагарцы. На их пушках в основном и держалась местная оборона.

Владыка юга, никого с собой из побеждённых вассалов не взял. А его недавний соратник и союзник, странствующий король рыцарей Керранги оказался подлым предателем и сейчас наверняка либо спрятался уже за стенами монастыря Дион, либо разбит полками преследующей его кавалерии.

Но в любом случае, самые влиятельные люди обеих сил противостояния сошлись вместе и уселись за стол переговоров. За их спинами, несколько потеснив телохранителей, встали вышколенные лакеи, готовые подать нужный напиток или затребованную взглядом вазу с фруктами. А уже восседая за столом, после первых обязательных церемониальных приветствий Оксент Второй с треском приложил ладонью по лежащему перед ним посланию и уставился в глаза Грома Восьмого, интересуясь только одним:

– Это всё – правда?

– Несомненная! – твёрдо отвечал монарх Чагара. – Хотя большинство деталей и не менее важных событий я просто физически не успел изложить на бумаге. Поэтому я их перескажу.

И на добрый час затянулась просветительская лекция на тему «Кто есть кто, что успел натворить и что это вокруг нас такое творится». К этой лекции с открытыми ртами прислушивались и сидящие рядом союзники. Они тоже до сих пор были не в курсе всего происходящего. А если получали некую информацию, то неполную, отрывочную и бессистемную. Тогда как сейчас вся история прозвучала слитно, без купюр и с максимальным откровением. Повелитель Чагара даже признался в своём временном помешательстве, когда он потерял голову под пагубными ласками Мааниты. Обрисовал, к чему это привело, и не погнушался попросить императора проявить великодушие и вернуть наследную принцессу, похищенную подлой наложницей.

В ответ Оксент нервно рассмеялся и выступил со встречными обвинениями:

– Понятия не имею, куда делась твоя лживая любовница, хоть и уверен, что на подвластных мне территориях её нет. Зато сам хочу у тебя потребовать возвращения сделанного мне подарка. Катрин оказалась соблазнена кем-то из твоих придворных, доверилась его призывам о любви и не далее как вчера сбежала в Чагар. Перехватить её мы не успели, были заняты погоней за предателями. Так что прежде, чем продолжить дальнейшие переговоры, прикажи вернуть мою Катрин!

Гром с недоумением оглянулся на своих союзников. Но те в один голос категорически заявили:

– В указанное время на нашу сторону никто от южан не переходил. Клянёмся своими коронами!

Понятное дело, что лазутчики или разведчики наверняка могли просачиваться, но ведь не про них шла речь. И подобная клятва, даже данная перед лицом врага, в мире Майры значила очень много.

От услышанного император даже растерялся:

– В таком случае… где же она?

Теперь уже фыркнул смехом Гром:

– А ты не подумал, что бывшие наложницы Гранлео – тоже люди? И они тоже имеют право и хотят любить тех, кого сами выбирают? Да и не все они подлые и лживые, как Маанита…

И он более подробно рассказал о Лайдюри, которая не только сама в данный момент оказывает огромную помощь, но и своих подруг по гарему смогла разбудить, призвать на помощь, заставить действовать сообща и на благо всего мира.

Подействовало. Оксент задумался:

– То есть вполне возможно, что Катрин влюбилась в кого-то из моих придворных?

– Почему бы и нет?

– Но в кого?!

– Откуда нам знать, – пожал плечами Гром. – Сам подумай… Пока ты там гонялся за предателями, кто покинул дворец?

– М-м? Да никто!.. Почти… Монарх королевства Ранель убыл на похороны своей матери…

– И? Тело матери ты видел? А может, вспомнишь про некоторые интересные моменты общения между Катрин и нашим коронованным соседом?

– Э-э-э?.. Хм! А ведь он стихи писал и каждый день слал… – император наморщил лоб в воспоминаниях. И даже возмущаться начал: – Но ей же все слали оды и восхваления!

– Увы! Стихи тоже бывают разными…

Осознавший всю глубину своего позора как рогоносца, Оксент с выпученными глазами вскочил на ноги, пытаясь сообразить, куда бежать, кого казнить и за кем гнаться. Немного помычал нечто несуразное, сжимая побелевшими пальцами рукоять своего парадного меча, а потом всё-таки взял себя в руки, под изучающими взглядами сразу трёх коронованных неприятелей, и уселся обратно. Вздохнул, принимая какое-то решение, и жестом подозвал к себе секретаря:

– Отправить немедленную погоню в королевство Ранель. Короля и Катрин арестовать и доставить в столицу Гачи! Выполнять! – Секретарь умчался быстрее тени, а Оксент даже сделал попытку улыбнуться, обращаясь к переговорщикам: – Досадно! Но… не смертельно! Тем более что, приближаясь к фронту, я надумал одну отличную мысль. А не породниться ли нам династиями? Это будет наилучшим выходом для мира в целом и для наших подданных в частности. Особенно в свете последних мировых тенденций, о которых так хорошо поведал твой Первый Советник. Иначе говоря, человек со звёзд. Уверен, если я женюсь на принцессе Розе, все стороны останутся довольны. Вот такое моё требование!

За столом повисла долгая пауза, которую Гром держал так долго, как только смог. И только решив, что терпение краснеющего на глазах императора вот-вот лопнет, заговорил:

– О чём может идти речь, если моя дочь похищена и мы даже не можем понять, где её прячут? Мало того, несмотря на все несомненные выгоды династического брака и даже не учитывая моей твёрдой уверенности в его необходимости, я никогда не заставлю родную дочь выйти насильно за кого бы то ни было. Только с её полного согласия и одобрения она будет выдана замуж. К тому же Роза Великолепная уже влюблена и даже почти помолвлена. Церемония просто не состоялась из-за чрезвычайных обстоятельств и непосредственно самого похищения. И тем не менее! – глава династии Виларнов поднял вверх указующий перст, акцентируя внимание на своих словах: – Твой брак на моей дочери при некоторых обстоятельствах всё-таки может состояться. Самое главное условие: моя дочь должна тебя полюбить и добровольно согласиться на брак.

Глаза Оксента сузились вначале от подозрения, что над ним издеваются. Ведь сразу заявили, что сделка о браке невозможна, а вот теперь несколько иное предложение. Но уже через минуту, когда в памяти прокрутилась вся нужная информация, морщины на челе императора стали разглаживаться:

– Если я правильно понял, то ты говоришь о второй своей дочери? Сколько ей лет?

– Недавно исполнилось шестнадцать. Умна не по годам и отлично развита физически. Если мы заключим между собой мир, милости прошу в Радовену на торжества по этому поводу. Ты ещё вполне молод, симпатичен, по многочисленным слухам и мнениям, нравишься женщинам, так что у тебя есть ещё все шансы завоевать сердце моей второй дочери.

Завоеватель Юга помотал головой:

– Эк у тебя всё так складно получается! Я поддамся, мир заключу, а вдруг твоя дочь на меня и не взглянет?! Оно мне надо? Не лучше ли мне не давать слабину, а начать наступление немедленно? И то, что мне не желают предоставить по-хорошему, будет взято мною по праву сильного!

– А ты уверен, что настолько силён? – словно со старым приятелем разговаривая, рассуждал Гром. – Я ведь про орлов катарги не шутки ради упоминал. Они и в самом деле разбомбили ставку северян и не нанесли окончательный разгром врагу только по той причине, что летали туда в разведывательных целях. Взяли с собой слишком мало боезапаса. Но уже в данный момент сотни бомб готовы упасть с неба не только на северян, но и на твои позиции. Пойми, война стала совсем иной, и у нас хватит сил остановить три армии, таких, как твоя. Может, хватит соревноваться, кто больше крови прольёт? Может, лучше посоревнуемся, кто быстрее построит у себя громадные фабрики и заводы? Кто первый соединит столицы и порты железными дорогами? Кто первый построит океанский лайнер, совершающий кругосветное путешествие?

Он продолжал задавать свои сравнительные вопросы, открывая всё новые и новые грандиознейшие перспективы, которые ему самому преподносил совсем недавно Монах Менгарец. А император Юга, заворожённо слушал и никак не мог решиться на такое очевидное и вечное перемирие. Сердце обливалось кровью при воспоминании о Катрин. Мужская гордость рвалась от возмущения и обиды за измену. Болезненное самомнение требовало покорить всех врагов до единого, заставив подчиняться только ему самому. Благоразумие диктовало быстрее завершить здесь все свои дела и метнуться навстречу непобедимым рыцарям Керранги. Ну а разум лихорадочно пытался выстроить аргументы «за» и «против» мирного договора. И выбор помогли сделать обстоятельства.

Примчался бледный от изматывающей скачки посыльный, осмелившийся побеспокоить сюзерена даже во время настолько важных переговоров. Правда, говорил он последние, фатальные новости чуть в сторонке, чтобы не услышали ни единого слова представители Союза Побережья:

– Ваше императорское величество! Рыцарский корпус предателя не пустили в монастырь Дион. Целители раскусили его хитрости и не поддались на длительные уговоры. Но Дашиг Керранги сумел разгромить нашу кавалерию на встречном ударе и выскользнуть из мешка окружения, нанеся сокрушительные потери четырёхтысячной армии преследования. И теперь корпус рыцарей движется на столицу королевства Гачи.

Всё стало понятно. Пусть Дашиг и понёс потери тоже, но в любом случае он без труда захватит древний город, в котором практически не осталось воинов. Если, конечно, немедленно не предпринять встречные меры. Ведь сейчас все возможные защитники стояли выстроенные для решающего сражения вдоль линии фронта.

И Оксент Второй понял, что проиграл. Вернее не столько проиграл, как просто имеет всего единственный шанс именно сейчас и именно здесь всё исправить и закончить войну не жалким просителем-пораженцем, а вполне достойно, с гордо поднятым забралом. Оставляя за собой имперское правление сразу нескольких аннексированных им в военной кампании государств.

Поэтому щедро наградил посыльного, невзирая на очень плохие новости, отдал несколько распоряжений своим адъютантам и вернулся за стол переговоров. И немедля начал с таких слов:

– Хорошо! Приступаем к обсуждению главных пунктов мирного соглашения!

Глава 21Чудеса проворства

Через два часа, после команды отсыпаться, начал моросить мелкий, противный дождик. Да только Менгарцу, работающему и сражающемуся несколько последних суток на износ, было плевать на сырость и на свежесть. Только поплотнее завернулся в свой плащ да развернулся на другой бок. Даже не заметил, как боевые товарищи накрыли его ещё одним плащом и отошли на краешек скалы, непосредственно к тропе, ведущей вниз. Там было на что посмотреть. Выглядывали вначале осторожно, стараясь не привлечь к себе внимания.

Прибыла банда разбойников. Тех самых, которые бесчинствовали на перекрёстке, а потом малыми силами преследовали беглецов. Сейчас же количество всадников выросло до трёхсот, и рядом с такой силой следовало вести себя как можно тише. Так что пятеро воинов разговаривали непроизвольно чуть ли не шёпотом:

– Странно они себя ведут, – бормотал маркиз Хроммель, рассматривая перемещения бандитов. – Вроде как готовятся к отражению неожиданной атаки со стороны Лысых. Неужели те и на три сотни могут наброситься при желании?

– Почему бы и нет?! – риторически восклицал мэтр Слиш. – Как мне помнится, в описаниях говорилось, что в монастыре проживает единовременно около тысячи Вещателей. А то и больше. Так почему бы им и не ударить ради забавы?

– Хорошо бы увидеть их сражение! – мечтал виконт Алый. – Если пустят они кровь друг дружке, нам только легче станет и спокойнее.

– Тогда почему они не выстраиваются для боя на плато? – вставил свой вопрос принц. – Вплоть до того, чтобы уже сейчас занять «гребешок» для обороны. Мне кажется, там прекрасная позиция. Да и на узкой дороге удерживать любую армию гораздо легче.

– Что-то их сдерживает от такого поступка, – кривился Форш. – Знать бы и нам: что именно?

– Чего гадать? – пустился в философию маркиз. – Жизнь покажет, а мы посмотрим… И послушаем! – и указал рукой влево.

Там, как раз на дороге, рассекающей гребешок, торчащий между двух плато, появились всадники. В количестве всего лишь пяти человек. Зато рыцарские латы на них, шлемы, да и всё оружие не стыдно было надевать на парадах и при королях. Кони тоже под стать, пусть и без брони, но редкостные красавцы. Сразу просматривалась долгая и кропотливая селекция благородных животных.

Все пятеро выехали на середину Сияющего плато и замерли там на месте. Один из них снял шлем и обратился к разбойникам с сердечной улыбкой:

– Приветствуем вас, дорогие гости! Почему же не входите к нам? Почему теснитесь в таком неудобном месте? Ведь знаете, что наши ворота раскрыты для всех!

Со стороны бандитов вперёд двинулись сразу двое. Видимо, самые именитые из собравшихся здесь атаманов. А может, только эти и остались. Говорили по очереди:

– О-о! Сам господин настоятель! Рады вас видеть, добрейший, в полном здравии и в хорошем самочувствии!

– От имени всех наших воинов привет и пожелания счастья!

Кажется, они были хорошо знакомы друг с другом, и если не ёрничали, то уж точно в их голосе слышался сарказм. Но настоятель монастыря словно не замечал издёвки:

– И всё-таки, друзья! Может, вы нанесёте визит в наш монастырь? Знатно повеселимся!

– Увы! Сейчас мы слишком заняты, и нам не до веселья. Зато мы постараемся загнать сюда в скором времени немалую кучу гостей, с которыми вы и развеетесь от всей души.

– Жаль, что не уже… – улыбка Лысого Вещателя померкла. – А зачем тогда прибыли?

– Этой ночью к вам наведались гости, и мы бы хотели их у вас выкупить. Дело в том, что они наши кровники, убившие очень много боевых товарищей, и мы сами очень хотели бы с ними пообщаться и немного поразвлечься. И для выкупа, мы готовы заплатить любую сумму в деньгах или в драгоценностях.

И опять настоятель начал с того же слова, что и прежде:

– Жаль… что мы не в силах пойти вам навстречу и закрепить наши дружеские отношения. Но никаких гостей у нас этой ночью не было. Пытались было к нам добраться двое, но явно застеснялись и по скромности своей удалились обратно…

Один из атаманов с сомнением кривился, зато его коллега поверил сразу:

– А куда они удалились?

– Да вон! – и Лысый поднял руку, указывая прямо на затаившихся рыцарей. – На скале прячутся и за нами подглядывают!

Тут уже все головы без исключения повернулись к указанному месту и стали присматриваться. Вскоре послышались первые выкрики:

– Точно! Вон они! Головы торчат!

Оба атамана рявкнули команды помалкивать и вновь обратились к своему лысому знакомцу:

– Спасибо за помощь, добрейший! – В последнем слове слышалось столько ёрничества, что скривился даже настоятель.

– И сразу хотим спросить, можно ли нам оставаться на этом месте дней десять, пока наши кровники сами к нам не спустятся от голода?

– Можно! – радостно возопил настоятель, не скрывая мстительности уже от себя. – Но только пять дней, и только при одном условии: вы к нам обязательно пригласите в ближайшие два дня новых, желательно знающих занятные истории посетителей. А то у нас так скучно, так скучно без гостей!

Атаманы переглянулись между собой, что-то там согласовали и вынуждены были ответить подтверждением договора:

– Хорошо! За каждые пять дней нашей здесь стоянки мы к вам определяем на постой солидную кучку словоохотливых путешественников. Скучно вам не будет, обещаем!

– Хорошо! Можно сказать, что мы с вами почти договорились… – Лысый покосился на скалу с шестёркой засевших там путешественников и добавил: – Ну и в любом случае, одного из этих… – Он даже пальцем на скалу ткнул, для уточнения, – вы нам тоже отдадите. Чувствую, что им есть что о себе рассказать, ловкие, бравые ребятушки. Интересно будет таких принимать в гостях.

И по этой позиции атаманы кое-что выторговали:

– Отдадим. Но если их в живых останется четверо или больше.

Из чего получалось, что разбойники любят «гостей и беседы с ними» ещё больше, чем воинственные монахи. И это уже окончательно раскрывало глаза на суть подобного гостеприимства. Лучше уж самому удавиться или заколоть себя кинжалом, чем попасть в руки таких хлебосольных хозяев.

Именно на эту тему стали негромко переговариваться рыцари Цериала с мэтрами из баронства Бисме. Глядя вслед удаляющимся в свою твердыню Лысым Вещателям и присматриваясь к новым перестановкам в лагере разбойников, маркиз первым делом позавидовал продолжающему отсыпаться эмиссару:

– Спокоен, как удав. А мне вот неймётся: а вдруг орлы в течение пяти дней не прилетят? Чувствую, эти бандиты хоть и опасаются друг друга и не доверяют, в явном сговоре. И уже давно… Наверное, банально загоняют на дорогу нерасторопных, заблудившихся путников, а потом делают вид, что долго и настойчиво преследуют. Те с удовольствием прячутся в крепости Лысых Вещателей и пропадают навсегда…

– Похоже на то, – соглашался с ним Форш. – И гляньте, как они перестраиваются. Наверняка задумали кого-то заманить на дорогу. Может, даже тех, кто собирается их преследовать со стороны сожжённого форта. Мне кажется, в любом случае оккупационные власти такой бандитский налёт без мщения не оставят. Да и местные люди с торговцами к ним присоединятся. Опять-таки если эта дорога для них – не табу.

Находящиеся внизу всадники перестроились, и сотня стала располагаться как можно ближе в скале. И грамотно так обустраивались, чтобы в случае опасности можно было отбиться от значительно превосходящих сил противника. Ну и само собой, чтобы у оказавшихся в ловушке путешественников не было ни единого шанса спуститься незаметно и ударить в гущу лагерного хозяйства.

Остальные две сотни умчались вниз по дороге. Понятно, что такой толпой они никак не станут играть роль приманки. Скорее всего, на дороге останется человек пять, израненных и показательно забинтованных. Если за ними кто-то ринется, они домчатся сюда и спрячутся в лагере, а вот нажимающие с тыла две сотни подельников в любом случае выдавят чужаков на Сияющее плато. А что случится на нём в дневное время? Да и в ночное, если зазвенит сигнальный колокол?

Загадки тут явно были и сильно настораживали.

– А вы заметили, что ноги прекрасных скакунов, несущих монахов, внизу чем-то были обмотаны? – заговорил Слиш. – Причём совсем не тряпками, а иным материалом.

– Ну да, – высказал своё мнение и виконт Алый. – Мне даже показалось, что это некие нетрадиционные, технически новые копыта, с креплениями на лодыжках. Возможно даже, что прикрученные эластичными лентами из вязкого каучука.

– М-да… жаль, что Николай не видел… С его-то зрением! – хмыкнул маркиз. – Но факт интересный. Мне кажется, именно с этими «копытами» связано нечто, позволяющее монастырским лошадям преспокойно передвигаться по плато. Тогда как для других возможен неприятный сюрприз. Вон разбойники ни ногой, ни копытом на плато не ступили…

– Ага! Интересно почему?..

Тем временем оставшиеся грабители обосновались в лагере довольно солидно. Появились костры, стали готовить пищу. Остальные чистили оружие или надраивали коней. Кто имел раны, потянулись к сотенному лекарю. Ну а оставшийся атаман, утолив голод нехитрой снедью, приблизился к границе прицельного удара стрелой и возжелал поговорить:

– Эй! На скале! – заверещал он, словно его резали. – Кто там из вас главный?

Отвечать стал виконт Сандер-тэ Алый:

– А ты что, сдаться решил? Ну тогда живо построй виселицу, и пусть тебя солдаты на ней повесят!

Разбойник не поддался на словесную провокацию, пытаясь тщательно рассмотреть лицо говорящего:

– Значит, ты? Постараюсь тебя ни с кем не спутать! Потому что тебе грозит…

И на несколько минут пустился в перечисление зверств, пыток и побоев, которые он учинит над «главным» противником. При этом так повизгивал от злости и порыкивал, что от шума проснулся эмиссар его святости. Вышел на позицию просмотра и заспанными глазами попытался присмотреться:

– Что это за клоун устроил здесь представление? – на что мэтр Слиш негромко, но быстро стал пересказывать всё, что случилось за последнее время. В том числе и все наблюдения и выводы упомянул, которые были сделаны им и четырьмя боевыми соратниками. При этом никто из шестерых практически не обращал внимания на беснующегося внизу атамана, только краем глаза посматривали.

Больше всего негласного командира, заметно взбодрившегося после сна, заинтересовали «подковы». Он даже подробно переспросил всё по второму разу и заставил каждого нарисовать угольком то, что сумел рассмотреть. При этом бормотал странные, непонятные для обитателей Майры технические термины:

– Протуберанец им в глотки! Ведь это – явно для изоляции ног животных! Но тогда получается, что всё плато – это единое пространство с электронесущими сегментами. Собирает, аккумулирует энергию светила, а в нужный момент, нужными порциями оператор использует в определённых целях… Каких?.. Да хоть для обугливания неосторожно забравшихся на Сияющее плато животных!.. А можно ведь настроить и на парализующий удар!.. Два тысячелетия назад подобных технологий существовало бесчисленное множество… Причём всё просто и надёжно… Будет работать в любых погодных условиях ещё один миллениум… Достаточно запустить толпу неприятеля и!.. Потом только бесчувственные тушки в монастырь заволакивай… Вот тебе и андроиды! Вот тебе и война за планету! Ещё бы выяснить, что они здесь такого ценного имеют? Вряд ли и сами соображают, на чём сидят…

Наконец принц не выдержал бессмысленного бормотания и попросил:

– Николай! Может, ты как-то и нас в курс своих догадок введёшь?

– Вот именно, что только догадки у меня и есть… Но если досидим до ночи и сонные клопы выполнят свою задачу…

– Гарантированно! – вставил слово мэтр Слиш.

– …то мы обязательно прощупаем эту лысую братию как следует.

Как раз в этот момент бесчинствующий словами атаман прекратил сыпать проклятиями, заметно успокоился и заговорил несколько иным тоном:

– Эй! Долго вы ещё меня будете игнорировать? У меня к вам деловое предложение.

– Неужели?! – опять стал глумиться виконт. – Если ты такой деловой, то почему до сих пор виселицу не построили?

– Ну ладно, тебе я уже рассказал, что сделаю за убийство моего брата, которого ты замучил этой ночью. Но остальным могу предоставить шанс для спасения… Хотите жить?

Тут уже в разговор вмешался эмиссар его святости:

– Ты, тупое отродье змеи и скунса! Не тебе предлагать жизнь тем, кто сам вправе решать за себя. Ты со своей низостью только и способен вякать, как шакал, да только издеваться над беззащитными женщинами, стариками и детьми. А против меня, к примеру, ты просто кусок протухшего дерьма! Я почему-то уверен, что ты побоишься даже со мной на поединок выйти! Трус!

Атаман опять взбесился:

– Сам ты трус! Выходи на бой! Вызываю тебя!

Виктор рассмеялся, прислушиваясь к голосам своих товарищей: «Не вздумай! Это может быть ловушка! Вон их там сколько!». И вначале прошептал им одними губами:

– Вы волнуетесь за моё здоровье? Но мне ведь надо размяться после сна… – и уже вниз крикнул: – Да я не против, но вас там так много…

– Мои воины отступят на дорогу!

– Уже лучше! Но оттуда они смогут стрелять по мне из луков. Так что пусть отойдут на самый дальний край горного выступа, вон за тот валун, который похож на птичью голову.

По сути, требование выглядело самым логичным. Пока сотня домчится до места поединка, Менгарец успел бы лихо взбежать на скалу, штурмовать которую глупо. Конечно, тогда в поединке атаману пришлось бы надеяться только на своё мастерство, ни о какой западне или подстраховке не могло быть и речи, сверху лагерь просматривался великолепно, спрятаться там никому бы не удалось. Но наверняка разбойнику припомнились разрубленные трупы его подельников, которые остались и в форте, и на дороге, и он засомневался. С подобным мечником ему бы не хотелось встречаться в смертельном поединке. Его подвело ошибочное определение главного в маленьком отряде противника. Он решил, что могучий мечник – не кто иной, как виконт, который даже телом выглядел несколько массивнее и выше, чем нанёсший оскорбление воин.

К тому же со скалы опять послышались обидные слова:

– Трус! Только и умеешь, что языком болтать!

И вожак сброда из уголовников и дезертиров решился. Пролаял несколько команд, и все его подчинённые довольно дисциплинированно подались на противоположный от скалы край выступа. С собой они, конечно, взяли всё своё оружие, луки в том числе, но коней никто не трогал, да и котлы над кострами оставались висеть, в которых доваривался предстоящий обед.

Во время этого отхода Менгарец додумался до нового предложения в желании продлить предстоящую разминку:

– Эй! Я сразу хочу сделать предложение к остальным! Кто смелый, конечно… Если я убью вашего командира, не бросайтесь на меня все скопом, я ведь тогда буду иметь право убежать сюда обратно. А пусть выходит на поединок следующий силач. Если и ему не повезёт – то следующий. Договорились?! Я ведь думаю, что среди вас всегда отыщется несколько человек, желающих отомстить за гибель своего предводителя. Верно?!

В ответ раздалось сразу несколько голосов:

– Ты сначала умудрись с нашим атаманом выстоять хоть полминуты! Ха! Шустрый какой! А уж мы потом сами с очерёдностью разберёмся, если мстить придётся!

Через две минуты лагерь оказался очищен от людей, которые, столпившись в указанном месте, оживлённо переговариваясь, ждали предстоящего поединка. Слышались выкрикиваемые ставки, которые только и различались между собой называемой минутой смерти чужака. Но крики помаленьку стихли, когда они рассмотрели воина, спускающегося с полуторником на плече. А когда поняли, что к чему, полетели издёвки, смех усилился:

– Ты бы лучше с лопатой вышел! Удобнее было бы себе могилку выкопать! Или лом бы лучше захватил! Или кирку!

Виктор старался придерживать своё оружие таким образом, словно он его впервые руками держит. Повёлся на такое притворство и предводитель данной шайки:

– О! Да ты великий воин! Не рухнешь под весом своего оружия?

А когда до соперника оставалось всего три метра, мгновенно бросился в бой, надеясь сокрушить нахала одним ударом своего стандартного меча. Знал бы он, с каким легендарным человеком сражается! Но так и не догадался в своей никчемной жизни, с кем его свела изменчивая Фортуна.

Соперник перехватил огромный меч, как копьё, несколько испуганно попятился, а потом вроде как в отчаянном прыжке двинулся вперёд. Грохот столкновения, и оба упали на скальную поверхность. Причём подавляющее большинство зрителей были уверены, что атаман просто споткнулся и сейчас вскочит на ноги. К их удивлению, поднялся на ноги, покряхтывая и опираясь на свой меч, его противник. Со скалы удалось рассмотреть, как эмиссар ловко увернулся от удара, и уже падая боком, остриём полуторника пронзил разбойнику мозг, ударив снизу в челюсть. Тот умер сразу. Больше и не дёрнулся.

А озабоченный такой лёгкой победой воин с радостным криком поднял вверх свой массивный меч и заорал в восторге:

– Как я его! Ха-ха-ха! – И пошатнувшись от веса своего оружия, чуть ещё раз не грохнулся на камни.

И в данном случае его притворство тоже сработало. После гибели атамана, видимо, командование перешло к десятникам, один из которых резким выкриком остановил дёрнувшихся было подельников:

– Стоять! Не то он сбежит! Я сам его… – и уже двинувшись к точке поединка, сладкоречиво напомнил: – Уважаемый, ты ведь сам вызывал на бой сразу следующего, правда? Так я иду! Дождись меня!

Воин дождался. Но теперь уже дурачиться не стал, а приговорил десятника всего двумя ударами, отрубив правую кисть и располосовав грудь поперек вместе с кирасой.

На этот раз все остальные разбойники замерли на месте в некотором шоке. Ну а раз сразу всем скопом не ринулись, то Виктор и этой возможностью для разминки решил воспользоваться:

– Ну ладно! Вижу, что с вас мечники, как с моего носа оглобля! Поэтому вызываю на следующий бой сразу трёх смелых и отважных! Только вы уж там выберите тех, кто и в самом деле сражаться умеет! А то мне за вас даже стыдно… Да и товарищи надо мной смеяться станут, подначивая вопросом, почему я вас всех не порубил!

Разбойники ещё не поняли, что шанса у них нет. Но на этот раз подошли к отбору кандидатов довольно ответственно, остановили свой выбор на лучших. И, судя по движениям устремившейся на бой тройки, эти бандиты воевали вместе давно и между ними имелась отличная слаженность, синхронность действий.

Но и они долго не устояли против уже хорошо разогревшегося и первым бросившегося в атаку чужака. Один пал сразу с надрубленной шеей, второй выбыл из боя, оставшись практически без ноги, отрубленной ниже колена, и только третий прожил непозволительно долго. Отпрыгнул в сторону и, понимая, что мечом он бессилен спасти свою жизнь, отбросил его в сторону. Зато взамен выхватил метательные ножи и запустил в противника один за другим.

Тут и Менгарцу пришлось изворачиваться, как угрю на сковородке. Он тоже уронил свой меч и, прокатившись по земле в сторону, «сбил прицел» у подлого противника. Ну а когда тот достал третий нож, метнул свой с прекрасной балансировкой. Такие делали только в Цензорском княжестве, на заводе, оставленном колонистами из большого Космоса. Так что промашки не случилось: точно в переносицу.

А дальше, победитель трёх поединков, сумел поразить уже всех без исключения. И даже своих товарищей. Подняв свой меч, втыкая его стоя между камней и поглядывая на шевелящихся в первом шаге разбойников, он заорал:

– Ах так?! Сражаетесь не честно?! Тогда я вас всех порву голыми руками!!!

И с воплем дикой ярости бросился на банду в девяносто пять рыл. Рыла, конечно же, ошалели от такого поступка, чуть замерли на месте и постарались приподнять отвалившиеся вниз челюсти. Страшно им не было, уж каким бы великим воином ни был мечник, мистического ужаса он не навевал, и разбегаться никто не собирался. Но оружие из ножен стали вынимать все. А кто имел в руках луки, наложили стрелу на тетиву.

Пять ударов сердца – чужак преодолел двадцать метров, нисколько не обращая внимания на заполошные крики своих товарищей со скалы. Ещё удар – ещё пять метров. И глядя на это, у многих разбойников стали появляться злорадные улыбки. Но навстречу противнику они не побежали, а просто выставили вперёд левую ногу и стали поднимать луки.

А на шестом ударе сердца всё самое гротескное и произошло. Взбешенный чудак резко замер у костра, подхватил с земли какой-то кусок тряпки, и уже с её помощью снял с костра висевший над ним котёл с кашей. После чего с прежней скоростью рванул обратно. Два удара сердца – вздох возмущения сзади. Ещё три – первый звон спущенной тетивы. А беглец уже ловко подхватывает на бегу свой меч и мчится с ускорением дальше. Только теперь его обе руки уравновешены и лишь добавляют телу нужную устойчивость. Сзади послышался рёв с топотом, который тоже неплохо содействует ускоренному бегу в гору.

На последних метрах тропы перед самым гребнем Менгарец рассмотрел над головой полетевшие вниз камни. Это товарищи, дабы не тратить стрелы, просто отпугивали слишком рьяных преследователей, которые промчались уже через непосредственную точку поединка. Потом в дело пошёл лук мэтра Слиша, самого меткого из всех лучника. И ему удалось подранить одного и убить второго разбойника, пока остальные не спохватились и не откатились в безопасную зону.

Еле переводящий дух эмиссар приподнял демонстративно котёл и принюхался к нему со словами:

– Ну вот как всё удачно сложилось! И размялся, и пятерых уродов из строя вывел, и обедом для нас разжился! Ну не молодец ли я?

А пятеро боевых товарищей без слов смотрели на него выпученными глазами.

Глава 22Удары в лоб и с тыла

Обед был съеден с огромным удовольствием, аппетитом и непрекращающимися панегириками в адрес «главного повара». Причём проведённой операцией не только самый молодой Ирин-тэ Шахов неприкрыто восхищался, но и маркиз с виконтом не стеснялись в выражениях. Да и обладающие удивительными познаниями мэтры не отставали в выражении восторга.

Причём последние как раз и сумели отыскать самые неудобные вопросы:

– Получается, что у его святости все вот такие отчаянные рыцари в помощниках?

– Да нет, – не стал скромничать эмиссар. – Только один. Да и тот, тьфу, стыдно признаться… казначей!

– И тем не менее если о Менгарце ходят невероятные легенды, а ты его ученик, то на что он тогда способен?

– Да на то и способен, что вы уже не раз видели…

– Ну а он у кого учился воинскому искусству?

– Вот когда с ним встретитесь, у него и спросите! – решительно открестился от дальнейших вопросов человек, прикрывающийся именем Николай. И перевёл разговор в продуктивное русло: – А раз никто не голоден, предлагаю ещё раз по очереди вздремнуть. Чувствую, что ночью нам ещё та предстоит работёнка!

Первым вызвался дежурить над тропой маркиз Хроммель, у которого боль в повреждённой коленке понемногу стихала, поддаваясь воздействию целебной мази. Ну а все остальные, невзирая на моросящий порой дождик, завалились спать. Тем более что на сытый желудок спится несравненно лучше, чем на пустой. Да и принесённый объём каши с мясом был рассчитан человек на двадцать, если не на двадцать пять. А когда на обед дают сразу четыре порции, и ещё знаешь, что враги щёлкают зубами от злости и недоедания – трофейный наварок становится сродни деликатесу.

Спали хорошо. Никто не беспокоил.

Мало того, по молчаливому уговору, командира будить не стали. Мол, после таких подвигов имеет полное право поспать дольше. Так что за шесть с лишком часов Менгарец отоспался даже с запасом. А открыв глаза и рассмотрев, что уже начинает резко темнеть, пробормотал с недовольством:

– Хорошо хоть по нужде проснулся! А то так бы всю ночь проспал!

Стоящий на посту виконт пожал плечами:

– Чего даром бодрствовать? Тем более что ужин, который разбойники готовят, уже утащить не удастся, уж больно они злые. Всё время в нашу сторону ругаются. Грозятся разными карами. Причём сразу видно, не так о гибели атамана переживают или остальной четвёрки, как по каше с ума сходят. Похоже, ты самую вкусную ухватил, командирскую…

– Уф! То-то я смотрю, мне так хорошо спалось, словно под лучшую музыку, а это мне дружно желали приятного аппетита! – веселился выползший из-под плаща эмиссар, делая разминочные упражнения. – А ещё какие новости?

– Вначале они гонца куда-то вниз отправили, потом тот вернулся с одним человеком. Да вот недавно ещё тридцать рыл подтянулось, сидят вокруг своего котла, ужинать собираются. Они, наверное, из другой банды, держатся явно особняком.

– М-да! Развелось тут, однако, всякой нечисти… И куда Павел Наглый смотрит?.. Завоеватель фигов! Так… а Лысые ещё на своих постах не уселись?

Словно ожидая этого вопроса, на прорубленной сквозь гребешок скал дороге появился отряд всадников. На этот раз в двадцать три воина. Чуть ли не все вместе, исключая оставшегося верхом командира, они тщательно прочесали место предстоящей засады, и трое из них, сгрузив сигнальный колокол, луки и огромные колчаны со стрелами, стали умащиваться на своих дежурных местах. Остальные вернулись в монастырь.

Теперь оставалось понять, будет ли смена воинов, сидящих в заслоне, и как часто её проводят? По сути, если целый день до того отсыпаться, то высидеть на таком непыльном и немокром посту одну ночь – сущие пустяки. Об этом говорили вещевые мешки, в которых наверняка имелось нечто из закуски да питьевая вода. Тем более что и разговаривать можно спокойно, а то и песни всю ночь петь, какие вздумается.

– Кстати, о разговорах, – забеспокоился эмиссар, обращаясь к мэтрам. – Вдруг из-за болтовни часовые не заснут? А могут за товарищами заметить нечто странное. Как тогда быть?

И опять последовал пространный ответ:

– Сон наступает не резко, и в моменты его приближения человек просто перестаёт адекватно воспринимать окружающую обстановку. То есть если болтал до того, так и уснёт, бормоча что-то себе под нос и думая, что ему отвечают. Незаменимое средство на все случаи жизни! Недаром тайну о сонных клопах мы храним как одну из самых важных для нашего баронства.

– Ладно, убедили… Но раз время пошло, теперь буду за этим трио лысых наблюдать не отрываясь… А пока занят, не откажусь от сунутого мне в руку бутерброда. Так как есть свободное время, можно немного и подкрепиться…

Мэтр Форш, укладывая в ладонь командира желаемое, не удержался от хмыканья:

– Тебя только и надо кормить трофейными продуктами…

– Ага! Или добить сразу, чтобы боевых товарищей не объедал! Хе-хе! Ладно, три трофейных мешка я уже приметил у монахов. Ну не станут же они всё употреблять в первые минуты своего дежурства!

– Кто знает… – словно накаркал Слиш. Внимательно следящий за лучниками Менгарец забормотал себе под нос:

– Хм! Один оглоед таки не утерпел, пока его товарищи притихли, полез в свой мешок… О! Неужели колбаса? Сволочь! Кусает, словно свою собственную… Ага, зевает! – И ещё через пару минут добавляет: – Господа! Преклоняюсь перед вашими клопами! Колбаса была только два раза надкушена, и Лысый спит, откинувшись назад! Не удивлюсь, если и храпит, как тюлень.

– А кто такой тюлень?

– Потом как-нибудь расскажу… Сандер-тэ! Что там видно со стороны лагеря?

– Уже почти ничего. Стали интенсивно и полностью гасить костры.

– Отлично, значит, ждать нас долго не заставят. – Виктор потирал руки, переходя на позицию у тропы. – Так, и где наши луки со стрелами? Ага, на месте! Теперь тут я сам подежурю, а вы связывайте все наши верёвки и сбрасывайте конец вниз на плато. Думаю, если мы спустимся с того края и пройдём к скалистому гребню вдоль самого обрыва, нас разбойники не заметят. Они-то ведь на Сияющее покрытие даже ногой ступить опасаются… О! А вот и первые гости!

Как минимум две попытки со стороны бандитов прорваться на скалу в ночное время Менгарец предвидел. А со своим зрением не только мог отбиться от нескольких сотен штурмующих, а даже восторженно ждал этого штурма. Причем не расстраивался, что стрел оставалось всего штук сорок. Не хватит – в ход пойдут булыжники, коих на скале предостаточное количество.

Конечно, нападающие поступили бы мудро, если бы дождались середины ночи, а то и ближе к утру атаковали. А до того просто делали бы вид, что кидают камни на тропу и заставляют защитников бдеть в шесть пар глаз, не спать всю ночь и нервничать. Но, видимо, слишком их впечатлила выходка бравого мечника с котлом и трупы лучших подельников. Скорее всего, они сами решили атаковать от страха, подозревая, что, пользуясь тёмным временем, это сделает противник.

На какой-то момент у Виктора и в самом деле мелькнула мысль:

«Почему бы мне не спуститься вниз и не повеселиться с королевским полуторником? Я-то всё прекрасно вижу, а они – нет!» – Но тут же эти размышления отогнал, присмотревшись к действиям злыдней. Те вокруг тропы поставили полукругом десяток лучников, а костры не залили водой, а плотно прикрыли плоскими камнями угли, и рядом поставили приготовленные к зажжению факелы. Только последует команда «Чужак здесь!», как появится освещение, и лазутчика нашпигуют стрелами. Первые атакующие уже довольно плотной цепочкой, прикрывая голову круглым щитом, а второй свободной рукой ощупывая тропу перед собой и порой касаясь сапог впереди идущего подельника, двинулись на штурм скалы. Полтора десятка то ли отчаянных добровольцев, то ли смутьянов, наказанных за плохое поведение. Медленно шли, осторожно. И подвиг укравшего у них кашу противника никто повторить не пытался. Да вряд ли кто из них и в дневное время мог взбежать настолько быстро по крутой тропе! А тут – ночь, темень – глаз самому себе выколоть можно.

Ну и настала пора отстрела. Причём начал лучник выбивать не первых, а с самого последнего в цепочке. Удачный выстрел – и шум катящегося вниз тела. Второй выстрел – второе тело так и замерло на тропе, словно прилегло отдохнуть. Третий – не убит сразу, послышался стон, переходящий в крик. Да и падение слишком странное получилось по звуку, никак не мог человек так оступиться. Мало того, в тишине были отчётливо слышны щелчки тетивы, не настолько лук беззвучное оружие, как хотелось бы. Но самое приятное для стреляющего, что идущие впереди, хоть и замерли на пару мгновений, не в силах понять, что делается ниже, решили штурмовать дальше. Подбадривая друг друга сиплым шёпотом, они даже попытались ускориться. И опять стрелок выбивал их до той поры, пока только двое, идущие на острие атаки, не остались в гипотетической сохранности.

Ну и дальше пришлось действовать в основном самому, потому что предупреждённые товарищи хоть и расположились как надо и ждали, чего следовало, благодаря подсказкам, но всё равно ничего не видели. Первый выбравшийся на площадку разбойник, прикрываясь щитом как тараном, ринулся вперёд, размахивая на все стороны коротким мечом. Да так и грохнулся лицом вниз, получив удар мечом плашмя по затылку. Второй, услышав грохот и лязг от падающего тела, замер в полуприседе, пытаясь хоть что-то рассмотреть на фоне дождливого ночного неба. Пришлось его из неудобной позиции бить по лбу, а потом стараться подхватить падающее назад тело.

Не успел. Рука только сжалась в пустоте, вызывая вспышку досады:

«Экий шустрик! Поспешил умереть! А жаль… Два «языка» всяко лучше, чем один! Ну да ладно, вероятно, ещё раз попробуют…» – а товарищам, уже нащупавшим первое тело и начавшим его вязать, посоветовал:

– Сразу ему кляп вставьте. Сейчас некогда, а потом точно поговорим по душам.

Всё четырнадцать тел из первой волны, изломанными тенями лежали на тропе. Тринадцать трупов и один раненый, который стонал и взывал о помощи. Но даже при таком грохоте, криках и стонах остальные разбойники ещё некоторое время не могли осознать, что же произошло конкретно? Хотя и понимание пришло быстро: раз сверху не раздаются победные вопли товарищей, значит, они проиграли. А чужаки опять всех положили.

Стоны раненого затихли, но к нему так никто и не поспешил. Зато стала готовиться вторая волна нападающих, в которую по каким-то разным критериям было отобрано девять человек. Эти шли только в шлемах, но без щитов, так что Менгарец только порадовался подобной настойчивости и глупости.

Правда, двигались они с максимально возможной скоростью, несколько быстрее, чем прежние. Один даже сам упал из-за этого с тропы и сорвался по склону. В результате он сломал себе ногу и руку и на короткое время от боли впал в беспамятство. Его товарищей это не остановило. Виктор выбивал опять с самых последних целей в цепочке, и ему удалось взять ещё одного пленного. Правда, за этим пришлось немного погоняться по площадке и только с третьего удара по шлему свалить проворного лазутчика с ног.

Когда и этого повязали и положили в сторонке, наступила пора для краткого отдыха.

Глава 23Сбор информации

Отдыха никто не получил, командир скалистой крепости решил немного повеселиться:

– Ну всё, пора их немного мистикой припугнуть, не то они нас всю ночь в покое не оставят. Не верят в демонов, так мы им сейчас убойную песню по заказу спустим. Ребята! Берите щиты и мечи, будете в роли музыкального сопровождения.

После чего ещё и голосовые роли распределил, напев мотив и разъяснив, как надо гудеть и в каких местах мычать. Мелодия была, в принципе, одним их лучших галактических хитов последнего тысячелетия и при всей своей несложности в исполнении являлась шедевром большой эстрады.

Короткая репетиция ударов мечами по щитам, когда они хоть немного были распределены по тональностям, – и пошёл забойный и залихватский ритм. Потом добавилось голосовое сопровождение в виде мычания и уханья. Ну и напоследок, когда ритм стал целостным и не сбивался, Виктор Палцени запел. Преобразованное в омолодителе горло могло выдавать такие рулады, что, когда он раньше пробовал, то сам заслушивался. А теперь, в яростной экспрессии и воодушевлении, получилось ещё лучше. Мотив соответствовал полностью мелодии хита. Слова почти те же, на галакто, только каждая вторая строчка пелась на местном языке и не мудрствуя лукаво звучала весьма кошмарно:

– Мы демоны, вселяющиеся в людей! Мы не пьём кровь, мы любим высасывать мозг!

О! Как эффектно звучало всё это с вершины скалы!

А воздействовало на разбойников ещё эффективнее, чем невидимые стрелы!

Очередная атака, к которой готовилось уже непонятно сколько человек, была отменена, и все злодеи отошли обратно в свой лагерь. И уже там, с каким-то мистическим ужасом на лицах, просто замерли на местах и слушали.

Минут десять Виктор изгалялся, но потом ему это надоело. Перестал петь, командуя «музыкантам»:

– На счёт «три!» – полная тишина! Раз, два, три!.. Уф… Ну вот… теперь посмотрим, что они станут делать…

Разбойники словно очнулись, и как-то лениво, хаотично стали передвигаться по всему пространству лагеря. Разжигали костры, передвигали и укрепляли навесы, обихаживали встревоженных лошадей. Но именно неопределённость в их действиях больше всего и не понравилась эмиссару:

– Ржавчину им в палисадник и чёрную дыру в голову! – ругался он с досадой. – Время уходит, а они никак не решатся спать завалиться! Уж лучше бы атаковали, зря мы их спугнули…

Тут же со своими предложениями влезли мэтры. Они прекрасно поняли, что пока разбойники не успокоятся, Николаю Резецкому с позиции над тропой отлучаться нельзя. Тогда как уснувшие Лысые Вещатели требуют немедленного пленения с вытекающими оттуда допросами. Верёвка вниз уже была сброшена, и по предварительной задумке на плато должны были спуститься командир со Слишем.

Теперь же учитель боевых искусств предлагал сделать по-иному:

– Я туда с Форшем пробегусь! Легко и сами справимся! В крайнем случае, ты к нам позже присоединишься.

– А в пропасть не свалитесь? – засомневался эмиссар.

– Ещё чего! Она же чуть светится, вон, даже отсюда там что-то сквозь темень вроде как переливается. А уж под ногами у себя всяко рассмотрим… Да и не по самой кромке пойдём, а в метре от обрыва.

– А что с клопами? Они на вас не перебросятся?

– А у нас противоядие! Ну и постараемся всех до одного опять собрать. Очень элитная вещь, каждая штука на учёте.

– Ладно, действуйте! Главное – колокол нечаянно не троньте. Он возле крайней справа ячейки. Если вдруг увижу на дороге от крепости смену караула или спешащую помощь, дам вам знать таким вот криком…

И он попытался издать некое подобие крика филина. Получилось совсем не похоже, зато достаточно громко и пугающе. Вздрогнули и поёжились все люди: что находящиеся на скале, что расположившиеся внизу в лагере.

Профессионалам повторять дважды не надо, не прошло и минуты после окончания инструктажа, как они уже соскользнули по верёвке вниз, не издав при этом не единого стука, лязга или скрипа.

Виктор сосредоточил основное внимание на лагере разбойников, хотя и в сторону плато и «гребешка» поглядывал время от времени. Возле ячеек с уснувшими стрелками подданные баронства Бисме появились неожиданно быстро, создалось обманчивое впечатление, что они попросту перебежали плато напрямик. Ну и если судить по начавшейся возне, всё прошло по запланированному сценарию. Монахи спали без задних ног, не сообразив даже, что уснули. И бдящие о сохранности своих клопов больше, чем о самих себе, мэтры приступили к поиску и сбору миниатюрного секретного оружия. Для этого они даже маленькие фитили для освещения использовали, нисколько не опасаясь, что их заметят с другой стороны плато разбойники. Те в любом случае к слабому свечению присматриваться не станут. А если и присмотрятся, то уверены будут, что это стрелки своими делами занимаются.

На передислокацию клопового войска опять в коробочки у лазутчиков ушёл целый час. И всё это время нервничающий Менгарец никак не мог покинуть свой пост. Разбойники вроде как определились и стали строить невысокую стену из камней, как раз на той линии, где проходили дневные поединки, но это не значило, что они по единой команде не могли бы сорваться с места и кинуться на штурм тропы. Поэтому поневоле командиру малого отряда приходилось бездельничать. Скорее всего, от нечего делать в голову полезли сумбурные мысли.

«Может, опять к ним в лагерь спуститься для разминки? Вон на том краю котёл на огне стоит, каша варится… Нет, глупости это… При такой разминке можно и без головы остаться… Но и даром стоять – беситься сейчас начну!.. Трофеи, что ли, собрать?.. Точно!»

Выспавшись за день, теперь он готов был горы перевернуть. Ну а товарищей заставить эти горы раздробить на песок. Поэтому начал с них:

– Хватит прохлаждаться! Кто из вас силён в допросах? Быстрых, жёстких и действенных?

Его высочество отвернулся в сторону, будто нет его. Виконт, придерживающий ведущую на плато верёвку, скривился, как от лимона. Мол, могу, но… И только маркиз Хроммель со скорбным вздохом признался:

– Чего уж там, наверное, мне придётся…

– Вот и отлично! Приступай к допросу этих двух: кто такие, сколько их, как действуют, какие отношения с монахами и есть ли условные знаки или сигналы для связи с крепостью Лысых. И старайся, чтобы они ничего лишнего своим подельникам не прогорланили. А я пока тропу освобожу, совсем негодяи замусорили…

Проследил, как маркиз поволок первого пленника, который уже очнулся, к дальнему краю скалы, после чего положил лук на удобное место и приступил к работе. За полчаса Виктор вытащил наверх все двадцать два трупа, ну и собрал почти всё оружие. Зачем оно всё, пока только смутно предполагал, стараясь отождествлять свою работу только со спортивной разминкой.

Правда, один труп оказался не совсем покойник. Это был тот самый покалеченный, который сорвался с тропы и до сих пор находился без сознания. Определить у него переломы руки и ноги не составило труда, хотя сразу же возникло чувство жалости как к раненому военнопленному. Поэтому его даже положили отдельно от всех, возле лошадей, и связали чисто символически.

Когда Палцени закончил со своей несколько циничной разминкой и решил отдохнуть, прибыли с первой партией добычи Форш и Слиш. Доставили они отличные композитные луки, три громадных тубуса стрел, по сто пятьдесят штук в каждом, и три холщовых мешка с продуктами и водой. Немного там оказалось еды, но мало ли что? Вон командир какой прожорливый, может и не хватить запасов до прилёта катарги.

Один остался всё это привязывать к верёвке, а второй немедленно умчался к месту сна повязанных стрелков.

Маркиз тоже оказался дока в умении выжимать максимум информации за минимум времени. Первый разбойник свистящим шёпотом только и делал, что говорил и говорил на любую тему, надо было только подправлять сюжет его интенсивного рассказа наводящими вопросами. Так что вскоре место допрашиваемого занимал уже второй клиент, повествующий о секретах лиходейских формирований из дезертиров, грабителей, мародёров и прочего человеческого отребья.

Сравнительно быстро мэтры сделали вторую ходку, притащив на себе в этот раз двоих Лысых пленников. А пока тех поднимали, озадаченно признались:

– Третий, тот самый обжора, самый тяжелый. Придётся его по очереди нести… Или по частям, если не нужен?

– Нужен, нужен! – зашипел им в ответ эмиссар его святости. – Ночь только началась, а так хочется услышать массу интересного!

Сам он оставил свой пост, ибо теперь горящие перед невысокой стеной костры освещали частично тропу, да и мимо них никто бы не проскользнул незамеченным. Получалось, что теперь бандиты опасались малочисленных противников, сами до сих пор так и не укладываясь спать, а продолжая интенсивно укреплять своё открытое всем ветрам и тучам пристанище. Поэтому с наблюдением за потенциальной угрозой легко справлялся его высочество Ирин-тэ Шахов.

Так что пока мэтры мотались в третью ходку, дело на скале нашлось для каждого. Даже для виконта Алого, который со вздохом принялся тормошить вопросами доставшегося ему монаха. Как ни странно, но ни тот, ни второй, на которого насел Менгарец, отвечать не спешили. Оказались чуть ли не фанатиками своего преступного ордена, готовыми идти ну любую мученическую смерть, но не сказать ни слова о своих подленьких секретах.

Слышно было, как Сандер-тэ Алый несколько стушевался от такого отпора, стал нервничать и сорвался на банальные зуботычины. Хотя со стороны маркиза и понёсся совет:

– Делай, как я. Или подожди ещё полчасика, пока у меня этот бандюга не наговорится.

Методы Хроммеля и в самом деле можно было считать самыми действенными при допросе мужчин. Но ни виконт, ни эмиссар себя пересилить не могли, слишком уж они брезговали применять такие приёмы. Зато Менгарец знал точки: если нажать на них, человек сходил с ума от боли и орал как оглашенный. Именно подобными знаниями он пользовался прошлой ночью, когда пытался отпугнуть от себя более многочисленную погоню на дороге от форта.

Вот и сейчас он их применил. Вначале не вынимая кляп у пленника изо рта. Потом, подумав, с вынутым кляпом. Подействовало. Когда кляп вновь оказался во рту и пленник чуть восстановил сорванное криком дыхание, то моргал глазами с невиданной скоростью, показывая готовность отвечать на любые вопросы. Что интересно, узнанного крика товарища хватило и второму монаху для чистосердечных покаяний. А со стороны разбойника вообще последовало такое быстрое бормотание, что Хроммель не выдержал и прикрикнул:

– Не части! Раздельно слова выговаривай. Тогда великий демон к тебе и подходить не станет…

Ну и признания о монастыре Лысых Вещателей понеслись со скоростью горного потока. Слушая словоохотливых пленников, так и хотелось их задавить собственными руками сразу и здесь же.

По сути своего устава и всего смысла существования, здешние монахи гордо именовали себя собирателями низости. То есть скрупулёзно собирали и накапливали истории о наибольших подлостях, о людоедстве и предательстве, о наипаскуднейших мерзостях и о самых кощунственных человеческих злодеяниях. А для этого выпытывали данные низости у своих пленников, калеча и ломая волю, а потом в специальных клетках заставляли вытворять друг с другом то, что мучителям взбредало в голову. А взбредало им в голову порой даже такое, чего не было в их многовековых летописях.

Большинство монахов здесь же рождалось от замучиваемых насмерть пленниц, и здесь же умирало от ветхости и старости. Огромную долю свежего пополнения составляли промышляющие в данных горах и вокруг них разбойники, ну и некоторую мизерную часть составляли проявившие себя в особых низостях пленники. Те самые, которые хотели жить любой ценой и за это порой натурально съедали своих кровных родственников живьём.

Во все времена численность монахов колебалась от нескольких сотен, если вдруг они вымирали от каких-либо эпидемий, до полутора тысяч. Большее количество людей имеющийся сад и огород прокормить не мог. Но всегда, в худшие годы или в лучшие, все традиции чтились, уставы соблюдались и преступления творились с фанатичным блеском в глазах во имя великой истории. О прародителях монастырского устава и о строителях крепости-монастыря к данному времени смутно знали лишь сам настоятель и особо приближённые к нему О-Низы. Так называли командиров боевых сотен и командиров особых внутренних служб. Но это не мешало фанатически рваться к злу и прославлять творящееся безобразие, словно великую заслугу.

По сути дела, монахи и сами не гнушались постоянными набегами на дальние тракты и отдаленные селения. А далёкие потому, что всё-таки старались поблизости не светиться. Под руководством одного О-Низа сотня вышколенных вояк уходила в поход и приводила из него в первую очередь полонянок, которые внутри монастыря становились живой разменной монетой, за которую и с которой совершались дальнейшие низости.

Иных разбойников монахи быстро заводили в «своё стойло устава», а слишком независимых или обезображенных романтикой справедливости безжалостно убивали в пыточных клетках. Те огромные банды, которые появились в окрестностях за последний месяц, были результатом огромных пертурбаций на материке: падения диктатуры империи Сангремар, войн Союза Побережья, резкого наступления армий Севера и появления массы вооружённых дезертиров без роду и племени. Монахи пока только пытались с ними контактировать и договариваться, не чураясь в то же время схватить несколько десятков в плен и пополнить свои хроники новыми низостями. Сами же почти не выбирались в свет, но совсем не по причине вдруг охватившего их миролюбия.

Так уж случилось, что в данное время Лысых Вещателей оказалось в неприступной крепости ничтожно мало по сравнению с лучшими временами. Три года назад твердыня чуть ли не пала под ударом невидимого врага, заразной болезни, которая унесла жизни трёх четвертей обитателей. Как понял инопланетянин, в монастырь заявился гепатит особо тяжёлой, прогрессирующей формы. Который к тому же распространялся и посредством полового контакта. Так что наверняка заразились все, а вот выжили лишь самые сильные. И, что интересно, менее пьющие.

Как следствие, вот уже два года в монастыре царит сухой закон, который должен гарантировать выживаемость братии. Разрешено пить только по большим праздникам, один раз в несколько месяцев. К примеру, сегодня как раз один из таких дней. С наступлением ночи настоятель проведёт торжественную литургию, а потом будет шикарное застолье и развлечения. Когда ночь перевалит на вторую половину, будет проведена Святая литургия, после которой разрешается всё, чего душа пожелает. Даже у потерявших человеческий облик пленных в голосе чувствовалось сожаление, что им сегодня пришлось идти в ночной дозор. Не соображая, насколько мерзко выглядят, пожаловались, что их котомки с пищей и водой проверяли на отсутствие самогона.

Узнав о пристрастиях садистов именно к самогону, Виктор Палцени мысленно удивился:

«Как эти твари вообще все во время эпидемии гепатита не передохли? Сивушные масла и эфирные, которых полно в подобной самогону алкогольной продукции, – это смерть для печени. Рак и цирроз – гарантированы! Ну… разве что у них есть такой же самый «омолодитель», который имеется в распоряжении хранителей Ворот…»

Вот и всё, что удалось узнать о подлой братии, кощунственно называющей свою твердыню монастырём, а свод бандитских низостей – святым уставом.

Но Менгарца больше всего интересовало, что собой представляет само Сияющее плато, что ценного или инопланетного за крепостными стенами и как конкретно пользуются летающей, управляемой смертью те, кто ещё сравнительно недавно уничтожал тех правителей, которые пытались отгородить непреодолимой стеной это гнездо зла от остального мира.

Увы, рядовые стрелки до таких великих тайн и краешком взгляда не допускались. Только и твердили, что днём на Сияющее плато входить нельзя: любое животное или человек своими движениями сразу включают сигнализацию за крепостными стенами, к гребешку скачет дежурная полусотня, а настоятель по своему усмотрению и по сигналам от этой полусотни что-то «…страшное вещает на главной башне!». После этого незамедлительно падает любой, кто находится на странной сияющей поверхности. А чуть позже воины полусотни притягивают бессознательные тела на специальных волокушах.

Глава 24Обуза

Когда подняли третьего, самого толстого монаха и с особым удивлением прихваченный и замотанный в плащи колокол, эмиссар собрал всех возле принца для краткого обмена мнениями и сведениями, почерпнутыми в ходе допросов. Потом проинструктировал, что надо спрашивать в первую очередь и как, и все поспешили опять на допросы. Только теперь уже все поменялись пленниками. Мэтры допрашивали разбойников, а маркизу достался только что с такими трудами поднятый на скалу толстяк. Тот, что был с поломанными ногой и рукой, пришёл в сознание, но его пока трогать не стали.

Ну и ещё через час уже оказались подтверждены все первично полученные сведения. Ничего нового или важного выпытать не удалось. Разве что толстяк оказался не в меру словоохотливым и буквально рыдал от счастья, когда понял, что он в плену у неизвестных воинов. И его история заслуживала несколько иного отношения. Верилось, конечно, в такое с трудом, но молодой, любящий много поесть парень с прекрасным именем Ромуальд попал в средоточие зла недавно, всего месяц назад. Его не убили, не замучили и не заставили делать низости только по той причине, что один из встречающих монахов вдруг опознал в толстяке своего родного племянника, выдернул его из толпы обречённых рабов и поволок в свои апартаменты с диким хохотом и восклицаниями:

– Вот здорово, будет мне личный денщик и холуй!

Нечто подобное практиковалось и разрешалось, поэтому даже настоятель в тот момент не обратил большого внимания на событие. Тогда большую группу пленных разбойники сдали в монастырь, получив за это несколько огромных мешков с бликами и парочку баулов с драгоценностями. Блудный дядя пропал лет десять назад, но кровиночку опознал и, хоть стал в последние годы сущим дьяволом во плоти, в сердце у него что-то дрогнуло, и он решил племянника спасти.

Уже в своей огромной, двухкомнатной «келье» дядя рассказал Ромуальду, что здесь творится, и дал должные инструкции, как можно выжить, а со временем и попытаться вырваться отсюда. Как это ни странно, но порой некоторые монахи, уходящие в боевые походы, таинственно исчезали. Видимо, сбегали, пытаясь отыскать для себя более спокойное место да провести свой остаток жизни в покаяниях. Только так при удачном стечении обстоятельств можно было вырваться в мир с нормальными людьми.

Но за первые две недели парень чего только не насмотрелся и наполовину поседел от пережитых ужасов. Потому как на некоторые «культурные мероприятия» явка всех монахов была обязательна. Порывался несколько раз покончить самоубийством, настолько у него в мозгу происходила ломка и угрызения совести. Спасали только изнуряющие воинские тренировки, которые дядя садистскими методами начал практиковать с племянником. И это в принципе помогло: людей не хватало, воинов – тем более. Поэтому через три недели у резко похудевшего парня приняли кое-как экзамен по воинскому мастерству и определили во взвод внутреннего караула. Таких новичков иногда ставили третьими номерами к сидящим на «гребешке» лучникам. Неделю назад Ромуальд отсидел в ячейке первое дежурство, а эта счастливая ночь оказалась второй. Так что он даже помечтать не успел о том времени, когда его возьмут «братья» с собой в дальний поход.

Самое смешное, что толстяк после подробного рассказа о себе клятвенно заверил:

– Готов за вас сражаться с оружием в руках до последней капли крови! – И тут же жалобно, словно обращаясь к родному дяде, добавил совсем иным тоном: – У меня при себе был мешок с колбасой, вы его случайно не видели?

Поэтому, закончив краткий пересказ истории Ромуальда, маркиз угрюмо вздохнул:

– Боюсь, что пропажу своей колбасы пацан нам не простит…

– Нашёл пацана, двадцати двух лет отроду! – хмыкнул Менгарец. – Если в том гадюшнике выжил, то и без колбасы не умрёт. А вот оружие ему выдать или развязать мы не имеем морального права. Любой Лысый пойдёт на всякий обман, лишь бы себя обелить. Но если хочет себе хоть какое-то доверие заслужить… – Он отправился к Ромуальду, присел возле него на корточки и зашептал: – Мы тебе частично поверим, если ты знаешь хоть какую-нибудь стоящую тайну о монастыре.

Тут связанный умудрился пожать плечами и тяжко вздохнул:

– Какие тайны, уважаемый? Я там всего только месяц…

Но такой психолог, как его святость, Первый Советник и прочее, сумел уловить лживость в ответе. Парень лгал! А почему? Одна из причин сразу наклёвывается: подлейшая сволочь и прекрасный артист, сумевший убедить в своей невинности даже такого профессионала, как маркиз Хроммель. Вторая… если она есть, следует «выдавливать» из пленника быстро и решительно:

– Мы с тобой цацкаться не станем! Поломаем руки, ноги да и сбросим на плато, которое тут рядышком!

Толстяк побледнел:

– Так вы те самые?! Которые на скале?! Но вы же обречены?

– Кто тебе такое сказал, парень? Мы вас троих уже спеленали и вынесли сюда, да и разбойников уже тридцать человек обезвредили. Это не считая огромной толпы в прошлую ночь. К тому же мы такие люди, у которых орлы катарги в друзьях. Как только дождь чуть стихнет, нас отыщут и обязательно заберут, а потом ещё и саму крепость разворотим взрывами специальных бомб, бросая их с неба. Так что если ты и в самом деле невиновен, то рассказывай всё без утайки. Ну а если ты врал, то твоя смерть будет ой как непроста: мы тебя отдадим родственникам тех людей, которых вы убивали в своих клетках.

– Нет! Я никого не убивал! – застонал от ужаса Ромуальд. – Даже когда нас заставляли смотреть на пытки, я сводил зрачки вместе и ничего, совсем ничего не видел!

– Ладно… допустим! Но почему ты не хочешь рассказать всё, что знаешь о монастыре? Неужели дядя тебе ничего такого не рассказал?

Толстяк ещё разок нервно дёрнулся, пытаясь рассмотреть в темноте лицо невидимого человека. Но осознав, что это бесполезно, сломался. И только жалобно проблеял:

– Но я вас не вижу… И не имею права доверять… Это я смог бы рассказать, только оказавшись на свободе и окончательно убедившись в вашей добропорядочности…

– Тоже можем устроить! – Менгарец легко поднял парня за шкирку, и подволок к позиции возле тропы. – Смотри, бандиты внизу построили стенку – настолько нас боятся. А вот трупы тех, кто к нам пытался забраться. Мы им помогли уже после их смерти… Форш, посвети!

Лучина озарила горку окровавленных трупов, а командир продолжал:

– Вон там – калечный, там – его два пленённых подельника. Там – твои коллеги по дозору, уже всё рассказавшие про монастырь. Но, увы, ни одной тайны не знающие. Нужны ещё доказательства?

– Хорошо, я скажу! – перешёл на шёпот Ромуальд. – Дядя уверен, что из крепости имеется подземный ход, скорее всего на дорогу, но может, куда и дальше. Ход ведёт из личной башенки настоятеля, которая пристроена к стене изнутри. Главный монах там живёт постоянно, а с ним его пятеро самых злющих сержантов боевой подготовки, называемые О-Низами. Туда никто и никогда не заходит из посторонних, но однажды, ещё до эпидемии, дядя подсмотрел, как туда побежала личная полусотня самого настоятеля. Через три часа они, будучи в тылу большой группы путников, загнали тех на плато и там всех пленили.

– Ага! То есть раньше монахи и такое творили?

– Очень часто. Это сейчас их очень мало и они никуда не высовываются. Зато всеми силами, лестью и деньгами пытаются привлечь в свои ряды расплодившихся вокруг разбойников. А раньше они бы их попросту пленили и заставили стать такими же. Сейчас им воинов не хватает, тайным ходом, сколько дядя ни присматривался, уже года три не пользуются…

Виктор решил задать вполне резонный вопрос:

– Почему же твой дядя сам не попытался сбежать через тот ход? Хотя бы во время эпидемии, когда все умирали?

– Побоялся! Там же боевые О-Низы, лучшие воины монастыря! Сразу пять наставников по боевому искусству! Уж такие все звери!..

Эмиссар отвёл Ромуальда на другой край скалы, приказал лежать на камнях и не двигаться, а сам вернулся к товарищам:

– Слышали? Я почему-то и не сомневался, что некие ходы тут имеются. Раз некто сумел отстроить огромную махину крепости на каменном выступе между двух ущелий, но ему легко было пробить тоннель куда угодно. Даже специальные машины такие есть, которые грызут камень. Его святость Менгарец о них прекрасно знает и управлять умеет… Но суть сейчас в том, как выяснить: куда ход выводит конкретно? Было бы просто здорово запустить по нему полсотни лучших воинов. Те бы пробрались в монастырь и вырезали всех монахов. Вот бы пробраться в ту пристройку да изнутри пройти по ней? А? Прям сейчас?

Рыцари одобрительно кивнули на такие высказывания, с восторгом глядя в темень, а вот мэтры замотали, возражая, головами:

– Что за необдуманные выходки?

– Зачем такие неоправданно рискованные подвиги?

– Сам ведь утверждал, что с помощью Белых орлов это гнездо зла будет уничтожено за один день!

– А сейчас твои слова напоминают не слова мужа, а наивного юноши!

Но Менгарец уже загорелся собственной идеей, прекрасно понимая, что ему в темноте ночи никакой демон не страшен:

– И всё-таки! Времени ещё – полночи. Главное, мне как-то через ров перебраться. И не забывайте: в плену у монахов томятся невинные люди, а завтра разбойники ещё новых рабов нагонят… возможно. Так чего даром бездельничать? Смотаюсь, развеюсь!

– А если будет третья атака снизу? – резонно припомнил виконт Алый. – Без тебя мы только сможем кидать камни примерно на тропу.

– Ха! Ты глянь на лагерь! Кто там будет атаковать? – хмыкал с издёвкой командир. – Половина не спит и в нашу сторону смотрит. Ха! Это они нас боятся, а не мы их!

Тут и маркиз высказал самое главное опасение:

– А если с тобой что-то случится?

Он не сказал слово «погибнешь», не проговорил «не вернёшься», но это как раз подразумевалось. А Менгарец тяжко вздохнул, вдруг вспомнив о пропавшей Розе, и тоска по любимой настолько резко полоснула по сердцу, что он чуть не застонал вслух. Насколько он всеми силами гнал от себя мысли о принцессе, уж насколько он укорял себя, что это его вина в выпавших на её долю мучениях, а может, чего уж там скрывать, и смерти! И ведь ничего он в данную ночь изменить не сможет!

Ничегошеньки!

Разве только освобождать этот мир от двуногих тварей, вкладывая в это священное дело все свои силы, всю свою жизнь, до последней капли крови.

– Пусть случится то, что должно случиться! – проговорил он твёрдо. – И тем, кто упрямо борется с коварной Судьбой, благосклонная Фортуна обязательно должна улыбнуться. Я в это верю! Иначе – и жить не стоит!

Ну а так как больше ни возражений, ни уговоров не последовало, Виктор шагнул в сторону верёвки:

– Конечно, если кто-то пожелает отправиться со мной добровольно, то я не откажусь! – в первую очередь он надеялся, что вызовется виконт. И не ранен Сандер-тэ, и силёнки ему не занимать. Тот попытался сразу же выкрикнуть «Я пойду!», но чуть раньше отозвались подданные баронства Бисме:

– Мы! Без нас не справишься! Мы лёгкие, меньшие, везде пролезем. И по скалам ползаем, как пауки по потолку.

Ну да, когда они сами взбирались по верёвке, на их движения было любо-дорого посмотреть со стороны. Да и туши гораздо более тяжелых, чем они пленников, таскали на себе по краешку плато, можно сказать, бегом. Ну и всё решило их упоминание о талантах скалолазов. Как бы ни охранялась крепостная стена или главные ворота, до них ещё следовало подобраться по вертикальным склонам. И подстраховка, подсказки опытных профессионалов очень пригодятся в этом рисковом деле.

– Отлично, уважаемые! Тогда спускайтесь следом и догоняйте меня. Постараемся испортить этим недоноскам кровавую литургию.

Оказавшись на плато первым, стал на колени и тщательно присмотрелся к покрытию. Потому что раньше всё недосуг получалось. Странная, оплавленная структура, очень напоминающая вулканические формы. Как можно сделать подобное на большой площади? Да ещё и сохранив некие искусственные элементы под оплавленным камнем? Ничего, кроме зависшего на определённой высоте звездолёта и огненных, раскалённых струй пламени из дюз, в голову не приходило.

Дальше рассматривать и думать помешали соскользнувшие рядом преподаватели боевых искусств. Пришлось и самому бодрой трусцой устремляться к «гребешку». Там всё оказалось в полном спокойствии, что на дороге, что в ячейках, но Виктор замер на месте от пришедшей ему в голову мысли:

– Слиш, нам утром явно повезло, что нас не оглушили: успели сразу после снятия поста, а может, банально хотели, чтобы мы остальных за собой привели… Но на обратном пути у нас может времени не оказаться, а впоследствии можем и пожалеть…

– К чему это ты? Не пойму!

– Клопов не жалко?

– Ну… если для дела…

– Высыпай их обратно в ячейки. Вдруг да пригодится. А если всё будет для нас благополучно, то через день– два сам помогу вам их собирать и пересчитывать.

– Понял, сейчас заброшу наших маленьких союзников на их прежние позиции…

И с этими словами мэтр Слиш поспешил к ячейкам. При разбросе сонных клопов он себе вынужденно подсвечивал огарком свечи, но наблюдающий за разбойниками эмиссар хмыкнул с презрением:

– Даже не смотрят в эту сторону! Не боятся, что ли? А зря! Мы им на обратном пути устроим! Если в подземный ход не пойдём…

А тут и «минёр» вернулся, после чего все трое подались к огромному массиву каменной крепости.

Глава 25Сорванный праздник

Чем ближе подходили к так называемому монастырю, тем больше удивлялись. На кронах высоких деревьев мелькали отсветы костров, а до ушей доносился всё больший и больший гул празднества. Били барабаны, визгливо пищали флейты. Похоже, садисты, людоеды и моральные уроды в самом деле данной ночью отмечали некую знаменательную дату.

Но службу, а точнее говоря, подобие её несли исправно. На обеих стенах по сторонам от донжона с воротами виднелись демонстративно прохаживающиеся, а порой торчащие на одном месте часовые. В полном рыцарском облачении, со щитом и копьём в руках. Наверняка ещё кто-то торчал в самом донжоне, но сразу его рассмотреть не удавалось. Самое главное, что в сторону малого, вполне нормального, а потому чёрного и непроглядного плато никто из часовых не поглядывал. Все поворачивали отверстия забрал только в сторону внутреннего двора, где наверняка и разворачивалась кульминация, а может, и самая интересная часть дьявольского праздника. Виктор, конечно, сомневался, что кто-то из них способен видеть в темноте так, как он, да только техническое наследие некогда воевавших здесь андроидов не давало ему покоя. Вдруг тут имеются не только летающие и жалящие ядом осы или птички? Вдруг имеются шлемы с очками инфракрасной подсветки? Пусть редко используемые, но всё-таки.

На часовых обращать внимания не стоило: если те на костры глядят, то в темени они не сразу что-то заметят. А вот в донжоне мог находиться самый опасный наблюдатель. Поэтому вначале скрадывались в сторону разделяющего рва, чуть ли не ползком, проскакивая наиболее ровные участки малого плато рывками. Успокоение наступило, когда самый зрячий из тройки диверсантов рассмотрел ещё одного часового. Тот тоже относился к своим обязанностям чисто формально, больше находясь возле внутреннего окна своей башенки. Подошёл к наружному, высунулся из него, присмотрелся к часовым на стенах и ушёл обратно. И тем не менее такой надзор сразу осложнял всю операцию:

– Ладно, заберёмся мы на стену, – стал вслух рассуждать командир, когда они замерли возле рва. – А дальше что? Надо чуть ли не одновременно всех троих снимать, но тоже нельзя, со двора заметят.

Тут и сказались огромные тактические, стратегические и концептуальные знания преподавателей боевых искусств из Бисме. Они зашептали по очереди:

– Ерунда! Трупы потом можно поставить затылками ко двору, мол, бдят!

– Да и стена широкая, сейчас нам часовых почти не видно. Значит, с той стороны картина такая же: когда подходят на нашу сторону и опираются на зубцы, никто из братии их особенно не заметит.

– А того, что в донжоне, ещё легче снять: дождёмся, пока он наклонится из окна, и метательными ножами с двух сторон успокоим.

– Или с нижнего окна копьём подденем прямо в подбородок.

– Но в любом случае надо одновременно всем троим на стены взобраться и, самое главное, в комнатке под верхним наблюдателем оказаться.

Виктор кивнул:

– Верно рассуждаете. Но что со сменой караулов? Вряд ли эти ротозеи на стенах больше чем четыре часа выстаивают?

– Как максимум. А могут и по два часа стоять.

– Но не будем же мы всю ночь тут торчать и время смен высчитывать! – занервничал Форш. – Давай, командир, высматривай самые удобные места для спуска и подъёма.

С этим дело пошло быстро, тем более что для спуска вниз у лазутчиков имелся с собой прочный волосяной линь. Ров оказался глубиной метров десять и такой же ширины, а внизу отчётливо просматривалось, что он явно рукотворного происхождения. Но за две тысячи лет много чего потрескалось в стенах, вымылось атмосферной эрозией и выкрошилось. Так что наверх опытные скалолазы взобрались без особого труда. Причём влезли сразу в донжон и уже там принялись подбираться к самому верхнему часовому. И пока Менгарец вскарабкался только на середину подъема, лёгкие и проворные мэтры убрали старшего в карауле, с удивлением обнаружив там точно такой же колокол, который они утащили с позиции лучников на скалу. А потом подкрались к дозорным, стоящим на стенах. Там тихо сработать не удалось, скривившийся, как от зубной боли Виктор, явственно услышал стальной грохот падающего на камни рыцаря. Но больше – ничего. Да и равномерный гул, шум празднества не прервался ни на мгновение.

А через полминуты над стеной высунулась досадующая физиономия Слиша:

– Я только к нему двинулся, а он случайно обернулся в мою сторону. Пришлось метать нож… – и тут же рассердился, заметив, где до сих пор завис их бравый командир: – Ты там жить собрался?! Тут надо быстрее в караулку наведаться, шевелись!

Но конец имеющейся у него верёвки сбросил, что сразу ускорило подъём втрое. По стенам метались, пригнувшись, чтобы никто со двора не заметил через невысокий парапет. Стоящие трупы часовых подпёрли обломками копий и даже камнями, коих на стене оказалось весьма много, аккуратно уложенных в кучки. Видимо, они тут пылились веками, так и не дождавшись ни разу толкового штурма.

Виктор мельком успел выглянуть на само празднество Лысых Вещателей. Куча костров, два быка и десяток баранов на вертелах, которые уже были объедены до половины, столы с объедками и кувшинами, какие-то пляски, барабаны, дым, клети с людьми…

«Клети?!» – мелькнуло молнией в мозгу, и ужаснувшийся Палцени хотел выглянуть уже второй раз, но Слиш его сзади одёрнул со строгим шипением:

– Потом! Некогда сейчас! В караулку!

А на лестнице, ведущей вниз, к воротам или к первому этажу донжона, призывно размахивал руками мэтр Форш:

– Чего вы там копаетесь?! – стал беззвучно кричать он, шевеля интенсивно губами. – Там внизу голоса! Вроде собираются подниматься наверх!

А место получалось совсем неудобное для засады или неожиданного нападения. Открытая площадка у возносящейся выше центральной башни, и даже никаких ограждений вокруг провала с лестничным пролётом. Первого свалить легко, а вот идущие сзади никак не достаются даже копьями или метательными ножами. А тут уже и топот на лестнице стал слышен, кто-то решил подняться на стену. Причём в количестве не меньшем двух персон.

Решение к Менгарцу пришло моментально:

– За стену! Повиснем на руках!

И все трое метнулись к наружной поверхности стены. Потому что иного выхода не было. Кто бы ни явился снизу, они в любом случае отправятся к виднеющемуся в двадцати метрах часовому, либо обойдут донжон вдоль внутреннего парапета и двинутся ко второму часовому, или войдут в центральную башню и поднимутся к самому верхнему смотрящему. Тогда на них напасть будет удобнее всего.

Конечно, хуже всего было бы в том случае, если вышедшие двинутся к наружным зубцам и решат полюбоваться малым плато. Тогда висящие на руках лазутчики рисковали если не своими жизнями, то поднявшейся во всей крепости тревогой.

В некотором роде пронесло, в их сторону никто не двинулся. Хотя явная смена караула, с тремя рыцарями и разводящим никак не могла стать лёгкой добычей. Особенно если бы они разделились. Но все четверо, выбравшись на стену, несколько странно захихикали, глядя на скособоченную и просевшую фигуру видимого им часового, а до лазутчиков явственно донеслись тихие говорки:

– Гляньте на Бура! Спит, козлина!

– Ага! Ещё и на копьё опёрся…

– Давайте подкрадёмся и выбьем копьё? Потом и ногами попинаем?

– Правильно! Вправим ему мозги!

– Вперёд! Только тихо!..

И они, чуть ли не цыпочках двинулись к своей жертве «доброго, дружеского» розыгрыша. Правда, и сами не расслышали, как три тени вымахнули на стену за их спинами и стелющимися движениями приблизились вплотную. Первым умер разводящий, потому что был без шлема. Ну а там и новая смена завалилась на камни с некоторым грохотом. И тут не удалось вовремя подхватить тяжёлые тела.

Но пока Слиш метнулся к внутреннему парапету глянуть на подворье, Форш оживлённо забормотал:

– Отлично работаем: пять минут – три трупа. Десять минут – семь жмуриков. Этак мы до утра сию обитель и без помощи ваших орлов подчистим! А?

– Твои слова да Фортуне в уши! – фыркнул в ответ командир, поворачиваясь к возвращающемуся Слишу: – Что там?

– Всё по-прежнему! А что теперь? Валим в караулку?

– Легко! Только спускаемся на цыпочках… – начал было Виктор, но мэтр Форш его перебил:

– Ни в коем случае! Идём шумно, топаем и бубним что-то непонятное под нос!

В самом деле, если уже спускаться вниз, то не нарушая как бы обычные действия. Возвращается смена, хотят расслабиться, отдохнуть, само собой разумеется, что шумят. Тогда как скрытность сразу же вызовет подозрение у любого, кто остался внизу.

– Там ещё трое, максимум шестеро, – размышлял мэтр, пока все довооружались более тяжёлыми мечами и щитами. – Но думаю, что справимся.

– Только вокруг меня старайтесь не крутиться, – советовал эмиссар, с сомнением, презрением и недовольством подбрасывая в руке слишком маленький и лёгкий для него меч: – Почти как нож метательный…

Но честь спускаться по лестнице первым никому не уступил. Так и двинулся вниз, создавая вполне естественный шум находящегося в своей обители животного. Психологический расчёт сработал на все сто процентов: на вошедших почти никто не обратил внимания, разве что один, приподняв ленивый взгляд от своего меча, который он полировал, решил поинтересоваться:

– А как там…

Ещё четверо караульных, сидя за столом, играли в карты, пятый присматривался к их игре и бурно досадовал по поводу неправильного хода. А на нарах возлежало три монаха! Причём двое из них не спали!

Пришлось действовать на пределе своих сил, умений и скоростей. Первым умер самый любопытный, подавившийся своим вопросом и ножом в горле. Иных убивали с расчетом целесообразности. Вернее, наиболее опасных – в первую очередь. Поэтому чуть не упустили одного, который вроде до того спал. Шустрик вскочил с лежачего места, словно подброшенный пружиной, и, не хватаясь даже за лежащее рядом оружие, метнулся к двери, ведущей во двор. Даже поспел дёрнуть в сторону рукоять массивного запора, открывая его. И никто не успевал его достать, у всех троих нападающих в руках были только мечи.

Вот тут у Менгарца и получился очередной трюк, впоследствии тоже вошедший в легенды. Он попросту метнул свой меч, словно большой кинжал, и тот пригвоздил ускользающего караульного прямо к деревянному полотну. Так и завис, как бабочка на игле, а дверь в наступившей полной тишине стала медленно и со скрипом открываться.

Тут уже Форш показал свою ловкость, метнувшись к выходу тенью и придержав полотно, а потом так же медленно вернув его на место. Задвинул засов и уставился на товарищей, которые через два маленьких, зарешёченных окошка присматривались к событиям снаружи:

– Без изменений! – констатировал Слиш и теперь уже его коллега удовлетворённо хмыкнул:

– Это мы молодцы! Ещё девятью уродами меньше… Эй?..

Это последнее восклицание он кинул командиру, который стоял закаменевший и с вытаращенными глазами присматривался к тому, на что он раньше взглянул только мельком. А когда пришёл в себя, замычал и взглядом стал отыскивать дверь, а оба мэтра уже висели на его руках мёртвой хваткой и тараторили в оба уха:

– Спокойно! Мы и так их убиваем!

– Но делать это надо с ясным сознанием! Не дёргайся!

– Если бросишься на них как берсерк – толку от этого мало!

– Надо уничтожить всех! И тем людям ты уже не поможешь!

– Вдумайся в свои действия! Тем более что ещё есть кого спасать!

Кажется, их слова и усилия не пропали даром. Эмиссар его святости судорожно восстановил спёртое до того дыхание и помотал головой. С губ сорвались непроизвольные ругательства, переходящие в более понятные выражения:

– Людоеды!.. Как же у них рты раскрываются на себе подобных? Твари!.. Только самые мерзкие животные жрут друг друга да кашьюри!.. Как же их до сих пор не поглотила геенна огненная?!

Теперь он явственно видел свою ошибку: на кострах жарились не бараны, а людские, безголовые туловища. А в клетях виднелись фигуры иных людей, истощённых голодом, издевательствами и пытками. Кто стоял, кто сидел, кто лежал, скрутившись калачиком. Много людей, примерно в двадцати клетях. Посчитать их – проблематично. Выражения лиц большинства рассмотреть тоже было невозможно из-за движения, дыма и расстояния, но зато хорошо просматривалась ближайшая клетка, в которой по центру, прижавшись спинами, стояли пожилая женщина и молодой мужчина.

Как раз рядом с ними находилось несколько пьяных монахов, которые, срезав над ближайшим костром куски жареной человечины и насадив их на палки, пытались вызвать у пленников желание кушать. По осунувшемуся лицу женщины было видно, что она оголодала страшно и еле стоит на ногах. Но на попытки соблазнить её жареным мясом смотрела с ненавистью и глухим отчаянием. Тогда как мужчина выглядел прекрасно сложенным атлетом и, скорее всего, попал в клеть недавно. Он всеми силами и с отличной сноровкой пытался ухватить протягиваемую сквозь прутья палку. Не мясо! Именно палку! И в одной руке уже имел это хлипкое орудие первобытного человека.

Трудно было понять, чем могла помочь ему тонкая и непрочная палка. Да и мучители этого не понимали, выкрикивая жуткие низости и со смехом фантазируя на темы применения. Поэтому продолжали своё развлечение, тем самым притягивая к себе новых подельников. Подошёл тучный вояка, со шрамами на лице и, похохатывая, встал в метре от клети, опираясь двумя руками на меч. Потом ещё один, пошатываясь, пристроился с другой стороны и стал тыкать тупым концом копья измученную женщину. Она вяло отворачивалась, старалась избежать ударов, обессиленно хватаясь за истязавшее её древко, кричала от боли, но с места так и не сходила. Словно специально прикрывала спину своего напарника по клетке.

Наконец пленный изловчился и умудрился выхватить вторую палку вместе с насаженным на неё куском жареного мяса. Мучители ещё больше развеселились, выкрикивая мерзкими голосами «Ешь! Хотя бы один кусок проглоти, и ты выживешь, станешь воином! Ну?! Чего же ты ждёшь? Приступай!» И в этот момент пленник и в самом деле приблизил кровавый огрызок плоти ко рту и вроде как стал его интенсивно разгрызать. От такой картины монахи взвыли от радости и одобрения, а троих лазутчиков, которые не в силах были оторваться от созерцания данной сцены, чуть не стошнило.

Хорошо, что Форш оказался самым сообразительным и догадливым:

– Да он не мясо грызёт!..

Так как оба напарника ничего из себя не смогли выдавить, кроме удивлённого мычания, он прокашлялся от комка в горле и продолжил свои объяснения:

– Палка имеет сучки, но они не настолько большие, чтобы обеспечить полный зацеп… Если я не ошибаюсь, нечто подобное советовалось в учебном трактате Гиюров, Небесных Воинов…

Дальнейшие события только подтвердили великие знания и предвидения мэтра боевых искусств. Атлетически сложенный парень не грыз мясо, он, не жалея свои прекрасные зубы и дёсны, отгрыз кусок палки, как раз под сучком, сделав таким образом отличный выступ в виде крючка. Но вначале грамотно скрыл свои основные действия. Сорвал мешающий ему кусок мяса, и довольно точно бросив, попал прямо в лоб тому, у кого выдернул подобное кощунственное угощение. Вот это уже вызвало истерический смех в группе собравшихся вокруг клети Вещателей. И они прозевали самое главное: начало атаки.

Используя надкушенную палку как стрелу, пленник вторую вставил в углубление и с резкой натяжкой применил её как упругий рычаг. Импровизированная стрела, которой никакой простой бросок рукой не придал бы подобной скорости, мелькнула вперёд, несясь в лицо тучного монаха со шрамами. К сожалению, тот хоть и был пьян и ухохатывался, инстинктивно попытался отстраниться, и палка не пронзила его до самого мозга, а только зацепила глазное яблоко, вырывая его с корнем и разрезая рваным остриём кусок скулы. Вопль боли и бешенства, который издал раненый, мог вполне донестись до лагеря разбойников.

Но и на этом месть со стороны пленников не кончилась. В момент его первой атаки женщина буквально плашмя бросилась на древко копья, стараясь его удержать и прижать к полу клети. А уже в следующий момент уронивший оставшуюся палку себе под ноги, мужчина резко развернулся и подхватил конец копья в руки. А потом с воплем ярости, который слился с криком одноглазого, попытался всадить наконечник копья в живот его хозяина.

И в этом герою не до конца повезло. Ему не хватило пространства для более сильного разгона. Начавший кричать монах не выпустил копьё с его режущей частью, а так с ним и пятился, пока не упал с внушительной, но, видимо, несмертельной раной. Потому что умирающее существо так по-свински визжать не сможет.

Вот тут и могло показаться, что настала минута смерти отважного героя.

Глава 26Скользящая смерть

Вокруг клети и раненых в мгновение ока собралась толпа Лысых, голов в шестьдесят, во главе с самим настоятелем и парочкой О-Низов. Рёв поднялся неимоверный. Одни орали, пытаясь оказать помощь и укладывая окровавленных подельников на носилки. Вторые рвались отомстить, желая голыми руками разорвать обоих пленников. Третьи выкрикивали оскорбления и ругательства в непонятно чей адрес. Ну а четвёртые совсем неуместно заливались утробным смехом. Эти, видимо, находили даже в таком моменте прелесть и удовольствие. Что интересно: две трети остальных монахов, веселящихся на иных пространствах двора, даже не среагировали на событие, омрачившее празднество для других. Так и продолжили танцевать, петь и обжираться.

Здесь же, поблизости от донжона, началось смешение войны, гротеска и сумасшедшего дома. И такой кавардак там творился чуть ли не десять минут.

Как раз это время весьма и весьма продуктивно использовали лазутчики. Их командир, восхищаясь в душе невиданным по исполнению геройским поступком пленённого парня, тем не менее, действовал уже с холодной головой и с ледяной расчётливостью. Понимая, что парня не спасти, он не стал мчаться во двор и рубить любого врага, до которого дотянется его меч. Прекрасно понял всю бессмысленность подобного поступка. Как понял и то, что геройский пленник даже ценой своей смерти не простил бы бессмысленной гибели людей, имеющих совсем иные возможности для мщения. А значит, следовало соответствовать.

– Облачаемся в доспехи караульных! – стал распоряжаться Виктор. – Быстрее! Если сейчас не получится выйти незаметно и нанести максимальный вред, помните о второй литургии. По времени она скоро должна начаться. Наверняка во время этого дьявольского ритуала у нас появится больше возможностей! И прибрать надо хоть немного… Хотя бы на кусочке перед открываемой дверью…

Фактически после этого он так и не отошёл от окошка, наблюдая за двором и комментируя вслух, что там снаружи происходит. Его помощники всё сделали сами. Вначале подобрали нужные одежды и облачили командира, затем оделись сами и напоследок сделали нужные перемещения трупов внутри караулки.

Управились вполне вовремя, чтобы лично дослушать напыщенную речь самого настоятеля, которому всё-таки удалось навести тишину вокруг себя:

– …эти козлы сами виноваты! Нельзя приручать дикое животное и совать ему в пасть руку вместе с мясом. Откусит ведь! А они забылись, вот и доигрались! Хорошо ещё, что выживут и останутся в строю… ибо нас и так мало после эпидемии. Ну а с этим пленником я отныне буду заниматься сам. Убивать его – полная бессмыслица! Когда он поймёт и примет наши уставы, когда он проникнется духом возложенной на нас историей миссии – тогда он станет одним из лучших и сумеет доставить в наш святой монастырь ещё немало страждущих развлечений путников!

Видимо, пленник пытался на это что-то выкрикнуть, но стоящие рядом с клетью О-Низы уже давно его сбили с ног древками копий и теперь опять расчётливо наносили болезненные удары, обрывая крик ненависти на корню.

А настоятель продолжал ёрничать:

– Вот видите, он уже попытался выкрикнуть своё согласие стать одним из нас! Но я слишком добр и не дам ему пойти на такую жертву необдуманно. Только после всего комплекса моих личных увещеваний, только после его круглосуточных воплей о просьбе влиться в наши ряды я представлю вам вашего нового товарища!

Кажется, авторитет главного палача и садиста этого средоточия зла не нуждался в лишней рекламе. Потому что все монахи поверили каждому сказанному слову и взревели с восторгом, предвидя новое и, самое главное, длительное развлечение.

И стихли лишь через пару минут, после гротескной раздачи поклонов главного урода и поднятия его руки:

– Раненых – в госпиталь! А мы сейчас отправимся на Святую литургию! А потом продолжим празднество до утра. За мной, братья!

И вся толпа, собирая по пути остальных празднующих на огромном подворье, шумно двинулась в сторону внутренней цитадели крепости. Та наверняка являла своими внутренностями некое подобие храма, потому что в высоких узких окнах вскоре заплясали отблески усилившегося освещения. Причём спешили и даже мчались на литургию с радостью и предвкушением все без исключения. Создавалось впечатление, что их там ожидало райское всепрощение и искренняя благодать господня.

Но ушли не все монахи. Два О-Низа оставили возле себя парочку явно недовольных этим выбором Вещателей и, достаточно грубо к ним обращаясь, приказали присматривать за порядком возле клетей. Видимо, таков был режим досмотра, заведённый в монастыре, а может, решили перестраховаться после недавнего геройства изумительно действовавшего парня. Лишённые счастья помолиться с братьями, оба избранника согласно покивали головами и грустно поплелись в сторону наполовину объеденного быка, остатки которого млели над тлеющими углями. И уже там, скорее для острастки, поглядывая порой на клети, принялись вырезать для себя наиболее лакомые кусочки.

А боевые десятники, о чём-то интенсивно пошушукавшись между собой, разделились. Один подался бегом к храмовой цитадели, а второй, хоть и с недовольным видом, поспешил к солидной жилой пристройке, которая прилепилась к внутреннему участку крепостной стены. Наверняка именно об этой пристройке и говаривал толстяк Ромуальд, когда упоминал о подземном ходе. Другого подобного строения на внутреннем дворе не наблюдалось.

Когда оба скрылись с глаз, троица лазутчиков выскользнула на оперативный простор. К тому времени они тоже свои роли между собой распределили и знали, куда идти и что делать. Командир, не слишком спеша, но уверенно отправился к пристройке. Да в принципе, разве не могла быть какая срочная надобность для встречи с О-Низом? Вполне!

Как могли проявить наглость и два иных караульных, которым тоже до спазм в желудке захотелось если не поучаствовать в празднике, то хотя бы поесть жареного мяса. Логичное желание? Ещё бы!

И, кажется, оставшиеся на посту монахи так и подумали. Потому что уставились на коллег, словно на полных придурков, и обложили их ругательствами:

– Чего караулку покинули, придурки?

– Сейчас О-Низ выйдет, вам такого задаст!

Мастер Форш пытался пробормотать как можно просительнее:

– Да мы быстро! Только по одному кусочку отрежем! – при этом доставая кинжал, сокращал расстояние, делая вид, что устремлён только на жареные остатки быка.

– Вот идиоты! – ругался второй монах. – Не могли нам крикнуть, мы бы вам сами чуть позже занесли…

К моменту столкновения оба монаха уже не так смотрели на оголодавших якобы караульных, как на входящего в пристройку воина в рыцарском облачении:

– А это кто?!

– Куда он прётся?!

Похоже, сама попытка вторжения в жилище настоятеля казалась им невероятным кощунством. Да и толстяк Ромуальд на этом факте делал ударение. Но лазутчики так именно и подгадали: нарушение правил – атака обоих маэстро.

Так что вырвавшиеся с возмущением вопросы ознаменовали жизненный конец очередной парочки насильников. Те рухнули, так и не поняв, что их убили.

Затем Слиш остался на месте, а Форш деловито и уверенно подхватив короткое копьё с массивным, широким лезвием, двинулся к пристройке. Как бы ни был уверен в себе командир маленького отряда, лишняя подстраховка с тыла не помешает: ведь никто не знал, что и как расположено в трехэтажном здании. А вдруг там ещё кто-то засел, кроме одного боевого десятника? Вдруг там вообще постоянный боевой пост дежурит? Хорошо, что дверь за собой О-Низ не закрыл, приученный за долгие годы к полной безнаказанности внутри крепости.

Именно с такой мыслью чуть ранее вошедший в пристройку Виктор, нисколько не глуша свои шаги, прошёл неожиданно просторный холл и сунулся в комнату, дверь в которую оказалась тоже приоткрыта. Меч держал в левой руке, а в правой – метательный нож. Его взору открылась непритязательная картина: десятник из громадного кувшина с помощью лейки переливал в небольшой бурдюк некую прозрачную и резко пахнущую жидкость. По первому впечатлению – чистейший спирт. То есть для себя первые лица преступной братии не жалели где-то сделанного тайком от остальных дистиллята.

О-Низ решил, что это вернулся его напарник, потому что с досадой воскликнул, не отрываясь от важного дела:

– Ты какого демона не в храме?! – но так как ответа не последовало, а топот приближался, аккуратно поднял кувшин на полку, и бросил взгляд на скрытого под шлемом рыцаря: – Ты чего здесь…

Дальше он получил удар плашмя мечом по лбу и со страшным грохотом, заваливая на себя кувшин и ломая несколько полок с ещё какой-то посудой, откинулся на пол. В нос шибануло таким резким духом чистого спирта, что Виктору пришлось спешно ретироваться из этой комнаты, опасаясь задохнуться начисто. Наверное, из-за резко заслезившихся глаз он не понял, кто это у него возник на пути в том самом холле. И только по восклицаниям заплетающимся языком понял, что перед ним враг. Причём враг, сильно возмущающийся:

– Твари! Как вы посмели сюда войти?! И разбить наши запасы самогона?!

Правда, слово «самогон» он сказал несколько иначе, скорее всего, обозначая его чистоту и крепость, но сути это не меняло: в пристройке оказался ещё один О-Низ. И судя по его измятой роже и полураздетому состоянию, он, видимо, упился одним из первых и отсыпался в своей комнатушке. Но пьяный, пьяный, а сразу понял, что надо биться за собственную жизнь, и стал действовать как воин выше всяких похвал. Вначале изящно увернулся от брошенного ножа, а потом и сам настолько стремительно и мощно атаковал с мечом в руках, что Менгарец чуть не погиб при отступлении. Всего за пять секунд ему было нанесено три лёгких и незначительных ранения. Таких опасных противников на пути у Менгарца ещё не встречалось.

И только приложив максимум сил и взвинтив темп до предела, Виктору удалось сдержать натиск врага и заставить того отступить. Противника это, кажется, изумило до такой степени, что отрезвило окончательно. И следующие слова он выговорил чётко и с безумным восторгом:

– Ай да мечник! Ай да чудо! И почему я тебя не узнаю? Шлем-то сними!

Хоть это и хотелось сделать из-за спиртовой вони, да и мешала тяжёлая железная бочка на голове, но Палцени не позволил себе отвлечься на расстёгивание ремешка. При таком неожиданном равенстве сил любая мелочь может оказаться фатальной. Тем более что О-Низ опять пошёл в яростную атаку.

Тем не менее, Виктор весьма своевременно заметил, что наружная дверь начинает медленно приоткрываться, и, помня об оговорённой подстраховке от мэтра, попытался продержать врага спиной к спешащему на помощь товарищу.

Чего уж там говорить, опытнейший оказался воин. Можно сказать, профессор своего дела! В последний момент он что-то почувствовал у себя за спиной и, начав смещаться резко в сторону, попытался оглянуться. Но и рука у многоопытного Форша не дрогнула: широкое лезвие его копья вонзилось О-Низу со спины прямо в сердце.

И всё равно, уже практически мёртвый, боевой десятник монастыря сумел мечом перебить древко копья и сделать такое движение, словно хотел метнуть меч в убившего его копьеносца. Тут уже поспел Менгарец: отрубил руку падающему врагу по локоть.

И пока тело убитого врага падало на землю, резко развернулся и бросился опять в кладовую с разбитыми кувшинами. Его напугала только одна мысль, что оглушенный О-Низ вдруг очнётся и окажется точно таким же великолепным противником. Хотя сам факт и обстоятельства его потери сознания ставили десятника на пару порядков ниже только что погибшего коллеги.

Как в воду глядел: жутко задыхающийся от испарений вояка ещё лежал, но уже с открытыми глазами под багровым, наливающимся лбом, пытался осмотреться и вспомнить, что здесь случилось. Повязать его, как утёнка, и выволочь в холл не составило большого труда.

И уже фактически приступая к допросу, надавливая на самые болезненные точки на теле врага одной рукой, Виктор второй ладонью закрывал мычащий рот и отдавал распоряжения товарищу:

– Обыщи всё здание! Дай сигнал Слишу!

Всё правильно: пока пленный скажет, что и где, можно и самим отыскать. Ведь каждая секунда на вес жизней.

Стоящий между клетей Слиш очень заволновался, когда расслышал грохот сражения в пристройке. Но сомневаться в своих действиях не стал ни мгновения. Начав рубить замки на клетях, скороговоркой давал инструкции освобождаемым пленникам, глядящим на него с безумным блеском в глазах:

– Не бегать! Не метаться! Выползать наружу по земле! В крайнем случае – на четвереньках! Если нет сил или возможностей двигаться – не паникуйте! Постараемся вытянуть всех! У кого есть силы, тащите слабых! Уф! Ура! – он увидел сигнал, который от обители настоятеля подал ему напарник: – Удалось убить О-Низа! Спокойнее! Оружие не трогайте, главное, уйти в пристройку и там забаррикадироваться хоть на короткое время. Оттуда есть подземный ход! Ещё раз повторяю! Не бегать! Ползком!

Отдельные клети оказались пусты. В некоторых было только по одному узнику.

Всего пленников содержалось немного, двадцать один человек. Из них пятнадцать могли передвигаться самостоятельно, шестерых попытались нести самые сильные. Геройский парень, нанесший раны двоим уродам, сам, будучи безоружным и в безвыходном положении, оказался вполне целым и невредимым. Несмотря на сильное прихрамывание, он, опираясь на трофейный меч, умудрился на себе нести ещё и пожилую женщину, которая с таким самопожертвованием прикрывала ему спину.

К великому удивлению не только пленников, часть которых и говорить-то не могли беззубыми ртами, но и самого мэтра, удалось всем без исключения забраться в монолитное трёхэтажное здание без каких-либо заминок и эксцессов. Но самое главное, что продолжающие свою литургию монахи так и не выглянули из храма наружу. И невероятная по дерзости операция «освобождение» прошла, словно по маслу. Вернее, не вся операция, а только первая её часть. Ведь теперь ещё надо было спасти тех, кого избавили уже первый раз от гибели, и при этом не потерять собственные жизни.

Так что, не обращая взимания на стоящих рядом безмолвных свидетелей, Менгарец продолжал вырывать из пленённого О-Низа всё новые и новые признания. И спинным мозгом чувствовал при этом полное моральное одобрение замерших вокруг него людей. Некоторые были настолько худы, покалечены и страшны, что, один раз взглянув на них, пропадали всякие укоры совести, а пальцы вновь давили на самые болезненные нервные окончания Лысого Вещателя.

Глава 27По кругу

Сведения оказались весьма важными и ценными. Причём пока только была получена самая малая часть, исходя из ответов на первые вопросы. Ход был найден, оружие по возможности растащено теми, кто имел силы его поднять, на золото, серебро и драгоценности, коих тут оказалось огромное количество на третьем этаже, никто не обращал внимания. Всем хотелось только одного: выжить.

Проникнуть в ход было не просто. По мнению аборигенов! Десятник умирал от боли, но настойчиво шептал только одно: паролей он не знает, допуска такого уровня не имел. Даже выдавил из себя совет, что лучше выйти наружу и сдаться. Без настоятеля металлическую дверь открыть невозможно. Виктор не поленился, ринулся сам в подвал, волоча пленника за собой, словно куклу. Глянул на дверь и успокоился: устаревшая преграда, коей две тысячи лет. Даже на звездолёте отшельника у священного озера Око были раз в десять сложнее и неприступнее. А те, что, к примеру, скрывали за собой «омолодитель» во дворце императора Гранлео, вообще отличались тысячекратной сложностью.

Чем ещё подвал впечатлял, так это обилием стеллажей и возлежащих на них факелов. Дельное подспорье для беглецов.

Человек со звёзд, которого пока принимали за эмиссара его святости, вскрыл электронную дверь в течение минуты. Но внутрь не поспешил и товарищей своих или недавних узников не пустил.

Опять последовали очередные вопросы к десятнику:

– Как долго будет длиться вторая литургия?

– Ещё примерно четверть часа… если я долго не валялся в самогоне… – с этого самого ответа боевой сержант местных извергов стал отвечать чётко, быстро и без малейших проволочек. Наверное, сразу признал после небрежного вскрытия самой непреодолимой преграды в своём мучителе личность, против которой он словно песчинка под ногами великана.

– Что там за дверью?

– Три последовательные ловушки в первом тоннеле. Понятия не имею, как действуют и как отключаются, был там только два раза и всегда замыкающим. После тоннеля перекрёсток. Там три двери: левой и правой – никогда в истории, по словам настоятеля, не пользовались. Они как бы не поддаются вскрытию простым людям. За дверью прямо – тоннель ведёт под ровным уклоном вниз. Тоннель прямой как стрела. Через три километра есть выход на дорогу, поднимающуюся к плато со стороны поселений. Ещё через семь километров – выходит непосредственно к самим поселениям и форту. Там я наружу не выходил, тонкостей не знаю. На дорогу выходили для ознакомления и проверки. Второй раз, на третий километр, для подгонки в тыл небольшого отряда беженцев, которые заблудились в горах. Фактически это они и есть те узники…

Заключенные уже тоже спустились в подвал и теперь ждали, что будет дальше. Выглядывающий сверху Слиш показывал, что на подворье до сих пор всё спокойно, но в то же время провёл ребром ладони по шее, изображая, что десятника пора кончать. Да только Менгарец ещё и сотой доли желаемого не выпытал у монаха, поэтому убивать его не стал. Но и времени на продолжение допроса не оставалось ни секунды:

– Ты! – он кивнул чудом выжившему геройскому парню. – Держи его за связанные сзади руки и следи за каждым движением. Пусть идёт сам, но если дёрнется, руби ему ноги! – и уже устремляясь в раскрытую дверь, спросил: – Как зовут?

– Дарквуд! – отчеканил тот старательно разбитыми губами.

– Молодец, Дарквуд! Мы поражены твоей смекалкой и проворством. Герой! – Виктор уже возился с обезвреживанием первой ловушки и кричал себе за спину. – Пока командуй своими, и пусть за мной никто не суётся! По возможности пускай собирают в помещениях и кладовых все съедобные и питьевые запасы. И шевелитесь! Пока с голоду не попадали!

Такой резкий, и не совсем деликатный окрик заставил недавних узников и в самом деле вспомнить, что они ещё не окончательно на свободе, кормить их никто не будет, и если они сами о себе не позаботятся, то в самом деле умрут от истощения. Поэтому самые подвижные опять поспешили наверх, по ходу дела хватая в импровизированные мешки всё самое питательное и полезное. Ещё и переговариваясь друг с другом, согласовывали свои усилия.

А Виктор отключал по очереди простенькие ловушки, которые с другой стороны можно было перенастроить на удар по преследователям, и жутко жалел только об одном: что у него нет десятка два бомб или ящика гранат. Сейчас бы подобрался к входу в храм Вещателей да порвал бы взрывами всю ту мерзкую шайку. Потом только и осталось бы стоять на выходе да рубить головы случайно выжившим. При подстраховке стрелами, направляемыми двумя опытнейшими лучниками, можно было и всех остальных двести с лишним изуверов упокоить намертво. Тогда вообще не пришлось бы никуда бежать с нетранспортабельной обузой, а спокойно заняться осваиванием неприступной крепости.

На перекрёстке стал присматриваться ко всем трём дверям, и первой с лёгкостью вскрыл ведущую прямо. Но как представил, что только до первого выхода придётся тащиться с ранеными три километра, скривился. И уж тем более быстро не удастся преодолеть все десять километров. Пусть они и на прямой линии, а сама дорога вьётся троекратно длиннее, всё равно от сотни монахов, идущих следом, или от пары сотен разбойников на поверхности не уйти.

Поэтому сразу решил глянуть «на сторону». Как порядочный, вначале ткнулся направо. Естественно, что там дверь оказалась гораздо сложнее и неприступнее для любого, даже самого заумного настоятеля по простой причине: чтобы её вскрыть, надо было обладать знанием галакто и всего лишь правильно нажать соответствующие сенсоры.

И тут для открытия, пусть и после долгого гудения да скрипа, было задействовано электричество. Но раз есть Сияющее плато, наверняка собирающее энергию местного светила, то не стоило удивляться отсутствию реакторов или иных средств производства электричества. Эта дверь тоже открывалась внутрь перекрёстка, но зато с другой стороны на ней имелась выгравированная на пластине карта, поясняющая, куда тоннель ведёт, как петляет и где находятся оба выхода. Первый оказался совсем недалеко, на дне ущелья непосредственно под крепостью. До него было менее двух километров. Даже имелись определённые пометки в виде знаков равенства, ориентируясь по которым можно отыскать ход непосредственно со дна ущелья. Потом тоннель шёл под дном ущелья, а может, и в нижней части его стены и выводил через десять километров ко второму выходу, возле русла горной реки. Дальше можно было спускаться вдоль русла и где-то там искать селения горцев.

Если бы подлые монахи открыли этот ход, они бы и там давно опустошили жилища несчастных пастухов и сыроделов.

Но Менгарца этот дальний сложный путь тоже не устраивал. И в первую очередь по причине остающихся на скале товарищей. Бросить их хоть на короткое время было нельзя, их оборону могут смять даже днём. Отправить по этому пути узников самостоятельно – совсем не по-людски. Не в таком они состоянии, чтобы легко добраться до безопасных мест.

Значит, надо глянуть в пространство, ведущее «налево». И уже вскрыв третью дверь, услышал несущийся из подвала пристройки заполошный крик маэстро:

– Николай! Началось! – Но и без этого предупреждения можно было насторожиться. Ибо рёв возмущения, ярости и обиды донёсся даже сквозь толстенные стены и толщи подвальных оснований. Это отмолившаяся своему мерзкому божку паства Лысых Вещателей выбралась на подворье праздновать и обнаружила там пустые клетки. Наверняка уже мечутся по всему двору, наткнувшись на трупы своих подельников и несясь к караулке, чтобы выяснить причины бездействия дозорных.

Виктор закричал в ответ:

– Веди людей сюда! Берите больше факелов!

А сам присматривался к схеме нового вскрытого хода и принимал окончательное решение. По сути, и думать-то оказалось нечего! Короткий, всего в километр длиной тоннель выводил на самую концовку дороги, непосредственно перед Сияющим плато. Только не с той стороны, где возвышалась скала – пристанище рыцарей, а с противоположной, между тех валунов, где вчера стояли разбойники в виде зрителей, наблюдая за поединками атамана и прочих своих подельников, ныне уже покойных.

Вскоре все узники, некоторые из которых, нервно вздрагивая от страха, стали аккуратно втягиваться в открытый тоннель и размещаться на полу возле правой стены. Это – чтобы не мешали пока и не путались под ногами. Там же носящийся со скоростью ветра Слиш укладывал приносимые из подвала мешки со всякой всячиной и связки факелов. В одной из последних ходок оповестил:

– Командир! Там эти людоеды таранят дверь! А Форш парочку из них подстрелил из лука!

– Всё! Не сметь рисковать! Немедленно уходите оба! И поджигайте стеллажи с факелами в подвале! Ладно!.. Я сам!..

Менгарец тоже поспешил за мэтром воинского искусства, и пока ждали спускающегося вниз Форша, деловито накидывали связки факелов и мешки с провизией и флягами прямо в тоннель. Когда наверху послышался треск ломаемой двери, Виктор последним покинул подвал, предварительно опрокинув стеллажи друг на друга и поджигая факелы. Потом плотно закрыл стальную дверь до щелчков выскочивших запоров. Жаль, что её нельзя было заблокировать изнутри, да и открывалась она в подвал, но всё равно: пока монахи справятся с пожаром да разберут тлеющие завалы, времени вполне хватит, чтобы по-хозяйски перепрятать все трофеи.

Успели более чем спокойно. Напоследок Менгарец переключил ловушки на «обратный ход», и вряд ли кто из монахов сможет в этом быстро разобраться. Так что ещё жертвы с их стороны будут обязательно. Естественно, что и обе двери на перекрёстке, ведущие в новые тоннели, он закрыл, как и прежде. А ведущую прямо – оставил открытой. Со злорадством при этом ухмыляясь:

«Пусть побегают, а когда их будут убивать, не столь прыткими окажутся!»

Последним не забыл проверить, как Дарквуд караулит пленного О-Низа.

Слушать и дежурить возле двери не стал, кое-как перебравшись через тюки, мешки и ноги недавних узников, вместе с мэтрами поспешил к оконечности тоннеля. Правда, перед началом движения скомандовал специально для назначенного старшим среди узников:

– Дарквуд! Двигайтесь за нами на ощупь, подтаскивая за собой, что сможете и что успеете. Потом нам меньше придётся возвращаться во всю длину тоннеля. Ну и за пленным наблюдай. Если что, убивай, не церемонься.

И двинулся в путь. Причём по дороге задумался над одной технической проблемой:

«Если Сияющее плато – единый энергосборник, то где у него технологические ходы обслуживания? По логике – непосредственно под плато. И если рассуждать в том же направлении, то и в данном тоннеле должны быть ответвления в каналы эксплуатации. А почему на схеме не обозначены? Скорее всего, по причине их ненужности для аборигенов. Сами же андроиды и так всё прекрасно знали… Но попробую присмотреться…»

И точно, примерно по центру всей протяжённости тоннеля имелись некие слабо различимые отличия в текстуре окружающего камня. И похоже, что здесь не было сложных запоров и хитроумных замков. Либо вся стена отодвигалась вглубь после посыла специального сигнала, либо всё это следовало банально проламывать молотами и ломами. Естественно, что не сейчас.

Поэтому, почти не останавливаясь, командир двинулся дальше, а держащиеся за его куртку мэтры – следом. Факела в тоннеле пока не использовали, по причине неуверенности в вентиляции. Не хватало выжечь весь кислород, а потом задохнуться.

А на выходе, при подъёме запорной крышки, пришлось помучиться и попотеть. С наружной стороны за века нанесло мусора, пыли и песка, да и коренья небольших деревцев своими корнями наглухо спаяли всю эту наносную массу. Только совместными усилиями удалось сделать небольшую щель. Затем Слиш показал чудеса проворства и ловкости, раздевшись до исподней рубашки и в таком виде выскользнув наружу. Причём бедняга поцарапался при этом изрядно и в какой-то момент чуть не задохнулся, придавленный узкими створками выхода.

Уже сверху он расчистил наносы коротким мечом, и вскоре все три боевых товарища наблюдали и прислушивались к событиям, которые творились в лагере разбойников. А там большинство из них спешно седлали коней и малым ходом, выстроившись цепочкой и придерживая уздечку идущего сзади коня, двигались по дороге вниз. Погода до сих пор оставалась пасмурной, и нормальные люди ничего толком не видели.

В лагере оставалось двадцать бодрствующих лучников, которые держали наготове луки и стрелы. Их от «скалы с демонами», как теперь вполне официально выражались бандиты, отгораживала стенка и разожжённые за ней пять костров.

Один костёр горел в самом конце дороги, на границе с Сияющим плато, а в тёмном месте, метрах в двадцати назад по дороге, за валуном стояли ещё два лучника. То есть и со стороны монахов разбойники не ожидали ничего хорошего. Точно такой же пост установили и по горячим следам убывших вниз кавалеристов. Там двоим лучникам строго наказали сидеть тихо и посматривать в оба.

Ну те и сидели, глядя на далёкий костёр и маленький пятачок света на дороге вокруг него. Уверенные за свои тылы и даже мысли не допускающие, что к ним вот-вот подкрадутся те самые «демоны». Причём оба поста зрительного контакта с лучниками в лагере не имели и фактически не перекрикивались. Так, только вначале один заорал, требуя, чтобы их через два часа сменили и оставили каши пожрать. В ответ десятник рявкнул:

– Молчать! Без вас знаю, что мне делать! – И наступила сравнительная тишина.

Виктор стал советоваться с товарищами:

– Которую пару убираем первыми?

– Конечно, тех, кто снизу! – не сомневался Форш. – Да мы сами там справимся. – А ты лучше за грабителями возле плато присмотри…

Справились быстро и там, и там. Затем переползли дорогу и разместились за спинами двух десятков разбойников, которые остались в лагере. Перед тем как немного разойтись в стороны, Виктор с досадой прошептал:

– Эх! Мне бы мой меч! – И уже для замерших друзей добавил: – Лучше бы я полуторником рубился, чем с этого дряблого лука стрелял.

Попадать с десяти метров, где сидели самые ближние бандиты во главе с десятником, оказалось вполне просто. И пока вопящие от страха злодеи пытались понять, кто и откуда на них обрушился, они остались без десятника и без восьми своих подельников. Все-таки когда стреляют два высших профессионала по хорошо видимым им целям, жертвы в стане врага становятся фатальными. Напоследок пятеро разбойников организовались, встали клином и, оградившись большими щитами, попытались с мечами ринуться на прорыв, тут уже эмиссар отвёл душу. И прыгал на редеющий клин до тех пор, пока не положил всех. Только двое разбойников чуть ли не с самого начала отбросили оружие в сторону, разлеглись на животах и сложили пальцы в замок на затылке. То есть сдались молниеносно. А потому их добивать никто не стал. Хотя руки за спиной ворчащие мэтры быстро им связали. И ворчать не постеснялись на командира:

– Ну и чего ты метался вокруг клина, как собака возле медведя?

– Только нам прицел сбивал! Боялись в тебя попасть ненароком…

А по тропе, уже разобравшись и рассмотрев, что к чему, с радостным воем мчался виконт Алый:

– О-о-о! Откуда?! Какими судьбами?! Почему?!

– Все рассказы потом! – оборвал его радостные вопли командир. – Давай вместе с Форшем на дорогу, к дальнему костру! Слиш! А ты в тоннель за людьми! Пусть поторопятся! И вещи пока не хватают, в последнюю очередь за ними пойдём. Главное, чтобы сами успели на скалу взобраться! Не хватало только нежданного возвращения всей банды!

И сам, показывая пример буйной работоспособности, принялся собирать в лагере разбойников припасы пищи, воды и корма для животных.

Глава 28Покорительница небес не сдаётся

А в потайном подвале, чуть ли не в самом центре столицы Чагара, события развивались своим чередом. Во всей столице комендантский час в дневное время и в самом деле отменили, и в город наконец-то вольно въехали караваны крестьян, привезшие накопленные излишки продуктов. Торговля шла даже на той площади, где злоумышленники подслушивали и получали последние новости.

В первые полдня выйти на поверхность преступники не решились. Зато постановили подслушивать постоянно, без перерывов. Что помогло в первую очередь Мааните оставаться с каждым самцом по отдельности и проводить нужную моральную обработку. Причём при этом она в полной мере пользовалась своим низким, томным и мелодичным голосом, от которого у мужчин мурашки по всему телу пробегали. А это, в свою очередь, позволило настороженно прислушивающейся принцессе подслушивать некоторые отрывочные фразы и понять самое главное: бывшая звезда гарема пытается аккуратно стравить обоих мужчин в смертельной драке.

Она бы ещё больше поразилась змеиной хитрости, если бы могла подслушивать всё дословно. К примеру, Маанита, оставшись наедине с бароном Вакером, повисла на нём словно беззащитный вьюнок и зашептала перепуганным, умилённым голосом:

– Дорогой! Я за тебя переживаю…

– С чего бы это? – ухмыльнулся тот.

– Боюсь ошибиться, но граф стал с тобой ужасно груб и дерзок. Ты заметил, как он жёстко и с ненавистью оборвал твой рассказ?

– М-м! – скривился барон от досады. – Да он сам урод!

– Не спорю с тобой, тебе виднее. Всё-таки ты его знаешь гораздо больше, чем я. Но меня потрясает его неблагодарность именно к тебе. Ведь это только благодаря твоей отваге, ловкости и лихачеству мы сумели убежать из дворца. Я уже не упоминаю об этом чудесном месте, где благодаря твоей предусмотрительности, гениальности и прозорливости мы сумели спрятаться.

– Хе-хе! В самом деле куда бы вы без меня ткнулись…

– Верно, любимый! Но почему же граф этого не ценит?

– Да потому что болван полный! И скотина безмозглая! – бесился Вакер.

– Ох, милый, а мне кажется, что тут ещё две причины есть. И ты их сам прекрасно видишь, но благодаря твоему рыцарскому духу и доброму сердцу стараешься не обращать на это внимания…

– Ну да, вижу… – барон сделал вид, что всё понял и задумался над этим. – И видит Судьба, что прощаю этому ублюдку очень многое… Но как ты сама обрисовала бы и объяснила обе причины?

То есть он и сам подозревал напарника во всём на свете, но в данный момент хотел, чтобы красивая разумница сама ему все свои мысли разжевала. Та и принялась со всем присущим ей жаром убеждения шептать да наговаривать.

Дескать, первая причина – это сокровища. Те самые, которые Маанита в количестве четырёх сундуков через подставных людей успела спрятать в небольшом городишке на границе Чагара. По описаниям, там должно было хватить на покупку среднего королевства. И вот, мол, когда она описывала и перечисляла схороненные в сундуках реликвии, граф слишком уж с большой ненавистью поглядывал на барона. Тут самому последнему идиоту становилось ясно: как только граф увидит сундуки, жить его сопернику останется считаные секунды.

А почему сопернику? Да потому что он жутко ревнует Мааниту к Вакеру! А когда остаётся с ней наедине, то угрожает убить даже её, чтобы она немедленно перестала одаривать ласками своего любимого.

В конце оглашённого доказательства Маанита умело пустила слезу и пылко зашептала, трепетно прижимаясь к барону:

– Милый! Умоляю, береги себя! Если с тобой что-то случится, моё сердце разорвётся от горя и печали! Ты должен выжить! Обязан продлить свой славный род! И мы с тобой обязаны забрать наши сокровища! Вся моя дальнейшая жизнь и все мои романтические надежды связаны только с тобой! Мой единственный!..

И для закрепления своего внушения, одаривала счастливчика всем спектром физического удовольствия, которым владела в совершенстве.

Через два часа озлобленно посматривающие друг на друга мужчины менялись на своих местах дислокации. И теперь уже граф, оказавшийся в спальне, а то и в главной подвальной комнате, где тоже было некое подобие кровати с балдахином в углу, получал свою порцию внушения, ласки и пылкой страсти. И опять звучали те же самые слова, только с точностью до наоборот. Маанита умоляла графа поостеречься и любыми средствами спасти их будущее счастье. Мало того, ушлая женщина не стеснялась шептать каждому, что сделает аборт, уничтожив дитя Грома Восьмого, и родит детей только от своего любимого. А это особенно тешило их мужское самолюбие.

Взаимная ненависть между самцами, которые себя ещё пару дней назад считали верными соратниками, разрасталась, словно гниль во влажном и полном отбросов месте, куда нет доступа солнечным лучам.

Эта вражда не выплеснулась в агрессивные действия сразу же только по настоятельным просьбам их любовницы, которая твердила каждому отдельно:

– Единственный мой, я тебя умоляю! Не поддавайся на провокации и сдерживай свои эмоции в узде! Верю и понимаю, насколько он тебе неприятен и мерзок, но потерпи до нужного момента. Когда поймем, как и когда станем отсюда выбираться, тогда ты всё и решишь. А я тебе помогу со всем своим самопожертвованием. Усмиряй свои порывы, и нам обоим это воздастся сторицей!

Те и старались смиряться. Хотя руки теперь всё время непроизвольно держали на рукояти своих кинжалов. Говорили вроде по-прежнему. Даже порой вполне дружески шутили или пытались улыбаться. Правда, тут барон Вакер выигрывал, он смеялся чаще. Но вот смех стал настолько неприятен, что от него невольно кривились все, в том числе и пленница. Потому что язвительный хохот стал напоминать царапанье наждака по стеклу.

Полдня, ночь и раннее утро собирали новую поступающую информацию. Пока информации с Юга не поступило, народ фантазировал на тему возможных событий, причём большинство утверждало, что эскалация войны неизбежна. Наверное, именно поэтому крестьян запускали в город не с такими тщательными проверками, да и количество их ринулось в Радовену чуть ли не вдвое большее, чем обычно. Все спешили продать и выгодно сторговаться в столице государства, где после разграбления казны павшего императора Гранлео денег было пруд пруди.

Самая важная и ценная новость, что каждому крестьянину выдавали при въезде в город медальон, и если он его при выезде не сдавал, то ему грозили жуткие кары и длительные разбирательства. Всё-таки поиск принцессы и похитивших её злоумышленников глава тайного сыска, она же бабушка принцессы, не отменяла.

Вот после завтрака Маанита и решила:

– Надо нам сейчас выбраться на площадь. Народу там тьма, мешанина полная, и наши простенькие крестьянские одежды не привлекут внимание ошалевших шпиков и соглядатаев. Потолкаемся по рядам и присмотримся к нужной троице продавцов. Надо отыскать таких, у которых рядом не будет соседей или земляков. И которые сами расположены со своим товаром непосредственно на крышке канализационного люка. Или рядом с ним. И чтобы эта троица крестьян осталась ночевать с остатками товара. Как только стемнеет, мы их уберём и сбросим тела вниз. Завладеем их медальонами и утром, как только рассветёт, покинем город с открытием ворот.

План был и в самом деле великолепен. Можно сказать, единственно верный в данной ситуации. Естественно, здесь можно месяцами отсиживаться, и, не будь в товарищах разлада, все бы так и сделали. Но когда самим гадам тесно, да ещё и подлейшая змея отравляет сознание коварными наговорами, то жить в замкнутом пространстве становится невмоготу. Поэтому мысленно оба самца признали предложение правильным и согласились с его воплощением в жизнь.

Но так как те же самцы хотели показать свою главенствующую роль, то стали придираться к деталям. Детали разные, но несущественные, хотя Маанита делала вид, что якобы восторгается вносимыми поправками. По сути, была одна только дельная поправка, и та со шкурным интересом:

– А как мы вылезем из люка для устранения крестьян, чтобы они сами нас в первую очередь не заметили?

– Очень просто, – отвечала ушлая предательница. – Подгадаем это дело к густым сумеркам. Я подойду к крестьянам прямо на площади и всеми средствами отвлеку их от люка. А вам буду подавать оговорённые знаки, постукивая тросточкой по мостовой. Если надо будет, то и внимание соседей отвлеку громким смехом или ещё чем-нибудь, пока вы будете давить носителей наших медальонов.

– Ну ладно, с этим понятно… Но что будем делать с малявкой?

– Да что хотите… Но! Только после того, как медальоны для выхода из города окажутся у нас в руках. Ни минутой раньше!

Оба циничных самца довольно хмыкнули и перевели масленые взгляды на принцессу, которая почти всё расслышала и теперь умирала в своём уголке от страха. Подобный ход событий устраивал их полностью. А в блестящих похотью и алчностью глазах так и читалось:

«Мои мечты сбываются! Вначале моральное и прочее удовлетворение с наследницей престола! Вот уж потешусь!.. Потом побег из города и устранение этого гада! – каждый непроизвольно покосился на соперника и рассудил более резонно: – А чего тянуть? Как только медальоны окажутся у нас, можно сразу противника устранить! Как он мне надоел! Маанита только спасибо скажет, да и двоим бежать из города намного проще, чем троим…»

А их соблазнительница уже щебетала, вкладывая в свой тон самые нужные обертоны и подмигивая по очереди то одному, то другому:

– Как здорово вы сразу ухватили все мелочи и детали, о которых я не подумала. Отлично! Теперь в новом свете наш план выглядит вдвойне проще и втройне надёжнее. Так что отправляемся наверх немедленно. Кто пойдёт со мной первым?

Конечно же, каждый из непримиримых уже соперников пожелал первым вдохнуть воздух свободы. И в течение минуты ссора разрослась настолько, что не хватало одной искры для драки и поножовщины. Бывшей наложнице пока такой ход событий казался невыгоден, и она грамотно разрядила обстановку:

– Только без ненужных оскорблений, пожалуйста. Тем более что с каждым сегодня я просто обязана буду выйти по отдельности. Может, и по два раза. Потому что каждый из вас должен оценить подходы и выходы и сказать своё веское мнение о заключительной части операции. Поэтому первым со мной пойдёт… – своими ножками, невидимыми под обеденным столом, она нежно дотронулась до колен каждого мужчины, как бы давая только ему одному условный знак и упрашивая дальше не возражать. – …Пойдёт граф Курайш. И давайте поспешим, нам ещё возиться с подбором должной одежды.

Одевались в спешке, со злой язвительностью подначивая друг друга:

– Ох, граф! А тебе крестьянские одежды идут, как влитые!

– Ха! Тебе и переодеваться не надо, твоё простецкое рыло сразу выдаёт происхождение!

– Ну-ну! Тебе вон даже гримироваться не надо…

– А тебе, чтобы не приняли за полного дебила, всё равно придётся улыбку прятать.

Маанита к тому времени уже выглядела как тётка в возрасте и примерная домохозяйка. Шалеющие от неё мужчины с удивлением открыли рты, когда она заговорила неприятным грубым голосом:

– Всё, мальчики! Хватит шутить! Выходим! – И, бросив взгляд в угол, где пленница лежала, прикрытая рваными одеялами, помахала ей ладошкой: – Малявка! Пожелай нам удачи!

Оставшись одна, Роза вначале восстановила дыхание, сбившееся от бешенства. Предательница каждым своим обращением выводила из себя моментально, и никак не получалось сдерживаться. А потом, быстро достав вожделенный гвоздь и ломая им себе нежные пальцы, принялась со всей интенсивностью ковыряться в замке сковывающих передвижение цепей.

Потому как весьма редко ей удавалось оставаться одной и пользоваться оставленным освещением в виде двух свечей. Как правило, их всегда гасили, а тут возбуждённые выходом на площадь злоумышленники в спешке забыли это сделать.

Пытаясь всмотреться в скважину замка, Роза в первую очередь размышляла, как поступить. Времени оставалось всего ничего. Если предателям удастся их план, то жить ей остаётся только до следующего утра. И последняя ночь превратится в ад, в преддверии которого лучше уж самой порвать себе вены на руках всё тем же гвоздём.

«А какие у меня ещё есть возможности для спасения? – размышляла принцесса, продолжая остервенелые попытки воздействовать на замок. – Будь на моём месте Виктор, он обязательно отыскал бы выход и спасся. Да чего там говорить, вряд ли бы он допустил до такого, чтобы оказаться в плену, да ещё и в таком незавидном положении…»

Но тут же замерла от горьких воспоминаний, связанных с нелёгкой судьбой Монаха Менгарца, особенно в первые месяцы его становления на Майре. Тогда его чуть не убили в бараке для рабов, и только чудо да подступающая смерть заставили Львов Пустыни, сборщиков рабов из Сангремар, бросить умирающего пленника на побережье. Потом повезло с крестьянами, которые не добили чужака, а выходили его и даже обучили его местному языку. Ну и в дальнейшем Виктору пришлось неимоверно тяжко добиваться поставленных перед собой задач и подтягивать за собой остальных.

«И всё равно он прорвался и выжил! И сейчас я не верю, что он погиб в ставке северян. Иначе катарги не стали бы скрывать своего горя, они не умеют лгать в подобных случаях… А значит, Виктор жив! И мне тоже следует постараться!.. Знать бы ещё как?..»

Мелькнула мысль рассказать о сговоре графа и Мааниты барону Вакеру. Но после интенсивных сомнений и терзаний девушка отбросила подобную мысль. Ну скажет она вечно улыбающемуся предателю, ну поверит он каждому её слову, а толк какой с этого? Ведь в любом случае подобная мразь, способная на любое предательство, живёт с ожиданием подобного и от всех остальных существ, которые обитают на белом свете. То есть ничего нового он не узнает. И его мысли-ответы можно предвидеть заранее:

«Ну хочет меня граф убить? Так я в этом и не сомневаюсь и сам жду не дождусь удобного момента для отрезания его мерзкой башки. Что? Маанита с ним в сговоре? Ха! Кто бы этой сучке до конца верил! Продажная тварь, с которой до конца жизни я после получения сокровищ буду обходиться, как с рабыней. А что ещё, скажешь, малявка?»

А больше-то сказать и нечего! Наоборот, своими признаниями можно нечаянно приблизить собственный конец. Как приблизить и нависшие над головой издевательства.

Следовательно, все надежды следует возлагать только на… старый и жутко поржавевший гвоздь.

Но подняв его на уровень глаз, Роза вдруг с удивлением рассмотрела, что ржавчина почти вся очистилась от прилагаемых к гвоздю усилий, и тот стал поблескивать вполне дельной и упругой сталью. Имея такой козырь в руках, любой сильный мужчина уже давно бы вскрыл замок на цепях, добрался бы до оружия и убил своих мучителей.

Но то мужчина! У него крепкие, сильные пальцы, которые не сравнятся с хрупкими и нежными пальчиками молодой девушки. А чем должна побеждать женщина?

И на этот вопрос словно наяву вдруг зазвучали слова бабушки, вдовствующей королевы Линколы:

«Только терпение, нежность и старательность позволяют женщине сломить перед собой самые непреодолимые преграды. Не пытайся изменить стальной характер мужчины, постарайся стать его оболочкой, без которой он не сможет жить, дышать и чувствовать, и ты сама не заметишь, что ломать ничего и не надо! Всё и так окажется в твоих руках. И это касается не только отношения к мужчине, а всего, что тебя окружает. Попытайся вначале понять, потом окружить своим влиянием, и только затем действуй».

Бабушкины наущения, закружившие в сознании, оказались сродни живительному бальзаму для души и воспрянувшего духа. Поняв, что свет для борьбы с замком не нужен, Роза закрыла глаза и постаралась прочувствовать сталь только своим внутренним естеством. А тяжёлый, неудобный гвоздь стал постепенно превращаться в нечто лёгкое и удобное, в нечто сродни карандашу для рисования.

Глава 29Дразнить зверей могут только демоны

Когда лагерь разбойников оказался разграблен начисто, а никто из врагов так и не появился, встал вопрос: как ещё насолить Лысым Вещателям и злобным «скакателям». И тут попытались сказать своё слово великих стратегов мэтры воинской академии:

– Надо коней на скалу затянуть, – заявил Форш, когда внизу он и коллега остались только с командиром. – И врагу не достанутся, и нам могут пригодиться.

– Да ты что? – поразился эмиссар его святости. – Там и так наверху места не осталось! Попадаем вниз, как стадо папуасов с одной пальмы.

Кто такие папуасы, всезнающие учителя не знали. Да и пальм на Майре никогда не было. Но уточнять и переспрашивать не стали, догадались о примерном смысле. И уже дальше стал пояснять Слиш:

– Ну, во-первых, лошади нам могут пригодиться для обратной дороги. А потом, мне почему-то кажется, что бандиты и монахи объединятся и попытаются штурмовать скалу общими усилиями. Возможно, что и нечто страшное для нас придумают. А раз так, то, во-вторых: для чёткой обороны и для собственного спасения нам и лошади пригодятся. Хоть и жалко скотину до слёз, не заслужили они такого, но, в крайнем случае, можно сверху и на тропу столкнуть, если вдруг камни закончатся…

– Ну нет! – решительно заявил Виктор. – Если до такого дойдёт, то нас и два десятка лошадей не спасёт. Поэтому просто освободим животных да прогоним их вниз по дороге. Пускай себе пасутся. К тому же не забывайте, наверху трупов хватает, которых я вчера натаскал, да и пленников не жалко, будут летать не хуже, чем реактивные снаряды… Ну, это такие пушечные ядра, типа… только большие… – он ещё раз осмотрел лагерь и заметил упущение: – О! А вот дрова все до единого надо собрать! У нас наверху ни одного дерева или травинки. И чуть не забыл! Надо ещё раз проверить маскировку люка, ведущего в тоннель. Вдруг пригодится ещё не раз!

И геройское трио, почти до самого начавшегося рассвета подтаскивало короткие брёвна и связки веток, которые запасливые грабители с большой дороги не поленились привезти за собой. А напоследок ещё и костры успели погасить.

После чего Менгарец устремился наверх, пытаясь внимательно рассмотреть весь следующий акт многосерийного спектакля. Тогда как Форшу и Слишу разрешил немедленно ложиться спать. Их уговаривать долго не пришлось, сразу отыскали себе удобное местечко.

А вот осмотр сверху несколько озадачил Виктора. Как это ни было поразительно, но монахи из монастыря так до сих пор не выбрались. Неужели буквально всем скопом двинулись по тоннелю до самого форта?

Хорошо, что вовремя вспомнил о пленённом О-Низе и тут же задал тому должный вопрос, на который получил полный и развёрнутый ответ:

– Так ведь в тёмное время суток подъёмный мост не работает. Только с началом рассвета поступает энергия на машины.

– Вона как… А каким образом плато валит пленников с ног?

– Не могу знать. Этим управляет лично настоятель, поднимаясь в донжон.

«Эх, жаль, что мы донжон не догадались поджечь! Да и не успели бы… – запоздало сокрушался Палцени. – Ну да ладно, пусть про ночную тревогу расскажет…»

– Если ночью зазвонит колокол от трёх лучников, что делает настоятель?

– Всё зависит от сигналов. Медленный, значит, лучники справляются сами, но всё равно дежурный отряд стекается в подвал нашей обители и готовится пробежать по тоннелю на дорогу, чтобы напасть на нежданных гостей с тыла. А если быстрый, значит, пора включать «волну». После чего все, кто на Сияющем плато находится, падают с ног и валяются до самого рассвета. Количество «волн» зависит от яркости дня накануне и колеблется от пяти до десяти.

«Ага! Значит, емкость накопления не безгранична! – рассуждал человек со звёзд. – При определённой тактике нападающие могли бы этим воспользоваться…»

– А почему днём никто на «гребешке» в ячейках не сидит в передовом дозоре?

О-Низ дёрнул плечами:

– Никто точно не знает… хотя когда-то пост там был круглосуточный! – Но тут же стал высказывать свои личные рассуждения на эту тему: – Двести тридцать лет назад что-то случилось с распределением оглушающего удара. Потому что днём плато действует несколько иначе: как только кто-то ступит на него, сразу в донжоне срабатывает древнее устройство, включающее тревогу, и само валит с ног любого, кто заходит на Сияющее покрытие без специальных сапог или сапог для его лошади…

«Наверняка сбились настройки! – сообразил Менгарец. – А откалибровать попросту ума не хватает…»

– …Но если раньше удар сбивал с ног только чужаков, то уже больше двух веков он сильно оглушает и дозорных, сидящих на скалистом перешейке между обоими плато. Причём настолько сильно, что порой некоторые умирают, так и не приходя в сознание. Мало того, если кто-то находится на малом плато в то время без защитных средств, то и его валит с ног на несколько часов.

Вот теперь инопланетянину стало всё ясно и понятно. С одной стороны, собравшиеся в крепости, построенной андроидами две тысячи лет назад, монахи имеют почти неприступную оборону. А с другой стороны: вся эта оборона гроша ломаного не стоила, если против неё применить знания и сноровку большого Космоса. Оставалось выяснить ещё одну деталь:

– А почему именно три стрелка? Почему не десять или не два?

– Если сесть в ячейку и посматривать на Сияющее плато, то даже в дождь или буран глаза просматривают всё пространство. Каждый крайний отлично видит свою половину и треть второй половины. А сидящий по центру отчётливо увидит любое движение сразу на всём плато. С иных мест «гребешка» ничего не видно.

Как раз с наступающим рассветом появился отряд Вещателей, прибывший за тремя оставленными в дозоре лучниками. Большой толпой прибыли, всадников под полсотни. Ну и чуть ли не половина из них, спешившись, с тщанием поисковых собак бросились копошиться на всём поперечном скалистом «гребешке», в поисках хотя бы малейшего следа, оставшегося от пропавшей троицы.

Словно сговорившись, снизу по дороге послышался топот сотен лошадей, и вскоре к лагерю довольно лихо примчалось более двух сотен разбойников. Вначале они сильно удивились, что их никто не встречает и что над кострищами не видно дымков. Но когда рассмотрели, что нет лошадей, а лежащие кое-как тела – остывшие трупы, грянул такой вой возмущения и ярости, что горы вздрогнули. Понятно, что большинство взглядов сразу прикипело к скале, словно пытались её расплавить или заморозить насквозь виднеющихся на ней защитников.

Тут уже его высочество принц Шахов, руководствуясь подсказками присевшего рядом эмиссара его святости, стал выкрикивать скрипящим зубами бандитам:

– Вот видите, что натворили ваши лысые друзья?! Видите, как по их вине пострадали ваши подельники?! И вас тоже они сейчас в своей конной атаке посекут на капусту! Они грозились нас уничтожить, а посему и вас не пожалеют!

Вполне логично и резонно было им поверить. Потому что при всём уважении к шестёрке воинов, засевших на скале, они никоим образом не могли атаковать в лоб стоящих в глухой обороне два с лишним десятка отличных воинов. К тому же все остававшиеся в лагере вояки не спали и считались готовыми к любым неожиданностям.

Среди разбойников начались стихийные митинги несколько анархистского толка, попытки разобраться в происшедшем. Некоторые особо отчаянные головы даже порывались в конном строю уже немедленно скакать к монахам на разборки. Но к их счастью и к огромному неудовольствию защитников скалы, нашлись командиры, имеющие достаточный авторитет для удержания недисциплинированных на месте. После чего разбойники, выстроившись толпой вдоль кромки Сияющего плато, стали орать и звать монахов на переговоры.

– Ну всё, это у них надолго, – констатировал Менгарец, с досадой посматривая то на кричащих, то на нависшие над самой головой пасмурные тучи. После чего решил хоть немного поспать, вытягиваясь на камнях возле тропы и подкладывая плащ себе под голову: – Часа два ругаться будут! Разбудишь меня, если к нашему независимому анклаву начнут приставать.

Принц вежливо кивнул, очень сомневаясь, что в таком балагане с криками и воплями можно уснуть. Но уже через минуту понял, что эмиссар, жутко вымотавшийся за целую ночь, безмятежно спит без задних ног. Как, впрочем, и его боевые товарищи, мэтры боевых искусств из баронства Бисме. Те тоже лежали с расслабленными сном лицами. Заслужили все трое отдых, ох как заслужили!

Спасённые узники, хорошо поевшие впервые за пару недель, тоже все как один завалились в оздоровительную дрёму. Разве что Дарквуд улёгся самым последним, и то когда убедился в полной невозможности к побегу вверенного ему пленника.

Так что на скале остались бодрствовать только трое: принц следил за тропой, маркиз посматривал за монахами, ну а виконт вёл общий надзор за всеми обитателями анклава.

Следить за начинающимися разборками между двумя группами врагов было одно удовольствие. Несущиеся поначалу ругательства в сторону Лысых Вещателей могли разъярить и не таких морально неуравновешенных бандитов, как они. И показалось, что кровавого столкновения не избежать. Принц и виконт даже пари решили заключить для интереса: кто кого победит?

Увы, монахи оказались вполне дисциплинированны, послушались О-Низа, который ими командовал. Вначале сами остановились на границе поражения стрелами и стали криками выяснять отношения с грабителями большой дороги. Потом к ним присоединился настоятель, прибывший на место событий ещё с двадцатью всадниками. И только он со своими талантами балаганного зазывалы и циничного демагога сумел разобраться в случившемся ночью. Вернее сказать, относительно разобраться. Только вначале клятвами и обещаниями убедил оппонентов в непричастности монахов в разгрому лагеря. А потом ещё и подобные клятвы стал требовать с разбойников, пожаловавшись на пропажу стрелков из дозора и на проникновение лазутчиков на территорию священного монастыря.

При этом он настойчиво спрашивал, не попались ли в лапы коллег по разбойному ремеслу измождённые пленники? Дескать, несколько «гостей» сбежали, так и не отблагодарив хозяев за хлеб и соль. Атаманы в ответ сильно удивлялись и криками пытались выспросить, как такое возможно и почему пленников никто не охранял?

То есть некоторые вопросы могли расцениваться опытными демагогами как многозначительные ответы. И вполне понятно, что вскоре наиболее подозреваемыми во всех последних убийствах оказались шесть наглых рыцарей, засевших на неприступной, но крайне неудобной для длительного проживания скале. Пришли к такому выводу местные тати неожиданно быстро, всего за полтора часа. Так что Менгарец ошибся в своих предположениях самую малость, а вот принц и виконт оказались весьма расстроены тем, что их пари так и не состоялось. Ибо вражеские станы не сошлись в яростном столкновении.

И теперь настоятель с О-Низом и два десятка укутанных в сталь монахов подъехали ближе к скале по плато, а все атаманы приблизились к природной твердыне со стороны тропы. И уже более жёстким, полным подозрения голосом прибывшие бандиты попытались выведать нечто большее, чем удалось услышать в первый момент:

– Почему вы указали нашим приятелям, что это мы напали на их лагерь?! – вопил настоятель, тоже закрытый в полные доспехи рыцарского облачения.

К тому времени Виктор проснулся, разбуженный дежурным, поэтому продолжил подсказывать принцу нужные ответы. А тот с большим удовольствием и весьма артистично играл свою роль в проводимом фарсе:

– А что иначе нам было подумать? Если мы отсюда видели прекрасно: нападающие пришли по Сияющему плато. Вначале убили тех, кто был на дороге. А потом напали и на расположившихся в лагере людей.

– А как они выглядели и сколько их было? – выкрикнул один из атаманов.

– Около двадцати человек. Одеты в чёрные одежды с золотыми полосками, а на лицах серебристые маски. Двигались они невероятно быстро, мы таких ещё и не видали ловкачей, только сами старались сидеть да не пискнуть, а то, как мне кажется, они бы и до нас добрались. Всех козлов в лагере вырезали за пару минут а потом убрались обратно в темень Сияющего плато. Видно-то плохо, только неясные тени в ту сторону проскользнули.

– А кто в лагере после убийц похозяйничал? – заинтересовался второй атаман.

– Ха! Чего нам стесняться было? – беспардонно заявил принц. – Мы-то решили, что сюда уже никто не вернётся, потому и собрали всё, что нам может пригодиться. Решили, если до обеда никто не явится, спускаемся вниз и мчимся к форту. Уж больно нам здесь не по душе. Место слишком гиблое и опасное.

Теперь задал уточняющий вопрос настоятель:

– Ты говорил про полоски у них на одежде. А как они располагались?

Виктор Палцени тут же наговорил шёпотом подсказки боевому товарищу, имея у себя перед мысленным взором картинку. Не раз видел, как выглядят и кажутся со стороны, что одеты, боевые андроиды двухтысячелетней давности. Да они и сейчас нисколько не изменились, хотя используются уже давно только как разведчики на безжизненных планетах.

Настоятель получил точное описание тех существ, которые когда-то построили крепость в таком неприступном месте. Причём не просто так получил, было весьма интересно посмотреть на его реакцию. Имеет ли он подобные описания? Оказалось, что имеет! Потому что явно занервничал и стал о чём-то интенсивно совещаться с О-Низом. Тогда как разбойничьи атаманы не унимались:

– А зачем вы забрали тела наших товарищей с тропы?

– Потому что жить хочется! – несся ответ со скалы.

– Это как? О чём ты мелешь? Отвечай, сопляк!

– Ну как же?! Вы не знаете о местных демонах?! – вопил вошедший в роль принц. – Да они нас тут чуть не сожрали, но потом сжалились и решили взять плату с нашего маленького поселения иными телами. Дескать, им всё равно, что жрать: что свежатину, что дохлятину. Тем более что мы им грамотно объяснили, ничего, мол, не теряете. И то падаль, только движется, и другое, но уже не шевелится. А потом и договорились: за каждую ночь нашего ночлега пять трупов отдаём демонам на пропитание. И теперь вот счастливы, что так удачно сторговались.

Вот теперь бандиты рассердились иной, холодной и мстительной яростью. В демонов они, конечно, так и не поверили окончательно, зато поняли, что обнаглевших рыцарей, которых-то всего шесть человек, пора кончать. И перекрикивая друг друга, стали предлагать наилучшие варианты.

Лысые Вещатели тем временем решили возвратиться в свою обитель. Проявив присущую им невоспитанность, не попрощавшись, они развернулись и двинулись к скалистому гребешку.

– Вот гады, уходят! – досадовал Виктор вслух. – И ничего этим сволочам не сделаешь! Хоть бы ближе чуть подъехали! А чем бы таким их привлечь?..

И опять вмешалась случайность, в итоге весьма помогшая засевшим на скале людям. Потому что рыцари несколько позабыли о том разбойнике, который оказался живой, но с поломанной ногой и рукой. Его изначально-то связали кое-как, понимая, что никуда он в любом случае не денется, да и не будет заниматься глупостями, если хочет остаться в живых. Даже не допросили, хотя бы поверхностно. Вот отсутствие оценки характера и подвело. А то бы бдели и связывали как следует.

Глава 30Вынужденные развлечения

Пленник уже давно сумел развязаться и, пользуясь чрезмерным столпотворением, а также отсутствием надзора за собой стал продвигаться по краю площадки над плато, к тропе. Что он мечтал сотворить, так и осталось невыясненным. Может, мечтал столкнуть Менгарца вниз и тем самым отомстить. Может, хотел сам проскользнуть между двумя своими пленителями и, катясь по тропе, вырваться к своим. А может, хотел погибнуть героем, выкрикнув своим подельникам подсмотренные и подслушанные тайны. Наверняка понимал, что про недавних узников и что они здесь отсыпаются, внизу никто не знал.

Но как бы там ни было и несмотря на всю похвальную для любого человека настойчивость, бандиту не повезло. В момент последнего броска он запрыгал на одной ноге, но к нему с его правого фланга с криком ринулся виконт. Пытающийся отстраниться инвалид умудрился так резко отпрыгнуть влево и настолько далеко, что нелепо упал, ещё нелепее прокатился по камням и с воплем отчаяния сорвался с края скалы вниз. Ничего не оставалось, как тут же наклониться за ним следом и посмотреть, насколько удобно он приземлился.

Увы, тридцать метров высоты не страшны для бабочек, муравьёв и им подобных. Одни умеют летать, другие не падают с огромным ускорением. А этот бедняга шлёпнулся крайне неудачно и уже больше никуда не рвался.

Зато весьма интересно отреагировало само плато, на краешек которого упало тело. От него во все стороны разошлись волны более тёмных оттенков, да и под самим телом что-то знатно заискрило секунды на две.

– Отличный контакт! Процесс пошёл! – обрадовался эмиссар его святости. – Как это я сразу не догадался сам такое устроить?

О чём он говорит и к чему ведёт, из боевых товарищей никто не понял. Но вот проснувшиеся мэтры, поспешившие на шум события, вполне резонно стали интересоваться:

– Раз тут лежит тело, значит, оно будет мешать монахам?

– И тем придётся его убрать?

– Очень на это надеюсь, – кивнул Виктор, поглядывая на возвращающихся врагов. – Посмотрим сейчас на их действия.

Настоятель, опять замерев на безопасном для стрелы расстоянии, обратился к коллегам по ремеслу, которые несколько притихли, пытаясь рассмотреть, кто упал со скалы и по какой причине:

– Эй! Это не ваш боец сорвался?

– Вроде как наш, – согласился один из самых зорких атаманов и переадресовал вопрос временным поселенцам скалы:

– Это наш боец сорвался?

– Ну а кто же ещё?! Бедняга… – ёрничал его высочество Шахов. – Видно, не захотел попасть к демонам сегодня на ночной ужин. Сошёл с ума и побежал куда глаза глядят.

– А может, вы его сами сбросили?

– Делать нам больше нечего, чем мясом для демонов разбрасываться! А потом что, самих себя этим повелителям гор отдавать?!

– И как эти демоны выглядят? – закричал настоятель.

– Чёрные, упругие комки, в центре которых мрак ещё темнее, чем самая непроглядная ночь! Когда они ночью пели свою песню, мы чудом не сошли с ума, и счастье, что среди нас есть человек, умеющий общаться с потусторонними силами.

– Вот как!.. Но тогда позвольте нам забрать тело, чтобы похоронить его по-человечески.

– Ни за что! Нам и это мясо ещё пригодится. Так что шаман запрещает вам к нему даже приближаться.

– Ага! Шаман, говоришь? Кто же он? Пусть покажет нам свои умения!

– Отвянь, урод! Ошибка собачьего аборта! – по наущениям своего временного командира принц перешёл на откровенные оскорбления монахов. И в нескольких предложениях довольно куртуазно, с высоким владением литературного слога, облил расположившихся на плато рыцарей грязью с ног до головы.

Если монахи и обозлились, то внешне этого не показали. Один из них, закованный в сталь, словно боевой робот, на точно таком же коне тронулся беспечно вперёд, по направлению к скале. Наверху защитники тут же приготовились к стрельбе, расположив возле себя несколько видов лучного вооружения. Но совсем вплотную рыцарь не подъехал. Остановился метрах в тридцати и стал ловко раскручивать крюк на тонкой верёвке.

– Можем его снять! – огласил Форш. – С этого дерьма не получится, что у разбойников забрали, а вот что у монахов реквизировали, самое то. Стрелы-то тяжёлые, бронебойные… Если не седока, то коня точно завалим.

– Нет, нет, пока не надо! – остановил мэтра Виктор. – Пусть расслабятся, поверят в свою полную безнаказанность… Да и нам присмотреться не помешает…

Зацеп тела получился со второй попытки, после чего рыцарь поволок свою добычу прямо к разделяющим оба плато скалам. Следом за ним развернулись и все остальные его коллеги по средоточию зла. Но спокойно им скрыться с глаз не дали, Менгарец заторопился к куче принесённых им же тел:

– Виконт! Хватаем вот это! – поднесли к краю скалы, но уже не возле тропы, а примерно по центру обрыва. – На счёт три кидаем как можно дальше на плато. И!.. Пошёл как протуберанец!..

Полёт. Удар. Внимательное наблюдение. Опять расходящиеся тёмные волны и заметное искрение под распластанным трупом.

Теперь уже вернувшийся настоятель набросился со злобными упрёками:

– Что вы за нелюди такие?! Никак специально над телами издеваетесь?

– Да они сами прыгают! – возмущались со скалы в ответ. – Оживают и прыгают!

– Но уж этого вы разрешите забрать, чтобы похоронить как следует?

– Не сметь! Это наши трупы! За ними демоны придут! – Это уже последовал коллективный ор. Да только закованный в сталь рыцарь (на этот раз другой) опять направился забирать тело без всякого на то разрешения.

Но теперь Менгарец разрешил вести отстрел:

– Постарайтесь, чтобы конь упал от всадника отдельно. Хотя наездника бить в первую очередь.

Трофейные, композитные луки приготовили к стрельбе оба мэтра и виконт.

Ассенизатор в броне опять приблизился, как он считал, на безопасное расстояние и стал мастерски забрасывать свой крюк на верёвке. На таком расстоянии лёгкие стрелы и в самом деле не причинили бы ему особого вреда, но тяжёлые – они для того и созданы, чтобы вскрывать подобные консервные банки. Да ещё и пущенные обученными и обучающими всю жизнь профессионалами. Форш и Слиш успели послать по четыре стрелы, Сандер-тэ Алый – только две.

Но результат оказался более чем прекрасен. Рыцарь свалился с грохотом под вой проклятий со стороны своих подельников. Ну а бедная животинка успела после этого сделать не более десятка шагов. После чего тоже грохнулась, издавая печальное ржание.

Для Виктора Палцени, наблюдавшего за последствиями во все глаза, архиважно было проследить за воздействием плато на попавшие в его власть объекты. Рыцарь-то упал уже убитый, потому и не дёргался. Хотя искры его снизу тоже пригрели. А вот лошадь от такого подогревания сразу прекратила ржать, метаться от своих ран и моментально затихла. Что ещё обрадовало: под лежащим трупом разбойника тоже заискрило. Получалось, что защита срабатывала сразу и везде и била по всем объектам. То есть настройки давно сбиты, и если толково и долго обрабатывать данную линию обороны – она падёт в течение суток.

Сутки торчать Виктору здесь не хотелось, хотя небо пока так и не предвещало хоть мало-мальского просветления. Да и войска у него не было для прямой атаки по всем вражьим силам. Потому только и оставалось думать, как лучше и эффективнее воспользоваться полученными знаниями.

Настоятель со своей бандой циничных ублюдков, тем не менее, впечатлился умениями шестёрки ершистых гостей. Но ни кричать, ни проклинать не спешил. О чём-то переговорил со своими да и подался к краю плато, где к нему подходила дорога. Туда же со своей стороны обрадованно помчались атаманы татей с большой дороги. Сразу стало понятно, что низменные договаривающиеся стороны решили пойти на более плотный союз для уничтожения общего врага.

Общались предводители банд непосредственно на дороге. Куда настоятель со своими подельниками въехал вначале на коне, и только потом спешился. Такие действия врага несколько озадачили мэтра Слиша:

– Если не так пошло, наше положение тут нельзя назвать верным и безопасным. Могут против нас и нечто действенное придумать.

– Ерунда! – отмахнулся эмиссар. – Когда придумают, тогда и будем печалиться, а теперь давайте развлекаться.

– Каким образом?

– Будем лишний раз проверять законы тяготения. Давайте следующий труп. Отлично! Приготовились? И на счёт… стоп! Привязать к ногам верёвку! Трупов у нас маловато, нечего ими вот так, за здорово живёшь расшвыриваться! О! Теперь другое дело! Ну и начинаем бросать как можно дальше. А потом дергаем за верёвку и медленно подтягиваем к скале. Поднимаем и… опять бросаем. До тех пор, пока искрить не перестанет.

Виконт с сомнением посмотрел на лежащее у его ног тело:

– Так оно совсем рассыплется после трёх, максимум пяти падений.

– Ничего! На сегодня нам хватит, а потом мир не без «добрых» людей! Помогут!

И боевые товарищи с удовольствием принялись дразнить зверя. То есть в первую очередь весь контингент обитателей крепости. Которые после каждого расхождения волн всё больше и больше нервничали. Мягко говоря, такие вольности им жутко не нравились.

А Виктор Палцени наблюдал, стоя над тропой, и раздумывал над предстоящими действиями.

Кстати, его друзья на предложенном развлечении не остановились. А проявив здоровую инициативу, пошли ещё дальше. Вначале самодельными крючками из трофейного оружия зацепили, подтянули, а затем и подняли на скалу тело бронированного рыцаря. Благо, что и трофейных верёвок, собранных в стане разбойников, хватало с избытком. Рыцаря наверху раздели, опросили у пленных, кто таков и чем выделялся в толпе мразей, и впоследствии стали кидать вниз, привязав за ноги.

Подобные издевательства оставались безнаказанными около часа.

Но когда стали цеплять рыцарского коня, с намерением и его потягать, кое-кто из монахов не выдержал. Проигнорировав какие-то крики со стороны настоятеля и О-Низа, трое закованных в броню рыцарей двинулись к скале по плато. Сделали они это пешком. Красуясь несколько несуразными на вид сапогами, скорее напоминающими валенки на толстой платформе. С собой трое решившихся на месть Вещателей несли три внушительных щита. Остановились на расстоянии сорока метров от скалы и стали готовиться к атаке с расстояния.

Два щита поставили стоя, третий на них сверху опёрли, закрывая головы и плечи. И только тогда стало понятно, что два монаха – только для прикрытия и поддержки щитов, а третий – некто в виде местного прославленного снайпера. Потому что лук его оказался на диво хорош и опасно, мощно смотрелся даже издалека.

Первый выстрел чуть не стал фатальным для мэтра Форша. Стрела скользнула всего лишь в сантиметре от его шлема. Пришлось профессионалам применять несколько иную тактику и менять стратегию. А то так, не ровён час, все монахи подтянутся и не дадут голову поднять. Да и наработок у мэтров для борьбы с подобными универсалами имелось предостаточно.

Быстро и сжато рассказали товарищам, как действовать и в какой последовательности. Так что вскоре с пяти мест верхнего края скалы по снайперу и его группе прикрытия стали вразнобой пускаться самые разные стрелы. И если лёгкие просто били в щиты, не нанося даже ранений, то тяжёлые уже со второго смешанного и неравномерного залпа нашли нужную брешь в обороне противника. Получил тяжёлую рану в ногу правофланговый щитоносец. Пока он орал от боли и кривился, построение щитов сместилось, открывая брешь, и в эту брешь скользнуло сразу две стрелы. А когда стало понятно, что снайпер как минимум ранен, уже все лучники на скале приподнялись во весь рост и стали стрелять быстро, но прицельно.

Через три залпа снайпер вывалился на плато, подтолкнув при этом и раненого щитоносца. Оба только и дёрнулись напоследок конвульсивно, когда поверхность под их телами заискрила.

Их третий подельник не стал геройствовать, а пропятившись метров пятьдесят, прикрываясь сразу двумя щитами, вышел из боя.

Победители вновь с азартом заядлых рыбаков принялись закидывать свои крюки на длинных верёвках. Число трофеев увеличивалось, количество врагов стремилось к уменьшению.

Виктор очень надеялся, что оставшиеся в живых разбойники и монахи понадеются на ночное время. Ведь, спрашивается, зачем даром рисковать людьми? Даже пусть они последние мрази и сволочи? А ночью, однозначно пользуясь своим численным преимуществом, можно попытаться одним штурмом покорить страшно мешающих чужаков.

Ещё лучше было бы в случае принятия иного решения. А именно: усилить осаду и дождаться, пока шесть строптивых воинов сами не сдадутся от голода и жажды. Но против второго варианта говорило знание бандитов, что все запасы пищи и воды из лагеря уже с ночи находятся на скале. А посему сидеть там могут, наедая брюшко и вино попивая, неделями. И вряд ли враг станет так долго ждать для свершения своей мести.

Оставалось дождаться, какой ход предпримут настоятель и атаманы. Больше всего следовало всё-таки опасаться настоятеля. Пусть в его распоряжении уже и не имелось летающей смерти (хотя не факт!), но во внутренностях монастыря могло скрываться очень и очень много иных технических устройств, приспособлений или оружия, с помощью которого можно уничтожить любых защитников скалы, а то и саму скалу сровнять до уровня плато.

«Да нет, – успокаивал сам себя Виктор. – Будь у них нечто подобное, они бы уже применили это в нашем случае… Сразу бы применили! Ни одним человеком рисковать бы не стали. Пленники вон в один голос твердят, что в монастыре страшный недобор личного состава. М-да!.. И о чём же эти сволочи так долго договариваются? Жаль, что подслушать нельзя. Вдруг и в самом деле неприятности на нашу голову свалятся?..»

Кажется, бандиты пришли к какому-то совместному решению, которое пока до рядовых членов доводить не спешили. Настоятель со своими соратниками вновь вскочили на коней и с солидной неспешностью двинулись к монастырю. Разбойники же дали через десятников приказы, и лагерь стал снова восстанавливаться, закипать новой жизнью. Стену, по-видимому, решили поднять, да ещё и натыкать с той стороны коротких, острых, как пика, кольев, которые в тёмное время суток наверняка бы нанесли урон любому пробирающемуся лазутчику.

Нашлись и новые котлы, в которых снова кашевары стали готовить приближающийся обед. Ну и на скале после распоряжения командира спать моментально установился тихий час. Только остался дежурить над тропой виконт Алый.

Правда, уже выспались и значительно оживились недавние узники. Несколько из них, подчиняясь строгим шиканьям дежурного, стараясь не вставать во весь рост, приблизились к нему. Сандер-тэ сделал должные указания:

– Не шуметь! Ваши спасители должны выспаться! Не вставать так, чтобы вас заметили снизу или даже со стороны скалистого гребешка. Начать приготовление пищи в нужном для обеда количестве. Если, конечно, кто-то умеет готовить и гарантирует, что порчи продуктов не будет. Ну а вы двое проверьте, чтобы пленники были надёжно связаны и у них во рту находились кляпы. Пока нам нежелательно, если они все покончат жизнь прыжками с высоты или задохнутся в путах. Действуйте!

Двое мужчин и в самом деле занялись пленниками, потому что дело было необходимое. Ещё пару часов не менять стянутые на руках и ногах ремни, и человека легче добить, чем пытаться реанимировать. Пришлось делать совершенно иные петли, и распинать пленных так, чтобы кровоток к их конечностям восстанавливался.

Три женщины, разбудив ещё парочку своих товарок, вполне умело и грамотно занялись приготовлением еды. Выбирать было из чего: овощей с корнеплодами хватало, круп с избытком, мяса разнообразной дичи, специй, приправ и зелени, да и некоего подобия хлеба, хранившегося скорее в сухарях, хватало с избытком. По скромным подсчётам, невзирая на большое количество ртов, в том числе и пятерых пленных, пищи хватит на пять, а то и шесть дней.

Оставалось только надеяться, что на такое долгое время хватит сил и умения защищаться. А ещё мечталось, чтобы уже к вечеру небо прояснилось и на дым костров прилетели Белые катарги. Кстати, никто из недавних узников ещё не знал о прямых контактах эмиссара его святости с этими великолепными разумными птицами.

Глава 31Второй круг

Вначале вахту отстоял виконт, перекусил и завалился спать. Потом маркиз не дежурил, а, как он выразился, блаженствовал. Потому что съел за это время порций пять обеда. Напоследок уже порядочно объевшийся принц стал подумывать, кого будить на смену себе, как с ворчанием проснулись оба мэтра:

– Ну разве тут поспишь, когда твой желудок урчит, как зверь? – начали они поругивать беззлобно друг друга.

– Кто бы говорил?! К своему прислушайся! Я с тобой больше в разведку не ходок: ты любое задание одними звуками провалишь!

Они набрали себе по огромной миске еды, уселись прямо на посту и посоветовали его высочеству отправляться спать. Дескать, скоро вечер, а ночью наверняка придётся попотеть ради доброго дела. Но тут главный вдохновитель, инициатор и начинатель только что упомянутых дел проснулся. Потянулся, принюхался и мечтательно пробормотал:

– То-то мне всё снится, что я ем, ем и не могу наесться! Оказывается, это так каша пахнет! Вот и попробуй тут выспись! – Когда получил внушительную порцию и попробовал первую ложку, не удержался от похвалы: – Ай да хозяюшки! Ай да кудесницы! Совсем иное блюдо получается после вашей готовки! А то вчера нас соседи угощали, ну, те, что снизу, так их каша с этой и рядом не лежала. Съесть-то мы съели, да потом всю ночь бегать облегчаться пришлось. А это – сплошное лакомство!

От такой тирады болезненно выглядящие, измождённые женщины сразу как-то посветлели лицами, приподняли подбородки и распрямили плечики. Хотя видно было, что печаль и горестные воспоминания нескоро уйдут из их памяти. Съеденные у них на глазах родственники, близкие и соседи ещё долго будут сниться им в ночных кошмарах.

К тому времени и все остальные люди отоспались и хорошенько, а то и неоднократно подкрепились. Все они, заметив, что командир выспался, бодр, весел и наворачивает за троих, стали постепенно к нему подтягиваться, надеясь порасспросить, узнать, поблагодарить, да и просто пообщаться со своими спасителями.

Посыпавшиеся благодарности Менгарец пресёк немедленно:

– Нечего заранее «спасибо» разбрасываться! Вот когда выберемся к людям да избавимся от нынешних соседей, тогда и отметим это дело.

И всё равно Дарквуд от имени всех своих товарищей по несчастью попытался высказаться от всей души:

– Господин Резецкий! – он уже у принца успел имена спасителей выведать. – Вы можете отвергать наши слова, но мы просто даже для самих себя обязаны высказать вам огромную благодарность. Вы со своими друзьями спасли наши жизни, значит, мы теперь обязаны вам так же, как нашим матерям и отцам. И в любом бою за вас не пожалеем собственной крови.

– Спасибо за такие высокие слова в наш адрес… – неожиданно эмиссар его святости замер с пустой ложной в руке и горестно вздохнул. А потом у него непроизвольно вырвалось: – Мы вам тут помогли, а может, где-то, кто-то и наших близких спасает в это самое время…

И чтобы не впасть дальше в меланхолию и тоску по своей любимой Розе, с излишним остервенением набросился на остатки каши. Дарквуд, дождавшись, когда командир доест всё и запьёт сытный обед травяным отваром, стал расхваливать себя как воина:

– Готов сражаться с вами в любом строю и против любого противника. Ещё двое – тоже могут встать в строй немедленно. Силы мы набираем быстро, так что польза от нас будет обязательно. Мы будем стараться!

– М-да? А как твоя нога? – прищурился на парня Виктор.

– Немного прихрамываю, но рубиться на мечах могу, отлично стреляю из лука, метаю хорошо ножи. Мои товарищи…

– Ладно, ладно, верю! Да и видел тебя, как ты с помощью палок того монаха в шрамах чуть не убил. Герой! А работы тут у нас, и сам видишь, хватает. Так что поступаете в распоряжение к маркизу Хроммелю, он для каждого даст задание и выделит часы дежурства.

И уже в который раз с досадой взглянул на небо. Дождь хоть и не шёл, но ветра не было, а посему тучи никак не желали расползаться в стороны. И время соответствовало так называемому полднику, как раз середина между обедом и ужином. Ну а раз выспался, то чем заняться? Только Менгарец подумал о добавочной порции, как отозвался сидящий у тропы Форш:

– Никак монахи из монастыря бегут?! И караваном свои вещи вывозят?!

А Слиш, глянув на начавших непроизвольно подниматься людей, вовремя прикрикнул:

– Сидеть! Не высовываться! Никто не должен пока догадаться, что вы здесь!

Ну да, информация была дана для командира, потому он и отложил немедля миску в сторону, да и подошёл к краю площадки:

– Однако! – воскликнул он после некоторого разглядывания и стал описывать вслух всё, что видел: – Никуда они не бегут, и это не вещи. У них на телегах какие-то конструкции… балки… швеллера… колёса… М-м? И точно колёса! А зачем, спрашивается? Неужто хотят нечто самоходное построить?.. Ого! И телеги-то специальные! Колёса на резиновом ходу!.. Хм! Неужели решили строить самоходную метательную машину?

Даже такое тривиальное оружие могло поставить крест на всей неприступности скалы. Всё-таки тридцать метров высоты – это не повод чувствовать себя в полной безопасности. Хорошая метательная машина и не на такую высоту может забросить камни, угли, а потом и емкости с горящим керосином. И если начнётся такая бомбардировка, то у маленького отряда против бандитов не остаётся никаких шансов. Потому эмиссар и перешёл на растерянное бормотание:

– Только этого нам не хватало!.. Как же я сам этого не предвидел?..

Мэтр Форш постарался успокоить командира:

– Вряд ли они до наступления сумерек успеют собрать свои устройства. А ночью мы им такое устроим, что мало не покажется!

– Не скажи, не скажи… Могут ведь и в ночи начать нас закидывать чем попало… Осада – дело круглосуточное…

– Зато мы можем на верёвках прямо в пропасть ущелья спуститься, – стал рассуждать мэтр Слиш. – Потом поднимемся чуть дальше, пересёчем дорогу и по правой стороне зайдём к ним в тыл. Если хорошенько продумаем, то сможем и поджечь эту их машину… Или машины?

Подвод и в самом деле оказалось слишком много: шестнадцать штук. Все тяжело и с горой гружённые профильными уголками, стяжками и широкими трубами с обсадными концами.

– Да нет, на метательные машины никак не похоже, – пытался прикинуть назначение железа Виктор Палцени. – Клетка с аттракционами? Цирк шапито? Каркас трибуны? – Он морщил лоб в тяжких раздумьях, перебирая варианты, и наконец воскликнул в досадующем озарении: – Ржавчину им в извилины! Они просто башню хотят построить! Широкую, устойчивую и на колёсах! А потом по ровненькому плато просто протолкают конструкцию в нашу сторону! Чтоб они в чёрную дыру провалились со своими андроидами!

Все телеги, а также их сопровождающие монахи проехали на дорогу и стали устраивать лагерь прямо на ней. Причём телеги расположили внушительным полукругом, оставляя в середине, прямо на дороге вместительное место. То есть соберут башню не торопясь в удобном месте, вытолкнут на плато, а уже в пределах досягаемости стрел наверх взберётся два десятка лучников со щитами. Затем протолкнут конструкцию вплотную к скале, и начнётся банальная бойня.

Уж неизвестно, что это за башня, была ли разобрана все века или стояла где-то готовая в крепости, но Лысые Вещатели достали из рукава целую колоду из весомых козырей. Против таких девайсов с одной рогатиной не попрёшь! Теперь оставалось надеяться, что процесс сборки не завершится в течение часа-двух и ночью у защитников скалы появится некий шанс, чтобы вырваться из западни. По сути, он и сейчас имелся (крайний вариант!), но тогда уже точно отдельные соратники погибнут, а некоторых людей, которые и сами не могли толком передвигаться после издевательств над ними монахов, при жёстком спуске вниз можно и добить нечаянно подобным обращением.

А на границе с плато началась вдумчивая и уверенная сборка. Два десятка из прибывших монахов начали монтировать некую раму основания, ежесекундно сверяясь с планом и отбирая пронумерованные и промаркированные детали. Причём в центр рамы сразу завели шесть пар лошадей, давая им корм в торбах и прилаживая вокруг них постромки для тягла. Солидная рама получалась, почти метров восемь шириной и на пару метров больше в длину. И всё это тотчас водружалось на массивные, тяжеленные катки, каждый в виде широкого, метрового в высоту колеса. Поверхность катка, похоже, была из прорезиненного жёсткого покрытия, и, что интересно, катки на передних осях и на задних имели угол небольшого поворота. То есть создаваемая конструкция ещё сможет поворачивать во время передвижения по ровной и удобной для этого поверхности.

Ещё около двадцати монахов стали сооружать под прикрытием своих телег отдельный лагерь. Ну и разбойники тут же выстроились вокруг плотным кольцом зрителей, наблюдая, зубоскаля и держа пари по поводу устойчивости или полезности собираемой башни.

Тогда как Менгарец, первые два часа расхаживая лихорадочно по скале, невероятно перенервничал. Глядя на него, извелись пустыми разговорами и боевые товарищи. И только с приближением сумерек, когда стало ясно, что до ночи башню и наполовину не возведут, командир вздохнул спокойнее и потребовал подавать ужин. Благо, что сделали это быстро: ни скатертей белоснежных не требовалось, ни многочисленных приборов. Миска в руки, сухари сверху, вот и вся раздача.

Теперь пошло более взвешенное обсуждение предстоящей ночи:

– Естественно, будь у нас арбалеты, да с должным количеством болтов, – сетовал эмиссар его святости, – я бы и в ус не дул. Подпустили бы ближе, да и выбили вначале толкачей или коней внутри квадрата. И щиты бы им не помогли. А затем бы перестреляли их лучников… Увы, нет у нас арбалетов…

– Да и не надо! – с уверенностью фаталиста-философа рассуждал Форш. – Опять проберёмся по левой кромке плато к «гребешку» и позаимствуем стрелы ночного дозора, а потом…

– Ага! Позаимствуем! А ты уверен, что их будет только трое? Да и будут ли они вообще этой ночью? Трое уже пропало, словно их демоны унесли, так зачем ещё раз рисковать? Ведь достаточно разложенного лагеря в конце дороги. Они тоже не хуже сигнал тревоги подадут.

– Ну да! – возмутился мэтр. – Вот так, всего лишь из-за одного недоразумения и потери двух десятков изменить систему ночного дежурства?! Да никогда! Она незыблема два тысячелетия, ты же слышал, что по этому поводу пленные говорили. Так что им надо ещё как минимум раз троих стрелков угробить, прежде чем перестроиться на иную тактику обороны.

Его поддержал Слиш:

– Мне тоже кажется, что больше трёх вояк на «гребешке» не будет. Ну разве что самых лучших поставят. Тем более что лагерь на дороге будет считаться огромным подспорьем в любой обороне. Поэтому мы вдвоём, как только стемнеет и стрелки «придремлют», сразу спускаемся вниз, а потом…

Его перебил Менгарец, спешно дожёвывающий остатки своей порции:

– Чуть не забыл! Пора нам опять трупы вниз начать скидывать. За оставшиеся два часа постараемся сильно уменьшить накопленные за день мощности. Мало ли что, вдруг ночью благодаря опорожнению их накопителей удастся удара избежать? Приступим, господа! Вы тоже, ребятки, помогайте, как сможете. Будете по мере сил тела обратно на скалу затаскивать. Дело хоть и неприятное, да нужное.

Ну и начали «гонять волну» по Сияющему плато. А монахи с разбойниками ничего не могли сделать в ответ, как только злиться да выкрикивать в сторону скального анклава ругательства и жёлчные угрозы. Мол, ничего, ничего! Завтра мы тоже вашими трупами точно так же бросаться будем!

Эти угрозы, в свою очередь, натолкнули Виктора ещё раз подробнее расспросить О-Низа о сути и различии сигналов, подаваемых колоколом. Там всё оказалось настолько просто, что появилась возможность, не слишком-то рискуя, пристрелить ещё десяток, а может и два, Лысых Вещателей. Оказалось, что частенько мост оставляют на ночь опущенным, особенно когда точно ждут гостей. И после искрящего удара по несчастным путникам, сразу же спешат заволочь тела в монастырь.

Для этого имелась отработанная система сигналов. Малый звон – тревога. Частый – включайте удар. После чего: три удара – пауза, надо выслать десяток для заборки тел. Те сразу спешат, освещая себе дорогу факелами. Шесть ударов – пауза, высылать надо два десятка. Ну и так далее по возрастающей.

Скорее всего, мэтры правы: первое поражение на собственной территории от неуловимых, никем не увиденных лазутчиков не столько насторожит монахов, как обозлит их до крайности. Наверняка подумали, что враги к ним забрались через подземный ход, а потом так же обратно и убрались. Правда, такими предположениями никак не объяснить пропажу стрелков, разве что они попросту дезертировали. Но уж этой ночью праздновать из монахов никто не станет, а даже с оружием в руках спать лягут. Так что опущенный узенький мост в любом случае не даст хоть армии бронированных рыцарей свободно вломиться в крепость. Зачем тогда уродам бояться? Наоборот, только рады будут любым, теперь уже трепетно, со скрипом зубов ожидаемым гостям.

Ну разве что ещё этой ночью разбойники вздумают идти на «слепой» штурм в полной темноте. Однако судя по выросшему забору и живо подвозимым дровам на всю ночь, никто из них рисковать не собирался.

Броски тел вниз принесли определённую пользу. Даже присматриваясь на глазок, стало заметно, что искрение уменьшается в своей интенсивности. Да и концентрические волны как-то замедлили движение.

– Ну вот… – с удовлетворением бормотал себе под нос эмиссар. – Уже только этим все карты спутаем. А уж если ещё и ночью беспокоить станем нужными сигналами!..

К моменту наступления полной темноты он уже стоял на краешке скалы и внимательно всматривался в расположившихся в ячейках стрелков. Предположения мэтров исполнились идеально: три массивные фигуры, ещё один колокол, и разве что колчаны выглядели слишком переполненными. А несколько запоздалый отъезд десятка сопровождения, которые вернулись в крепость уже в полной темноте, подтвердил и сведения о мосте: сегодня на ночь его не подняли, потому что очень ждали гостей.

«Ладно-ладно, гостеприимные вы наши! – злорадно размышлял ещё через полчаса Менгарец, стараясь рассмотреть поникающие головы стрелков дозора. – Хотите гостей? Да мы всегда с радостью припрёмся! Да такие гости, что полопают ваши кости!»

Достроить башню монахи успели только на треть, но всё равно она смотрелась пугающе в своей десятиметровой высоте. Виктор покачал головой, мечтая как можно быстрее избавиться от этой постройки и очень сожалея, что она не из дерева. Затем ещё раз оглядел лагерь разбойников, которые огородились от всего мира, в том числе и от монахов, по всем правилам военного искусства, и, поправляя закреплённый на спине тяжеленный полуторник, дал команду мэтрам:

– Пошли на спуск! – когда первый из них достиг поверхности плато и двинулся в сторону «гребешка», командир не отрывал взгляда от ячеек со стрелками. – Отлично! Спят, словно хряки! – и уже сам, хватаясь за верёвку, дал последние инструкции маркизу: – Если всё-таки бандюги полезут по тропе, бросайте вниз зажжённые факелы, не экономьте.

– Не волнуйся, справимся.

– И следите за нашими сигналами.

– Обязательно!

Пока сам добежал до гряды, ежесекундно ожидая удара током снизу, вспотел преизрядно. Одно дело не знать, что к чему, и полагаться на авось, а другое – иметь чёткое представление, чем подобная пробежка может закончиться, зазвони сейчас сигнальный колокол. Но Фортуна смилостивилась, обошлось… А скорее всего, малюсенькие сонные клопы помогли.

Но как только о них вспомнил, сразу расхотелось приближаться к ячейкам. Противоядие ему тоже дали, но уж больно опасался заснуть во время ответственного боя. Мало ли что! Вдруг метаболизм тела не тот и противоядие от сна не поможет? Или срок годности вышел?

Призывный шёпот товарищей, которые уже вытащили тела врагов и даже связали их, заставил резко ускориться:

– Чего ты там застрял?!

– Не сам ли всю ночь по часам расписал?! Влезай в среднюю и начинай звонить!

Пришлось соответствовать выделенной для себя роли звонаря. Кривясь от близкого, жутко неприятного звука, начал медленно звонить, уже через пару секунд делая звон заполошным. Почти сразу же после этого Сияющее плато пошло совсем иной ровной волной, пересекающей всё пространство.

– Ага, как бы ударили… Ладно, теперь зовём на помощь!..

Три удара – пауза. Опять повтор. Хотя уже после третьего сигнала метнувшийся по дороге к малому плато Слиш прокричал:

– Едут! – чуть позже с довольным смехом добавил: – Ровно десять! И факелами себя освещают, как на параде! Уродливые олухи!

А подставные стрелки выбирали самые лучшие позиции для отстрела приближающихся всадников. Правда, Менгарец не забывал в сторону лагеря монахов на дорогу посматривать и комментировать увиденное для друзей:

– Оп-па! Переполошились, гады! Чуть ли не все повставали… а может, и не спали… Стоят у кромки и пялятся в темноту. Так что начинаем бить всадников чуть раньше, чтобы они из-за поворота видны не стали строителям башни. И сапоги! Старайтесь сапоги не повредить!

Хорошее дело – грамотная засада, да ещё на узкой дороге, где даже всадникам развернуться особо негде. Первый залп, и передние лошади падают вместе с седоками, образуя неудобный затор своими телами. А стрелы уже летят в замыкающих воинов, которые пытаются затормозить и развернуться. Ни о каком сопротивлении не идёт и речи, потому что стрелы летят из непроглядной темноты и их слишком много. Последних шевелящихся врагов, по причине погасших факелов, добивал из лука уже только эмиссар его святости. Он же устремился с мечом на контрольное добивание. В предстоящей схватке нельзя было оставить ни одного подранка.

Затем бегом – возвращение в ячейку и вновь подаваемый сигнал тревоги. А за ним частые удары, призывающие настоятеля к опусканию гипотетического рубильника. С некоторым опозданием, но волна прошла. После чего новые сигналы: «Высылайте десяток для забора гостей!»

А тут уже монахи задумались. Что-то им сильно не понравилось. Может, они бы всё-таки и послали очередной десяток на назойливые призывы колокола, но тут всплыла одна ошибка Менгарца. При добивании Вещателей он обращал внимание только на человеческие тела, посчитав лежащую и пофыркивающую лошадь совершенно ни при чём. А та возьми да и встань! После чего рысью помчалась в сторону крепости. С оборванными стременами и окровавленным седлом. И только полный осёл не догадался бы, что десяток попал в засаду.

Не успевший выстрелить по ускакавшей лошади Форш досадовал больше всех:

– Пусть бы они там все ослепли! Никто не торопится! – кричал он в паузах. – Может, уже хватит звонить?

– Наоборот, сейчас максимально звенеть стану! – переполошился Виктор, поглядывая на дорогу. – Тут из лагеря к нам в гости собираются… Форш! Бегом в ячейку!

И пока товарищ торопился на ощупь к своему месту, зачастил ударами по резонирующему металлу колокола.

Скорее всего, некто старший среди строителей башни проявил нездоровую инициативу. А может, решил, что стрелки требуют помощи именно с его стороны, хотя и понимал, что нападения врагов отсюда не было. Поэтому приказал двум с половиной десяткам монахов бегом пересечь плато и разобраться на месте. Сам же, как позже выяснилось, благоразумно остался в лагере. Ну и этот нежданный манёвр мог сработать великолепно. Монахи бежали в темноте, без факелов, а перестрелять их в одиночестве Виктор не смог бы при всём желании. Хотя уже хотел бросать звонить и хвататься за лук в любом случае. Но тут настоятель принял ошибочное решение. Откуда он мог видеть, что происходит на первом рубеже обороны? Да и рассуждал он наверняка резонно: «Валим пока всех, а утром разберёмся!»

Дёрнул рубильник, и волна пошла, выкашивая падающих, как кегли, монахов. Причём волна очень и очень невпечатляющая. Но! Своё дело она сделала: полегли все бегуны без исключения. Что опять-таки видел со своим зрением только Менгарец:

– Ха-ха! Да так воевать – сплошное удовольствие! – не скрывал он радостных эмоций. – Сиди себе, звони в колокольчик, а враги сами друг другу по мозгам стучат! Красота! Ну вот, а теперь позовём сразу два десятка… Вдруг они скопом не побоятся приехать?..

Не получилось! Что вызов двух, что трёх или четырёх десятков был проигнорирован со стороны крепости. Да и со стороны лагеря больше никто не рискнул отправиться в забег по ночной черноте.

Командир лазутчиков сделал паузу и зазвонил резко, со всем отчаянием. Увы! И эта тревога не тронула каменное сердце настоятеля. Волны не было. Хотя вполне возможно, что уже и хранилища энергии опустели полностью.

– Давайте на дорогу! – скомандовал он мэтрам. – Зажигайте факелы и собирайте сапоги! С лошадей тоже снимайте, присмотреться надо…

После чего опять продолжил с помощью колокола то просить помощи, то удара по несуществующему противнику. Не дождался ни того, ни другого. Но не расстроился, на ходу несколько меняя заранее разработанный план:

– Слиш, бери побольше стрел, и отправляемся к дороге! Форш, продолжай звонить, пока не надоест. Как подадим сигнал, вместе с колоколом направляешься к нам. Ага! Даём отмашку факелом нашим на скале: пусть тоже начинают бить в свой колокол.

Через минуту ожидающие сигнал товарищи отозвались аналогичными звуками наивысшей тревоги.

– А с этим что делать? – напомнил мэтр о лучниках.

– Если ничего не изменится – в расход!

И надев высокие, изолирующие сапоги из некоего подобия резины, поспешил вместе со Слишем на противоположную сторону плато. По дороге не поленились и добили всех валяющихся без сознания «строителей». Вдруг последняя волна была неполноценной? Очнутся уроды – потом сам себя проклянёшь за такое упущение!

К намеченному месту вышли не возле дороги, а гораздо ближе к левому краю плато, если смотреть по ходу движения. Менгарец припрятал тяжеленный меч, который пока ему мешал, в приметном месте недалеко от лаза. А потом двое разведчиков стали присматриваться к малому лагерю противника. Уж больно скрупулёзно и тщательно все оставшиеся пятнадцать Вещателей приготовились к бою. Использовали для этого телеги, а пятеро лучников даже забрались на недостроенную башню. У всех луки явно готовы стрелять по любой тени. Рядом приготовленные к зажжению факелы. Разбойников в помощь они звать не стали, будучи уверенными, что сами справятся с непонятной опасностью. (А может, те бы не пошли, имея для такого невмешательства весомые аргументы?). Но явно нервничали от непрестанного грохота двух сигнальных колоколов. Какая там может быть стрельба на слух?! В своих бы сдуру не попасть! А костры разжечь, как это сделали разбойники, либо страшно, либо запрещено было приказом настоятеля.

Когда это всё Виктор внимательно рассмотрел и описал местоположение будущих трупов своему товарищу, тот перед уходом только фыркнул:

– Главное, птенчиков сними! Остальные на мне! – и поспешил убивать изуверов рода человеческого с такой уверенностью, словно тоже мог видеть в темноте.

Глава 32Хитрость против силы

Минут десять понадобилось пленнице, чтобы полностью расслабиться и прочувствовать внутренности замка. Гвоздь уже совсем иначе, без лишнего скрежета и усилия надавил пластинчатую пружину и сдвинул блокирующий стопор в сторону. Лёгкое нажатие руки, и крепящий штырь выскочил наружу.

Но не успела принцесса порадоваться, еле сдерживая рвущийся из себя крик восторга, как со стороны выхода послышались грохот задвигаемой стенки и шаги приближающегося человека. Вернулся барон Вакер, провожавший наружу своих злоумышленников. Девушка успела сообразить и согнать с лица счастливую улыбку. У нее в свисающих на лицо прядях соломы и прочего мелкого мусора давно было с избытком.

Именно на непритязательный внешний вид обратил внимание подошедший предатель, хотя начал кричать ещё издалека:

– Ха-ха! Ну вот сейчас я с тобой и позабавлюсь, малявка! Настал наш час большой любви! – Но нависнув над телом и стараясь его рассмотреть, сплюнул в сторону: – Фу! Ты бы глянула на себя со стороны! Выглядишь, как сельская нищенка! А ведь раньше всегда, как куколка, смотрелась, дивная и ухоженная…

Он присматривался к застывшему в печали и молчании личику и продолжал кривиться. Роза не замедлила ещё добавить подлому самцу отрицательных эмоций. Более чем правдоподобно задёргалась в хриплом кашле, и, измазав слюной подбородок, стала постанывать:

– У меня жар! Мне очень плохо… Нужен врач… срочно… Это меня Маанита накормила ядом…

– Делать ей больше нечего, как яд на тебя переводить! – барон опять сплюнул, не в силах побороть своего отвращения. – Странно! Ещё вчера мечтал, как тебя распластаю под собой, а сегодня…

– Врача! – стонала пленница, трясясь, словно в ознобе и пытаясь со звоном цепей закутаться в рваные одеяла. – Помогите!.. Мне холодно…

Возможно, она переиграла, потому что Вакер задумался, с неизменной улыбочкой на роже. Но снасильничать беззащитную жертву именно в этот момент не решился. Не захотел пачкаться. Хотя этакие болезные симптомы на веру не принял. Ибо уходя на пост подслушивания, не скрывал свои мысли, выплёскивая их в бормотании:

– Дрянная девчонка! И хитрая, как её бабка-змея! Наверняка притворяется! Ну ничего, чуть позже я её раздену полностью, осмотрю как следует, а то и ведром воды окачу. Ха-ха! Вот и состоится священное купание перед нашим страстным воссоединением тел.

И дальше понёсся его совсем утробный, циничный смех. Но вскоре и тот затих, потому что барон забрался в отнорок со слуховым окном и стал тщательно прислушиваться к несущимся с площади разговорам. Тем более что подельники намекали: при особой нужде они подойдут к воздуховоду и постараются в беспричинной болтовне передать срочную информацию.

Но Вакер нисколько не верил, что вот так прямо ему и передадут нужные новости. Скорее вернутся вниз и всё расскажут, чем станут рисковать ненужными разговорами и банально терять время. А вот по поводу предательства себя любимого задумывался всерьёз. Вдруг эта парочка наверху прямо сейчас отыщет идеальную возможность для немедленного исчезновения из столицы? К примеру, им попросту удастся украсть нужные медальоны у каких-либо ротозеев? Могло быть такое? Да запросто! И тогда что? Самому ведь из города, где все только и делают, что мечтают заполучить невиданную по сумме премию, так просто не вырваться.

Такими же понятиями барон руководствовался и при определении ушедших на разведку подельников:

«Нет! Без меня они никак не справятся. Так что никуда без моего ума и сообразительности не вырвутся. Да и Маанита, хоть та ещё стерва, но всё-таки ко мне тяготеет и душой и телом. Без сомнения, осознаёт, что лучшего мужчины ей ещё долго на жизненном пути не встретится. Жаль, что этот козёл граф с ней так часто уединяется… Хм! Может, всё-таки встретить его из города, не руку протягивая, а нож в сердце? Или повременить до того момента, когда у нас на руках окажутся пропускные медальоны? М-да… лучше повременить…»

Тогда как Роза старалась не терять даже мгновения вновь обретённой, правда ещё относительной, свободы. Окончательно освободилась от цепей и, передвигаясь босиком по холодному полу, заметалась по большой комнате в поисках хоть какого-нибудь оружия. В данном подвале его было очень много, но, увы, всё хранилось под огромным замком в одной из кладовых. А на кухне даже разделочного ножа не оказалось. То ли предатели предвидели возможность побега, то ли просто перестраховывались на всякий случай.

Уже начавшая паниковать девушка наткнулась взглядом не небольшую, но тяжёлую чугунную сковородку. Если уж такой не оглушить человека, пусть даже и внушительного мужчину, то и удар мечом плашмя не поможет. Несколько раз взмахнув импровизированным оружием и примерив вес к руке, Роза поспешила в главную комнату. В мыслях у неё виднелось только одно: подкрасться сзади к подслушивающему барону, дождаться, пока он начнёт выползать задом из щели (уж про неудобства проклятой щели она предостаточно наслушалась ругательств), и со всего размаху огреть по голове. А потом добить врага его же оружием, которого тот с собой носил предостаточно, и как можно быстрее, создав систему рычагов и противовесов, оттолкнуть стену и вырваться на улицу.

По расчётам получалось, что парочка предателей ещё будет наверху не менее часа, а этого времени должно вполне хватить, чтобы отсюда сбежать.

Вот только не все расчёты легко выполняются на практике. Не успела девушка перейти в проходную спальню, как из дальнего коридора донеслось злобное ворчание, пополам со смешком, а потом и топот возвращающегося Вакера. Очевидно, ублюдок решил то ли перекусить, то ли оправить свои нужды, туалет для которых находился рядом с кухней.

Принцесса никак не успевала встать за стенкой, да и там могла бы быть случайно обнаружена гораздо раньше, чем нанесёт свой удар. Поэтому ничего лучше не придумала, как метнуться на своё прежнее место, накинуть разомкнутые кандалы на руки и обернуться в рваные одеяла. Сковородку отложила чуть в сторону. Небрежно кинув на неё небольшой, оторвавшийся кусок одеяла. Пусть тюремщик сделает свои дела и обратно отправится на пост, а уж тогда…

И тут получился облом в мечтаниях. Циничный предатель таки решился на издевательство над пленницей. При этом он восклицал вполне очевидные для себя вещи:

– А чего это я вообще так долго слушался эту Мааниту? – Кажется, его только недавно осенили эти дельные мысли. – Я ведь сильнее! Это мой дом! Это моя крепость! А она мне рассказывает про сказки будущей жизни! Ха! И при этом ещё умудряется ублажать подлеца графа. А? Малявка, ты слышишь? – Он навис над сжавшейся пленницей, начав неспешно и демонстративно расстёгивать свой сюртук. – А почему мы с тобой должны молча страдать от чьих-то запретов? Что хотим, то и делаем! Правильно? И ничего не бойся, я тебя отмажу от любых обвинений о твоей фривольности и возьму под свою защиту. Главное, будь ласкова и мила со мной, и тебе всё понравится… Ха-ха! Я обещаю!

Он снял свой пояс, увешанный оружием, и отнёс его вместе с сюртуком на стол. Там же обстоятельно и степенно снял сапоги, штаны и рубаху. Оставшись в одних подштанниках, с раскрытыми объятиями двинулся к окаменевшей от ужаса принцессе:

– Ты звала доктора? Так вот он я! Твой спаситель, исцелитель и благодетель!

И уже невзирая ни на какие огрехи во внешнем виде испуганной Розы, бросился на неё словно дикий, потерявший даже инстинкты самосохранения зверь. Одеяла с ног жертвы он накинул ей на голову, глуша визг, возражения и ограничивая возможные движения скованных цепями рук. С неистовством стал рвать платье девушки от груди вниз, нанося своими действиями страшные синяки.

От навалившегося на неё тела и волны непереносимого тошнотворного амбре принцесса чуть не потеряла сознание. Поэтому только инстинктивно осознала свою правую руку свободной и лихорадочно начала нащупывать единственное и такое желанное оружие. В следующую секунду сознание пронзил острый ужас: сковородка не нащупывалась! И уже начав визжать от леденящего ужаса и наглых прикосновений возящегося на ней животного, ощутила чугунную ручку совсем в ином месте. Предмет кухонной утвари просто несколько сдвинулся во время отчаянного сопротивления.

Прочно ухватилась за ручку, попыталась резче вздохнуть, набирая в сжатые лёгкие воздух, примерилась и, когда подлый барон полез к её лицу с неким подобием поцелуя, ударила первый раз.

Глава 33Верный удар

Менгарец стал стрелять в тот момент, когда наблюдаемый им мэтр боевого искусства занёс свой нож для первого удара. И весьма порадовался, что щелчок тетивы трофейного лука почти не слышен в спаренном набате обоих колоколов. Всё-таки это они здорово придумали – создать подобную звуковую завесу. Крайне пригодилось.

Вся беда только в том, что лучник из Виктора средний. Если в упор стрелять да вниз, то у него хорошо получалось, а вот вверх да с расстояния – неважно. Если первого «птенчика» он сбил вполне удачно, то второго только ранил, и тот начал голосить и звать на помощь как недорезанный. Остальные монахи, понукаемые окриками до сих пор живым десятником, стали перекрикиваться между собой, пытаясь разобраться в обстановке. А к тому времени, когда сообразили, что их кто-то атакует в полной темноте, четверых уродов, находящихся на земле, уже не существовало среди живых. Слиш действовал на загляденье эффектно и уже приканчивал пятого. Похоже, что среди монахов-строителей, привыкших нападать только скопом да на беззащитных крестьян, с воинским мастерством получался полный швах.

Командиру заглядываться на действие мастера было некогда: сам худо-бедно, но с трёх выстрелов сбил третьего и ещё двумя добил второго. А так как оставшиеся двое сидели в наиболее неудобных местах, среди переплетения стальных уголков и швеллеров, то на них ушло вообще рекордное количество стрел, одиннадцать.

К тому времени вопли и паника среди засевших у телег Вещателей достигли апогея. Они напропалую стреляли во все стороны, где только им мерещились тени, а потом спешно начали разжигать факелы, вставляя их в борта телег. Долго не побегали, потому как Менгарец, закончив с «птенчиками», перенёс стрельбу на них, завалив первым пытающегося командовать десятника.

А вот за последним, самым шустрым и сообразительным монахом пришлось с максимальными усилиями бежать по плату Слишу. Людоед слишком резво рванул в сторону крепости, намереваясь уйти из опасного места. Поэтому мэтру удалось догнать бандита только после удачного попадания в его спину парочки метательных ножей. Всё-таки тусклое свечение поверхности под ногами, позволяло правильно определить местоположение движущейся впереди тени.

Как бы там ни было, но справиться с сопротивлением монахов получилось даже без ранений со своей стороны. Виктор довольно быстро погасил в спешке зажжённые бандитами факелы и, косясь на лагерь разбойников, полез внутрь башни, осмотреть положение с лошадьми. Те хоть и обеспокоились от стонов, криков и запахов льющейся крови, но вели себя в пределах нормы. Естественно, что опаснее всего было бы, если бы и тати с большой дороги, а вернее из своего освещённого лагеря, всем скопом бросились с факелами в руках на помощь соседям. Тогда никакие умения стрелять или резать паре лазутчиков не помогли бы. Оставалась одна возможность спрятаться в потайном тоннеле, нырнув под раскопанный прошлой ночью люк. Но ведь его за собой не замаскируешь сверху! А внутренних запоров не было, могли бы самые глазастые из врагов заметить, а потом и взломать люк. Поэтому о тоннеле старались не думать и держать его на крайний случай.

Слиш вернулся, когда Виктор проверял и запрягал третью пару лошадей. Увидев возвращающегося почти на ощупь мастера, командир спросил:

– Догнал живчика?

– Догнал. Уже не живчик.

– Отличная работа!.. Осторожно! Бери правее… Пролезай между уголков… – стал корректировать Менгарец движение мастера. – Там балка над головой… теперь полметра в сторону… о! Рычаг нащупал? Крути его в правую сторону!.. Ага, вот так… теперь обратно. Хм! Техника на грани фантастики! Колёса поворачиваются синхронно, задние в одну сторону, передние в другую. Даже жалко будет такую постройку гробить…

– А ты уверен, что сможем? – сомневался Слиш.

– Ну, если буйные соседушки не помешают, то будем пробовать… Я вроде правильно всю упряжь подсоединяю… но вся сложность будет в погоне лошадей. Надо бы к каждой паре по человеку приставить.

– Экий ты, Николай, странный, – отозвался всезнающий преподаватель боевых искусств. – Кнутом или ремнями стегаешь всех подряд, кричишь «Но!», и все пойдут как миленькие. Один человек справится.

– Да? Мне простительно не знать, я ведь не конюх.

Не объяснять же боевому товарищу, что только год назад научился ездить верхом! Хорошо хоть с постромками и шлеями справился, и счастье, что они были монахами заготовлены, закреплены в нужных местах и только подвешены за концы, чтобы не спутались. Если всё удастся, как задумано, то невинную животинку, конечно же, было жалко, но что поделаешь? И так из-за плохой погоды Менгарец нервничал всё больше и больше. А вдруг подобная пасмурность затянется ещё на неделю? По коей причине орлы так и не отыщут своего друга и союзника?

Да и монахи к данному моменту преподнесли немалый сюрприз, задействовав такую гигантскую башню. Вдруг у них ещё нечто подобное имеется? А то и нечто пострашнее? Второй раз ошибки с такой слабой охраной и настолько дезорганизованной обороной Вещатели уже явно не допустят.

Благо, что госпожа Удача сегодня явно была на стороне лазутчиков. Разбойники так и не рискнули покинуть пределы своего лагеря. Только и делали, что подкидывали в костры на дальнем периметре новые сучья и поленья. С такой иллюминацией даже сомнения возникали, что им хватит дровишек до рассвета.

Звон колоколов продолжался без малейших пауз. И даже пару лазутчиков стал неимоверно раздражать.

– Бедный Форш, – кривился его напарник, земляк и коллега. – Он наверняка после этого неделю глухой ходить будет.

– Не удивлюсь… У меня уже зубы начинают болеть от этого гула и вибрации, – признался Виктор. – Ладно, давай будем трогаться. Ты стегаешь по сторонам от себя ремнями первые пары, а я взбадриваю лошадей по центру платформы и у задних колёс. Готов? Трогаем!

Щелчки ремней по лошадиным крупам, уверенная команда мэтра «Но! Пошли, залётные! Но!» – и вот уже вся конструкция дёрнулась, скрипнула и… пошла! Похоже, будь башня собрана полностью, для её продвижения потребовалось бы ещё два десятка коней, которые постромками были бы пристёгнуты по бокам, а уже непосредственно возле скалы, по ровному плато, постройку толкали бы прикрытые щитами монахи. Но сейчас возведённая треть двигалась довольно бойко и только благодаря усилиям «внутренних лошадиных сил».

Всего немного проехали по ровному плато, как Виктор распорядился товарищу:

– Давай сигналы Форшу: «Продолжай звонить!» и «Иди к нам!».

После чего, посредством прокрутки рычага, стали поворачивать неуклюжее сооружение вправо. Там расстояние до обрыва в ущелье было раза в три меньше, чем при движении мимо скалы к левому ущелью.

Сделали одно смещение по курсу, а уже на втором к ним приблизился неистовый звонарь, который почти ничего не слышал, а ориентировался на друзей по маленькому фитилю. Колокол Форш нёс перед собой, а за спиной волок лук, тяжеленный колчан со стрелами, изолирующие сапоги и три трофейных мешка со снедью.

Чтобы прекратить жутко надоевший звон, пришлось Виктору спрыгивать на плато и осторожно прикоснуться к плечу товарища. А потом ещё и кричать тому на ухо во весь голос:

– Пауза! Перерыв! Хватит с нас одного глухого!

Тот в ответ рассмеялся, кивая подбородком в сторону скалы:

– Одним не отделаемся! Там наверняка все оглохли!

– Ничего, может, догадались одеялами головы замотать… Оставайся с левой стороны повозки и погоняй эти две пары лошадей, а я пойду на правую сторону.

Минут пять двигались в сравнительной тишине, после чего вернувший себе некоторые слуховые ощущения Форш стал волноваться:

– Далеко ещё до обрыва? Не свалимся ненароком?

– Всё под контролем, мэтр!

Уже через минуту и второй уроженец баронства Бисме отозвался:

– Да-а… не повезло нашим врагам… А уж как нам подфартило встретиться с эмиссаром его святости!..

– Ладно тебе ёрничать! – осадил боевого товарища только что упомянутый эмиссар. – Какое тут у вас двоих может быть везение? Не знали бы меня, сейчас в полной безопасности и с сытым брюхом околачивались бы на подступах к Павлу Наглому, выпрашивая у него высочайшей аудиенции.

– Хе-хе! Брюхо у нас и так набито отменно. А вот быть в окружении императора Севера – скорее всего, опаснее, чем находиться в твоей компании. Так что не спорь!

И оба мэтра, пусть нервно, но зато от всей души рассмеялись. Что лишний раз характеризовало их с самой лучшей стороны: кругом враги, и жизни лазутчиков висят на волоске, а они не испытывают даже капельки страха, сомнений или упрёка.

Когда до края обрыва осталось метров двадцать, Виктор распорядился:

– Форш! Свои трофеи скидывай на камень, надо будет, подберём. Слиш! Вылезай на правую сторону! – помог тому опуститься на расплавленную поверхность плато и отправил в тыл сооружения со словами: – Стегайте коней, которые сзади! Со всех сил стегайте! Надо хоть чуть-чуть ускориться! Отлично! Пошла, железяка, пошла! – вспомнил о конях и предупредил: – Присматривайте за вашими лошадками, может, повезёт, и они останутся на плато! Но! Но!

Громоздкая конструкция выступила передней частью над обрывом настолько, что первые две пары лошадей просто рухнули вниз, потеряв опору под обутыми в сапоги копытами. Одна оборвалась из шлей и ремней, а вторая запуталась в них, бешено извиваясь и разражаясь жалобным ржанием. Оставшиеся пары почувствовали недоброе и попытались остановиться, но масса огромной железной конструкции своим центром тяжести уже пересекла край обрыва и стала резко опрокидываться вниз. Идущие в середине пары животных спастись не могли при всём желании, а вот задних Менгарец запрягал так, что если вокруг всё поднимется, то шлеи и постромки просто отсоединятся с направляющих штырей.

Так и получилось! Построенная на треть башня ухнула вниз, а Виктор стремглав бросился хватать за узду спаренных, но страшно напуганных и могущих рвануть в тот же обрыв лошадей. Кое-как, пользуясь советами командира, мэтры тоже поймали вторую пару лошадей, ухватившись за свисающую на камни шлею.

Получалось, что лазутчики и транспортом обзавелись на ровном месте. Правда, ещё десяток лошадей оставался в разгромленном лагере монахов, но те были распряжены и без изолирующих сапог, которые очень сложно было снять с животинки, а не то что надеть.

Поэтому командиру сразу пришла мысль на тему, как и куда прокатиться. Дождавшись невероятного грохота со дна ущелья, во время которого содрогнулась вся платформа-выступ с обоими плато и крепостью, и поздравив друг друга короткими восклицаниями, три боевых товарища взобрались на коней, подхватили трофеи и вернулись на «гребешок». Но там ничего интересного для себя не отыскали и не высмотрели.

Монахи в крепости не спали. Не менее ста человек кучковались на затемнённых стенах. Узкий мост был освещён многочисленными факелами и в нескольких местах перегорожен непроходимыми баррикадами из дерева, верёвок и металлических уголков. Над чем лазутчики от всей души посмеялись:

– Как они завтра из монастыря выходить будут? Полдня потеряют на разборку!

А командир досадовал над невозможностью ещё нанести потери моральным уродам. При этом рассуждал вслух:

– Как бы там ни было, но Лысых Вещателей уже меньше двух сотен осталось… А если опять прокрасться в монастырь да устроить там пожар? Как вчера – у нас не получится, а вот если по тоннелю…

– Сам ведь утверждал, что засада там будет в любом случае! Чего теперь вдруг решение менять надумал? – сразу понеслись упрёки от мэтров.

– Да так… чтобы время даром не пропадало… Пробегусь сам быстренько, да и гляну, что в подвале творится. Да и кое-какие моменты в тоннеле мне бы рассмотреть не помешало…

– Сам он пробежится!.. А справишься без нас?.. Ишь какой!..

Ничего против добровольно идущих с ним друзей Виктор не имел. Поэтому развернули коней все трое, налюбовавшись ночными красотами неприступной крепости. А вот оставлять врагам оружие, пусть у него там, в арсеналах, хоть на пятитысячную армию запасов имеется, командир не собирался. Скомандовал приготовить волокуши при свете факелов и сложить на них всё самое ценное и нужное к бою. А сам весьма обрадовался начавшемуся ветерку. И не столько по причине больших шансов для хорошей погоды на завтра, как для дополнительного издевательства над врагом до конца ночи.

При своём умении и сноровке через десять минут соорудил несложное устройство, работавшее на силе ветра. Итог: колокол хоть и не слишком резво или равномерно, но остался звенеть постоянно. Словно последний, обличающий набат, звучащий для лежащих неподалёку, проживших самую паскудную жизнь мертвецов.

Волокуши, двигаясь напрямик и будучи уверенными, что их никто не рассмотрит, подволокли прямо к скале. Мигнули пару раз огоньками, и вскоре всё оружие и что было ценного при уничтоженном десятке рыцарей, было поднято наверх. После чего Менгарец скомандовал:

– Двое самых зрячих в темноте пусть спускаются! Проведут обыск в лагере монахов и сложат всё съестное и воду на волокуши. Соорудите для них огонёк на краешке, для ориентировки, если нас долго не будет, они сами сделают первую ходку!

Хотя, по сути, самая лучшая ориентировка получалась от ярко освещённого периметра костров, вокруг лагеря разбойников. Но вдруг те костры решат погасить после особо умных размышлений?

Спустились виконт Алый и Дарквуд. Одного усадили на коня, а второго с ветерком прокатили на волокушах. Им двоим ещё и люк был показан, который вел в потайной тоннель:

– Сандер-тэ! Если вдруг разбойники двинутся на вас, – инструктировал друга Виктор, – или монахи вдруг покажутся с плато, бегите сюда и прячьтесь. Потом как-нибудь вместе дальше пробиваться будем. Ну и замирайте время от времени на месте, прислушивайтесь и осматривайтесь по сторонам. Не хватало только из-за ведра каши или бурдюка с водой в плен попасть!..

– Не переживай, командир, справимся! – заверял виконт.

– Ладно, мы пошли…

В самом тоннеле всё оставалось неизменным со вчерашнего дня. А вот дверь, сколько на неё ни нажимали и ни давили дружно плечами, так и не пожелала открыться. Вывод получался только один: во избежание нового проникновения в монастырь Лысые Вещатели попросту завалили с той стороны двери камнями или установили жёсткие распорки. Пусть даже, по их мнению, данные двери никогда не открывались, но перестраховаться они всё-таки не поленились.

– Жаль! – досадовал эмиссар его святости, давая команду возвращаться. – Не удалось парочку гадов упокоить!

– Всё нормально! – успокаивал его Форш. – Рубка в узком пространстве подземелий – самое худшее, что есть. Там даже лучшие воины могут по глупости получить смертельное ранение.

– Может, ты и прав… – думал всё об одном и том же Менгарец. – А может… опуститься с той стороны плато на дно ущелья да отыскать выход из второго тоннеля? Поднимемся вверх, вдруг вторая дверь по правому борту поддастся?

– Вот тебе неймётся! – сокрушался Слиш. – Включай логику: если одна дверь завалена, то вторую почему не закрепили? По лености или по тупости?

– Чего только не случается…

– Ха! И ради этого призрачного «чего» придётся спускаться по верёвке, а потом подниматься на двухсотметровую высоту?

– Забава! – фыркнул командир, нисколько при этом не набивая себе цену. – Сам за два часа смотаюсь.

– Так и норовит обидеть постоянно! – пожаловался один мэтр другому. – А ведь мы по верёвке быстрее его взбираемся. Эй? Ты где?

Виктор минут на пять замер в месте, где можно было пробиться в технические тоннели под плато. Но уже на этот раз окончательно убедился, что без длительной работы и десятка массивных молотов проход не сделать. Да и не к спеху подобное дело, всяко лучше получалось сейчас, а в особенности при наличии изолирующих сапожек. Теперь по Сияющему плато можно и в дневное время безбоязненно прогуляться в случае чего.

Но мысль попытаться зайти в монастырь с другой стороны, пусть и сделав при этом огромный крюк, никак не покидала Виктора:

«Если изнутри Вещатели поставили распорки, то мы никак двери не вскроем. А вот если просто камни навалили? Там у них гранитных блоков по двору и возле пристройки очень много накидано. Значит, при создании определённого рычага можно постараться толкнуть дверь… Только вот с какой начать? Эта вроде как ближе получается… И рычагов – с излишком!»

Но следовало вначале взглянуть, что на плато делается.

Глава 34Отчаянная контратака

В разгромленном лагере строителей башни виконт Алый и Дарквуд похозяйничали на славу. А чтобы не мелочиться да не возиться с волокушами, впрягли по лошадке в телеги и живо загружали их найденными продуктами, овсом и водой. Причём первая телега уже оказалась полнёхонька и тронулась в путь под управлением Дарквуда.

Такую инициативу Виктор одобрил, но первым делом стал выбирать на телегах оставшиеся от башни трубы, уголки и прочие куски железа, идущие на сборку. Отобранное командиром мэтры тут же тащили в тоннель, а когда там оказалась солидная куча годного для рычагов материала, закрыли люк и всё вокруг него тщательно замаскировали. Пока Виктор, не поленившись, проверял маскировку, оба учителя боевых искусств лихорадочно работали грузчиками, загружая третью и четвёртую телеги.

Вскоре и они отправились к скале, а Менгарец продолжил осматривать лагерь в поисках наиболее ценного. Что-то его сильно тревожило, сознание чего-то несделанного или упущенного так и одолевало, но он никак не мог высмотреть причины своей тревоги:

«Вон ещё какие горы железа остались! Аж зависть берёт: откуда у этих уродов столько подобного добра? А вдруг у них там ещё одна башня есть? Или всё-таки имеются метательные машины? Экая досада, что мы не выжгли их храм вместе со всеми!.. И сейчас время теряю даром. Лучше бы я рычагами попробовал дверь вскрыть…»

Всё Сияющее плато он просматривал отлично. И видел, как под скалой споро разгружают первую телегу. А вот уже она освободилась, и возница, разворачивая её, заторопился обратно.

Именно в этот момент Виктор рассмотрел слабые отблески света на дороге между скальными нагромождениями «гребешка». Монахи всё-таки вышли из своей крепости! Всё-таки решили дать ночной бой! А раз решились выдвигаться в ночное время суток, то наверняка всеми имеющимися у них силами.

А это – чревато! Очень чревато для защитников скалы. Командир тотчас осознал свою промашку, что никого не послал наблюдать за крепостью. Слишком уж уверовал, что до рассвета Вещатели наружу и шагу не сделают. Рискнули ж, однако!

Все эти раздумья уже проносились во время действия. Наибольшая куча факелов – зажечь! Затем каждый из них под телегу! Как они там разгораются и как скоро телеги загорятся – неважно. Хоть какой-то урон нанести врагу на последних минутах! Ну а затем и сам вскочил на телегу, на которой лежало выбранное железо, щиты и мотки прочных верёвок. И во всю прыть погнал несчастную, фыркающую и ржущую от боли лошадку.

Кажется, успел. Где-то посредине плато встретил Дарквуда, рычащим тоном приказав тому разворачиваться и спешить к скале обратно. И потом вдвоём успели пересечь тот участок, где они на фоне костров разбойничьего лагеря просматривались как на ладони. То есть была надежда, что передовые разведчики монахов не заметили уплывшие к стану врага телеги и не станут атаковать с ходу.

Когда эмиссар его святости оказался под скалой, нежданно умолк колокол, который действовал под силой ветра. Пришлось скомандовать полную эвакуацию:

– Сандер-тэ! Дарквуд! Немедленно наверх. Форш и Слиш! Если свистну, бросайте всё и тотчас тоже цепляйтесь за верёвки. Мы вас вытащим!

Последние слова он уже договаривал, быстро карабкаясь по верёвке. И успокоился сравнительно только наверху, заняв свой наблюдательный пост. В местах нахождения ячеек уже копошилось с факелами около двадцати всё скрупулёзно осматривающих следопытов. Ещё сорок, верхом на конях, выехали на плато и раздались в стороны широким полукругом. Факелы они держали на высоких пиках, готовые эти пики опустить перед собой и довольно неплохо освещать свой путь.

Полукруг вначале выдвинулся вперёд метров на двадцать, а его составляющие участники ещё больше рассредоточились в стороны. Этакое мерцающее освещение накрыло чуть ли не половину плато. Затем на дороге появилось ещё пятьдесят всадников во главе с самим настоятелем. Те выстроились во второй шеренге за первой, и таким полукругом, с большой дистанцией друг между другом понеслись вскачь на свой лагерь.

Там к тому времени хорошо разгорелась только одна телега, да ещё несколько подавали надежды сгореть вполне благополучно. Но врывающиеся конники сразу бросались тушить огонь, с каким-то непонятным остервенением спасая не такие уж ценные повозки, гружённые железом. Хотя большинство их подельников проскакали дальше, тщательно освещая и осматривая все следы, могущие рассказать, что тут происходило.

Десятка два монахов отправилось к лагерю разбойников и в течение получаса о чём-то ожесточённо спорили и обменивались мнениями. К тому времени следопыты пришли к определённым выводам, а к скале с факелами на пиках успело смотаться десять закованных в сталь рыцарей. Вернулись не все, только четверо. Потому что были встречены прицельными выстрелами из луков. Но зато оставшиеся в строю монахи во весь голос орали последние новости:

– Наши телеги там!

– Они подняли всё на верёвках!

– Это их рук дело! Они убили наших О-Низов! И подожгли лагерь!

– И башня в пропасти – это их рук дело!

Прислушиваясь к этим крикам и пуская им вслед последнюю стрелу, эмиссар его святости досадовал от всей души:

– Ну и зачем на нас возводить напраслину? Кто поджёг и чего? Всё погасили, уроды! Только одна телега и сгорела… Вруны несчастные!

Кстати, телега сгорела так хорошо, что при попытках её тушения сломалась, и перегретая пламенем куча железа придавила парочку неповоротливых пожарных. Те вопили так, словно их живьём резали. Спрашивается, зачем было в огонь лезть?

Ответ на этот вопрос вскоре стал ясен: братство Лысых Вещателей взбесилось полным составом. Причём взбесилось не лютым, безрассудным сумасшествием, при котором люди пускают пену, корчатся в судорогах, бьются головой об стенку или пытаются разгрызть куски гранита вместо семечек. Их бешенство было как ледяное пламя, расчётливое, вдумчивое и готовое на любые лишения ради достижения конечной цели. Ну и цель для монахов маячила на ближайшем горизонте только одна: скала с её нежданными и активными обитателями.

Во-первых, они всё-таки уговорили разбойников принять посильную помощь во всех своих начинаниях. Во-вторых, что пешие воины, что всадники, сразу выехавшие на Сияющее плато, были без сапог, как и их лошади. А значит, собирались совершить нечто ещё до наступления дня. В-третьих, все монахи без исключения действовали словно трудолюбивые муравьи. Через полчаса стало понятно, что они задумали: построить ещё одну башню!

Но! Так как основание с колёсами лежало покорёженное в пропасти, конструкцию стали возводить из того, что осталось. И вот тогда Менгарец со стоном сообразил, что он упустил из виду, когда бродил по лагерю врага в поисках ценного. Груды! Огромные кучи крепёжного железа и перемычек! Ведь и дурак мог догадаться, как из этого можно возвести нечто высокое!

А хвалёный Первый Советник, глава правительства Шулпы, глава правительства всего союза континента Шлём, да и вообще – «человек со звёзд» (звучит-то как!) – опростоволосился.

«Эх, лопата я, ржавчина на мою голову! – ругал он сам себя. Правда, мысленно! – На кой ляд нам жрачка и вода? Телеги! Телеги с грузом надо было сбрасывать в пропасть! А я пялился на них, как баран на новые ворота и банально завидовал! Ну надо же… Век живи – век учись! Но почему на своих ошибках?..»

Самое интересное, что после отступления четвёрки рыцарей из десятка разведки образовался этакий промежуток времени минут в сорок. Пользуясь огромным количеством привезённых верёвок, скользнувшие вниз маэстро привязывали внизу всё, что только нащупывали их руки. А на скале тащили все, кто только мог двигаться или шевелить руками. Даже толстоватый пленник Ромуальд уговорил его развязать и теперь показывал недюжинную силу рук, вытаскивая на скалу порой привязанного внизу рыцаря. Напоследок шустрые мэтры даже стали разбирать телеги, подавая наверх брусья и доски. Уж на что маркиз Хроммель считал себя опытным и много видевшим, и тот поразился, пытаясь хрипеть задыхающимся горлом:

– Такое впечатление, что там десяток людей подаёт и десяток разбирает! Ай да профи! Но если ещё пять минут такой подачи – то скала завалится от перегруза!..

В самом деле казавшаяся когда-то просторной площадка сейчас напоминала загроможденное несуразным количеством вещей пространство. Ржали кони, метались люди, скрипели натянутые верёвки, возвышались сброшенные вперемешку кучи трофейного оружия, продуктовых мешков, железа, дымились под висящими котлами притушенные угли. И вокруг этого ощущались опасения каждого: как бы не споткнуться да не свалиться на что-то острое или раскалённое! А ещё хуже – если в пропасть!

Когда внушительная толпа врагов двинулась по кромке плато к скале, Виктору пришлось свистеть нервно три раза, прежде чем спешащие урвать всё, что находилось внизу, мэтры ухватились за верёвки. Пока они поднимались, он не удержался от ругани и от дисциплинарного взыскания:

– Получаете по наряду на кухне за несвоевременное выполнение приказа!

– Ладно, командир! – пыхтел нисколько не обидевшийся Форш. – Успели ведь…

– А если бы конники двинулись вскачь? Да стрелами ваши задницы продырявили?

– Ну… тогда некому было бы завтра в наряд на кухню заступать! – хохотнул Слиш. А когда оказался наверху, сразу уставился на плато: – Ого! И куда это они прут? Неужели внаглую будут нас стрелами закидывать?

– Хуже… Башню собираются строить…

– Как это? Мы ведь её того… большой ба-бах сделали!

– Да мы только часть сковырнули. А остальное вон, видите, всё к нам тянут. Да и со стороны монастыря подводы тащатся. И разбойники от своих кострищ самые дельные брёвнышки тянут, не пожадничали…

– И как же они будут строить? – озадачился стоящий рядом маркиз Хроммель.

– Вот сейчас и понаблюдаем… – проговорил Виктор, оглядываясь вокруг себя и раздавая команды: – Ирин-тэ! Проверить состояние всего лагеря! Виконт! А ты проверь состояние пленных! Ну и раз у нас перерыв образовался… что наши поварихи скажут по поводу позднего ужина?

– Хватит всех накормить! – тут же отозвалась одна из недавних узниц, которую, похоже, остальные считали старшей в своей среде. – С кого начинать?

– Конечно же, с нас! – возвестил командир. – Скорее всего, нам ещё и выспаться не помешало бы… Чувствую, жаркий будет денёк.

Вот так с мисками в руках, нахваливая умелиц да проклиная копошащегося на плато врага, перешли к еде и наблюдениям. Оказалось, что мастера-строители среди монахов не все вымерли. В данный момент всеми распоряжался какой-то лысый, засохший патриарх, с белой бородой ниже пояса. Когда о нём спросили Ромуальда, тот скривился:

– Я его пару раз всего видел. Дядя говорил, что это главный алхимик и старший механик. И он практически круглые сутки просиживал в своей башне над дальним обрывом.

Вот этот алхимик и командовал. На чурочки и ровные брёвна, которые в дальнейшем собирались использовать как валки для прокатки конструкции, стали укладывать первый контур основания и стягивать его болтами. Потом поставили крепящие укосы и вывели чуть выше вторую рамку нижнего каркаса. По сути, если хорошо стянут и правильно закрепят уголками, получится вполне жёсткое и прочное основание. Внутрь заводить лошадей не стали, видимо, намереваясь толкать сугубо человеческими силами.

Скрепили крест-накрест внутренние перемычки, а потом довольно шустро стали монтировать уровень за уровнем. Старикашка и в самом деле отлично соображал, что и как делать.

По площади башня получалась раза в три меньшей, чем прежняя, но в любом случае на верхней площадке, особенно если взбираться на неё не после окончания движения, легко уместится до тридцати лучников. А это, что ни говори, уже подавляющий перевес в бою с защитниками скалы. На ней больше десятка нормальных лучников и не наберётся. Ну максимум двадцать, если поставить в строй всех недавних узников, в том числе и женщин, которые могут держать лук в руках и стрелять на дистанцию чуть больше десяти метров.

То есть по всем предварительным прикидкам, завтрашний бой мог стать воистину решающим.

Хотя, в любом случае, строительство и продвижение башни монахи закончат только к обеду. Но это Менгарца никак не радовало, да и небо над головами продолжало косматиться мрачными тучами, несмотря на продолжающийся ветерок.

На должную мысль его подтолкнуло презрительное высказывание мэтра Слиша:

– Ты смотри, как они все суетятся? И сколько их много! Тьфу ты, словно мелкие тараканы!

– Верно… много… Ржавчина им всем в печень! – воскликнул командир. – Ну-ка пробуем пересчитать монахов!

Цифры у всех оказались разными, потому что мечущиеся фигурки рябили в глазах, и трудно было не сбиться со счёта. Но в любом случае получалось от ста шестидесяти до ста восьмидесяти персон. С учётом тех, кто подвозил, подносил и продолжал глобальное оцепление всего видимого участка возле Сияющего плато.

– А что это значит? – риторически вопрошал эмиссар. – Что в крепости осталось всего-то от десяти до тридцати человек охраны! И у нас появилась прекрасная возможность ее захватить! Да! Шикарная возможность! Лишь бы наши рычаги сработали и оттолкнули стальную дверь.

– А если не оттолкнут? – скривился Слиш.

– А если у двери засада? – в тон ему вторил Форш.

Но их командир не знал сомнений:

– Значит, я успею вернуться и помочь вам в обороне скалы. Пусть они и вровень с нами окажутся и много их, у нас тоже будут шансы отбиться за щитами и стальными креплениями.

Он уже откладывал миску и спешно проверял имеющееся на себе оружие.

– И опять сам рвёшься?

– Нет, со мной пойдёт маркиз. Его сила очень пригодится в узком тоннеле, – он взглянул на товарища: – Если согласен.

– Почту за честь! – тотчас отозвался Тойма-тэ Хроммель.

– Тогда подбирай верёвки для нашего спуска…

– А мы?! – в один голос с обидой протянули мэтры из баронства Бисме.

– Здесь ваши луки пригодятся больше. Ну и с самого утра опять начинайте бросать вниз трупы… – только это произнёс, как сам замер, задумавшись. И через минуту отменил приказ: – Нет! Отставить с трупами! Если мы вернёмся, тогда и посмотрим. Или, если всё сложится удачно, дадим вам такой сигнал…

Обговорили для иных случаев ещё несколько дополнительных сигналов, которыми следовало воспользоваться с помощью колоколов.

Потом командир набрал внушительный узел железа, которым можно было пользоваться как ломами-рычагами, и под напутственные пожелания остающихся товарищей стал вместе с маркизом опускаться в пропасть ущелья по левому борту.

Глава 35Смена владельцев

Спустились без проблем. После чего Менгарец взвалил на себя основной багаж железных рычагов и резво потопал впереди. Громко подсказывая, как идти товарищу и куда правильно поставить ногу среди нагромождения острых обломков. На ворчание Хроммеля «Поделись грузом!» он старался не обращать внимания, ногу того следовало поберечь. И так ещё придётся подниматься вверх по длинному душному тоннелю.

«Если придётся! – боясь спугнуть удачу заранее размышлял Виктор. – Особую примету ещё найти надо. Жаль, что я кого-нибудь из мэтров сразу в конец тоннеля не послал, сейчас был бы уверен в поиске».

К счастью очередной пары лазутчиков, знаки равенства отыскались быстро. А там и проход расчистили, находившийся на ничем не примечательном скальном выступе.

– Живём, маркиз! – радовался командир, отключив в начале тоннеля несколько стандартных ловушек и начав подъём. – Но ты можешь не спешить, топай экономно и осторожно. Мне всё равно наверху ещё открывать придётся, а если дверь завалена, то и упоры для рычагов сооружать.

Так и получилось. Пока прихрамывающий Хроммель добрался за полчаса к цели, Менгарец уже вскрыл дверь. Попробовав, понял, что она не открывается, и почти успел наладить систему упора. При виде товарища обрадовался:

– Отлично! Придержи-ка вот эти два уголка, а то мне креплений не хватило.

Наладил, примерился, проверил, насколько удобно находятся под руками ножи для метания, сбоку к стене прислонил королевский полуторник, включил дверь на открывание, и когда двигатели загудели, стал координировать приложение двух мускульных сил. Вначале образовалась узкая щель в два пальца толщиной, но и это невероятно обрадовало: значит, с той стороны не жёсткие упоры!

Вот только силы имеющихся рычагов не хватало! И железа больше не было.

И ничего не оставалось, как, засунув в щель тяжеленный меч, применить его вместо лома. Вот тут боевое, древнее оружие и не выдержало. С досадным вскриком своего нынешнего владельца и печальным звоном меч лопнул как раз на середине своей длины. И командиру ничего не оставалось, как с сожалением пробормотать:

– М-да, слабенький оказался, непрочный… Не сравнить с двуручником его святости! Вот тем помню… как рассказывал господин Палцени, можно было стены взламывать и блоки выковыривать. А этот…

Однако оставшийся обломок с ручкой оказался вполне крепеньким. Да и гораздо более удобным, чем швеллер или крепёжный уголок. Резкие толчки мало-помалу стали толкать дверь дальше, и вскоре уже щель расширилась до пятнадцати сантиметров. С той стороны не раздавалось ни звука и свет не мерцал, что ещё более обнадёжило в правильности задуманного действа.

Чуть сменили расположение упоров вперёд, и дверь отошла ещё на пятнадцать сантиметров. После чего Менгарец уже и голову просунул на перекрёсток тоннелей, хорошенько там осмотрелся, а потом и всем телом проскользнул. Но наваленные под дверь блоки разбирать не стал, сразу метнулся в подвал элитной пристройки для настоятеля, чтобы там ещё осмотреться и оценить степень возможной опасности от засады.

В пристройке никого не было, а входная дверь оказалась заперта снаружи на громадный амбарный замок. Только не хватало какого-нибудь плаката через всё подворье: «Монастырь закрыт, все ушли мстить!» Правда, ушли не все, на стене, в донжоне и возле опущенного моста ещё некие личности бродили, и снять их будет довольно сложно, но это уже считалось делом воинского мастерства.

Настораживало, что до рассвета оставалось не более полутора часов.

Пока Виктор, вернувшись к щели и начав лихорадочно расшвыривать камни, не составил дальнейший план действий:

– На третьем этаже в окнах решёток нет. И выбравшись через них, мы не вниз спустимся, а наверх подадимся. Затем постараемся прямо с крыши пристройки, там всего-то метра два с половиной, забраться на стену, и уже по ней преспокойно подойдём (ха-ха, прогуляемся!) к дозорным. По-моему, с данного направления нас никто и никак не ждёт. А там главное будет донжон захватить. Те, кто внизу, возле моста, нам на закуску останутся.

Камни он отбрасывал под среднюю дверь, которая оставалась до того свободной. Не хотелось бы получить удар в спину от тех монахов, которые знакомым для себя тоннелем могут пробраться с горной дороги.

А вот камни от двери, ведущей к точке возле Сияющего плато, пока не тронул. Во избежание, так сказать.

Оставшиеся в крепости Лысые Вещатели вновь допустили стратегическую ошибку. Потому как они знать не могли, что их соперник видит в темноте. Хотя, с их точки зрения, вроде всё сделали правильно: несколько костров горело во дворе возле ворот, и штук десять – на противоположной стороне рва. То есть любого противника они бы заметили издалека и нашпиговали его стрелами. Зато сами находились в темноте, ходили по стене на ощупь и только с помощью речи перекликались между собой и координировали свои действия.

Так что лазутчиков, пришедших по стене со стороны левого ущелья, никто и нюхом прочувствовать не успел. Две минуты – четверо дозорных на правой стене затихли, оставшись лежать согбенными кучками остывающей плоти. Ещё три минуты, и так же тихо простились с жизнями два людоеда, находившихся в донжоне. Затем лазутчики опять спустились вниз, оприходовав четверых стражников на другом участке стены. А в финале своей операции по зачистке неприступной твердыни от врага легко, практически как в тире, расстреляли шестерых вояк, которые стояли у моста.

Больше всего их удачливости и везучести поражался маркиз:

– Вот это нам подфартило! Я даже не запыхался! А ведь шестнадцать человек убрали!

И до рассвета оставалось ещё минут сорок. Но в любом случае Виктору было не резон терять хотя бы несколько секунд:

– Я постараюсь разобраться в донжоне с системами управления. Может, и перенастройку какую сделаю… А ты охраняй мост как собственное наследство! Пока его не поднимем, всё висит на волоске. И на подворье поглядывай, вдруг там ещё какая-то сволочь осталась. Те же раненые наверняка в госпитале сейчас дрыхнут. И пакости устроить могут. Если будут сложности, зови меня свистом.

– Удачи! – пожелал ему Хроммель в спину, выбирая среди трофеев наиболее мощный лук для своих мускулистых рук. – Хе-хе! Коль уж мы такую твердыню захватили, то просто перед историей будет стыдно, если упустим.

Прежде чем подниматься наверх, Виктор подыскал среди трупов самый длинный и наиболее тяжёлый меч, в ножнах, да так и подвесил себе к поясу. Хотелось хоть что-то иметь при себе взамен поломавшегося полуторника. В последнее время без солидного меча возникало ощущение беззащитности.

Забравшись в самую верхнюю комнату надвратной башни, Виктор даже замер на несколько мгновений на пороге. Настолько обстановка показалась ему сходной с рубкой управления корабля отшельника, который он отыскал в Сумеречных горах возле священного озера Око. Почти тот же дизайн, вечные нержавеющие металлы в декоративной отделке, вечные графитные экраны и простейшие, понятные каждому современному жителю Галактики пульты управления. Ещё и надписи соответствующие на галакто. И везде стерильная чистота, толкающая на мысль, что некий уборочный робот используется здесь до сих пор. По словам пленных, входить в эту комнату имел право только настоятель и трое О-Низов, но неужели это они тут так всё тщательно вытирали и надраивали? Хотя пыли в горах мало, чай не пустыня с её буранами да суховеями, да и окна с дверью здесь более чем герметичные.

Робота заметить не удалось, а вот с системами и способами управления пришлось инопланетянину повозиться. И хорошо, что на дела обороны захваченной крепости командиру отвлекаться не пришлось. Почти. Потому что выйти два раза на стену да луком наготове подстраховать товарища много времени не заняло. Всего два раза по две минуты.

В остальном же маркиз Тойма-тэ Хроммель и сам прекрасно справился. Вначале к монастырю подъехали две повозки, каждая из которых управлялась одним возницей. Видимо, выгрузили что надо на Сияющем плато и теперь возвращались обратно. Судя по отсутствию сапог у лошадей и возниц, в готовящейся битве они участия как бы принимать не собирались. Хотя опять-таки, надеть сапоги и помчаться в бой дело недолгое.

Они без всякого перекрикивания со стражей проехали по мосту и деловито въехали в раскрытые настежь ворота. Там их маркиз и встретил стрелами в упор. Только успел проверить тела и немного отвести лошадей в сторону, как появились ещё три повозки. И на одной сидели сразу два монаха. Пришлось проявлять благоразумие и свистеть командиру. Тот вышел на стену, но так ни разу и не выстрелил. Ну и в третий раз маркиз рассмотрел не только три повозки, но и ещё две, которые двигались за первыми на небольшой дистанции. Поэтому принял решение начать отстрел врагов, когда те находились на мосту. Не пожалев убить при этом и одну ездовую лошадь. Та своим телом сразу преградила путь, а потом уже легко было стрелять по остальным людоедам. Последние два монаха развернуть повозки на узком мосту никак не могли, зато им повезло спастись. Они задали стрекача в сторону малого плато, а потом уже оттуда стали выкрикивать проклятия в адрес якобы ополоумевших собратьев и вопрошать риторически:

– Что же вы творите, сволочи?!

Маркиз и тут сумел выкроить несколько минут, вначале выкрикивая те же вопросы, а потом заявляя, что настоятель велел никого не пускать в крепость без пароля. Отбежавшие возницы тотчас засомневались в подобном распоряжении и стали выяснять личность кричащего, а когда тот на подобные вопросы стал отвечать нечто невразумительное, парочка спасшихся сорвалась с места и побежала в сторону Сияющего плато. Только тогда до них дошло окончательно, что враг вероломно захватил их священную обитель.

Хроммель им вслед только со злостью сплюнул:

– Бегите, бегите! Чем больше сюда таких тварей приведёте, тем большее количество издохнет от моих стрел! – И уже через минуту спокойным тоном крикнул вверх: – Командир! Как у тебя дела? Светает уже!..

– Вижу! – кричал тот в ответ. – Но мост поднять не могу, у них тут явно перемычка сгорела на накопитель, поэтому без прямого доступа «новой энергии» не получается… Но оживление уже пошло… минут через пять смогу поднять. Максимум – через десять.

– Ха-ха! Продержимся!

Обоим было интересно, как поступят те монахи, которые не имели сапог? Да и некоторые лошади оставались без изоляционной обувки на своих копытах. Поспешат ли к крепости и попытаются ли её отбить? Или станут лагерем возле разбойников, памятуя про «отдачу», которая получается при обездвиживании жертв на Сияющем плато и которая достаёт как на «гребешок», так и на малое плато? От этого зависели оговорённые сигналы для товарищей на скале.

Но вначале – мост! Уже десяток запряжённых подвод и на них до тридцати Лысых Вещателей приближались ко рву, когда очередное движение рычажка на пульте управления заставило загудеть невидимые движки. Цепи заскрипели, натянулись, и под огорчённый вой бывших хозяев твердыни мост стал подниматься. Когда наклон достиг сорока пяти градусов, оставшиеся кони и телеги с грохотом и ржанием сползли вниз, закупорив ворота, словно баррикадой.

Пришлось маркизу там же добивать покалеченных животных. Но в любом случае монахи теперь никак не могли идти на штурм. Слишком сложно это делать под прицелом стрел из боковых бойниц донжона, карабкаясь по отвесным стенам рва, а потом и по стене самой крепости. Конечно, если уроды соберутся здесь все да не станут считаться с потерями, то с двумя лучниками они уж как-нибудь да справятся.

Но как оно получится на самом деле?

Пока монахи, стоя на безопасном расстоянии от стен, чесали озадаченно макушки и пытались осознать, в какой глубокой помойной яме они оказались, Виктор отыскал в донжоне сигнальный колокол и дал своим заранее оговорённые сигналы «Крепость наша!», «Держимся прочно!» и «Готовьтесь по команде бросать трупы на плато!».

В ответном перезвоне донеслось: «Ура! Ура!», «Всегда готовы!», «Лежим» и «Врагу осталось работы максимум на два часа». А улеглись наверняка освобождённые узники, чтобы со строящейся башни их раньше времени монахи не рассмотрели.

– Надо же! – в сердцах воскликнул Менгарец. – Как эти нелюди рьяно рвутся к мести! Их бы энергию в своё время на свержение рабства Гранлео!

Естественно, знай он, что монастырь удастся так легко захватить и напрочь в нём закрепиться, сразу бы дал приказ эвакуироваться всем вместе на дно ущелья. Сейчас бы они хозяйничали в неприступной твердыне и горя не знали. Однако во время наступившего дня спускаться со скалы на верёвках вниз было чревато. Любой из врагов, кто в пропасть заглянет, сразу заметит копошение. После этого достаточно кинуть вниз пару камней, чтобы погрести беглецов под лавинами.

Значит, следовало надеяться только на перенастройку имеющихся систем управления Сияющим плато. По всем предварительным выкладкам получалось, что молнии там могут быть разной высоты и легко сбивать наземь как лошадь, так и всадника с любой изоляцией на их конечностях. Вот Виктор Палцени и старался.

Правда, минут на десять пришлось отвлечься на беседу. И не с кем-нибудь, а с самим настоятелем людоедского скопища. Бывшим местным божком. Тот прискакал с группой своих приспешников, одетый в какую-то слишком импозантную броню, чуть ли не космического производства. Причём на груди выступала некая защитная прямоугольная пластина, добавляя всей гротескной, жирной фигуре настоятеля странное сходство с андроидами, облачёнными в скафандры наивысшей космической защиты. Хотя, естественно, таковым видимый простой скафандр не являлся. Тряся жирными подбородками от гнева, главный злодей стал выкрикивать призывы в виде утверждения:

– У меня очень важная новость, надо поговорить!

Хроммелю показываться врагам было не с руки, да и за подворьем следовало поглядывать ежесекундно, поэтому из окна донжона выглянул Менгарец. Было у него желание использовать своё уникальное оружие против настоятеля, но уж слишком далеко тот в данный момент находился, вчоба могла попросту не долететь до цели:

– Ну и чего разорался, ублюдок? Так спешишь на собственную казнь? Тебе ведь сказали: строй виселицы и вешай своих козлов всех подряд! А потом и сам головой в петлю ныряй.

– Как же так можно?! – вопил лидер людоедов. – Вы нарушили все наши законы гостеприимства!

– Ха! Не ты ли нас сюда звал? Вот мы уже тут второй раз и решили вычистить из крепости всякую мерзость! Так что беги отсюда, чтобы и духа твоего близко не было!

– Тогда ты умрёшь! – завопил настоятель, делая какие-то манипуляции руками. А возможно, он что-то и сжимал в ладонях, – и я, самый главный среди Вещателей, предвещаю тебе жуткую и страшную смерть! За то, что осквернил нашу святыню, за то, что поднял руку на наших братьев, за то…

Его явно зациклило на перечислении всех обид, которые Менгарец со своей командой успели нанести людоедам, но в то же время стало понятно, что подлый злодей заговаривает зубы, отвлекает внимание и затягивает время. То есть вызвал на разговор самого главного и собирается устроить ему какую-то пакость.

Это Виктор сообразил быстро, проигнорировал выкрики и перечисление обид и довольно разумно постарался спрятаться обратно в комнате управления. Но не успел закрыть двери, как благодаря своему превосходному зрению рассмотрел летающие над пультом управления две пчёлки. Насекомые словно выискивали что-то сладенькое или искали пахнущие цветочки. Только, увы, в данное время и так высоко в горах пчёл не могло быть по умолчанию. Так что Палцени сразу припомнил о летающей смерти, которой пользовались подлые людоеды во все времена для уничтожения своих противников.

Оказалось, что осталась-таки парочка козырей в рукаве у настоятеля, и тот решил ими воспользоваться. Для этого разбудил дремавшую тысячелетия ядовитую смерть в самом донжоне.

– Ха! – проговорил Менгарец вслух, снимая со стоящей у стены скамьи мягкое цветастое покрывало. – Зря он понадеялся на мою тупость или незнание элементарных правил выживания!

Хлёсткое движение тканью, и одна пчёлка, ударившись об стену, потеряла лётные качества. За ней на пол рухнула и вторая. После чего новый управляющий, не касаясь неестественно тяжёлых, продолжающих настойчиво шевелиться комочков, попросту раздавил их сапогом, не мудрствуя лукаво и не собираясь хранить для истории. Починить вряд ли удастся, а вот уколоться о некое, жутко ядовитое жало даже случайно не хотелось.

Затем ещё раз внимательный осмотр всего помещения, возросшая уверенность, что ничего больше там не летает и не ползает, и очередной выход на террасу донжона. Там как раз заканчивалось сольное выступление главного злодея, который злорадно выкрикивал:

– …И вот сбылись мои проклятия, чужак! Ты корчишься от подступающей смерти! Ты в ужасе, покойник! Но нет тебе спасения, как и всем, кто прибыл с тобой на нашу…

Он чуть своими словами не подавился, увидев преспокойно вышедшего и улыбающегося «покойника». А потом с перекошенной от злости физиономией выслушал ответные пророчества:

– Эй, ты, мерзкая падаль, отрыжка извращённой морали! Это я, представитель людей, уничтоживших императора Гранлео, обещаю тебе смерть в ближайшие часы! И будь уверен, мои пророчества сбываются всегда! Пошёл вон, ублюдок!

Срывающимся от злости, а может, и от растерянности голосом настоятель только и выдавил из себя:

– Рано радуешься, хвастунишка! Сейчас мы уничтожим твоих друзей, а потом вернёмся по твою душу! И ты будешь умолять нас о собственной смерти! И помни, что бы ни случилось, ты всё равно будешь уничтожен!

После чего по его командам все скопившиеся недалеко ото рва монахи подались обратно к «гребешку» и там исчезли из виду за частоколом торчащих скал.

А перегнувшийся через парапет Виктор переговаривался с боевым товарищем и давал ему должные советы:

– Как ты там, бдишь? Не забывай о раненых изуверах…

– Может, их пойти зачистить?

– Мало нас, да и бессмысленна такая зачистка. Они где угодно могут спрятаться и ударить неожиданно. Как у тебя с едой и питьём?

– Не жалуюсь. Можно по флягам и сумкам покойников посмотреть ещё немного. У одного кусок колбасы видел, такой же самой, которая у пленного Ромуальда была.

– Отлично! А сейчас меня постарайся не отвлекать по мелочам, мне надо сосредоточиться на калибровке систем. Если получится, это будет нашим самым весомым вкладом в общую победу.

И он, под поощрительные пожелания товарища, опять поспешил к главному пульту управления крепости, которую возвели на этой планете агрессоры-андроиды.

Глава 36Горечь утрат

После разгрома его ставки в характере Павла Первого что-то надломилось. Он и сам не смог бы ответить на вопрос, что именно, но вместо ожидаемой у себя злости, ярости, желания разобраться в происшедшем и показательно казнить виновных вдруг накатило чувство опустошения, равнодушия и вселенской печали. Во время переговоров с эмиссаром его святости, у которого имелось такое странное и непонятное имя Николай Резецкий, император Севера только притворялся злым, несговорчивым и авторитарным диктатором. На самом деле он поверил каждому слову посланника и, как человек, вполне образованный, умный, начитанный, поразился открывающимися перед жителями Майры перспективами, ужаснулся поставленными перед двумя цивилизациями разумных проблемами и восхитился талантами и знаниями Монаха Менгарца.

И вроде всё складывалось так удачно, договорились о следующей встрече и…

У какого-то нервного стрелка дрогнул палец, и роковой выстрел спровоцировал гибель птицы, а затем и огромной части обитателей раскинувшегося в предгорье огромного лагеря.

И вот как раз в момент обзора горящих пожаров, царящего переполоха, раздающихся заполошных криков и конского ржания в неизменном стальном характере великого завоевателя что-то изменилось. Мысль отыскать виновного и казнить – пропала. И свой прежний приказ он отменил. Слышать крики – стало тошно. Терпеть дым, разъедающий лёгкие и заставляющий слезиться глаза, – стало невмоготу. И хуже всего, что каким-то страшным ударом навалилось осознание полного одиночества. Среди тысяч подданных, среди тысяч воинов, готовых выполнить любой приказ, – полное, жутко неприятное чувство одиночества.

Поэтому император приказал собрать вокруг себя отряд сопровождения и без промедления покинул лагерь, направляясь как к линии фронта, так и вдоль неё с общим направлением на восток. Остальным войскам, в том числе и взводам стрелков с ружьями, а также миномётчикам, был дан приказ выступать следом. Мчался после этого несколько часов, сделав всего две короткие остановки. Первую – для того, чтобы сменить захромавшего породистого скакуна, потеря которого оценивалась как нечто более страшное, чем уничтожение всей ставки. И второй раз – на каком-то перекрёстке, где командиру форта был передан приказ мчаться в ставку и донести до всех командиров строгий приказ: «Никогда и ни при каких обстоятельствах не стрелять по орлам катарги! Ни по Белым, ни по Розадо! Во время их приближения махать белыми флагами и всеми силами стараться не провоцировать сражения».

После чего Павел Первый проехал всего лишь неполный час и с какой-то горькой тоской замер на одном из малых перевалов. Минут десять простоял на месте, уставившись на появившийся у него на пути городок. Чем-то этот безымянный для него населённый пункт напоминал пригород его столицы в королевстве Дейджан. И неожиданно для себя скомандовал адъютантам:

– Ночуем в городке! И не надо для меня занимать самый лучший и богатый дом, хватит просто лучшего постоялого двора.

А когда оказался в выбранной для него комнате, заперся в ней, обставив себя крепкими спиртными напитками, приказал никого к себе не пускать под страхом немедленной смертной казни, и стал горевать. Да и поводов для печали оказалось более чем предостаточно. Вначале гибель наследного принца, единственного сына и законной отцовской гордости в глупой пограничной стычке. Казалось бы, уже наука, остановись, прекрати войну… Так нет, с толку сбила молодая супруга, заявившая, что ждёт ребёнка, сына, для которого будет лучший подарок – великая империя. И вот новая эскалация войны, а под властью завоевателя уже полконтинента.

Опять-таки, шептал голос самосохранения, когда линия фронта упёрлась в чагарские пушки: «Остановись! Останься в истории как великий полководец и завоеватель! Перевари созданную огромную империю Севера и построй в центре великую столицу!» Почему бы не послушаться? Почему бы не отступить несколько севернее, да ещё и на своих условиях заключить мир? Почему бы не поместить молодую императрицу Лилию в достойные её красоты и таланта дворцы и не ублажить все её капризы?

Так нет же, польстился на посулы этой подлой наложницы Мааниты, принял от неё подарок в виде двух товарок, которые чарами лишили его разума, заставили сойти с ума и обезуметь в любовном угаре. И вот результат: глупо погибла императрица, имеющая в утробе будущего наследника! Да и сами очаровательные девицы не могут больше услаждать своими телами ложе великого завоевателя.

А для кого теперь жить? Для кого создавать и лелеять мощную империю? Для придворных подхалимов, которые только и мечтают получить в личное владение королевство, княжество или гигантское баронство? Да с какой стати?! Кто они такие для Павла и чем заслужили подобные привилегии? И как долго станут терпеть власть императора, когда крепко встанут на ноги и создадут свои армии?

Дальше задавать себе вопросы не следовало. И Павел пил, пил и пил… Порой натыкался взглядом на стенку и видел там то осуждающе прищуренные глаза сына, то капризно-обиженные – молодой супруги, то страстно горящие бесстыжие глаза доставшихся ему после Гранлео наложниц. А потом приходило понимание, что эти самые наложницы родили бы ему не его детей, а жутких тварей, с самого детства имеющих память и сознание покойного владыки кровавой рабовладельческой империи Сангремар. А ведь когда-то, ещё не так давно, сам Павел только и видел смысл своего существования в уничтожении Гранлео. Мечтал о той минуте, когда кто-нибудь убил бы эту подлую тварь, берущую подать рабами, которые никогда на родину не возвращались. Пытался сам постепенно собрать и незаметно вооружить отличную армию, способную хоть когда-то дать отпор Львам Пустыни.

Мечтал… А когда это случилось и пьянящая свобода ворвалась в сознание, сам стал завоевателем и поработителем половины континента.

«Но я ведь запретил рабство! – пыталось затуманенное алкоголем подсознание найти хоть какое-то оправдание. – И воевал вынужденно! Вначале защищал родину моей жены… Потом мстил за сына… Потом старался для будущего наследника… – И неожиданно второй, более критический голос иного подсознания резко прекратил все оправдания: – А потом стал скотом! Даже осмелился требовать в жёны юную, невинную принцессу, которая любит Менгарца… И как это иначе назвать, как не скотством?!»

Такой негатив тоже не хотелось слышать, и Павел Первый вновь прикладывался губами прямо к горлышку бутылки, игнорируя стоящие возле него хрустальные кубки. Как результат, великий завоеватель упился так, как позволял себе только пару раз в жизни, да ещё до двадцатилетнего возраста. И хорошо, что приказал его не беспокоить. Иначе скотское состояние, в котором он оказался часа через три печального одиночества, могло иметь смертельные итоги для многочисленных подданных и ближайшего окружения.

А так никто императора в его свинской натуре не видел, и он утром, очнувшись, не припомнил, что кого-либо придётся казнить только за то, что невольный свидетель может поведать миру о падении Павла Первого Великого. Сам постарался умыться, освежиться, привести себя в порядок и даже половиной стакана с вином поправить ухудшившееся состояние желудка. То есть появился аппетит. И как следствие, уже вполне нормальные для его величества масштабные помыслы. А именно:

– Адъютант! – рявкнул он в сторону плотно запертой двери. – Завтрак давай! И побольше!

Чего-то подобного от него расторопные гвардейские офицеры и ожидали. Потому как подали желаемое на удивление быстро, словно уже стояли за дверью с подносами наготове.

Это тоже немало посодействовало возвращению нормального, рабочего настроения. А когда измученный алкоголем желудок ещё и соответственно заработал, император позволил себе криво улыбнуться и обратить внимание на своего первого, наиболее доверенного и любимого адъютанта. Тот так и застыл столбом возле двери, всем своим видом сигнализируя, что есть важные новости.

– Ладно… давай докладывай, что там ещё стряслось, пока я … хм, спал?

– Ваше императорское величество! Пока вы изволили отдыхать, нас сумели догнать два кавалерийских полка и стрелецкая рота. Так что сейчас городок может легко отразить натиск неожиданно прорвавшегося противника.

– Орлы? – Павел только сейчас покосился на окно. – Я ведь приказал их не трогать!

– Так точно, ваш приказ доведён до всех и будет выполняться неукоснительно. А орлов пока не видно из-за жуткой облачности и плохой погоды. Но с вашей стороны не было приказа брататься со всеми, кто приближается к нам с оружием.

– Хе! – крякнул завоеватель, нахмурив брови. – Умничаешь, майор? А по чину ли тебе такие сложные выводы?

Первый адъютант и в самом деле был умнейшим человеком, но сейчас вытянулся, как струна, щелкнул каблуками и, притворяясь тупым солдафоном, рявкнул:

– Не могу знать, ваше императорское величество!

– Ну-ну… Небось хочешь показать, как испугался? Так я тебе и поверил… Тем более что я в хорошем смысле слова, по поводу твоего чина… – бормотал Павел, попивая круто заваренный травяной настой. – Как-то несолидно тебя майором обзывать… Поэтому подготовь указ о твоём воспроизведении в полковники.

– Рад стараться, ваше!..

– Ш-ш, ш-ш! Не так громко… Дальше докладывай…

– Ну а совсем недавно к нам прорвался посыльный от коменданта ставки…

– Почему прорвался? – сразу насторожился император. – Чагарцы атакуют?

– Никак нет. По нашим данным, состоялось объединение нескольких разбойничьих формирований, которые данной ночью попытались поживиться на знаменитой ярмарке. Это там, где мы делали последнюю остановку. Возле нашего форта. Вы ещё послали командира с приказом в ставку. Так вот разбойникам удалось даже сжечь форт на две трети, но они не сумели справиться с объединённым сопротивлением местных сил самообороны и съехавшихся на ярмарку купцов. Но бои там велись знатные и прекратились только с рассветом, после вмешательства идущих за нами войск. Разбойники частично уничтожены, частично развеяны…

– Короче! Что от посыльного?

– Сообщение коменданта: в госпитале отыскался свидетель, который твердит, что эмиссар не был унесён Белым катарги, а упал на палаточный городок шестого квадрата…

Павел дёрнулся так, что чуть чаем не облился:

– Так что же ты молчишь о главном?! И что с тем шестым квадратом?

– Выгорел полностью! Но многие спаслись. Правда, поначалу никто среди них эмиссара его святости искать не пытался. А вот когда появилось свидетельство о его падении, все силы коменданта были брошены на опознание трупов. И довольно оперативно выяснили следующее: в дыму угорел некий барон, вольный рыцарь из княжества Башня. Липух Стройный. Но в то же самое время были тщательно просмотрены записи обо всех людях, выехавших после пожара, и выяснилось: якобы покойный барон Стройный, в полном здравии и при оружии убыл из городка в компании принца королевства Цериал, а также маркиза и виконта, близких к королевскому роду Шахов. Причём внешность барона совсем не соответствовала внешности эмиссара его святости, но определённые сравнения всё-таки можно было сделать: рост, комплекция, уверенная поступь, ещё некоторые важные детали. В представителях делегации из Цериала сомневаться не приходится. Мы вам о них докладывали, они просили срочной аудиенции. Но потом началась заварушка с орлами, встреча с эмиссаром, неприятности… Ну, в итоге вы так и уехали… а мы забыли вас предупредить повторно из-за спешки…

– Куда?! Куда они выехали с… ложным бароном?! – стал нервничать Павел.

– Следом за вашим императорским величеством.

– Уф! – император мотнул головой, более расслабленно откидываясь на спинку стула. – Слышь, полковник, а ты художественные романы не собираешься писать?

– Как прикажет ваше императорское величество!

– М-да… Ну и где сейчас эмиссар, или кто он там есть на самом деле, и послы Цериала?

– Неизвестно пока. Но когда я подавал вам завтрак, прибыли посланники от коменданта вверенного ему форта. Того самого, что сгорел… Разрешите их позвать?

– Не медля!

Адъютант выглянул за дверь, и после его коротких приказов в комнату ввалились и разудало стали рапортовать о прибытии два бравых на вид младших офицера. Император их сразу прервал жестом руки и приказал:

– Только конкретную информацию по нужным мне людям! Где они?

– Неизвестно! Но последний раз их видели живыми и невредимыми в начале дороги, ведущей в горы. И эта дорога пользуется очень плохой репутацией у местных.

Пришлось разрешить более подробное изложение переданной комендантом форта информации. Вот тут оказалось, что посыльные тоже отличные рассказчики, не худшие, чем новоиспечённый полковник. Потому что, очень грамотно дополняя друг друга, живописали приключения мнимого барона и делегации из Цериала чуть ли не пошагово. Ибо живых свидетелей подвигов доблестного квартета имелось на месте проведения ярмарки предостаточно:

– Четверо интересующих вас рыцарей вначале попросту поужинали в трактире, хотя все свои вещи и лошадей оставили на постое в частном домике самого посёлка. Скорее всего они собирались ранним утром двинуться в дальнейший путь. Но во время ужина произошёл неприятный инцидент…

Три сержанта, служащих форта, в пьяном виде затеяли скандал с торговцами, за что и были выдворены за дверь. Местные люди не сомневались в справедливости вашей власти, и никто подумать не мог, что сержанты решат отомстить торговцам. А нарушители закона, пользуясь своими командными должностями, вывели из форта четыре десятка солдат да плюс троих стрелков с винтовками и стали в засаде возле трактира. И в тот момент, когда четыре рыцаря уже проходили через двор, как раз на крыльцо трактира и вышли участвовавшие в ссоре торговцы…

Вот тут сержанты и отдали приказ «Убить всех!». И, казалось бы, под градом арбалетных болтов и ударами мечей падут все, но произошло невероятное: рыцари не только выжили, но своими огромными мечами порубили более двадцати наших солдат, которые пошли на преступление. Причём все свидетели и заместитель коменданта, который потом расследовал инцидент, в один голос утверждали, что наибольший урон нападающим нанёс именно барон Липух Стройный. Его меч по размерам очень напоминал легендарный меч Монаха Менгарца и рассекал тела как поперёк, так и вдоль вместе с доспехами и амуницией…

Дальнейшее повествование о четвёрке рыцарей, попавших под домашний арест в форте, а потом про их подвиги во время уничтожения разбойников император выслушивал, уже спешно одеваясь. А когда посыльные рассказали всё, что знали, Павел Первый прежним, непререкаемым и уверенным голосом скомандовал:

– Выступаем немедленно к форту! Чувствую, что без меня там ничего толком не сделают… Ни барона не отыщут, ни с разбойниками не разберутся.

Глава 37Проблемы короткого мира

Гром Восьмой возвращался в столицу с двойственными чувствами. С одной стороны, он был рад, что война с Югом практически завершена и для подписания мирного договора осталось только утрясти с императором Оксентом Вторым мелкие детали. А с другой стороны, очень боялся услышать печальные известия о судьбе своей любимой дочери. Он себе почему-то возомнил, что раз наследницы нет ни на Севере, ни на Юге, то подлая Маанита убила пленницу.

Сердце обливалось кровью, что его родная кровиночка уже никогда не порадует отца одним только своим видом и по-детски доверчивой улыбкой. А уж про свою личную вину во всех неприятностях, связанных с дочерью, он не мог вспомнить без острой боли в груди. Впервые в жизни почувствовал нелады с сердцем. Но молчал, никому об этом не заикаясь.

Нарастающей войны с Севером он уже не боялся совершенно. Раз уж так случилось, что даже Виктор Палцени не смог уговорить императора Павла Первого, значит, придётся этого зажравшегося завоевателя загонять в угол и уничтожать. А в этом деле наверняка орлы помогут, не простят они северянам смерть своих пернатых товарищей.

Но все мысли о войнах и мире отступали на задний план по мере приближения к Радовене, а потом и к своему дворцу. На первый план выдвигались переживания о старшей дочери.

И, конечно же, первая встреча с матерью начиналась с вопроса:

– Что с Розой?

– Ищем! – И вдовствующая королева, посеревшая лицом за последние дни, но не утратившая яростного блеска глаз, добавила: – Приказала установить на всех перекрёстках города пикеты и заслоны, которые проверяют досконально всех женщин без исключения. Неважно, какого возраста, и неважно, какого сословия. Сами они, с детьми, беременные или с колясками гуляют – проверяют с сегодняшнего утра всех. Особенно на окраинах города. Ну и орлы обещали помочь, сегодня к вечеру погода явно улучшится, значит, завтра с утра они доставят с гор своих ручных питомцев гарви, точно таких же, как Аши, которого Виктор поселил в своих покоях.

– И чем нам могут помочь эти жуткие на вид удавы с пастью крокодила?

– Говорят, они могут находить любых людей только по их запаху. Делают это в глубоких пещерах и без доступа света. А где ещё могут прятаться злодеи, как не в глубоких, неизвестных нам подвалах или катакомбах?

– А чердаки?

– Обыскали все, как и дома, по два раза. Сейчас проводится третья волна поисков, – информировала мать, после чего и сама поинтересовалась: – Ну а как твои успехи?

Гром поведал о переговорах с Оксентом, о предварительно подписанных соглашениях и о предстоящем визите императора в Радовену на празднества по поводу мира. Кои, конечно же, состоятся не раньше разгрома северян.

Упомянул и о намерении заключить династический брак, но на условии, если вторая дочь, подрастающая принцесса, благосклонно отнесётся к ухаживаниям Оксента и полюбит его.

О такой судьбе второй внучки бабушка ещё никогда не задумывалась, но, поняв, что жесткого настроя на брак не существует, расслабилась и с выдохом констатировала:

– Ладно, это не к спеху, жизнь покажет и всё расставит по местам… А сейчас куда? На северный фронт?

Во время последних двух вопросов из бокового прохода появилась Лайдюри, бывшая наложница императора Гранлео, единственная из всего гарема, которая пока ещё оставалась во дворце. На лице она носила плотную вуаль, фигура скрывалась за свисающими, несуразными одеяниями, так что в отличие от своих товарок она ничем, даже тоном голоса не могла вызвать вожделение или похотливое желание у находящихся с ней рядом мужчин. Сказывался опыт прожитого тысячелетия, о котором она всё помнила и грамотно свои знания применяла.

Так что даже Гром Восьмой, окинув беглым взглядом нежданную помощницу своей матери, остался доволен таким показным целомудрием.

– Ваше величество! – тем временем обратилась Лайдюри несколько скрипучим и неприятным голосом. – Я услышала, что вы собираетесь на северный фронт? Возьмите меня с собой, пожалуйста!

Монарх перевёл взгляд на свою мать, и та удовлетворённо кивнула:

– Не знаю, как бы я справлялась с поиском и агитацией остальных наложниц. Помощь Лайдюри в этом деле неоценима. Все найденные ею подруги по гарему после разговора сразу соглашались на излечение на «омолодителе». Поэтому можно пойти ей навстречу… – при этих словах вдовствующая королева даже за руку взяла многоопытную женщину, как бы признавая её чуть ли не близкой подругой. – Там, в твоей ставке, один наш генерал и два союзных монарха не хотят к своим подаренным куколкам даже посыльных пропускать. Ну и сами ничего слышать не хотят о каком-то профилактическом лечении…

– Да я их!.. – сжал кулаки начавший злиться король.

– Ваше величество! – опять настойчиво, но мягко и будто невзначай вмешалась Лайдюри. – А стоит ли вам лично встревать в наши женские мелочи и разборки? Поверьте, что меня обязательно к подругам пропустят и я сумею сгладить все острые углы или недоразумения. Ваше дело решать глобальные проблемы, а мы во всём остальном и сами разберёмся.

Гром Восьмой почувствовал, что на него пытаются надавить, а то и манипулировать его волей, поэтому взгляд его стал леденеть:

– А если я откажу?

– Жаль, – нисколько не стушевалась женщина, прожившая тысячу лет. – Но тогда придётся ждать Менгарца, а потом и резать по живому. Ведь каждый день возрастает возможность беременности и у моих подружек по гарему, а после этого мужчины начинают ещё больше сходить с ума от ревности и попыток сохранить свой род в целостности и сохранности. Морально их тогда уговорить становится троекратно сложнее.

Тонкий намёк-напоминание прозвучал вовремя. И монарх сразу припомнил своё безобразное поведение, когда совсем недавно Маанита творила с ним что хотела, только одним взглядом показывая на свой живот.

Поэтому больше возражений с его стороны не последовало:

– Хорошо, собирайся, через два часа отправишься со мной. – Когда женщина ушла, поинтересовался у матери с некоторым напряжением: – Она и в самом деле настолько нам лояльна? Вдруг наедине со своими товарками она, наоборот, затевает какую-то пакость?

Глава тайного надзора печально улыбнулась:

– Мои люди подслушивают иногда её разговоры с иными куколками, а мне на стол ложится подробная стенограмма, где помечены даже чувства. После этого я ей поверила окончательно. Почти…

– Понятно. А как думаешь, она отнесётся, если вдруг Оксент Второй начнёт ударять за ней? Согласится ли она на мою просьбу к ней пофлиртовать с императором?

– Ах, вот ты к чему… Не знаю, сынок. Кажется, Лайдюри решительно настроена искать себе мужчину, который полюбит её не за внешнюю, а за внутреннюю красоту. Так что подобным откровенным предложением ты её можешь обидеть.

– Ну а если ты сама с ней подобные темы переговоришь? Как женщина с женщиной?

– Буду, конечно, пробовать, чтобы только от второй внучки отвести сей дамоклов меч замужества с мужчиной старше её больше чем вдвое. Но не могу обещать, что получится.

Мать с сыном ещё о многом поговорили, пока Гром разгребал накопившиеся и требующие только его участия дела. Да и с младшими дочерьми, которых монарх тоже любил безмерно, никак не мог не встретиться. Зато службы сопровождения успели как следует подготовиться к поездке, вперёд по пути следования умчались вестовые, помощники интендантов, так что во время начавшегося движения не возникало никаких задержек в пути и вся кавалькада мчалась с максимальной скоростью.

Сам король ехал то верхом, то в единственной на весь отряд походной скоростной карете. Та была сделана ещё полгода назад по чертежам и разработкам Монаха Менгарца специально для экстренных вояжей его величества. Отличалась карета солидной добротностью, устойчивостью на поворотах, отсутствием тряски, мягкими колёсами, наличием амортизаторов, прекрасными тормозами и ещё кучей всяких достоинств из технической цивилизации, не существующих в мире Майры. Понятное дело, что в карете было разрешено путешествовать бывшей наложнице.

Когда Гром первый раз сел внутрь на одной из остановок, то вначале у него возникло естественное желание вновь увидеть прячущееся за вуалью лицо. Потому как со временем оно стёрлось из памяти, забылись конкретные черты, которые и отличали каждую красавицу от других ей подобных. Да и само сознание представителя безграничной власти противилось такому сокрытию, как бы нашёптывало: «Я король! Мне дозволено всё! И я сам решаю, кто и в каком виде может передо мной появляться!»

Карета ещё как следует не разогналась, как монарх затеял многозначительный разговор:

– Тебе не трудно ехать в таком укутанном виде?

– Нисколько, ваше величество! – всё тем же скрипучим голосом отвечала Лайдюри. – Но когда я одна, я даю телу немного отдохнуть.

– Ну тогда и при мне можешь не стесняться собственного вида. Общаться с лицом, которое укутано густой вуалью, я не привык.

– Я нисколько не стесняюсь, просто сама запретила себе пользоваться своим главным оружием. Но если я вам мешаю, то мне не составит труда путешествовать и верхом. Я отличная наездница, не отстану.

– И всё-таки! – стал раздражаться король. – Я бы хотел припомнить твои черты и оценить…

Он сделал паузу, пытаясь подобрать нужное сравнение к слову «разница», но женщина его перебила, словно продолжила предложение за него:

– И оценить мою стоимость? Чтобы прикинуть, за сколько можно продать? Или увериться, насколько я могу блистать в огранке вашей короны?

При этом у неё голос стал ещё более скрипучим и неприятным, что помогло Грому сконцентрироваться и вовремя приостановиться в своём движении к возможной ссоре. Если сейчас эта женщина союзница, то, почувствовав фривольный интерес к себе или интерес к ней как к предмету торга, сразу может замкнуться в себе, озлобиться и стать страшным врагом. Тот же Менгарец утверждал и подчёркивал это особо, что Лайдюри не станет терпеть в отношении к себе даже тончайшего намёка на рабство. Она – свободная и полностью независимая женщина. Ей ни король не указ, ни император, ни отец родной. Тем более что всех прямых родственников она пережила на тысячу лет и наверняка позабыла, как те выглядели.

Всё это, своевременно припомнив, самодержец пошёл на попятную:

– Да ладно тебе ершиться! Мы ведь не враги, а союзники. Хотя, с другой стороны, ты права: нечего меня пугать. Я ведь, если честно, теперь до самой смерти буду бояться красивых женщин! – и он печально рассмеялся. – Не складывается у меня с ними любовь. Да и вообще они все…

Он покрутил пальцами руки перед собой, словно затрудняясь одним словом определить всё зло от роковых красавиц. На что его несколько расслабившаяся собеседница заметила:

– Неужели все красивые женщины – это зло? А как же тогда ваши дочери?

Король даже растерялся от такого вопроса. Розу все считали Великолепной по праву. Вторая дочь в свои шестнадцать уже затмевала старшую сестру своей красотой. Третьей ещё не исполнилось пятнадцати, а художники рисовали её портреты по памяти и продавали на каждом перекрёстке. А ведь ещё имелось две принцессы, тринадцати и двенадцати лет каждая, и никто не сомневался, что они все одного рода и все как одна станут писаными красавицами.

Так что Грому на такой вопрос крыть было нечем, и, чтобы как-то сменить тему разговора, он спросил свою многоопытную, помнящую ещё старинные времена попутчицу:

– А почему так получается? Жена у меня было красивой, но не настолько. Я – парень видный, но тоже ангельским лицом не выделялся, а дочери – словно и не к роду Виларнов принадлежат.

Голос Лайдюри так и остался скрипучим да неприятным, но всё-таки чуточку подобрел:

– О! На эту тему я знаю много весёлых и грустных историй…

– Не надо грустных! Давай только весёлые, а?

И так как король попросил чисто по-дружески и точно таким же тоном, как он разговаривал с Виктором Палцени, прожившая десять веков женщина пошла ему навстречу. Весёлые истории, в которых дети вырастали намного прекраснее, чем их родители, полились из неё нескончаемым ручейком.

Глава 38Упущенный шанс

Чугунная сковорода, которой Роза раз десять заехала по голове насилующего её барона Вакера, на последних ударах стала странно хлюпать, а в глаза девушки брызнули словно капли странного, тёплого дождя. И только после этого она поняла, что колотит уже не живого врага, а мёртвое тело.

Как ни странно, в обморок она не провалилась. Наверное, потому, что убитый в её понятии не являлся человеком. А скорее мерзкой мокрицей, которую походя следовало растоптать, тут же забыть и двигаться дальше.

Увы, эту «мокрицу» даже столкнуть с себя оказалось невероятно трудно. А потом ещё несколько минут пришлось потратить для восстановительного дыхания и осторожного массажа покрывшейся синяками груди. Единственное, что подгоняло принцессу и заставляло действовать дальше, – это осознание скорого возвращения Мааниты и графа Курайша. Пришлось вставать на четвереньки, двигаться к столу и там, стоя на коленях, начинать обыск одежды. Причём глаза непроизвольно-таки скашивались на труп, измочаленная голова которого всё ещё продолжала страшно кровоточить, а широко раскрытый глаз продолжал подсматривать за пленницей.

Как ни странно, но ключа ни в остатках одежды, ни в поясе, ни на столе или вокруг него так и не оказалось. Похоже, хозяин этих подвалов так до конца и не доверял ни графу, ни самой Мааните, раз держал ключ от небольшого арсенала в каком-то тайнике. И это было хуже всего. Ибо в кладовке имелись арбалеты, которыми принцесса научилась отменно пользоваться. И с оставшимися врагами она бы предпочла встретиться, именно держа это убойное оружие в своих руках. Орудовать мечом или кинжалом она так никогда толком и не училась. Да и чудо, что сковородкой получилось так лихо отмахаться: ведь, как наследная принцесса, Роза редко бывала на подведомственной кулинарам территории.

Но раз нет ключа, надо вооружаться тем, что есть. Огромный, широкий пояс барона вряд ли бы удержался на тонкой девичьей талии, поэтому был приспособлен словно широкая лента через плечо. И то меч на нём пришлось убрать из-за чрезмерной тяжести, оставив только кинжал в ножнах и небольшой нож. Также пришлось отбросить кистень и тяжёлую гирьку на цепочке, которыми девушка даже не знала, как пользоваться.

Девушка подалась к выходу, заранее подозревая, что вырваться ей самой так просто отсюда не удастся. Уж слишком часто барон хвастался своей дальновидностью и сообразительностью при оборудовании входа. А его подельники вынуждены были с уважением признавать, что преграда и в самом деле стоящая. Потому что даже Маанита не могла покинуть подвал в одиночку, ей банально не хватило бы физической силы. Надо было при выходе давить на рычаг и весом немалого мужского тела толкать, казалось бы, монолитную стену.

И опасения Розы оказались небеспочвенны. Пару минут повисев на рычаге и несколько раз обессиленно ткнувшись хрупким телом об стену, она поняла, что даром теряет время. Следовало лучше подготовиться к засаде, чтобы одним махом уничтожить возвращающуюся в подвал парочку предателей.

Другой вопрос, что те могли и не вернуться. Воспользоваться удачно подвернувшимся случаем и сбежать из города. Чему пленница была бы только несказанно рада. Воды и питья хватает, а как дать знать о себе, она обязательно придумает. Хотя бы начнёт ночью, когда на площади царит полная тишина, кричать изо всех сил в воздуховод, которым злодеи пользуются для прослушивания.

Но это станет ясно потом, часа через два, а то и три. Пока же следовало приготовиться к схватке за свою окончательную свободу. И, конечно же, к схватке за свою жизнь. А этот момент истины мог наступить сию секунду.

Конечно, будь Роза уверена, что Маанита с графом вернутся через час, через тридцать минут или через двадцать, она бы успела придумать нечто более существенное. Благо, что Виктор обучил её в своё время пользоваться противовесами, рычагами и даже удушающими петлями. А так ей ничего не оставалось, как потушить все горящие свечи в подвале, встать рядом с выходом, зажать в руках кинжал и нож, меч рядышком прислонить к стене и замереть в настороженной позе ожидающего хищника. Причём хищника не крупного, а в виде лисы. И лиса была заведомо не в равных весовых категориях со своими оппонентами. Рыжая хитрюга хоть знает, кто может ей попасться в лапы: заяц, утка, мышка или иной мелкий зверёк. А тут принцесса чётко осознавала: на неё вот-вот свалятся хищники десятикратно более крупного размера, чем она. Такие, к примеру, как гигантская анаконда или взбешённый носорог. Или как рассерженная тигрица и голодный медведь-шатун.

Считая удары сердца, переминаясь с ноги на ногу и стараясь расслабить уставшие руки, Роза простояла в ожидании примерно полчаса. А потом услышала-таки начавшийся скрип и шорох сдвигающейся каменной преграды. В следующую секунду послышался озлобленный голос графа Курайша:

– А что это тут так темно? Неужели наш весельчак барон сбежал с нашей худосочной малявкой? – И просовывая факел перед собой в образовавшуюся щель, стал входить в подвал. – Вдруг решил вернуть принцессу её папочке? Ха! За такую гигантскую премию Вакер и нас может удавить, и себя…

Вот тогда Роза и бросилась вперёд. Довольно удачно поднырнула под факел и не менее удачно вонзила кинжал графу прямо в район сердца. Дальше она уже собралась выдернуть кинжал, развернуть тело злодея себе за спину и с той же скоростью броситься на Мааниту. Но после убийства Курайша удача отвернулась от пленницы. Вернее не столько отвернулась, как весьма неадекватно и подло поступила Маанита. Поняв, что её подельника кто-то атакует из темноты подвала, она, вместо того чтобы оттащить его чуть назад, наоборот, толчком со всей силы в спину добавила ему ускорения вперёд. Так что тот не просто наткнулся на кинжал с неожиданной силой, но и всей тяжестью своего тела буквально погрёб под собою хрупкую нападающую.

При этом ещё и факел упал настолько удачно, что застывшая сзади императорская наложница сумела всё рассмотреть во всех подробностях. Ну и перенастроиться для нужного действа. Пока стонущая от злости и упущенного времени Роза пыталась выбраться из-под хрипящего и судорожно дёргающегося тела, Маанита что-то достала из своих одежд и сыпанула в лицо придавленной противницы какой-то порошок. Роза непроизвольно его вдохнула и выпала из реальности.

Относительное сознание наследница чагарского престола вернула себе через несколько минут. Но только сознание и только частично. Ни двигаться, ни кричать, ни спорить или сопротивляться она не имела малейших возможностей. Хотя прекрасно осознала, что против неё было применено. То самое средство, которое бабушка, как глава тайного сыска, изредка (из-за страшной дороговизны) использовала при допросах особо важных и особо ценных преступников. Делали порошок, испаряя ядовитую жидкость гайчени, которую, в свою очередь, творили из редкого гриба-галлюциногена. Человек становился полным марионеткой после вдыхания такого порошка и часа три отвечал на все вопросы, делал всё, что от него требовали, и напоминал лишённое собственной воли растение.

Поэтому Роза ещё удивилась, что у неё остались силы что-то осознавать личное и как-то реально оценивать обстановку. В том числе она поняла, что лежит на полу связанная по рукам и ногам.

Маанита не закрыла за собой выход наглухо, что было весьма дурным знаком. Ибо могла добить беспомощную жертву и спокойно уйти отсюда сама. Если в данный момент тоннели канализации не прочёсывались поисковыми отрядами, то предательница ничем не рисковала. А судя по спешным сборам, которые она проводила в подвале, становилось понятным: долго оставаться здесь она не собирается.

Однако же такие выводы оказались неверными, потому что вскоре пленница была развязана и получила приказ вернуться на свое место узницы. Там Маанита приковала девушку совсем иначе, чтобы руки её не могли соприкасаться, и убрала все одеяла до единого. Потом хмыкнула короткое «Отсыпайся!» и пропала из виду.

Действие порошка гайчени постепенно прошло. Пленница пришла в себя и даже попробовала кричать. Зря, как оказалось, предательница находилась в месте прослушивания и примчалась оттуда раздражённая и злая:

– Молчать, тварь! Ещё раз что-то вякнешь и помешаешь мне подслушивать – язык вырву! – и вновь умчалась на свой пост. Видимо, уходить ей было сейчас не с руки, и она решила на какое-то время ещё остаться в добровольном заточении.

Вернулась часа через три, когда наверху уже стемнело, а изранившая себе запястья Роза бессильно застыла в глухой скорби.

– Что, не получается сбежать? – Маанита, не скрывая хорошего настроения, уселась за стол напротив места пыток с явным желанием поговорить. – А совесть тебя не мучает, убийца?

Девушка подняла удивлённые глаза на свою мучительницу:

– Ты о чём?

– Да хотя бы о Вакере. Барон знал и любил тебя с детства, ты росла на его глазах, и он не раз тебя нянчил… А ты его за это – сковородкой. Не терзают угрызения совести?

– Барон Вакер умер давно… Сразу после знакомства с твоим змеиным шипением… Так что мне не о чем даже вспоминать, не то что каяться…

– Вот ты какая? Совсем не ценишь человеческую жизнь, – печально констатировала Маанита. И вдруг неожиданно спросила: – А сама-то ты жить хочешь?

– Странный вопрос, – продолжала с фатализмом философствовать принцесса. – Вон, даже такая никчемная тварь, как ты, хочет жить и не желает быстрее избавить мир от своего присутствия.

– Зря пытаешься меня разозлить или обидеть, – скривилась тем не менее предательница. – Я и в самом деле хочу предложить тебе возможность остаться в живых… Не веришь? Так ведь это просто. Включи своё рациональное мышление. Ты помогаешь мне скрыться из города, после чего я тебя отпускаю.

– Ни за что! – вырвалось у принцессы. – Лучше я сама три разу погибну, но не дам такой мерзости, как ты, малейшего шанса для дальнейшего существования! Таких, как ты, не должно остаться в мироздании!

– Ай как пафосно! Ай какое самопожертвование! Готова погибнуть? Так и не познав настоящей любви? Или ты считаешь, что познала? И так уверена, что влюблена в Менгарца?

Роза хотела промолчать или выкрикнуть злодейке в лицо, что та недостойна даже словами касаться её высокого чувства, но неожиданно даже для самой себя со злорадством проговорила:

– Да! Уверена! И уверена, что он меня тоже любит!

– То есть ты готова умереть, лишь бы отомстить бедной женщине, пытающейся спастись? – уточняла коварная аферистка. – Готова больше никогда не увидеть своего любимого? Даже в последний момент своей жизни не заглянуть в его глаза?

Честно говоря, наследница престола была не готова к такой смерти. Ей всё-таки страстно хотелось хоть раз увидеть Виктора и сказать ему хотя бы несколько слов на прощание. Но, догадываясь, что вопросы задаются не просто так, упрямо сжала губы, решив больше ни слова не сказать.

– А представь себе, – вкрадчиво продолжала говорить подлая предательница, – что Виктор Палцени со временем забудет о тебе, найдёт другую женщину и обязательно будет при поцелуях шептать ей ласковые слова, клясться в вечной любви и называть несравненной и желанной. И что ему будет до твоего самопожертвования? Оценит ли он твою смерть, случившуюся по вине какой-то наложницы? Да и тебе самой сейчас не хочется ли изменить своё будущее по собственному усмотрению?

Розе очень хотелось, но она не понимала, к чему весь этот разговор. Если Маанита пытается вырвать с неё слово наследницы престола, то пока живы отец, бабушка, Виктор, никто из них не простит предательницу и обязательно её уничтожат первым же кратким приказом «Убить!». А что тогда? Как ещё иначе эта подлая, но хитрющая тварь может устроить так, чтобы молодая девушка ей помогла?

«Не лучше ли сделать вид, что я соглашаюсь, и вначале выяснить её планы? – лихорадочно размышляла пленница. – Что-то тут странное кроется, и не могу понять, что именно… По сути, она могла приказать мне, когда я была безвольная после вдыхания гайчени, и я бы и так сделала почти всё… Но нет, она требует от меня сотрудничества… В чём же подвох? Как мне её раскусить? И вроде я ничего не теряю, если соглашусь выслушать её предложения… Верно? Значит, пусть говорит!»

И воспрянувшая духом Роза потребовала:

– Говори свои предложения! А я выслушаю и подумаю.

– Да что тут думать, малышка! Ты выводишь меня за ворота, я иду дальше своей дорогой, а ты возвращаешься, куда тебе хочется. Согласна?

– М-м? Всего лишь? И как это будет выглядеть?

– Да очень просто, у меня уже всё продумано, – оживилась Маанита. – Я буду разыгрывать твою старшую сестру, а ты – неполноценную умом девочку. И когда к нам будет кто-то соваться с глупыми вопросами, ты будешь капризно плакать и кричать на всю улицу тоненьким, детским голоском. Любой стражник не любит плачущих и умственно неполноценных, и нас пропустят дальше. А чтобы ты не сомневалась, когда надо плакать тоненьким голоском, я тебе буду говорить: «Не плачь, маленькая, только не плачь!» В ответ ты будешь плакать жалобнее и капризнее. Хорошо?

Роза смотрела на свою мучительницу и не могла понять: то ли Маанита стала неполноценной, то ли она сама окончательно отупела в последние часы. План был совершенно идиотским. Да никакой стражник не поверит двум женщинам, одна из которых может быть всемерно разыскиваемой преступницей, а вторая – драгоценной принцессой, за которую наверняка назначена невероятная по размеру премия. Недаром граф Курайш перед своей смертью что-то там пробулькал о желании любого удавиться за такие немыслимые деньги. И уж настолько наивной себя принцесса ни считала, сразу заподозрила скрытую от первого взгляда каверзу своей мучительницы.

Только вот какую каверзу? В чём кроется подвох? Сколько она ни прогоняла весь предложенный ей вариант со всех сторон, сколько ни обдумывала его, ничего путного в голову не приходило. Мелькали справедливые опасения, что можно применить вновь ядовитый порошок гайчени, но всё равно толку с такого плана не было. Любой страж порядка или военный из дозора остановит двух женщин и начнёт выяснять их личность, невзирая на полную невменяемость плачущей девушки. А значит, либо Маанита жестоко просчиталась и ведёт себя слишком самонадеянно, либо она что-то такое знает, чем собирается воспользоваться на поверхности. Что именно?

Ответа на последний вопрос не было, как и не виделось никакой опасности в согласии подыграть злодейке. Поэтому пленница согласилась:

– Хорошо, я постараюсь плакать, как маленький ребёнок. Тебя это устроит?

– Только в том случае, если ты будешь стараться и у тебя будет получаться очень правдиво! – заявила Маанита. – Поэтому давай репетировать. Вначале покажи, как ты умеешь?

Никак не могущая настроиться на серьёзность происходящей репетиции, Роза вначале заплакала совсем неубедительно. Такой бы притворщице никто не поверил, даже малолетние дети. Но после призывов к реальности она постаралась, и у неё стало получаться совершенно идеально. Обрадованная Маанита хвалила и продолжала репетицию, раз за разом повторяя:

– Не плачь, маленькая, только не плачь!

На что раздавался пронзительный и неприятный детский плач. Когда обеим это надоело, мучительница сделала перерыв и хорошенько поужинала. Потом сжалилась и дала пленнице тоже покушать. И вот тогда Роза с удивлением сообразила, что слишком быстро засыпает. Но в сонной прострации только и успела, что, пытаясь себя разбудить, поцарапала ноготками себе щёку.

После этого начался хаотичный отсчёт времени и поддавался оценке только образно. Получалось, что в таком невменяемом состоянии принцесса провела около двух суток. А потом она осознала, что мучительница дала ей вновь вдохнуть порошок гайчени. И когда собственная воля окончательно покинула сознание принцессы, Маанита повела её за руку к выходу:

– Ну вот и всё, моя хорошая! Мы обязательно выберемся, правда? Не плачь, маленькая, только не плачь!

Но помимо своей воли, Роза Великолепная, Покорительница Небес, наследная принцесса королевства Чагар заплакала жалобным детским писком. Хотя где-то на грани дремлющего подсознания ей хотелось вопить от ужаса и биться головой об стенку. Полученный на спасение шанс она, похоже, упустила.

Глава 39Бег – основа выживания

Сложностей больших при перенастройке режимов управления Сияющим плато Виктор Палцени не видел. Только опасался, что ему просто не хватит времени. Или могут надолго отвлечь какими-то неожиданностями. К примеру, полезут через ров монахи со стороны плато. Или вдруг выползут из своего госпиталя явно затихшие пока, но что-то понявшие раненые. Ведь где-то там торчит тот же урод со шрамами, которому вчера Дарквуд выбил глаз. И где-то там же как минимум ещё один, которого тот же Дарквуд ранил серьёзно в брюхо. Наверняка имелись пострадавшие при попытках преодолеть ловушки в тоннеле, которые Менгарец перенастроил при отступлении, да и Слиш вел беглую стрельбу стрелами по озверевшей толпе монахов, штурмующих пристройку. Эдак и до десяти раненых разной степени тяжести могло накопиться в госпитале. Хоть и не вояки, но если подкрадутся да навалятся скопом, могут маркиза Хроммеля и затоптать.

Но пока было тихо. Да и со стороны плато никто не показывался. Хотя с ними всё яснее не бывает: пытаются спешно достроить башню, наверняка уже рассмотрели на скале освобождённых узников, и теперь они зубами будут грызть камни, но постараются уничтожить противника, доставившего столь много смертельных неприятностей. Достроят башню, станут толкать её к скале. Самый неприятный и нежелательный момент, до которого допускать не хотелось, да и не следовало.

Вот Палцени и старался. И мысленно уповал на Фортуну, чтобы уложиться в оптимальные сроки. А система обороны предместий крепости поражала воображение даже человека со звёзд. Похоже, завоеватели-андроиды пытались здесь создать некую базу для своих хозяев, которые собирались прилететь на планету и понаблюдать лично за ведущейся зачисткой планеты. Даже слуг успели набрать из местных предателей, заставляя их обучаться поклонам да сказаниям «Кушать подано!» Да вот напасть, не успели обучить как следует! Отшельник Сумеречных гор устроил апокалипсис на планете, и все андроиды вымерли. А крепость и выжившие слуги остались. Ну и возомнили себя хозяевами неприступной твердыни, хватанули верха по техническому обслуживанию «пчёлок» да «птичек» и почувствовали себя богами в отдельно взятом анклаве.

А читать монахов на галакто андроиды не научили. И счастье, что не научили. Иначе ублюдки вообще могли попытаться под себя весь мир подгрести.

По крайней мере, такую краткую информацию почерпнул Виктор из автоматического бортового журнала крепости. Жаль, что долго вчитываться не было времени, каждая минута уходила на перенастройку защитных контуров. Вначале удалось обезопасить молниями ближнее плато, там тоже имелась густая система-сеть жестких разрядников. После чего смело крикнуть вниз боевому товарищу:

– Маркиз, ты меня слышишь? – Когда тот отозвался утвердительно, ободрил новым криком: – На плато можешь не отвлекаться больше! Там всё под контролем! Всё внимание теперь – на внутренний двор!

– Всегда готов, командир! – вопил обрадованный Тойма-тэ.

Значительная загвоздка получилась со скальной перемычкой между двумя плато в виде «гребешка». Там тоже можно было разбудить активаторы с ядовитой взвесью, и никто чужой бы там без пароля или опознавательного жетона «свой» не прошёл бы. Но время! Если уж там кто застрянет из монахов, то пусть и сидит до самой своей смерти, не страшно.

Поэтому Виктор окончательно сосредоточился на Сияющем плато. Там имелось три вида дополнительного оружия: смертоносный газ, жидкостно-капельный состав удушающе-парализующего свойства и длинные разрядные молнии. Первые два не подходили по причине весьма банальной – во время резкого ветра могли пострадать и товарищи на скале. А вот третий вид оборонного оружия – в самый раз. От длинных молний никакие сапоги не спасут.

Старался. Отгонял от себя все посторонние мысли, коих в голове теснилось предостаточно. И всё равно чуточку не успел. Тревожный колокол вначале оповестил, что враги стали двигать башню на деревянных катках. А чуть позже, что лучшие стрелки, уроженцы баронства Бисме, открывают стрельбу из луков.

«Ничего! – утешал он себя. – Мне ещё чуть-чуть осталось! А уж пару минут на скале по-любому продержатся!»

Но самое страшное и опасное для всех зло, а в особенности для себя, Менгарец уловил на уровне подсознания в мелькании поступающих отчётов о готовности перенастроенного пульта управления. Там проскочила одна надпись, после осознания которой стали неметь кончики пальцев и зашевелились волосы на голове. Не веря собственным глазам, Палцени остановил беглый просмотр, вернулся по списку назад и несколько раз вчитался в такую простую на вид фразу, высветившуюся на вечном графитовом экране:

«Комплекс готов к самоуничтожению».

– Чтоб этим андроидам загорать возле Сверхновой! – полились непроизвольно из него ругательства. – Что же они тут начудили? Что за бомбы заготовили? И вообще зачем?! Зачем уничтожать эту каменную твердыню?

А пальцы уже порхали по неощутимой клавиатуре, задавая и задавая примитивному компьютеру комплекса нужные вопросы. И ответы всплывали с пугающей скоростью:

«Команда к подготовке на самоуничтожение поступила три часа и двенадцать минут назад». «Пульт управления инициацией находится вне комплекса». «Расстояние до пульта – тысяча шестьдесят три метра». «При уничтожении переносного пульта инициации команда на самоуничтожение комплекса автоматически аннулируется». «Внешний вид пульта: пластина толщиной четыре сантиметра и размерами тридцать на двадцать сантиметров».

– Так вот почему мне та жирная сволочь угрожала с такой уверенностью! – досадовал Виктор, задавая уже непосредственные, несколько изменённые команды защитному контуру Сияющего плато. – И ведь может нажать кнопочку, урод подлейший! Чёрную дыру ему в печень! Всех своих монахов положит, а потом и кнопочку нажмёт! И хоть бы сам ишак на плато находился, я бы его быстро прожарил! А так, судя по схеме и расстоянию… ну да… этот мерзкий кашьюри наблюдает за всем из лагеря строителей… Тварь!

Времени на уничтожение монахов оставалось вообще мизер. К тому же режим молний никак нельзя было задействовать немедленно. Ведь увидев гибель всех своих подельников на Сияющем плато, настоятель может в бешенстве запустить команду на самоуничтожение комплекса. Ну, в крайнем случае, если умный и знает о силе предстоящего взрыва, постарается вскочить на коня и отъехать хотя бы до долин с альпийскими лугами.

Но вот вся настройка закончена. Дана пятнадцатиминутная задержка для готовых вырваться по всем целям длинных молний. А Виктор уже мчится вниз, на ходу выкрикивая своему товарищу:

– Мне надо подкрасться к настоятелю и убить его! Иначе нам тут всем ржаветь придётся! Остаёшься сам!

Возле ворот он подхватил с трупов стражников наиболее удобный шлем и широкую кирасу, аналогичную тем, которые монахи носили в большинстве. В руки по мечу – и ринулся к пристройке. Мечи хоть и поломал, но замок искрошил в фарш и сбил остатки наземь. Потом в подвал и произвёл лихорадочное перекидывание камней в сторону. Ну и напоследок – спурт по тоннелю в сторону плато.

Выбирался наверх через люк уже без всякой предосторожности, готовый рвать голыми руками любого, кто встанет у него на пути. Кому-то повезло… временно… никого возле выхода не оказалось. И самое главное – Менгарец успел! До намечающегося удара молниями оставалось полторы-две минуты.

На ходу прилаживая на себе кирасу и поправляя шлем с чуть приоткрытым забралом, пытающийся выглядеть, как монах, Виктор двинулся к группе основных вдохновителей и зрителей ведущегося сражения.

А на плато начавшаяся дуэль стрелков из лука как раз входила в самую жаркую стадию. Дружно толкающие башню монахи уже продвинули её до расстояния в пятьдесят метров от скалы, и теперь укрывшиеся наверху за щитами Лысые Вещатели тоже открыли огонь по малочисленным соперникам. И сразу понесли первые потери: трое рухнуло там же, под ноги товарищам, а ещё двое свалились на заискрившееся плато. Так что щиты опять сомкнулись, а толкачи после команд О-Низов удвоили усилия. Всё-таки высочайшее мастерство Форша и Слиша пока давало им преимущества в этой дуэли. Мало того, защитники скалы успели выстроить на краю утёса внушительную баррикаду из трофейного железа, камней, разобранных подвод и всего остального, что отыскалось под руками и годилось для временного укрытия. Скорее всего именно по этой причине до сих пор люди не были уничтожены дальними залпами с башни.

Разбойники тоже не бездействовали. Внизу, со стороны тропы, они сгруппировали ударный кулак и, прикрываясь своими круглыми щитами, подступали всё ближе и ближе. Их тактика была проста и примитивна: как только людоеды с тридцатью луками начнут расстреливать противника на площадке скалы, никто вниз и камня сбросить не сможет. Так что можно будет взбежать по тропе и уже с помощью мечей завершить бой, убивая всех подряд или забирая в плен. Скорее всего, намечалось последнее, потому что иначе зачем штурмовать скалу именно по тропе?

Башня двигалась довольно ходко. На каждое мощное «Э-эх!» шагала вперёд сантиметров на двадцать. Прячущиеся за огромными щитами помощники только и успевали переставлять вперёд поленья и деревянные кругляши, используемые вместо катков. Хотя три их тушки уже валялись на оплавленной поверхности плато специфическими кучками. Но убивать этих помощников с каждым метром продвижения стальной конструкции, становилось всё сложнее и сложнее. Ведь для выстрела приходилось стать на край скалы и наклониться вниз, открывая себя для полного залпа сидящих за щитами лучников.

А те уже наложили стрелы, собираясь встать и нанести слаженный залп по защитникам скалы.

Рёв поддержки со стороны остальных подельников стал нарастать.

А люди на скале, кто только мог пользоваться луками, тоже приготовились к стрельбе.

Виктор старался идти быстро, но ни в коем случае не переходя на бег. И всё равно привлёк к себе внимание нескольких врагов. Вокруг группы из настоятеля и нескольких атаманов стояло человек десять монахов. Похоже, личная гвардия главного изверга. Вот один из них, самый бдительный и подозрительный, и заметил бредущего к ним коллегу. Озадаченно покрутил головой и что-то спросил у рядом стоящего товарища. Тот тоже посмотрел в сторону идущего и, равнодушно двинув плечами, отвернулся. Но первый не успокоился и привлёк к себе внимание ещё одного Вещателя. Тот задумался, толкнул четвёртого из группы охраны. И, похоже, они уже собрались шагать навстречу, заодно во весь голос намереваясь предупредить о подозрительном подельнике, бредущем ниоткуда.

Вот тут как раз и полыхнули первые молнии, которых Виктор ожидал как манны небесной. Все гвардейцы непроизвольно оглянулись на Сияющее плато, где длинные, ветвистые росчерки электростатических разрядов пронзали всё, что шевелится и имеет внутреннюю проводимость. Первыми, конечно же, пали толкатели в количестве сорока голов, подталкивающие башню. Вторыми грохнулись со своих коней и подвод всадники с извозчиками, которые двигались сзади, под прикрытием металлической конструкции. Этих насчитывалось под пятьдесят. Третьими скорчились в предсмертных судорогах некоторые разбойники, находившиеся от плато в пяти-десяти метрах. Ну и наконец, с самой башни рухнуло несколько человек, которые в этот момент только поднимались на верхнюю площадку. Молнии достали их на пятнадцатиметровой высоте.

И всё, дальше защитный контур крепости не доставал. Настоятель, его седобородый алхимик, атаманы и кучка иже с ними стояли от плато метрах в тридцати, остальные разбойники ещё дальше. Четыре десятка лучников на самой макушке тридцатиметрового строения замерли в ужасе, стараясь сообразить, как им действовать в дальнейшем. Но вскоре и им стало понятно, что смерть им грозит в любом случае: некоторые деревянные кругляки, используемые как катки, стали дымиться, тлеть, а один или два загорелись чуть ли не сразу.

Первым понял, что случилось и насколько всё для монахов фатально, тот самый седобородый затейник. Он в бешенстве завыл, как собака, рухнул на колени. И стал выдёргивать волосы из своей бородёнки. Вторым осознал ещё большую опасность тот Лысый Вещатель, который первым заметил спешащего к ним воина. Он вновь развернулся к Виктору, с лязгом выхватил свой меч и с предупреждающими криками ринулся вперёд. Стали разворачиваться и все остальные, в глазах которых до сих пор плясали всё сжигающие молнии. Настоятель потянулся руками к пластине, которая выделялась у него на груди под боевым комбинезоном.

Но Палцени уже был готов к главному броску. Дистанция в десять метров позволяла нанести удар вчобой с наибольшей эффективностью и поражающим фактором. Стремительно вращающийся диск устремился в грудь стержневого, связующего всех остальных в одно общество людоеда.

Первыми, что поразил диск, оказались отсечённые пальцы, которые вражина инстинктивно успел выставить перед собой. Преграда для вчобы – никакая. И главный удар совершился, как и задумано: прямо в грудную клетку, проламывая перед этим и уничтожая ту самую пластину с дистанционным управлением всем комплексом. После чего команда на самоуничтожение крепости аннулировалась, и невидимые отсюда устройства стали разносить по прежним местам хранения приготовленные к взрыву (скорее всего ядерному) компоненты.

Дальше диск пронзил насквозь толстяка, вырывая у него со спины огромный кусок плоти, и кровавыми ошмётками забрызгивая подельников изувера. От такой сцены на всех её видевших нахлынуло отупение, продлившееся секунд пять. И только один гвардеец, самый сообразительный и подозрительный, уже заканчивал пробегать отрезок, отделяющий его от чужака.

Но и Виктор уже к тому моменту хорошо приготовился к отражению атаки, успел достать свой трофейный меч и крутануть им восьмёрку, приноравливаясь к весу и балансу. А в момент сшибки уже действовал с максимальной скоростью и присущим ему умением боя. Один удар – отражение удара противника, второй – глубокий порез, а точнее смертельная рана, нанесённая монаху сбоку по предплечью и фактически оставившая его без левой руки.

После этого все враги поняли, что перед ними, в пределах их досягаемости, виновник всех их бед и несчастий в последние дни. Ну, по крайней мере, один из виновников. И с воем ненависти, с фатальным блеском в глазах, почти все без исключения рванули в сторону Менгарца. А тому больше ничего не оставалось, как с максимальной отвагой и решительностью… развернуться и броситься убегать. Причём даже трофейный меч от себя отбросил без сожаления, лишь бы быстро набрать спасительную скорость. А и в самом деле, чего тут дальше геройствовать и пытаться отбиться от такого количества врагов? Раз одолеть их нереально, значит, тактическое отступление никоим образом не будет считаться постыдным бегством. Да и добежать до люка, нырнуть в него, а потом тоннелем промчаться к стальной двери – дело вполне выполнимое. А вот преследователи на этой дистанции обязательно отстанут. Вначале не станут слишком стрелять на бегу из луков – ибо далековато, неудобно и бессмысленно. Ведь в любом случае каждый бандит или людоед видел: чужаку некуда скрыться. Куда бы он ни убегал, всё равно упрётся в пропасть.

Когда же он провалится в тёмный тоннель, по любому за ним с той же скоростью никто не поспеет: внизу ведь темно! Пока факел зажгут, пока осмотрятся, пока двинутся… А там, ха-ха, ищи зайца в поле!

То есть Менгарец бежал не просто резво, но при этом ещё и размышлял вполне дельно, будучи уверен, что его дело правое, ноги быстрые и погоня никуда не денется, обязательно отстанет.

Убегая, успевал глазами по сторонам посматривать. И с воодушевляющей радостью заметил две весьма оптимистические сценки. В первой принимали участие люди. Во весь опор по дороге с предгорий мчались на лошадях два монаха и три разбойника. В закинутых на спины круглых щитах у них торчало по стреле, а то и по две, и они орали во всю мощь лёгких, выкрикивая только одно страшное для них слово:

– Армия! Армия!

За ними растянувшейся колонной мчались лёгкие кавалеристы в форме армии Севера, на ходу довольно метко и густо стреляя по бандитам. Стрелы так и летели потоком, и только за пару мгновений ещё два пытающихся спастись всадника покатились с воплями боли по каменной дороге. Видимо, стоящие на пути заслоны были не просто сбиты таранной атакой в лоб, а ещё и отрезаны от побега проникшими им за спины скалолазами-разведчиками. И приход такой силищи однозначно ставил крест на существовании разбойничьей вольности.

А вторая оптимистическая сценка заключалась в появлении из постепенно рассеивающихся туч сразу двух пар орлов. Одна пара – Белых, а вторая – Розадо. И обе пары величественных птиц стали закладывать виражи над полем событий, пытаясь разобраться, что здесь происходит, кто друг, а кто враг и кому следует помочь в первую очередь.

Вполне естественно, что Виктор попытался на ходу оглянуться и на своих преследователей. Увиденное его обрадовало лишь частично: две трети толпы всё-таки притормозило на месте, пытаясь в короткие секунды решить свою дальнейшую судьбу: принимать последний, отчаянный бой или сразу благоразумно сдаваться и уже потом ждать виселицы. Но треть продолжала гнаться за чужаком!

Рвущиеся из их ртов ругательства и проклятия не оставляли сомнений, что кровопийцы, изуверы, живодёры и мучители готовы сами погибнуть, но хоть одного человека перед своей смертью да растерзать. Быть тем самым человеком Менгарец не хотел за все сокровища этого мира. Поэтому, даже не попрощавшись и не сделав ручкой, без затей сиганул в зев открытого люка. Ещё и люк за собой успел захлопнуть. После чего резво двинулся по тоннелю в сторону крепости. Следовало уже оттуда быстро подозвать к себе орлов и сориентировать на немедленную помощь защитникам скалы. Похоже, они в данный момент лежали пластом на площадке, не рискуя вступать в поединок с лучниками-монахами, но зато не помешало бы слегка погонять камнями Лысых Вещателей. Пусть торопятся спрыгнуть на плато, да и завершить поскорее свои подленькие жизни.

Ну и помимо этого следовало присмотреться к действиям северян. Ведь в последнее время вокруг Менгарца и его друзей если и появлялись враги их врагов, то это никак не означало, что они становились союзниками. А помня, с какими взаимными претензиями закончились последние переговоры с северянами в их ставке, можно было предположить, что товарищей и недавних узников монастыря придётся эвакуировать со скалы в неприступную твердыню по воздуху.

Один бой закончился победой!

Как начнётся и как завершится следующий бой?

Глава 40Мир спасён!

Маркиз Хроммель встретил Виктора с луком в руках, стоя во дворе монастыря так, чтобы и ворота прикрыть в случае чего, и вход в пристройку. А когда увидел вышедшего из неё командира, с облегчением пояснил свою новую оборонную диспозицию:

– Вон там три урода схоронилось у главных дверей храма и у тех портиков тоже. Раненые, козлы, а всё равно пытались за тобой пробраться…

– По кило ржавчины им в их раны! – радостно орал Менгарец на бегу. – Мы все равно уже почти победили! Потерпи, дружище, ещё парочку минут, сейчас орлов только к нам подзову…

Промчался по лестнице на самую крышу донжона, где стал размахивать руками и делать порой знаки семафорной сигнализации, которой моряки давно переговаривались во флотилии адмирала Ньюцигена. Обе пары разумных пернатых союзников сновали в облаках, присматриваясь к разворачивающимся внизу событиям, и сигнализирующего человека на крепостной башне рассмотрели сразу. А когда один из Белых устремился к нему, то буквально чуть не камнем рухнул на башню, радостным свистом давая знать, что опознал человека в лицо.

– Ураган?! Да это ты?! – радовался Виктор, опознавший старого друга. – Живой?! Как я рад тебя видеть!

В ответ катарги в страшной спешке пытался насвистеть сразу всю информацию одновременно. И радость от встречи, и восторг, что друг живой, и горечь недавних потерь, и о ведущемся над всеми горами поиске. И так спутал новый язык общения, что даже его учитель ничего не смог понять толком. Поэтому пришлось человеку прерывать непонятный свист отрицательными жестами и интенсивно насвистывать свои просьбы:

– Надо немедленно помочь людям на скале! А тех, кто на стальной конструкции засел, уничтожить! Что с армией? Они по вам стреляют?

– Нет! Уже двое суток северяне при виде нас показывают белые флаги и не стреляли даже тогда, когда мы закидывали их камнями и бомбами. Понять их действия мы не можем, но пока бомбить их перестали.

– Правильно, разберёмся чуть позже! Лети на помощь моим друзьям! Скорее!

Но такому, как Ураган, повторять просьбу дважды не стоило. И хотя засевшие на башне стрелки сидели и даже не пытались стрелять по скале, сброшенные на них пороховые бомбы окончательно положили конец находившемуся в горах поголовью людоедов.

К тому времени северяне начисто вырубили сопротивляющихся разбойников и закончили вязать тех, кто бросил оружие и сдался. Несколько десятков спешившихся кавалеристов занимались тем, что выкуривали бандитов, спрятавшихся в тоннеле. По их прикидкам, вниз, в странный люк, успело проскочить до двадцати человек. Тем, по сути, деваться было некуда, на пути в подвал крепости у них была закрытая наглухо стальная дверь. Ну и часть передовой кавалерии придвинулась к скале, пытаясь выяснить, кто на ней и что здесь происходит. А следом, со стороны дороги и в самом деле подтягивалась основная ударная мощь того армейского кулака, который пробился сквозь бандитские заслоны на дороге. И что символично, возглавлял этот кулак император Павел Первый собственной персоной.

Ещё истекали кровью трупы поверженных разбойников, а голос завоевателя половины континента уже разносился над безжизненным каменистым пространством. Он командирским рыком вопрошал, почему все остановились и не продвигаются дальше, на плато.

Навстречу Павлу кинулись передовые разведчики, уже успевшие понять часть здешних секретов, и, тыча пальцами то на обугленные трупы монахов, то на дымящуюся развороченную конструкцию, то на орлов катарги, летающих среди становящихся белесыми облаков, тут же, прямо у ног императора, стали проводить экспресс-допрос пленённых разбойников, которые, рассказывая наперебой, пытались показным сотрудничеством вымолить себе возможное помилование.

Павел долго выслушивать не стал. Отвернулся к своему адъютанту с новенькими погонами полковника и затеял с ним диалог. А скорее всего, продолжил некий спор, который вёлся между ними уже давно:

– Ну и как? Опять скажешь, что всё это вытворил захудалый баронишко со смешным именем Липух Стройный?

– Пока мы его не увидим в глаза, я имею право сомневаться, ваше императорское величество! – с сомнениями кривился вояка. – Да и ваше утверждение, что это никакой не эмиссар, а сам его святость, считаю беспочвенным. Уж слишком многие рыцари умеют великолепно владеть огромными мечами.

– Да?! – с весёлой злостью щурился Павел. – Считаешь? И так уверен? А готов со мной поспорить?

Ушлый полковник готов был не только спорить, но и возражать, лишь бы предоставить своему повелителю так называемого оппонента в споре. Поэтому сразу согласился:

– Готов! На что спорим?

– Я тебе отвешиваю три затрещины, если выиграю. А ты чего хочешь?

– А чего я могу хотеть? – с простоватой наглостью переспросил адъютант. – Генеральские погоны и отпуск на три недели на родину.

– Э-э-э! Так не пойдёт, – нахмурился император. – Не много ли за три затрещины?

– Ладно, тогда в отпуск не еду, – покладисто согласился полковник. – А чтобы быстрее разрешить наш спор, думаю, надо у тех типов, что на скале, поспрашивать.

И они вдвоём двинулись в сторону природной твердыни. Ведь оба спорщика единодушно верили, что вскоре столкнутся с тем самым легендарным Менгарцем.

В дальнейшей истории упоминалось, что полковник умудрился и затрещины получить, и генеральские погоны с отпуском заработать. И всё потому, что, получая проигранное, радовался от всей души своему поражению.

Глава 41…а любовь?

Когда обстановка более-менее прояснилась и удалось обсудить с Павлом Первым предварительные договорённости о мире, Виктор больше ни минуты не стал задерживаться в этом месте. Хоть как ни манили тайны захваченной им крепости. Хоть как ни просили друзья ещё хоть на часик остаться и решить их вопрос с поиском наследного принца Цериала. Хоть как ни следовало более подробно определиться с доставшимся ему наследством. Хоть как ему ни хотелось срочно проведать раненого Мурчачо, лучшего друга среди пернатых, который оказался на излечении сравнительно недалеко. Ничто его не могло здесь задержать.

Всё равно неудержимо тянуло в Радовену. Потому что узнал окончательное мнение всех поисковых групп: принцесса Роза, скорее всего, находится в столице Чагара. Проснувшееся чувство опасности так и шептало ему в сознании: «Торопись! Поспеши, а то не успеешь!»

Только и пришлось вынужденно распорядиться ближайшим будущим захваченной крепости. А чтобы потом не пожалеть о своём решении, первым комендантом в новой истории неприступной твердыни стал Ураган, представитель Белых катарги. А его заместителем – его собрат розового цвета, прилетевший помогать с другого континента. Лучших защитников было и не придумать! Тем более будучи в цейтноте. Да и на будущее, если рассуждать рационально, не лучше ли будет здесь именно орлам организовать главное, почти недоступное для людей гнездо? Так что пусть руководят и привыкают. А оставшиеся временно в крепости боевые товарищи обязаны были зачистить прячущихся на территории бывшего монастыря недобитых монахов.

И толком не попрощавшись, Виктор Палцени улетел в Радовену.

Причём быстро полетел, потому что за человеком со звёзд успела прилететь сама Альири, Связующая Белых катарги. И по пути не только выслушала повествование Менгарца о его последних приключениях, но и сама постаралась насвистеть весь спектр последних новостей. Так, например, стало известно всего час назад, что эскадре адмирала Ньюцигена сопутствовал успех. Несмотря на страшные и непрерывные атаки водных монстров, корабли эскадры всё-таки добрались до оконечности пролива Стрела и, отразив огнём пушек вялую попытку предателей из королевства Бонителлы атаковать, благополучно взорвали злополучную дамбу. Отныне запора, установленного Гранлео и его приспешниками почти тысячу лет назад, не существовало. Хлынувшее в океан Жизни солёное течение из Южного океана выносило мерзких кашьюри в крутую солёную воду миллионами особей. Так что основную борьбу с жуткими монстрами-людоедами можно было считать завершённой.

Так же появились новости о местонахождении Грома Восьмого. Добравшись до линии фронта и поняв, что война с Севером вроде как не состоялась, он, захватив оттуда бывших наложниц вместе с их мужьями, вновь поспешил обратно в столицу Чагара. И уже имелась предварительная договорённость с орлами, что те в ближайшие дни отнесут первый десяток самых красивых женщин планеты в Шулпу. Отыщется ли Менгарец или нет, а всё равно наложниц решили пропустить через «омолодитель», чего бы это ни стоило.

Из Цензорского княжества доставлены два лучших музыканта, которые стали обучать чагарских специалистов известным им от человека со звёзд мелодиям и маршам. Но, как оказалось, сами приехавшие были удивлены тем дирижёрам Радовены, которые уже давно раскручивали и пользовались подобными мелодиями. Из того же княжества ожидают два корабля со станками, которые вот-вот зайдут в главный порт Чагара.

Император Юга, Оксент Второй, таки разгромил предателей, рыцарей из княжества Керранги. Но после этого не пошёл, как ожидалось, войной на своего вассала, монарха королевства Ранель, который увёл у него красавицу Катрин. Выжидал, по непонятным причинам.

Также прибыло три новых корабля из Шулпы, доставивших первые образцы многочисленных товаров, которыми собирается торговать Союз Разума, объединённое имперское образование, стоящее у руля власти континента Шлём.

Ну и коротко о поиске принцессы: ищут!

Больше слов на языке свиста на эту тему не последовало.

А загрустивший Виктор побоялся спрашивать и уточнять дополнительно.

Только вглядывался жадными глазами в возникший на горизонте и стремительно приближающийся город. Вот уже мелькает почти рядом огромное пятно водохранилища, ограниченного дугой восстановленной дамбы. Вот уже видны пригородные посёлки и крестьянские фермы. Вот – раскинувшиеся огромным рыночным табором съехавшиеся к столице торговцы. А вот и живые заслоны из стражников, просеивающих каждого выходящего из распахнутых ворот человека.

И опять сердце кольнула тревога, при взгляде на огромную толпу и растекающиеся по многочисленным дорогам ручейки людей. Их было такое количество, что возникало мимолётное убеждение, что злодеи могут ускользнуть.

«Так что если подключаться к поискам, то почему бы не здесь?» – спросил сам себя Виктор и передал просьбу Альири опустить его на землю. Сделали они это на краю посёлка, обрамлявшего площадь перед крепостными воротами, и большого ажиотажа своим появлением не вызвали. Кажется, народ был сильно обеспокоен своими проблемами, да и в последнее время орлы в районе столицы только и носили разных посланников или эмиссаров с места на место. Да и сама посадка произошла буднично и неинтересно, орёл снизился, человек коснулся ногами земли, да так и пошёл в сторону ворот. А катарги опять взлетел в небо, где и завис, наблюдая.

Маршрут Менгарца словно сама Фортуна прокладывала. Он пересёк две дороги, протолкался через три столпотворения, всюду внимательно присматриваясь, и вышел на левый фланг растянувшегося в длину дозора из военных охранников. Там немножко походил туда, сюда, всё подмечая, но и собой сумев привлечь внимание нескольких стражников. Двое уже отделились от общей цепи и двинулись в его сторону, когда с самого края оцепления послышалась какая-то непонятная ругань, грозящая перерасти в скандал. Правда, тут же всё перекрыл командирский голос одного из офицеров, и перебранка завяла, так и не начавшись.

Но Виктор двигался в ту сторону, словно ноги его вели сами по себе. И никак не мог понять, что его так дико и остро насторожило в увиденной сцене: двое мужчин, катящих за собой на двух оглоблях здоровенную арбу; следом за ними крестьянская телега, пустая, но сразу с тремя возницами женского пола; неопрятная бабка, катящая перед собой несуразную коляску с ребёнком, последний писк моды на любой из улиц столицы; воин в шлеме с открытым забралом, ведущий в поводу коня, на котором в седле восседает закутанная в шелка дама; и сразу шестеро разнопланово одетых личностей, как раз проходящих тщательный осмотр. А чуть в сторонке офицер, отчитывающий кривящегося от досады молодого курносого воина:

– Ты бы только знал, насколько подобные бабки вредные и противные! – донеслись последние слова офицера. – Связаться с такой – опозоришься, как последний лавочник! Ты понял?

– Так точно! – отвечал юнец, пытающийся, тем не менее, отстоять свою позицию: – Но всё равно старуха слишком странная! Зачем ей дурманящие цветы возле ребёнка? И почему ребёнок всё равно продолжает плакать, хотя должен спать, как паралитик?

– Ты что, не понял, солдат? – начал сатанеть офицер, хотя и кричал шипящим шёпотом. – Дали тебе бляху, пропускай! Нечего очередь создавать! Думаешь, до бунта далеко при таком столпотворении?!

А Менгарец уже во все глаза присматривался к неспешно удаляющейся старухе. В ней и в самом деле многое было неправильно. Его так и подмывало вначале поинтересоваться у молодого воина, что произошло, прежде чем самому метнуться и всё проверить. Поэтому он обратился к офицеру:

– Помолчи! – И сразу же к воину: – А тебя как зовут?

– Рядовой Биан, господин! – чётко отрапортовал курносый, догадавшись по расширенным от узнавания глазам офицера, что к ним подошла очень важная персона.

– И чем тебе, Биан, не понравилась та бабка? Куда она и откуда?

– Да потому что слишком уж старая, господин. Говорит, что больную внучку к целителю возила… А почему не мать? И почему коляска выглядит такой тяжеловесной?

Как ни старался Виктор неотрывно смотреть за удаляющимся существом с коляской, всё равно не удержался, чтобы окинуть молодого бойца уважительным взглядом:

– А что за цветы там лежат возле ребёнка?

– Сонные мальвы. Их и в самом деле целители порой дают для лучшего сна детям. Но, как я помню, ребёнку и одного хватит для крепкого сна, а эта девочка чуть ли не всё время плачет…

– Плачет?!

– Ваша св… – попытался вклиниться в разговор прекрасно узнавший подошедшего офицер, но был оборван на полуслове нетерпеливым взмахом ладони и коротким словом «Молчать!». После чего Менгарец дал команду на диво сообразительному и всё замечающему Биану:

– Ну-ка, мо`лодец, беги вон там за домами, и останови старуху второй раз у того перекрёстка. Главное, отвлеки её внимание на себя и постарайся, чтобы она ещё и при мне заговорила. А я незаметно подойду к ней сзади. Шлем и щит оставить! Бегом!

И сам, напомнив офицеру, чтобы тот ни во что не вмешивался, поспешил за подозрительной старухой. И чем больше сокращал расстояние до неё, тем больше убеждался в обоснованности подозрений глазастого бойца. На вид вроде как старая и неопрятная женщина, но всё равно некую мягкую, звериную грацию в походке скрыть никак ей не удавалось. Хоть она и шла, покачиваясь, как гусыня, и несуразно припадая на обе ноги.

Коляска, которую для перевозки детей запустил в производство сам Виктор более полутора лет назад, и в самом деле катилась слишком тяжеловесно. Сделанная на независимых подвесках, она отличалась мягкостью хода, но всё равно инерция качения просматривалась слишком уж чрезмерной. Словно внутри не годовалый ребёнок, а некто лет десяти. А то и больше…

Ну и сонные мальвы. Когда-то Первому Советнику пришлось сталкиваться с этими цветами, изучать их свойства. Они были редки и слишком дороги для такой представительницы самого простого народа. Подобные цветы, выращиваемые лишь в оранжереях, целители продавали только весьма обеспеченным горожанам. Их и не опознало бы девяносто шесть процентов населения, разве что понюхали бы и уснули. Что тоже выводило юного рядового в разряд невероятно информированных, наблюдательных и знающих специалистов.

Когда Виктору до бабки оставалось метров десять, перед ней на дорогу вальяжно вывалился молодой стражник, играющий роль нагловатого и хамоватого служаки:

– Эй, старуха! Ты больше не нашла места, где выгуливать ребёнка в коляске?!

Тотчас в ответ послышалось нарастающее визгливое крещендо:

– Что-о-о! Да как ты смеешь, сопляк?! Да я тебя!..

Со страшно забившимся от волнения сердцем Менгарец слегка увеличил свои шаги. Потому что тотчас расслышал фальшь в голосе и мастерски скрываемую имитацию противного старческого скрипа. Бабка продолжала переть, как танк, не думая останавливаться перед загородившим ей дорогу воином. Но и тот не стушевался, в свою очередь, гаркнув срывающимся от волнения баском:

– Стоять! Старая карга! Кому сказал?!

И тут бабка, словно имея глаза на затылке и почувствовав приближающую угрозу, быстро оглянулась. Странно посеревшие, невыразительные глаза блеснули огнём узнавания, и уже в следующую минуту распрямившаяся, как струна, тигрица с выставленным вперёд кинжалом прыгнула на разудалого Биана. Скорее всего, курносого сыщика спасла его детская изворотливость и мальчишеская смекалка: он увернулся от смерти, спасая своё горло, отпрыгивая практически в сальто назад, через спину и падая в сторону.

И дорога вперёд перед бабкой оказалась открыта. Да только она не собиралась убегать! А резко перевернула коляску, выдернула оттуда безвольное, худое тело девушки и, закрываясь, как щитом, прижалась к каменной стенке первого попавшегося дома. Кончик её кинжала стал прокалывать кожу на шее пленницы, а слова прогремели уже совсем иным, натуральным голосом Мааниты:

– Не подходи! Иначе убью Розу!

Виктор замер на полушаге, приподняв свои руки с зажатыми в них метательными ножами. В голове у него так и билась мысль-раскаяние:

«Не успел! Совсем чуть-чуть не успел! Ну почему я не убил эту тварь двумя мгновениями раньше?! Ведь уже не имел малейшего сомнения!»

Принцесса стояла, связанная по ногам и спереди рукам. А её глаза до сих пор блуждали по сторонам, пытаясь осмыслить, что же с ней происходит. Вместе с вдыхаемым свежим воздухом возвращалось в измученное тело и сознание.

Но хуже всего, что вокруг началась настоящая истерика среди простого народа. Кто-то истошно завопил «Убивают! Стража!», а кто-то более глазастый рассмотрел самое главное и ляпнул во весь голос максимально худшее в данный момент:

– Принцесса! Принцессу нашли!

И эти крики, словно взрывная волна, пронеслись от несуразного перекрёстка по всему посёлку, оказав эффект взорвавшегося вулкана. Отовсюду неслись стражники, кричали женщины, пытались протолкнуться к месту событий мужчины. И в какой-то момент Виктор понял, что не он рискует ранить свою любимую, пытаясь попасть ножом в глаз подлой предательнице, а взвинченные толпы народа рискуют затоптать всех основных фигурантов данного события. Слепое желание помочь вот-вот могло вылиться в ещё худшую трагедию.

Сам он помедлил несколько секунд, пытаясь взглядом не просто пригвоздить Мааниту к месту, а вообще сжечь, словно щепотку пороха. Увы! Та не сжигалась, а кончик кинжала слишком опасно продолжал вонзаться в беззащитную шею пленницы.

И тут уже в который раз проявил свою уникальность молодой воин. Вскочив ногами на опрокинутую коляску, бесстрашно подставив спину роковой предательнице, он раскинул руки в стороны и заорал своим мощным, на этот раз уже не срывающимся голосом:

– Стоять! Всем назад! Иначе порублю! Здесь его святость! Монах Менгарец! Назад, я вам сказал!

И это подействовало. Сжимающаяся толпа встала на месте, а потом передние ряды всеми силами стали отталкивать назад напирающие на них толпы народа. Опять волной понеслись крики, в которых превалировали слова «Стоять!» и «Менгарец!». А в сознании Первого Советника промелькнула мысль: «Если Роза останется жива и всё закончится для меня благополучно, этот Биан уже сегодня станет дворянином с немалым титулом и собственным замком!»

А ещё через пару минут над перекрёстком зависла гнетущая, пусть и относительная тишина, во время которой Виктор смог начать переговоры с преступницей:

– Что ты творишь? Твоё сопротивление бессмысленно…

– Или я уеду, или она умрёт вместе со мной! – прорычала Маанита.

– Как ты себе это представляешь?

– Пусть мне дадут осёдланного коня, а ты дашь слово, что меня никто и никогда не станет преследовать!

– Зачем такие сложности? Не легче ли тебе сдаться и получить полное прощение, вернувшись в Шулпу и пройдя омоложение с сохранением памяти? Уже все твои подруги по гарему согласились на это… И поверь, в этом нет ничего страшного…

Ещё минут пять он твердил одно и то же, повторяя свои убеждения вновь и вновь, стараясь только как можно доказательнее перестроить произносимые фразы. Даже непроизвольно сбился на повторы:

– Тебе только и надо будет обновить своё тело в «омолодителе»! Сохранив всю палитру и ценность воспоминаний! Потом ты родишь своих детей, именно своих, и сможешь жить счастливо! Я тебе обещаю!

– А я тебе не верю! Я уже никому не верю!.. – неожиданно зашептала Маанита.

– Ложь! Вдумайся, какой нонсенс и противоречия ты озвучиваешь! Получается, что ты веришь Гранлео?! Хочешь, чтобы он возродился? И желаешь, чтобы он опять тебя третировал, помыкал как рабыней? Унижал и оскорблял?!

– Неправда… – неожиданно заявила со странной твёрдостью, а вернее говоря, с дикой фанатичностью в голосе: – Он меня любил!

Менгарцу всё стало ясно с этой женщиной. Она оказалась прозомбирована так, что окончательно уверовала в любовь к себе главного рабовладельца целой планеты, наиболее подлого и циничного колонизатора Майры. Похоже, у неё окольцевались пояском информации и преступной лояльности не только яйцеклетки, но и весь головной мозг.

Правда, тут же могла возникнуть иная логическая несостыковка. Раз наложница никому не верила, в том числе и Менгарцу, о своём излечении, то как она поверит в его слово не преследовать её? Нонсенс? Или полная тупость, свойственная закоренелым фанатам?

«Пока не попробую, не узнаю!» – с фатализмом, но мысленно воскликнул Виктор. А вслух, повысив голос, торжественно воскликнул:

– Клянусь, что ни я, ни кто-либо из других людей или птиц не станет тебя преследовать, Маанита! Отпускай принцессу и можешь уезжать! В любые глухие горы или в неведомые страны! Коня! Немедленно сюда подать осёдланного коня!

Через минуту на перекрёсток протолкались двое стражников, ведя за собой осёдланного скакуна добротной масти. Оставили его недалеко от места событий и вновь растворились на фоне толпы. Зависла предгрозовая тишина. Наступило мгновение истины: поверит Маанита в слово Монаха Менгарца или нет? Убьёт ли наследницу престола или предпочтёт спасти свою никчемную жизнь и находящегося в её чреве ребёнка? Опять все замерли, затаив дыхание.

Неожиданно подлая предательница, доставившая так много горя и переживаний, крови и слёз тысячам людей, резко вздрогнула, словно выходя из транса, печально улыбнулась и пробормотала:

– А в данный момент я тебе верю, Виктор Палцени…

Убрала кинжал от горла своей пленницы, отступила от неё задом шага три, чтобы та не попыталась её достать ногтями в падении, а потом развернулась и преспокойно пошла к покорно ожидающему коню. Взобралась на него, разобрала поводья и, пуская животное с места на лёгкую рысь, двинулась дальше по дороге. Даже не оглянулась назад ни разу.

А Менгарец уже держал свою любимую в объятиях, развязывая ей руки, осыпая мокрое от слёз поцарапанное лицо поцелуями и говоря без единой паузы:

– Ну вот, теперь уже всё будет хорошо. Всё кончилось, и мы будем счастливы! И не смей плакать, Розе Великолепной подобное непозволительно. Ну? Прекращай немедленно! Не хватало, чтобы подданные тебя увидели! Всё, больше ничего страшного не случится! Я тебе обещаю!..

Вдруг она попыталась от него отстраниться и с горящими от ненависти глазами оглянулась на дорогу.

– Убей её! – шептали обескровленные мытарствами губы. – Или прикажи убить!

– Нельзя, милая! Никак нельзя! Не будет такого, чтобы клятвы и обещания твоего супруга им же и нарушались. Подданные этого не поймут. Как не поймут и твои слёзы…

– Но она ведь родит будущего Гранлео!

– Ну и что в этом страшного? Мы и с этой бедой справимся играючи. Тем более что, по сути, имя Гранлео – самое милое, доброе и древнее на третьем материке. Как? Ты этого не знала? Ничего, вот вернёмся в Радовену, и я тебе покажу исторические хроники, которые мы нашли в императорском дворце.

После чего глянул вниз и с улыбкой добавил:

– Ага, ноги тебе уже развязали?.. Экий шустрый этот Биан! Ага! Он самый! Помог мне тебя найти и спасти… Значит, вместе с ним отправляемся домой, надо нам готовиться спешно к свадьбе… И так сколько времени потеряли…

Эпилог

Солидный, изумительной красоты зал был полон. Рябило в глазах от украшений и позолоченных корон внимательно слушающих королей, принцев, губернаторов, родовитых князей и Верховных баронов. Они прибыли изо всех уголков континента Шлём, и вот теперь внимали со всем усердием заключительную речь выступающего перед ними молодого, лет тридцати на вид мужчины. И было от чего притихнуть да помалкивать – выступал сам император Гранлео!

И как выступал! Сегодня явно был его бенефис. Потому что он говорил короткими рублеными фразами, словно оратор, оставивший за своими плечами лет сто яростных дебатов. Меняя только интонацию и переставляя порой слова, умудрялся поругать нерадивых, и пригрозить наглым, и пообещать льготы самым деятельным и работоспособным. Он выкрикивал цитаты так, что они навсегда впивались в память, он давал разъяснения такие, что они казались очевидными даже ребёнку; он умел надавить и припугнуть настолько верно, что бледнели даже короли и солидные по возрасту владетельные князья.

А если кто и пытался отвести взгляд или сделать вид, что его это не касается, то всеми фибрами души начинал ощущать на себе странное давление со стороны ближайшего окружения императора Гранлео. Самая опасная, кто находилась на возвышении за красивым столом, – это мать императора. Красавица с ледяным взором, которым она умела замораживать недовольных чуть ли не до смерти. От её внимания не ускользало ни одно движение в зале, ни один шепоток или вскользь брошенное соседу словцо, и недаром о ней некоторые враги говаривали перед своей смертью: «Зря я её недооценил…»

Жутко недовольное лицо Первого Советника вызывало тоже нехорошие предчувствия. Наверняка сразу после окончания данной речи кому-то сильно не поздоровится. Вот только кому конкретно? Любой из присутствующих данный вопрос старался отторгнуть от своего сознания.

Младший брат императора выглядел сущим наивным мальчиком, и, глядя на него, некоторые думали с ностальгией: «Хорошо бы ему стать нашим императором!.. Ну и что с того, что он третий был по праву наследования?..»

Но чаще всего и почти постоянно все подданные великой империи переводили свои взоры на девушку дивной красоты, которая восседала, словно богиня, рядом с беснующимся императором. Глядя на неё, все хоть немножко отдыхали и успокаивались. Она сидела вся в белом, словно дивный, неземной цветок, лучилась добротой, лаской и таким обещанием блаженства, что только ради созерцания подобной прелести можно было вытерпеть и пытки, и мучения, и смертную казнь. А не то что речь императора Гранлео! Недаром единодушно все жители планеты Майра признавали Марианну первой красавицей своего мира.

А тут и речь императора закончилась дежурной фразой:

– Всего хорошего! Больше вас не задерживаю!

После чего короли, принцы и губернаторы ломанулись из зала, словно соскучившиеся по переменке ученики младших классов. Огромное пространство с креслами, к удивлению оставшихся, опустело менее чем за минуту, и гвардейцы плотно прикрыли двери на многочисленных входах и выходах.

И тут мать императора встала, коснулась плеча своего старшего сына и одобрительно улыбнулась:

– Ты был великолепен! Они внимали каждому твоему слову и без возражений приняли все новые законы и поправки…

– Нет! – свой негодующий окрик Первый Советник сопроводил громким ударом кулака по столешнице. – Никакого великолепия! Что за жалкая речь? Почему не были озвучены все нововведения? Почему не утвердили давно готовящиеся законы о поголовной военной обязанности?!

– Да потому что они – ни к чему в данное время! – вскричала в свою очередь мать императора, разворачиваясь к недовольно хмурящемуся мужчине всем корпусом. – Подобные пертурбации надо вначале осмыслить сердцем и только потом выдавать в народ!

– Но мы заранее уже это всё обсудили! – сатанел на глазах Советник. – И все были согласны! А не успел я отлучиться всего лишь на две недели, как тут всё пошло наперекосяк и шиворот-навыворот!

– А не надо было так надолго покидать столицу! – язвительно заметила раскрасневшаяся и дивно похорошевшая женщина.

– Ха! Можно подумать, я уезжал развлекаться! – парировал Советник.

– Ещё неизвестно, чем ты там занимался!

– Ну знаешь!..

И тут капризно скривила свой прелестный ротик Марианна, сидящая рядом с Гранлео. Её с детства баловали в семье больше всех, и выросла она такой взбалмошной, капризной и зазнайкой, что была порой невозможна. Но любили её все одинаково, неистово, нежно называли Лялей, Лялечкой и прощали любую шалость, совершённую в кругу родных. И вот это истинное совершенство своих родителей мелодичным голоском стало плакаться:

– Я жутко устала, и у меня болит спина! Ну сколько можно?! Мама! Па, хватит вам ругаться! Забыли, куда мы опаздываем? Давно пора отправляться на день рождения Додюра!

Император грозно над ней навис всем корпусом, хищно ощерился и зарычал:

– Лялька! Тебе кто слово давал?! Ты сидишь тут только для красоты, чтобы восторженные подданные, глядя на тебя, не вздумали задуматься о чём-то другом, кроме выражения согласия моим мыслям и законам. Сколько раз можно напоминать одно и то же?!

Но девушка в белоснежных одеяниях и не думала тушеваться, а уж тем более пугаться императорского гнева. С весёлым смехом она вскочила со своего места, потом запрыгнула ногами на трон, бесцеремонно отталкивая Гранлео в сторону и подняв руки вверх, а в финале этой выходки завопила с нескрываемым восторгом:

– А мне плевать! Заседание верхней палаты, сборище этих скучных бюрократов закончено, и я вправе делать, что захочу!

Набрала полную грудь воздуха и так пронзительно завизжала, что все на пару мгновений оглохли.

Самый младший сын в семье попытался несильно шлёпнуть сестру по мягкому месту, но не попал. Марианна вскочила ножками на лакированную поверхность стола и, цокая по нему каблучками, пробежала чуть в сторону, показывая брату язык:

– А вот и не поймаешь!

Тот тоже вскочил на ноги, изобразил на лице звериный оскал и вместе с Гранлео попытался поймать сестру и стащить её за платье вниз:

– Как ты посмела поцарапать стол? Ты знаешь, сколько в него вложено труда мастеров?

Принцесса оглушительно визжала, отмахиваясь от братьев снятым с пояса веером. Мать замерла, с улыбкой глядя на шалящих детей, ну а отец умудрялся любоваться как детьми, так и своей любимой супругой одновременно.

Идиллию прервал ворвавшийся в зал с заднего входа второй принц, будучи моложе императора всего на год, он считался техническим гением и занимался чуть ли не всеми направлениями в науке. Фактически на подобных мероприятиях он никогда не появлялся, так что его приход не на шутку встревожил в первую очередь родителей:

– Что случилось, сынок? – первым поинтересовался Виктор Палцени.

Средний сын ехидно хмыкнул и вместо ответа сам спросил:

– Всё развлекаетесь? Веселитесь? А знаете ли вы, что в мире творится?..

– Что?! – выдохнула мать. Чем сразу заставила сына говорить серьёзно:

– Да ничего страшного… даже наоборот… Произошло нечто… э-э-э… неординарное… – после чего не сумел дольше интриговать свою родню и сам заорал счастливым голосом: – На наши приёмники поступил ответ из большого Космоса: к нам сюда летят корабли дальнего рейда Доставки и фрегат галактического Союза Разума!

Несколько секунд все осмысливали услышанное. Этой сногсшибательной новости ждали постоянно уже в течение последних десяти лет. И вот – свершилось! На посылаемые призывы о контакте, идущие из несовершенных, маломощных передатчиков Майры, – откликнулись в галактическом сообществе. А значит, вскоре две разумные расы на полных правах получат возможность занять достойное место в общем списке цивилизаций.

На этот раз первой выразила свой восторг разбалованная Лялька-Марианна. Она вновь завизжала и стала отбивать каблучками на эксклюзивном столе бесшабашную чечётку. К ней тут же присоединились вскочившие на стол ногами два брата. Засмотревшись на это безумие, стал приближаться к столу и средний сын, на мгновение забыв, что он научный гений и подобные танцы для него не солидны. И никто, кроме матери семейства, не обратил внимания, как грузно осел в своё кресло Виктор Палцени.

Заметив в глазах мужа слёзы, Роза быстро прикрыла его своим телом, склоняясь, словно для поцелуя, и зашептала:

– Дорогой! Нам нельзя плакать! Даже при детях. Ты же сам мне подобное сотни раз утверждал!

Глядя в милые глаза, из которых тоже вытекали две дорожки слезинок, Виктор с чувством острой нехватки воздуха и при мешающих спазмах в горле прошептал:

– Ничего, любимая! В каждом правиле есть исключение! И сегодня – как раз такой случай…

И в самом деле, порой даже такие великие люди, как Менгарец, имели право не сдерживать слёз. Он заслужил это счастье. Всё, за что он боролся всю свою жизнь, удалось воплотить в действие, а нет ничего лучшего, чем реализованные на практике мечты.

Планета Майра, на которой обитали сразу два разумных вида существ, вступала в новую для себя историческую эпоху.